# Aether. Держать волка за уши

Катерина Кошкина

Пролог

Хмурый вечер как нельзя кстати соответствовал его настроению. Ритуал подготовлен: свечи увязаны и лежат стройными рядами, поблескивая ровными восковыми боками в желтоватом свете лампы; кинжалы - один ему, второй для пришельца; ремни прибиты к скамье; только вот решимость почему-то покинула его в последний момент. Нет, отступать он был не намерен, но червячок сомнения отзывался дрожью в руках и рябью в мыслях. С таким настроем начинать дело не стоило. И вот он сидит на крыльце, вдыхает запах влажной земли и прислушивается к звукам леса, которые приглушает моросящий дождь. Спокойствие природы скоро поселило спокойствие и в нем. Все будет хорошо, все получится. Повторяя эти слова и не давая себе отвлечься на ломоту в костях от холода и сырости, на скрип половиц и потрескивание дров в очаге, мужчина зашел в маленькую комнатку, где едва освещенная лунными отблесками из окна лежала девочка. Каштановые волосы заплетены в косу, глаза непонятного оттенка смотрят невидяще перед собой, из уголка рта стекает слюна. Он чисто машинально вытер слюну салфеткой, специально для этого припасенной на тумбочке рядом и аккуратно взял девочку на руки. Все же не зря он её искупал и причесал накануне, волосы еле уложились в косу, но зато не лезли ему в лицо и нос, когда он спускался в подвал. Не хватало только сейчас оступиться и запороть многолетние труды. На скамейку он клал её бережно и почти нежно. Бедный ребенок, не знавший мира и себя. Теперь она должна была подарить свое тело неизвестному. Впрочем, думал он застегивая ремни, она, возможно, никогда и не жила в этом теле, исключая скоротечные мгновения рождения.

Руки сами делали работу, отточенные годами движения были скупы и продуктивны - одна линия, вторая, круг, снова линия, полукруг и так много-много раз, пока на земляном полу подвала не засияла призрачным зеленоватым светом сложная пентаграмма с вязью символов внутри и снаружи двойного круга. Для успокоения нервов и по заведенному обычаю он еще раз все проверил, после первых десяти лет практики он приучил себя к аккуратности и последовательности. Слова формулы как и несчетное количество раз до этого легко всплыли в памяти и едва слышным шепотом зашуршали в зловещей темноте. Линии засветились ярче, мужчина кожей почувствовал уплотнение воздуха, с трудом проталкивая его в легкие, но не прекращая речитатив. Тяжесть давила на грудь, ноги как обычно налились свинцом, все тело сдавили клещи, но это его только успокоило - все идет как должно. Потоки эфира закручивались вокруг него и послушные его воле обращались в таран, который с помощью рунного круга бил в стену мира безвременья, где живут неупокоенные души и духи разных мастей. Они тут же стали ощутимо продавливать преграду с той стороны, но даже застав его юнцом им бы это, вполне возможно, не удалось, теперь же он переборчиво запустил руку в их скопище, разделяя и шугая ненужных ему сущностей. Призрачная лапа с устрашающими когтями стекала с его руки и исчезала в центре пентаграммы прямо рядом с лавкой, на которой безмятежно лежала девочка, туго стянутая ремнями. Закрыв глаза мужчина словно перебирал пальцами струны, вот, его пальцы застыли, а потом ладонь сжалась в кулак и он сосредоточенно нахмурился. Чудовищная лапа вынырнула из пола, держа пустоту, после чего пальцы раскрылись и призрачная конечность истаяла без следа.

Мужчина открыл глаза и настороженно обвел взглядом девочку. Та лежала без движения, но вот, по телу словно пробежала рябь и она забилась в путах как рыба в сетях. Он медленно выдохнул только сейчас заметив, что неосознанно задержал дыхание после произнесения формулы. Вибрации эфира подсказывали ему, что сосуд наполнится. Получилось! Лицо мужчины исказила торжествующая злобная ухмылка. Осталось выяснить все о вызванной им душе и сковать её клятвой. Он взял с ящика бутылек, откупорил его и отправил в полет к телу на скамейке, то, послушное его контролю, дернуло рукой, неуклюже схватило склянку и резко влило её содержимое себе в рот. Кашель скрутил девочку, она забилась в путах, но вскоре успокоилась. В тишине его голос прозвучал особенно зловеще.

- Назови свое полное имя.

- Мария Викторовна Горелова - прохрипела та в ответ, голосовые связки еще плохо слушались.

- Назови свой возраст.

- Сорок пять лет - прохрипело-прошептало в ответ тело.

Хм... Значит, не ошибся, нашел ей женскую душу. Вот только возраст подкачал, к такому возрасту женщины уже не единожды становятся бабками и костенеют мозгами, как, впрочем, и мужчины.

- Сколько у тебя было детей и внуков, - спросил он ради интереса, не предполагая, что безобидный вопрос окажется таким полезным.

- Ни одного.

Брови мужчины поползли вверх. Дала обет? Болела? Вариантов было слишком много вплоть до непонятных ему социальных устоев того общества откуда она пришла. Хотя какая человеческая общность может сознательно отказаться от воспроизводства?

- Чем ты занималась? - решил он прояснить ситуацию у самой души.

- Работала финансовым директором.

Сожги меня эфир, у них женщины работают! Судя по названию, эта её должность требовала еще и образования, то есть они не только работают, но и учатся! Хотя... Так даже лучше, не придется долго возиться, а остальное сделает клятва.

- Работала? У вас женщины работают?

- Да, - последовал равнодушный ответ.

- И учатся?

- Да.

- Почему у тебя не было детей?

- Из-за болезни.

Ну, хоть не обет и то хорошо. Второго ритуала тело не переживет, ему придется работать с тем, что есть. Он задал ей еще несколько вопросов, чтобы понять характер самой чужачки и мир, откуда она пришла. Лучше бы и не спрашивал, настолько извращенная реальность ему казалась воплощением чьего-то бреда или неуемной фантазии. Следовало скорее провести ритуал. Нож поднялся в воздух со скамьи и разрезал ладонь девочки. Та слегка дернулась, но не вскрикнула.

- Теперь повторяй за мной и только попробуй запнуться, - сказал он ровным тоном и начал читать клятву, которую прилежно повторяло тело на скамейке.

- Я, Мария Викторовна Горелова, по своей воле и с огнем в сердце передаю свое тело, разум, волю и душу Клеарху Квинтиусу, прозванному Ярый. Да будет его слово для меня закон и обязательство, да не оскорблю или нанесу я ему вред деянием или недеянием. Да будет так. Я сказала, - блекло и слегка удивленно закончила клятву девочка.

- А теперь отпей моей крови.

Он надрезал себе предплечье, прошел сквозь уже потухший рисунок ритуального круга и прижал руку к её губам, а потом припал к её ладони. Все, клятва скреплена. Осталась малость. Он извлек из складок одеяния ошейник и под ошарашенным взглядом девочки надел ей на шею, после чего обмакнул палец в её и свою кровь и провел по разрыву в полоске металла, которая на глазах заросла. Довольно хмыкнув он отошел и движением развязал путы. Пока девочка приходила в себя, разминала руки, ноги и с трудом садилась на скамью, он нашел скребок и пододвинул его ближе к кругу желтоватого света от лампы.

- Возьми скребок и разровняй пол, чтобы не осталось и следа ритуала. Потом хорошенько потопчи, чтобы утрамбовать, и поднимайся наверх.

Она хотела что-то сказать, но тут же резко выдохнула и застонала. По лицу мужчины расплылась торжествующая улыбка.

- Работай, - и ушел наверх.

Девочка молча сжала скребок и когда шаги стихли потерянно заозиралась, теребя ошейник. Потом она сжала губы, опустилась на колени и стала аккуратно уничтожать затейливые знаки на земляном полу.

Клеарх, прозванный Ярым, тем временем готовил комнату для неё. Унес оттуда удобное кресло, в котором любил проводить вечера, а иногда и дни. Малуша вернется только завтра, а из девчонки помощник не великий. Хорошо, что постель менять не надо и еды приготовлено впрок. Как же раздражают эти бытовые мелочи! Даже хорошо, что попалась душа не какой-нибудь соплячки, с этой Марией проще будет объясниться. Несмотря на усталость от ритуала и недовольство от решения бытовых вопросов, по его лицу блуждала хищная ухмылка, а руки так и тянулись достать припасенную для торжественных случаев бутылку вина. Дело почти сделано, скоро у неё проснется дар, а потом инициация и договор будет почти выполнен. Его ждет новый мир и новая жизнь далеко отсюда. Главное не угробить девчонку, а остальное сделает клятва. Внутри все бурлило от эмоций, хотя, казалось бы, за столько лет уже все должно было умереть или, точнее, отмереть, ан нет, вот он тут, не может поверить своему счастью. Годы планирования и крушения планов, годы ожидания и иногда даже отчаяния. Как он верил в её мать, и чем вся эта вера обернулась. Но теперь он не упустит шанс. Теперь все будет иначе. Эта девчонка с душой пришелицы из другого мира пройдет там и выполнит то, что не удалось многим до этого. Паршивка провозилась в подвале почти полчаса и, наконец, замызганная вылезла под его очи.

- Долго же ты там копалась, - он был недоволен. - Еще и мыть тебя придется. Пойдем за мной.

По пути к бани вспомнил, что для соплячки у него нет никакой обувки, Малуша только завтра привезет все необходимое. До этого девочка лежала снулой рыбиной на кровати и, конечно же, никуда не ходила. Пришлось отдать свои сапоги. В бане он показал ей где раздеться и сказал, что сейчас принесет воду. Та только молча кивнула и зябко передернула плечами. Не заболела бы еще, дохлая ведь, мышц нет, одни кости торчат, да и тело непривычное к нагрузкам. Пришлось возвращаться в дом, кряхтя и ругаясь набирать полное ведро кипятка и тащить его в баню. Девочка ждала его на том же месте, лунный свет еле освещал её тощую фигурку. Он поставил на стол лампу, а ведро отнес в помывочную, где уже ждала кадка ледяной воды.

- Мыло и мочалка там, воду сливай в это отверстие - он показал дыру в полу помывочной, а потом извлек с верхней полки холстину. - После купания обернешься этим и живо в дом. Если думаешь бежать, то предупреждаю сразу - клятва и ошейник не позволят, да и без них ты бы далеко не ушла.

Не дождавшись её ответа Клеарх пошел обратно в дом, где заварил травы, что насобирала за лето Малуша и достал из холодильного шкафа сыр. Он уже хотел идти проверять не убилась ли она там ненароком, но услышал возню на крыльце и встретил девочку на пороге.

- Платье на стуле, одевайся, там еще теплые носки. Как закончишь иди сюда.

В ответ она только кивнула и проследовала в комнату, которую он показал. Закончила на удивление быстро, он успел только поставить на стол дымящиеся чашки с травяным отваром и достать хлеб.

- Ешь, - показал он ей скромный ужин.

Она неуклюже забралась на стул, словно контролируя каждое движение, хотя, оно так и было. Это тело не умело сидеть, стоять, ходить, только лежать, причем в той позе, в какой его положили. Но оно очень быстро адаптировалось, Клеарх ждал судорог и контрактур, но новая душа управлялась с телом на удивление ловко. Отъестся, разработает мышцы и все будет вообще замечательно.

- У тебя не должно остаться воспоминаний о безвременье, но что-то ты все же можешь помнить, - начал он, наблюдая за тем, как чужачка вгрызалась в хлеб, сыр и обжигаясь пила отвар. - А вот свою прошлую жизнь ты вполне возможно помнишь во всех подробностях. Эта память может помочь, а может и навредить, распорядись ей правильно. Возвращаться тебе некуда, в той жизни ты умерла, безвременье духов не лучшее посмертие, но и туда ты сможешь попасть умерев. Однако, думаю, у тебя нет таких пагубных желаний, а если и есть, советую поскорее с ними распрощаться. Я вытащил тебя с конкретной целью, и ты ей послужишь, хочешь того или нет. В твоих же интересах со всем тщанием и рвением исполнять мои приказы, а ошейник будет стимулом и гарантом того, что ты не поставишь свои интересы выше моих. С завтрашнего дня мы начнем твое обучение. - он уже встал из-за стола, но вспомнил о бытовых мелочах. - Твою комнату я уже показал, завтра вернется Малуша, она занимается хозяйством. Меня называй Учитель и пока можешь называться своим первым именем Мария. Завтра мы начнем твои занятия, тебе надо многому научиться, в том числе управляться с этим телом, - сказал он ей на прощание.

1

Больше всего её хотелось запустить в след этому Клеарху тяжелую чашку с отваром. Глиняная, грубой работы, она бы очень хорошо полетела и не только облила его горячей жидкостью, но и поставила как минимум синяк. Но Мария сдержалась, хоть и душило желание хоть как-то отомстить ненавистному похитителю за унижения. А он именно похитил её. Оттуда, откуда она не должна была вернуться, откуда никто не возвращается просто так. Там её ждали покой и гармония, а вместо этого она оказалась в тщедушном теле несчастного ребенка. В том, что счастливые дети не выглядят как заморыши, чье тело она мыла в бане, Маруся была уверена. Перед глазами встали счастливые физиономии племянников на пляже, вспомнив их загорелые лица с улыбками до ушей, от которых самой хотелось улыбаться. Это костлявое создание вызывало только жалость и потусторонний страх узнать о том, что этот кошмарный мужчина с ней делал тут в этом доме, который словно вышел из фильма ужасов.

Маруся встала из-за стола и еле переставляя ноги побрела к своей комнате. Пока в это не верилось, но неуклюжесть и чуждость тела лишний раз напоминали о реальности происходящего. Она сосредоточилась на шагах, чтобы не думать лишний раз, тем более что тело слушалось неохотно. Шаг. Шаг. Еще один. Аккуратно. Медленно. Один за одним. Комната встретила тишиной и полумраком, запахом шерсти, влаги и старости. Крохотная, с маленьким окном в дальнем конце. У одной стены кровать, а рядом с ней небольшой столик, заменяющий тумбочку, напротив кровати грубо сделанный невысокий деревянный шкаф. Там хранились невеликие пожитки девочки, в теле которой она оказалась. Половицы заскрипели под её ногами, кровать поддержали их протяжным скрипом как только она на неё уселась. Этот дом стар, этот мужчина стар и себя она ощущала как минимум столетней старухой. Ничего не хочет от жизни, хочет уже, наконец, умереть, тело слушается с перебоями, жмет и тянет: чуждое, неведомое, отвратительное и пугающее. Постельное белье наждачкой скреблось по ногам и рукам. Она легла прямо в платье, после купания постоянно знобило, а тонкое одеяло не выглядело надежной защитой от холода. В сон клонило неимоверно, особенно после еды. Сегодняшние нехитрые телодвижения были, по всей видимости, в новинку этому телу и оно отзывалось болью и усталостью.

Как назло в голову полезли воспоминания о жизни. Жизни там. Опаздывала она. Ага. Зараза... Думала проскочит, пока желтый еще не отмигал. Утешало одно - перекресток был т-образный и получилось отправить машину в заграждение. Или это был столб?... Первые взгляд в жизнь тут преподнес сюрприз. Если подвал и был похож на больничную палату, то только в психушке. А потом завертелось. Руки двигались сами собой и вот уже по горлу течет горьковатая жидкость, от которой в голове легко и хочется рассказывать и рассказывать, в подробностях, но что-то заставляет отвечать четко и отстраненно. На вопросах про детей она была благодарна странному напитку за равнодушие, не будь его, она бы точно сорвалась на грубость или даже разрыдалась. Думала, что отболело уже все, что все слезы выплаканы, что не ранит... Ранит, еще как ранит. Ох, как же она рада отсутствию расспросов. Слезы сами полились из глаз. Не от жалости к себе, от бессилия. Знакомое, такое знакомое и такое ненавистное чувство.

Кто же этот Клеарх? Зачем она ему? В подвале она решила, что ему уже точно под семьдесят, если не старше, и только сидя на кухне, где лампы лучше освещали помещение, поняла, что ему не больше пятидесяти, просто он очень устал - синяки под большими, слегка навыкате серыми глазами, неожиданно тонкий нос и большой рот, большую часть времени скорбно сжатый, от чего на щеках были глубокие морщины. Судя по виду Клеарха, ритуал ему не дался просто так, ради развлечения вряд ли кто-то будет вытаскивать душу из (как он назвал то место?) безвременья. Нет, не будет. Значит, его цель достаточно значительна, чтобы пойти на такое, и он говорил что-то про занятия. Чем они будут заниматься? И, главное, с какой целью?

Что ж, утро вечера мудренее. Судя по всему, убивать он её не собирается, дал помыться, покормил, одел, занятия какие-то придумал. В целом, её положение не так уж кошмарно, за шанс прожить новую жизнь после смерти многие бы все отдали и, по здравому размышлению, ей крупно повезло. За маму можно не переживать, брат о ней позаботится, может, она даже и не заметит исчезновения Марии, снова перепутает с Юлей, её невесткой. Леша уже давно живет своей жизнью. У неё там никого по сути не осталось и, может, именно в этом мире Маруся, ты, наконец, станешь мамой. С этими приятными мыслями она заснула.

Разбудил её сумасшедший грохот, от которого она подпрыгнула на кровати и заозиралась. В дверном проеме замер Клеарх, который что есть сил долбил поварешкой по кастрюле.

- Подъем! Одевайся, умывайся, - он показал на лохань с водой в углу и полотенце, - потом жду тебя на завтрак.

На кухне, где они вчера сидели, уже хозяйничала женщина лет сорока. Она деловито вытаскивала из печки румяные кругляши буханок, распространявших умопомрачительный аромат свежего хлеба.

- Доброе утро, - язык плохо её слушался, хотя после сна тело стало немного удобнее.

Женщина только посмотрела на неё и продолжила дальше хозяйничать. Маруся разглядела за воротом рубахи такой же ошейник как у неё и вздрогнула. Вспомнила мгновение в подвале, когда её словно током ударило, а потом боль собралась в районе живота. Что бы ни говорил этот Клеарх, для достижения своей цели он её не пожалеет. Легок на помине.

- Малуша немая, - сказал он входя в кухню и кивком указал на уже наполовину накрытый стол.

Ели в молчании. Маруся поглядывала на мужчину и женщину. Та сновала по кухне не делая попыток присоединиться к ним. Простая рубаха и юбка непонятного серо-коричневого цвета. Такая же как она или нет? Этот ошейник. У Клеарха, видимо, не богато способов заставить людей делать то, что ему нужно. Однако, с этим и с клятвой она ничего сделать не может, это не просто слова, тут и магия в ходу, чем черт не шутит. Экстрасенсы там разные, пирокинез. Мысли её улетели к прошлой жизни, почему-то вспомнился Кашпировский, она чуть не засмеялась, но только улыбнулась. Мужчина тут же это заметил.

- Чего улыбаешься?

- Вспомнила кое-что.

- Лучше ешь, когда я закончу, тебе тоже надо будет встать из-за стола, наелась или нет, - и припечатал взглядом.

Да, с таким лучше ходить с каменной миной, целее останешься. Пресная каша не возбуждала аппетит, а вот свежий хлеб оказался восхитительным, особенно с маслом, кусочек которого она успела стащить, пока Клеарх отвлекся. Вилок она не увидела, только нож и ложка, выточенная из дерева, похожая на ту, которой бабуля в деревне пользовалась. Эх, кофе бы сюда, вместо него какой-то травяной чай, состав она распознать не смогла. Успела отпить пару глотков, когда мужчина встал, объявил, что завтрак закончен, и позвал её за собой.

Они прошли по коридору, который скрипел половицами и скалился жутковатыми гравюрами на стенах. По всей видимости, Клеарх привел её в свой кабинет. Он был обставлен гораздо лучше остального дома - у окна кожаное кресло, огромный стол с ящиками, все стены до потолка были заняты книжными шкафами. Судя по корешкам, тут целые собрания сочинений. Последним она заметила грубый стол у окна с колченогим стулом, предположила, что это для неё.

- Одним из побочных действий ритуала является адаптация души к нашему миру, именно поэтому мы с тобой спокойно общаемся и мне не пришлось тратить еще несколько месяцев на обучение тебя имперскому языку, - он понимающе усмехнулся, увидев её ошарашенное лицо. - Однако, это не все подарки ритуала. Знала ли ты какие-то иностранные языки в своей прошлой жизни. Как хорошо?

- Да, один в совершенстве, еще один чуть хуже и один по верхам.

- Тогда тебе повезло, ты в таком же объеме будешь знать три наших языка помимо имперского. Осталось выяснить какие.

Он тут же произнес фразы на непонятных ей языках. Одна была на английском, о понимании которой она сообщила, еще одна на французском, а вот на украинском она ни одной не услышала.

- Что ж, неплохо. Знать германский и галльский языки очень полезно, а вот какой третий выяснится в процессе обучения.

- Чему вы будете меня учить? - спросила она, а в мыслях лихорадочно пыталась понять, каким образом тут оказались германский и галльский языки, известные ей как английский и французский.

- Для начала читать и писать. Ритуал может только дать тебе знание устного языка, тем самым вложив в голову языковую парадигму, но чтение и письмо - это умения. Садись за стол, там есть все необходимое, - и он указал на стол у окна, где уже лежал, очевидно, местный аналог букваря и пара листов, а на краю чернильница с перьевой ручкой.

Увидев ручку она крайне удивилась, хотя не так как при виде мебели в кабинете. Поначалу Маруся решила, что у местных на дворе аналог её средневековья или возрождения, об этом недвусмысленно говорило почти все в этом доме. Мебель же в этом кабинете скорее соответствовала веку девятнадцатому или даже началу двадцатого. Больше всего впечатлили явно механические часы на столе со знакомым круглым циферблатом. Судя по книгам и манере держаться, а также более аккуратной одежде, Клеарх не из деревни и обстановка кабинета - это привет из его прошлой жизни. Дом стоит в каком-то захолустье, подальше от любопытных людских глаз, еще и эта немая Малуша, имя деревенское, вид тоже. Ох, что-то тут нечисто. Не зря Клеарх сюда переселился, ох, не зря. И девочка эта заморенная с ним тут жила до этого долго, судя по комнате, в которую её поселили.

Мысли неслись вскачь, а она тем временем изучала букварь и перьевую ручку. Ручка и чернильница, кстати, непроливайка, воскресили почти стершиеся воспоминания о начальной школе и уроках чистописания. Как же она ненавидела их учительницу, эти вечные пятна на руках, непокорные перья, слишком жесткие и острые. Очевидно, теперь придется переживать все это заново, вон, даже перочистка примостилась на углу стола. Букварь точно отпечатан в типографии, хотя и не в очень хорошей: бумага сероватая, чернила кое-где бледные, но читаются хорошо. Но гораздо сильнее этого её поразили знакомые буквы латинского алфавита на каждой странице, о которых рассказывал мужчина, пока она рассматривала принадлежности для письма. Твою... Сначала германский и галльский, теперь это. Клеарх... Как его? Квинтиус. Римлянин. Куда она попала? И так ли далеко как думала сначала. Надо бы посмотреть на местные карты мира, это прояснит ситуацию. Клеарх тем временем дошел в своем рассказе до буквы Z.

- И, наконец, зета, читается как 'з', - на этих словах он перевернул страницу букваря и показал страницу со слогами. - Попробуй их прочитать.

Маруся начала с секундной задержкой, придерживаясь, как ей казалось, вполне действенной стратегии читать большинство букв как в русском языке с сильным акцентом. Клеарх какое-то время молчал, а потом тело пронзил удар тока, собравшийся тугим комком боли в животе.

- Не советую придуриваться, - его голос был сух и холоден. - Читай нормально. Ты можешь. И чтобы это был последний раз, когда ты занимаешься не в полную силу. Это нужно прежде всего тебе самой, не заставляй меня в тебе разочаровываться.

Её еще немного трясло от удара, он был гораздо сильнее и больнее, чем в первый раз. Как реагировать на такое она еще не решила, только кивнула и начала читать правильно, пока Клеарх не прервал.

- Достаточно. Вот тебе пропись, - он показал ей на листы бумаги, где на первом был столбик черточек и закорючек, а со второго начинались буквы. - Прочитай страницы со слогами еще десять раз, потом сделай все прописи. Я вернусь и проверю.

Дверь за мужчиной закрылась, а она уставилась в окно сжав зубы. Ветер шумел в редкой желто-бурой кроне лиственного леса. Прозрачное стекло в окне и рама со знакомым перекрестьем настолько не вписывались в атмосферу, на секунду показалось, что это не другой мир, а бабушкин дом, она сейчас как раз обирает яблоню у сарая с любимыми Марусиными яблоками, крепкими и сладкими, не такими одуряюще ароматными как летние, но оттого не менее желанными.

Девочка встряхнула головой и со странным выражением лица стала вслух читать один слог за другим и остановилась только прочитав их все по десять раз. Потом настал черед прописей. Руки не слушались, если страницы еще удавалось переворачивать, хоть и с трудом, то письмо требовало гораздо более тонкой моторики. Первая строчка стала покрываться кляксами и росчерками, поэтому она вздохнула и вытащила из кипы чистый лист, где постаралась ровно написать ряды параллельных линий. Перьевая ручка никакик не хотела приручаться, хотя она видела, что перо разработанное, старое, идет достаточно мягко, но уж очень давно не пользовалась такими ручками. Набирала то слишком много чернил, то мало. Пальцы еле удавалось удерживать в правильном положении и ручка норовила постоянно уехать не туда. Закусив губу Мария боролась с физиологией и порадовалась, что последняя строчка была уже почти прямой. Следующий лист попробовала исписать кругами и треугольниками, потом зигзагами и волнами. Ничего не вышло, круги больше походили на каких-то амеб, треугольники на многоугольники, а вот зигзаги удались на удивление хорошо. Кисть ныло и тянуло от непривычной нагрузки, мышцы и сухожилия болели, а пальцы дрожали, нечего было и думать освоить сегодня эти импровизированные прописи.

- Да, с постановкой почерка пока придется повременить, - Клеарх вернулся и хмуро рассматривал листы с её мазней. - Тогда займемся чтением, голос у тебя вроде уже восстановился.

Они провели в кабинете еще пару часов, Мария читала слоги, простые предложения, пока не стала хрипнуть. Мужчина разрешил ей отлучиться только в уборную, которая оказалась снаружи в скворечнике. К обеду она была страшно голодна и даже не успела поинтересоваться, что было в распространяювшей умопомрачительные ароматы по дому похлебке. После обеда Мария была готова лечь пластом и, если не спать, то дремать и ничего не делать.

- После обеда у тебя будут физические упражнения, - спокойно заявил Клеарх, допивая травяной отвар.

- Упражнения? - уныло протянула девочка.

- Именно. Мускулы будут нормально работать только если давать им нагрузку, координация тоже просто так не появится. Для начала ничего сложного, только ходьба и самые простые упражнения, - и он хитро улыбнулся.

Для девочки даже такая малость показалась адом. Куда там Боре, её любимому инструктору, который терзал Марию уже который год. Клеарх смело мог претендовать на звание главного тренировочного садиста. После первого круга вокруг дома дыхание участилось, после второго сердце билось где-то в горле и перед глазами все мутилось.

- Все! Не могу больше! - она привалилась к деревянному столбу у крыльца.

- Можешь, - коротко сказал расположившийся на верхней ступеньке Клеарх. - Еще круг.

- Нет! - весь организм протестовал против таких нагрузок.

Мужчина только пристально посмотрел на неё и девочку прошил удар током, от чего она еще сильнее вцепилась в столб и застонала. Переведя дух она стиснув зубы оттолкнулась от опоры и пошатываясь двинулась вокруг дома. К концу этого круга перед глазами плясали мушки и она бессильно рухнула на крыльцо. Никто её поднимать не стал, Клеарх все также сидел на верхней ступеньке и задумчиво смотрел на осенний лес. Поняв, что никто её прогонять не собирается, она устроилась поудобнее на нижней ступеньке. Хорошо, что для занятий ей выдали штаны и рубашку, в юбке было бы жутко не удобно.

- Вчера я ходила лучше, - рискнула сказать она, вспомнив поход до бани, стоявшей вдалеке.

- Откат после ритуала, - неожиданно пояснил Клеарх все также не глядя на неё.

Больше он не сказал ни слова и скоро ушел в дом. Да, многословием этот мужчина не страдал, самой длинной его речью был вчерашний монолог о безвременье и памяти. Мария бросила взгляд на окружавший дом лиственный лес и увидела тропинку, которая начиналась от крыльца и исчезала за стволами не то осины, не то липы. Значит, связь с внешним миром тут поддерживают. Опять же, Малуша где-то пропадала до сегодняшнего утра. И стопка новых вещей в шкафу, куда она успела утром заглянуть, очевидно, принесла с собой женщина.

Ужин прошел в молчании. Мария настолько проголодалась, что полностью вычистила огромную миску гречневой каши с мясом, хотя поначалу и слегка опешила от размера порции. Если у Клеарха и были какие-то планы на вечер с её участием, вида он не подал и только невозмутимо заявил, что ей следует больше спать, чтобы восстановиться.

В комнате она только успела натянуть на себя местный аналог ночной сорочки - длинную рубаху до пят с завязками на горле, и завалилась спать. Неожиданно ей приснилась работа, совещание с подрядчиками, которые должны были отремонтировать помещение для нового магазина. Обычно, на такие встречи её не звали, не тот уровень, но на этот раз переоборудовали под магазин старый авиационный ангар и такой объем работ нуждался в контроле со стороны директора департамента. Почему-то представителем подрядчика был Клеарх. В брюках, пиджаке и при галстуке он являл собой просто невообразимое зрелище, потому что серо-русые волосы его все также были подстрижены кое-как, под глазами залегли круги и помятая физиономия резко контрастировала с выгляженным нарядом. Мария во сне только ухмыльнулась, а потом мужчина резко на неё посмотрел и тело скрутило знакомой болью от применения ошейника.

Девочка резко проснулась и попыталась отдышаться, комкая простынь руками. Черт! Да что же это? Неужели этот ублюдок и во сне не дает ей покоя?! Она прислушалась, надеясь уловить присутствие Клеарха, но кругом была темнота, где-то еле слышно трещало дерево, в лесу переговаривались какие-то птицы и звери, ветер слегка завывал в рассохшейся раме. Сон как рукой сняло. Она поворочалась, слушая тянущие мышцы, дрожащие руки и ноги, ноющую спину и другие признаки дневных физических упражнений. Настроение было поганое, как сказал бы Леша 'потянуло на философию', в голову лезли разные мысли и главная была: 'Какого черта я тут делаю?'. Почему-то ярко вспомнился эпизод с ошейником в кабинете Клеарха. Чтение, письмо, зачем все это? Почему бы ей не послать этого ублюдка с его целями и идеями куда подальше? Она уже прожила свою жизнь. Можно было лучше, можно хуже, она прожила так как умела. И с чего она взяла, что сможет в этом мире завести семью? Второй шанс? Сколько лет ей отмерил этот мужчина? Может, два-три, а потом? Немая Малуша, безропотно выполняющая работа по дому. Он не так прост как кажется, правильная речь, словарный запас образованного человека. Эта девочка, кто она ему? Судя по реакции тела на малейшие физические нагрузки, девочка до этого лежала пластом довольно долго. Но что она может сделать? Клятва, которая не дает причинить вреда этому Клеарху. Сбежать? Куда? Она ничего не знает об этом мире. Для чего она нужна этому странному типу она также не знает. Но узнает. Какой смысл во всем этом, если нет.

Девочка на кровати напряглась, сморщилась от боли и аккуратно сползла на пол. В коридоре царила тьма. Комната Клеарха по всей видимости была дальше по коридору, за кабинетом. Кривясь и осторожно ступая по скрипящим половицам Маруся двинулась в темноту. Спустя несколько мгновений оказалась перед нужной дверью и толкнула её. Повезло, не заперта. Обстановка терялась во мраке, по счастью, ночь была лунной и серебристый свет высветил крепкую широкую кровать у одной стены. Там и спал Клеарх свернувшись калачиком и подоткнув руку под щеку. Столь беззащитная поза сначала смутила и почти поколебала её уверенность, но ненадолго.

- Зачем? - спросила она тихо, потом уже громче. - Зачем?!

Мужчина заворочался и открыл глаза.

- Зачем я тебе?! - спросила она снова.

Он ошарашенно на неё уставился, а потом гневно спросил: 'Ты что тут делаешь?'.

- Зачем я тебе? - не унималась она, детский голос был странно серьезен и тверд.

- Отправляйся спать и сделаем вид, что ничего не было, - сказал он холодно.

- Я никуда не уйду, - сказала спокойно и поняла, что действительно не уйдет, пока не получит ответ на свой вопрос. - Зачем я тебе?

Он криво улыбнулся и волна боли пошла от ошейника, током ударяя по телу. Девочка упала на пол и забилась в судорогах, а потом обмякла.

- Я не уйду. Зачем? - прохрипела она.

Новая волна боли и новое безответное 'зачем?'. Она бормотала свой вопрос, а боль накатывала раз за разом. В какой-то момент она заорала. Мужчина слегка ошарашенно наблюдал за тем, как девочка, скрючившись орала на полу, а потом подняла на него горящий ненавистью взгляд и бросила ему в лицо:

- Зачем я тебе, ублюдок?! Что тебе от меня надо?!

Маруся уже забыла, сколько раз ошейник бил её током и все спрашивала, уже без надежды услышать ответ.

- Ты все узнаешь, когда придет время, - наконец сдался мужчина. - Твоя задача делать то, что я скажу.

- А если я не буду? - прохрипела она.

Новая волна боли стала ответом и вскоре она не выдержала, истерически рассмеялась ему в лицо.

- У тебя нет выбора, - усмехнулся он неуверенно. - Клятва...

- Ха-ха-ха, - её смех был хриплым и булькающим. - Засунь себе в жопу свою клятву! Попробуй заставить!

Клеарх к её удивлению на этот раз не стал использовать ошейник. Он задумчиво смотрел на скрючившуюся девочку, словно взвешивал что-то. Лунный свет придавал его лицу зловещее выражение, словно вампир или призрак завис над нею.

- Для моей цели ты нужна живая и здоровая. И впереди тебя ждет, я надеюсь, долгая и продуктивная жизнь. Поэтому хватит протирать тут полы и испытывать мое терпение.

Девочка посмотрела на него и поняла, что большего не добьется, всхлипнула, завозилась и неловко поползла к кровати. Под пристальным взглядом мужчины, который и не думал ей помогать, она вцепилась в резное навершие на спинке и потащила себя вверх. Спустя еще несколько десятков стонов и всхлипов добралась до выхода из комнаты и не оглядываясь поплелась по коридору цепляясь за стены и постоянно останавливаясь, чтобы перевести дыхание и пережить особо сильную боль. Насколько такие экзерсисы добавят ей нужного Клеарху здоровья она не бралась судить, но стоит быть благодарной хотя бы за то, что удалось узнать. Почему-то она была уверена - мужчина не обманул. Ничего, еще посмотрим кто кого. Её ждет долгая и продуктивная жизнь, а вот перспективы Клеарха она не назвала бы радужными. Криво улыбнулась, стиснула зубы и поплелась дальше. Она еще отомстит, последнее слово останется за ней. Засыпала с трудом, найти положение, в котором тело бы не ломило, а мышцы не дергало, оказалось очень сложно.

2

Следующие дни были похожи один на один. Пробудка Клеархом, завтрак в молчании, чтение и письмо, потом обед, после обеда физические упражнения, хотя какие там упражнения - смех один: ходьба кругами вокруг дома, жалкие приседания и прыжки, Боря бы от такого прослезился. Клеарх оказался неожиданно хорошим педагогом, он, видимо, составил себе в уме своеобразное расписание занятий любой отступ от которого карался ошейником. Мария не могла не восхищаться его умению доводить её разум и тело до предела, когда, казалось, она уже не могла, он заставлял и оказывалось, что силы еще есть. Каждое занятие он вычерпывал её до донышка. Она осваивала простейшие книги и читала те тексты, что он писал для неё от руки, проверяя умение читать разный почерк.

- Ты уже достаточно хорошо читаешь. С письмом сложнее, но тут уж виновата физиология, - сказал он к концу недели. - Сегодня я расскажу тебе о нашем мире, по крайней мере о нашей планете.

Маруся тут же сделала зарубку, что местная наука уже дошла до знаний о планетах и звездах. Но тут все мысли из головы выветрились потому что Клеарх подошел к стене и повернул к ней лицом карту. Карту этого мира, которая один в один повторяла географию Земли. Она замерла рассматривая знакомые очертания континентов: Европа, Азия, Африка. Родное и в то же время чуждое.

- Судя по выражению твоего лица, рассказывать мне придется раз в пять меньше, чем я планировал, - криво ухмыльнулся Клеарх. - Перед тобой Европа, Азия, Африка, Австралия и Новый Свет.

Мужчина указкой показал по очереди на каждую часть света, в конце остановившись на Северной и Южной Америке

- Насколько я понимаю, географию ты знаешь и о климате тебе рассказывать нужды нет? - спросило он.

- Да, знаю, - ответила Мария, наученная ошейником отвечать коротко и правдиво.

- Перейдем к политическому устройству, хотя тут я пока ограничусь Европой и Азией, - и повесил на стену другую карту, крупно показывающую Евразию.

Марусе сразу бросилось в глаза, как мало государств она увидела. Практически вся Европа была пожрана одной Империей. Именно так, с большой буквы. На месте России красовалась Росийская империя, она не помнила точно, но границы очень сильно походили на те, которые были в конце 19 - начале 20 века. С юга Россию подпирала Османская империя, а восточнее была империя Поднебесная. Одни империи и только на границах невнятными линиями отмечены другие государства. Она пригляделась к Европе и увидела ярко красный кружок с подписью Рим и в целом все стало становиться на места. Потом пригляделась и проследила направление пунктирных линий, которые отделяли в империи Испанию, Галлию, Германию, Британию, Скандинавию и Остмарк, остальные она не успела рассмотреть, Клеарх начал рассказ.

- Предполагаю, что многие названия на этой карте тебе так или иначе знакомы. У меня нет времени и желания заниматься ревизией уже имеющихся у тебя знаний, поэтому слушай и запоминай, - он ткнул указкой в то место, где на картах Земли была Италия. - Империя, государство, где тебе предстоит жить. Правда, на картах других государств она будет названа Римская империя, но это частности. Столица - Рим, язык - латынь, которая тебе уже знакома. В каждой провинции также в ходу свои языки, например, германский и галльский, которые ты будешь понимать в том объеме, в каком знала аналогичные языки в прошлой жизни.

Мужчина рассказывал довольно долго про каждую провинцию, а Маруся пыталась понять, в какой момент история этого мира пошла в другую сторону: как Римская империя не развалилась, как они открыли Америку и кто её открыл, были ли Крестовые походы, мировые войны... От сонма вопросов её отвлек Клеарх.

- И, напоследок, наше местоположение, - и указка уткнулась в пустое место около границы Римской и Росийской империй. - Есть вопросы?

Девочка замешкалась, а потом все же рискнула.

- Какой сегодня день? Число? Месяц?

- 19 октября 2270 года ab urbe condita/от основания Города, пятница, - и вышел.

Она какое-то время посидела, собираясь с мыслями. Город - это, скорее всего, Рим. Когда у нас был основан Рим? В каком году до нашей эры? Ладно, год она точно не знает, но хотя бы век? Потом вспомнила, что на обед и ужин никто звать не будет и поспешила. Пару раз пропустив приемы пищи она больше не горела желанием повторять опыт. Тщедушное тело надо было откармливать. На кухне Малуша невозмутимо разливала суп по мискам, а после достала сыр из холодильного шкафа. О том, что это такое, она поинтересовалась пару дней назад ожидая недовольства Клеарха и очередной удар током, потому как новоявленный учитель не любил лишних вопросов вне кабинета и хотел, чтобы она сама догадывалась обо всем. Удивительно, но мужчина отреагировал спокойно: 'Холодильный шкаф. С помощью эфира внутри создается холод'. Однако про эфир ничего пояснять не стал и Мария решила, что это как-то связано с магией.

Сейчас Клеарх точно не был настроен отвечать на её вопросы, только коротко бросил, что после обеда ей предстоят физические упражнения, чтобы 'мозги сильно не забивались лишними мыслями'. События той ночи мужчина никак не комментировал и не вспоминал, но в разговорах был предельно сдержан, если дело не касалось учебы. Там он оставался безжалостным, поэтому Мария старалась не скрывать свои знания.

Мужчина доел суп, выпил травяной отвар, после чего промокнул губы салфеткой (Малуша умудрялась подготавливать к каждому приему пищи чистую) и встал. Девочка не стала дожидаться оклика и тут же встала сама.

- Запомни, в здоровом теле - здоровый дух! - в который раз вещал Клеарх кутаясь в куртку от октябрьского ветра. - Пятнадцать раз обойди дом, только в бодром темпе, а не как в прошлый раз. Потом приседания и прыжки пока не упадешь. И смотри у меня!

Девочка ничего не сказала, закуталась в телогрейку и пошла вокруг дома. Листва уже почти облетела с деревьев и устилала землю, где уже была заметна дорожка от её ежедневных хождений. Сапоги поначалу натирали, но потом она приспособилась наматывать портянки так, чтобы было почти комфортно. В выданных ей шерстяных носках она в сапоги просто не влезла. Тело еще ощущалось странно, и она старалась держать темп. Слева стоял лес с зарослями кустарников у подножия деревьев, справа медленно проплывала стена дома, темная, бревенчатая, с кусочками дранки между бревен. Она дышала влажным воздухом и радовалась, что сегодня нет дождя. Живо вспомнилось происшествие на второй день после ночного разговора.

- Ты уже достаточно оправилась, поэтому сегодня займемся физическими упражнениями, - сказал тогда Клеарх после обеда и пошел на улицу.

Там лил дождь, несмелый и еле слышный. Около крыльца уже натекла лужа, листья влажно поблескивали в свете солнца. Маруся покосилась на него и хотела уже усомниться в пользе физических упражнений в такую погоду, как мужчина её прервал.

- Обойди десять раз вокруг дома, чем быстрее это сделаешь, тем меньше намокнешь.

- Не лучше ли отложить занятие на более ясную погоду или сделать упражнения в доме? - решилась спросить она.

Ответом ей был удар током, от которого она скорчилась на полу. Продышавшись и осторожно поднявшись она посмотрела на Клеарха.

- Тебе очень недостает покорности. Я твой Учитель и будет так, как я сказал, - и потом, словно сжалившись, добавил пояснение. - В физических упражнениях важна регулярность, поэтому привыкай заниматься в любую погоду. Вперед. Десять кругов. - и ушел в дом.

Мария осилила восемь и еле взобралась на крыльцо, чтобы повстречаться лицом к лицу с Клеархом. Выражение его физиономии ничего хорошего не предвещало и она стиснув зубы сделала еще два круга, а потом упала на крыльце. Малуша помогла вползти в дом и переодеться в сухое.

Надо признать, что при всех его сомнительных методах стимулирования Клеарх дает ей как раз столько, чтобы выполнить на пределе возможностей. Пошел третий круг и мысли её сами вернулись к карте мира и языкам. Такой похожий на её родной мир и такой чужой. Она успела разглядеть на первой карте, что никаких Соединенных штатов, Канады, Мексики и Бразилии там не было. Если тут есть магия, то не удивительно, что история пошла по другому пути. На пятом круге Мария увидела на крыльце недовольного Клеарха, который погрозил ей: 'Я сказал в бодром темпе! Не вынуждай меня...'

К чему именно не надо его принуждать она поняла сразу и прибавила темп. Вторая неделя, а она уже изменилась. Куда делась Мария Викторовна, которая внушала уважение подчиненным и некоторый страх коллегам других департаментов. И еще зависть. Она старалась не замечать, но знала, что немногочисленные подруги завидуют её красоте и фигуре, её мужчинам, даже её четвертому размеру груди. Мария же поначалу завидовала их семьям с шумными детьми, а потом смирилась. С той ситуацией, в которой она оказалась, смиряться не хотелось категорически, но пока она не видела из неё выхода. Сбежать отсюда у неё вряд ли получится, Клеарх не похож на того, кто оставит лазейки, он слишком педантичен и проницателен для этого. Иногда ей начинало казаться, что все происходящее сон или чей-то розыгрыш.

Пятнадцатый круг Мария закончила напротив входа в дом и начала приседать. Три приседания, три прыжка. Снова три приседания, три прыжка. Ноги дрожали, спина и пресс ныли, легкие жгло. Тело сопротивлялось нагрузкам с пугающей настойчивостью. Снова приседания, снова прыжки. После второго прыжка она чуть не рухнула на землю и, уперев руки в колени, пыталась отдышаться. Сердце колотилось как бешеное. Продышалась и приступила снова, но буквально на следующий повтор ногу свело судорогой и она повалилась на влажную землю. В дом забиралась чуть ли не дольше, чем делала упражнения. Ни Малуша, ни Клеарх не вышли помочь, последний только бросил, выглянув из кабинета: 'Стирать свои тряпки будешь сама. Малуша, дай ей все необходимое'.

В этот момент Мария поняла до чего сильно ненавидит этого мужчину, а еще больше ситуацию, в которой по его милости оказалась, стиснула зубы и про себя сосчитала до десяти. Это всегда помогало успокоиться на особо жарких совещаниях или собраться с мыслями для решения кризисных ситуаций. Метод не подвел и на этот раз - она не сказала ни слова Клеарху, только обожгла того ненавидящим взглядом и ругаясь про себя потащилась за Малушей в баню. После изматывающей тренировки хотелось лежать пластом, а не устраивать стирку, но ослушаться Клеарха она не рискнула. Той ночью она словно одержимая сопротивлялась боли от ошейника, сейчас же одна мысль об очередном ударе тока вызывала легкую дрожь. В бане женщина показала её ту лохань, в которой обычно была холодная вода для купания, выдала стиральную доску, мыло и под конец знаками показала следовать за ней в дом. Там уже стояло на плите ведро воды, которое они вдвоем с женщиной еле дотащили до бани.

- Спасибо, - поблагодарила девочка. - Без вас бы я это ведро не донесла.

Малуша только молча кивнула и пошла обратно в дом.

Стирка вымотала её куда больше физических упражнений, потому что на лавке она обнаружила все свое нехитрое тряпье: четыре набора нижнего белья, состоящих из панталон и маек; два шерстяных платья непонятного серо-бурого оттенка, сшитых без единой вытачки по типу 'картофельный мешок'; три пары шерстяных штанов и три пары льняных, к которым прилагались рубашки и жилет. Памятуя о том, что стирать шерсть стоит в холодной воде, она сначала принялась за тканые вещи. К моменту развешивания вещей для сушки, Мария уже готова была свалится от усталости. Непривычное к работе тело ныло, ладони опухли и покраснели, спину ломило, ноги и руки дрожали, она с великим трудом поднимала их на высоту веревок и только упорство с гордостью не позволяли позорно разреветься. Еще чего!

Закончив с бельем, девочка судорожно вцепилась в ведро и потащила его за собой в дом, поднимать сил уже не было. Грохот жестяного днища о крыльцо услышал Клеарх и приоткрыл дверь, оглядел пошатывающуюся Марию и хмыкнул: 'Долго же ты. Иди ужинать, а то я почти закончил'. На столе дымились чашки с неизменным отваром, а в мисках лежал гуляш, чей аромат показался девочке самым замечательным, что она когда-либо обоняла. Поставив ведро и с трудом забравшись на стул она жадно вгрызлась в хлеб и запихала в рот сразу полную ложку, давясь и еле работая челюстями.

Вечером она снова разглядывала дощатый потолок, считая по которому разу темные пятна сучков. Двадцать три. Ровно двадцать три. Справа больше, чем слева. И доски сосчитала - девять. Тело ломило, руки и ноги никак не хотели расслабиться, а сама она в который раз пыталась решить, что же делать. На второй извечный вопрос 'кто виноват?' ответ она знала и так, но сделать ничего с Клеархом пока не могла. Его мясистое лицо с широким ртом, большими глазами навыкате и неожиданно изящным носом она мысленно расквашивала в кровавую труху каждый вечер перед сном.

Мария не привыкла плыть по течению, всю её жизнь можно было бы назвать борьбой с недолгими периодами затишья. Школа, которая пыталась её пожрать, одеть в форму, галстук и засунуть в ячейку. Студенческая жизнь как глоток свежего воздуха после тихой и душной провинции. Сумасшедшее начало 90-х, когда никто ничего не понимал, а мама в трубке рыдала и просила возвращаться. Первый муж, Валюша... На этих воспоминаниях горло сдавило и накатила тоска. Против воли перед глазами встали крашеные стены того роддома. 'Атенатальная гибель плода' разобрала она потом в тайком украденной карточке. Грубые слова, грубые руки, несколько часов ужаса и крохотное синюшное тельце в руках врача. Вадик не хотел забирать, но она настояла. Девочка на кровати смотрела в потолок и по щекам её текли слезы, она прерывисто дышала и пыталась остановиться, наконец, закрыла лицо руками и начала содрогаться от беззвучных рыданий.

Следующий день прошел как в тумане. Мария слушала и не слышала, смотрела и ничего не видела. Клеарх, что удивительно, не стал снова применять ошейник, а просто дал ей книгу, когда понял, что девочка совсем не слушает его лекцию. Послеобеденные занятия физкультурой она растянула до самого ужина и даже после продолжила уже в своей комнате. Хотелось так вымотаться, чтобы заснуть и не бередить душу воспоминаниями. К счастью, ей это удалось, и утром она даже рада была услышать от мужчины, что сегодня они займутся чем-то новым.

- Изучи это, а потом ответишь на мои вопросы, - и он положил перед ней небольшую брошюру.

Мария заинтересованно её открыла. Без названия, такое ощущение, что текст выдернули из какой-то книги или, что более вероятно, из аналитического ежегодника или алманаха. Статья повествовала об урожайности зерновых в Аквитании за три года. Материал предназначался, по всей видимости, для специалистов, потому что изобиловал терминами и таблицами с данными. Сколько тонн каждого вида зерновых было собрано, какие площади засевались, разные способы сбора урожая. То тут то там были вставлены картинки плохого качества, на них были поля, зерна крупным планом, даже какую-то новомодную технику отдаленно напоминающую культиватор сфотографировали. Фантастика, тут есть фотография! Наконец, она закончила нудное чтение и подняла глаза на Клеарха.

- Хорошо, - он забрал у неё брошюру. - А теперь вопросы по тексту. Напиши ответы под каждым из них.

Он положил передо девочкой листы и сел в кресло. Мария подумала про себя, что могла бы и устно ответить, но воздержалась от комментариев и просмотрела первые несколько листов. Там были вопросы по тем числовым данным, что встречались в тексте, следующие были фактологическими, а дальше её остановил хмурый голос Клеарха.

- Я, кажется, сказал писать ответы, а не перебирать листы с вопросами. Пиши ответ сразу.

Она кивнула и приступила к заданию. Память на числа у неё всегда была хорошей, поэтому на первые вопросы она ответила без труда. Так же было и с фактологическими, хотя там она в паре все же была не уверена. Наконец, листы закончились и она подняла взгляд на мужчину.

- А теперь посмотри на эти изображения и скажи какие из них были в тексте, а какие нет, - и он положил перед ней стопку бумаги. - Справа клади те, что в тексте были, а слева лишние.

Это задание Мария выполняла уже с трудом, зрительная память у неё всегда была ни к черту. До изобретения навигаторов она могла ездить по городу кругами и очень плохо запоминала лица, в отличие от имен. Когда последняя картинка заняла свое место, мужчина взял их и листы с ответами, дал её какую-то книгу со сказками и сел в кресло. Мария читала по диагонали, косясь на Клеарха и пытаясь понять, зачем он устроил этот тест на память. Вот, он отложил лист и посмотрел на неё.

- Тебе интересны результаты? - и, дождавшись кивка, продолжил. - Не думаю, что они тебя удивят. Зрительная память у тебя отвратительная, а вот названия и числа ты запоминаешь поразительно хорошо. Поэтому с сегодняшнего дня будешь тренировать зрительную память. Посмотри на свой стол, а потом отвернись и сообщи мне, что там лежит.

Девочка пару секунд смотрела на стол, а потом отвернулась и закрыв глаза начала перечислять: 'Книга, перьевая ручка, чернильница, лист бумаги, перочистка, еще один лист бумаги... Вроде все?'. Она открыла глаза и посмотрела на Клеарха. Тот предложил ей самой проверить.

- Про закладку забыла, - она взяла в руки тонкую полоску кожи, которая лежала на той странице, которую она читала.

- Теперь усложним задание. Я буду показывать тебе несколько картинок, а потом ты должна будешь сказать мне, что на них нарисовано.

Он взял с полки книгу размером с альбомный лист и показал ей разворот с картиной сельской жизни, после чего почти сразу захлопнул.

- Коровы. Две, - не очень уверенно начала Мария. - Женщина. Мужчина. Телега.

- Неправильно, - прервал её Клеарх, а потом пристально посмотрел и девочку ударило током. - Это будет стимулом в обучении.

Она только стиснула зубы и ненавидящим взглядом посмотрела на мужчину, а тот невозмутимо приказал ей продолжать. До обеда они успели посмотреть еще несколько картин и еще пять раз он бил её током. Справедливости ради надо сказать, что эти удары были легкими, однако и так причиняли боль. Мария про себя ругалась на мужчину, особенно выходя из себя от понимания, что не может ничего сделать.

3

В занятиях пролетело еще две недели. За это время стало заметнее приближение зимы: листва на деревьях облетела и они черным частоколом возвышались в отдалении, земля размокла от дождей, а в воздухе стоял влажный запах. Малуша дважды куда-то уходила на полдня и возвращалась с продуктами, для этого Клеарх выдавал ей тачку похожую на ту, с которыми ездят на дачу бабушки в электричках. Мария прикинула, что до деревни или другого населенного пункта, где женщина закупает провизию, не больше пары часов пешком, однако как применить это знание пока не понимала.

Клеарх придумывал все новые способы издевательств, к тренировкам памяти добавились занятия по концентрации, заключались они в том, что во время физических упражнений он заставлял её решать простейшие математические примеры или задавал вопросы об окружении, к примеру, какого цвета был на Малуше передник утром или как он похвалил её стряпню в обед. Мария только стискивала зубы, не переставая удивляться хорошей памяти и исключительной наблюдательности этого изувера, за неправильные ответы он неизменно ударял током через ошейник. Несмотря на копившуюся злость и раздражение, она не могла не замечать окрепшего тела, которое стало выдерживать непродолжительные пробежки и куда более суровые упражнения, стирка вещей перестала быть пыткой, а по вечерам боль сменилась тягучим и приятным ощущением натруженных мускулов. Тренировки на память, концентрацию и наблюдательность тоже стали давать свои плоды - она уже на автомате подмечала какие-то вещи, которые раньше бы даже не заметила. Например, то как Малуша иногда поглаживала большим пальцем безымянный на левой руке, что наводило на мысли об обручальном кольце, вот только куда оно делось и что случилось с её семьей? Стала замечать и странные движения пальцами у Клеарха, особенно когда он оказывался снаружи или в кабинете, при этом его лицо приобретало отрешенное выражение. С этим явлением она пока никак не разобралась, а вот то, как он ел указывало на неподходящие для лесного затворника манеры и воспитание.

По вечерам она продолжала думать о том, как вырваться из западни, и пока не находила выхода. Все решилось само собой в один из дней, которые она потом будет вспоминать с содроганием и отвращением. Утром были обычные занятия с Клеархом, потом обед и упражнения на улице, когда она бегала в легком темпе вокруг дома. Переодеваясь в юбку Мария заметила пятно на белье и неверяще уставилась на него. Неужели! Они самые, ежемесячные кровотечения, обозначающие, что организм взрослеет. Немного подумав она пошла на поиски Малуши, больше ей подсказать никто не мог.

- Малуша, помоги, пожалуйста, - обратилась она к женщине, которая готовила баню к завтрашней общей помывке.

Та вопросительно на неё уставилась.

- У меня началась менструация, кровотечения каждый месяц, - уточнила Мария и рискнула показать испачканное белье.

Малуша кивнула и знаками попросила идти за ней. В доме она исчезла в своей комнате и вынесла ей небольшую стопку чистых полосок сероватой ткани.

- Спасибо!

Мария была искренне рада помощи и помчалась в свою комнату, но по пути столкнулась с Клеархом. Тот вопросительно посмотрел на неё и стопку холстины в руках и, увидев, что она не отвечает, спросил сам.

- Зачем это тебе? - увидев смущение девочки только нахмурился. - Я жду ответа!

- У меня начались менструальные кровотечения и я попросила у Малуши помощи.

После этих слов лицо мужчины странно окаменело и он, кивнув, резко пошел в свой кабинет. Мария потом кляла себя за то, что не увидела всех этих странностей, точнее, увидела, но не сложила их вместе и не поняла их истинный смысл. Мужчина заперся в подвале на какое-то время, а потом вышел оттуда слегка изможденным, а после этого пропал в кабинете и на ужин не вышел. Малуша сразу после ужина куда-то пропала. Она не придала этому значение и легла спать, только сон никак не шел. Странные ощущения пробегали по телу, как будто кто-то дует на кожу, а иногда ей казалось, что её гладят прямо под черепом. Отрешиться и успокоиться было решительно невозможно и отвлеклась она только когда услышала звук отворяющейся двери.

- Кто это? - вопрос повис у неё на губах.

В проеме стоял Клеарх и вид его был в странен. Плечи слегка ссутулены, движения немного дерганные. Предчувствие чего-то страшного навалилось на Марию, невидимое в темноте лицо мужчины внушало какой-то почти панический страх, а потом её придавило к кровати неизвестной силой. Словно сам воздух потяжелел и она не могла уже ни двинуться, ни сказать что-либо, только смотреть расширившимися от ужаса глазами на приближающегося Клеарха. Тот навис над ней темной глыбой и схватил, руки больно сжали предплечья, и перевернули её животом вниз. Она со все нарастающей паникой и отчаянием поняла, что происходит что-то неправильное, жуткое. В тишине отчетливо слышалось хриплое дыхание мужчины и шорох одежды. Потом она почувствовала как сзади задрали сорочку и голая спина покрылась мурашками, потом лишили нижнего белья. Мария пыталась вырваться, но не могла сдвинуться - воздух давил камнем, а потом её придавило тяжелое тело мужчины и она забыла как дышать. Клеарх собрался её изнасиловать! Боже! Зубы скрипели, но она не могла издать ни звука, а он удобнее устроился сзади, и её пронзили жжение и боль, которые с каждым движением мужчины только нарастала. Слезы лились градом по лицу и в голове билась только одна мысль - спасать её некому, она никому тут не нужна. Никому. Одна. Совершенно одна.

Когда этот ужас закончился Мария и не поняла толком, просто дышать неожиданно стало легче, только боль никуда не делась. Внезапно тело пронзила куда более сильная боль и она скорчилась в судороге. Ошейник! Боль стала почти невыносимой, но еще сильнее была её злоба. А потом чернотой навалилось спасительное беспамятство, только и оно было недолгим.

Постепенно темнота рассеивалась и она снова оказалась в ненавистной клетушке, вот только окружение странно уплывало от глаза, на самом краю зрения картинка дрожала и плавилась. От попытки понять, где она находится, её отвлек стук в дверь, а потом в комнату вошел Клеарх дружелюбно улыбаясь. Поначалу Мария опешила от такого вторжения, но не надолго. На место удивлению пришли гнев и ярость. Ублюдок! Мразь! Она попыталась вскочить с кровати, чтобы впиться ему в лицо, и не смогла. Её словно что-то удерживало, и этим кто-то был точно Клеарх. Мария стиснула зубы и напряглась, стараясь вырваться, а он продолжал улыбаться. От желания выцарапать глаза этой сволочи у неё потемнело в глазах и она увидела, что улыбка постепенно тает на лице мужчины.

Она снова рванулась, закричала в ярости и набросилась на мужчину, издавая почти животные крики. Растерзать тварь! Убить! Мария била его наотмашь, не замечая, что реальность вокруг давно подернулась дымкой, и вот уже нет комнаты и только одна она, которая что-то орет в черноту и изо всех сил впивается в неё руками, стараясь разорвать на клочки. Та яростно сопротивлялась, давила, но она была сильнее. Убить! Уничтожить! Разорвать на куски! Она впилась ногтями во что-то очень неподатливое, которое никак не хотело разрываться на части, потом вгрызлась зубами в приступе нечеловеческой ненависти. Кроме желания уничтожить все, к чему прикасается, ничего не осталось, и она полность ему отдалась. Сколько это продолжалось она не могла сказать, просто внезапно поняла, что сопротивления больше нет и провалилась в черноту, забываясь сном.

Пробуждение было тяжелым, Мария словно собирала себя по кускам и постоянно их путала между собой. Она открыла глаза и свет ударил по ним так, что потекли слезы. Ладно, можно же и на ощупь, осторожно осмотрела себя и поняла, что лежит на спине, сорочка на месте, шортики-трусы тоже и единственное, что напоминает о произошедшем ночью - это боль внизу живота. Ярость и ненависть поднялись волной, придали сил. Покачиваясь и шипя девочка встала с кровати и сощурившись поплелась в сторону двери. Все окружение казалось каким-то не таким, предметы двоились, ощущения были странные, на мгновения ей казалось, что она могла обонять грубость ткани и ощущать каждый цвет по отдельности: дерево досок было почему-то бархатом, а серость материала напоминала стекловату. Потом, все потом! Надо найти этого ублюдка. С мрачной решимостью Мария плелась по коридору в сторону его комнаты, но ни в ней, ни в кабинете его не оказалось, как и в комнате Малуши. Кухня встретила тишиной и пустотой. Стиснув зубы она выползла на крыльцо и поежилась от холода, который почему-то прошелся наждаком по обонянию, а не по коже. В следующее мгновение она увидела Клеарха посреди двора и все мысли ушли на задний план. Остались только ярость и ненависть.

- Ты! - взревела она и этот голос словно запустил волну в воздухе, которая всколыхнула деревья, но Мария этого не заметила.

Она с горящими ненавистью глазами приближалась к странно помятому мужчине, который спокойно замер и смотрел сквозь неё. Почему-то от этого внутри повернулся неведомый рубильник и она молча бросилась на него, чтобы увязнуть в сгустившимся киселе воздухе. Мария стиснула зубы и пыталась рвать его на части. Еще чуть-чуть! Самую малость и этот ублюдок у неё получит. Удар током от ошейника был внезапным и оглушительным, не успев прийти в себя она ощутила как стальная лента сжимает шею и тащит её куда-то. Клеарх молча шел в дом, за ним брыкаясь и хрипя ползла Мария, на ходу выдумывая все новые кары мужчине. Он остановится у себя в кабинете, сел в кресло, а её с помощью ошейника усадил на стул. Девочка сидела натянутая как струна и прожигала его взглядом, потому что снова потеряла возможность говорить. Мужчина молча её рассматривал, не обращая внимания на яростный взгляд, и, что-то для себя решив, заговорил.

- Я был уверен, что у тебя все получится. С такой силой воли было бы странно, если не получилось, - начал он, а потом резко перескочил. - В этом мире, в отличие от твоего родного, люди могут управлять эфиром, их мы называем эфириусами, т.е. сыновьями эфира, женщин называют эфириа, но ты встретишь это слово только как обращение. Что такое эфир до сих пор не до конца ясно, но все исследования указывают, что через эфир люди взаимодействуют с семантическим пластом бытия, где живут все идеи, мысли и творения человеческие. В каком-то смысле эфир и есть этот слой действительности, в то же время он является проводником энергии. Подробнее я расскажу тебе позже, сейчас для нас важно, что такое взаимодействие человека с эфиром возможно только тремя путями. Первый - интуитивный, им пользуются шаманы и жрецы многих культов неразвитых племен. Думаю, тебе знакомо такое понятие как 'транс', с его помощью эфириусы, идущие по интуитивному пути взаимодействия могут воздействовать на эфир. Главный минус этого способа - невозможность точно предсказать результат своих действий и низкий уровень контроля. Проще говоря, никогда не знаешь, что получишь в ответ на свой запрос. Второй способ взаимодействия - договорной. Именно он сейчас шире всего практикуется. На этом пути эфириус особым образом договаривается с эфиром и тот выполняет его желания. Однако, тут очень многое зависит от возможность чувствовать эфир. Несмотря на то, что тот не обладает личностью, обилие эмоций, которые существуют в семантическом поле очень сильно на него влияют. Иногда нужное действие невозможно будет произвести в данный момент, потому что эфир просто играет в другой тональности.

Мария слушала эту лекцию и пыталась понять, зачем Клеарх ей все это рассказывает, и удасться ли ей впиться ему в лицо быстрее, чем ошейник её задушит. Мужчина тем временем продолжал, словно перед ним сидела не изнасилованная им же девочка, а группа студентов.

- Преимущество же этого способа в том, что в нужный момент эфир может предоставить столько энергии, что её хватит для очень масштабных преобразований реальности, - он сделал паузу и отпил воду из стакана на столе.

Мразь, он этот разговор заранее спланировал, даже воду подготовил! Мария хотела плюнуть ему в лицо ругательства, но созданный Клеархом кляп еще действовал и она не издала ни звука.

- И, наконец, третий путь - путь силы или насилия, как посмотреть. В этом случае человек противопоставляет свою волю эфиру и подавляет его. Это позволяет эфириусу забирать столько энергии, сколько может понадобиться, но при этом такие люди хуже чувствуют эфир и не могут воспользоваться некоторыми его особенностями. Однако главный плюс этого вида взаимодействия в том, что нет нужды в костылях в виде специальных знаков или формул, достаточно воли и желания человека, чтобы получить нужное. Но такой вид взаимодействия не применяется уже очень давно из-за высокой смертности. Во время инициации выживал только каждый пятый, потому как противопоставить себя совокупности желаний всего человечества и не только остаться в своем уме, но и обуздать эфир, получалось далеко не у каждого. А вот у тебя получилось.

Мужчина замолчал, а Мария немного отрешилась от эмоций и вдумалась в его слова. Получается, то, что было ночью, та битва в пустоте, странные ощущения. Но там ведь был Клеарх! Ничего не понятно. Этот эфир. Он и раньше говорил про него, например, тот холодильный шкаф, да и попала она сюда совсем не обычным способом. Вот только какое это имеет отношение к ней? Мужчина посмотрел на неё и решил пояснить.

- Сказать, есть ли у ребенка дар к взаимодействию с эфиром можно уже при рождении, но пользоваться он сможет им только после инициации. Она наступает в период полового созревания. У мальчиков он более размыт, а у девочек инициация всегда происходит тогда, когда они роняют первую кровь. То, как пройдет инициация определяет дальнейший путь взаимодействия эфириуса с эфиром.

На этих словах Мария стала еще внимательнее вслушиваться в объяснения Клеарха, кажется, сейчас она узнает причины многих его действий. Другое дело, что сделанного не вернешь.

- Человеческий разум не способен понять истинную природу эфира, наших чувств не хватает на то, чтобы ощущать, видеть, обонять и слышать его, поэтому сознание пользуется уже доступными ему образами. В момент инициации эфир предстает в образе того, кто сильнее всего занимает мысли ребенка. Обычно это родители или наставник, если он долго находится на обучении.

Она замерла на стуле от догадки - тот улыбающийся Клеарх был совсем не он, это был эфир! Живой же мужчина отрешенно продолжал свою лекцию:

- Как правило, образ этот вызывает положительные эмоции, ребенок уважает этого человека и доверяет ему. В частности, еще и поэтому сейчас почти все следуют по договорному пути. Ранее, когда практиковался путь силового воздействия, детей с даром в раннем возрасте отдавали на воспитание к учителям и их жизнь была там крайне суровой. Это готовило их к битве с эфиром, ведь для этого они должны были искренне ненавидеть того человека, чей образ видели во время инициации. Ты не глупа, поэтому можешь сама проанализировать свою жизнь здесь, - и он спокойно посмотрел на неё.

Боже! Он сумасшедший! Фанатик! Так это все был тонкий расчет?! Все?! Мария в шоке смотрела во все глаза на Клеарха. Ненависть и ярость уступили место изумлению и неверию. Все мучения ради этой долбаной инициации?! Изнасилование! Боже! Нет-нет-нет. Что-то тут не так, он не мог просто ради этого вести себя подобным образом. Она уже немного его изучила, незаурядный ум и расчетливость никак не вязались с образом фанатика и психопата. Значит, у него есть еще какая-то цель. Вполне возможно та, ради которой он выдернул её душу из безвременья. Мужчина увидел вопросительный взгляд девочки и криво ухмыльнулся, а Мария только сейчас обратила внимание на то, каким помятым и словно выцветшим он выглядит.

- Да, повезло мне с твоей душой. Конечно, все это имеет цель и я, помнится, говорил тебе, что в свой срок ты её узнаешь. Ну что же, этот срок настал. Тем более, что с этого момента цель эта не только моя, но и твоя, - он снова ухмыльнулся, отпил воды и продолжил. - Началась эта история несколько сотен лет назад, когда личная гвардия императора, преторианцы, решила устроить переворот. В гвардии всегда служили только представители трех семей, где очень часто рождались дети с даром управлять эфиром. Думаю, не надо пояснять, что все гвардейцы поголовно были эфириусами. О том, что произошло точно ничего не известно, я получил некоторую информацию из первых рук, но и она не сильно прояснила ситуацию. По словам Фаусты, на престоле остался маленький сын императора, который практически во всем зависел от своего опекуна из Сената. Преторианцы пытались возвести на престол его дядю в обход закона о престолонаследии, но у них ничего не получилось, и их вместе с семьями покарали. Все, даже дети, были убиты, а потом на три рода наложили Проклятие памяти - с помощью эфира стерли упоминания о них из всех источников и из памяти современников, словно их и не было.

Мария внутренне содрогнулась от тех картин, что нарисовало её воображение. Жестокие времена, жестокие нравы. Даже детей! Клеарх тем временем продолжал:

- Я довольно долго работал при императорском дворе и параллельно продолжал свои изыскания по природе эфира, через который мне удалось поговорить с духом одной из представительниц тех трех семей. Она горела жаждой мщения и мы заключили с ней сделку - я помогу восстановить её род, а она проведет меня через эфир и безвременье в другой мир, где я смогу начать новую жизнь, - в этот момент его выдержка дала сбой и Мария увидела предвкушение и надежду на лице мужчины. - У меня ушло больше пяти лет на то, чтобы найти мужчину, дальнего потомка той женщины, но он не был магом и ни одному из его потомков дар не передался. Еще в течение пяти лет я разными способами сводил его с нужными женщинами в надежде получить потомка с даром. Наконец, одна из женщин забеременела и родила, но сама не выжила в родах. Ребенком с даром была мать девочки, в чьем теле ты сейчас находишься. К сожалению, её дар был слабым и маловероятно передался бы потомкам. Я вырастил её и потом нашел мужа с сильным даром, чтобы получить гарантированно одаренного ребенка.

Как племенной скот! Мария в ужасе слушала рассказ Клеарха, который говорил так, словно не судьбы людей решал, а скрещивал коров разных пород в попытке вывести нужную форму рогов или хвоста.

- В императорской семье, а также в других родовитых семьях уже давно используют специальный ритуал во время родов, особенно если это первенец. Он гарантирует рождение ребенка с сильным даром. Тем не менее, мать девочки не пережила его и скончалась во время родов, а сам ребенок родился хоть и живым, но с дефектом. Девочка не говорила и никак не реагировала на внешний мир, всю свою жизнь она провела в коме, а я искал способы исправить ситуацию. Поиски нового потомка тех фамилий заняли бы слишком много времени, мне грозила смерть от старости. Тогда я вернулся к исследованию мира безвременья через эфир и результатом моих исследований стал ритуал, благодаря которому ты сейчас тут.

Картинка в голове Марии стала складываться. Этот ошейник, отношение Клеарха, слабость тела, которое словно училось делать простые действия - есть, пить, сидеть. Как же он смог поддерживать в девочке жизнь? Снова эфир?

- После моей смерти именно ты будешь отвечать за продолжение рода Попликола, - и серьезно посмотрел на неё. - Думаю, ты сама будешь рада иметь хорошую семью с множеством детей, если учесть, что в прошлой жизни не смогла родить потомков.

После этих слов все самообладание и рассудительность Марии унесло прочь, с одной стороны ей хотелось впиться в лицо этому ублюдку и заставить подавиться своими словами, с другой перед глазами сразу встал образ выводка детей, которые называют её сладким и заветным словом 'мама'. Она прошептала это слово и поняла, что может говорить.

- И с чего мне тебе помогать? - угрюмо посмотрела она на мужчину.

- Если тебя заботит то, как проходила подготовка к инициации... - начал он.

- Какой замечательный эвфемизм! Называй вещи своими именами! Ты меня изнасиловал, ублюдок! - от её крика стекла в оконной раме завибрировали. - И даже не надейся, что я это забуду!

- Я на это и не надеюсь, - Клеарх криво ухмыльнулся.

- Чтоб ты сдох! - бросила она ему.

- Не переживай, скоро я умру, - спокойно сказал мужчина и, увидев удивленное лицо Марии, продолжил. - Вчера мне пришлось принять эликсир, чтобы получилось то, что получилось. Он крайне разрушительно действует на организм, особенно когда идет против желаний и устремлений человека. Мне не хотелось делать этого, но иначе у тебя не хватило бы сил побороть эфир. Менструации начались слишком рано, хотя не думаю, что мне удалось бы пробудить в тебе нужные чувства и за дольшее время. Затея с ошейником, к сожалению, оказалась не такой удачной, уж больно ты умная и взрослая. Более молодая душа бы точно бунтовала. Из-за эликсира я скорее всего доживу только до конца зимы, максимум и первый месяц весны встречу, поэтому...

- Подожди, - прервала его Мария. - Но зачем это все, какая разница как я буду взаимодействовать с этим эфиром, если в итоге моя задача рожать детей?

- Ты меня не очень внимательно слушала. Род Попликола, к которому ты принадлежишь, почти полностью состоял из эфириусов и смысла возрождать род, рожая детей без дара, нет. Это будет противоречить моему договору с духом Фаусты. Чтобы гарантированно родить потомка с даром, во время родов необходимо провести ритуал, а я уже рассказывала тебе, чем он закончился для матери этой девочки и для неё самой, потому что дар в женщине был слабым. Ты просто не переживешь родов, а ребенок родится с дефектом, возможно, летальным. Договорной путь слишком долог, идя по нему ты бы дошла до необходимого уровня дара только через два десятка лет. Путь силы позволит тебе развить его лет за пять.

- Насколько я понимаю, вариант развития событий, где я посылаю тебя к чертям и удаляюсь в закат, ты не рассматриваешь? - она угрюмо на него уставилась.

- Все самое худшее, что могло с тобой произойти, уже произошло. Теперь ты эфириа, нас мало, нас ценят. Никто не рискнет причинять тебе вреда. Обманывать, лгать и использовать в черную, конечно, будут, но не угрожать жизни и здоровью.

- А если я не соглашусь во всем этом участвовать?

- Твое согласие и не нужно, клятва не даст тебе отступить, а даже если бы и давала, что бы ты сделала? Без моих знаний с даром тебе не совладать. Ты ничего не знаешь про эфир и сойдешь с ума через пару месяцев, если не найдешь толкового учителя. Помнишь свое состояние перед пробуждением?

Клеарх и сделал пасс рукой, после чего на Марию накатила тошнота и она с ужасом поняла, что ощущения круговерти и обостренных перепутанных чувств вернулись. Запахи стали цветными, а звуки наждачкой бежали по коже. Повинуясь следующему движению мужчины, все снова пришло в порядок.

- Ты будешь в таком состоянии постоянно и скоро станешь бессловесным и жалким существом. За те месяцы жизни, что мне еще остались, я научу тебя азам взаимодействия с эфиром, а потом расскажу, куда лучше направиться дальше.

Мария прикусила губу и просто разрывалась на части от противоречивых желаний: сердце и эмоции подталкивали к мести, ударить, сделать больно, заставить скулить и просить пощады; разум же говорил, что Клеарх ей сделал предложение, от которого нельзя отказаться, как бы сильно она не хотела обратного. Она застонала и обхватила голову. Боже! За что это все?! Почему этот сумасшедший не вытащил оттуда какую-то другую душу?! Почему он так, мать его, прав?! Умный, изворотливый ублюдок! И ведь не врет, зараза. Девочка вперила в него тяжелый ненавидящий взгляд, который совсем не вязался с её обликом. Клеарх же еле удерживал себя, чтобы не начать притопывать пяткой, как он делал всегда от нервов. Комбинация была идеальна, вот только эта Мария оказалась куда более сильна духом, чем он ожидал, возможно, эфир будет слушаться одного её намерения. Конечно, если она согласиться на его предложение.

- Я согласна. Но если я почувствую твою слабину, если замечу шанс для удара, то убью тебя, мразь! - последнюю фразу она закончила свистящим шепотом и неожиданно для себя поняла, что действительно убьет.

Клеарх только кивнул, а потом открыл ящик стола и поставил перед ней небольшой граненый флакончик из синеватого стекла.

- Этот эликсир поможет справиться с неприятными ощущениями, я не смогу тебя все время держать. Половину выпей сейчас, половину завтра. Еще он поможет залечить последствия вчерашнего...

Девочка взяла флакон и выпила.

- Посиди пока тут, я пойду сделаю завтрак. Малуша вернется только к обеду, - и скрылся за дверью.

Мария уставилась в пустоту, пытаясь собраться с мыслями и в тишине услышала, а потом и почувствовала, словно кто-то натягивает рядом с ней струну и потом отпускает. Тихий звук или мягкое прикосновение. Эфир? Она закрыла глаза и сосредоточилась на странных ощущениях, а потом в её разум ворвался калейдоскоп видений и чувств: горы и моря, страх и вожделение, города и люди, холод и растерянность; она уже испугалась, что захлебнется. Спас, как ни странно, Клеарх.

- Рано тебе пока. Утонешь, - сухо сказал он держа её за руку. - Идем.

Завтрак прошел в сюрреалистической обстановке. Мария серьезно рассматривала нож для резки сыра и рисовала себе красочные картины смерти Клеарха с разодраным горлом, пока не увидела с ужасом как нож взлетел и резко метнулся к мужчине. Тот легким движением руки поймал его и направил по инерции в стол, а потом заговорил:

- Контроль. Одно из главных качеств для эфириуса. Ты можешь желать многого, но не давай этим желаниям захлестнуть тебя, иначе они станут реальностью и ты пожалеешь. Уже завтра эфир будет отзываться хуже, но не забывай мои слова.

После завтрака он привел Марию в её комнату, где ничего не напоминало о прошедшей ночи. Она удивленно смотрела на чистое постельное постельное белье, откуда исчезли пятна крови. От нахлынувших было воспоминаний отвлек голос Клеарха.

- Одно из первых, чему учат эфириусов, это чувствовать эфир. Сейчас он поглощает тебя и захлестывает мысли и эмоции, поэтому твоя задача научиться отделять себя, закрывать свои мысли и желания от него, но в то же время не переставать чувствовать колебания эфира. Прими удобную для тебя позу и попытайся сосредоточиться на внутренних ощущениях. Обычно первые полгода после инициации эфириусы очень много времени проводят в медитациях, а уже потом приступают к простейшим манипуляциям энергией эфира. У тебя же нет этого времени, поэтому, я надеюсь, уложимся в пару месяцев, - он разгладил одеяло и похлопал по кровати. - Ложись, думаю, в этом положении тебе сейчас будет проще всего.

Девочка послушно легла на кровать вытянув руки и внутренне сжавшись, уж больно сцена походила на те ужасные ночные события - она на кровати, а мужчина над ней. Тот, очевидно, понял её чувства, поэтому отодвинулся к окну, отвернулся и заговорил.

- Сосредоточься на себе и своих желаниях, постарайся как можно полнее ощутить себя как личность. Тебе это будет проще, потому как тело для тебя чужое, твоя душа цельна, но этого недостаточно. Чтобы не утонуть в эфире ты должна очень хорошо понять себя, понять кто ты, создать своего рода свой слепок, который будет нерушим и крепок, - Клеарх повернулся к ней. - Закрой глаза и дыши глубоко. Услышь эфир, он должен вибрировать на границе восприятия, но перед этим разберись с собой. Я буду тут и при любой опасности вытащу тебя.

Мария хотела позлорадствовать, но потом увидела серьезное выражение лица мужчины, его сжатые до белых костяшек кулаки и поняла, что тот не шутит. Действительно вытащит, как тогда в кабинете. Отвлечься от сильных и противоречивых чувств к этому мерзавцу было сложно. Она закрыла глаза и заставила себя сосредоточиться, потому как только через эфир и свои умения могла отомстить Клеарху, поэтому надо заниматься и постигать эту непонятную и притягательную стихию. В промежности все еще саднило, но уже гораздо меньше по сравнению с утром.

Кто же она? Мария Викторовна Горелова. Дочь, сестра, жена. Горелова? Или девочка, которая лежала в непонятной коме всю жизнь, а потом проснулась Марией Викторовной? Вообразила себя ей. Она это она. Упорная, иногда до упертости. Рассудительная, собранная в критические моменты, но если дает волю эмоциям, то почти себя не контролирует. Сильная. Сильная ли? Да, сильная. Надо это признать. А кто бы ни стал сильным, если за все приходилось бороться. За счастье, за возможность себя показать, за положение в жизни. Скольких врачей она обошла? Жалость во взглядах, совсем ненужная ей жалость. Притворное сочувствие тетки и её дочки, которые были рады, что дом деда не надо будет делить еще и на детей Марии. Косые взгляды коллег. Вадик. Его искореженное злобой лицо и грязные слова: 'Да далась ты мне такая, порченая! Найду нормальную бабу и она мне нарожает детей!'. И тут же Леша, нежный и бесконечно терпеливый даже в самый жизненный шторм. Сошлись они также незаметно как и дошли до развода. Даже в рестораны после ходили и та поездка в Вену на несколько дней вышла замечательная. Там она была Мария. Маруся. А кто она тут? Как вообще зовут ту девочку, которая родилась, но не жила и дня, а потом уступила свое тело другой душе? Вопросов больше, чем ответов...

- Мария. Мария! - вырвал её из воспоминаний голос Клеарха.

Он подошел к неё ближе и слегка улыбался.

- Можем считать, что первая медитация закончилась и она была не сильно успешна. Ты увлеклась самоанализом и воспоминаниями, а тебе нужно было всего лишь создать некий слепок, концентрат своей личности. После обеда повторим.

- А что, уже обед? - Мария не поверила, что столько времени провела в воспоминаниях.

Мужчина кивнул и вышел из комнаты. На кухне уже хозяйничала Малуша. Женщина даже не взглянула на Марию и занялась готовкой. Странная она, ведь, наверняка знает, что произошло тут вчера ночью. Или нет? В любом случае кроме себя самой помогать некому. В той жизни боролась, теперь придется побороться и в этой. Девочка сжала зубы и молча уселась за стол.

4

Медитации стали главным занятием для Марии на весь следующий месяц. К его концу она уже перестала сразу захлебываться в той мешанине образов и эмоций, из которой состоял эфир, хотя о том, чтобы управлять этой энергией речи не шло. Эфир не поддавался описанию. Временами он напоминал приход какого-нибудь наркомана, а временами казался её давящей на разум пустотой или просто фильмом, состоящим из бесконечного мельтешения картинок. Он искажал запахи и само восприятие, если Мария неосторожно забывала концентрироваться на своем 'я'. Описать погружение было сложно. Сначала она лежала с закрытыми глазами, а потом чувствовала вибрацию эфира, словно кто-то кинул камешек в пруд и пошла рябь по воде. Волны становились больше и, наконец, накрывали с головой. Иногда эфир ощущался как дуновение ветерка, иногда как легкая мигрень, приходил запахом корицы и волнами возбуждения. Она не могла объяснить как, но всегда чувствовала, что это именно он. Чистая магия, чудо.

В перерывах между медитациями Клеарх рассказывал о положении эфириусов в Империи. Тех, кто мог взаимодействовать с эфиром, во все времена было мало, поэтому государство очень ревностно следило за ними и оберегало. Все дети с даром подлежали обязательной регистрации после рождения. Если кто-то утаивал ребенка с даром, то это каралось смертной казнью. За детьми со спящим даром присматривали и в десять лет отдавали на обучение в специальные школы, где они изучали общеобразовательные предметы и готовились к инициации. После инициации дара каждого ребенка регистрировали и у него появлялась татуировка на теле, которую нельзя было никак свести или подделать. Клеарх даже показал её свою, переливающуюся всеми цветами надпись 'æther' на внутренней стороне предплечья. Дети оставались в школе и в течение нескольких лет учились минимальным навыкам владения своим даром. В 15 лет они имели право продолжить свое обучение. Существовало несколько колледжей, специальное отделение Военной академии и Университет, единственный на всю Империю. Поступление зависело не от богатства или знатности рода, а от способностей и силы дара, чем сильнее был дар, тем большим количеством энергии мог оперировать эфириус, а способности помогали направить эту энергию в правильное русло.

Зима окончательно вступила в свои права, сначала снег шел несмело, а потом в один день засыпал все снежным покрывалом и Мария увлеченно лепила во дворе снежки и даже скатала целого снеговика, от чего разрумянилась и заулыбалась. Но улыбка мгновенно сползла с её лица, когда она увидела выходящего на лицо Клеарха.

- Кто это? - он кивнул на снеговика.

- Снеговик. Снежная баба.

- У вас такие делают там?

- Да, развлечение зимой. Особенно когда снега много.

- А ты окрепла, - удовлетворенно сказал он, рассматривая девочку. - Скоро будешь выглядеть на свой возраст.

- В смысле? - Мария не могла понять про какой возраст он говорит.

- Тебе в следующем году пятнадцать.

Мария удивилась, а потом поняла, что он про девочку, в теле которой она оказалась. Пятнадцать лет?! И у неё только начались месячные? Да и тело было похоже максимум на одиннадцатилетнюю. Никакого намека на грудь, щуплая, маленькая. Может, это последствия того ритуала? Не зря же она лежала в бессознательном состоянии столько лет?

- Пойдем со мной, - отвлек её от мыслей Клеарх и, не дожидаясь ответа, пошел в дом.

Девочка отряхнулась от снега и пошла за ним. Как бы она ни ненавидела этого мерзавца, его знания её жизненно необходимы, особенно после той самой инициации. С каждой медитацией Мария чувствовала, насколько же силен эфир и насколько жалко и беспомощно человеческое сознание против него.

- Ты уже достаточно продвинулась в своих медитациях, чтобы понять и почувствовать потом то, о чем я тебе расскажу, - заговорил Клеарх после того, как они устроились в его кабинете с чашками теплого травяного отвара. - У эфира есть и темная сторона, ведь он вмещает не только идеи и желания людей, но и их страхи, боль, ненависть. Да и, положа руку на сердце, идеи и желания иногда тоже попадают в эту область. Мы привыкли называть это темной стороной, но фактически, конечно, эти эмоции и образы пронизывают весь эфир. Ты уже поняла, что не только эфириус влияет на эфир, но и он также влияет на человека, поэтому важно отделять свои эмоции, уметь замыкать свое я. Темная сторона действительно страшная сила, я покажу тебе, потому что иначе ты рано или поздно заинтересуешься и погибнешь.

Прямо темная сторона силы, усмехнулась про себя Мария, наблюдая за непривычно мрачным Клеархом. Очевидно, это не весь его рассказ о темной стороне эфира.

- Эфир влияет на наш мир, - продолжил мужчина. - Причем не только через эфириусов. Идеи витают в воздухе - это как раз про эфир. Он может связывать между собой совершенно разные обрывки мыслей разных людей и на их основе рождать что-то особое. Часто отголосок чьей-то гениальной идеи настолько силен, что через эфир передается тем, кто мыслит в том же направлении, подталкивая к открытию. Но бывает и более конкретное воздействие, причем с ростом численности человечества их становится все больше. В местах, где множество людей ощущают сильные эмоции или чего-то сильно хотят, эфир может прорываться в реальность и воздействовать на неё. В 746 году на Римских играх случилось страшное побоище. Зрителей было так много и они настолько увлеченно болели, что часть колесниц превратилась в ужасных чудовищ, как и часть людей из толпы. Точных данных о погибших нет, но по словам современников весь амфитеатр был залит кровью, а сама арена превратилась в кровавый пруд. Большинство погибших не удалось нормально похоронить, настолько перемешались их останки между собой. В этом же году Император Октавиан Август создал корпус Вигилов, который состоял из эфириусов. Их обязанностью стало предотвращение прорывов эфира и устранение их последствий.

Мария представила себе эту ужасную бойню в амфитеатре и чуть не рассталась с обедом. Клеарх тем временем спокойно продолжал.

- А сейчас пойдем в твою комнату, тебе стоит самой увидеть и почувствовать темную сторону эфира. Тогда ты все поймешь, - он встал из кресла и пошел на выход.

- Это не опасно? - спросила она на пути в комнату.

- Опасно, конечно, но я буду рядом и вытащу тебя, если начнешь тонуть. Главное не бойся. Страх убивает разум.

Она кивнула и закрыла глаза. Скоро в темноте стал слышен мерный стук сердца, её сердца, которое звучало все громче и разбегавшиеся от него звуковые волны трансформировались в рябь эфира. Знакомое буйство красок, отсвечивающее как негатив пленки. Однако что-то было не так. Образы накатывали, запахи, эмоции, ощущения давили как и обычно, только на грани видимости, едва касаясь пальцами можно было почувствовать что-то темное и по-настоящему жуткое. Оно пробиралось чернотой, запахом гнили, железа, мочи и страха. Мария сначала пыталась инстинктивно сжаться, а потом вспомнила тренировки и стала собирать разум воедино, формировать сгусток своей личности, броню из воли и толики ярости. Она не сдастся! Темнота захватила уже почти все поле зрения и в ней шевелились неясные тени, что-то щелкало, гулко ухало, смеялось, слышался надрывный плач младенца, прерывающийся почти булькающими криками. Если бы в эфире у Марии были волосы, они бы уже давно стояли дыбом.

Чернота заволокла все вокруг, оттуда на неё выглядывали злобные морды неизвестных чудовищ, искаженные ненавистью лица людей. Людей ли? Когда из этого нечто к ней выползла окровавленная Валюша, она решила, что все, конец, но за ней показались еще дети, они все шли и шли: искалеченные, побитые, кто-то с игрушками, некоторые не могли идти из-за перебитых ног и ползли. Вывернутые конечности, бледная кожа, слезы на глазах и маленькие кулачки сжатые до хруста. Марии хотелось орать от страха и ужаса, однако она словно остолбенела и её личность не спешила распадаться под давлением эфира. А дети все шли и шли, вставали рядами вокруг сферы с её сознанием и просто смотрели своими черными глазами, где ворочалось что-то чуждое жизни и смерти. Неожиданно по рядам пошла рябь и детские лица исказились в страшных гримасах, черные провалы ртов все увеличивались, хрустели кости, рвалась кожа. От их крика и темноты, что исторгало их нутро Мария оглохла и ослепла. Чернота клубилась и приобретала какие-то очертания, незаметно, постепенно и вот, в одно мгновение уже не клубы мрака, а какой-то хтонический левиафан обвивает её в каких-то милиметрах от кожи. Мерзкая бугристая шкура на которой только рты, истекающие гноем и сукровицей, она пошла волнами и прямо напротив глаз Марии появился разрез, словно кто-то изнутри вскрывал исполинского монстра. Черная кровь бежала из раны, та все увеличивалась, её края дрогнули и раскрылись, на девочку немигая смотрел жуткий глаз с десятками зрачков и с радужкой цвета ужаса и кошмара. Она не выдержала и закричала.

Очнулась от прикосновения Клеарха и поняла, что слышит собственный дикий захлебывающейся крик. Он прижимал её за плечо к кровати и что-то говорил.

- Все хорошо. Все хорошо. Я тебя вытащил, - голос мужчины был непривычно заботливым.

- Что, что это было? - Мария еще всхлипывала и со стыдом почувствовала мокрые в промежности панталоны и платье.

- Темная сторона эфира. Каждому она является в своем обличье, - Клеарх сел на постель в её ногах.

- Боже... Почему раньше в медитациях я такого не чувствовала?

- Шанс прочувствовать силу темной стороны во время обычной медитации ничтожен, но я тебя защищал и от этого. Её можно призвать, если знать как и обладать достаточной силой воли и умениями защищаться.

- То есть это вы её призвали?

- Да, я.

- Ох, - девочка схватилась за голову, а потом словно что-то вспомнила уставилась на Клеарха. - Те Вигилы, про которых вы говорили, они вот это, это останавливают?!

- Именно, - казалось, мужчина наслаждается ужасом и недоверием, написанным на лице Марии.

- Но, как? А если оно прорывается в реальность... Боже... Какими нервами надо обладать, чтобы с таким сражаться?

- На самом деле все не так сложно. Первое знакомство с темной стороной у всех проходит достаточно драматически, однако не стоит забывать, что это тот же эфир, а эфиром мы умеем управлять. Главное иметь силу воли и знания, остальное не так уж и сложно.

- Вы так говорите, будто сами в этом участвовали, - скептически протянула она.

- Да, я был Вигилом, пока не удалился в это самовольное затворничество, - и он обвел взглядом комнату.

Мария неожиданно почувствовала уважение к мужчине. Стоять на пути такой жути в реальность и так буднично об этом рассуждать. Но это не отменяет его поступка! Воспоминание об изнасиловании взбодрило её злостью и она, отделавшись парой общих фраз, поспешила мыться и переодеваться. Клеарх, наверное, в свой первый раз тоже обоссался от страха. Эти мысли грели душу, да и хорошо, что не обкакалась! Она даже захихикала и жуткие образы детей и чудовища поблекли.

Следующие встречи с 'темной стороной силы' как про себя окрестила её Мария проходили уже не так волнительно. Ужас и страх давили, а она тренировалась создавать слепок своей личности достаточно быстро и давать отпор чужим эмоциям и образам. Тем не менее инициатива Клеарха погружать её в негативную часть эфира на каждой медитации была Марии не совсем понятна. Мужчина мотивировал это тем, что после противостояния с темной стороной, с эфиром в его обычном состоянии она справится без труда. Тяжело в учении, как говорится, легко в бою.

Новый год наступил внезапно. В один прекрасный день Клеарх сказал за завтраком, что близятся Календы и надо готовиться. Мария ничего не поняла, а Малуша только согласно кивнула. На следующий день она отправилась в город и вернулась с загруженной под завязку тележкой. Весь день она стряпала, делала маринады для мяса, ставила тесто. Утром по дому разнеслись умопомрачительные ароматы сдобной выпечки, позднее сменившиеся не менее дразнящим запахом жареного мяса. Клеарх не отменял занятий, поэтому увидеть плоды трудов Малуши они смогли только за ужином. По середине стола возвышался огромный кусок запеченного мяса, от одного взгляда на который текли слюни. Гарниром были неизвестные корнеплоды похожие на репу. Мария хотела уже приступить к еде как Клеарх жестом остановил её и поставил на стол пузатую бутылку темного стекла, а потом словно из воздуха извлек три бокала на тонкой ножке.

- Последние Календы для меня, и это стоит отпраздновать, - сказал он и с лукавой улыбкой откупорил бутылку и налил каждому.

О том, что детям алкоголь пить не положено Мария заикаться не стала и взяла свой бокал. Мужчина молча пригубил вино и закрыл глаза от удовольствия. Малуша последовала его примеру, а девочка все ждала тоста, потом спохватилась и отпила. Вино было терпким и вкусным, чем-то напоминало Каберне-совиньон. То, что надо в качестве дополнения к мясу, которое оказалось выше всех похвал. На сладкое были сдобные булочки и к концу застолья Мария чувствовала, что будет не вставать, а выкатываться из-за стола. Клеарх был неприлично весел и на язык просилась какая-то гадость, чтобы омрачить ему хорошее настроение. Когда вино было выпито, мясо съедено и утрамбовано сверху булочками, он щелкнул пальцами и ему в руку упало две монеты.

- Это вам, - он протянул одну Марии, а вторую Малуше. - Подарок.

Девочка недоверчиво осмотрела монету с изображением двуликого Януса и уже хотела вернуть, но потом отчего-то передумала. Почему-то это двуличие очень хорошо отражало личность Клеарха, которого она уважала и ненавидела одновременно. Уважала за ум, настойчивость, расчет и то как он шел к своей цели, ненавидела за то, что не оставил ей выбора и использовал во всех смыслах этого слова.

На следующий день он позвал её к себе в кабинет после обеда.

- Я чувствую себя все хуже, поэтому не будем откладывать, - сразу взял он быка за рога. - Сейчас я буду говорить, а ты повторяй за мной слово в слово, как во время клятвы. Я, Мария Викторовна Горелова, беру на себя клятву Клеарха Квинтиуса, прозванного Ярый, и обязуюсь не считаясь ни с чем возродить род Попликола, работать и жить для его процветания, и сделать все, чтобы он не прервался. Да будет так. Я сказала.

Мария повторила за ним, а потом ощутила, что теперь уже нет пути назад. Она взяла на себя те обязательства, что наложил на себя Клеарх и от этого хотелось волком выть. Мерзкий манипулятор!

- Теперь у тебя нет дороги назад, - спокойно припечатал он.

Контроль и сдержанность, твердила она себе, смотря в его отрешенное и равнодушное лицо. Контроль и сдержанность. Она не простила, нет, и ждала подходящего момента, чтобы ударить. Контроль и сдержанность, как он учил её, а уж она будет осторожной и не упустит свой шанс!

Холодными зимними днями она разучивала знаки эфирного алфавита, которые были похожи на иероглифы и руны одновременно. Заковыристые, с единственно правильным способом написания, они стали для неё настоящим испытанием. Сколько она исписала листов не помнила сама, но думала, что в стопке они бы точно дошли до потолка. Все остальное время Клеарх заставлял её медитировать. К середине февраля он стал учить её простейшим заклинаниям, которые называл формулами. Они позволяли без долгих медитаций с точной и четкой визуализацией нужного результата получить желаемое. Например, высушить одежду или избавить её от пятен. Изучая эти формулы, Мария про себя особенно изощренно ругалась на Клеарха, который все также заставляя её саму стирать свои вещи и запрещал пользоваться силой эфира для этого.

Вечерами наедине с собой она задумывалась о будущем и не могла не поражаться своим противоречивым чувствам к Клеарху. После инициации он ни разу не воспользовался ошейником, но так его и не снял, а она до сих пор иногда вздрагивала от его пристальных взглядов. Вместе с тем его терпение и внимательность во время занятий с ней заслуживали только похвалы. Отсутствие общения играло с ней злую шутку - Малуша всегда молчала и не поддерживала разговоры, оставался только Клеарх, с которым она одновременно не желала и жаждала общаться.

В один из вечеров Мария под его руководством заряжала 'батарейки', как называла небольшие кварцевые кристаллы, которые непостижимым образом умудрялись хранить в себе энергию эфира. Клеарх на первой лекции пытался ей объяснить, каким же образом энергия там накапливается, зачитал по бумажке что-то про систему трансляций Браве и некомпланарные векторы, после чего вздохнул и признался, что и сам в этом ничего не понимает, поэтому если ей так интересно, пусть найдет инженера эфириуса и расспросит его. В дальнейшем он сосредоточился на том, как наполнять кристаллы энергией эфира. Престранное занятие: она погружалась в обычную медитацию, а потом старалась нащупать в руке кристалл, представить его липким и начать катать по эфиру, наматывая на такой импровизированный стержень. Звучит бредово, но работало. Клеарх признался, что у каждого эфириуса свой образ связанный с зарядом этих 'батареек', он вот словно зачерпывает в него эфир, как в горлышко бутылки.

- Все, на сегодня хватит, - прервал её мужчина, когда Мария положила второй крохотный кристалл рядом с первым. - Больше ты не перекачаешь без последствий, но и это хорошо.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно, где шел снег вперемежку с дождем. Март выдался крайне скверным, холод, пронизывающий ветер и непрекращающиеся осадки. Мария с неожиданным удивлением заметила насколько сильно сдал Клеарх. Глаза побледнели и стали чуть мутными, кожа на лице обвисла и была почти серого цвета, плечи поникли, руки его иногда тряслись, на лицо прогрессирующая болезнь Паркинсона. Её дядя именно так и выглядел последние десять лет перед смертью. Куда делся тот мужчина, которого она до дрожи перепугалась в подвале? Тогда она дала бы ему не больше пятидесяти, сейчас же перед ней сидел дряхлый старик, только волосы сохранили свой серо-русый оттенок, хотя у корней уже появилась седина. Повинуясь внезапному порыву она решила задать давно мучивший её вопрос.

- Зачем вы хотите попасть в другой мир? - она посмотрела в глаза удивленному мужчине.

- Почему тебя интересуют мои мотивы? - скептически заметил он.

- Потому что я стала их жертвой, - припечатала она.

- Что ж, ничего не изменится, если я тебе расскажу, - он задумчиво поглядел на девочку, а потом снова перевел взгляд на буйство непогоды за окном. - Там меня будет ждать новая жизнь, в сделку с духом Фаусты входило в том числе и то, что новая жизнь будет проще предыдущей, а я сохраню все знания и память. Согласись, с таким багажом начинать все заново проще.

- Но люди же будут те же. В каком бы мире вы не оказались, жизнь там не будет простой.

- Конечно, но там все будет по-другому, - он смотрел в окно, а на лице его расцвела совсем мальчишеская улыбка.

Мария не стала тревожить его и дальше вопросами, почему-то это показалось кощунственным. Обычно в те мгновения, когда она начинала испытывать какие-то теплые чувства к Клеарху, заставляла себя вспоминать о той кошмарной ночи, которая до сих пор иногда мешала при медитациях. Сейчас же мысли были о её жизни в новом мире, ведь эта жизнь для неё тоже своеобразный второй шанс. Шанс завести семью, родить детей, увидеть их взросление, а потом нянчиться с внуками. Однако, до этого еще далеко, пока она всего лишь девочка, пусть и не такая маленькая как думала вначале. Клеарх, кстати, снова оказался прав - тело брало свое и она с удивлением обнаружила растущую грудь во время последнего купания. Почему-то на Марию снизошло умиротворение. Во сне ей приснилась их семья с Лешей, только за столом помимо их двоих сидела еще взрослая Валюша и пацан лет тринадцати.

5

Умер Клеарх в начале апреля. Снег уже весь стаял, дожди и пронизывающий ветер гуляли по улице друг за другом, а лес еще стоял голый и неприветливый. Малуша утром ушла в город, Мария одна медитировала в своей комнате лежа пластом на кровати и все сильне погружаясь в эфир, который на этот раз ощущался как фиолетовый кисель с запахом скошенной травы. Неожиданно по пространству побежали волны, образы и эмоции вокруг неё заметались. Что же это? Что происходит? Чуть в отдалении, но в то же время пугающе близко заклубился мрак темной стороны, боль, страх, чернота. Смерть. Кто-то умирает! Мария, сама плохо понимая что делает, рванула в сторону этого мрака, в самую его сердцевину. Тот пытался её поглотить и подчинить, давил на сферу личность и растекался подтеками гнили и ненависти. Наконец, она пробилась в центр и увидела одновременно пугающую и притягательную картину - бесконечно черная точка в пространстве словно крошечная черная звезда всасывала в себя эфир с неожиданной силой. Мария чуть сама не оказалась втянута в водоворот, но в последний момент рванула в сторону и рывком вышла из медитации.

Потолок из сероватых досок и аккомпанементом её сбившееся дыхание и стук дождевых капель в стекло. В остальном доме тишина. И ошейник, раскрывшийся полосой металла. Клеарх! Не успев додумать она вскочила с кровати и бросилась в кабинет. Мужчина лежал сидел в своем любимом кресле безжизненно свесив голову на грудь. Она даже не стала проверять пульс, эфир безмолвным покоем и мертвенным холодом сказал ей все. Умер. Умер! Девочка сжала кулаки и закричала прямо в лицо мертвецу: 'Как ты смел?! Это я! Я! Я должна была тебя убить!', а потом осела на стул и разрыдалась. Плакала взахлеб, сотрясаясь в судорогах и обхватив себя руками. Как он мог?! За что ей это все! Да пусть катится к черту! Ублюдок! Мразь! Насильник! Последнее она уже орала в лицо мужчине, который продолжал неподвижно сидеть. Успокоилась она только услышав стук входной двери.

Вернулась Малуша. Она словно тоже что-то почувствовала и зашла бессловесным манекеном в кабинет, оглядела Клеарха, зареваную Марию, кивнула каким-то своим мыслям и тихо удалилась. Девочка еще какой-то время посидела на месте, а потом пошла за женщиной. Та копошилась в своей комнате, разбрасывая вещи из сундука. Наконец, нашла искомое и распрямилась, встретилась взглядом с Марией и молча передала ей пухлый конверт, на котором крупным почерком Клеарха было написано: 'Марии. Отдать после моей смерти'. Она только и могла, что кивнуть, выхватила письмо и заспешила в свою комнату, там уселась на кровать и нетерпеливо разорвала скрепленный сургучом конверт, откуда выпал еще один конверт и письмо. Девочка закусила губу и принялась читать.


Мария, дорогая моя ученица.


Если ты читаешь эти строки, то меня уже нет. Наше знакомство было недолгим, но наполненным событиями. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить, но искренне надеюсь на это. Я мог бы написать, что делал все это тебе во благо... Не буду. Ты лучше меня все знаешь. Воистину это подарок Фортуны, что из всего сонма духов, населяющих безвременье, мне попалась именно ты. С твоим умом и упорством ты добьешься в этой жизни многого. Не дай ненависти и жажде мести отравить себе жизнь, испортить свой второй шанс на счастье, тем более, что я буду вне досягаемости для тебя.

Я постарался максимально обезопасить тебя и много думал о твоем будущем. Мария, тебе необходимо продолжить обучение. Хочешь ты того или нет, но ты эфириа и не имеешь права отказываться от знаний и умений. Без них ты превратишься в ходячий кошмар, не говоря уже о том, что никто тебе не позволит свободно разгуливать по Империи без документов и регистрационного клейма. Советую не сбегать в сопредельные государства, потому как их политику в отношении эфириусов ты не знаешь, а она, хочу тебе сказать, не отличается мягкостью. С твоим сильным даром ты станешь лакомым куском для любого и можешь окончить свои дни в темнице, где тебя посадят наполнять эфирные кристаллы, пока не умрешь от истощения. Верю в твое благоразумие.

Ты уже слишком взрослая для школы, поэтому тебе остается идти только в Университет. Ни в один колледж тебя не примут - слишком сильна. Думаю, не стоит говорить, что Военная академия для тебя закрыта, хотя с силовой инициацией тебе туда прямая дорога. Не удивлюсь, если кто-то предложит тебе туда поступить. Не слушай этих людей! Никогда военными эфириусами не становились женщины и тому есть много причин. Если ты хочешь иметь детей и семью, ни в коем случае не иди туда. Единожды использовав эфир для убийства, ты изменишься навсегда, а дальнейший твой путь будет полон тоски и безысходности. И это не говоря уже о том, какие испытания тебе придется пройти там, живя в исключительно мужском коллективе.

В моей библиотеке есть книга об Университете, там ты узнаешь о нем подробнее. Почитай про факультет Вигилов, именно там ты будешь учиться. Вступительные испытания начинаются в конце мая. Учитывая мое состояние, я в лучшем случае дотяну до апреля, поэтому у тебя будет достаточно времени, чтобы добраться до Виндобоны и немного там осмотреться. Оплатить обучение ты не сможешь, да и у меня нет таких денег. Твой выход - имперский контракт, по которому ты после выпуска будешь обязана отработать пять лет по специальности там, где будет нужно Империи. Конечно, ты можешь отказаться от моих рекомендаций, но тогда твое будущее будет незавидно.


Рекомендаций! Мария скривилась и подавила в себе раздражение и злость. Клеарх все за неё распланировал и сейчас скармливал заготовленные заранее аргументы в пользу своего решения. Больше всего выводило из себя, что она ничем не может ему возразить, она знает о настоящей жизни эфириусов в Империи не больше, чем о квантовой физике. Понятно, обычно они не сидят затворниками в лесах, как единственный знакомый ей экземпляр, но это знание никак ей не поможет освоиться в этом мире. Сделав свою обычную дыхательную гимнастику для успокоения, она снова взялась за чтение письма.


Главное, что тебе необходимо помнить: ни в коем случае не раскрывай никому свою тайну появления в этом мире. Понимаю, что ты умная девушка, однако, ситуации бывают разные. Никому, даже мужу или любовнику. Пройдя обучение на Вигила ты поймешь, о чем я говорю, и почему тебя предостерегаю. В отдельном конверте лежит твой сертификат о рождении с юридическим приложением, где я указан как твой отец. От первоначального сертификата мне пришлось избавиться, потому как он бы тебя скомпрометировал.

Я подобрал тебя на дороге, ты сирота, да еще и была скорбной на голову. Нашел я тебя три года назад и начал лечить. Мое лечение дало плоды только в прошлом году и я инициировал твой дар. У магистрата, префекта и других людей к тебе будет масса вопросов, потому как я утаил ребенка с даром. Я буду уже далеко и не смогу принять их наказание, поэтому смело указывай меня как причину всех нестыковок и странностей. У тебя массивные пробелы в образовании, которые придется восполнять, ты ничего не знаешь о жизни в Империи, такая история будет замечательным объяснением этому.

Документы подтверждают эту историю - сертификат мне удалось оформить через подставных лиц буквально недавно. Не отдавай его никому. Также в конверте есть и мое рекомендательное письмо для ректора Университета. Валериан не сможет от него отмахнуться, смело пользуйся этим письмом, особенно если возникнут проблемы при поступлении. А они возникнут! Жаль, что не смогу увидеть их лиц, когда они поймут специфику твоей инициации!

В конверте есть описание ритуала, который необходимо будет провести во время родов. Найди себе мужа с сильным даром, иначе не выживешь во время него и ребенка покалечишь. Запомни ритуал наизусть и избавься от записей, если их у тебя найдут, то можешь сразу попрощаться с жизнью.

Мое тело сожгите. Малуша тебе поможет. Попробуй сделать это как эфириус, думаю, ненависти у тебя на это хватит. В ящике моего стола есть три кошелька с деньгами, один возьми сама, один дай Малуше, а третий должен остаться в доме, чтобы не было вопросов при обыске. Там же лежат эфирные кристаллы, наполни пустые и отдай их все Малуше. Дольше двух дней в доме не задерживайся, выследят по сертификату и тогда внимание к тебе будет уже пристальное. Возьми с собой только вещи, книги не трогай, среди них нет ничего интересного, а вопросы возникнут.

Живи и выполни клятву, возроди род Попликола! События повлекшие падение рода мне до конца не известны. Я не доверяю сказанному Фаустой о перевороте против маленького императора. Все преторианцы по её же утверждению были связаны кровным ритуалом с императорской семьей, что не вяжется с версией о свержении. Если докопаешься до истины, возможно, сможешь восстановить род Попликола и избавиться от моей фамилии. Пока же для всех ты будешь Мария Клеархия Квинтиус.


Прощай и живи счастливо.

Помни, audaces fortuna juvat.


Писано 27 марта 2271 года ab urbe condita Клеархом Квинтиусом, прозванным Ярый.


PS Письмо после прочтения конечно же сожги.


Девочка отложила письмо и какое-то время смотрела перед собой невидящим взглядом, потом обхватила голову руками и зашептала какие-то ругательства. Мерзавец! Сволочь! Мерзавец ли? Но как все устроил и, главное, как все гладко. Крыть нечем, она ни черта не знает ни про этот университет, ни про военную академию, ни про свои перспективы в этом мире. Но узнает! И тогда будет сама выбирать свою судьбу! Смелой, говорит он. Она будет смелой.

Малуша нашлась в своей комнате, она паковала вещи в непонятно откуда взявшийся саквояж. Её движения были скупы и почему-то это привело Марию в чувство.

- Клеарх завещал сжечь его тело, - сказала она женщине.

Та предсказуемо ответила молчанием.

- Помоги мне. Надо сделать это сейчас, пока он не закоченел, - и пошла на улицу, почему-то уверенная, что Малуша идет за ней.

Дождь грозился внести свои коррективы в её планы. Он моросил по двору, который превратился в одно сплошное грязевое месиво. Развести костер в такую погоду равнялось подвигу. Девочка только упрямо кивнула женщине и пошла к дровнице, Малуша присоединилась к ней через мгновение. Спустя десять ходок посреди двора появилось подобие погребального костра. Женщина собиралась снова пойти к дровнице, но Мария её остановила:

- Все равно нормальный костер мы не разожжем, буду жечь эфиром, а ему плевать на количество дров. Этого достаточно, я думаю.

Они с трудом извлекли тело Клеарха из кресла и дотащили до крыльца. Идеи переодевать его в парадное ни у кого не возникло, да и сомневалась Мария, что это парадное вообще было. Под тем же противным дождем они положили его на подобие костра. Теперь осталось его зажечь. Как он написал? Хватит ненависти. Ненависть... Сейчас она её не чувствовала, только опустошение и жалость, жалость к этому мужчине, который хотел жить в другом мире. Почему-то, вспоминая его мальчишескую улыбку, она не могла отделаться от мысли, что все сложнее, чем кажется, и что у него были веские причины искать счастья так далеко отсюда. Да, с такими мыслями костер не зажжется. Надо вспомнить ту ночь, надо вспомнить свои чувства тогда. Мария закрыла глаза и перед глазами появилась темная глыба мужчины, её отчаяние, её беспомощность, его грубость и её боль. Спустя мгновение нужные эмоции пришли и она подхватила эфир, превращая его в огонь.

Посреди двора в небо взметнулся высокий язык красного с синим отсветом пламени и отгорел буквально за пару минут, от сильного жара Мария чуть не опалила брови. Когда огонь исчез на месте погребального костра был только пепел, который дождь смешивал с грязью. В молчании они с Малушей дошли до дома, где она удалилась в свою комнату продолжать упаковывать саквояж. Девочка горько ухмыльнулась и подумала, что на два дня тут никто из них не задержится, женщина явно горит желанием скорее убежать отсюда и, по правде, она тоже.

- Малуша, Клеарх написал, что я должна наполнить для тебя эфирные кристаллы. Зачем они тебе? - девочка встала на пороге комнаты.

- Меня зовут Мадьяра, - хрипло ответила женщина. - Вот зачем мне кристаллы.

Она повернулась к Марии и развязала шнуровку на рубахе, под ней, сразу между грудей женщины зияла дыра в грудной клетке, где билось механическое сердце, которое оплетали нити эфира, связанные с ошейником. Девочка ошарашенно застыла.

- Но как? - вопрос скорее относился к тому, каким образом кто-то смог сконструировать настолько тонкий механизм, но женщина поняла его по-своему.

- Извини, но я не буду отвечать на этот вопрос, - её голос не был похож на голос того, кто много лет не разговаривал.

- Значит, ты с кем-то общалась, когда ходила за продуктами.

- Конечно, - ответила женщина как ни в чем не бывало.

- Что тут рядом? Деревня?

- Город. Бромберг.

- Ты хочешь, чтобы мы ушли отсюда по отдельности? - спросила, а сама замерла в ожидании ответа.

Женщина вздохнула, завязала веревки на рубахе и потом, словно что-то решила, внимательно оглядела Марию.

- Да. Ты пойдешь в город, а у меня своя дорога. Надень платье. Саквояж не дам, да и кто поверит, что он твой, обкрадут еще на подходе к городу.

- Ты не хочешь оставаться тут на ночь?

- Именно. Думаю, ты тоже?

Удостоверившись, что какую-то информацию из новоиспеченной Мадьяры получить можно, Мария пошла в кабинет Клеарха за эфирными кристаллами. Пустых оказалось только два и она принялась за дело. Когда второй кристалл почти наполнился, её отвлек голос Мадьяры:

- Иди обедать, потом продолжишь.

Ели они в молчании.

- Может, посоветуешь, где мне стоит остановиться в городе? - начала Мария.

- Тебя почти сразу отведут в магистрат, поэтому о постое будешь у них узнавать, - спокойно заявила женщина. - Эфириа без регистрации вызовет у них массу вопросов. Клеарх должен был описать тебе порядок действий. Следуй ему.

Больше Мадьяра ничего не объясняла, а Мария не решилась спрашивать. В суматохе сборов она совсема забыла прочитать книгу про Университет эфириусов, вспомнила об этом только когда вышла из дома и прошла половину пути по тропинке. Дождь все не унимался и плащ позаимствованный из закромов Клеарха рано или поздно должен был промокнуть. Ноги скользили по грязи и корням деревьев и она больше смотрела на тропинку, чем по сторонам, поэтому лес расступился совершенно неожиданно. Она стояла на пригорке, тропинка изгибалась и заканчивалась у проселочной дороги, расквашенной в грязь. Две наезженные колеи, уже позеленевшая трава на обочине. Дорога была слишком похожа на любую областную из её прошлой жизни, показалось, что через мгновение из-за поворота вырулит уазик с дачниками на борту или любителями шашлыков на природе, но кроме пелены дождя и угрюмого леса по сторонам ничего не было. Девочка вздохнула, надвинула пониже капюшон и пошла направо, как её указала Мадьяра. Для неё эта дорога в новую жизнь, наконец, она познакомится с тем миром, где оказалась не по своей воле.

6

Спустя, наверное, полчаса она увидела в дождевом мареве очертания города, опоясанного стеной. Сапоги к тому времени уже промокли, плащ стал влажным и тяжелым. Не хватало еще простудиться. И почему она все же не допросила Мадьяру по поводу гостиницы?! Надеюсь, на воротах никого не будет. К сожалению или к счастью, но женщина с железным сердцем была права, а первый встретившийся Марии человек оказался тем, кто ей нужен. Но когда она входила в высокие еще средневекового духа ворота и оглядывалась по сторонам, силясь увидеть хоть кого-то, Мария еще об этом не подозревала. Она была искренне рада брусчатке под ногами, а не жидкой грязи. Отсутствие людей на улице настораживало, а сгущающиеся сумерки заставляли мысли судорожно метаться в поиске выхода. Стражников на воротах не оказалось. Караульная будка пустовала и спросить про гостиницу было не у кого. Цокот копыт она услышала почти сразу, но приняла за разгулявшееся воображение, поэтому испуганно отпрянула, когда всадник пронесся буквально в сантиметре от неё. Девочка перевела дух, поправила уже мокрый плащ и снова двинулась вперед мимо двухэтажных каменных домов. Надо срочно найти сухое место для ночевки, от холода уже стало колотить. Пелена дождя впереди раздвинулась и она увидела лошадь с наездником, которые возвращались. Мария думала было бежать, но потом здраво рассудила, что тот точно не по её душу, мало ли какие у него дела, может, забыл что. Всадник же так не думал и остановился напротив неё.

- Девочка, кто ты такая и что тут делаешь? - без предисловий начал он.

Тон, каким был задан вопрос подразумевал моментальный ответ, да и вид у мужчины был такой, что он привык, чтобы его приказы выполнялись. Пока Мария судорожно думала как ему ответить, он, по всей видимости, что-то для себя решил и одним движением подхватил её и посадил перед собой в седло. Девочка попыталась дернуться, но он держал крепко. Что ж, если совсем припрет, воспользуется эфиром, а пока надо смотреть по сторонам и выяснить, куда он её везет. Мимо проплывали окна домов, за многими из которых горел свет, почему-то у стены почти все дома выглядели заброшенными. Чем дальше они ехали, тем выше становились дома и Мария подумала, что везет он её точно не подворотни. Они выехали на площадь посреди которой высился не работающий сейчас фонтан, очертания домов на другой стороне скрывались за пеленой дождя. Мужчина направило коня к большому зданию с колоннами, которое было сложно детально рассмотреть в начинающихся сумерках. Девочка даже забыла о холоде и ознобе, стараясь рассмотреть как можно больше, и пыталась понять, с какой целью они сюда приехали. Всадник тем временем остановил лошадь у конной перевязи с навесом.

- Куда вы меня ведете? - наконец спросила она, когда её неожиданный спутник спрыгнул на землю и схватил девочку из седла.

Он только наградил её мрачным взглядом и по дождю потащил ко входу в здание. Сразу за массивной дверью оказался довольно просторный холл, отделанный мрамором. Широкая лестница лепестком расширяющаяся книзу, по периметру шли колонны и между ними десяток барельефов с аббревиатурой SPQR в окружении лаврового венка, в отдалении несколько массивных закрытых деревянных дверей. Дорогу им заступили два мужчины в форме, которая поразительно напоминала двуборные мундиры из учебников истории, в свете лампы был не совсем понятен их цвет, что-то среднее между зеленым и коричневым.

- Мне нужен префект, - сказал мужчина и откинул капюшон.

Короткая стрижка, волосы вроде русые, не поймешь потому что мокрые, цепкие светлые глаза и выдающийся во всех смыслах нос с горбинкой. Охранники, как их окрестила Мария, отступили, приложили кулак к сердцу и один из них ответил:

- Он должен быть у себя в кабинете, господин эфириус.

На этих словах девочка замерла и поняла, что так просто отсюда не выйдет. Мужчина тем временем потащил её за руку наверх по лестнице ничуть не смущаясь, что она еле успевает за его широкими шагами. Что ж, как бы ни повернулась ситуация, главное включить дурочку и придерживаться легенды, придуманной Клеархом. Тем временем они двинулись по длинному коридору, оставляя на полу мокрые следы. Мужчина словно знал, куда идти, он остановился у одной из дверей и уверенно туда постучал, а потом вошел не дожидаясь ответа. Судя по всему это кабинет того самого префекта, массивным столом сидел не менее массивный лысый мужчина в тоге с алым краем, префект. Мария обежала кабинет и поняла, что тут уж точно не средние века. Справа от окна два книжных шкафа со стеклянными дверцами, слева высокие часы с маятником. С потолка свисает простая люстра, дающая слегка желтоватый свет. На столе много папок с бумагами и какой-то неизвестный ей прибор похожий на гибрид пишущей машинки и сейсмографа.

- Карл Вернер, эфириус, - представился её неожиданный спутник и тут же перешел в наступление. - Почему у вас в городе по улицам свободно разгуливает незарегистрированный эфириус?!

Мужчина в кресле машинально погладил лысину, а потом собрался с мыслями.

- Лициний Фигулиус, префект Бромберга, - ответил он неожиданно низким голосом. - Совершенно не понимаю сути ваших претензий. Все находящиеся в городе эфириусы прошли сигнацию кроме тех, кто останавливается проездом, но вы и так прекрасно знаете законы.

- Да, знаю, поэтому и предупреждаю, что вам грозят серьезные неприятности. Вот, полюбуйтесь! - он подтолкнул девочку к столу и сдернул ей капюшон.

Мария машинально пригладила мокрые волосы и сжала зубы, чтобы они не застучали от холода и волнения. Префект же коснулся широкого испещренного знаками браслета на руке и пристально на неё посмотрел, после чего его глаза расширились.

- Tatae! Действительно эфириа! Но у нас нет ни одной зарегистрированной эфириа её возраста. Где вы её нашли?

- Она шла по улице у восточных ворот.

- Ближайшая школа в Позене, - префект словно мыслил вслух, а потом одернул себя и перевел взгляд на девочку. - Как тебя зовут и что делаешь в Бромберге? Также я хочу увидеть твои документы и регистрационное клеймо.

- Меня зовут Мария и у меня нет регистрационного клейма, - тихо ответила она борясь с желанием добавить 'просто Мария' и застучать зубами от озноба.

Карл и префект уставились на неё с одинаковым удивлением.

- А документы? - спросил Лициний.

- Сейчас, - она боролась с дрожью в руках и шарила под плащом, наконец, достала кожаный конверт с документами, там лежало свидетельство о рождении и рекомендательное письмо Клеарха в университет.

Префект перегнулся через стол и неожиданно ловко выхватил у неё конверт, а Карл сделал вид, что и не хотел его перехватить. Мария же сосредоточилась на том, чтобы не стучать зубами от холода и подумала о том, не будет ли нарушением приличий все же снять мокрый насквозь плащ. В сапогах стояла вода, пальцев она уже почти не чувствовала. По мере прочтения документов брови префекта поднимались все выше и выше и в конце он ошарашенно уставился на девочку. Карл не выдержал и вырвал у него свидетельство с пояснительной запиской и рекомендательное письмо. Спустя пару секунд чтения его лицо вытянулось. Под перекрестьем взглядом Марию еще сильнее затрясло и она решилась спросить.

- П-п-простите, - зуб на зуб не попадал уже явно. - М-м-можно ли м-м-мне обсуш-ш-шится?

Мужчины словно сейчас заметили лужу под её ногами, судорожно стиснутые бледные руки и мокрую шевелюру. Первым отмер Карл и сделал пасс руками, пробормотал что-то и девочка почувствовала дуновение эфира, которое стремительно высушило её одежду. Когда клубы пара рассеялись и в воздухе запахло влагой она с удивлением заметила, что напряжение в кабинете слегка спало.

- Да, что же мы, - префект погладил лысину и показал на одно из кресел напротив его стола. - Садись. Вы тоже присаживайтесь, господин эфириус.

Карл просушил и свою одежду отчего по кабинету поплыл запах едкого мужского пота, Лициний едва заметно поморщился и зазвонил в странный колокольчик, который не издавал ни звука. Не успела Мария удивиться этому феномену, как в дверь деликатно постучались и в проеме появилась вихрастая голова юноши.

- Сделай нам чаю, пожалуйста, - попросил его префект и, покосившись на девочку, добавил. - И положи побольше печенья.

Когда дверь за секретарем закрылась, мужчина откинулся в кресле и оглядел своих неожиданных посетителей.

- Предполагаю, что разговор нам предстоит долгий. Господин Вернер, безусловно, происшествие находится в ведении префекта, поэтому, если вы торопитесь...

- Нет, в данный момент я никуда не тороплюсь, - прервал его Карл. - Поэтому с удовольствием услышу историю этой девочки.

Оскал на лице у мужчины был такой, будто он не слушать её собирался, а как минимум откусить кусок ляжки. Мария сделала дыхательную гимнастику, вешать лапшу на уши надо в спокойном состоянии, и уже открыла рот, но в дверь снова постучались и в кабинет вошел юноша с огромным подносом на руках, споро расчистил место на исполинском столе своего начальника и расставил чашки с блюдцами, чайник и две вазочки с печеньем. Префект ему кивнул и проверил как заварился чай.

- Надо подождать, - заметил он. - А пока начни свой рассказ, девочка.

- С чего начать? - решила уточнить Мария.

- С начала. Где ты родилась, кто твои родители.

- Я не знаю, - сказала она и по глазам мужчин поняла, что метод 'в час по чайной ложке' на них практиковать не стоит. - Я не помню ни своих родителей, ни где я родилась. Воспоминания начинаются примерно два года назад.

- Совсем ничего не помнишь? - Карл вмешался в разговор.

- Нет, только какие-то смутные образы, затрудняюсь их описать.

- И каковы же эти воспоминания двухгодичной давности? - префект был само терпение. - Откуда ты пришла в Бромберг?

- Я жила в доме в лесу вместе со своим учителем Клеархом и Малушей.

- Клеархом Квинтиусом прозванным Ярый? - решил уточнить эфириус.

- Да, наверное. Я не знала, что он Квинтиус и Ярый, - после этих слов потупила взгляд разыгрывая смущение.

- В документах он упомянут как твой приемный отец и ты носишь его фамилию, - заметил префект. - Как ты оказалась в его доме? Что ты помнишь? Чем вы там занимались?

- Я не помню этого, воспоминания начинаются, когда я уже жила в его доме. Он учил меня читать, писать и считать, а еще сказал, что у меня дар. Это правда?

- Да, правда, - хмуро ответил Карл. - И за укрывательство ребенка с даром твоего приемного отца ждет смерть.

- Не надо её пугать, - вмешался Лициний. - Где сейчас Клеарх, девочка? И как тебе удалось сбежать?

- Я не сбегала... Он... Он.. Он умер, - и уставилась на свои крепко сцепленные руки. - Сегодня утром. Я знала, что Малуша уходит из дома, там тропинка есть в лесу. Учитель меня не пускал, а тут он умер и Малуша хотела скорее уйти.

- Малуша?

- Она готовила и убирала, покупала еду.

- Где она сейчас? - префект отвлекся от допроса и разлил всем чай.

- Не знаю, она ушла, только показала как идти в город и ушла. Но перед этим помогла мне.

- Чем помогла? - мужчина пригубил чай и откинулся в кресле, Карл по-прежнему молчал и игнорировал свою чашку.

- Похоронить учителя, он сказал, что его надо сжечь, - Мария решила тоже выпить чаю, чтобы согреться и аккуратно взяла чашку за небольшую ручку, другой рукой придерживая блюдце.

- Сказал? - префект озадаченно посмотрел на девочку.

- Он часто говорил, что скоро умрет и дал мне указания. Сказал, чтобы я не оставалась в доме, взяла конверт с документами и шла в город. А про тело сказал, что его надо сжечь. Хорошо Малуша помогла, сама бы я не справилась.

Они просидели в кабинете довольно долго, печенья уже все закончились, чайник секретарь обновлял два раза и Мария почти охрипла рассказывая о своей жизни у Клеарха. Мужчин интересовало, чему он её учил, как и когда прошла инициация, где находился их дом, куда ушла Малуша и сотни других мелочей. Про инициацию она попыталась рассказать самый минимум, не упоминая изнасилование и поединок с эфиром. Судя по всему, понять, что она эфириа они могли, но про особенность инициации не знали. Карл в основном спрашивал о тех манипуляциях с эфиром, которым учил её Клеарх, про те книги, что были в его кабинете и многое другое. Наконец, импровизированный допрос прервал префект.

- Думаю, мы узнали достаточно на сегодня. Господин эфириус, собираетесь ли вы принимать участие в судьбе этой девочки в дальнейшем? - видимо, это был вопрос с подтекстом.

- Нет, не собираюсь. Мой интерес чисто профессиональный. Это первый случай укрывательства ребенка с даром за многие годы. Я не мог пройти мимо.

- Что ж, тогда судьбой девочки займусь я. Завтра мы поставим регистрационное клеймо, заодно тебя осмотрит городской эфириус, - после этого префект позвонил в свой беззвучный колокольчик. - Мой ассистент проводит тебя в гостиницу. А вот и он.

Дверь открылась и на пороге снова стоял тот взъерошенный юноша.

- Гай, проводи девочку эфириа в гостиницу, в наши обычные комнаты, и отправь кого-нибудь с запиской к господину Хансу, он мне завтра понадобится. Потом возвращайся, ты мне будешь нужен тут, - сказал Лициний и повернулся к Марии. - Хорошо отдохни, завтра будет долгий день. До встречи.

- До свидания, - она не знала, что еще добавить, и вышла из кабинета вслед за ассистентом префекта.

Девочка шла за ассистентом префекта и только сейчас заметила, какой он высокий. Или это она низкая? Да, Клеарх над ней возвышался, да и Малуша тоже, но она не придавала этому значения. Мысли скакали с одного на другое, разговор сильно вымотал. Полгода общения практически с самой собой сильно сказались на социальных навыках (практически безмолвный Клеарх и немая Малуша не в счет) и вот, простой разговор с двумя мужчинами морально её вымотал. Хотелось забиться в какую-нибудь дыру и продумать, что говорить и как действовать завтра. Судя по всему эфириус Ханс будет куда более дотошен, особенно когда узнает про особенности инициации Марии. Задумавшись она чуть не налетела на парня, тот остановился около одной из дверей и зашел внутрь. Девочка последовала за ним и оказалось в большой комнате, три стоящих параллельно друг к другу стола, шкафы с папками, у дальней стены часы с маятником, но попроще, чем у префекта, без резных фигурок и надписей, по сути ящик с циферблатом. За дальним столом сидел мужчина погребенный под грудой бумаг и папок, к нему-то и направился мой провожатый.

- Генрих, отправь, пожалуйста записку к господину эфириусу. Префект хочет видеть его завтра с утра.

- Хорошо. По какому делу? - спросил мужчина за столом.

- Что-то связанное с этой девочкой эфириа, - юноша указал на неё. - Укажи это, он заинтересуется и будет более сговорчивым. Я скоро вернусь. Пойдем.

Последнее он бросил Марии уже стоя в дверях.

- В какую гостиницу ты меня ведешь? - спросила она уже в коридоре.

- Меткий стрелок, хотя какая тебе разница, - он насмешливо на неё посмотрел.

- Меня волнует не название, а есть ли там где помыться и поесть, - хмыкнула девочка и заслужила заинтересованный взгляд от парня.

- Не беспокойся, там есть ванная комната и поесть тебе принесут. Меня зовут Гай Секстиус, - представился он и выжидательно посмотрел на неё.

- Мария, - в голове снова промелькнуло 'просто Мария' и она добавила. - Мария Квинтиус.

Брови парня после того, как она озвучила фамилию Клеарха, поднялись, но потом он справился с собой и пошел по лестнице вниз. Они оказались у входной двери, где все также дежурили два охранника.

- Подожди меня тут, - сказал ей Гай и пошел к одной из дверей в отдалении.

Мария решила воспользоваться паузой, чтобы лучше рассмотреть местных военных, а то, что перед ней именно военные, она не сомневалась. Выправка и ухватки были самые что ни на есть армейские, да и форма тоже. Зеленые мундиры, сейчас она их лучше рассмотрела, на правом плече погон или что-то очень похожее, из-за своего маленького роста она не видела, есть ли на нем знаки отличия. На поясе у каждого перевязь с мечом, разглядеть оружие она толком не успела потому что вернулся её провожатый. Он кутался в очевидно добытый за дверью плащ.

- Давай за мной, - позвал он её, накинул капюшон и отворил дверь.

Девочка последовала его примеру и закуталась в плащ. На улице все также моросил дождик и дул пронизываюший ветер. Юноша поманил её за собой и зашагал через площадь, мимо них проехала повозка, запряженная двойкой, а на улице, куда свернул Гай, встретилось несколько пешеходов и два всадника. Очевидно, она зашла в город с самой безлюдной стороны. Несмотря на вечер и непогоду, людей и лошадей на улице стало больше и они дошли до трехэтажного здания с большой вывеской, где были нарисованы лук и стрелы, а рядом красовалась зеленая надпись Меткий стрелок. Юноша толкнул дверь и девочка поспешила юркнуть за ним в тепло.

Холл гостиницы, погруженный в мягкий желтоватый свет, очень походил на те, что остались в прошлой жизни, диваны и кресла по углам, в дальнем сидел мужчина с газетой, впереди стойка, за которой стоял серьезный мужчина.

- Добрый вечер, - обратился к нему Гай. - Мне нужны наши обычные комнаты.

- Пожалуйста, - мужчина мазнул взглядом по девочке и дал массивный ключ с не менее массивным брелоком юноше.

- В номере будет жить эта девочка, - он указал на Марию. - Её понадобится помощь служанки чтобы помыться, а потом подайте её ужин в комнату.

Ловко он, видно, что привык командовать и его, как ни странно, слушаются. Мысли ворочались медленно, после холода на улице тепло в комнате давило и хотелось заснуть прямо на одном из диванов в холле. Девочка усилием воли заставила себя сдержаться и не зевнуть.

- За мной, - юноша тем временем уже повесил плащ на вешалку рядом со стойкой и направился налево в арку. - Нам на второй этаж. Сейчас тебе пришлют служанку, она поможет принять ванную, потом принесут поесть.

- Спасибо, - Мария шла по лестнице следом за Гаем. - Почему префект так обо мне заботится?

- Ты же эфириа, - невозмутимо пояснил он и остановится около двери с номером 5. - Вот твоя комната. Как искупаешься и поешь, ложись спать, силы тебе завтра понадобятся. На ночь закройся на ключ. Никто к тебе зайти не должен, но мне потом голову оторвут, если ты куда-то пропадешь. Все, до завтра!

Последнее он говорил уже в коридоре, сунул девочке в руку ключ и поспешил по коридору назад. Мария только посмотрела ему вслед, закрыла дверь и поспешила провернуть ключ в замке. Что ж, первая встреча с простыми жителями этого мира прошла крайне успешно. Она усмехнулась про себя вспоминая слова Малуши-Мадьяры, которые оказались пророческими. Не успела сделать и пары шагов в город, как уже оказалась на приеме у местных представителей власти, а теперь вот её определили не в самую последнюю гостиницу в городе и договорились о ванне и ужине, причем, она почему-то была уверена, платы за проживание и еду никто не попросит. Поразительное и даже несколько подозрительное везение. Но ведь она эфириа, да?

7

Комната была похожа на стандартный гостиничный номер, только больше раза в два. У окна большая кровать, даже не двуспальная, а четырехспальная, наверное, слева ближе к стене внушительный стол со стулом, два кресла и небольшой столик. Справа от входной двери большой платяной шкаф с бронзовыми ручками. Из декора картина на стене, изображавшая какой-то тосканский по виду пейзаж и большой цветок в кадке. Справа от кровати она заметила прямоугольник слившейся со стеной двери, которая вела в ванную комнату. Посредине стояла лохань ванной, унитаз, поразительно похожий на обычные для Марии фаянсовые изделия, и раковина. Она попробовала кран и оттуда полилась вода. Хотя, чему удивляться, если римляне одними из первых создали водопровод, за столетия можно было дойти и до таких впечатляющих успехов. После скворечника во дворе Клеарха и банных дней перспектива отправлять естественные потребности в цивилизованных условиях порадовала её несказанно. Вот только не совсем ясно, для чего ей может понадобиться служанка? Принять ванну она может своими силами.

Мария решила открыть шкаф, проверить, есть ли там какие-то вещи и замерла. На створке висело зеркало. Зеркало! В доме Клеарха не было ни одного. Она пыталась разглядеть свое отражение в водной глади, но это было не то. Сейчас же она во все глаза себя рассматривала. Маленькая, щуплая, на вид не дашь больше тринадцати лет, а то и двенадцати. Каштановые волосы, жесткие и непослушные, она с трудом собирала их в косу каждый вечер, довольно высокие скулы, аккуратный нос, слегка прищуренные глаза родного серо-зеленого цвета и сжатые в полоску тонкие губы. Да уж, простушка Маруся, которая помнит себя всего три года не должна так смотреть. Она скептически уставилась в зеркало и слегка вздрогнула, все же внутри она себя представляла другой, вспомнила себя в этом возрасте и воображение что-то нарисовало. Эта же пигалица никак не походила на рослую даже в таком возрасте Марию, которую ставили обычно в самом начале на построениях, у неё уже к пятнадцати годам выросла грудь на зависть всем одноклассницам, а густые русые волосы до попы она носила потом еще лет пятнадцать и после окончания школы. Куда делась та смешливая девушка с пухлыми губами и вздернутым носом? Девочка закрыла шкаф и скорбно вздохнула.

От размышлений отвлек стук в дверь, на пороге оказалась девушка лет девятнадцати в коричневом платье с белым передником, в руках она держала стопку полотенец,а на сгибе локтя у неё была корзина, полная всевозможных флаконов и баночек.

- Здравствуйте, я помогу вам принять ванную, - сказала она.

- Добрый вечер. Хорошо, проходите, - Мария впустила девушку и замешкалась. - Мне впервые помогают принять ванную, поэтому прошу вас руководить процессом.

- Хорошо, - служанка улыбнулась и прошла в ванную комнату, достала из-за воротника медальон и вложила его в специальное углубление на ванной, которое Мария до этого не заметила.

- Зачем это?

- Без медальона вода не нагреется, - пояснила девушка.

Следующий час Мария провела в блаженстве, оно навевало воспоминания о посещениях SPA и поездке в Тайланд, которую она себе подарила после особенно лютой проверки аудиторов. Служанка рассказала, что процедура омовения платная, т.к. центрального горячего водоснабжения нет и медальоны надо заряжать кристаллами, а они не дешевы. Сама процедура была многоступенчатой. Сначала девочка просто отмокала, потом её терли с мылом и шампунем, а уже потом ополоснули и обтерли маслом с умпопомрачительным запахом лаванды. Она бы заснула прямо в ванной, но желудок уже выводил рулады, поэтому зрелище огромного подноса с едой, которое встретило её по выходу из туалетной комнаты, вымело все остальные мысли из головы. Мария даже не помнила, как попрощалась со служанкой и набросилась на еду. Мясо с гарниром из бобовых было просто великолепно, тарелка с сыром и кувшин то ли с компотом, то ли с морсом, погрузили её в состояние умиротворения. Хорошо, что вспомнила закрыть дверь перед тем как улечься спать прямо в халате, в который её облачила девушка после купания.

Утром Мария проснулась от грохота и вскочила на кровати, пытаясь понять, где находится и какой несчастный решил её разбудить в законный выходной. Девочка протерла глаза и осмотрелась: на столе поднос с остатками вчерашнего ужина, за окнами во всю светит солнце, а дверь сотрясается от ударов и кто-то там ругается. По мере приближения ругань стала более отчетливой и она узнала голос секретаря префекта.

- Открывай! Мария! Хватит спать, открывай же! Тут господин эфириус! Открывай! Твою ж!

- Сейчас открою! Минуту! - она подумала было натянуть свое платье, но не могла вспомнить, где его оставила, поэтому запахнула халат, который слегка волочился за ней по полу и приоткрыла дверь.

- Ох, - Гай оценил её внешний вид. - Мы подождем еще немного.

Девочка чуть не рассмеялась, закрыла дверь и отправилась на поиски платья. То нашлось в ванной комнате, чужеродным серым пятном расползлось по полу. Надевать этот кошмар любого портного Марии очень не хотелось, особенно после мягкого и чистого халата, но выбора не было. Второй раз был более удачным и парень рискнул войти в комнату. За ним вошел эфириус. Мужчина лет пятидесяти, бородатый, поджарый, движения его были скупы, а взгляд сразу же нашел девочку. Она рассмотрела его наряд - простые штаны, заправленные в высокие сапоги, сюртук коричневого цвета и рубашка под ним.

- Это она, - спросил он хриплым голосом у Гая.

- Да. Мария Квинтиус. Документы уже у вас.

- Хорошо, оставь нас, - и все это не отрывая от неё взгляда.

Будь Мария действительно девочкой четырнадцати лет, она бы съежилась под этим взглядом и затряслась. Однако, с этим мужчиной её ужимки не сработают, почему-то поняла она. От версии с амнезией отказаться не получится, но придется её существенно дополнить. Гай посмотрел на девочку, эфириуса и скрылся за дверью.

- Действительно, инициированная. Надо же, - хмыкнул мужчина, отодвинул кресло и сел в него широко расставив ноги, его бесцеремонный взгляд блуждал по девочке. - И откуда ты такая взялась, давай, рассказывай.

- Я не помню, откуда я и кто мои родители, в моей памяти есть только последние два года, которые я провела со своим учителем, пока он не умер, - выдала Мария после недолгого размышления.

- Да-да, Гай что-то такое говорил. Небывалое дело, конечно. Квинтиус каким-то образом сумел тебя скрыть. Не будь он мертв, его ждала бы плаха.

- Об этом говорил эфириус в кабинете префекта, - подтвердила она.

Ханс, Мария вспомнила тот разговор в кабинете, же ничего не ответил и его глаза приняли несколько отсутствующее выражение, а потом эфир вокруг заволновался. Он словно пытался влезть ей под кожу и в разум, подчинить, разодрать. Мария скорее на инстинктах и выучке вспомнила те сотни медитаций, когда темная сторона эфира пыталась обратить её в ничто, и привычно начала выстраивать броню, собирать свою личность в сгусток воли и упорства, готовый противостоять натиску. Для этого пришлось закрыть глаза и сесть на кровать. Эфир еще какое-то время пробовал её на прочность, а потом отступил. Открыв глаза она столкнулась с тяжелым взглядом мужчины.

- Да, не удивительно, что ты прошла инициацию. Два года говоришь. Когда была инициация?

- Почти полгода назад, - разговоры об инициации велись у префекта и там она сыграла дурочку, поэтому сейчас уже можно показывать знание терминологии.

- Полгода? - брови мужчины поползли вверх. - Да ты издеваешься?!

- Нет, это произошло в ноябре.

- Как тебя учил Квинтиус? Медитации?

- Да.

- Хм, - мужчина задумался и достал из кармана знакомый ей кожаный конверт с документами, очевидно, у него была привычка разговаривать самим с собой, потому что он продолжил. - Свидетельство, о, рекомендательное письмо! Университет! Вигилы! Квинтиус был о тебе очень высокого мнения, раз написал такое письмо и, вижу, что неспроста.

- Я сделала что-то не так? - решила уточнить Мария, Клеах никогда её не хвалил, а свои способности в управлении эфиром она могла сравнить только с ним.

- Нет, ты все сделала замечательно, даже очень хорошо. Такому уровню концентрации учатся не меньше года, год - это даже мало. То ли ты, действительно, самородок, то ли у Квинтиуса были невиданно эффективные методы обучения, - он внимательно на неё посмотрел. - Да и говоришь ты не как девочка с двумя годами жизни за плечами.

- Но я правда ничего не помню, - начала она.

- Вполне возможно. Но с этим буду разбираться не я, в кои-то веки, - мужчина криво ухмыльнулся. - А сейчас ты покажешь мне свою медитацию.

Мария сглотнула и замерла. Может ли он через медитацию узнать её суть? Клеарх писал только о том, чтобы она сама никому не проболталась, а о способах получить эту информацию через эфир ничего не говорил. Значит, придется считать, что медитация её не раскроет, выбора, впрочем, особого тоже нет. Мужчина хоть и насторожен, но настроен позитивно, если начнет ломать комедию, то его настроение может резко поменяться. Девочка подошла к кровати, расправила покрывало и легла. Мужчина остался в кресле. Она закрыла глаза и натренированным движением мысли погрузила себя в медитацию.

Эфир открылся ей знакомой мешаниной звуков, чувств и эмоций. Как же она соскучилась! Конечно, он всегда вибрировал на границе слышимости, едва-едва проступал по краю запахов и предметов, но полное погружение - это совсем другое, это единение и восторг. В голове набатом прогремел голос Клеарха 'контроль и сдержанность' и Мария тут же стала привычно скручивать себя в тугой комок слепка личности. Вовремя! Рядом кто-то прошелестел, донесся запах железа и полыни, стало не по себе. Кто-то сильный, хищный вертелся рядом, она могла только различать исполинский силуэт, намеки на форму и суть неизвестного зверя. Страх убивает разум. Страх убивает разум. Она повторяла это как мантру и внимательно следила за движениями противника в глубине эфира. В кои-то веки способность смотреть во все стороны сразу не мешала, а помогала отслеживать зверя. Кто это? Что ему надо? Порождение эфира? Нет, какое порождение?! Как она могла забыть про Ханса? Это точно он.

С этого мгновения она не только растила броню на слепке личности, но и осматривалась по сторонам. Вот, эфир пошел волной от того места, где до этого был зверь, но её броня устояла. Снова волна, но с противоположного конца, снова без результата. Зверь еще несколько раз пускал эту волну и в последний момент Мария осмелела - не просто пережила её, но и постаралась оттолкнуть, отправить обратно к своему противнику и у неё почти получилось, в последний момент эфир выскользнул угрем. Тут же её скрутило, кто-то пытался прервать медитацию.

Девочка открыла глаза и увидела, что мужчина уже не сидит на кресле, он стоял у кровати и сверлил её взглядом, на его лице смешались изумление, негодование и страх. Страх? Но прежде чем она успела обдумать эту мысль, эфириус заговорил.

- Твоя инициация. Расскажи мне о ней.

- Я проснулась утром и поняла, что чувствую, вижу и слышу что-то странное, - начала она.

- Нет! - прервал её мужчина, сел на кровать, и уже мягче добавил. - Просто так никто не просыпается и не чувствует эфир, и уж точно так не описывают насильную инициацию.

Мария замерла. Узнал! Он как-то узнал о том, что Клеарх намудрил с её инициацией и его слова подтверждают, что тот не солгал. Эфириус ошарашен и надо этим воспользоваться.

- Я... Я... Я не хотела бы об этом вспоминать, - для достоверности даже представила события той ночи и голос сам собой задрожал.

- Могу себе представить, но, к сожалению, тебе придется рассказать, эти данные будут занесены в твое досье после установки регистрационного клейма.

- Досье? - все интереснее и интереснее, даже не пришлось разыгрывать изумление.

- Да, на каждого из нас, - он строго посмотрел на девочку. - А ты уже одна из эфириусов, хочешь этого или нет. Так вот, на каждого из нас в империи заведено специальное досье, может, когда-нибудь увидишь свое. Рассказывай.

Девочка замешкалась, глубоко вдохнула, медленно выдохнула и начала свой рассказ. По мере того, как она описывала события того жуткого вечера, смотря в потолок и стараясь не смотреть на мужчину, тот все сильнее стискивал зубы и на его щеках заиграли желваки. Когда она закончила, он встал с постели и уставился в окно.

- Удивительно, как ты смогла переплавить свои чувства в ненависть и сделать то, чего, видимо, Квинтиус и добивался, - он говорил спокойно, но руки его были сцеплены за спиной.

- У меня не было особого выбора, - сказала Мария садясь на кровати и решила сменить тему, её саму тяготили эти воспоминания. - Вы не знаете, когда я могу рассчитывать на завтрак?

- Завтрак? - мужчина достал часы из кармана. - Уже обед скоро, долго же мы. Сейчас распоряжусь. Оставайся тут, позавтракай, потом за тобой зайдет Гай и отведет к префекту. Будем тебя регистрировать.

Он не дождался ответа и вышел из номера. Мария же задумчиво встала на то же место, где до этого смотрел в окно эфириус. Окна выходили во двор, узкий и каменный, похожий на питерский. Какие-то хозяйственные постройки, видно дом напротив, невзрачный и немного пошарпанный. Интересно, что там? В дверь постучались.

- Доброго дня. Я принесла вам завтрак, госпожа, - служанка застыла в дверях с огромным подносом.

- Спасибо, - Мария пошла к столу, чтобы убрать оттуда остатки вечерней трапезы, иначе есть будет негде.

Служанка благодарно на неё посмотрела, и в две руки они быстро освободили стол, на который девушка водрузила практически супницу с кашей, тарелку с нарезанным мясом и колбасами, одуряюще ароматный хлеб и чайник с отваром. Завтрак получился царский, Мария практически выкатилась из-за стола и пару минут провела в блаженном состоянии сытого покоя, наблюдая за маятником. В дверь снова постучали.

- Войдите.

- Ты уже позавтракала? - это был Гай. - Хорошо. Тогда пойдем к префекту, не будем тянуть с регистрацией.

Девочка быстро собралась, благо вещей у неё почитай и не было, только небольшой узелок с бельем и запасным платьем. Город ожил. В свете дня на улицах было не протолкаться от народа, возможно, этому способствовало и отсутствие дождя. Уличные торговцы с разнообразной снедью и утварью, один даже башмаки продавал, связкой перекинув поперек туловища. Куда-то спешили всадники, иногда на узких улочках появлялись экипажи и их возницы страшно ругались, чтобы расчистить путь, но это не сильно помогало. Юноша ловко вел её какими-то переулками и Мария поняла, что вряд ли сама сможет найти обратную дорогу в гостиницу. Брусчатка под ногами старалась неровностями вывернуть ей ноги, а провожатый и не думал сбавлять темп, поэтому практически всю дорогу она больше смотрела под ноги, чем отмечала повороты.

В здании магистрата, а, очевидно, префект заседал именно там, было людно, особенно по сравнению со вчерашним запустением. По ступенькам поднималась компания из трех мужчин, они что-то активно обсуждали. В коридоре им встретились еще несколько человек, с некоторыми из который Гай поздоровался. Когда они оказались у кабинета, оттуда долетели обрывки разговора.

- ... эфириусами у нас за спиной! - говорящий мужчина был явно на взводе. - Это неприемлемо! Магистрат не потерпит такого отношения.

- Я уже все вам объяснил, уважаемый Ульрих, - послышался усталый, но твердый голос префекта. - Мое решение обсуждению не подлежит. Вы можете ожидать за дверью, вас вызовут как только регистрация совершится.

- Мы этого так не оставим, будьте уверены! - мужчина, очевидно, хотел оставить последнее слово за собой.

Девочка и парень только успели отшатнуться от двери, как она распахнулась и из кабинета вылетел взъерошенный мужчина с седыми волосами, он нес под мышкой кипу документов и, не заметя их, понесся вперед по коридору.

- Господин Фигулиус, можно? - Гай опасливо заглянул в кабинет.

- Да, конечно, проходи. - Префект посмотрел на вошедших. - Вижу, ты захватил с собой Марию. Замечательно. Доброе утро. Ты в курсе, что такое регистрация?

- Здравствуйте. Нет, не совсем, - призналась девочка.

- С помощью специального аппаратуса тебе будет нанесено регистрационное клеймо. После этого ты будешь зарегистрирована в табеле эфириусов под номером, который останется с тобой на всю жизнь. Это ответственное мероприятие. На нем будет присутствовать городской эфириус, ты уже познакомилась с ним. А сейчас прости, у меня много работ, увидимся уже на процедуре, Гай проводит тебя.

Под пристальным взглядом префекта её провожатый кивнул и вышел из кабинета.

- Спасибо, - только и успела сказать Мария и потом пошла за ним.

Секретарь отвел её в практически пустую комнату на этом же этаже. Видно, что ей редко пользовались, из обстановки только стол, стул и старый шкаф. В помещении отчетливо пахло пылью, не спасало даже открытое окно. Гай с интересом осматривал большой обитый кожей кофр на столе и Мария решилась спросить.

- А почему представитель магистрата спорил с префектом?

- По правилам, если в городе регистрируют эфириуса, при этом должен присутствовать кто-то из магистрата. Все дела с эфириусами ведут префекты, но тут делается исключение. В твоем же случае их присутствие было бы странным, ты не жительница этого города и вообще тут всего второй день, поэтому префект им отказал, а те только и рады найти повод для конфликта, - он вздохнул.

- Кто будет проводить регистрацию? - спросила она.

- Префект, только у него есть доступ к аппаратусу. Также обязательно присутствие господина Ханса как городского эфириуса, он засвидетельствует процедуру и подтвердит, что регистрационное клеймо легло правильно.

Марию снова передернуло от этой формулировки - 'клеймо'. Почему бы не назвать как-то более нейтрально - метка или знак. Может, в этом есть какой-то глубинный смысл и первоначально это было, действительно, клеймо? Но как же слова Клеарха о том, что эфирусами дорожат. Или так было не всегда? Надо изучать этот мир, иначе так и будет кто-то решать за неё судьбу.

Дверь распахнулась и на пороге показался Ханс, он был еще более всклокочен, чем утром, борода и та воинственно топорщилась в стороны. Мария еле удержалась от смешка, нервного, её еще никогда не клеймили и она слегка побаивалась процедуры.

- Вы уже тут? Замечательно! - заявил мужчина и двинулся к девочке. - Садись на стул, будем готовится к процедуре.

Девочка села на единственный стул в комнате и посмотрела на Гая и Ханса. А ведь будь это её история, такая вот ситуация - молодая девушка одна с двумя мужчинами в комнате - легла бы несмываемым пятном на репутацию. Очень похож этот мир на родной, но все же не он. Эфириус тем временем отрешенно посмотрел на неё и сделал замысловатые пассы руками. Мария почувствовала как вокруг неё закручиваются потоки эфира, от них в воздухе запахло прелой листвой и появилось ощущение, что кто-то щекочет ребра. Через мгновение все закончилось и в кабинет вошел префект. Он молча кивнул собравшимся и положил на стол книгу в металлическом переплете. Девочка только успела разглядеть знакомый венок и аббревиатуру SPQR на обложке.

Мужчина вытащил медальон, цепочка у которого оказалась достаточно длинной, чтобы он вставил его в углубление на кофре, кожаные створки которого открылись и внутри она увидела очень странный агрегат, состоящий из переплетения трубок, циферблатов и рычагов. Конструкция выглядела достаточно старой и потертой. Префект передвинул одни ему видимые рычаги, подкрутил стрелки на циферблатах и выжидательно посмотрел на эфириуса.

- Она готова?

- Да, - ответил мужчина, а потом обратился к Марии. - Будет больно, но ты потерпи, пожалуйста.

Девочка только кивнула и сосредоточилась. Вспомнилась та ночь, когда она отправилась к Клеарху за ответами. Интересно, будет также больно? И как же они сделают татуировку? Может, она только внешний признак? Внезапно все тело пронзила боль, судорожная и яркая. Она сжала кулаки и стиснула зубы, чтобы не издать ни звука. Эфир словно сошел с ума и пытался поглотить её тело, прожевать его, но Мария сопротивлялась, скорее машинально, отвечая привычным сворачиванием своей личности в клубок на посягания чуждой стихии. Внезапно все прекратилась, она выдохнула и открыла глаза, которые, как оказалась, держала крепко зажмуренными. Мужчины стояли и выжидательно смотрели на неё.

- Уже все? - она оглядела их.

- Да, регистрационное клеймо на месте, - это сказал префект.

Мария задрала рукав платья и залюбовалась переливающейся надписью на руке. Эфириус бросил взгляд на татуировку и кивнул головой, чем, по всей видимости, одобрил процедуру.

- Тогда я должен попрощаться с тобой, эфириа Мария Квинтиус, - Лициний отвлекся от упаковывания аппарата. - Господин Ханс подтвердил, что рекомендательное письмо в Императорский Университет написано не на пустом месте, поэтому, полагаю, тебе стоит отправиться туда. Дальнейшее объяснит Гай и господин эфириус. Удачи, девочка!

Он улыбнулся, запечатал кофр, по которому пробежали отблески эфира, кивнул своему помощнику и Хансу, после чего отправился по делам. Гай ухмыльнулся и бесцеремонно заявил:

- Ну, ты даешь. Обычно народ на регистрации орет как резаный, а ты ни слова не проронила.

- Возможно, для них процедура была более болезненной, - предположила она, удивляясь фамильярности парня.

- Она для всех одинаковая, - заметил эфириус. - Пойдемте в мой кабинет, там и пообщаемся.

Они снова отправились по коридору и теперь Мария разглядела вырезанные в мраморе стен надписи у каждой двери. Надпись около кабинета Ханса была простой и понятной - эфириус. Сам кабинет оказался гораздо меньше кабинета префекта и выглядел довольно заброшено. На столе резная подставка с чернильницей и ручкой, перочистка в форме кабана, стопка чистой бумаги и все. Единственный шкаф у окна красовался стройными рядами книжек, который, казалось, никогда не касалась рука человека. Довершал картину еле заметный запах пыли и запустения. Эфириус опустился в кресло и предложил Марии сесть в аналогичное перед столом.

- Гай, не мог бы ты нам сделать чаю, разговор предстоит долгий, - и вопросительно посмотрел на парня.

- Я попрошу принести, - слегка недовольно ответил юноша и вышел.

- Удивительно, но я не вижу растерянности и страха на твоем лице, - сказал эфириус рассматривая девочку. - Всего два дня назад ты жила в доме посреди леса, потом впервые оказалась в городе и спокойно восприняла известие о том, что поедешь еще дальше для учебы.

- Место, может, и поменялось, но суть осталась та же. Я по-прежнему не властна над своей судьбой, - горько усмехнулась девочка. - Там её решал мой учитель, здесь префект и вы. Думаю, не ошибусь, если скажу, что других вариантов кроме как ехать и поступать в Университет у меня нет.

- Слишком проницательна ты для своего возраста и, несомненно, права. Будь у тебя семья, все могло решится иначе, но в данной ситуации я не вижу другого выхода.

- Говорите прямо, пожалуйста. Думаю, я это заслужила, - Мария напряженно вперила взгляд в мужчину.

Тут их прервал стук в дверь и на пороге показалась девушка с подносом, расставила на пустом столе чайник, чашки и вазочку со сладостями, после чего удалилась. Мужчина сделал пасс руками и эфир всколыхнулся.

- Что ж, говорить прямо? - пронзительно на неё посмотрел. - Каждый эфириус на учете и тебе никто не позволит разгуливать по Империи просто так. Если ты не сможешь поступить в Университет, то отправишься в военную академию, чего я тебя не желаю, поэтому добавил к рекомендательному письму Квинтиуса и свое, - он извлек из ящика стола знакомую кожаную папку и положил на стол. - Получится ли из тебя настоящий вигил покажет время. Сегодня вечером отправляется дилижанс до Виндобоны. Точнее, он должен был ехать до Праги, но наш префект умеет убеждать, да и хочет скорее от тебя избавится.

- К чему такая спешка? - удивилась Мария.

- Эфириусы, особенно безродные сироты, принадлежат не себе, а Империи. Запомни это, девочка, - мужчина посмотрел на неё серьезно и немного грустно. - Обязанность каждого эфириуса получить образование и работать на благо Империи. Тебе стоит уехать до появления в городе имперских дознавателей по делу Квинтиуса.

- Мне не понадобится свидетельствовать?

- Откуда такое рвение познакомиться с ними? - усмехнулся мужчина. - Если ты не успеешь пройти вступительные испытания в Университет из-за допросов, префектом будут очень недовольны. Тем более, что по клейму дознаватели всегда смогут тебя найти.

Эфириус отвлекся чтобы разлить по чашкам чай. Мария вдохнула поглубже, настоящий, черный. В кабинете префекта вроде был такой же, она тогда от нервов не то, что запаха, вкуса не чувствовала. Аккуратно взяла чашку с блюдцем и отпила.

- Если что-то вспомнишь из своего прошлого, обязательно скажи это дознавателям, когда они приедут, - задумчиво посмотрел на неё мужчина. - Твои манеры неплохи, видимо, родители были из зажиточных горожан.

Мария внутренне содрогнулась на упоминании про дознавателей, хотя было бы наивно полагать, что историю с Клеархом оставят без внимания. Как же удачно все складывается, прям как специально о ней заботятся. Хотя она вспомнила расчетливый взгляд префекта, да и этот эфириус не производит впечатления простачка.

- Что такое этот дилижанс? Кто еще поедет? Куда мне стоит обратиться по приезду? - в голове роились еще сотни вопросов, раз этот Ханс готов ей помочь, надо взять максимум из того, что он может рассказать.

- Правильные вопросы, - усмехнулся он. - Дилижанс - это большая карета, которая курсирует между городами. С тобой поедет еще несколько человек, уверен, еще кто-то подсядет по дороге. Если повезет, через четыре дня ты уже будешь в Виндобоне. Там тебе обязательно надо будет сходить в магистрат и пройти процедуру сигнации, а также сообщить, что ты пробудешь в городе по крайней мере до окончания испытаний. Советую там же разузнать о том, где стоит остановиться.

- Где предполагается ночевать во время пути?

- В дилижансе, он не делает остановок на ночь, иначе бы ты добиралась по крайней мере в два раза дольше. По пути будут подбирать пассажиров.

- Четыре дня там спать? - Мария удивилась. - А как же остальные пассажиры? И возница?

- Возницы будут меняться в больших городах, там есть станции. Пассажиры тоже будут меняться, это неожиданный рейс и никому кроме тебя в Виндобону, предполагаю, не надо. Что до того, как спать в дилижансе, ты у нас девочка смышленая, устроишься.

- Последний вопрос - где тут я могу купить необходимые вещи для поездки?

- На торговой площади, - потом мужчина словно что-то вспомнил и полез в ящик стола. - Чуть не забыл. Брошюра про Университет, как раз изучишь во время путешествия. А сейчас мне пора, и так с тобой засиделся. Удачи, Мария Квинтиус.

- Подождите, а как вас зовут, - она остановила его почти в дверях.

- Разве я не представился?... Хотя да, ты права. Меня зовут Отто Ханс, - сказав это он исчез за дверью.

С поисками торговой площади помог напарник Гая, Генрих, он словно не покидал свой стол, погребенный под бумагами и папками разной толщины. Пользуясь нарисованной им схемой Мария без труда нашла нужную площадь. Стоило признать, что занятия с Клеархом по тренировке зрительной памяти дали свои плоды, раньше бы она потратила на поиски в два раза больше времени.

Посреди площади колыхалось море разноцветных палаток, овощи, фрукты, мясо, рыба и другие продукты раскладывали прямо на прилавках. Девочка двинулась по краю, всматриваясь в вывески лавок на первых этажах, и краем глаза подмечая одежду и манеры окружающих. Несмотря на то, что большинство прохожих кутались в плащи, можно было рассмотреть длинные платья приглушенных расцветок у женщин и штаны с рубашками у мужчин. Почти все ходили с непокрытой головой, что выбивало из колеи, ведь остальной антураж вполне себе соответствовал примерно девятнадцатому веку земной истории. Повозки разной конструкции с лошадьми, просто всадники, неторопливые движения людей, не знающих гонки со временем века двадцать первого.

Лавка нашлась спустя пару минут. Там она купила два простых платья, нижнее белье и льняную ткань на случай месячных, не удержалась и взяла еще штаны с рубашками, пожалев, что не забрала свои тренировочные. В соседней лавке прикупила вместительную кожаную сумку, куда сложила все покупки. Судя по ценам, Клеарх оставил ей вполне приличную сумму, она потратила всего один денарий и два сестерция. Марии очень хотелось узнать местную систему денежных отношений и понять, может ли она использовать какие-то стратегии из прошлой жизни. Пока же кроме того, что 1 ауреум равен 25 денариям, а 1 денарий равен 100 сестерциям, она ничего не знала.

Благодаря схеме Генриха она смогла без проблем добраться до гостиницы. К этому времени желудок уже сводило от голода, съеденные в кабинете Ханса печенья и конфеты давно переварились и молодой растущий организм требовал топлива. Обед попросила подать в комнату и, наевшись до отвала, еле удержалась от того, чтобы не заснуть. Сбор вещей не занял много времени и она подумала о том, что не спросила, откуда же отходит этот дилижанс и где ей достать билеты. Хорошо хоть, что документы и рекомендательные письма отдал Ханс.

Остальное время до отъезда она провела в медитации, пыталась разглядеть в нем метку регистрационного клейма, но никак не получалось, хотя чувствовала как что-то изменилась в самоощущении. Эфир встретил знакомым буйством красок и образов, навалился мешаниной шепотков и запахов. Уже привычно она создала сгусток своей личности и продолжила безуспешные попытки не только чувствовать, но и влиять на эфир. Ранее она пыталась повторить те ощущения, что возникали от использования известных формул, теперь же пыталась воссоздать нападение эфириуса, тот азарт, с которым оттолкнула его волну. Конечно же, ничего не получалось, но когда её пугали трудности? Наверное, ради вот этого погружения в неизведанное следовало заново родиться. Никакое клеймо не могло вытравить из неё восторг от эфира и, судя по иногда мелькавшим в глазах Отто Ханса искрам, не одна она была такая.

От блаженной медитации отвлек Гай, явившийся по её душу.

- Собирайся, дилижанс скоро прибудет, - заявил он сразу с порога.

- А я уже собралась, - Мария встала с кровати и подхватила сумку.

- Тогда пойдем, - парень явно торопился.

Они вышли на улицу и девочка с удивлением заозиралась по сторонам, за время медитации успел наступить вечер. Сумерки напомнили о прошлом вечере, когда она только оказалась в Бромберге. Казалось бы, прошли всего сутки, а сколько событий. Сюда она пришла на своих двоих по сути никем, а уезжает зарегистрированной эфириа. Дилижанс стоял на углу торговой площади, там же собрались её попутчики: семейная пара примерно сорока лет, дедушка в потертом пальто и женщина лет тридцати на вид. Двое мужчин крепили на крыше дилижанса сундук.

- Ну, что ж, Мария Квинтиус, был рад с тобой познакомится, - улыбнулся ей на прощание Гай.

- Я тоже. Но тебе стоит подумать над своим фамильярным тоном, если планируешь занять место начальника, - она тоже улыбнулась увидев его удивленное лицо. - Думаю, он тоже знает о твоих амбициях, так что не переживай. Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом.

- Жаль, что ты уезжаешь. Я почему-то уверен, что с тобой было бы весело. Удачи в учебе!

- И тебе удачи! До свидания.

- Все, убегаю, а то и так с тобой задержался, - он помахал ей рукой на прощание.

Девочка вздохнула и двинулась к дилижансу. Билет у неё посмотрел возница, который закончил крепить сундук на крыше, и спросил, будет ли у неё багаж. Мария показала ему свою сумку и сказала, что это вся её поклажа. Вымотанная тяжелым днем, она нашла сиденье в углу и почти сразу заснула под покачивание кареты.

8

Брошюру Ханса про университет она изучила на второй день пути. За окном дилижанса стоял ясный полдень, а единственный попутчик, дедушка в потрепанном пальто, дремал свесив голову на грудь. На обложке красовался, по всей видимости, герб академии - надпись 'æther' окруженная лавровым венком. На титульном листе черной типографской краской напечатано 'Императорский Университет имени Аристотеля Стагирита. Пособие для абитуриентов'. Аристотеля? Хотя, чему удивляться, если тут есть Римская империя, почему бы не быть греческим философам. Вот только почему в честь него назвали университет эфириусов? Мария надеялась это узнать в первой главе 'История университета'. Однако там сообщалось только, что он был основан в 1674 году AUC по велению Императора, который решил создать для эфириусов отдельное учебное заведение. Ранее они обучались вместе с обычными людьми в Римском Императорском Университете. Жаль, в Риме было бы учиться намного интереснее, чем в этой Виндобоне. Очевидно, однажды эфириусов стало слишком много и им просто выделили отдельный университет, но почему тогда не в Риме, а на окраине? Об этом ничего не говорилось, зато очень подробно перечислялись все ректоры: Гаи, Марки, Юрии, Публии, Аппии, Антонии и так далее, а также их вклад в развитие университета, поначалу, например, не было факультетов, первой отделилась школа Вигилов, потом появился факультет врачебного дела, а инженерный оказался самым молодым.

Вторая глава рассказывала о факультете Вигилов, который иногда еще именовали школой. Сообщалось, что там готовят тех, кто потом борется с темной стороной эфира и тех, кто хочет посвятить свою жизнь научной деятельности по изучению эфира. Марию этот абзац поверг в ступор, ведь, по сути, обучение на Вигилов должно было быть максимально прикладным, чтобы выпускники могли бороться со всей той жутью, что рождал человеческий разум и исторгал из себя эфир. Говорилось о строгом отборе на этот факультет, очень немногие могли быть Вигилами, одним из главных критериев был коэффициент Корнелия не менее 15,6 единиц. Про сам коэффициент ничего не пояснялось, очевидно, такие элементарные вещи изучали в школе эфириусов. Остальная часть главы полнилась пропагандистской шелухой, дифирамбы Вигилам, которые стоят на страже спокойствия граждан Империи.

Следующей шла глава про факультет врачебного дела, которую Мария прочитала по диагонали. По сути там готовили врачей, которые вместо скальпеля и стетоскопа использовали энергию эфира, она же заменяла им все лекарства. Факультет инженерного дела, судя по описанию, вобрал в себя все инженерные дисциплины, покрыв их налетом эфира. Скорее всего, именно выпускник этого факультета когда-то создал холодильный шкаф, так поразивший её. Помимо учебы, в главе рассказывалось о достижения эфирной инженерии - самодвижущихся повозках, летающих шарах, отопительных котлах и других чудесах, которые не столько поражали Марию, сколько заставляли искать аналогии из истории Земли.

На последних страницах сообщалось, что вступительные испытания идут всю последнюю неделю мая, а если в ней меньше четырех дней, то семь дней заканчивая последним дня месяца. Результаты оглашают через две недели. Каждый школяр мог претендовать на место в общежитии Университета, но жители Виндобоны заселялись в последнюю очередь. Далее шла информация о стоимости и оплате обучения. Каждый учебный год оценивался в 100 аурелиев, от чего Мария мысленно присвистнула, небывалая сумма. Не удивительно, что сразу под этим пунктом шло описание имперского контракта, который мог подписать школяр, если у него не было денег на оплату обучения. Согласно этому контракту, выпускник обязан был отработать пять полных лет в указанном Империей месте, оплата его работы осуществлялась по стандартным тарифам. Тренированный глаз сразу выцепил уточнение про тарифы, возможно, это значило, что придется пять лет после окончания работать за оклад? Никаких премий и надбавок. Скорее всего, так оно и есть, власть никогда не страдала альтруизмом.

Как жаль, что пока она никак не может применить свой профессиональный опыт в местных реалиях. Сомнительно, что кто-то будет рассказывать будущим Вигилам о валютах, кривой спроса и маржинальности. С другой стороны, когда еще появится возможность поменять вид деятельности без угрызений совести и мыслей о потерянном времени. Поэтому остаток пути Мария провела в медитациях, наловчились не обращать внимание на тряску и разговоры. Вся дорога слилась для неё в монотонный бубнеж на заднем плане и сменяющиеся лица попутчиков. Когда она уже была готова завязать с кем-то разговор, выяснялось, что этот кто-то уже выходит, и как бы она себя не заставляла, мысленно уговаривала, что надо узнавать о жизни простых людей, так ни с кем толком и не пообщалась. На станциях, где меняли лошадей, она ходила в туалет, умывалась там же и ела в крошечных буфетах, рассчитанных как раз на таких вот торопыг пассажиров. За окном в основном были сельские пейзажи или лес, пару раз они проезжали через города, но это было либо ночью, либо в очередную медитацию, где она чувствовала скопление людей в эфире.

Дилижанс приехал в Виндобону в субботу, Мария провела в дороге пять дней и единственным её желанием было помыться и выспаться в горизонтальном положении. Однако, первым делом стоило навестить магистрат.

- Уважаемый, подскажите, пожалуйста, где в городе находится магистрат? - обратилась она к одному из возничих.

- А тебе зачем, девочка? - спросил он немного удивленно.

- Необходимо пройти процедуру сигнации, потому что я эфириа, - невозмутимо сообщила она и увидела как небритые лица мужчин вытянулись.

- Госпожа эфириа, давайте я вас провожу! - вызвался один. - Если бы вы сразу сказали, мы вас до самого магистрата довезли!

- Не стоит беспокоиться, буду благодарна, если проводите. Я впервые в Виндобоне.

Мария поддержала ничего не значащий разговор о погоде, кивала на стенания мужчины по поводу повозок на эфире, которые тот шепотом называл, и мотала на ус, что, оказывается, эфириусы пользуются уважением в народе. Это сильно контрастировало с отношением префекта, его секретаря и Ханса, обращавшихся к ней на 'ты'.

Приехали они под вечер и в сумерках Виндобоне производила приятное впечатление. Гораздо больше Бромберга, чистая и ухоженная. Деревья по сторонам дороги и даже тротуары, по которым шли поздние пешеходы. Одежда их была более элегантная и радовала разнообразием расцветок - к синему, зеленому и коричневому добавились красный и желтый, женщины укрывали плечи шалями с замысловатыми растительными орнаментами. Мария с удивлением разглядывала фонари, к которым не идет ни один провод. Город словно сошел с картины девятнадцатого века, только люди выглядели иначе, а вот архитектура практически полностью копировала классицизм с его колоннами и портиками. Наконец они оказались на главной площади, которая поразила её размерами и колонной по центру слишком уж напоминающей Александрийский столп. Девочка практически открыв рот во все глаза рассматривала монумент и величественные здания опоясывающие открытое пространство. Мужчина только понимающе хмыкнул и повел её к одному из зданий.

- Госпожа эфириа, вот, значит, и есть магистрат. Был рад вам помочь!

- Спасибо, - пробормотала Мария, оглядывая внушительного вида особняк и уже хотела уточнить у возницы, к кому ей следует обратиться, как оглянулась и поняла, что того и след простыл.

Что ж, пора знакомиться с местными органами власти. Если все пройдет удачно,ей еще пять лет жить в городе, и надо наладить отношения сразу. Девочка вдохнула, медленно выдохнула и потянула на себя высокую резную дверь. Обширный холл за ней украшали статуи в тогах и римских доспехах, потолок поддерживался высокими мраморными колоннами, на которых были врезаны уже знакомые аббревиатуры SPQR в обрамлении лаврового венка. От созерцания её отвлек грубый окрик.

- Чо ты тут забыла? Это магистрат, - на неё с негодованием и презрением смотрел один из двух охранников, близнецов тех, что она встретила в Бромберге.

- Именно магистрат мне и нужен, - невозмутимо заявила она смотря прямо на грубияна. - Или эфириусы проходят сигнацию в другом месте?

- Вишь, бойкая, - протянул второй. - Скажи своему хозяину, что для процедуры он должен прийти лично, должен бы знать уже.

- У меня нет хозяина. - она начала выходить из себя. - Отметиться нужно мне, я эфириа.

Мужчины переглянулись, скептически оглядели девочку в потрепанном плаще и пятом платье. Она была похожа скорее на служанку, чем на эфириа. Мария словно почувствовала их сомнения и порадовалась, что надела в поездку купленное недавно зеленое платье, а не тот шерстяной картофельный мешок, что где-то нашла Малуша. Она молча закатала рукав и показала им татуировку. Мужчины сразу поменяли выражение лица.

- Третья дверь направо по коридору, - ответил тот, что окликнул её на входе в магистрат.

Она выразительно глянула на каждого и двинулась к дальнему концу холла, где был проход на первый этаж. Третья дверь нашлась сразу, она была единственной открытой на всем этаже. Судя по оттенку света заливающему коридор, обитатель кабинета уже зажег лампу. В комнате обнаружился стол, заваленный бумагами и свитками, за которыми еле торчала седая голова. Все стены занимали стеллажами с папками и ящиками, судя по размеру, также предназначенными для документации.

- Здравствуйте. Мне сообщили, что эфириусы могут пройти процедуру сигнации тут, - Мария встала у входа в кабинет.

В ответ на её реплику, за столом завозились, послышался звук отодвигаемого стула и перед ней показался мужчина в белой рубашке и коричневом жилете. Форма повторяла одежду Гая, с единственной разницей - до локтя рубашку старика закрывали специальные нарукавники из кожи. Это был именно старик, седые волосы, изборожденное морщинами лицо, грузный рыхлый нос и тонкие губы сейчас недовольно поджатые.

- Здравствуй. Да, у меня. Только для этого эфириус должен присутствовать лично, - он окинул девочку цепким взглядом.

- Я в курсе, поэтому и пришла к вам.

- Что ж. Садитесь, - он снова окинул её взглядом и исчез за столом.

Мария устроилась на стуле, а мужчина выкатил тележку с бумагами, на которую водрузил огромную книгу в черной обложке, надпись на которой ей не удалось разглядеть. После этого мужчина снова вернулся за стол и появился оттуда с браслетом, поразительно похожим на тот, что она видела у префекта Бромберга. Медь с вязью символов и кабошоном с одной стороны. Старик прикоснулся к камню и Мария тут же почувствовала колебания эфира, брови мужчины тут же поползли вверх, но больше он ничем не выдал своего удивления.

- Будьте добры ваши документы, - попросил он вернув браслет на место.

- Пожалуйста, - она протянула ему свидетельство.

Мужчина внимательно осмотрел его, а потом вопросительно уставился на девочку.

- К свидетельству должна быть пояснительная записка.

Получив желаемое, он подкатил тележку с книгой ближе к столу и стал что-то там записывать, сверяясь с документами.

- С какой целью вы прибыли в Виндобону и как долго планируете тут пробыть? - спросил он не поднимая головы.

- Прибыла для поступления в Университет. Буду в городе до объявления результатов вступительных испытаний, а дальше по обстоятельствам.

- Какой школой вы рекомендованы к поступлению? - он с подозрением посмотрел на неё. - Занятия еще не закончились. Вы самовольно сбежали?

- Я ниоткуда не сбегала, потому что не училась в школе. А рекомендовали меня эти эфириусы, - и Мария протянула ему два своих рекомендательных письма.

Клеарх не написал ничего особенного, как и Ханс, чье письмо она изучила еще в дилижансе, поэтому не совсем поняла выражение крайнего удивления на лице мужчины. Тот сосредоточенно рассматривал письма после чего наградил девочку мрачным взглядом.

- Я вас отмечу, но мне также будет необходимо пометить вас через эфир. Судя по письмам, ваша ситуация требует внимания господина префекта, а он будет только в понедельник. С помощью метки он сможет вас найти.

Мужчина не спрашивал, но она все равно молча кивнула и приготовилась к чему-то, похожему на наложение клейма, однако, вся процедура заняла пару секунд, за которые эфир вокруг неё заколыхался, а потом успокоился. Метку наложил браслет, когда мужчина прикоснулся к нему хитрым образом, очевидно, надавливая на нужные знаки.

- Все, теперь мы сможем вас найти где бы вы не остановились, - мужчина снова убрал браслет.

- После того, как префект выяснит все необходимое, метку снимут?

- Этот вопрос вам лучше будет обсудить с господином префектом, - ответил он и Мария поняла, что так просто от этой метки не избавится.

- Надеюсь, вы сможете мне посоветовать, где остановиться в ожидании испытаний,- задала один из важных вопросов.

- К сожалению, не располагаю подобной информацией, - сухо ответил он. - Если вы позволите, у меня еще много работы. До свидания.

После этого он молча спрятался за горой бумаг на столе, ей осталось только скрипеть зубами от злости и, бросив 'до свидания', уйти в коридор. Там она снова воспользовалась дыхательным упражнением для успокоения и в который раз поразилась, насколько неудачно посетила магистрат Виндобоны, в отличие от Бромберга. Что ж, никто не говорил, что будет легко. Погруженная в раздумья она едва скользнула взглядом по охранникам и вышла на улицу, где ещё сильнее стемнело. Стоило как можно скорее найти ночлег. Несмотря на гордое звание эфириа, пока ни о какой защите с помощью новоприобретенного дара не стоило и думать, а больше ей нечего противопоставить местным ворам и убийцам. С её знанием города станется забрести в самые злачные кварталы. Кроме магистрата она знала только об Университете, очевидно, стоит пойти туда. Ничтоже сумняшеся, он вернулась в магистрат и требовательно уставилась на удивленных охранников.

- Как мне пройти к Университету? - спросила она без предисловий.

Мужчины переглянулись и потом один решил ответить.

- Иди прямо по улице, которая начинается у магистрата, в самом конце как раз будет Университет.

- Спасибо.

По счастью, они не стали интересовался, зачем ей университет и Мария снова вышла из магистрата. Искомая улица начиналась слева от особняка. Широкая и так же засаженная деревьями с обеих сторон как и та, по которой они пришли на площадь с возницей. Дома в три этажа, горящие в сгущающихся сумерках спасительным светом фонари, редкие и состоятельно выглядящие пешеходы, все говорило о том, что район должен быть спокойным, хотя бы до Университета она доберется без приключений.

Ограда Университета показалась только минут через двадцать и Мария уже мысленно слала проклятия на головы злобных охранников, отправивших её не туда. Люди на улице часто провожали взглядами странную девочку, но никто не подошел с вопросами. Она уже решила было, что придется штурмовать высокие, метров под пять, ворота, как заметила в них слегка приоткрытую калитку, куда и юркнула. В глубину территории шла широкая дорога, освещенная с двух сторон фонарями, а за ними колыхались темные деревья. Перспектива шарить по территории в поисках людей Марию не привлекала и она стала озираться. Вскоре заметила будку, стоявшую в отдалении от света фонарей, судя по расположению, там сидит или сторож, или привратник. На первый взгляд будка была необитаемом, на второй, впрочем, тоже. Выбора не было и она запахнувшись в плащ подобралась к единственной двери. Постучала. Потом еще раз. Ответом была тишина. Она заколотила в неё что есть силы и дверь сама собой приоткрылась. В темноте проступили очертания деревянной лавки и небольшого столика, прикрепленного к стене. Все покрыто толстым слоем пыли. Что же делать? Поговорить с привратником не получится, потому что его, по сути, нет. Ночевать ей негде. От невеселых размышлений отвлек громкий щелчок у ворот. Оглядываясь и постоянно замирая она подошла к ним и поняла, что те закрыты. Сначала Мария разозлилась, потом испугалась, а потом даже обрадовалась. Пусть не очень комфортное, но место для ночлега у неё есть, всем желающим она расскажет чистую правду о своем случайном появлении в Университете. Завтра как раз и узнает, где стоит остановиться до поступления.

Задохнуться от пыли за время сна ей не хотелось, но нечего было и думать протереть тут все обычным способом. Подумав и мысленно пожелав себе удачи, решила использовать пятновыводящую формулу, при этом вместо загрязнений красочно представляла себе слои пыли. На пятой попытке пыли вроде стало меньше. После пятнадцатой она чувствовала себя, как выжатый лимон, зато пыли в будке почти не осталось. Мария достала из сумки всю имеющуюся у неё одежду: платьями застелила лавку, остальное затолкала в сумку, которая стала подушкой, закуталась в плащ и почти сразу заснула.

9

Разбудили её голоса и холод. Все тело ныло, рука, вылезшая ночью из-под плаща замёрзла и на ощупь напоминала ледышку. Аккуратно села на лавке и передернула плечами от зябкого утреннего воздуха. Подрыгала пальцами, возвращая кисти подвижность и упаковала обратно в сумку платья. Сквозь приоткрытую дверь ворота не было видно, зато стало лучше слышно голоса, правда, о чем они говорят разобрать не получалось. Мария только поняла, что говорят мужчина и женщина. Осторожно выглянув из-за будки она их увидела. Женщина уперев руки в бока скептически осматривала ворота, а мужчина ходил перед ними. От обоих разило эфирными возмущениями, волны разбегались по воротам и остатки рассеивались вокруг. Пара дошла и до затаившейся девочки, от чего та вздрогнула и попятилась, но было поздно - женщина резко развернулась и посмотрела прямо на неё. В следующую секунду эфир спеленал Марию и потащил вперед прямо к двум эфириусам.

- Кто ты такая и что тут делаешь? - строго спросил мужчина.

Она же во все глаза рассматривала преподавателей, скорее всего это были именно они. Оба в штанах и рубашках, только у женщины сверху надет длинный камзол насыщенного фиолетового цвета. Он светловолосый, а она жгучая брюнетка и сейчас они ждали от неё ответа с одинаковым нетерпением и недовольством.

- Я только вчера приехала в город, прошла сигнациию в магистрате вечером. Единственным местом, о котором я еще знала был Университет, поэтому я решила прийти сюда и узнать у привратника, где можно остановиться в ожидании вступительных испытаний. Привратника я не нашла, только будку и пока её осматривала, ворота закрылись. Ночь провела там и с утра встретила вас. Это все.

- Все, значит? - женщина окинула её скептическим взглядом. - А спросить у тех, кто подсказал тебе дорогу к Университету, о гостиницах в городе ты не додумалась?

Мария только покраснела, конечно, этот выход был самым простым и опасным, где гарантии, что кто-то заселит одинокую несовершеннолетнюю девочку или не решит её обворовать по-тихому.

- Пойдем, - мужчина махнул рукой и пошел к будке, где внимательно огляделся и пустил волну эфира. - Хм... Глянешь?

Последний вопрос предназначался женщине, которая после этого тоже просканировала окружение эфиром и приподняла брови в удивлении.

- Это ты тут постаралась? - повернулась она девочке с вопросом.

- Если вы про пыль, то да, - пришлось сознаться.

- Неплохо, - женщина оценивающе оглядели Марию, а потом обратилась к мужчине. - Первая пара у тебя ведь? Я тут со всем разберусь, обсудим в перерыве. А ты за мной.

Последний приказ был адресован девочке и та послушно двинулась за ней к воротам. Эта женщина, почему-то вызывала у неё симпатию, возможно, уверенностью в своих силах а, возможно, тем, что была первой встретившиеся ей эфириа. Она уверенным шагом вышла за пределы Университета и пошла по той дороге, которой Мария пришла сюда.

- Из какой ты школы? Почему так рано приехала? Неужели уже закончились занятия? - начала расспросы женщина.

- Я не училась в школе. Мой учитель умер и префект Бромберга отправил сюда.

- Все чудесатее и чудесатее, - протянула она и впилась взглядом в девочку. - Рассказывай по порядку, что с тобой приключилось.

И Мария начала рассказ, почему-то этой эфириа, имени которой она так и не узнала, было просто поведать все с подробностями. Пока она говорила, женщина нырнула в один из проулков и зашла в ничем не примечательный дом, переговорила с его хозяйкой и сняла на два месяца комнату с питанием. Сейчас они сидели в этой каморке и пили приготовленный хозяйкой чай, Мария расположилась на кровати, а эфириа развалилась на стуле.

- Хитрая сволочь этот префект Бромберга, да и старик из магистрата не лучше, - она добавила к сказанному и непечатное ругательство.

- Почему?

- Префект не захотел возиться с твоим делом. Несмотря на то, что территориально оно в его ведении, дознаватели будут вести дело по месту нахождения главного участника, то есть тебя. А ты теперь в Виндобоне и останешься тут надолго. Что до магистрата, эту следилку они имели право на тебя вешать, только если ты подозреваемая в каком-то преступлении. В понедельник пойдем вместе к Галлу, уж я ему такое устрою, что заречется вообще к нашим соваться, - она хищно улыбнулась, и Мария с удовольствием подумала, что да, эта может устроить.

- Спасибо большое. Но почему вы мне так помогаете? - рискнула спросить она.

- Потому что ты напоминаешь мне саму себя в этом возрасте, - неожиданно мягко сказала женщина, а потом добавила жестко, - и потому, что эфириа всегда было намного меньше эфириусов. Кстати, на какой факультет ты решила поступать? Врачебный или инженерный?

- Вигилов, - после её ответа в комнате повисла тишина.

- Только не говори мне, что еще и на имперский контракт будешь подписываться, - мрачно начала женщина и увидев кивок девочки продолжила. - Зачем тебе это? Гордость и амбиции вполне можно реализовать и на другом поприще.

- Это не гордость и не амбиции. Давайте я лучше вам покажу, - она решила, что, раз смог разглядеть Ханс, сможет и эта эфириа, после чего закрыла глаза и нырнула в эфир.

Если эфириус Бромберга ощущался хищником, то эта женщина явилась легким и теплым ветром, который обдувал её, казалось, через все заслоны разума. Ветер становился все сильнее и исчез вназапно, после чего Мария почувствовала, что её вытаскивают из медитации. Открыв глаза она сразу же поймала на себе полный сочувствия и горечи взгляд женщины.

- Девочка, как же так? Что он с тобой сделал? - прошептала она и опомнившись поспешно добавила. - Если не хочешь, можешь не говорить.

- Он меня изнасиловал, - Мария сама не ожидала, что признание вызовет такие эмоции и едва не расплакалась, только зажала рот рукой и всхлипнула.

Кровать скрипнула, эфириа села рядом с ней на и аккуратно обняла за плечи. Какое-то время они сидели молча обнявшись.

- Пусть та слабость станет источником твоей силы, - глухо сказала она. - В таком виде ты не выдержишь обучения на Вигила. Тебе нужно быть в лучшей физической и моральной форме, а еще тебе нужны знания. Сомневаюсь, что этот ублюдок научил тебя всему необходимому.

Её слова возымели неожиданно благотворный эффект на Марию, та приободрилась увидев новые сложности и задачи. Трудности её не пугали, пугала неизвестность, а эта женщина была готова показать ей путь.

- В понедельник у меня есть свободное время, принесу тебе книги, которые помогут восполнить пробелы в школьных знаниях. Тебе надо будет много времени посвятить физическим упражнениям, сейчас ты не продержишься и недели на занятиях, - и потом добавила что-то вспомнив. - Совсем забыла представиться, меня зовут Базилина Нумициус. Если срочно понадоблюсь, просто спроси обо мне в Университете. А сейчас мне надо идти, иначе опоздаю на свое собственное занятие.

Базилина мягко улыбнулась и исчезла за дверью. Мария вздохнула и огляделась. По пути в комнату она думала только о том, как бы не сболтнуть лишнего этой эфириа. Не верилось в бескорыстную помощь и участие совершенно чужой женщины. Её сказки о том, что все эфириа должны держаться вместе и воспоминания о молодости не убедили Марию, однако, она все же поддалась желанию хоть кому-то довериться и получила за это помощь. Новое жилище не потрясало размером или убранством, небольшая комната, стены оклеены светлыми обоями с простым геометрическим орнаментом, слева односпальная кровать, напротив неё у другой стены письменный стол и слева от входа высокий платяной шкаф с резными дверцами. Внутри предсказуемо оказалось зеркало, из которого на Марию уставилась хмурая девочка подросток.

Оставив рефлексии на потом она решила лучше познакомиться с хозяйкой жилья. Когда Базилина налетев ураганом на женщину практически стребовала у неё жилье, Мария старалась скрыться в тени и не отсвечивать во избежание. Комната располагалась на втором этаже, где было еще четыре двери, одна из них, насколько помнила девочка, вела в санузел, еще одна в комнаты хозяйки, а что пряталось за оставшимися двумя ей не сообщили. Скрипучая лестница темного дерева в два пролета вела на первый этаж. Там располагалась кухня и гостиная, где в зеленом кресле сидела хозяйка с вязанием. На вид ей было не больше пятидесяти, русые с проседью волосы стянуты в низкий пучок, большие карие глаза сосредоточены на работе, в которое она почти погрузила свой внушительный нос. Мария и дальше бы продолжила осмотр, но женщина её заметила и подняла глаза.

- Добрый день, - первой заговорила девочка. - Госпожа эфириа очень быстро устроила вопрос с жильем и я не успела с вами познакомиться.

- Добрый, - женщина слегка улыбнулась. - Да, госпожа Нумициус умеет брать быка за рога, она сказала, что тебе негде остановиться. Меня зовут Грета.

- Мария Квинтиус. Я только вчера приехала в город и первую ночь неожиданно провела в заброшенной будке у ворот Университета, - она позволила себе смутиться, чтобы создать у женщины нужное впечатление, на это же была направлена легкая откровенность. - Надеюсь, вы позволите остаться мне тут до оглашения результатов вступительных испытаний.

- О, ты будешь поступать в Университет?! - удивилась Грета.

- Да.

- Ты не похожа на тех, кто приезжает попробовать свои силы, - женщина внимательно её разглядывала.

- Почему?

- Одежда, манеры. Все маленькие эфириусы немного задирают нос, - она по-доброму усмехнулась. - А в тебе нет спеси и одета ты скорее как служанка.

- У меня есть еще два платья, - поспешила сообщить Мария, чем вызвала нужный ей смех. - Скажите, а когда будет завтрак?

- Скоро, для меня готовит одна добрая женщина, она приходит утром и стряпает на весь день. Накрывает в столовой, завтрак в восемь утра, обед в час пополудни, а ужин в семь вечера. Надеюсь, ты не будешь опаздывать больше, чем на четверть часа, - по её улыбке Мария поняла, что лучше вообще не опаздывать.

- Конечно, не буду. Только если возникнут обстоятельства непреодолимой силы, - дипломатично ответила она.

На кухне что-то зашуршало, прерывая их разговор, а потом раздался голос.

- Госпожа Грета, завтрак готов.

- Пойдем, дорогая, - женщина быстро убрала вязание и поднялась.

Когда они вышли в столовую, служанки, накрывавшей стол уже и след простыл. На двух тарелках лежал ароматный омлет с ветчиной и сыром. У Марии потекли слюни и она могла думать только о том, что со вчерашнего утра у неё и маковой росинки во рту не было. Омлет оказался бесподобным, а теплый хлеб с маслом таяли во рту. Наконец подняв глаза на хозяйку, девочка увидела как та улыбается. Наверное, она и вправду выглядела смешно.

- Простите, я вчера почти весь день ничего не ела и очень проголодалась, - стоило поддерживать образ скромной девочки.

- Не переживай, я все понимаю, - женщина тепло улыбнулась.

Несмотря на это Мария тяготилась своей роли недалекой простушки из деревни и поспешила после еды скрыться в своей комнате, тем более, что было о чем подумать. Начиная с появления в Бромберге ей ничего не оставалось кроме как следовать указаниям сначала Клеарха, а потом префекта и Ханса. Стоило подумать о том, что она расскажет дознавателям, точнее, под каким соусом подаст информацию. Глобально что-то изменить в рассказанной префекту и эфириусу истории она ничего не сможет, да и не надо. Важно, когда именно эти имперские ищейки окажутся в Виндобоне, ведь в Университете ей надо будет учиться в полную силу, чтобы овладеть даром управления эфиром и выжить во время ритуала, а, главное, не угробить ребенка. В том, что этот ритуал ей все же придется выполнить она не сомневалась, при каждом воспоминании о нем на шее словно опять появлялся ненавистный ошейник. Возможно, её тело так реагировало на скрепленную эфиром клятву.

Вспомнив о ритуале она порылась в сумке и проверила спрятанный под подкладку платья лист с текстом, записанном на русском с сокращениями. Она планировала при первой же возможности вызнать, какой письменностью пользуются в местной России, чтобы максимально затруднить дешифровку записки. Угроза из письма Клеарха не показалась ей фальшивой, поэтому стоило спрятать описание ритуала как можно лучше. Мария переложила записку в нижнее белье и дала себе зарок как можно скорее найти для него лучший тайник, а потом, повинуясь непонятному порыву надела старое платье и встала перед зеркалом. Тело, действительно, изменилось за полгода её пребывания тут. Раньше платье доходило почти до пят, а теперь закрывало икры только на половину, да и в объеме стало теснее, особенно в груди и на бёдрах. Судя по всему, раньше бессознательное тело росло как-то по-другому или так сказались физические нагрузки. К слову о нагрузках, Мария вспомнила вердикт Базилины о том, что не выдержит и недели на факультете.

Для чего Вигилам может быть нужна хорошая физическая форма? Клеарх, описывая бойню, после которой и появился корпус вигилов упоминал как всадники слились с лошадями и колесницами в чудовищ. Возможно, в задачу вигилов входит не только борьба с темной стороной в эфире, но и с последствиями её проявления в реальном мире? В таком случае эти порождения должны поддаваться силе эфира. Или нет? Предположение заставило её оцепенеть от ужаса, перед глазами встали те жуткие дети и левиафан со всевидящим оком. Сражаться с ними же в реальности? Боже, на что она подписалась? И как вигилы умудряются их уничтожать?

Марии понадобилось довольно продолжительное время, чтобы взять себя в руки. Помогла мысль, что будь работа вигилов настолько опасна и кошмарна, их бы обучали в закрытом заведении и уж точно не брали бы эфириусов, не прошедших силовую инициацию. Если раньше она вполне рассматривала возможность забыть о Клеархе и его клятве, попыталься найти своим знаниям применение в этом мире, то теперь уже не была так в этом уверена. С удивлением она поняла, что на самом деле готова учиться и стать вигилом, как бы трудно это не было. Изведя астрономические суммы на психоаналитиков, она в свое время научилась самоанализу, который уберег её от многих поспешных действий. Другим людям она не могла бы помочь, но себя знала как облупленную, поэтому и справлялась. На этот раз следовало взглянуть правде в глаза и констатировать, что прошлая жизнь все больше становится прошлой. Воспоминания еще храняться у неё в голове, но они уже поблекли и напоминают скорее фильм, где она выступает сторонним наблюдателем, а не главным действующим лицом. Со временем они еще сильнее выцветут, на их место придут новые впечатления и лица. Зачем заниматься реанимацией старой жизни? Там она была совсем другой, сейчас из зеркала на неё смотрела жительница этого мира, и она будет жить по его законам. И обязательно будет счастлива!

Мария немного посидела на кровати улыбаясь таким новым для себя мыслям и решила помедитировать. Эфир её манил и одновременно успокаивал, завораживал своими глубинами и щекотал чувства, отказаться от нового погружения она просто не могла. Однако, стоило помнить о контроле. Она будет управлять этой стихией, а не наоборот. Контроль и сдержанность. Контроль и сдержанность. Глаза сами собой закрылись и девочка ушла в медитацию. Эфир ощущался как давно забытое и любимое место. Ластился щенком и отсвечивать пурпуром с запахом сажи. На этот раз она сосредоточилась на своих ощущениях и раз за разом создавала вокруг себя броню, как учил Клеарх. Раз он сам был вигилом и советовал ей пойти по его стопам, значит, понимал, что она справится, значит, надо тренироваться. Она снова вообразила вокруг себя стальную сферу и облила её воображаемым бетоном, а потом снова сталь, и снова бетон. В мельчайших подробностях вплоть до запаха. Время смазалось и ей казалось, что она уже целую вечность висит в эфире и строит свои жалкие бастионы против его силы. Отвлек стук в дверь, который раньше бы она совсем не услышала.

- Госпожа, обед, - сказал голос за дверью.

- Да, конечно, иду, - Мария стала быстро переодеваться.

За дверью предсказуемо никого не оказалось и она спустилась на первый этаж. В столовой уже был накрыт стол на двоих, за которым чинно восседала Грета. Её прежде милое лицо стало чуть жестче.

- Почти пятнадцать минут, - она выразительно посмотрела на девочку.

- Прошу прощения, у меня в комнате нет часов и я не заметила как пролетело время.

- Действительно, - женщина задумалась. - После обеда займемся этим.

Больше ничего сказано не было и Мария в молчании доела закуску из тушеных овощей с бобами и кусочки мяса в сладком соусе с гарниром из огурцов и листьев салата. К десерту её уже распирало, но отказаться от торта, напоминающего Прагу не было никаких сил. Остаток дня провела в своей комнате за медитациями. Думала прогуляться, а потом поняла, что нет смысла и, если честно, не представляла какие тут порядки, может ли молодая незамужняя девушка разгуливать просто так по городу. Грету пока об этом расспрашивать опасно, надо для начала добиться некоего доверия между ними.

За ночь она замечательно выспалась. По сравнению с жестким сидением в тряском дилижансе и холодной скамьёй в заброшенной будке, добротная кровать с нормальным матрасом ощущалась не иначе королевским ложем. Завтрак сопровождался вежливыми разговорами о погоде и прошедшей ночи. Мария с искренним восторгом восхищалась мягким матрасом и честно сообщила, что уже не помнит, когда так хорошо спала. Когда крепкого чая в кружке оставалась всего половина, а в теле поселилось блаженное ощущение сытости, в прихожей послышался звон. Грета промокнула губы салфеткой, чинно поднялась и пошла встретить раннего гостя. Им оказалась Базилина. Она быстрым шагом вошла вперед пожилой женщины и нашла взглядом девочку. Эфириа не изменила своей привычке носить штаны и высокие сапоги, чем порадовала Марию, на этот раз штаны были угольно-черные, а рубашка из лазурного шелка с вышивкой, камзол темно-синего цвета был также вышит замысловатым геометрическим узором.

- Доброе утро. Вижу, ты уже поела, поэтому ничего не помешает нам нанести визит вежливости префекту, - лицо Базилины исказила злорадная ухмылка.

- Доброе, - отозвалась Мария спешно прожевав кусок булки во рту. - Когда мы пойдем к нему?

- Прямо сейчас! - радостно заявила Базилина после чего критически оглядела девочку в серо-коричневом платье-мешке. - В субботу на тебе было более приличное платье. Надень лучше его.

- Конечно, сейчас переоденусь и спущусь, - все равно делать дома нечего, а разрешить вопрос с меткой надо как можно скорее.

Спустя пару минут они уже шли по улице, девочка еле поспевала за размашистыми шагами Базилины и больше смотрела под ноги, боясь оступиться на неровной брусчатке. В переулке, где стоял дом Греты, им встретилась всего пара прохожих. Ранее она не разглядела указателей улиц на зданиях, которые, оказывается тут были, и узнала, что теперь живет на Ротгассе, а вот широкая улица, идущая к Университету, носила название via Roma. По всей видимости, за главное улицей лучше следили, поэтому Мария пошла увереннее и посмотрела на свою провожатую. Прямые черные волосы собраны на затылке в некое подобие пучка, глаза карие, почти черные, опушенные длинными ресницами, точеный нос, пухлые губы и смуглая кожа. Красотка! Любование прервала сама Базилина.

- Насколько я помню, ты указала при сигнации, что приехала поступать в университет?

- Да, конечно, - отоветила Мария.

- Отлично, - кивнула своим мыслям женщина. - У префекта старайся молчать и сохранять вид невинный и простоватый. Говорить буду я и, надеюсь, тебе даже не придется ни в чем участвовать.

- Хорошо. Что делать, если зададут прямой вопрос? Молчание будет странным.

- В таком случае, конечно, отвечай, но, повторюсь, надеюсь, что до этого не дойдет.

Базилина еще сильнее ускорила шаг и девочке пришлось оставить разглядывание витрин лавок и редких прохожих. Что интересно, на улице был тротуар, огороженный частоколом фонарей, за который не заезжали экипажи и всадники.

В магистрате было более оживленно, понедельник, как-никак. Мимо прошли два мужчины в тогах с зеленой каймой, еще пара в сюртуках похожего кроя увлеченно переговаривалась у статуи какого-то римского полководца. Кто-то нес бумаги, кто-то читал их на ходу. Прямо перед ними зашла женщина в дорогом платье, плечи её закрывала вязаная шаль с красивым рисунком.

- Префект у себя? - без предисловий спросила Базилина у одного из охранников.

- Да, госпожа эфириа, - уважительно пробасил он.

Мария сделала себе пометку, что госпожу Нумициус тут знают. Женщина не оборачиваясь направилась вглубь холла и она припустила следом. Краем глаза отметила, что некоторые мужчины ей кивают, один даже хотел подойти, но увидев девочку в кильватере притормозил. Базилина безошибочно нашла нужные высокие двустворчатые двери и резко распахнула их. В отличие от Бромберга, они попали в приемную, кабинет же префекта, располагался за дверью направо. Слева из-за стола им навстречу поднялся старик, что проводил процедуру сигнации. Казалось, он и не уходил никуда, на нем была та же рубашка, жилет и нарукавники, а также недовольное выражение лица.

- Госпожа эфириа, - тем не менее вежливо начал он глядя на Базилину. - Насколько я знаю, вам не назначено на сегодня?

- Да, не назначено, Густав, - она как ни в чем не бывало прошла к двери в кабинет. - Но, думаю, префект нас все равно примет.

Тут старик заметил Марию и брови его сошлись на переносице. Эфириа не теряла времени даром и распахнула дверь к префекту, она, очевидно, была знакома с тем, что лучшая защита - это нападение, потому что гневно заявила прямо с порога:

- Галл, кто дал тебе право ставить следилки на наших детей?!

Мария как раз зашла следом за ней и внутренне усмехнулась, подобной фразой она могла отчитывать отца своих детей, а никак не префекта, что, впрочем не смущало Базилину. Она продолжала гвоздить мужчину за столом. Высокий, с короткой стрижкой, в тоге с алым краем, он словно сошел с картин о Древнем Риме. Характерный нос с горбинкой только добавлял соответствия. Выражение его лица, однако, было далеко от невозмутимого величия нарисованных монархов. Он возвел глаза к потолку и потом приложив ладонь к лицу устало посмотрел на гневающуюся женщину.

- Девочка только приехала в город! Сирота! И твой человек не придумал ничего лучше, чем повесить на бедное дитя следилку, как на какую-то преступницу! - Мария заметила, что Густав трансформировался в 'твоего человека'. - Как это понимать?

- Базилина, - устало протянул мужчина и складка на его лбу стала глубже. - Какая сирота? Какая следилка? Я полчаса как на рабочем месте.

- Вот именно! Твои подчиненные творят возмутительные вещи за твоей спиной! - девочка же про себя сделала зарубку, что эфириа катит бочку больше на Густава, чем на префекта.

- Я так понимаю, что вот эта девочка и есть несчастная сирота? - он скептически воззрился на Марию, которая поспешила сделать лицо попроще. - И как она может быть 'вашей', если только вчера приехала в город? С практики возвращаются в конце лета, а не в конце весны, не дури мне голову!

- Она является абитуриентом университета, - невозмутимо ответила Базилина не меняя гневно-оскорбленного выражения лица.

- Абитуриентом? - выражение мужчины стало таким озадаченным, что Мария ему посочувствовала.

- Именно! Она будет поступать в университет! - Базилина продолжала наступление.

- Предположим, - префект сморщился и потер переносицу, позвонил и в кабинет просунулась голова Густава. - Принеси мне запись о сигнации этой сироты, - и острый взгляд в сторону девочки.

В тишине было слышно шуршание бумаг, скрип дерева и, наконец, Густав появился с фолиантом, куда записывал сведения в субботу вечером. Префект невозмутимо принял его и раскрыл на последней странице, после чего нахмурился.

- Думаю, ты в курсе содержания этой записи? - спросил он Базилину показывая на книгу перед ним.

- Конечно!

- Тогда ты понимаешь, что её случай особый...

- Но это не дает право вешать на неё следилку! Она не преступница! - прервала его гневно эфириа.

- Густав? - перевел мужчина взгляд на старика, который так и стоял около его стола.

- Господин Секстиус, я посчитал, что вы захотите задать этой девочки вопросы.

- И для этого наложил метку? - взгляд мужчины был красноречивым.

- Она выглядела подозрительно, неизвестно, где бы она осталась на ночлег, - Густав поджал губы.

- Конечно, не известно! - встряла Базилина потрясая кулаком. - Девочка впервые оказалась в городе! Она спросила у твоего помощника, где может остановится, и не получила никакой помощи! В результате бедняжка ночевала практически под забором университета!

- Позволь мне взглянуть на твои документы, Мария Квинтиус, - попросил префект со страдальческим выражением лица, обращенным к возмущенной эфириа.

- Пожалуйста, - Мария извлекла кожаный конверт из сумки и вытащила оттуда свидетельство и пояснительную записку к нему.

- И рекомендательные письма, - добавил он.

Девочка молча извлекла и их, после чего передала все документы мужчине. Он сначала просмотрел свидетельство, потом записку, а потом и рекомендательные письма. От бумаги к бумаге префект все сильнее хмурился и тер переносицу тонкими пальцами. Базелина, что удивительно, не вмешивалась.

- Что ж, если ты расскажешь мне, где поселила девочку, и поручишься, что я смогу её найти по этому адресу, когда сюда явятся имперские дознаватели, то метку мы снимем, - он серьезно посмотрел на женщину.

- Конечно. Она остановилась у Греты и пробудет там до зачисления, - невозмутимо ответила она.

- В таком случае...

Префект прикоснулся к браслету у себя на руке и прикрыл глаза, после чего Мария почувствовала тончайшее колебание эфира, похожее на вибрацию едва тронутой струны. Галл открыл глаза и посмотрел на Базилину.

- Спасибо, - спокойно сказала она.

- Надеюсь, мне не придется её разыскивать по всему городу, - кивнул префект на Марию.

- Конечно, нет. В любом случае, ты знаешь, где меня найти, - Базилина неожиданно ослепительно улыбнулась. - Хорошего дня, господин префект!

После этого женщина схватила за руку девочку и покинула голову с гордо поднятой головой. У Марии же появились вполне обоснованные подозрения, что через неё и её странную историю Базилина просто беззастенчиво пыталась подобраться к Галлу. Что ж, зная упорство этой необычной женщины, мужчине не позавидуешь, она даже позволила себе усмехнуться. Эфириа шла по улице с легкой улыбкой и даже что-то напевала себе под нос. На какое-то мгновение Мария даже ей позавидовала, но потом встряхнула головой и подумала о тех годах, лежащих впереди, за которые она тоже станет увереннее в своих силах в этом мире, и начать решила прямо сейчас.

- Госпожа Нумициус, вы сможете принести сегодня те книги по школьной программе, о которых вы говорили? - спросила она поравнявшись с женщиной.

- Называй меня просто Базилина, - та сморщилась. - В твоих устах госпожа Нумициус звучит так, словно я старая сушеная вобла! Конечно же, занесу к тебе книги. Будешь учить все время до экзаменов.

- Не могли бы вы добавить туда законы, регламентирующие деятельность эфириусов в Империи, ограничения, права, обязанности и так далее. Может, есть какое-то толкование законов для тех, кому сложно разобраться? - она напоролась на неожиданно серьезный и изучающий взгляд женщины.

- Я принесу тебе книги, которые изучают в школах, - хмыкнула она. - Сможешь сама добраться до Греты?

- Да, конечно! Тут недалеко.

- Тогда я тебя оставлю, зайду позже уже с книгами, - она пошла к центру площади и напоследок бросила. - И не забывай о физических упражнениях!

10

Недели до вступительных испытаний слились для Марии в сплошной ученический кошмар, словно она сдавала какую-то бесконечную сессию или сражалась с налоговой проверкой. Каждый её день был расписан буквально по минутам. С утра на свежую голову она пыталась осилить школьную программу, которую читали простым детям и эфириусам. Если с общими предметами вроде словесности и математики дело обстояло в целом несложно, то вот специфические предметы выкручивали ей мозги только так. После обеда она, по заведенному еще у Клеарха правилу, предавалась физическим истязаниям. Несмотря на то, что Базилина не могла внятно объяснить, чего от неё хочет, так как, очевидно, сама имела об этом смутное представление, Марии было достаточно вспомнить тех порождений темной стороны из видения, чтобы заниматься что есть сил. Повезло, что задний двор у Греты использовался в основном для хозяйственных нужд - площадка с утоптанной землей и парой сараев на задворках, а также веревками, куда вешали сушиться белье. Она тренировалась почти по пять часов в день, продолжая после ужина, благо поздние закаты позволяли. Прыжки, выпады, пробежки вокруг двора, планки, отжимания, приседания и так далее. Боря бы лопнул от гордости.

Однажды Базилина решила понаблюдать за её тренировками.

- Когда ты занимаешься физическими упражнениями? - спросила она в начале мая, когда они сидели в столовой у Греты и пили чай.

- Обычно истязания начинаются после обеда, - ответила за девочку хозяйка дома.

- Истязания? - усмехнулась эфириа. - Уже хочу посмотреть!

- Может, не надо? - усомнилась Мария, не хотелось прилюдно позориться.

- Ну, уж нет! Теперь я заинтригована! И потом, ты мне должна за тот поход по лавкам, когда мы искали тебе подходящую фирму для занятий, - она возвела глаза к потолку. - Damnare! Даже мои несносные племянницы тратят меньше времени на это бессмысленное занятие.

- Хорошо, - смиренно согласилась девочка.

- Тогда я приду в среду!

И вот Базилина стоит в углу двора уперев руки в боки и с интересом наблюдает за Марией. Девочка надела с таким трудом найденные свободную майку и брюки, которые не стесняют движений. Хорошо, что груди еще особо нет, поэтому не пришлось покупать длиннющие ленты материи, которыми тут дамы её поддерживают. Начала с разминки, от кистей рук до стоп, потом небольшая пробежка, чтобы разогнать кровь. По плану на сегодня была назначена интервальная тренировка и она приступила, начала с бёрпи, делала, пока пот не полился градом. Потом расстелила старую циновку, заимствованную у Греты и начала делать скручивания на пресс. Заставила себя подняться и пошла вокруг двора, выравнивая дыхание. После этого снова чередования активности: прыжки с хлопками над головой, отжимания, снова бёрпи, планка, снова прыжки с хлопками и упражнения на мышцы спины в приседе, для которых она в качестве утяжеления позаимствовала два стеклянных бутыля с кухни. По окончании тренировки майку уже можно было выжимать, она сделала пару кругов по двору для восстановления и начала растяжку, когда к ней подошла Базилина.

- Да, девочка... И я еще сомневалась в словах Греты?! - она всплеснула руками. - Ты так каждый день себя мучаешь?

- Нет, - ответила Мария не прекращая растяжку. - Если совсем тяжко, делаю более простые упражнения.

- Тебе стоит взять перерыв! Ты себя загонишь такими тренировками! Когда я говорила про физические нагрузки, то не рассчитывала, что ты так серьезно к этому подойдешь.

- У меня нет особого выбора, - криво ухмыльнулась девочка, наклоняясь к правой ноге. - Мне надо не только поступить, но и выучиться так, чтобы спокойно отработать пять лет после окончания.

- Иногда мне кажется, что тебе не четырнадцать, а как минимум двадцать, - задумчиво проговорила женщина. - Не зря интуиция подсказала мне помочь тебе. Думаю, следующие пять лет в Университете будут крайне интересными.

Мария смотрела, как эфириа вернулась в дом и гадала, не сказала ли она лишнего.

Знания из школьной программы для маленьких эфириусов, с одной стороны, давались легче, с другой, будили столько противоречивых мыслей и эмоций, что без физических нагрузок она бы скоро полезла на стенку. Особенно интересными были сведения о политической карте мира, где балом правили империи. Они диктовали условия своим более слабым соседям и если и оставляли какие-то независимые государства, то только на бумаге и только в качестве буфера с другой империей. Семьдесят с лишним лет назад закончилась последняя большая война между Росийской и Римской империями. Спорными оказались территории, принадлежавшие в её мире Польше и частично Германии. Росийская империя решила расширить свою зону влияния, но ей это не удалось, так же как и Римской империи не удалось что-то поиметь с той войны. Обе стороны положили уйму людей и потратили бездну средств, чтобы по мирному соглашению остаться в тех же границах. Зато понятно, почему в Бромберге город окружают стены и в целом там не очень людно, много жителей погибло, а часть выживших не рискнула туда возвращаться. Конечно, в книге описывалось вероломное вторжение росийской армии на территорию Империи с последующим её уничтожением, но карты и нынешние границы говорили сами за себя.

Но особо напряженными были отношения с Османской империей, которая подмяла под себя бывшие провинции империи Римской. Если росияне виделись римлянам варварами, то османцы покусились на то, что было исконно имперское. Около столетия кровопролитных войн привели к тому, что все владения в Африке и Азии отошли под власть полумесяца. Отношения двух империй можно было кратко охарактеризовать как холодную войну, когда османцы строили на другой стороне Босфора город-крепость, смотрящий на имперский Византий, а римляне укрепляли базы на Кипре, который был своеобразным аналогом Кубы. Не удивительно, что с Поднебесной империей у Римской были самые теплые отношения, сказывалось отсутствие общих границ и умелое разделение сфер влияния. Зато у Росии и Китая отношения были хуже некуда, граница была если не линией фронта, то чем-то близким.

Последние пятьдесят лет все империи активно осваивали Америку, называемую тут Новый свет. Росийская империя начала освоение с Аляски и активно строила города на западном побережье Северной Америки. Османская начала с Южной Америки и имела там самые обширные территории. Римская империя имела две колонии - первую, довольно протяженную, начинающуюся в районе Нью-Йорка и заканчивающуюся на Флориде, вторую на берегах Мексиканского залива, называемого тут Заливом Цезаря. Зная отношения стран, вторая колония была создана в основном, чтобы не дать продвинуться в этом направлении османцам. Многого про освоение Нового Света учебники не рассказывали и крохи информации приходилось вылавливать среди практически приключенческих историй о жизни бравых римских первопроходцев.

Интересно было и устройство самой Империи, о котором ей уже успел рассказать Клеарх, а, точнее, то, что он рассказать не успел, и что Марии пришлось выуживать из Базилины, Греты и чтения учебников между строк. Если на бумаге все нации в империи были равны, на практике, коренные римляне были равнее других. На многие важные посты назначали только римлян; галлы, германцы, бритты, испанцы и другие, несмотря на свои заслуги, занять этих должностей не могли. Ранее было и того хуже, бесправие закреплялось законом, но прадед нынешнего короля своим первым указом по восшествии на престол объявил всеобщее равенство. Несмотря на такую расовую нетерпимость, официальная политика была направлена на поддержку национальной идентичности, в школах преподавали язык и литературу каждой провинции, города назывались местными именами, равно как и другие географические объекты, за исключением тех, за которыми исторически закрепились римские названия. Удивительно, но такая политика давала позитивные плоды.

Вторым волнующим вопросом стало изучение положения эфириусов в Империи. Базилина, как и обещала, принесла ей школьный учебник, большая часть которого состояла из словесной шелухи и возвышенных рассказах о силе эфириусов и их долге по отношению к Империи. Просидев за ним несколько дней, Марии удалось отделить зерна от плевел, в основном сравнивая данные из разных книг, и выводы ей не понравились. Отто Ханс был прав, по закону эфириус не принадлежал себе, его умения и знания принадлежали Империи, которая не гнушалась этим пользоваться. Образование и последующая работа по специальности были обязательными. Исключение делалось всего в нескольких случаях - по состоянию здоровья и по финансовым соображениям. Сломанная нога и беременность относились к первому пункту, а вот второй был очень интересен - если род не хотел, чтобы молодой эфириус работал на Империю, он должен был выплачивать определенную сумму компенсации золотом ежегодно. Но в некоторых случаях, например, если дар был особо силен, это правило не действовало. До самой смерти эфириусы должны своим даром служить на благо Империи, в чем бы это служение не заключалось. Тех, кто по каким-то причинам не мог поступить даже в училища, после школы привлекали к наполнению кристаллов, а остальные работали по специальности.

Найти информацию о жизни эфириусов в других империях у неё не получилось, но вряд ли она была другой. Никто не будет разбрасываться людьми с такими способностями. А способности эти были весьма впечатляющи - эфириусы могли заставить реки течь вспять, работать не хуже горнодобывающего бура или создавать с помощью энергии эфира подлинные шедевры. На гравюре в одном из учебников она увидела огромную башню, возвышающуюся над Римом, наверное, на несколько сотен метров. Её в честь 1500-летия Империи воздвигли в течение нескольких месяцев несколько десятков эфириусов. Даже на рисунке сооружение потрясало своими размерами и красотой, спиральной формы, ослепительно белое, своим высоким шпилем оно словно пронзало небеса. Книги восхваляли великих эфириусов, создавших башню, упоминались и создатели эфирного движителя, который уже стали использовать вместо лошадей для передвижения экипажей. Мария не могла не восхититься, как этот мир дошел до идеи познаваемости вселенной, взамен веры в божественное всемогущество. Она с удивлением поняла, что, действительно, не встречала по-настоящему религиозных людей и это не могло не радовать. Возможно, через некоторое время наступит откат, когда научные задачи окажутся сложны и доступны пониманию всего горстки специалистов, но пока идеи в учебниках были очень похожи на те, что пропагандировались в её детстве, только советских ученых и рабочих надо было заменить на имперских.

Выяснила она и про коэффициент Корнелия, он характеризовал пропускную способность эфириуса и помогал вычислять, какое количество энергии за определенный промежуток времени он способен извлечь из эфира. У слабых эфириусов он обычно был от трех с половиной до пятнадцати единиц, все, что выше, уже считалось сильным даром. Почему же в брошюре указано именно 15,6 единиц? С этим вопросом она обратилась к Базилине, когда та принесла очередную порцию учебников. Несмотря на то, что женщина преподавала диагностику первым курсам факультета врачебного дела, Мария была уверена в её осведомленности о правилах приема к вигилам.

- Базилина, спасибо большое за книги! - она погладила принесенные эфириа учебники по корешкам и придвинула к ней стопку с уже прочитанными. - С этими я закончила.

- Твоей жажде знаний можно только позавидовать, - покачала головой женщина. - Половина моих классов почти на треть состоит из богатых бездельников, которые и дня не проработают на благо Империи! Дармоеды!

- Может, они хотят посвятить жизнь чему-то другому?

- Просиживанию штанов в салонах и трате состояния своих родителей! - припечатала Базилина. - Да ни один из них и насморк не вылечит без медицинского справочника в десять томов!

- Кстати, я давно хотела тебя спросить по коэффициент Корнелия, - немного неловко перевела тему Мария.

- О коэффициенте Корнелия? - эфириа, очевидно, мысленно еще посылала кары на головы своих нерадивых студентов.

- Точнее о том, почему для поступления на факультет вигилов он должен быть не менее 15,6 единиц. Почему именно такая цифра?

- Точно и подробно тебе на этот вопрос смогут ответить, наверное, Лууак или Юлия, - женщина задумалась. - Единственное, что я могу сказать, именно таково пороговое значение коэффициента, которое необходимо для реализации простейших формул вигилов. Если коэффициент меньше необходимого, то формула просто не активируется из-за недостатка энергии.

- То есть, при низком коэффициенте эфириус не сможет стать вигилом?

- Именно.

- Как можно узнать этот коэффициент?

- В каждой школе проводят необходимые измерения, - Базилина прервалась и сочувственно посмотрела на девочку, - которые ты, конечно, не прошла. Значит, узнаешь на вступительных испытаниях.

- А если мой коэффициент окажется ниже необходимого? - Мария удивилась, увидев улыбку на лице женщины.

- Не волнуйся, с твой инициацией как бы у них все приборы не спятили! - она даже хохотнула. - У тебя будет не меньше двадцати, так что будь спокойна.

Мария незаметно сдружилась с Базилиной, она часто не только заносила учебники, но и оставалась на импровизированный чаепития, организованные Гретой. Та, правда, больше молчала, а говорила в основном эфириа. Так удалось узнать о том, что девушки обычно учились на врачебном факультете, редкие поступали на инженерный, а уж среди вигилов их и вовсе не было, насколько помнила Базилина. Несмотря на пропаганду, работать девушкам в обществе считалось зазорным, особенно из патрицианских родов, поэтому большинство выпускниц Университета рассчитывали выйти замуж или договориться о браке уже во время учебы, чтобы по выпуску посвящать себя семье. При этом получить образование считалось престижным, поэтому среди абитуриентов каждый год было много девушек. Рассказы Базилины были щедро сдобрены 'фифами', 'профурсетками', damnare, 'лодырями' и другими не менее 'лестными' эпитетами. Грета только улыбалась на это, а Мария пыталась перевести разговор на вигилов. В очередную их встречу ей это удалось и она узнала о негласном разделении факультета на две группы, в одной учились, собственно, те, кто в будущем должны были стать вигилами, а вторая носила негласное название 'пустоцветы'. Туда поступали в основном владеющие сильным даром аристократы, которые впоследствие были эфириусами при дворе императора или занимались научной деятельностью. По словам Нумициус, руководство университета уже несколько десятилетий билось над проблемой такого разделения факультета вигилов, хотели создать отдельный факультет из этой группы 'пустоцветов', и заново создать школу вигилов, но пока все эти планы так и оставались планами по неизвестным причинам.

О Клеахе старалась не вспоминать, но иногда сама ловила себя на мыслях: 'а что сказал бы он?', 'как отреагировал бы?'. Злилась на себя за малодушие, за противоречивые чувства, которые все же испытывала к нему. Когда Базилина упоминала его с эпитетами 'ублюдок' и 'мразь', сдерживала себя, чтобы не одернуть эфириа и не заступиться за него. Иногда на неё нападало меланхоличное настроение, особенно перед ставшей традицией вечерней медитацией, и она думала о том, как Клеарху живется в новом мире и не обманул ли его дух Фаусты. Почему-то ей хотелось исполнения его желания. Она часто доставала из кошелька золотую монету с двуликим Янусом и гладила его двойной профиль, вспоминая профиль Клеарха. Интересно, когда в Виндобону явятся имперские дознаватели? Они, наверное, смешают его имя с грязью. А будет ли что смешивать? О его жизни до самовольного заточения в лесу Мария знала мало, но абы кто не стал бы вигилом при дворе императора. Наверняка в Университете есть архив с данными выпускников, стоит узнать больше о этом странном человеке.

Виндобону Мария почти не изучила, за исключением via Roma, которая, действительно, оказалась главной улицей города. Обучение отнимало много времени, да и что она надеялась там увидеть? Базилина и Грета намекнули, что одной ей лучше не разгуливать, тем более в том тряпье, которое у неё было. В предпоследнюю субботу мая Базилина сообщила, что вступительные испытания начнутся в понедельник, 28 мая, а следующая неделя будет посвящена подаче документов в приемную комиссию.

- Поэтому мы с тобой отправляемся за покупками! - воодушевленно заявила она.

- Какими покупками? - подозрительно спросила Мария, вспоминая как эфириа все их поиски тренировочной формы проходила с таким лицом, словно ей в пятку загнали гвоздь.

- В таком виде тебя даже на порог приемной комиссии не пустят, - она оглядела синее платье, уже немного полинявшее от стирок.

- Какой смысл что-то покупать, если в Университете выдадут форму? - спросила девочка, деньги тратить не очень хотелось.

- Ты в ней не круглосуточно будешь ходить и потом, ты девушка или кто? - не теряла напора Базилина.

- Кто бы говорил! Я вас никогда в платье не видела! - сказала Мария и увидела, как по лицу эфириа расплывается довольная улыбка.

Чтоб меня эфир сожрал (вспомнила она одно из подхваченных ругательств), если Нумициус не задумала какую-то комбинацию с участием Галла. А что, они бы замечательно смотрелись вместе, да и переезжать никуда не надо будет, и так в одном городе живут. Она ничем не выдала своих мыслей и только выжидательно уставилась на эфириа.

- Это другое дело. Вот окончишь Университет и одевайся во что пожелаешь, а пока лучше не выделяться, хотя ты и так будешь как белая ворона, - и потом добавила. - Я же вижу, какое у тебя все неказистое и перестиранное, особенно тот кошмар непонятного цвета, с которым ты не расстаешься.

- Да, оно страшное, зато теплое.

- Ты сама понимаешь необходимость покупки новых вещей, поэтому я не хочу слушать возражений, - заявила Базилина. - Тем более полезно будет сделать перерыв в твоих истязаниях хотя бы на день. Или ты решила поступать в военную академию?

Она подняла одну бровь и саркастически улыбнулась. Марии ничего не оставалось как пойти наверх и пересчитать оставшиеся деньги. Постой у Греты обходился ей в два денария в неделю включая еду и услуги по стирке вещей. Из ста ауреумов, ста денариев и ста сестерциев она уже потратила двенадцать денариев и двадцать три сестерция. В воскресенье надо будет отдать еще два денария за постой на следующей неделе. Отложив с собой один ауреум, пять денариев и десяток сестерциев она сочла эту сумму достаточной и поспешила вниз.

Базилина, конечно, не повела её в лавки на via Roma, там она бы могла потратить все оставленное ей Клеархом. Они пошли на улицу, где лавки и прохожие были одеты проще и добротнее. По одной её известной причине женщина миновала три лавки и остановилась только на четвертой. Когда деревянная дверь под вывеской с платьем и костюмом открылась, где-то в глубине помещения зазвенел колокольчик. Мария огляделась - со всех сторон на неё смотрели развешанные наряды, слева женские, справа мужские. Платья приглушенных расцветок с простой вышивкой по краю выреза, некоторые были больше похожи на сарафаны и дополнялись рубашками. Ей особенно понравилось одно, с широким овальным вырезом, по которому шел вышитый геометрический орнамент, с завышенной талией, с которой мягкими складками спускалась слегка расклешенная юбка. Владелец дополнил его голубой сорочкой с овальным воротником, но на взгляд Марии, к платью бы лучше подошла строгая белая рубашка с воротником стойкой, закрывающим всю шею. В таком она, несмотря на свой рост и тщедушность даже может выглядеть почти на пятнадцать.

Из-за ширмы к ним вышла женщина, одетая в платье насыщенного синего цвета. Интересного кроя, оно смотрелось великолепно за счет фактуры ткани с грубыми продольными нитями, раскроенными так, что они стройнили далеко не худенькую владелицу лавки.

- Добрый день. Чем могу вам помочь? - женщина выжидающе посмотрела на Базилину.

- Добрый. Мы хотели бы приобрести платье. Не очень дорогое, но достойное. Для этой девочки, - она отошла в сторону, чтобы женщине было лучше видно Марию.

- Что ж... У вас будут какие-то пожелания? - взглянула она на девочку.

- Да, я бы хотела примерить это черное платье в паре с белой рубашкой с высоким воротником, - она показала на приглянувшейся ей наряд.

- Хм, сейчас посмотрю, у меня должны были быть рубашки, но они все вам будут сильно велики, - она исчезла за ширмой, где тут же послышался шорох ткани и бормотание женщины.

- Думаю, мы надолго тут не задержимся, - радостным шепотом сообщила Базилина.

- Вот! - женщина вышла из-за ширмы, сжимая в руках слегка мятую рубашку. - Желаете примерить?

- Конечно! - ответила Мария.

Хозяйка лавки неожиданно ловко отвела в сторону тяжелую занавесь за одной из полок и девочка увидела местный аналог до боли знакомой примерочной - небольшая комната с большим зеркалом тонула в полумраке. Женщина нащупала что-то у себя под рукавом и помещение осветилось желтоватым светом эфирной лампы. Оказавшись один на один с платьем и рубашкой, Мария еще раз посетовала на отличия в этом гардеробе от привычных ей вещей с понятными молниями и застежками. Рубашка не имела застежек вообще, ворот завязывался на широкую черную тесьму, бывшую одновременно и украшением. Она и правда оказалась велика, еще немного и сойдет за плащ-палатку. В платье же она самостоятельно смогла облачиться наполовину. Небольшие крючки начинались от левого бедра и шли до самой подмышки, куда она подлезть никак не могла.

- Базилина, - она высунула голову за ширму. - Помоги, пожалуйста.

- Сейчас, - эфириа зашла в примерочную и ловко застегнула последние крючки, после чего открыла занавесь и отойдя к середине зала критически осмотрела девочку. - А знаешь, в этом что-то есть. Берем!

Если Нумициус что-то решала, то не спрашивала у тех, кого эти решения касались, хотя до этого её желания не противоречили желаниям Марии. Будем надеяться, что так оно и будет дальше.

- Замечательно! - всплеснула руками хозяйка магазина, разглядывая девочку в немного топорщащемся из-за большого размера платье. - Не могли бы вы раздеться до рубашки, я произведу нужные измерения и мы подгоним платье и рубашку по фигуре.

- Пожалуйста, помогите мне снять платье, - попросила Мария.

- Конечно!

Через пару минут женщина уже обмерила девочку лентой, разрисованной символами, и записала на открывшейся из-за ширмы конторке в слегка потрепанного вида книгу.

- Заказ можно будет забрать завтра вечером или утром в понедельник, - сообщила она, выйдя из-за ширмы и посмотрела на Базилину, - За платье и рубашку с вас два денария один сестерций.

- Нам еще необходимо белье и все необходимое для девушки, понимаете? - спросила эфириа.

- Конечно! Думаю, обычный набор из семи предметов каждого вида, а также все необходимое, вам подойдут. Если желаете, то можете посмотреть, - она двинулась к стеллажу и вытащила с одной из полок коробку, где Мария увидела аккуратно сложенными местные трусы-панталоны, рубашки с короткими рукавами и свернутые в рулон полоски на случай месячных.

- Подходит, - ответила она хозяйке. - Сколько будет стоить все вместе?

- Два денария и восемьдесят три сестерция, - без запинки ответила она. - Белье будет готово также завтра к вечеру, у меня как раз есть несколько вашего размера.

- Замечательно, - порадовалась Мария такому быстрому разрешению вопроса с одеждой и полезла за деньгами под немного удивленным взглядом хозяйки заведения.

- За три сестерция я могу отправить вам все вещи по адресу, - предложила она, взвешивая в руке три денария.

- Нет, спасибо, - сразу же ответила девочка увидев, что Базилина уже готова что-то сказать.

- Тогда жду вас завтра вечером или в понедельник утром, - женщина в синем платье улыбнулась и отсчитала в руку Марии семнадцать монет сдачи. - Хорошего вам дня!

- До свидания, - хором ответили посетительницы и поспешили на выход.

- Не думала, что мы так быстро найдем все необходимое, - Базилина шла по улице впереди Марии. - Хочешь, завтра можем вместе забрать твои вещи? Заодно покажешься Грете в приличном платье.

- Спасибо, я буду очень рада компании, - девочка действительно обрадовалась.

Проводив её до поворота на нужную улицу, эфириа распрощалась и отправилась по делам, уверенно рассекая столпотворение прохожих на via Roma. Девочка еще какое-то время смотрела ей вслед, а потом свернула на Ротгассе. Остаток дня она почти полностью провела в медитации, безуспешно пытаясь вытянуть энергию из эфира не пользуясь формулами. Базилина появилась на следующий день сразу после ужина и отправилась с Марией забирать готовые вещи. Хозяйка лавки с улыбкой передала им два пергаментных пакета, обернутых бечевой. Дома Грета и эфириа сразу отправили её наверх переодеваться. Девочке и самой не терпелось примерить обновки. Когда она спустилась вниз, женщины дружно похвалили её выбор, только Грета сказала, что платье все же слишком строгое для особы юного возраста.

- Советую тебе подать документы завтра с утра, - напутствовала её напоследок Базилина. - Комиссия начинает работу в восемь, так рано, да еще и в первый день приема документов там будет всего пара оголтелых, спешивших приехать сразу после окончания учебы в школе.

Мария подлагодарила эфириа и в который раз перебрала свои немногочисленные документы, все из которых понадобятся в приемной комиссии. Медитация перед сном вышла не очень удачной, она не могла достаточно погрузиться в эфир, постоянно отвлекаясь на мысли о завтрашнем походе в Университет. Вскочила очень рано, снова все перепроверила, оделась, наловчившись сама застегнуть платье и спустилась на завтрак.

- Доброе утро, - Грета удивленно разглядывала постоялицу в черном платье. - Не боишься запачкать за завтраком?

- Нет, гораздо сильнее переживаю из-за предстоящего.

- Это всего лишь подача документов, - улыбнулась женщина. - Что же с тобой будет на вступительных испытаниях.

Мария только потупилась в тарелку, потому как она пребывала скорее в радостном возбуждении, чем в волнении. Наконец увидит Университет изнутри и приблизится к тому, чтобы получить профессию, а, может, и любимое дело. Наскоро впихнув в себя завтрак и поблагодарив Грету она припустила из дома. Ротгассе встрелиса прохладой и безмолвием, ни одной души, что и понятно, ведь тут не было ни одной лавки. На via Roma было достаточно оживленно, хозяева лавок или их управляющие готовились к приему покупателей, в продуктовые на дальнем конце улицы привезли товар и его споро разгружали мужчины с закатанными рукавами серых рубах. Она выхватывала эти картины из жизни Виндобоны продвигаясь к Университету и стараясь не улыбаться до ушей. Памятные по первому дню в городе ворота были настежь открыты. У одного из них скучая стояли юноша и девушка лет девятнадцати на вид. Увидев её они перестали разговаривать и вышли чуть ближе к центру дороги. Оба одеты в черное: парень в брюки и приталенный камзол до середины бедра, застегнутый на все медные пуговицы, в вырезе выглядывал воротник белой рубашки, на левой стороне груди нашивка с изображением круга, с вписанным в него кругом поменьше и непонятными загогулинами; девушка по всей видимости в юбке, потому что из-под её укороченного камзола также выглядывал ворот белой рубашки, из украшений аналогичная нашивка с изображением змеи, обвивающей палку. Мария подивилась, как неосознанно подобрала свою одежду под цвета формы Университета, то-то Грета и Базилина похвалили её выбор.

- Доброе утро. Подскажите, пожалуйста, как пройти в приемную комиссию, - спросила она рассудив, что парочку поставили тут, чтобы показывать дорогу абитуриентам.

- Доброе, - ответила девушка. - Идите прямо до главного корпуса, потом внутрь и налево.

- Спасибо, - Мария не удержалась, улыбнулась молодым людям и пошла по аллее вперед.

В свое первое посещение Университета она успела только рассмотреть сами ворота, лес кругом и заброшенную будку. Сейчас при свете дня её открылась алеея, засаженная дубами, которые возносили свои ветви высоко вверх и практически смыкали их над головой, их подножие скрывалось за высокой аккуратно подстриженной живой изгородью. Впереди в пятне света она уже видела лестницу главного корпуса. Что интересно, по пути ей никого не встретилось. Дойдя до главного здания она на мгновение замерла перед впечатляющим образчиком местной архитектуры. Больше всего здание напоминало земные постройки эпохи классицизма - высокий античный портик в два этажа поддерживали шесть высоких колонн, от него вниз сбегала широкая гранитная лестница. Обширные правое и левое крыло заканчивались маленькими вариациями главного портика, каждый в четыре колонны. Окна первого этажа были прямоугольными, а второй этаж, по ощущениям гораздо больше первого украшали высокие арочные проемы от пола до потолка с перепончатыми рамами. Фронтон и периметр крыши был украшен барельефами, фигуры мужчин, женщин, все в тогах, многие в доспехах.

Из трех высоких двустворчатых дверей, что вели внутрь здания, открыты были только средние и Мария уверенно прошла туда. Холл университета поражал размерами, следуя взглядом за вереницей за рядом колонн она увидела еще три двери, которые, по всей видимости, вели во внутренний двор. В нишах кругом стояли фигуры в тогах и доспехах, а куполообразный потолок покрывали растительные и геометрические орнаменты. Она так засмотрелась, что не сразу заметила подошедших к ней молодого человека и девушку одетых аналогично своим товарищам на входе, оба в черном, только на этот раз нашивки поменялись местами, у парня на левой груди была змея, а у девушки круг.

- Здравствуйте. Если вы ищете приемную комиссию, то вам надо пройти сюда, - окликнула её девушка и указала налево в коридор, - пятая или шестая дверь.

- Спасибо, - Мария двинулась в указанный коридор.

Высокий потолки, вереница дверей по правую и левую руку, жаль она не уточнила, справа или слева находятся нужные двери, но необходимость в этом отпала, потому что она увидела несколько таких же абитуриентов как она, которым что-то втолковывал мужчина, стоящий напротив распахнутых дверей. В нем она с удивлением узнала спутника Базилины, с которым они выясняли её причины ночевки в заброшенной будке привратника. Тот только мазнул по ней взглядом и слегка отошел в сторону, чтобы она могла пройти в кабинет, его занимал разговор с девушкой и её мамой. У них были похожие лица, но совершенно разное телосложение - мать высокая и худощавая, а дочь на голову ниже с явно проступающими под платьем грудью и крутыми бедрами.

- Если вам настолько претит мысль о том, что ваша дочь будет учиться на факультете инженерного дела, то у вас есть простое решение этой проблемы - забрать документы и поступать в колледж, - сообщил он резко недовольной женщине.

- Да как вы? - начала она гневно.

- Мама, - тронула её за рукав девушка, - давайте отойдем и все обсудим.

Последнюю фразу Мария услышала уже заходя в кабинет. Большое окно в конце длинной комнаты, за которым угадывались очертания парка перед Университетом, стены обшитые панелями светлого дерева и фигура за длинным столом, едва угадывающаяся в свете солнца.

- Ну, чего застыла, проходи, садись и показывай свои документы, - произнес недовольный старческий голос.

Она послушалась, достала кожаный конверт и вытащила оттуда свои невеликие документы, которые и положила перед пожилым мужчиной. На вид около шестидесяти, немного всклокоченные седые волосы, большой нос, маленькие глаза в окружении морщин и гладко выбритый мятый подбородок. Черный камзол почти без украшений, расстегнут так, что видно слегка измятую рубашку темно-серого цвета. Сидел он тем не менее не со старческой немощью, уверенно взял стопку её документов и внимательно их рассмотрел, после чего кинул на стол и впился взглядом почти черных глаз в девочку.

- Сожри меня бездна, кто ты такая? Это какая-то насмешка?!

- Простите, но не понимаю, о чем вы, - невозмутимо ответила Мария про себя решая, чем вызвана такая реакция.

- Что тут делают рекомендации двух действующих вигилов и почему я не вижу никакой бумаги из твоей школы?

- Потому что я не посещала школу. Меня обучал мой учитель, Клеарх Квинтиус.

- Сумасшедший! Он что, решил на старости лет еще и скрыть ребенка с даром, - мужчина откинулся на спинку кресла и еще раз оглядел Марию.

В это же время в кабинет зашел мужчина, очевидно, завершив разговор с матерью и дочерью в коридоре. Он со вздохом упал в кресло и выдохнул.

- Чтобы я еще когда-нибудь сидел в приемной комиссии! Давно надо подрядить на это самих студентов! - возвестил он.

- И кто будет вправлять мозги таким как эта оголтелая мамаша? - спросил старик, пододвигая ему документы Марии. - Вот, полюбуйся, еще один уникум на нашу голову.

По мере изучения документов брови мужчины ползли вверх и потом он тоже внимательно уставился на девочку. Под их недобрыми пронзительными взглядами Мария еще сильнее выпрямила спину и приготовилась дать отпор.

- То-то я думаю мне знакомо твое лицо, это мы тогда тебя с Нумициус нашли в будке, - удивленно сказал мужчина помоложе.

- Что за будка?

- Та, что от привратника осталась. Она в ней умудрилась переночевать, - он с усмешкой посмотрел на девочку. - Судя по документам, это из-за тебя моя коллега нанесла внеурочный визит вежливости господину префекту.

- Да какой в бездну префект, - возмутился пожилой эфириус. - Давай с ней разбираться.

- Ты и правда хочешь поступить на факультет вигилов? - спросил Марию мужчина.

- Да, - ответила она.

- И как же ты планируешь оплатить свое обучение? - спутник Базилины оглядел её наряд и зажатую в руках простую сумку. - Ты же круглая сирота.

- Имперский контракт, - спокойно ответила.

- Что ж, - пожилой посмотрел на неё с неожиданным сочувствием. - Документы в порядке, поэтому ты будешь допущена до испытаний. Сожри меня эфир, но я уже хочу увидеть, получится у тебя что-то или нет!

- Спасибо, - Мария улыбнулась ему.

- Испытания на факультет вигилов будут проходить в четверг, тут написано время и место, - мужчина помоложе протянул ей бумагу. - Не опаздывай.

- Спасибо вам, - девочка уже не могла сдержать улыбки до ушей, схватила свои документы, бумагу с данными об испытании и поспешила выйти, пока мужчины не передумали.

Путь к дому Греты она запомнила фрагментарно, помнила только, что погода выдалась прекрасная и вообще все просто замечательно. Грета удивилась её радостному настрою, но ничего не сказала. Мария даже изменила графику занятий и оставшееся время до ужина скакала по заднему двору больше развлекаясь, чем действительно занимаясь. На обед пришла Базилина и удивилась радостному настроению девочки.

- Ты будто вступительные испытания прошла, а не сдала документы! - она с неверящей улыбкой смотрела на неё.

- Не знаю, я просто счастлива. Кстати, одни из приемной комиссии был тот преподаватель, с которым вы меня поймали у ворот.

- И что сказал Лууак?

- Он меня не сразу узнал.

- Еще бы, тогда ты выглядела как нищенка, - Базилина усмехнулась. - А кто был вторым в комиссии?

- Пожилой мужчина в черном камзоле.

- Гладко выбрит?

- Да, и волосы седые, немного всклокоченные.

- Тогда это точно Татион Визеллий, кстати, он преподает на факультете вигилов.

- Замечательно!

- На мой памяти ты, наверное, первая, кто этому радуется, - усмехнулась женщина. - Обычно ученики стонут от его занятий, он суровый учитель. Хотя, ты еще не начинала учиться...

- Тяжело в учении, легко в бою, как говориться, уж лучше он спустит с нас три шкуры, чем потом я погибну из-за глупой ошибки, - Мария задумчиво рассматривала чаинки на дне чашки.

- Когда поступишь, давай куда-нибудь сходим и отпразднуем, - неожиданно предложила Базилина с задумчивым выражением лица.

- Конечно! Спасибо за предложение, - девочка улыбнулась.

Чтобы не извести себя в ожидании экзаменов, Мария усиленно взялась за медитации и физические упражнения. Учебники же отложила в сторону лишь изредка проглядывая. Почему-то профессия вигила представлялась ей насквозь практической, только постоянные тренировки могли выработать и поддерживать способность противостоять темной стороне. Интересно, им будут рассказывать, по какому принципу формируются видения темной стороны в эфире, очевидно, что из памяти, но как именно? Единственное, она старалась отогнать от себя мысли о темной стороне перед каждой медитации, если вдруг привлечет её, то вытащить будет некому. По-хорошему, она и так нарушает технику безопасности, медитации разрешались только под присмотром учителя или умелого эфириуса, однако Базилина никак не предостерегала её, не думала же она, на самом деле, что Мария обойдется без них. Эфир стал своего рода наркотиком, третьей рукой или ногой, вторым носом или ртом, третьим ухом или глазом, с его помощью она чувствовала и видела фантастические вещи, и даже без поводка Клеарха пошла бы по пути овладения своими способностями.

11

В день испытания она неприлично выспалась, позавтракала и, сверяясь с бумажкой, на которой было написано 'Императорский Университет имени Аристотеля Стагирита. Факультет вигилов. Вступительные испытания. 31 мая 2271 года. 9 утра. Аудитория 115. При себе иметь документы'. Какие именно не уточнялось, но у Марии их было до неприличного мало, поэтому взяла все. В крови бурлило ожидание, что-то похожее она испытывала в аэропорту перед поездками за границу. Сейчас она была на пороге погружения в студенческую жизнь этого мира. Не известно, что она ей приготовит, но, зная студентов своего мира, будет весело!

Веселье поджидало уже на подходе к нужной аудитории - она оказалась единственной особой женского пола и поэтому заслужила косые взгляды, пока не остановилась неподалеку от двери. До начала экзамена оставалась еще четверть часа. Взгляды стали настойчивее и изумленнее. Всего под дверями куковало десятка три абитуриентов. Учитывая, что кто-то не пройдет отбор, а оставшиеся разделятся на две группы, факультет мог похвастаться пугающе маленьким количеством студентов. Мария спокойно рассматривала резные деревянные панели, которыми был отделан коридор, уже успела изучить завитки орнаментов на двух ближайших и планировала двинуться дальше, как напряженную тишину прервал знакомый голос. Это был Татион Визеллий.

- Абитуриенты! - громогласно возвестил он горстке разношерстных парней и Марии. - Заходить в аудиторию по одному. Следующий заходит только после того, как вышел предыдущий. С очередностью сами разберетесь.

После этого он хитро оскаблился и скрылся за дверью, на которой красовались медные цифры CXV. Вот гад! Мария чуть не ругнулась вслух и тут же почувствовала взгляды, подняла глаза и поняла, что все до единого абитуриенты смотрят на неё с ожиданием, неприязнью и плохо скрываемым презрением. Пара в почти одинаковых сплошь расшитых камзолах даже расступилась перед дверью в аудиторию и сделала приглашающие движения рукой с насмешкой, мол, иди, девочка. Ей ничего не оставалось, как выпрямить спину, поднять подбородок повыше и невозмутимо прошествовать на испытание. Оставалось надеяться, что дети быстро наиграются.

Кабинет был очень похож на тот, где её встречала приемная комиссия, только чуть больше, да и состав принимающей стороны разнился только на двух участников. Один из них суховатый мужчина лет сорока с грустными глазами и брезгливо поджатыми полными губами, второй блондин, настоящий ариец, непробиваемое выражение лица намекало еще и на подлинно нордический характер. Мария обвела их всех глазами и остановилась на Визеллии.

- Что ж, ты первая, - его взгляд был тыжелым. - Испытание будет проходит в три этапа. На первом мы проверим твой коэффициент Корнелия, второй покажет твое умение сосредотачиваться, а третий проверит твою силу воли. Покажи свои документы.

Мария достала свидетельство, записку и рекомендательные письма, положила их посреди стола, за которым устроились преподаватели. Суховатый мужчина с грустными глазами и прилизанной русой шевелюрой что-то записал в большую тетрадь на столе, блондин продолжал смотреть куда-то на стену. Потрясающая заинтересованность процессом! Закончив записывать русый положил документы перед собой на стол и по кивку Визеллия девочка их забрала.

- На этом листке специальная формула, с помощью которой мы узнаем твой коэффициент. Читай и сосредоточься на этом шаре, - он извлек из-под стола шар, парящий над мраморной подставкой, и поставил его на отдельный стол у стены.

Мария развернулась боком к экзаменаторам и сосредоточилась на чтении эфирной азбуки, она была довольно сложна для дешифровки и читалась как бессвязный набор звуков. Она сосредоточилась, ловя то состояние, в котором формулы работали, словно краешком пальцев погружалась в медитацию. Абракадабра получилась на удивление ладная, девочка краем глаза следила за шаром, зачитывая текст, а на последней фразе сосредоточила на нем внимание полностью, произнеся слова по памяти. Когда последний звук растаял в воздухе она опьянела от переполнявшей её энергии эфира, какую-то бледную тень этого ощущения она помнила по активации формул, но это было что-то совершенно другое и невероятное. Сильнее всего напоминало прыжок с парашютом или экстаз. Её распирало от энергии, хотелось кричать, прыгать, лететь куда-то, хохотать до упаду, спасло то, что её взгляд все еще лежал на шаре и вся энергия выплеснулась на него. Его черно-коричневая поверхность пошла волнами и шар в мгновение ока стек на подставку, засветившуюся красным. Черными штрихами на подставке проявились какие-то цифры, но она не обратила на них внимания, поглощенная пустотой внутри. Там, где секунду назад бурлила энергия, ничего не было и это оглушало. Из ступора её вывел возглас Визеллия.

- Да чтоб меня эфир сожрал со всеми потрохами! - он вскочил со стола и подошел к тому, что осталось от шара, после чего обернулся на своих коллег, которые застыли в немом изумлении. - Чего застыли! Если сейчас не спасем прибор, как будем остальных проверять?!

Мужчины тут же подорвались, эфир завибрировал от их манипуляций, и Мария удивленно заметила, что подтеки на гранитном постаменте снова собираются в форму шара. Разглядела она и черную надпись 35 на красном, которая погасла через мгновение. Мужчины расселись, при этом безразличным не выглядел уже никто, даже ариец сбросил маску невозмутимости и бурил взглядом девочку, та же посмотрела на пожилого эфириуса желая услышать разъяснения.

- 35! Бездна! Уверен, что такие цифры если кто и мог видеть на вступительных, то наши дорогие коллеги из военки, - он хищно улыбнулся девочке. - А уж какие будут показатели после обучения, у меня уже руки чешутся от нетерпения увидеть тебя в деле.

- Осталось еще два испытания, - попытался охладить его пыл блондин.

- Да даже если она их провалит, Сварт, я не намерен упускать такой потенциал, - пожилой мужчина алчно ей разглядывал.

- Предлагаю начать второе испытание, - вклинился в их разговор русоволосый неожиданно твердым голосом.

- Прими удобное для тебя положение и начни медитацию. Запомни, что это испытание на концентрацию и постарайся не дрогнуть, что бы ни происходило, - пояснил Визеллий.

Мария обвела глазами кабинет и нашла кресло в углу. Конечно, не кровать, но выбора особого нет. Подложила сумку по поясницу и устроилась поудобнее, закинула ногу на ногу для равновесия, откинула голову назад и погрузилась в медитацию. Эфир чувствовался чуть острее, чем раньше, она словно мучимы жаждой в пустыне слышала отголосок запаха влаги, но не находила его нигде. Тем временем мужчины удивленно рассматривали расслабленную фигуру девочки в кресле, вся её поза говорила об уверенность в себе. Татион обвел всех торжествующим взглядом и мужчины тоже вошли в эфир и прикрыли глаза, чтобы лучше ощутить эту странную абитуриентку.

Мария же сначала мучалась от ощущения потери, но потом собралась и стала спешно скручивать сознание в тугой узел, воздвигая один барьер за другим, стараясь при этом сохранять спокойствие. Время в эфире течет по своим законам, поэтому она затруднялась сказать, когда почувствовала экзаменаторов. Кто-то огромный и опасный ворочался в глубине эфира, прорезая его своими щупальцами. Второй рассекал его, словно вместо конечностей у него были лезвия. Опасный и быстрый. Третий был обманчиво крохотным, она почти не почувствовала его, а потом поняла, что тот касается эфира в слишком дальних точках, чтобы быть безобидным. Налетели, гады. Ну, ничего, не зря же она провела долгие часы, да, что там, дни и недели в медитациях, чтобы так просто поддаться. Самый большой пустил волну, которая нежно обежала её убежище, следующим было дуновения ветра от лезвий второго, а четвертый пару раз прикоснулся невесомо к верхней сфере. Потом все повторилось, только волна оказалась чуть выше, ветер сильнее, а тычки ощутимее. Причем они чувствовались даже сквозь её броню, тем не менее Мария не спешила расставаться с броней, почему-то казалось правильным поддерживать ей. Через бесконечно долгое время волны словно прошивали её насквозь, лезвия ветра резали по живому, а тычки третьего нажимали на болезненные точки. Будь они не в эфире, она бы уже насквозь взмокла от пота и крови, тут же она повторяла как мантру 'контроль и сдержанность' и держала броню. Боль не шла ни в какое сравнение с тем, что устраивал ей Клеарх с помощью ошейника и без него, поэтому она планировала продержаться еще достаточно долго, но все прервал голос Визеллия, раздающийся со всех сторон: 'Приступаем к третьему испытанию'.

Она внутренне сжалась ожидая подставы и она не замедлила явиться, исполинский осьминог или что-то еще более ужасное в глубине эфира, заворочалось и его шупальца выстрелили в сторону крохотной сферы Марии, после чего обхватили её и швырнули сквозь пласты эмоций и образов. Те поспешили налететь и погрести под собой её хрупкую крепость, но она не сдавалась, однако, это было только начало. Из марева зеленого газа с запахом розы вынырнуло толстое темно-фиолетовой щупальце и вцепилось в её броню, за ним появилось второе, третье, четвертое, а дальше она сбилась, потому что всем её вниманием завладело то сильнейшее давление, с которым они сжимали шарик её личности. Неужели все так бесславно закончится? Клятва напомнила о себе ощущением ошейника не шее, которое только разозлило Марию. Сколько можно! Долбаные шовинисты! Она пройдет это испытание и будет учиться назло им всем! Злость придала уверенности и она сосредоточилась на том, чтобы держать броню, сдавливаемую со всех сторон. Казалось, она пыталась остановить движение многотонных глыб, но давление не переходило ту черту, за которой казалось невыносимым, а потом она окончательно разозлилась и попыталась сбросить путы насовсем. Если бы только ей была доступна энергия, что наполняла во время первого испытания, она бы показала этому спруту-недоделку!

Давление внезапно исчезло, равно как и спрут, а потом её кто-то выдернул из медитации. Этим кто-то оказался Визеллий, который держал её за плечо одной рукой, а во второй сжимал стакан с водой.

- Вот, выпей, - он ободряюще похлопал её по плечу.

Мария жадно глотнула воду и оглядела невозмутимую экзаменационную комиссию. Русый что-то записывал в тетради под диктовку двух других. Наконец, они подняли взгляд на девочку, когда та спросила:

- Я прошла? - заявление Татиона после первого испытания дарило надежду, но она не спешила радоваться.

- Результаты вступительных испытаний будут оглашены на следующей неделе, - невозмутимо заявил ариец.

- В какой день и в какое время? - решила уточнить она, видя по лицам, что сейчас никто ей ничего не скажет.

- 6 июня в 9 утра, - отозвался русый.

- Понятно, - она встала с кресла и разгладила юбку, после чего оглядела мужчин. - Я могу идти?

- Конечно, - Визеллий был сама любезность.

- До свидания, - сказала Мария и открыла дверь перед этим нацепив на лицо непроницаемое выражение.

Под заинтересованными и презрительными взглядами будущих сокурсников она прошла по коридору до входа в главный корпус и вышла на улицу. Девочка двигалась на автомате стараясь сохранять спокойное выражение лица, тогда как внутри все бурлило. Спасла её Базилина, неожиданно схватившая её под локоть.

- Вот ты где! - она зашептала ей на ухо. - Не стоит опаздывать на испытания.

- А я и не опаздала, - равнодушно проговорила Мария.

- Уже прошла? Так быстро.

- Мои будущие сокурсники оказались настоящими джентльменами и пропустили даму вперед, - она грустно усмехнулась.

- Джентльмены? - Базилина не поняла слова, но ухватила суть. - И как все прошло?

- Не знаю, - сокрушенно вздохнула она. - Могу только сказать, что экзаменаторы были в восторге от моего коэффициента. Звучит-то как!

- А ты переживала. - женщина улыбнулась. - И сколько получилось?

- Тридцать пять.

- О! - только и смогла промолвить эфириа, после чего на неё напала несвойственная ей немота и они в молчании дошли до ворот Университета. - Лучше отдохни сегодня и не переживай по поводу испытаний, я уверена, что ты прошла.

Мария поблагодарила свою странную почти подругу и побрела по via Roma, стараясь держаться подальше от людей. Хотелось забиться в какую-то щель и хорошенько обдумать то, что происходило на экзамене. Грета словно специально устроилась с вязанием не на кресле, а на широкой софе, обитой лиловым гобеленом с цветами, откуда открывался замечательный вид на прихожую.

- Девочка моя, не томи старую женщину, в моем возрасте такие треволнения опасны, - воскликнула она, когда увидела как Мария направляется к лестнице на второй этаж.

- Да пока не о чем рассказывать, результаты будут только на следующей неделе, - грустно ответила девочка стоя в дверях, не хотелось садиться и затягивать этот разговор.

- Как проходили испытания? Не сильно тебя гоняли?

- Сложно сказать, я не в курсе, как они обычно их проводят. Хотя, мне кажется, они больше удивились моими результатами, чем тем фактом, что девушка собирается стать вигилом.

- Абитуриенты женского пола на их факультете не такая уж редкость, а вот чтобы кто-то поступил я не слышала, - Грета задумчиво покрутила нитку в пальцах. - Но я уверена, что у тебя все пбудет хорошо!

- Спасибо, - поблагодарила Мария и поспешила к себе наверх.

По пути наверх она размышляла о том, чем себя занять, чтобы не съесть поедом за оставшиеся шесть дней до оглашения результатов. Базилина занята экзаменами у своих студентов и распределением между ними практики, о чем сообщила её вчера вечером забежав забрать последние учебники. Вспомнив испытания и те неприятные ощущения, которые она испытывала от проверок вигилов, руки сами собой сжались в кулаки. Какими же опасными и могущественными они ощущаются в эфире, а она, небось похожа на боевого хомячка в своей крохотной броне и со своими жалкими умениями. И, конечно же, энергия эфира, те чувства, что она вызвала в Марии заставляли её до сих пор блаженно жмуриться. Даже если она пролетит с поступлением на вигила, отказываться от такой силы, от эйфории ей вызванной она не намерена, поэтому быстро переодевшись легла на кровать и постаралась отрешиться от всего перед медитацией. Кстати, неплохо бы научиться медитировать не только развалившись на кровати или в кресле. Много она навоюет с темной стороной, если будет лежать и пускать слюни?

Не удивительно, но в тот день, и в следующий, и еще один за ним у неё, конечно, ничего не получилось. Она пропускала мимо ушей встревоженные замечания Греты и после каждого приема пищи возвращалась к медитации, где с упорством и обреченностью раз за разом пыталась воссоздать ощущения переполняющей её энергии эфира, она повторяла формулы, хватаясь за их край, но ничего не получалось. Пробовала злиться или, наоборот, чем-то себя сильно обрадовать перед медитацией и в итоге вылетала из эфира как пробка от шампанского. Главным итогом почти недели медитаций стала только поселившаяся в её душе отрешенность. Казалось, если сейчас им на голову приземлятся пришельцы или Грета скажет, что все кругом розыгрыш или её накачали наркотиками, Мария и бровью не поведет, соглашаясь с услышанным. Это состояние помогло ей спокойно позавтракать в день 'икс', одеться и направиться к университету. Немного встряхнула встреча с Базилиной, та ждала её у ворот.

- Доброе утро.

- Доброе, - бесцветно отозвалась Мария.

- Ты в порядке? - эфириа встревожилась. - Вид у тебя словно на казнь идешь.

- Наверное, я немного переборщила с медитациями...

- С медитациями? - переспросила Базилина. - Ты что, медитировала сама, без надзора?

- Да, я так всегда делала после смерти учителя.

- И он тебе не рассказал об опасностях такой медитации? Ты же можешь не вернуться!

- Рассказал, но не запретил медитировать самой.

- Tatae! Что же за напасть! - она была почти в бешенстве. - И сколько ты медитировала за последнее время?

- Эту неделю после испытания я, считай, только и делала, что медитировала.

- Сумасшедшая! - она схватила её за руку и отвела на тропинку, прячущуюся за высокой живой изгородью, после чего приложила ладони к голове и Марию пронзила волна эфира. - Так лучше? - спросила Базилина отстраняясь.

- Да, намного, - девочка с удивлением поняла, что налет равнодушия слетел и она снова стала сама собой. - Что это было?

- Ты слишком долго провела время в медитации без контроля со стороны. Зачем тебе это понадобилось?

- На испытании я в очередной раз поняла, насколько мало умею. Визеллий и два остальных так ловко управлялись с эфиром, а я в сравнении с ними никто, - грустно заключила она.

- Глупышка, - Базилина хохотнула и взъерошила ей волосы. - Да Татиону сто с лишним лет, нашла с кем себя сравнивать! После десяти - двадцати лет практики ты заткнешь за пояс любого вигила!

- Если поступлю и не помру где-нибудь до этого, - Мария криво ухмыльнулась.

- С твоим настроем только напиваться, а не смотреть результаты экзаменов, - покачала головой эфириа. - Пойдем.

Они подошли к главному зданию не по дорожке, а какими-то кружными тропами через парк, поэтому Марии сразу открылось все столпотворение народа у дверей Университета. Юноши и девушки толкались у огромной доски, висевшей в воздухе слева от главного входа. То и дело кто-то из них с радостными криками отходил к родным и друзьям, ждущим в отдалении, кто-то расстроенно поджимал губы и тоже шел за утешением, одна девушка даже разрыдалась.Девочка выдохнула и посмотрела на Базилину.

- Иди, я подожду тут, - и встала неподалеку от других участников групп поддержки абитуриентов.

Мария почувствовала, что ей очень приятна забота женщины, иначе бы она была совсем одна и не с кем было бы разделить радость или горе. Приближаясь к стенду с результатами, она увидела, что тот разделен на три части, в левой было больше всего имен и венчал список змей на ветке, вторая часть стенда была меньше и наверху она увидела круг со вписанным в него вторым в окружении закорючек, а вот самая правая часть объявления оказалась крохотной, список из двадцати трех имен и фамилий венчала буква V в круге. Вдох и медленный выдох. Вдох и медленный выдох. Она медленно приблизилась к списку поступивших на факультет вигилов и стиснув руки вгляделась в фамилии, в поисках своей и нашла её сразу, под первым номером. Поступила! С души словно камень свалился.

Она заорала 'Ура!' и кинулась сквозь идущих к стенду к Базилине, повисла у неё на шее и почувствовала, что женщина тоже её обняла.

- Поступила! Я поступила! - говорила Мария, а сама не могла поверить.

- Я не сомневалась! - эфириа от избытка чувств снова обняла её, после чего громогласно заявила. - Идем праздновать!

- А куда?

- Узнаешь! - подмигнула ей и потащила за собой.

За воротами она оглушительно свистнула зажав два пальца во рту и тут же из-за угла вынырнула простая бричка.

- День добрый, госпожа эфириа, - сказал кучер, когда подъехал к ним. - Куда едем?

- Добрый, - ответила женщина, залезая на сиденье под козырьком. - Вези на Нашмаркт к старине Гансу.

- Как пожелаете.

Мария уселась рядом с эфириа и они затряслись по брусчатке Виндобоны. Сначала ехали по via Roma, потом свернули на неприметную улочку, куда, казалось, и человек с трудом пройдет, не то, что повозка, но возница уверенно пронес их в паре сантиметров от стен домов с обеих сторон, спугнул кошку и женщину с корзиной белья, последняя вжалась в дверной проем и кричала оттуда вслед лихачу что-то уж совсем неприличное. Далее они еще много раз поворачивали, Мария только заметила, что дома стали более разномастными, улицы уже, на одной даже не было ни одного фонаря, как бричка остановилась на краю прямоугольной площади, сплошь заставленной рыночными палатками.

- Дальше не проеду, госпожа, извиняйте, - кучер развел руками.

- Я знаю, держи, - Базилина протянула ему монеты и спрыгнула, после чего позвала Марию. - За мной, и старайся не отставать, тут легко потеряться.

Эфириа нырнула в проем между палатками, предназначенный, по всей видимости, для владельцев, а не для покупателей, но её это нисколько не смутило. Какое-то время они брели по лабиринту и вышли прямо у входа в забегаловку ' У Ганса', помимо названия на вывеске красовалась огромная кружка пива.

- Нам вниз, - женщина уже открыла дверь и двинулась по ступенькам вниз.

Спустя десяток ступеней они оказались в подвальном помещении, по стенам горели эфирные светильники, пара посетителей что-то ела за столиками в разных концах зала, Базилина даже не посмотрела на них и сразу направилась к барной стойке, за которой никого не было. Она взялась за колокольчик и позвонила, но он не издал ни звука. Через пару секунд из дверей за стойкой появилась дородная женщина в застиранном переднике и чепце.

- Здравствуйте, - голос у неё был низкий, грудной. - Хотите позавтракать?

- Скорее просто поесть. И нам бы в дальний зал, - Базилина улыбнулась ей.

- Конечно, проходите. Сегодня у нас омлет, каша, курица в горшочках и паштет.

- Давай курицу, паштет и омлет, и попить чего-нибудь.

Эфириа поманила девочку за собой и прошла в арку справа от барной стойки, за ней располагался зал побогаче, с отдельными кабинетами, отгороженными друг от друга ширмами. Базилина села в самый дальний от входа - две софы с широким столом посередине, за спинками деревянные стенки, а от остального зала отгораживает резная деревянная ширма. Еду им принесли удивительно быстро. Горшочки были обжигающе горячими и распространяли такой умопомрачительный аромат, что Мария решилась поесть несмотря на недавний завтрак. Курица с чем-то клубневым и вроде бы черносливом оказалась такой вкусной, что если бы не тяжесть в желудке, она попросила добавки. Базилина, очевидно, тоже немного насытилась, потому что откинулась на спинку софы и потягивая холодный ягодный напиток, который принесла хозяйка после горшочков. Девочка тоже пригубила и решилась на разговор, который уже давно следовало начать.

- Базилина, спасибо вам за заботу. Если бы не вы, сегодня мне пришлось в одиночестве узнавать результаты. Да и вообще, вы мне очень помогли. Спасибо вам.

- Пожалуйста, - отозвалась женщина с довольной улыбкой. - Ты необычная и, думаю, дальше с тобой будет еще интереснее.

- И это все причины, по которым вы мне помогаете? Включая интуицию, - добавила девочка.

- Нет, - Базилина вздохнула и посмотрела в пространство. - Когда я восемнадцать лет назад, как и ты, шла проверять результаты вступительных испытаний в Университет, со мной никого не было. Помня то паршивое чувство одиночества, что я тогда постоянно испытывала, я решила избавить тебя от него.

- Но вы же говорили о племянницах, значит, должны быть брать или сестра. Почему они не пришли?

- Потому что и не подозревали, что я поступаю в Университет. Я сбежала и поступила тайком.

- О! Они, наверное, очень переживали?

- Нет, никто кроме отца особо не переживал, - слово 'отец' она словно выплюнула, - да и его переживания были скорее о расстроенном моим побегом договорном браке, чем о том, что со мной что-то случится.

- Тебя собирались выдать замуж? Мне казалось, что браки по договоренности могут быть только в среде патрициев... - Мария осеклась увидев острый взгляд Базилины, которая потом вздохнула и грустно улыбнулась.

- Все время забываю, что ты ничего толком про жизнь не знаешь. Мой отец один из патрициев, что заседают в Сенате. Семья Нумициев очень влиятельная, один мой старший брат будет продолжать его дело, а второй состоит в Схоларии, старшая сестра замужем за Авлом Корнелием, префектом Рима. Меня тоже ждал крайне выгодный для отца брак, от которого я отказалась.

- Смелое решение, - уважительно произнесла Мария. - Или тогда вы не до конца понимали во что ввязались?

- Нет, я готовилась заранее, даже деньги отложила. Моя жизнь в доме отца была далеко не сахар, как и у любого ребенка конкубины, даже если он признан законным.

- Конкубины? - решилась уточнить девочка.

- Империя законодательно признает два вида брака, cum manu и конкубинат, - продолжила отрешенно Базилина. - В первом случае женщина входит в семью мужа и все дети считаются законными, во втором случае женщина и мужчина на бумаге независимы друг от друга и вольны потом заключать брак с другим человеком. Дети в таком браке являются незаконными и считаются принадлежащими роду матери, если отец не признает их.

- Что-то мне подсказывает, в реальности все немного не так, как на бумаге, - задумчиво произнесла Мария не ожидая ответа, но женщина продолжила.

- Именно. Конкубинат выгоден некоторым патрицианским и плебейским родам в случае, если рождаются одни дочери или необходимо дать детям номен матери. Но обычно конкубинами становятся женщины ниже по положению, которых мужчина не хочет вводить в свой род. В определенных обстоятельствах у них не остается другого выбора, кроме как пойти на конкубинат.

- Не совсем понимаю, а почему мужчина и женщина не могут быть просто любовниками? - и тут же поняла, что сболтнула лишнее, потому что Базилина уставилась на неё во все глаза.

- Ни одна уважающая себя женщина не пойдет на такое, - сказала она серьезно. - Если связь станет достоянием общественности, её репутация будет разрушена.

- Я в этом плохо разбираюсь, - попыталась оправдаться Мария. - Учитель ни о чем таком не рассказывал.

- Не удивительно.

- А может ли женщина вступить в брак cum manu, если до этого была в конкубинате?

- Да, но если связь была вне конкубината, то вряд ли.

- Теперь понятно.

- Вижу, эта тема тебя заинтересовала, - усмехнулась Базилина.

- Конечно, я же планирую в будущем иметь семью, - и увидела, что женщина улыбается.

- Тебе будет сложно найти мужа, ты переупрямишь любого! - она рассмеялась.

Разговор прервало появление баночек с паштетами и корзинки с ароматными кусками хлеба.

- Спасибо, - сказала Базилина. - Думаю, мы воздержимся от омлета. Принесите нам, пожалуйста, чай.

- Хорошо.

Паштет был из рыбы и чем-то напоминал форшмак. Вместо с хлебом оказалось просто объедение. Вскоре появилась женщина с подносом, на котором стоял огромный чайник и две чашки. Разговор сам собой увял, потому что каждая наслаждалась блюдом. После второй чашки Мария почувствовала тяжесть в теле и непонятную сонливость.

- Это из-за твоих невоздержанных безнадзорный медитаций, - Базилина напротив внимательно на неё смотрела. - Организм истощился от такого частого погружения в эфир, ему нужно восстановиться. Давай я тебе помогу.

Женщина присела к ней на софу и положила горячие пальцы на виски, большие положив на веки. Мария почувствовала необыкновенно нежное прикосновение эфира и провалилась в сон.

Проснулась она от криков и музыки, сначала даже не поняла, где находится, с чего-то решила, что умудрилась заснуть на корпоративе, потому что окружение вполне соответствовало. Ширмы уже не было, на пустом пространстве между кабинетами расположилась компания из музыкантов, один на барабанах, второй на трубе, еще кто-то на струнном, похожем на банджо, играли бодро, вокруг них кружились девушки в ярких нарядах. Народу в зале было полно, все кабинеты забиты под завязку, на трехместной тахте вмещалось по пятеро, а иногда и шестеро человек. Некоторые присоединились к танцовщицам и лихо отплясывали. Девочка расширившимися глазами наблюдала за этим буйством и перевела взгляд на софу напротив. Там сидели два мужчины уже хорошо датые, они что-то громко орали друг другу на ухо, по-другому расслышать что-то было нельзя. Взгляд одного из них сфокусировался на Марии и он пошатываясь встал и ушел куда-то.

Приняв сидячее положение она разглядела, что весь стол был заставлен разномастной выпивкой и закусками. Сколько же она проспала? И где Базилина? Она появилась в сопровождении того мужчины и плюхнулась на лавку рядом с девочкой, от неё немного пахло алкоголем и судя по всему она была немного пьяна.

- Хорошо же тебя приложило, - ей тоже пришлось говорить прямо на ухо Марии. - Сильно себя истощила! Мы тут празднуем твое поступление! Ты будешь лучшим вигилом!

- А это кто? - только и смогла спросить она, указывая на мужчин напротив.

- Мы вместе работали, - сказала Базилина, а потом налила себе и Марии по стакану алкогольного и встав прокричала. - За Марию! За первого вигила в юбке!

Мужчины поддержали тост и девочка выдохнув, хлопнула сразу половину стакана, после чего поморщилась, выпивка оказалась забористой. После закусили. Потом Базилина рассказала Марии, какая та замечательная и сказала, что им уже давно надо перейти на 'ты'. Девочка, конечно, согласилась и старалась не налегать, но в целом обстановка приятно веселила и казалась глотком свежего воздуха. Наконец, она могла расслабиться и не думать о Клеархе, клятве, эфире и темной стороне, с которой придется бороться. После второго стакана её ожидаемо повело, тело, наверное, впервые в жизни попробовало алкоголь. Мужчины напротив оказались из армейских лекарей, их шутки были либо черными, либо сугубо мужскими, но Базилину и Марию это не смущало, они хохотали в голос над каждой.

Вскоре в бодрых ритмах наступил перерыв и заиграла какая-то протяжная мелодия. К центру потянулись парочки, на которые эфириа взирала с хмурым выражением лица. Мужчины отошли по нужде.

- Базилина, ты чего? - язык уже слегка заплетался.

- Танцуют, гады, - зло и обиженно проговорила она.

- Ты тоже сходи потанцуй, вот вернутся эти и потанцуешь.

- Да чего с ними танцевать, - она махнула рукой. - Мы же друзья.

- А Галл? - трезвой бы Мария не решилась, но в подпитии её крайне заинтересовала тема отношений Базилины и префекта.

- Ох, не напоминай, - женщина горестно вздохнула. - С ним мне светит максимум конкубинат.

- С чего ты так решила?

- Ему нравятся более утонченные, - последнее слово она произнесла с горькой усмешкой.

- Если бы он был к тебе равнодушен, то выставил тогда нас обоих из кабинета.

- Думаешь?

- Я бы на его месте точно так сделала, - уверенно заявила Мария. - И как же твоя затея с платьем?

- А с чего ты взяла, что есть затея?

- По твоим глазам поняла, - усмехнулась девочка. - Думаю, ты его поразишь в самое сердце или что там у этих мужиков отвечает за чувства.

- Праздник по случаю календ. Но до этого праздника еще целая вечность!

- Мы что-нибудь придумаем! Я буду выезжать из города и возвращаться, чтобы в твоем присутствии проходить у него сигнацию! - Базилина на такое заявление только захохотала. - Я, между прочим, хочу помочь!

- Спасибо, - отсмеялась женщина, а потом услышала, что музыка сменилась, и встала. - Пойдем танцевать, на самом деле!

Мария уже достаточно выпила, чтобы только порадоваться этому предложению. Они отплясывали с Базилиной, пока не устали, потом переместились за стол, где мужчины уже лежали в беспамятстве вповалку на софе.

- Слабаки! - возвестила Базилина и налила им с Марией еще по одной.

Потом они закусили, после чего снова выпили, опять закусили. Вроде еще танцевали, мужчины выспались и пили с ними, а дальше все скрыл туман беспамятства.

12

Проснулась Мария снова от криков и удивилась, как могла заснуть под грохот музыки и крики посетителей заведения. Открыв глаза поняла, что точно не в таверне, она лежала на огромной кровати и со все возрастающим изумлением оглядывала ворвавшуюся в комнату Базилину в халате.

- Проснулась! Замечательно! Быстро одевайся, мы опаздываем!

- Куда? Одеваться? - она стала осматривать себя и поняла, что лежит под одеялом в одном нижнем белье, раскалывающаяся голова не способствовала живости мысли.

- Damnare! Чтоб Татион провалился куда подальше! У тебя собрание факультета через час, а мы еще даже не одеты!

- Какое собрание? Ничего такого не помню!

- Объявление в десять вывесили, мы слишком рано ушли, а посланца кто-то споил у Ганса.

- Ох, - Мария схватилась за голову и застонала.

- Сейчас, я помогу, только будет немного больно...

Эфириа произнесла какую-то формулу и девочка почувствовала вибрацию эфира, а потом её словно ударили кувалдой в лоб. Она еще сильнее застонала и рухнула на кровать. Странное дело, но боль быстро прошла, а вместе с ней и похмелье.

- Ну, ты как? - Базилина участливо нагнулась над ней.

- Воды бы еще выпить и будет полный порядок.

Следующие полчаса они с эфириа судорожно собирались на собрание факультета. Базилина сообщила, что как старшая и споившая её подруга будет нести ответственность. Платье было мятым и грязным, но не устояло перед напором эфириа и через пару формул выглядело как только что из прачечной. Женщина помогла ей заплести косу, наскоро привела себя в порядок и они вылетели из дома. Квартиру она снимала практически на другом конце города.

- Чтобы студенты не лезли, - пояснила Марии. - И не смотри на меня так, я веду себя в рамках приличий, но каждый год находится какой-нибудь сумасшедший, чтобы воспылать ко мне чувствами.

Девочка только хихикнула на это. Эфириа жила в хорошо обставленной пятикомнатной квартире из которой Мария увидела только спальню и кухню, а были еще кабинет, столовая и гостевая спальня. На выходе уже ждала сестрица той брички, что отвезла их к Гансу.

- Кстати, ты сообщила Грете, чтобы она меня не ждала? - вспомнила Мария уже устроившись на сиденье.

- Не переживай, я еще накануне предупредила её, что мы будем праздновать твое поступление и получила полчаса нотаций. Если бы она тебя вчера видела, думаю, резко поменяло мнение о 'бедной простодушной девочке из деревни', - женщина хихикнула. - Кто научил тебя так танцевать? Только не говори, что учитель!

- Нет, конечно, нет. Оно как-то само вышло.

- Чего мы так медленно едем! Я же говорила, что опаздываем, гони быстрее! - отвлеклась Базилина на кучера.

Тот внял просьбам женщины и Марии оставалось только вжаться в сиденье держась за бортик и молиться о том, чтобы они не вылетели из брички. А Базилина и рада была прокатиться с ветерком, она даже пару раз свистела, когда возничий закладывал особо крутой вираж.

- Эх, люблю гонки на колесницах! - прочувственно выдала она извлекая слегка позеленевшую Марию из брички у ворот Университета.

- И куда нам теперь? - просипела она, решив про гонки на колесницах вызнать позднее

- За мной! Наверное, в сто десяток собрались, она как раз весь ваш факультет вместит, - и припустила по дороге.

Ничего не оставалось как подобрать юбки и поторопиться за своей неугомонной подругой. Как только ей разрешили преподавать? Уму непостижимо! И почему напиться в компании двух мужиков в порядке вещей, а вот сексом заниматься без конкубината это 'фи' и 'неприлично'? Где логика? Однако все вопросы пришлось оставить на потом, так как впереди маячила перспектива опоздать на это самое собрание факультета. Она влетела в главный корпус следом за Базилиной и порадовалась его безлюдности, потом они свернули в правый коридор и понеслись вперед. Около нужной аудитории эфириа притормозила, распахнула дверь, схватила девочку и буквально втолкнула внутрь сразу же захлопнув за её спиной дверь.

Мария проморгалась и увидела, что вся аудитория смотрит на неё. Двадцать три пары удивленных и недовольных глаз её будущих сокурсников и темный взгляд Визеллия, который стоял у небольшой трибуны перед ними.

- Что ж, наконец мы в сборе, - констатировал он. - Студентка Квинтиус, займите свое место.

Она хотела уже спросить какое, но тут над партой во втором ряду замигала стрелочка. Как для тупой, ей богу. Мог бы и просто сказать. Под пристальными взглядами юношей она прошла и села на свое место, после чего Визеллий оглядел собравшихся и начал.

- Вы, недоноски, уже, небось, возомнили себя вигилами?! Так вот, это собрание для того, чтобы вы поняли насколько ничтожны, и что до настоящих вигилов вам как верхом на курице до Рима! - он грохнул ладонью по трибуне, от чего та закачалась. - Но для начала отделим овец от козлищ, как говорится. Всем встать! - гаркнул он и, убедившись, что все поднялись, продолжил, махнув рукой, рассекая аудиторию пополам, отчего прямо в воздухе пробежала светящаяся линия. - Сейчас все, кто действительно собирается стать впоследствии вигилом пройдет сюда, - он указал на пустое место между трибуной и окном, - а те, кто пришел сюда потешить свое самолюбие и потратить деньги родственников, сюда, - он указал на промежуток между трибуной и дверью. - И не надо так кривиться, я называю вещи своими именами. Итак, пошли. Первый ряд!

Пять молодых людей встали и все шагнули к двери в аудиторию, на что Визеллий криво ухмыльнулся.

- Второй ряд! - провозгласил он.

Мария встала и вышла первой, потому как сидела с краю, после чего подошла к окну. Интересно, что проход через светящуюся линию никак не почувствовала, словно и нет там ничего. К ней присоединились двое молодых людей. Она старалась не смотреть в их сторону, чтобы не провоцировать вопросы, а они, судя по бросаемым взглядам, у них были. С третьего ряда к ним вышло еще четверо, остальные ряды в полном составе также присоединились к ним. Пятнадцать человек в одной группе и восемь в другой. Визеллий с одобрением оглядел преобладающее число вигилов и продолжил свою речь, обращаясь к тем, что стояли у двери.

- Студенты, я вас более не задерживаю. Увидимся в сентябре, - после чего сразу потерял к ним интерес и повернулся к группе у окна. - А с вами мы продолжим наш крайне познавательный разговор о том, как доехать на наседке до Вечного города. Садитесь на первые два ряда, мест хватит.

Парни зашевелились и стали рассаживаться. Мария замешкалась и поняла, что сесть негде, они специально расселись так, чтобы не оставить ей места. Она думала было пойти на третий ряд, но увидела предостерегающий взгляд Визеллия, значит, с первого момента сталкивают её с коллективом. Девочка хмыкнула и уселась прямо на пол у первого ряда, скрестив ноги по-турецки под юбкой. Пожилой эфириус озорно усмехнулся, а парни недовольно покосились.

- Итак, вы жалкие отрыжки нашей несовершенной системы образования! - возвестил Татион с трибуны, словно руководство местного минобразования могло его слышать. - Ваши школы не учат ничему из того, что должен уметь вигил, поэтому уже который год нам, преподавателям, приходится тратить свое время на то, чтобы подготовить вас к первому учебному году, - он поднял палец вверх. - Да, вы не ослышались! Никто из вас не готов начать обучение! Если мы займемся этим в сентябре, то половина из вас сложит головы в первый же год работы! Знаете ли вы, сколько вигилов каждый год умирает и сходит с ума?! Я вам скажу. Около двух десятков. Посмотрите по сторонам, вас пятнадцать, а теперь все вы умерли или сидите на цепях в глухом подвале. Нравится перспектива? И мне нет. Наши наборы редко превышают двадцать студентов в год. Пять лет стараний педагогов в бездну!

Мария про себя отметила, что, раз такое количество вигилов продолжает гибнуть каждый год, то дело не в наличии или отсутствии дополнительных занятий, ведь многие из погибших их, наверное, посещали, но не решилась встревать в выступление Визеллия. Он, тем временем продолжал.

- Именно поэтому пока студенты других факультетов будут радоваться летним денькам перед изнурительным учебным годом, вы будете заниматься, пока не станете достойными начать обучение на вигилов!

Да учитывая такую смертность, они должны в десны целовать любого желающего учиться на их факультете! Мария неверяще скосилась на край первого ряда, который был виден из её положения, и увидела на лицах мальчишек восторг и готовность упахиваться тут все лето. Да уж, действительно, мальчишки. Татион тем временем перешел к сути данного собрания. Как же она не любила эти размазывания на совещаниях.

- С завтрашнего дня вы можете заселяться в общежитие, по этому вопросу подойдите к заведующему по хозяйственной части. С понедельника начнутся занятия. Удачи!

Сказав это он удалился, а Мария поспешила скорее слинять, тем более, что планировала как можно скорее найти заведующего по хозяйственной части. Вспомнился тот клоповник, куда её хотел заселить родной институт столько десятков лет назад. Вопрос с проживанием надо решать как можно скорее.

В коридоре оказалось пустынно, Татион словно испарился, и она двинулась ко входу в корпус, надеясь встретить хоть кого-то. Там ожидаемо никого не оказалось и она пошла в левый коридор, где сидела приемная комиссия, скорее всего, кабинеты должны быть там. Она прошла почти половину, когда нашла нужную дверь, надпись, вырезанная прямо на полотне двери сообщала, что там сидит завхоз. Девочка постучала. Ничего. Постучала снова. Опять ничего. Наконец, послышались какие-то звуки. Она рискнула и открыла дверь, чтобы тут же отшатнуться назад и избежать удара шваброй в лоб.

Да это не завхоз, это какой-то Плюшкин! Мария с ужасом осмотрела залежи непонятных вещей, громоздившихся слева и справа от двери. Там в глубине, как в пещере сидел сморщенный человек, копающийся в бумагах. Захотелось оказаться как можно дальше от этого жуткого места, но ей было нужно лучшее место в местном общежитии, в идеале с отдельной ванной комнатой, поэтому она сделал вдох, медленно выдохнула и шагнула в логово завхоза. Определенно это был мужчина, об этом говорила щетина недельной давности. Одет он был в мятый сюртук непонятного оттенка и такую же мятую рубашку, да и сам имел вид крайне помятый, словно тоже провел где-то веселую ночь и теперь пытался разобраться на рабочем месте. Он уже третий раз перекладывал документы, причем держал их вверх ногами.

- Здравствуйте, - прервала она монотонное занятие завхоза. - Господин Визеллий сообщил, что с вами можно пообщаться по поводу заселения в общежитие. Я с факультета вигилов.

- Здравствуй, - недовольно отозвался мужчина скрипучим голосом. - Заселение завтра, чего сегодня пришла?

- Завтра все придут, тут будет столпотворение, - Мария окинула взглядом эту пещеру гоблина, стараясь взглядом и видом донести до завхоза мысль о том, что весь факультет вигилов будет толкаться здесь.

- Ладно, что с тобой поделаешь, - мужчина понимающе усмехнулся. - Хочешь отхватить место получше. Молодец! Для этого суетиться надо, - он поднял палец вверх, а потом задумался и внимательно оглядел Марию. - Подожди, так пустоцветы же не занимаются до сентября.

- А я не пустоцвет, - с улыбкой ответила девочка.

- Хм, - мужчина снова задумчиво оглядел её и потом тоже улыбнулся. - Знаю я где тебя посетить. Пойдем!

Он неожиданно споро поднялся на ноги, ловко обогнул залежи, и Мария поспешил выскочить за ним наружу. Мужчина закрыл дверь и хлопнул по ней ладонью, отчего эфир завибрировал и дверь сама плотнее подошла к косяку. Завхоз не оглядывался и шел вперед, девочка старалась не отставать. Они вышли через пустые коридоры и пошли налево от главного корпуса. Он оказался поистине огромным, в форме прямоугольника, по длинной стороне которого располагался вход, а внутри находился целый двор с деревьями и скамейками. Мужчина вел её все дальше и дальше. Ветер шумел в кронах деревьев за подстриженными живыми изгородями, вдалеке от дорожки сменявшиеся настоящими зарослями. Мужчина вывел её на дорогу пошире и они оказались на перекрестке между двумя зданиями в пять этажей, каждое было словно братом главного корпуса, портик в три колонны в торце, высокие окна. Она увидела юношей и девушек в знакомой черной форме входящих и выходящих из зданий, они сидели на скамейках, кто-то переговаривался, парочка шла куда-то держа саквояжи. Очевидно, отправлялись куда-то на практику. Мария уже подумала, что её ждет комната в одном из этих общежитий, но мужчина пошел дальше. Два корпуса пропали, скрытые деревьями, а они все не останавливались.

Наконец они замерли на повороте к зданию, которое скрывалось за буйными зарослями зелени, выглядел оно намного более древним, чем предыдущие два общежития. Три колонны портика покрылись щербинами, камни стен потемнели и почти на два этажа были увиты какой-то разновидностью плюща. Мимо них прошли два парня с саквояжами, бросили удивленные взгляды на девочку и пошли дальше. Завхоз поднялся по ступенькам и вошел в здание. Сразу за дверью располагался небольшой холл, убегающий вперед в глубину длинный коридор и две лестницы, ведущие на балкон, с которого начинался второй этаж. За счет высоты в два этажа холл казался просторнее. Высокие окна, темно-синие диваны и кресла, образующие три полукруга. Завхоз повел её на второй этаж. Каменные перила лестницы были натерты до блеска и невозможной гладкости. Этот корпус общежития был значительно старше своих собратьев. Коридор, пронзающий все здание, поражал аскетизмом - гладкие каменные стены прерывались только резными полотнами темных деревянных дверей. Мужчина вел её все дальше, двери по бокам выглядели все менее использованными. Коридор заканчивался одной дверью, выражаясь словами её старшего племянника Борьки, старой 'как говно мамонта'.

Завхоз деловито зазвенел ключами и, найдя нужный, принялся отпирать дверь. Поддалась она с третьего раза и отворилась с выворачивающим наружу скрипом. Проем частично был скрыт паутиной, которую мужчина спокойно отвел в сторону и прошел внутрь, оставляя следы на густо покрытом пылью полу. Мария прикрыла нос рукавом и двинулась следом. Обстановка была роскошной и, скорее всего, старомодной, потому что не очень походила на то, что она видела у Греты и Базилины дома. Комната являлась кабинетом и по совместительству гостиной. Большое окно с пыльными непонятного цвета занавесями, справа от него небольшая софа, напротив вполоборота кресло, слева от него и от окна массивный письменный стол с ящиками. Она посмотрела по сторонам, на левой и правой стороне были двери. Мужчина подошел к правой и с видимым усилием открыл её, от чего бедняжка издала противный скрип.

- Тут спальня, - пояснил он, не закрывая дверь, пошел к противоположной и с аналогичным скрипом открыл её. - А тут ванная комната. Твоя личная.

Мария в восторге обозрела помещение. Пыль и грязь можно убрать, а без этого, у неё, по всей видимости, будут пятизвездочные номера в местном общежитии.

- Спасибо вам огромное! - она прижала руки к груди. - Думаю, не ошибусь, если скажу, что обычные комнаты сильно отличаются от этой.

- Конечно, они рассчитаны на двух студентов и ванные комнаты общие на этаж.

- Да у меня просто императорские хоромы! - Мария восхищенным взглядом обвела грязную ванную комнату.

- Если сумеешь привести их в порядок к понедельнику, то будут твои, - мужчина замер на пороге и протянул ей ключ.

- Не сомневайтесь! - она схватила его и тут же стала разрабатывать план уборки.

Первым пунктом у неё значилось найти Базилину, но она не отказала себе в удовольствии заглянуть в спальню, где нашла огромную кровать, не менее огромный платяной шкаф и комод. Из корпуса она выбиралась оглядываясь и осматриваясь. Очевидно, сокурсникам не понравятся её комфортабельные комнаты, поэтому надо по возможности оградить их от лицезрения доставшихся ей богатств. Она торопилась обратно по той дорожке, которой они шли в завхозом и размышляла о том, как найти Базилину. Для начала следовало проверить холл и коридоры главного корпуса, наверное, она, если нет никаких дел, тоже будет искать Марию. К сожалению, затея оказалась провальной. Девочка обошла коридор налево и направо от главного входа, постояла немного у дверей, посидела на скамейке в нише и решилась пройтись в сторону ворот. Без помощи эфириа не стоило и надеяться привести жилище в нормальный вид к понедельнику. Она рухнет без сил от пары формул по избавлению от пыли, а там их нужен как минимум десяток, если не больше, а еще ведра, тряпки, швабры и какие-нибудь местные моющие средства.

Мария подошла к безлюдным воротам и уже хотела повернуть обратно как увидела приближающуюся компанию студентов, в основном это были девушки. Все они были в форме с нашивками факультета врачебного дела и каждая держала в руках саквояж. Две щеголяли распущенными локонами, а еще трое увязали волосы в замысловатые пучки. На вид им было лет по семнадцать, не больше, поэтому девочка решила рискнуть, вдруг это студентки Базилины.

- Добрый день, - поздоровалась она с девушками и те остановились, подозрительно поглядывая на Марию. - Не подскажете, где я могу найти госпожу Нумициус?

- Добрый, - наконец проговорила высокая и кудрявая с простым и открытым лицом, остальные так и не поздоровались. - Она должна быть в своем кабинете.

- Подскажите, пожалуйста, где он?

- А зачем тебе понадобилась наш педагог? - спросила девушка с отливающей на свету каштаново-медной копной волос, вздернутым носом и бровями вразлет.

- Меня попросили передать ей послание, - быстро придумала Мария, решив не сообщать о том, что подружилась с их ненаглядным педагогом.

- Её кабинет под номером сто сорок, - ответила медноволосая и задрав нос пошла к воротам.

- Спасибо! - бодро ответила девочка и поспешила удалиться от группы подозрительных студенток.

Вот повезло! Мария внутренне благодарила свою удачу, которая сегодня работала не покладая рук, и припустила к главному корпусу. По пути она чуть не врезалась в группу молодых людей с саквояжами, споро их обогнула и не оглядывалась, хотя те что-то говорили. Чтобы найти кабинет Базилины, она дошла до конца коридора, где обитал завхоз, потом повернула в перпендикулярное крыло и завернула за лестницу на второй этаж, там нашлась нужная дверь с цифрами CXL на ней, куда она постучалась. Назвать кабинетом этот чулан повышенной комфортности язык не поворачивался - единственное окно почти под потолком, крошечное и давно не мытое, почти не давало света, за освещение отвечала древняя эфирная лампа на одной из стен. Под окном стоял стол, за которым сидела Базилина в рубашке и что-то писала. Дверь открывалась почти упираясь в столешницу и Мария разглядела за ней узкий книжний шкаф в беспорядке забитый какими-то бумагами и книгами.

- Базилина, твой кабинет может претендовать на звание лучшего чулана в Университете, - улыбнулась Мария и прикрыла за собой дверь.

- Согласна, но зато это отдельный кабинет! - женщина подняла палец вверх. - Большинство моих коллег ютятся по три человека в кабинете, а у меня есть мой личный...

- Чулан! - девочка не удержалась и засмеялась.

- Ну, не так уж он и плох, - Базилина тоже улыбнулась. - Как твое собрание? Визеллий снова ругался на систему образования и рассказывал о доблестном подвиге преподавателей факультета вигилов?

- Такое чувство, что такие собрания проводятся каждый год и ты тоже на них бываешь.

- Да, каждый год, и нет, не была я ни на одном из них, но на преподавательских собраниях Визеллий вещает примерно то же самое и обычно просит прибавку жалования у ректора, - эфириа хохотнула. - Ты так и не ответила, как прошло собрание.

- Хорошо, однокурсники меня сторонятся и недолюбливают, - она улыбнулась. - Зато мне достались лучше апартаменты в общежитии!

- Прямо апартаменты?

- Да! Завхоз просто душка, еле удержалась, чтобы не расцеловать его. Если ты сейчас не занята, то я бы хотела, чтобы ты со мной взглянула и помогла советом, как привести комнаты в порядок.

- Комнаты? Я уже хочу на это посмотреть!

Базилина вскочила из-за стола, из-за чего часть бумаг оттуда полетела на пол, однако, нимало этим не обеспокоенная, сдернула со спинки сюртук, протиснулась между стеной и краем стола, вытолкнула Марию из кабинета, а потом закрыла его хлопнув ладонью по двери.

- Это какие-то особые замки?

- Да, гораздо удобнее обычных с ключом, но надо не забывать подпитывать формулу.

Эфириа повернула в сторону и они оказались в небольшом холле, из которого двери вели наружу и во внутренний двор. Они пошли по неизвестной Марии дорожке, где им встретилось несколько студентов и пара преподавателей, которых легко можно было узнать по свободной форме одежды. Почти все студенты здоровались с Базилиной и косо глядели на девочку рядом с ней. Впереди показалось длинное одноэтажное здание с традиционным портиком в четыре колонны, из его широких дверей разливался запах еды и Мария поняла, что зверски голодна.

- Это столовая, - пояснила Базилина и быстрым шагом двинулась дальше.

Они оказались на перекрестке, к которому вышли в прошлый раз с завхозом, миновали два общежития и дошли до зарослей, за которыми скрывалось общежитие вигилов. Мария воровато огляделась, чем заслужила удивленно-вопросительный взгляд от Базилины.

- Не хочу, чтобы кто-то видел, где я живу, - прошептала она. - Не удивлюсь, если решат устроить 'темную' за такие хоромы.

- 'Темную'? - женщина тоже перешла на шепот.

- Побьют, - не стала вдаваться в подробности Мария, но увидела, что эфириа ошарашена.

- Никто тебя тут бить не будет. За такое сразу вылетают из Университета.

- Уверена? Ты же тоже тут училась. Ничего не было? - вопрос был не праздный, сокурсники её явно недолюбливают и пока дойдет до дружбы можно и пару ребер сломать.

- Было, мы это называли костигация, - она вздохнула. - Никто никого не бил, просто вешали безобидные формулы без метки создателя.

- И какие же?

- Ну, волосы там подрезали, пачкали одежду, запирали дверь, что нельзя открыть, насылали чесотку, много вариантов, - она посмотрела на Марию. - Я понимаю, чего ты боишься и, если честно, не могу обещать, что ничего такого они не сделают, но ты знаешь к кому обратиться, а уж по части констигации я могу дать прикурить любому. Будут знать, как к тебе соваться!

Базилина выглядела так, словно уже сейчас была готова выдрать кому-то волосы за Марию и та невольно улыбнулась, поманила женщину за собой и они крадучись подобрались к корпусу. На удивление там было тихо и безлюдно.

- Вигилы почти сразу уезжают на практику. Обычно их отправляют в отдаленные районы и, если замешкаются, времени на отдых совсем не останется. Где там твои хоромы?

- За мной.

Они поднялись на второй этаж и дошли до самого конца коридора, девочка открыла дверь, снова душераздирающе проскрипевшую и приглашающе махнула рукой.

- Да, - Базилина ошарашенно осматривалась. - Не думала, что в общежитиях есть такие комнаты!

Следующие несколько минут она шарила по комнатам с возгласами 'великолепно!', 'не могу поверить!', 'tatae, да тут целая ванная!' и местами непечатными выражениями, означавшими крайнюю степень удивления.

- Подруга, - возвестила эфириа по окончании осмотра. - Тебе достались императорские хоромы!

- Да, я так и сказала заведующему по хозяйственной части.

- Нет, тут действительно жил один из представителей императорской фамилии, - пояснила Базилина задумчиво рассматривая пыльную и ветхую обстановку. - Не думала, что слухи о специальных комнатах в общежитии окажутся правдой. Дело в том, что около ста лет назад на факультете вигилов учился то ли младший сын двоюродного дяди по линии жены, то ли младший племянник жены Константина Флавия XI. Возможно, только то, что он был слишком далеко в очереди на престол и позволило ему тут учиться.

- Почему?

- По традиции дети Императора и те, кто стоят в первых строках табели престолонаследия, получают индивидуальное образование. Первый обитатель этих покоев, очевидно, занимал в табели последнее или близкое к этому место.

- Занятно, но меня волнует в первую очередь уборка и ремонт этих комнат. Заведующий недвусмысленно намекнул, что к понедельнику тут все должно сверкать, а я пока не представляю как подступиться к этой проблеме, - девочка обвела взглядом пыльное помещение. - Как вообще устроена уборка комнат в общежитиях? Студенты сами убираются или нет?

- Из семей патрициев никто не будет утруждать себя уборкой, нанимают в городе служанок, а вот из плебеев большинство справляется своими силами и эфирными формулами.

- Значит, где-то должны быть тряпки, ведра и другой инвентарь?

Через несколько минут они с Базилиной уже двигались в сторону сараев, как она назвала несколько хозяйственных построек на другой стороне главного корпуса. Там нашлись так необходимые ведро, швабра и несколько тряпок. Эфириа поучаствовала в первом этапе уборки - помогла запустить водопровод, который никак не хотел работать и парой формул избавилась от самой застарелой грязи. После этого она оставила Марию одну и поспешила по делам. Девочка поблагодарила неизвестных благодетелей, которые решили сделать деревянным стул для того императорского родственника, иначе неизвестно, где ей пришлось бы добывать лестницу или табурет, чтобы избавится от старых занавесей, висевших пыльным мешком на окнах. К вечеру её удалось снять их все, а также старое покрывало с кровати, осмотреть все ящики, полки и начать избавление от пыли с потолка. С пятой попытки удалось открыть окна и свежий воздух ворвался в помещение. Сами стекла с трудом пропускали свет, но заниматься еще и мытьем окон сил не было. Она поняла, что ничего не ела, когда во время очередного кульбита со шваброй на стуле, чуть не упала от головокружения. Вздохнув и критически оглядев еще остающиеся грязь и пыль, Мария прикрыла окна и заторопилась к Грете. По счастью, никто из студентов и преподавателей ей не встретился.

За ужином хозяйка поинтересовалась, где так долго пропадала девочка и та рассказала, что убиралась в общежитии. Обошлась без подробностей, поэтому женщина искренне посочувствовала бедняжке, которой достались такие грязные комнаты.

- Я не смогу завтра прийти на обед. Не могли бы вы попросить вашу помощницу приготовить мне немного еды с собой?

- Ох, неужели там так много убирать?

- Да, очень, - вздохнула девочка. - Надеюсь, к понедельнику управлюсь.

- Значит, скоро мне снова жить в этом доме одной, - вздохнула Грета.

- Я буду вас навещать, да и, честно говоря, я не очень общительный постоялец, - Мария улыбнулась.

- Действительно, - подтвердила женщина спокойно. - Но я давно не видела такой целеустремленной и серьезной девушки.

- Спасибо за комплимент.

- Я просто говорю то, что вижу.

После ужина у Марии хватило сил только на ванную, после чего она завалилась спать, напрочь забыв про обычную вечернюю медитацию. Физические и эмоциональные нагрузки последних дней здорово утомили.

Следующие два дня она занималась тем, что приводила в порядок доставшиеся ей комнаты. Как и ожидалось, остальные сокурсники пришли узнавать по поводу заселения в общежитие только днем следующего дня, поэтому застали Марию в самый разгар уборки. Она как раз тащила клубок из старых занавесей до специальной урны у входа в общежитие, где с помощью особой формулы уничтожался весь мусор, как услышала голоса и чуть позже увидела в холле группу парней, оживленно переговаривавшихся и рассматривающих бумажки на руках. Они вытаращились на девочку как на привидение, вся в пыли, в застираном зеленом платье, с комком непонятного тряпья в руках, она, должно быть, являла собой красочное зрелище. Мария спокойно прошла мимо них и избавилась от мусора, а на обратном пути некоторые увязались за ней, наверное, проверить, где та живет. Под душераздирающий скрип двери она услышала смешки за спиной, которые потом переросли в язвительные комментарии вроде 'так ей и надо', 'девчонке дали самую грязную комнату' и 'вот надоест убираться и вылетит отсюда'. Она была только рада такому отношению и все последующие дни старалась выходить из комнаты слегка растрепанной и уставшей, хотя, честно говоря, можно было и не имитировать. Приведение в порядок трех комнат, а ванная тут могла бы поспорить по размеру с любой комнатой типовых клетушек, коими была застроена Россия, отняло у неё много сил и времени. Руки и ноги ныли, спину тянуло.

Наконец, в воскресенье днем она закончила и критически оглядела каждую комнату. Приятно было видеть плоды своих трудов: ванная комната оказалась отделана мрамором с мраморной же чашей ванной и раковины, а также унитаза, очищенные от зелени медные краны сияли в свете солнца и само помещение подходило, скорее, для дворца, а не общежития. Гостиная-кабинет выглядела немного сиротливо из-за отсутствия занавесей, объедка софы, с которой пришлось снять всю обивку и внутренности матраса, а также остова кресла, которое постигла та же участь. В остальном комната претерпела мало изменений, панели светлого дерева на две трети закрывали стены, стол, стул и книжный шкаф сохранились в первозданном виде. Стальные крючки на вешалке справа от двери блестели, а из чистого окна струился свет летнего солнца. Спальная комната пострадала больше всего - матрас пришлось разодрать и выкинуть, он весь разрушился и было сложно идентифицировать, чем же его набили сто лет назад. Ни подушек, ни одеяла, ни постельного белья не было, только голый комод и платяной шкаф. Ни один из светильников не работал и девушка уже хотела было снять один со стены, чтобы во всем разобраться, как в дверь постучали.

- Кто там? - настороженно спросила она, приложив ухо к двери.

- Это я, открывай скорее, - громко прошептала Базилина.

Мария открыла дверь и женщина быстро заскочила.

- Такое ощущение, что вернулась на восемнадцать лет назад, - заявила она с озорной улыбкой. - Еще чуть-чуть и снова захочется поступить в Университет.

- Я не заметила, чтобы должность преподавателя мешала тебе развлекаться, - Мария тоже улыбнулась.

- И то правда. А ты времени зря не теряла, - эфириа рассматривала преобразившиеся помещения.

- Мне сегодня переезжать, мотивирует, знаешь ли.

- Могла бы последний раз заночевать у Греты.

- Нет, у меня ощущение, что на завтра Визеллий готовит какую-то гадость, поэтому лучше быть подготовленной.

- Правильно думаешь, - хмыкнула Базилина. - Я тут ради тебя навела кое-какие справки, и завтра вас будут ждать выматывающие занятия до самого вечера.

- Обнадеживает, - вздохнула Мария.

- Поэтому ложись сегодня рано и постарайся выспаться.

- Это будет сложно, потому как мне не на чем спать, - девочка со скрипом отворила дверь и показала на голый остов кровати.

- Матрас и постельные принадлежности тебе должен предоставить Куурул, но сомневаюсь, что у него сыщется нужного размера.

- Это не так важно, был бы хоть какой. Еще меня волнует, что ни один светильник не работает.

- А они и не будут, кристаллы-то разрядились, наверное, - как ни в чем не бывало ответила Базилина. - Твой учитель не учил их тебя наполнять?

- Учил, но тут я ни одного не смогла найти.

- Сейчас посмотрим...

Женщина двинулась к первому попавшемуся светильнику, которым оказалась настольная лампа со стеклянным абажуром. Пока она вскрывала ему внутренности, Мария решала, можно ли спросить у Базилины, почему тот способ, которым она когда-то наполняла кристаллы, не работает с привлечением энергии из эфира. Вспомнила её гнев по поводу самовольных медитаций и решила промолчать. Не исключено, что об этом говориться в каком-то учебнике. В крайнем случае можно будет уточнить у преподавателя.

- Попался! - эфириа тем временем извлекла кристалл из светильника и показала его Марии.

Скоро они нашли все кристаллы. Слегка мутноватые, не больше фаланги мизинца. На первый раз эфириа решила помочь и наполнила несколько всего за десять минут. Остальные девочке надо было зарядить самой. Отдельный кристалл был и в подогревающем аппарате для ванной, большой, такой Мария и за день бы не наполнила.

- Базилина, а ты не научишь меня ставить такой же эфирный замок, что у тебя на двери в кабинет?

- Понравился?

- А то! Никакой возни с ключами. И еще бы что-то сделать с этим дверным скрипом. Где в городе можно купить смазку для дверей?

- У меня где-то была записана формула, которая прекрасно заменит смазку. А с замком не выйдет, я не могу тебя научить.

- Почему?

- Это специальная формула нашего Куурула и он, как автор, может делиться ей только лично.

- Интересно, - девочка задумалась, что-то вроде аналога авторского права на формулы, - Что бывает, если эфириус изобретает новую формулу? Все, кто ей пользуются, перечисляют ему некий налог?

- Нет, конечно! Отследить каждое использование формулы невозможно, да и в чем смысл? Между эфириусами нет особой конкуренции. В Университете нас много и оттого может показаться, что так везде, но на самом деле каждый эфириус на вес золота и всегда найдет, где себя проявить. Обычно первыми новую формулу узнают друзья изобретателя, а также те, кому он её сообщает за какую-то услугу или иную плату, не в деньгах.

- Интересно.

Расстались они с Базилиной около её крошечного кабинета, Мария пошла к завхозу надеясь застать того в своем логове. Удача от неё не отвернулась, мужчина сидел в чуть сгорбленной позе за столом и что-то записывал в огромный учетный журнал. Стука в дверь он как и в прошлый раз не услышал и девочка вошла внутрь захламленной комнаты.

- Добрый день, - начала она. - Простите, что отвлекаю, но не могли бы вы помочь мне с матрасом и постельными принадлежностями?

- Здравствуй, - завхоз поднял глаза от записей. - А что не так с твоим матрасом и постелью?

- Их нет.

- То есть?

- Матрас сгнил и не пришлось его выкинуть, а белье просто расползлось на клочки, - пояснила девочка.

- Ах, да! - мужчина едва не хлопнул себя по лбу рукой, остановила зажатое в руках перо. - Совсем забыл, куда тебя поселил. Придется пойти с тобой. Достанем тебе и матрас, и постель. Только тащить придется самой.

- Хорошо.

Он снова закрыл дверь хлопком эфирного замка и двинулся вперед по безлюдному коридору.

- Простите, а не могли бы вы рассказать мне формулу эфирного замка, которым вы пользуетесь?

- Понравился? - усмехнулся мужчина.

- Очень! Никаких ключей, это же так удобно!

- Вот доучишься до второго курса, тогда и поговорим. Сейчас тебе этот замок без надобности. Кроме вашего курса тут никто летом не учится.

- Спасибо большое, - обрадованно сказала девочка. - А можно еще вопрос?

- Спрашивай уж, неугомонная!

- Когда нам выдадут студенческую форму? Конечно, у всех занятия начинаются с сентября, но мы же уже учимся, значит... - она замолкла под пристальным взглядом мужчины.

- Очень правильные вопросы ты задаешь. Будет тебе и форма.

Мария мысленно поставила себе крестик, не просто так завхозу понравился её вопрос, не исключено, что с формой связан какой-то подвох. Они вышли на улицу и пошли в сторону тех сараев, где она под руководством Базилины экспроприировала швабру, ведро и тряпки. Мужчина повел её к стоящему отдельно от остальных большому одноэтажному строению размером с целый дом. Внутри было тихо и темно, повинуясь хлопку завхоза зажглись эфирные светильники и осветили небольшой пятачок у входа огороженный деревянными стенами, напротив в стене чернел провал окна, куда он и направился. Нижняя часть окна и стены оказалась створкой на петлях, за которой и исчез Куурул. Через пару мгновений он явился, сжимая в руке тюк непонятной ткани.

- Положи руку сверху ладонью вниз, - он указал на перекрестье бечевы, скрепленное медной бляшкой с символами эфирного алфавита.

Мария повиновалась и почувствовала как от её прикосновения сверток замерцал эфиром, а потом медная бляшка рассыпалась в прах.

- С формой разобрались, пойдем за твоим матрасом и постельными принадлежностями, - мужчина вышел из здания, запер его и пошел дальше.

Нужный им сарай располагался почти с краю, Мария чуть не проглядела, куда делся завхоз, уж очень быстро и бесшумно он исчез внутри, а потом вынырнул с двумя огромными свертками.

- Твой матрас, одеяло, подушка и постельное белье, - пояснил он, передавая свертки девочке. - На матрасе есть складывающая формула, держится медным якорем. Положи на него руку как я показал и она исчезнет. Советую это сделать непосредственно в спальне, одна ты матрас таких размеров вряд ли дотащишь. Удачи!

Мужчина развернулся и пошел обратно в главный корпус. Марии же пришлось идти в обход, потому что с такими объемными тюками она в двери не пролезла. По дороге ей никто не встретился, только в общежитии она увидела, как кто-то из сокурсников шел по коридору первого этажа в свою комнату и поспешила к лестнице, чтобы её никто не обнаружил. Внутри спешно скинула тюки, оттягивающие руки и аккуратно взяла тот, что с матрасом. Как и обещал завхоз, бляшка рассыпалась и в спальне оказался исполинских размеров матрас под стать её кровати. Пыхтя от натуги она все же затолкала его на место и порадовалась, что тот оказался четко под размер. Постельное белье заняло весь нижний ящик комода, белого цвета, почти стандартные пододеяльники, наволочки и простыни, которые еще пахли мылом. Одеяло и две подушки заняли свое место на матрасе. Настал черед формы.

Длинная черная юбка, белая рубашка с высоким горлом и черный же короткий камзол, застегивающийся на медные пуговицы. На груди нашивка с буквой V в круге. Юбок, рубашек и камзолов было по три штуки. Каково же было удивление Марии, когда из свертка показались простые черные штаны, рубашки и повязка. Удивительно, но все вещи словно шили для неё - сидели они идеально, даже брюки и рубашка, хотя фасон был явно не женский. И эта повязка...

Прощание с Гретой и её гостеприимным домом вышло скомканным и в то же время жалостливым. Женщина расстраивалась так, словно она переселялась не в соседний по сути квартал, а чуть ли не на Чукотку. Увидев свою постоялицу с одной лишь сумкой вещей, та нагрузила для неё огромную корзину с разной снедью и не приняла отказа. Тронутая такой заботой от совершенно чужого человека, Мария порывисто обняла женщину и пообещала приходить в гости, как только появится такая возможность. Грета только покачала головой и грустно сообщила, что вряд ли они увидятся до Календ, потому как учеба в Университете отнимает много сил. Тогда девочка ей не поверила, а зря.

13

Первый учебный день Марии начался с того, что она вскочила с кровати от оглушительного звона. Казалось, прямо за дверью кто-то изо всех сил бил в несколько колоколов. Ошарашенная и смятенная она прямо в сорочке рванула наружу и поняла, что не одна такая всполошилась. В абсолютно пустой коридор выглянуло еще трое заспанных парней, ошарашенно озирающихся в поисках источника звука. Девочка решила, что это своеобразная побудка и поспешила умыться и переодеться, что бы ни значил этот звон, в первый день лучше не задерживаться. Визеллий похож на того, кто устроит своим студентам огонь, воду и медные трубы уже на первом занятии. Спешно запихивая в себя кусок сыра с хлебом, Мария застегнула камзол и поспешила вниз.

Там уже стоял Татион в застегнутом на все пуговицы темно-лиловом сюртуке. Заложив руки за спину он молча буравил взглядом девочку, пока та не встала напротив него.

- Ну хоть кто-то додумался взять форму, - сказал он вместо приветствия. - И где остальные доходяги? - он что-то прошептал и потом его голос громом разнесся по общежитию. - Если через минуту не спуститесь, считайте себя отчисленными!

Звон в ушах от громкого голоса сменился звуками открывающихся дверей и топотом на лестнице. Трое её сокурсников практически скатились вниз, один спешно заправлял в брюки рубашку, второй на ходу вытирался полотенцем, а вот третий уже был готов к выходу.

- Орлы! Глаз не оторвать! - Визеллий критически оглядел молодых людей. - За мной!

Он развернулся и широким шагом направился на улицу. Мария поспешила за ним, а следом сокурсники. Они шли уже известной ей дорогой в главный корпус, прошли по пути столовую, но Татион не затормозил и девочка порадовалась, что успела перехватить поесть. Остановился он у одной из аудиторий на первом этаже. Парты и скамьи, отполированные сотнями будущих эфириусов приняли их в свои стройные ряды. Девочка села на первом, чтобы уж точно ничего не пропустить. Визеллий опустился в кресло около преподавательского стола и помещение погрузилось в напряженную тишину, которую она не решилась прервать как и трое парней на задних партах. Наконец, в коридоре послышались взволнованные голоса и топот множества ног, прервавшийся стуком в дверь, после чего она отворилась и в проеме показались остальные однокурсники. Под недовольным холодным взглядом Визеллия они осторожно вползли в аудиторию и попытались вытянуться по струнке.

- И что же вам, одаренным эфириусам, - последнее словосочетание он просто выплюнул, - было непонятно во фразе о том, что занятия начинаются в понедельник?

Студенты еще сильнее съежились, но желающих ответить не нашлось.

- Что ж, мы задержимся из-за вас, которые решили, что могут жить вне стен Университета после начала занятий. Советую на досуге изучить наш устав. Можно было бы простить оплошность на первый раз, но вы будущие вигилы и каждая ваша ошибка будет стоить жизни вашей и всех окружающих. Всем отработка на кухне, после окончания занятий подойдете в столовую и расскажете, для чего вы там. Отработка на три дня. И если кто-то из вас не дойдет до кухни или пропустит хоть одну отработку, будет вылизывать там тарелки до сентября!

Последнее он проорал прямо в лицо сбледнувшим парням. Сурово, однако. Выволочка закончилась и провинившимся разрешили занять места за партами, после чего Визеллий снова взял слово. Первая часть его речи опять была посвящена порочной системе образования, породившей эфириусов, не готовых приступать к университетской программе. Далее шли образные сравнения о пучинах невежества, эфирной слепоте, криворукости и практически рукожопости, благо, в местном варианте латыни таких слов не было. Когда он дошел до сути, Мария уже успела вспомнить Клеарха, чьи объяснения были краткими и емкими, а лирических отступлений он никогда себе не позволял. Суть же была в том, что студенты могут ознакомиться с расписанием, после чего Визеллий передал на первый ряд стопку тетрадей. Те быстро разошлись по рукам. Девочка углубилась в свой экземпляр и её брови поползли вверх. Расписание предполагало занятия с утра до позднего вечера и полное отсутствие выходных, ежедневный график не оставлял времени прийти в себя:

6:00 Подъем

7:00 - 8:00 Завтрак

8:00 - 9:45 Первое занятие

10:00 - 11:45 Второе занятие

12:00 - 13:45 Третье занятие

14:00 - 15:00 Обед

15:00 - 16:45 Четвертое занятие

17:00 - 18:45 Пятое занятие

19:00 - 20:00 Ужин

20:00 - 21:45 Шестое занятие

22:30 Отбой

Послабление давалось только в воскресенье, после обеда не было никаких занятий, но учитывая нагрузку, это время студенты будут или отсыпаться или лежать бревном в своих комнатах приходя в себя. Изучать предполагалось всего две дисциплины Практику медитации и Физическое развитие, они и заполняли ровным слоем единственную страницу расписания, которое было одинаковым на все два с половиной месяца подготовительных занятий - с утра три занятия физическим развитием и после обеда три занятия медитацией. Судя по времени, их небольшое собрание с Визеллием проходило вместо завтрака.

- Вижу, что расписание вам понравилось, - он с улыбкой обвел вытянувшиеся лица студентов. - Сейчас я вам представлю ваших преподавателей.

После этих слов он приоткрыл дверь и впустил в аудиторию двух мужчин. Первым оказался тот суховатый мужчина с полными губами, что принимал у неё экзамен, второй возвышался над первым более, чем на голову, и смотрел так, словно планировал не вести занятия у пятнадцатилетних подростков, а сражаться со взводом вражеских солдат. Или легионом? Так вроде они называются? Размышления прервал бодрый голос Визеллия.

- Знакомьтесь. Эти самоотверженные люди потратят на вас почти три месяца своей жизни. Профессор Константин Аргутиус, - он показал на невысокого жилистого мужчину, - и профессор Коонул Квинтиус, - Визеллий указал на верзилу и потом повернулся к аудитории. - А теперь каждый из вас встанет, представится и расскажет о себе.

Мария бросила взгляд на своего однофамильца и вспомнила рассказ Клеарха об именах и фамилиях. В 1830 году при императоре Диоклетиане III был принят новый закон, по которому система имен в империи полностью поменялась. По словам Клеарха, это было обусловлено тем, что Империя сильно разрослась и часто в провинциях у людей было по два имени - одно на римский, а второе на местный манер. Это чрезвычайно затрудняло бюрократию и судопроизводство. Диоклетианов указ, как его впоследствии стали именовать историки, отменил необходимость обязательного римского имени у гражданина Империи, также отказались от когноменов, преномены стали именем в привычном ей смысле, а номен фамилией. По желанию человека и если этого требовали традиции, после своего имени он мог добавлять имя отца или матери. Тогда же в провинциях законодательно обязали каждого человека выбрать то имя, под которым он будет и далее фигурировать во всех документах, при этом оно могло иметь не римское происхождение.

Древние патрицианские и плебейские рода, конечно, оставили себе свои фамилии, но стали свободнее в именовании детей, теперь старший сын не обязан был именоваться как его отец и дед, что сильно упростило документацию. Некоторые дети захотели отделиться от рода, взяли свои имена как фамилии и основали новые семьи. Поэтому Квинитиусов, Секстиусов и Септимиев было в империи великое множество. Многие взяли фамилии по когноменам, а часть населения провинций выбрала имена на своем языке. Такое разнообразие немного смутило Марию поначалу, однако именно благодаря этому ей удалось сохранить свое имя. Клеарх пояснил, что еврейскими именами редко называют детей, в основном это делают в Росийской империи и некоторых приграничных областях, где распространено христианство. Также имена очень помогали определить, откуда родом человек. Например, Коонул Квинтиус, как и завхоз, и тот светловолосый, с которым её нашла Базилина, были, очевидно, из Галлии или Бриттании.

Тем временем Визеллий и два преподавателя расположились в креслах за столом и обвели взглядом аудиторию. Мария тоже решила воспользоваться моментом, чтобы лучше рассмотреть каждого из сокурсников и начала с первого вызвавшегося рассказывать о себе. Высокий и нескладный, как оглобля, сказали бы у неё на родине, тут же, наверное сравнили с жердиной. Плечи уже немного раздались, руки же выглядели тонкими и несуразно длинными, коротко стриженные темно-русые волосы, близко-посаженные глаза и сжатый в тонкую полоску рот, ноздри аристократического носа слегка вздрагивали, выдавая волнение.

- Марк Туллий, - произнес он весомо оглядывая преподавателей и соучеников, словно ждал какой-то реакции. - Думаю, о моей семье все знают. Учился в Первой римской школе, где и получил необходимые рекомендации для поступления.

- Спасибо, молодой человек, - улыбнулся Визеллий и Марии сразу стало жалко парня. - Но будьте добры расскажите пару слов о своей семье, не все из нас пристально следят за политикой, уж поверьте.

- Туллии - древний патрицианский род, - ничуть не смутился юноша от ехидного тона мужчины. - Именно он подарил Империи великого оратора Цицерона, а также несколько десятков консулов. На данный момент мой дядя заседает в Сенате, он...

- Достаточно! - несколько некультурно прервал его Татион. - Мы собрались тут не для того, чтобы слушать всю историю рода Туллиев или их недавних заслуг. Также, я надеюсь, все изучили или внимательно изучат устав, где написано, что все вы студенты и равны между собой, сколько бы поколений сенаторов или горшечников не было в вашей родословной, - он тяжелым взглядом обвел студентов. - И если хотите чем-то выделиться, то выделяйтесь своими знаниями и умениями, а не подвигами предков! - на этой оптимистичной ноте он снова сел в кресло и припечатал. - Следующий!

Не удивительно, что после внушения произошла небольшая заминка и следующий юноша встал немного нервно сжимая кулаки. Невысокий, но крепко сбитый, было заметно, что он скорее будет расти вширь, а не вверх, выдающийся вперед подбородок с резкой ямочкой, глаза было сложно рассмотреть из-за угла зрения (он стоял почти в последнем ряду), зато были заметны густые брови и поджатые пухлые губы.

- Мое имя Аппий Анний. Также как и Марк учился в Первой римской школе, после чего получил рекомендации в Университет. Мой род ведет свою историю со времен Республики, в данный момент дед является сенатором. Все.

После этого он сел, не дожидаясь ответа Визеллия. Тот со своего места только кивнул. Мария внутренне усмехнулась еще раз повторив имя и фамилию сокурсника, вот ведь смешно звучит! Прервал её новый желающий рассказать о себе. Субтильный, с копной каштановых кудрей, волоокий, он походил на тех юношей, что изображали на своих полотнах художники Ренессанса. Такому место скорее в оркестре или у мольберта, а никак не среди вигилов, но экзамен он прошел, поэтому Мария приготовилась слушать, что же он расскажет о себе.

- Меня зовут Ипатий Пилосиус, я из Фракии, - начал он высоким голосом. - Мой отец центурион второй фракийской центурии Пограничного легиона. Обучался в Византийской школе, где и получил рекомендации. Всегда мечтал стать вигилом!

Последняя фраза, произнесенная с горящими глазами вызвала у Марии желание усмехнуться, она заметила как профессор Аргутиус немного поморщился. Сам мальчишка вызвал у неё смешанные эмоции, отец его, очевидно, не просто так ест свой хлеб, а вот он еще слишком молод, чтобы понять, во что ввязался. Приветственная речь Визеллиуса о высокой смертности вигилов только убедила её в опасности выбранной профессии, хотя, выбор этот сделал за неё Клеарх и осталось только ему соответствовать. Тем временем встал четвертый парень и Мария удивилась, как раньше его не заметила. Кудрявые рыжие волосы, еле завязанные в хвост, бледная кожа и россыпь веснушек на носу и щеках, завершали портрет типичного ирландца болотно-зеленые глаза. Тонкий нос, пухлые губы, длинные ресницы, среднего роста, гармоничного телосложения, он самодовольно улыбнулся девочке, а потом перевел взгляд на преподавателей. Вот ведь нахал! Небось, пользуется популярностью у девушек, с такой-то внешностью.

- Ферадах мак Кримтайнн, - начал он уверенно, - из рода Уи Хремтайнн, славного своими воинами и швеями, по преданию наш предок был зачат одним из сыновей Дану. Эфирным премудростям обучался в школе Лондиниума, а всосал молоко матери и впервые взял в руки железо в Ибернии.

В конце он изобразил легкий полупоклон и присел. Что ж, пока это было самое впечатляющее выступление, на Марию словно пахнуло древностью. Этот юноша воплощал в себе что-то из глубины веков, что-то происходящее из самой человеческой сути, когда все жили общиной не по социальному укладу, а по своему разумению и природе. Хотя, скорее всего, у неё играют гормоны. А со скамьи поднялся следующий желающий. Среднего роста, тонкий и гибкий, высокий лоб, коротко остриженные черные волосы, длинный нос и маленький рот с тонкими губами. Серые глаза смотрели прямо и голос его звучал уверенно.

- Мое имя Аннибалиан Нуммус. Многие поколение моих предков были торговцами, мой прадед получил печать императорского негоцианта. Обучался в Первой римской школе, которая и дала мне рекомендации.

Что ж, сразу три однокашника поступили на факультет вигилов. Эта школа, должно быть, крайне привилегированное учебное заведение, все на подбор с родней в сенате или с огромными состояниями. Шестым поднялся её сосед с первого ряда. Высокий и худощавый юноша, однако не такой расхристанный как Туллий. Короткие волнистые волосы, карие глаза, смуглая кожа. Вместо рубашки на нем была туника без рукавов с геометрическим орнаментом по вороту.

- Диокл Каламатис, из Ахеи. Моя семья выращивает оливки. Учился в Афинской школе.

Коротко и ясно. Он сел и в ожидании посмотрел назад. Следующим встал юноша со второго ряда. Тоже смугловатый, но со светлыми глазами, черные волосы острижены чуть ниже ушей и тяжелыми волнами обрамляли широкое лицо.

- Антиох Процерус, - неожиданно низким голосом представился он. - Мой отец преподает алгебру в Фессалониках. Я учился там же в школе эфириусов, где мне дали рекомендацию в Университет.

Почти земляки, значит. Осталось еще семеро и Мария решила представиться после следующего. Если останется последней, Визеллий, как пить дать добавит язвительный комментарий. Тем временем поднялся восьмой юноша. Темноволосый, слегка загорелый, невысокого роста, но крепко сбитый. На лице первым делом бросался в глаза большой нос с горбинкой, монументальный. Он был одним из тех, кто ночевал в общежитии.

- Марк Ициллий, из Дакии. Заслуги моего рода погребены настолько глубоко в истории, что их знают, наверное, только члены моей семьи да историки республики, - после этого он криво улыбнулся и добавил. - Учился в школе Виминациума.

Он сел и Мария тут же поспешила встать. Смотрела только на преподавателей. Что сказать она уже обдумала, да и были примеры перед глазами.

- Мария Квинтиус. Сирота. Обучал мой учитель Клеарх Квинтиус. Рекомендации в Университет дал он и эфириус города Бромберга Отто Ханс.

Закончив свою речь она поспешила сесть. Вопросов, к счастью, не последовало, и после небольшой заминки встал парень с заднего ряда. Она снова удивилась, что не заметила этого верзилу сразу. Высокий, широкие плечи, немного квадратное лицо и длинные блондинистые волосы, заплетенные в множество разномастных косичек. На правой щеке то ли татуировка, то ли нарисованная руна. Жаль, ракурс не позволял разглядеть его глаза, но почему-то подумалось, что они должны быть голубыми. Прямо викинг.

- Рагнвальд Кольбьёрндунг из клана Черного медведя. Моя семья живет морем, как и наши предки. Окончил школу в Уппсале.

Учитывая взгляд и повадки, Мария была уверена, что предки Рангвальда уж точно не рыбу ловили, да и сейчас непонятно, чем они там занимаются. Следующим встал юноша, который тоже провел ночь в общежитии, немного неопрятный, волосы темно-русые, словно грязные, глаза глубоко посаженные непонятного оттенка, сам весь какой-то скособоченный и скрюченный.

- Кедд Кеолберн. Мой отец рыбак, как и мой дед с прадедом. Учился в Лондиниуме.

Интересно, вместе они учились с рыжим (так она про себя окрестила Ферадаха) или нет? Наверное, в школе издевались, вот и зажатый такой, хотя, кто знает... С третьего ряда встал юноша среднего роста с ничем не примечательной внешностью. Мимо такого по улице пройдешь и не заметишь. Если бы не расшитый камзол бордового цвета, она бы вообще не могла придумать, по какому признаку его запоминать. Он завел руки за спину и слегка высокомерным взглядом обвел сокурсников и преподавателей после чего решил представиться.

- Мое имя Идо Майер. Моя семья негоцианты, ведем торговлю зерном и вином. Учился в Кёльне.

После чего снова обвел всех взглядом и сел, поправляя полы длинного камзола. Да уж, такому форма не сильно понравится, подумала Мария. Следующим встал рослый и крепко-сбитый парень со стрижкой 'под горшок', как сказали бы в её детстве. Соломенные волосы, простая рубаха и такое же простое и открытое лицо. Он тоже ночевал в общежитии, но не выглядел расхристанным. Смотрел прямо на преподавателей.

- Звать меня Лех, по батюшке Любович, по роду Бауер, - фамилия резко контрастировала с именем парня и его отца, да и говор у него был странный, со знакомым скруглением звуков. - Живем мы тем, что дает нам земля. Эфирному делу обучался в городе Позене.

После этого он слегка поклонился преподавателям, вытянув руки по швам, и сел на свое место. Интересный юноша, пока он понравился Марии больше всех остальных, за исключением, наверное, двух 'дикарей', как она про себя окрестила ирландца и скандинава. Те вызвали скорее любопытство и ощущение прикосновения к истории. Предпоследний выступающий сидел рядом с Лехом. Он быстро поднялся, чернявый, волосы курчавые и, очевидно, плохо поддающиеся расчесыванию, поэтому юноша остриг их очень коротко. Черные глаза, густые ресницы и уже появившаяся тонкая полоска усиков над верхней губой.

- Нума Септимус, из Испании. Мой отец инженер акведуков и также обучался тут в Университете. Я закончил школу в Тарраконе, где и получил рекомендации.

Мария заинтересованно оглядела Септимуса, у которого единственного в группе были близкие родственники эфириусы, если, конечно, никто не утаил информацию. По словам Клеарха, прямого наследования способностей управлять эфиром не существовало, только если применялся ритуал, и пока все подтверждало это. Последним представился невысокий крепко-сбитый парень с ежиком волос и мускулистыми руками, заметными из-за того, что он надел льняную безрукавку светло-зеленого цвета.

- Сиггер Целерис. Мой отец врач в гарнизоне третьей и четвертой германских центурий пограничного легиона. Обучался в Позене.

Еще один однокашник и тот, кто ни словом не обмолвился о том, чем занимается его мать. Хотя особо гадать не приходится, очевидно, как и многие поколения её предков по женской линии рожает детей, растит их и следит за домом. Да, нелегко ей придется в таком окружении. Из-за стола поднялся Визеллий.

- Всем спасибо. Сейчас те, кто еще не додумался заселиться в общежитие и взять форму отправятся к заведующему по хозяйственной части. Ровно в восемь все из вас, одетые в форму для занятий должны стоять в холле общежития. Надеюсь, на этот раз опоздавших не будет, - на этой фразе он обвел пристальным взглядом притихших студентов. - Все свободны!

После этой фразы парни толпой чуть не побежали к дверям, ведь до назначенного времени оставалось полчаса, а им еще надо было найти завхоза и получить все необходимое. Она услышала, как кто-то спрашивал Леха о том, где кабинет завхоза, пока они проталкивались к выходу. Мария подождала пока все выйдут и тоже покинула аудиторию под пристальными взглядами трех преподавателей. В коридоре гулял сквозняк и она с удивлением почувствовала, что взмокла за время сидения в душной аудитории, да и форма, честно говоря, подходила скорее для ранней весны и осени в этих местах, а не для лета. Немного поразмыслив направилась сразу в общежитие. Как только остальные получат ключи, там будет суета и беготня с расселением, а ей не хотелось раньше времени контактировать с сокурсниками. Пока она не была готова подстраиваться под ход мыслей местной молодежи.

Она успела перекусить, а потом стала переоделась в штаны и рубашку, как услышала топот ног в коридоре общежития и разговоры. Парни о чем-то спорили, она не разбирала слов. Суета продолжалась еще несколько минут, а потом все стихло. Часы в комнате показывали без пяти восемь. Мария в который раз порадовалась провидению, которое свело её с Базилиной. Мало того, что женщина помогла с уборкой, она принесла с собой и множество полезных вещей, мыло, полотенца и эти часы. Не зная, куда приладить черную ленту, которая прилагалась к форме, она завязала её на запястье и еще раз критически осмотрела себя в зеркале платяного шкафа. Широкие штаны заправлены в старые сапоги, которые она носила еще у Клеарха. Другой подходящей обуви для занятий не нашлось. Рубашка свободно колыхалась и она подоткнула её под ремень брюк. Какое все же счастье, что груди пока, считай нет, иначе для занятий приходилось бы заматываться в местные бинты, чтобы она не прыгала.

Вниз она спустилась одной из первых. Там уже стоял Коонул Квинтиус, заложив руки за спину и расставив ноги. Она рассмотрела его получше, короткий ёжик темно-русых волос, резко очерченные черты лица и пронзительный взгляд из-под сведенных вместе темных бровей. Одет в штаны и рубаху темно-коричневого цвета, по крою похожие на студенческую форму, на ногах короткие кожаные ботинки на шнуровке. Мария подумала, что стоит приобрести такие же, в сапогах нога все же не так хорошо фиксируется, стоит, наверное, потратиться на индпошив, но взять на размер больше. От мыслей её отвлек топот множества ног и рядом встали её однокурсники, все в одинаковых черных штанах и рубашках. Те, что с длинными волосами, подвязали их черной лентой.

- Студенты, - начал Коонул зычным голосом. - Ко мне обращаться мастер Квинтиус. Следуйте за мной на полигон вигилов.

Сказав это он развернулся и пошел из корпуса не оглядываясь. Все поспешили за ним, сталкиваясь в дверях. На улице Квинтиус повернул направо и побежал. Парни не долго думая припустили за ним. Мария, ожидаемо, оказалась самой последней и старалась не отставать от хвоста, где бежали двое смуглых греков, как она их про себя окрестила. Они максимально закатали рукава рубашек и она пожалела, что тоже этого не сделала. Вереница студентов выбежала на длинную прямую дорожку, со всех сторон окруженную деревьями. Через некоторое время сверху показался высокий забор, потом какие-то строения, после которых был перекресток и справа среди деревьев выглядывал главный корпус. Они побежали дальше и вскоре слева снова показался высокий (под три метра) деревянный забор, на этот раз с воротами, мраморная табличка у которых гласила Полигон факультета вигилов. Рассмотреть полигон Мария смогла только когда вошла вовнутрь.

Квинтус стоял последним и закрыл за ней ворота. Студенты осматривали огромную площадку, посыпанную песком и мелкими камушками. Со всех сторон её окружал забор, а у дальней стены было несколько сараев. У противоположной располагалась длинная и впечатляющая полоса препятствий - она разглядела там бревна, турники, высокую деревянную стену и еще две наклоненные друг к другу и соединяющиеся верхушками. От дальнейшего разглядывания отвлек голос Квинтиуса.

- Студенты! Завтра жду вас ровно в восемь тут на полигоне. Не опаздывать! А теперь построились!

Чертыхаясь и сталкиваясь все выстроились в одну линию под недовольным взглядом преподавателя.

- Никуда не годится, - припечатал он. - Встаньте все по росту.

Все снова задвигались, на глаз определяя, кто кого выше. Марию игнорировали и она пристроилась было последней, но потом протиснулась перед Ипатием и встала рядом с Марком Ициллием. Квинтиус скептически оглядел их построение.

- Туллий, поменяйся местами с Кольбьёрндунгом, а Бауер с Калматисом, - приказал он и подождал пока все снова встанут в линию. - Запомните свое место в строю, на каждом занятии вы должны стоять именно так.

- Даже если кто-то подрастет, мастер Квинтиус? - спросил Ипатий.

- Даже если у вас рога и хвост вырастут, Пилосиус! - отрезал мужчина и оглядел неровный строй. - А теперь круг разминки. Держать строй.

И Коонул побежал вперед, а за ним вереница студентов. Когда они пробегали мимо полосы препятствий, никто не удержался от того, чтобы не рассмотреть снаряды.

- У нас в гарнизоне похожая стоит, - прокомментировал Ипатий.

Мария подумала, что этот тощий юноша не так прост, как кажется, она, например, сейчас говорить не могла, а еще три или пять кругов и начнет задыхаться. Как назло преподаватель остановился именно у полосы препятствий. Студенты встали строем, но при этом каждый пожирал глазами бревна, стены и канаты впереди. Ни один даже не запыхался и девочка поняла, что точно будет самой худшей на занятии.

- Студенты, - начал Квинтиус. - Чтобы понять ваш уровень подготовки, сегодня каждый пройдет полосу препятствий. Сначала я покажу, как правильно её проходить, а потом это сделает каждый из вас.

Сказав это мужчина пошел налево к началу полосы. Сначала он бодро пробежал метров тридцать и потом буквально взлетел на бревно, которое тоже преодолел бегом, сохраняя равновесие. Дальше шла лесенка из турников длиною метра три, повиснув на руках, Квинтиус по-обезьяньи ловко добрался до конца. Ряды бревен, высотой до середины бедра он перепрыгнул играюче и буквально взлетел на вертикальную стену, с которой спрыгнул на землю. Далее было препятствие из двух стен, наклоненных друг к другу верхушками, на первую он забрался с помощью каната, а со второй практически сбежал. Мария смотрела на эти чудеса эквилибристики почти раскрыв рот. Остальные ученики тоже не остались в долгу.

- Хадж, да он великолепен, - в тишине негромкий комментарий Процеруса был хорошо слышен.

- Хорошо идет, - кивнул Ициллий.

Квинтиус тем временем преодолел ползком коридор из сетки и дошел до зигзага из бревен, вкопанных вертикально в землю, он играюще допрыгал по ним до широкого рва и с разбегу перемахнул через него. На этом кульбите послышались воххищенные комментарии от других студентов. Мария же мрачнела с каждой секундой. Особенно когда увидела, как мужчина подтягивается на турнике, перелезает через него и прыгает на землю с другой стороны. Ей такой фокус ни за что не провернуть. Последним препятствием были невысокие барьеры из бревен, чуть выше щиколотки. Квинтиус наступил на первое правой ногой, прыгнул и левой уперся в следующие, оттолкнулся и так же преодолел оставшиеся три после чего подошел к студентам и те восхищенно воззрились на преподавателя, который даже не вспотел от таких экзерсисов.

- Надеюсь, все запомнили порядок прохождения полосы, - ровным голосом прокомментировал он свое выступление. - Как только я назову фамилию, подходите к началу полосы. Кольбьёрндунг, вперед!

Светловолосый викинг вышел вперед и бегом преодолел пустое пространство до бревна, слегка притормозил и взлетел на него, пробежал и быстро прошел на руках 'лесенку'. Бревна его немного задержали, перемахивал через них он не так грациозно, как преподаватель, а вот на стену с первого раза взлетел еле-еле, схватился пальцами за край и медленно подтянулся. На следующее препятствие он легко взобрался по канату и спустился тоже без видимых затруднений.

- Хорош, медведь, - услышала Мария комментарий Ферадаха.

Рагнвальд легко прополз под сеткой, а вот на бревнах слегка затормозил. Ров перепрыгнул четко, через турник перелез уже с трудом и, наконец, запыхавшийся подошел и встал в строй. Квинтиус никак не прокомментировал его прохождение полосы и только назвал следующего: 'Туллий, вперед!'. Мария порадовалась, что будет почти последней. Марк добежал до бревна и хотел пробежать и его, но чуть не оступился и сбавил темп. Лестницу на руках прошел с видимым трудом, как и прыжки через бревна, на стену забрался только с третьего раза, но больше всего затруднений вызвал турник, перебраться он смог с четвертой попытки и запыхавшийся подошел к преподавателю и встал в строй.

Следующим шел Лех, полосу он проходил медленнее предыдущих студентов, зато с первой попытки. Долго готовился к прыжку через ров и перемахнул с запасом. Худощавый Каламатис был первым, кто легко перемахнул через турник, а мак Кримтайнн прошел полосу лучше всех предыдущих, возвращаясь, улыбнулся Марии и только после этого встал в строй. Ей же было все равно, она в уме в который раз проигрывала все способы преодоления препятствий, что показали остальные, пытаясь понять, каким сможет воспользоваться.

Нуммус застопорился на стене и еле вскарабкался на турник, как и Майер, они проходили полосу довольно долго. Процерус неудачно упал в ров во время прыжка и подвернул ногу и на последних бревнах снова упал, после чего обошел оставшиеся и стал в строй. Кеолберн еле осилил лестницу, на стену вскарабкался только с третьего раза, ров также не перепрыгнул. Септимус как и многие до него запорол турник, а вот Аппий Анний прошел все препятствия, медленно, но успешно. Целерис не уступил ему. Как справился Ициллий Мария не видела, потому что очень нервничала перед своей попыткой. Что ж, на турник и стену она вряд ли заберется, но уж точно постарается.

- Квинтиус, вперед!

Услышав это она, не глядя ни на кого пошла к началу препятствий. Сделала традиционное дыхательное упражнение, вдох, выдох, снова вдох, медленный выдох и побежала. На бревно запрыгивать не стала, аккуратно взобралась и медленно прошла. До лестницы сразу не допрыгнула, только со второй попытки, уцепилась и беспомощно повисла, руки сразу заныли, раскачиваясь преодолела три перекладины, потом еще две, еще две только на чистом упорстве, а оставшиеся три просто потому, что понимала, если сейчас упадет, вторая попытка будет безуспешной. Рухнула на землю, руки просто отваливались, ладони нещадно жгло, плечи ныли. Подошла к бревнам, которые приходились ей по пояс, тут уж не до прыжков. Уперлась в первое рукой, перекинула ногу, таким же образом преодолела второе, стараясь не обращать на смешки, что раздавались со стороны строя сокурсников.

Перед стеной встала в нерешительности. Вблизи она казалась еще больше. Разбежалась, прыгнула и плашмя впечаталась в неё, упала. Кончики пальцев даже не достали до края. Отошла, снова разбежалась и прыгнула. Снова больно ударилась о стену, снова отбежала, прыгнула. На десятой попытке она потеряла счет. Чем сильнее она разбегалась, тем сильнее ударялась в деревянное полотно. Лицо уже, наверное, с ссадинами, а уж руки и подавно, даже кровь выступила. Что же делать? Неужели нет никакого способа преодолеть эту стену? Она снова разбежалась и прыгнула, что есть сил. Она ожидала привычного удара, но неожиданно уцепилась за край стены. Пальцы пронзила боль, первым стимулом было отпустить пальцы, но она стиснула зубы и медленно, несмотря на боль пододвинула чуть дальше одну руку, потом вторую. Наконец, зацепилась ладонями, рывком продвинула одну руку до локтя и край резанул по нежной коже внутри предплечья. Не обращая на это внимание, переместила вторую руку до подмышки и уселась верхом на стену. Лицом к забору, чтобы не видеть лицов однокурсников. Через стену перевалилась и снова повисла на руках, после чего упала вниз.

Следующая покатая стена казалась проще, пока она не вцепилась саднящими руками в ворсистый канат. На втором узле она поняла, что оставляет на них кровавые следы. Она стиснула зубы и поползла дальше. Канат на другой стороне тоже окрасился в красный. Под сеткой она ползла зажав руки в кулаки, с них капала кровь. Теперь главное как-то пройти турник. По бревнам она шагала, а не прыгала. Перед рвом остановилась в нерешительности, перепрыгнуть через него она точно не сможет, а вот ногу подвернет запросто. Глубина там была в метр. Надо прыгать. Вдох, выдох. Отошла подальше, разбежалась и изо всех сил прыгнула вперед и поняла, что не успевает. Рухнула на другой край и уже думала, что скатится вниз, но в последний момент схватилась ладонями за землю, избороздив ту пальцами, и забралась на край со стоном.

Руки нещадно болели, а впереди возвышался турник. Она подпрыгнула два раза, но поняла, что не достанет, тогда разбежалась к опоре и подпрыгнула, ударилась и со всех сил вцепилась в ту руками и ногами, сложила их как учили еще в школе, уперлась и медленно поползла наверх. Ладони горели, а на дереве опоры оставались кровавые пятна. Спустя вечность она забралась наверх, перекинула ногу через турник и сползла вниз по опоре. Перед бревнами снова сделала вдох-выдох, потому что голова от нагрузки кружилась. С первого раза не получилось, она оступилась на предпоследнем, смогла только с пятого раза и, стараясь не шататься, пошла к строю. Смотрела только на Квинтиуса, который пристально её рассматривал, после чего встала в строй, не глядя на однокурсников. Руки мелко тряслись, она чувствовала, что с ладоней капает кровь и размотала черную ленту с запястья после чего удивилась увидев, что Ипатий протягивает её свою. Она взяла и тот пошел проходить испытание. Кое-как замотала правую руку, потом левую и стала наблюдать за тем, как самый маленьких из них будет проходить испытание.

Пилосиус легко добежал до бревна, пробежал его и без паузы запрыгнул на лестницу, которую прошел поразительно быстро. Когда он взлетел на стену с первого раза, Мария поняла, что уважает этого субтильного парня. Сколько же он тренировался, чтобы с такими физическими данными двигаться так ловко. На турник он вспрыгнул играюче, хотя тот был очень высок, девочка помнила, как возвышалась над неё перекладина. Он лишь слегка запыхался и на удивленный взгляд Марии тихо пояснил.

- Я же говорил, у нас похожая в гарнизоне, - и тут же переместил взгляд на Квинтиуса.

Тот прохаживался перед строем и внимательно смотрел на студентов. Мария думала, что он станет рассказывать о том, насколько ужасно каждый прошел полосу, однако он начал не с этого.

- Возможно, многие из вас задаются вопросом, зачем вигилам такой предмет как физическое развитие. У вас же есть эфир, чтобы со всем справиться. Подробно вам расскажут в сентябре, но дело в том, что с порождениями темной стороны нельзя бороться с помощью эфира, только своими руками с небольшой помощью подручных средств, - он обвел взглядом строй. - Поэтому эти занятия вам необходимы также как и остальные, если не больше. Знания можно приобрести из книг, а мышечная память нарабатывается годами. До сентября мы займемся общей подготовкой, а уже потом вы будете учиться владеть тем видом оружия, что вам больше всего подходит. Сейчас все на пробежку, я буду подзывать по одному, чтобы рассказать об итогах прохождения полосы препятствий. Процерус и Квинтиус к врачам, потом вернетесь, Кольбьёрндунг ко мне.

Мария про себя восхитилась Квинтиусом, тот не собирался никого отчитывать перед строем, предпочтя приватные беседы. Строй распался, все пошли бегать, викинг к Квинтиусу, а она подошла к Антиоху.

- Ты знаешь как попасть в лазарет? - спросила она у парня.

Тот проигнорировал её вопрос и брезгливо отвернулся. Девочка вздохнула и пошла к преподавателю.

- Простите, мастер Квинтиус, но я не знаю, где находится лазарет, - прервала она их беседу с Рагнвальдом.

- Тебе нужна больница при Университете, у нас нет лазарета. Больница находится недалеко от общежития врачебного факультета, если не найдешь, спроси у кого-нибудь, подскажут, там всегда кто-то ходит.

- Спасибо.

Она пошла к воротам, попутно проверяя повязки. Те уже промокли насквозь, надо бы поторопиться. Ноги ныли и подрагивали, руки вообще тряслись в мелком треморе, она попробовала сжать кулак и не смогла, только скривилась от боли. Дойдя до развилки, которая вела к главному корпусу, она оглянулась и увидела, что Процерус идет за ней. Тот сделал вид, что рассматривает деревья. Мария фыркнула и продолжила свой путь к поликлинике. Он казался ей бесконечным, мышцы ныли, руки онемели и у общежития лекарей её уже ощутимо пошатывало. Она прошла мимо входа и небольшого сквера со скамейками, который разбили между двумя зданиями, одним из которых было общежитие инженеров, пошла дальше. Дорога, что вела из главного корпуса шла дальше и она решила держаться того направления, потому что никто из студентов или преподавателей так и не встретился. Пару раз оглянулась и поняла, что Антиох все также следует за ней.

От главной дороги уходило ответвление налево, оно упиралось в крыльцо, козырек которого поддерживали две колонны. На фронтоне она увидела змею, обвивающую палку и поняла, что пришла по адресу. Войдя внутрь Мария оказалась в небольшом холле, где стояло несколько скамеек, а слева располагалась стойка, из-за которой торчала чья-то черноволосая макушка.

- Добрый день, - обратилась она к неизвестному или неизвестной.

Человек поднял голову и воззрился на девочку с удивлением.

- Мария, ты что тут делаешь? - это оказалась Базилина в странном сероватом одеянии, похожем на халат.

- Базилина! - она тоже удивилась. - А ты что тут делаешь?

- Работаю во время летних каникул, - скривилась она. - Ты так и не ответила на вопрос.

- Меня отправил сюда мастер Квинтиус, у нас сегодня первое занятие и я немного поранилась, - она продемонстрировала женщине повязки на руках, с которых уже капала кровь.

- Damnare! Они совсем там все с ума посходили что ли?! В первый день такое устраивать! - глаза Базилины пылали праведным гневом и она, очевидно, уже готова была возглавить крестовый поход на полигон вигилов.

- Ну, это скорее моя вина, - призналась Мария. - Давай мы пойдем в процедурную или еще куда-нибудь, чтобы обработать раны и я все тебе расскажу.

Эфириа согласилась и повела её за собой в коридор. Они зашли в одну из комнат, где за столом сидела девушка в таком же как у Базилины сером халате и что-то записывала в тетрадь на столе.

- Вот, принимай пациента, - представила её Нумициус. - Первая из вигилов в этом сезоне.

- О! - светлые брови девушки взлетели вверх. - Так это правда, что в этом году к ним поступила девушка? А ты молодец, давай посмотрим, что там с твоими руками.

Мария показала и руки, и ноги, и лицо, где тоже оказалось немного ссадин, попутно рассказывая о том, как началось первое занятие. Девушка ловко обработала ей раны каким-то составом, поводила руками, от чего девочка почувствовала вибрации эфира, а по телу разлилось приятное тепло. На удивление, после этих манипуляций раны быстро закрылись, а сама Мария почувствовала прилив сил.

- А где её карточка? - спросила девушка у Базилины.

- Карточка? - Мария тоже посмотрела на эфириа.

- Пожри меня эфир! - та приложила руку ко лбу. - Как я могла забыть! Да и эти орлы с факультета, почему не отправили тебя на осмотр?! - она немного успокоилась и повернулась к коллеге. - Нет у неё карты, надо проводить осмотр.

- Сегодня у нас никого нет, и многие уже разъехались.

- Позовем из города, это всего на пару часов, с них не убудет. Предлагаю завтра в полдень.

- У меня занятия в это время, - напомнила Мария.

- Напишем тебе справку. Ты вообще не должна быть допущена до занятий без полного осмотра, поэтому они, наверное, вообще тебя не пустят, - обрадовала её Базилина.

- Хорошо, буду тут завтра к двенадцати. А сейчас мне надо возвращаться на полигон.

- Только скажи мастеру Квинитиусу, что сегодня тебе больше не стоит заниматься, - сказала девушка, упаковывая бинт и склянки с жидкостями. - И плотно пообедай, я усилила регенерацию, организму понадобится энергия.

- Спасибо вам большое, - поблагодарила Мария и пошла на выход.

В холле на скамейке уже пристроился Процерус, отставив в сторону подвернутую ногу. Он смерил хмурым взглядом Марию, потом встал и пошел в тот коридор, из которого она вышла. Обратный путь на полигон занял гораздо меньше времени. Ох, находится она еще к врачам, чтобы догнать остальных, придется заниматься на пределе и даже за пределом своих возможностей. На полигоне Квинтиус закончил беседовать с Пилосиусом и тот присоединился к остальным парням, которые делали приседания чуть в отдалении. Учитель заметил её и поманил рукой.

- Вижу, ты дошла до больницы, - констатировал он рассматривая её повязки на руках.

- Да, мастер Квинтиус. Врач сказала, что мне не стоит сегодня заниматься.

- А ты бы хотела, да, - не спрашивал, а констатировал он. - Готова поговорить?

- Да, мастер.

- Ты проявила похвальное упорство и целеустремленность в прохождении полосы препятствий. И я даже знаю, для чего это сделала, - он посмотрел на её сокурсников, которые перешли к отжиманиям. - Но стоит знать, когда остановиться. Ты слишком сильно увлеклась, и вот результат - сегодня тебе вообще нельзя тренироваться.

- Завтра в полдень мне надо будет снова подойти в поликлинику для прохождения осмотра.

- Осмотра? - мужчина задумался. - Подожди, тебя не осматривали при поступлении?

- Нет, я только сегодня узнала о том, что необходим осмотр.

- Дерьмо! О чем они только думают?! Может, тебе вообще противопоказаны такие нагрузки, - Коонул был в шоке и бешенстве одновременно. - Никаких занятий, пока я не ознакомлюсь с результатами твоего осмотра!

- Конечно, мастер Квинтиус, - согласилась она и решила поинтересоваться. - У меня есть шансы догнать остальных?

- Да, но надо будет много заниматься. А теперь иди, увидимся послезавтра.

- До свидания.

Когда она вернулась к себе в общежитие, часы показывали половину одиннадцатого. Желудок требовал еды и она доела остатки гостинцев Греты, а после её сморил сон.

14

Проснувшись она сначала не могла понять, где находится. Потом поняла, что задремала и пошла проверить время и замерла увидев, что уже половина третьего. Обед! Несмотря на перекус, есть хотелось зверски. Хорошо, что она додумалась перед сном нацепить форму. Пусть немного помялась, зато не надо тратить время на одевание. Она вылетела из комнаты, захлопнула дверь и заторопилась по пустому коридору общежития на ходу застегивая сюртук. Пока добежала до столовой, успела запыхаться. Вход в столовую предваряла прихожая, где, судя по крючкам на одежде, можно было переодеться в холодное время года и оставить зонты на специальной подставке. Потом шло небольшое помещение с умывальниками, отделанное кафелем. Она спешно вымыла руки и вошла в главный зал. Он, казалось, занимал весь этаж. Прямо в, сейчас работала только правая половина. За спинами женщин были двустворчатые двери, очевидно, на кухню.

Мария схватила поднос и набрала все, на что падал глаз, чтобы успеть поесть до начала занятия. Пристроилась на первый попавшийся столик, мельком заметив сокурсников, которые сгрудились за тремя столами в отдалении. Антиох уже был с ними. Разглядывать их времени не было, она закинула в себя еду мало различая её вкус. Салат из свежих овощей с какой-то заправкой, жаркое, пирог со сладкой начинкой на десерт и что-то похожее на морс. Желудок благостно отнесся к подношению. Когда она доедала пирог, мимо прошли сокурсники и никто из них не остановился около неё. Влив в себя за два приема стакан морса, схватила поднос и затолкала к остальным на стойке для грязной посуды. Выйдя на улицу побежала в главный корпус. Часы в столовой показывали, что до занятия пять минут.

В расписании значилась 13 аудитория, по логике она должна располагаться в подвале. Лестницу туда она видела рядом с кабинетом Базилины в боковом крыле, туда и направилась, благо вход был недалеко. Оказавшись в подвале она поначалу решила, что уж точно не найдет аудиторию, но потом увидела, что на некоторых дверях все же есть номера. Пошла направо и вскоре нашла искомую аудиторию, открыла дверь и увидела, что все в сборе. Темная комната освещалась только эфирными светильниками на стенах. Полумрак не давал рассмотреть углы помещения, хорошо освещенным был только пятачок, где стоял профессор Аргутиус и первые ряды студентов. Каждый стоял рядом с большой подушкой на полу. Парни пристально на неё посмотрели и Мария поспешила нырнуть в глубину, где были свободные подушки.

- Все в сборе, тогда начнем, - сказал профессор. - Сегодня у нас будет первое занятие по практике медитации. Уверен, что вы провели достаточно времени в медитациях, чтобы почувствовать эфир. По сути, основная задача школы научить вас правильно медитировать - это первый этап взаимодействия с эфиром. Вы учитесь слышать его, ощущать, видеть и только потом можете перейти на новую ступень - управлять его энергией. Однако, программа подготовки вигилов рассчитана на более высокий уровень подготовки, чем есть у вас сейчас. Судя по вступительным испытаниям, из всей группы начать обучение сможет только один из вас. Поэтому все эти два с половиной месяца до сентября мы посвятим тому, что будем учиться делать сферу личности необходимой плотности, а также создавать вокруг неё барьеры, развивать вашу концентрацию и сосредоточенность, в то же время совершенствуя вашу медитацию. Предполагаю, что никто из вас не способен медитировать стоя и с открытыми глазами, а вигил должен уметь обращаться к эфиру в любой момент, а не только в спокойном и расслабленном состоянии. Этому мы тоже будем учиться, и продолжим уже в сентябре. К концу обучения в Университете вы будете управлять эфиром так же легко, как рукой или ногой, - профессор Аргутиус во время своей речи ходил туда сюда и только теперь замер, оглядывая студентов. - Для начала мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Отвечайте честно, потому что это важно для последующего обучения. Итак, поднимите руки те из вас, кто непрерывно медитировал больше трех часов подряд? - руки подняли все, кроме Кеолберна. - Хорошо. А теперь те, кто медитировал больше четырех часов, - руки не подняли Туллий, Нуммус, Майер, Бауер, Процерус, Ициллий и, само собой, Кеолберн. - Больше пяти часов? - руки подняли Мария, мак Кримтайнн, Пилосиус и Кольбьёрндунг. - Больше шести? - в воздухе осталась только рука Марии и Пилосиуса.

Да уж, у неё был сумасшедший Клеарх, а Ипатий, очевидно, обходился горячим желанием стать вигилом.

- Хорошо, опустите руки, - попросил профессор. - Теперь поднимите руки те, кто занимался медитацией без надзора учителя, самостоятельно. Я знаю, что это запрещено, но мне эта информация необходима не для наказания, а для вашего обучения. Итак? - юноши стали неловко поднимать руки, сначала Кольбьёрндунг, потом Пилосиус, мак Кримтайнн, Анний, Септимус, Кеолберн, в конце подняла руку и Мария. - Хорошо, спасибо. А теперь мне хотелось бы узнать, сколько длилась ваша самая долгая самостоятельная медитация. Повторяюсь, никаких наказаний за это не будет, - он обвел внимательным взглядом всех поднявших руки. - Аппий Анний?

- Полчаса, профессор Аргутиус, - ответил юноша.

- Кольбьёрндунг?

- Час с небольшим, не засекал точно.

- Хорошо. Септимус?

- Полтора часа, профессор.

- Кеолберн?

- Полчаса, - глухо ответил тот.

Мария уже чувствовала, куда дует вечер и боялась, что своим признанием о пятичасовой самостоятельной медитации приведет профессора в ужас. С другой стороны, ему это необходимо для организации учебного процесса, поэтому, наверное, придется признаться.

- Пилосиус?

- Два часа, профессор.

- Хорошо. Мак Кримтайнн?

- Чуть больше полутора.

- Квинтиус? - она замялась и Аргутиус произнес с нажимом. - Я жду.

- Пять часов.

По залу пронеслись изумленные возгласы.

- Точно сумасшедшая, - процедил Антиох.

Мария посмотрела на своих сокурсников, большинство из которых в изумлении и неверии глядели на неё. Только Ипатий смотрел почти восторженно, а мак Кримтайнн задорно улыбался.

- Занятно, - прокомментировал он её ответ. - А тебе, студент Процерус, стоит воздержаться от подобных комментариев. Вигилов не так много как кажется, и почти все из них друг друга знают и часто пересекаются по работе. Не стоит портить отношения еще во время учебы. Предполагаю, что стоит пояснить вам подноготную моих вопросов. Дело в том, что длительная медитация высасывает силы из эфириуса, поэтому чем дольше он может в ней находиться без последствий, тем он сильнее. А вот медитации без надзора учителя - это то, что приближает вас к настоящему взаимодействию с эфиром. Как правило учителя создают в эфире специальное поле вокруг своих учеников, которое служит дополнительной оболочкой и снижает давление на сферу личности и барьеры. То, что студентка Квинтиус смогла пять часов медитировать самостоятельно и после этого не угодила в застенки специальных заведений для обезумевших эфириусов говорит о том, что у неё прекрасная концентрация и сила воли. Кстати, когда я говорил о единственном, кто из вас готов для обучения на вигила, я говорил именно о ней.

С одной стороны, ей приятно было слышать похвалу, но вот последнее заявление походило скорее на то, что профессор хочет настроить всех студентов против неё, а не защитить от давления коллектива. Несмотря на кажущуюся грубость, мастер Квинтиус оказался куда более тонким и понимающим человеком, в отличие от Аргутиуса. Тем временем он продолжил свою речь, не замечая, как все бросают косые взгляды на Марию.

- Чтобы создать сферу личности высокой плотности, каждый из вас должен разобраться в себе и выделить те черты, что определяют вас как личность. Не семья, не национальность, не род занятий ваших родителей или то социальное окружение, в котором вы росли. Найдите в себе то, что поможет вам остаться самими собой, даже окажись вы в другом теле, - на этой фразе Мария внутренне усмехнулась, Аргутиус даже не знает, насколько он близок к истине. - А сейчас займите удобное для вас положение и начните медитацию. Постарайтесь создать настолько плотную сферу личности, насколько возможно.

Студенты задвигались, большинство село на подушки, кто-то лег. Мария нашла свободную подушку в углу, сдвинула со своей, чтобы сделать удобное ложе.

- Квинтиус, вам будет свое задание, - сказал приблизившийся профессор, по счастью никто его не заметил, все уже закрыли глаза. - На вступительном испытании вы показали неплохие барьеры, но их надо улучшить. Вы тогда сосредоточились на количестве, а важно качество. Займитесь этим.

- Но, как мне их улучшить?

- По такому же принципу, по которому вы их создавали под руководством учителя.

- Простите, профессор, но с учителем мы до этого не дошли. Барьеры я научилась создавать сама.

- Занятно, - мужчина был удивлен. - Барьеры создают мысленно представляя преграду между собой и эфиром, но при этом необходимо держать плотно сомкнутой сферу личности, а каждый барьер должен отождествляться с каким-то из и твоих личностных качеств и пропускать к вам эфир. Обычно больше всего сложностей вызывает последнее условие, потому как отгородиться от эфира совсем проще всего. Ты же на испытании размножила один уже существующий у тебя барьер. Попробуй его усилить, а не плодить одинаковые.

Мария кивнула и погрузилась в медитацию. Эфир встретил как родной, цветастый, искристый, с запахом лаванды и моря, ветром прошелся по её коже и песком засыпал руки и живот. Как давно она не была на море? Казалось бы, еще и года не прожила в этом теле, а чувство, что целую вечность. Привычно скрутила себя в тугой комок и начала строить барьер. Сначала попробовала уже знакомые образ стального шара, облила его бетоном, потом снова слой металла и бетона. Нет, профессор ясно дал ей понять об ошибочности это тактики, необходимо качественно изменить барьер, а не увеличить их количество. Но как? Она попробовала с арматурой, потом с кирпичами, потом просто представила слои металла, но ощущения от барьера не изменились. Сколько раз она пробовала и какие комбинации создавала, все оказалось не то, а потом её вывели из медитации тычки опасного существа, неожиданно оказавшегося рядом. Это был тот с испытания, который сам оставался маленьким, но касался эфира в очень отдаленных местах, словно паук в своей паутине.

Открыв глаза, она увидела, что остальные тоже ворочаются и встают. Тело немного затекло, попа сползла на холодный пол, в следующий раз надо будет взять три подушки. Профессор Аргутиус сообщил, что ждет всех после ужина, и вышел. Мария была последней, легла неудобно и ждала, пока в ноге перестанет колоть и она вернет чувствительность.

В столовой сразу пошла на раздачу, вроде лежала пластом и ничего не делала, а проголодалась страшно. Или это последствия регенерации? Набрала такой полный поднос, что еле донесла, приступила к закуске, как почувствовала чье-то присутствие, подняла глаза. Перед ней с подносами встали Ферадах, Ипатий и Рагнвальд.

- Мы присядем? - спросил рыжий с улыбкой и, не дожидаясь ответа, поставил свой поднос и сел.

Слева и справа от него устроились двое остальных. Мария отправила еще один кусочек маринованных овощей в рот, заела хлебом и в ожидании посмотрела на юношей. Не просто так же они решили к ней подсесть. Они, однако, на её взгляд никак не прореагировали, на что она пожала плечами и снова принялась за ужин. На десерт был мусс с ягодами, отдаленно напоминающий панна котту. Мария доела его и не удержавшись облизала ложку. Парни напротив тоже закончили и слово взял ирландец, как зачинщик, в чем она не сомневалась.

- Как ты смогла в одиночку провести пять часов в медитации? - спросил он прищурившись.

- Как и обычно, надо только не прерывать медитацию и все, - она не поняла вопрос.

- А как ты справилась с давлением эфира? Что ты делаешь, чтобы он тебя не выталкивал? - это уже спросил Ипатий с горящими от возбуждения глазами.

Выталкивал? Она посмотрела на их заинтересованные лица и начала сопоставлять те крохи информации, что получала до этого. У Клеарха ей не с кем было себя сравнивать, а потом она общалась только с обученными эфириусами. Дело должно быть в её инициации, больше такое никак не объяснишь.

- Эфир не выталкивает её, - произнес Рагнвальд внимательно глядя на Марию.

- Как это возможно? - рыжий подозрительно покосился на викинга, а тот молчал и смотрел на неё.

- Он правильно говорит? Эфир, действительно, тебя не выталкивает? Но почему? - Ипатий только что не прыгал на стуле от нетерпения.

- Я не уверена, что сейчас лучшее время и место говорить об этом, - Мария кивнула в сторону однокурсников за столами в отдалении, которые бросали на их квартет заинтересованные взгляды.

- Ты права, - Ферадах бросил взгляд на любопытных и потом снова на девочку. - Можем встретиться в холле общежития перед отбоем.

Мария задумалась. С одной стороны откровенничать не хотелось, с другой, ей нужны союзники в коллективе, особенно в таком недружественно настроенном, да и секрета из особенности своей инициации она не делала, преподаватели в курсе, расскажет и этим любопытным, вдаваться в подробности не обязательно. Заодно узнает, как Рагнвальд узнал про то, что эфир никак на неё не давит.

- Хорошо. В холле перед отбоем, - она подхватила поднос и скорее отошла от стола, чтобы избежать новой волны вопросов от уже замершего в нетерпении Пилосиуса.

Продолжение занятия по практике медитации мало отличалось от предыдущих. Её мысли занимал разговор с однокурсниками, поэтому вместо постановки нового барьера она поставила старый и просто старалась прочувствовать эфир как можно полнее. Тот встречал её образами, запахами и эмоциями, в основном положительными. Когда профессор Аргутиус начал вытаскивать её из медитации, Мария непроизвольно стала сопротивляться. Хотелось никуда не уходить, остаться в этом теплом сиянии и шелковистых поглаживаниях. Однако профессора это не устраивало и он выдернул девочку за шкирку, а потом указал на дверь, за которой уже скрылись остальные.

- Увидимся завтра, студентка Квинтиус, - он посмотрел на неё своими грустными глазами и запер кабинет на замок.

- До свидания, профессор Аргутиус.

К общежитию она пришла самая последняя, часы в гостиной показывали ровно десять. Скоро надо будет спускаться вниз, чтобы пообщаться с тройкой особо резвых однокурсников. И чего им неймется? Хотя, если бы не выходка профессора на занятии, возможно, они, как и предполагала Мария, продолжили бы держать дистанцию до сентября. Она меньше всего хотела ввязываться в местную социальную жизнь. Что может занимать голову парня в пятнадцать лет? Конечно же девчонки и различные способы выпендриться перед ними, если есть мозги, то остается время для увлечений, а вот прилежная учеба обычно идет приложением к отцовскому ремню. Её же цель проста и понятна - успешно выучиться, выжать максимум из преподавателей и себя, а потом отправиться на пятилетнюю отработку долга перед имперской казной. Наученная опытом прошлой жизни, когда несколько работодателей не стесняясь в выражениях посоветовали её подтереться своим дипломом, в этой она планировала подготовиться к работе вигила настолько, насколько это возможно.

В холл она спустилась через четверть часа. Там, на диване около окна устроились Ипатий и Ферадах. Рагнвальд занял соседнее кресло. Солнце за окном светило уже не так ярко и в помещении зажглись эфирные светильники. Мария подошла к ним и, расправив юбку, устроилась в кресле так, чтобы быть лицом к собеседникам.

- Прежде, чем что-то вам рассказывать, я бы хотела прояснить некоторые вопросы, - она посмотрела на каждого из собравшихся.

- Конечно, - ответил за всех ирландец.

- Для начала, с чего вы вообще решили ко мне подойти? Не думали же вы, что я лучше профессора Аргутиуса научу вас практике медитаций? - она скрестила руки на груди.

- Это была моя идея, - подался вперед Ипатий. - Вообще я хотел подойти сразу после занятия на полигоне, но ты куда-то ушла, а уж после того, что сказал профессор, уговорил даже этих двух.

- Мы с ним соседи по комнате, - кивнул на волоокого Рагнвальд, словно оправдываясь за присутствие в этой компании.

- Сама посуди, ты будешь третьим вигилом женского пола за всю историю! - восторженно заявил Пилосиус. - Конечно я не мог остаться в стороне.

- Ну, я еще не доучилась...

- С таким упорством я бы посмотрел на тех, кто помешает тебе доучиться, - усмехнулся мак Кримтайнн. - Только не спрашивай его про тех двух женщин вигилов, он же начнет рассказывать и мы тут до утра просидим, - он покосился на Ипатия, который сделал обиженное лицо.

- Хорошо, спрошу как-нибудь в другой раз, - юноша заметно приободрился от её слов. - Мой второй вопрос будет к Рагнвальду. Как ты догадался, что я не чувствую давление эфира?

- Я принес клятву о неразглашении, - глухо сказал он и обвел взглядом собравшихся. - Могу сказать только, что подобными способностями обладают военные эфириусы.

В холле поселилась тишина. Ипатий переводил напряженный взгляд с неё на Рагнвальда, а рыжий просто буравил викинга взглядом. Что ж, у него либо родня ходит в военных эфириусах, либо он каким-то другим путем получил эту информацию. Главное, что упоминание о военной академии в письме Клеарха нашло свое подтверждаение, и, если не в вигилы, то ей была бы прямая дорога в военную академию, а уж там научили бы и убивать эфиром и насылать темную сторону.

- Очень интересно, откуда у тебя такая информация, но я не буду выспрашивать, да и они, думаю, тоже, - сказал Ферадах, указав на Марию с Ипатием. - Такие клятвы на пустом месте не даются. Да и собрались мы тут по другому поводу. У тебя есть еще к нам вопросы?

- Масса, только они не имеют отношения к цели нашей встречи. Вы хотели узнать, каким образом так получилось, что я не чувствую давление эфира? - она повернула голову, чтобы убедиться в том, что коридоры первого и второго этажей пусты насколько это видно из холла. - Мне хотелось бы, чтобы сказанное мной никуда дальше вас не ушло, - она дождалась кивка каждого и продолжила. - Дело в том, что я прошла силовую инициацию, которую иначе еще называют насильственной.

После этого в холле установилась тишина. Пилосиус с ирландцем смотрели на неё потрясенным взглядом, Рагнвальд же хмуро и с сочувствием. В течение пары минут ничего не происходило и Мария поняла, что им нужно переварить информацию, поэтому она пожелала всем спокойной ночи и пошла к себе. Ответом ей было молчание и озадаченные взгляды юношей. Перед сном она проверила бинты на руках и закончила первый учебный день в Университете традиционной медитацией. Ей хотелось убедиться, что эфир такой же, каким она его запомнила, как котенок или щенок, трущийся о её кожу, податливый и открытый. Она не чувствовала никакого давления, только восторг и умиротворение. Наверное, без эфира и этих погружений Мария давно сошла бы с ума в новом теле, видя в зеркале чужое лицо со знакомой мимикой.

На завтрак следующим утром пришла поздно, когда все сокурсники уже ушли на занятия к мастеру Квинтиусу. В тишине допила чай и подумала найти Базилину, все лучше, чем сидеть в четырех стенах, дожидаясь осмотра. Ей самой было интересно услышать вердикт врачей, особенно о том, как повлиял на физиологию длительный период беспамятства. В своем кабинете эфириа не оказалось, ответом на её стук была тишина. Тогда девочка решила зайти в университетскую больницу. Там за стойкой, где она встретила Базилину сидела та девушка, что делала её перевязку.

- Доброе утро, - обратилась к ней Мария. - Вы вчера делали мне перевязку. Не могли бы вы её поменять или мне зайти позже?

- Доброе утро. Неплохо выглядишь, - девушка встала из-за стойки и подошла к ней.- Хорошо вчера пообедала?

- И поужинала тоже, - улыбнулась девочка.

- Тогда пойдем, поменяю повязки.

Они снова оказались в той комнате, отделанной белым кафелем. Девушка размотала повязки, осмотрела ссадины, которые уже покрылись корками и похоже было, что она преодолевала полосу препятствий не вчера, а как минимум неделю назад.

- Все хорошо зажило, поэтому бинты тебе больше не нужны. Постарайся только не сковырнуть.

- Конечно. Спасибо. А не скажете, Базилина сегодня тут?

- Да, она с пациентами. Позвать её?

- Если только она не сильно занята.

- Хорошо, посиди у входа на скамейке, я за ней схожу. Все равно кроме вас вигилов больше никого летом тут нет, - девушка усмехнулась и вышла из кабинета.

Мария сидела на скамейке, заползла подальше и как в далеком детстве болтала ногами в воздухе, благо маленький рост помогал. В прошлой жизни она так могла сделать только, наверное, в начальной школе. Очень быстро вытянулась. За окном шелестела листва, сквозь открытую форточку проникали ароматы лета и солнца. Если закрыть глаза, то можно представить, что ей снова одиннадцать и она в лазарете лагеря Орленок. Или то была Искра? Вот сейчас выйдет необъятная медсестра, покачает головой и зальет побитые коленки зеленкой, а после отправит восвояси. Вместо медсестры к ней вышла Базилина.

- Здравствуй, - она махнула рукой и пристроилась рядом на лавке. - Не сидится в общежитии?

- Да, там тоска, - призналась Мария. - Я тебя сильно отвлекла? Много пациентов?

- Нет, какие там пациенты, - эфириа махнула рукой. - В основном ипохондрики и симулянты.

- Тебе обязательно тут работать летом? Можно уехать на отдых?

- Можно, только куда я поеду. Дома меня снова будут пилить на тему замужества, а в одиночестве я уже ездила три года подряд, больше не хочется.

- А те двое, с кем мы тогда весело провели вечер?

- Весело провели вечер? - Базилина расхохоталась. - Эх, сказал бы мне кто, что на тридцать третьем году жизни я умудрюсь споить пятнадцатилетнюю абитуриентку и она к этому спокойно отнесется, не поверила бы.

- Вообще-то пятнадцать мне будет только в конце августа. По крайней мере так записано в свидетельстве.

- Надо будет отметить!

- Не откажусь снова сходить в то заведение, 'У Ганса', кажется? - Мария усмехнулась и хитро глянула на Базилину. - Ты так и не рассказала про тех двоих.

- Они военные медики, мы вместе учились, поэтому даже не смотри на меня так.

- Как?

- Словно ты меня хочешь выдать замуж не меньше, чем мой отец! - эфириа снова рассмеялась.

Мария не удержалась и накрыла своей руку женщины. Что бы Базилина не говорила, чувствовалось, как ей хочется найти свое счастье в жизни. Эфириа удивленно на неё посмотрела, а девочка только ей улыбнулась и сжала руку крепче. От проникновенного момента их отвлекла девушка, что делала перевязку. Ей что-то понадобилось поискать на стойке, она стрельнула глазами в сидящих на лавке подруг и зарылась в записи.

- А тут есть ванная комната? - спросила шепотом Мария у Базилины.

- Да, вторая дверь налево, - и указала на коридор, где была процедурная.

- Спасибо.

Она дошла до нужной двери, открыла, но никак не могла нащупать панель управления светом, пошарила по стене вверх-вниз и, наконец, нашла её ниже, чем обычно, включила и хотела уже закрыть дверь, как услышала резкий голос девушки врача из приемной. Интонации разительно отличались от того, как та разговаривала с Марией и она прислушалась.

- Не дурила бы ты девочке голову! - судя по тону это было окончание тирады.

- Это не твое дело, Констанция. Я сама разберусь, с кем и как мне общаться, - голос Базилины был непривычно сух и мрачен.

- Конечно! Она сирота. Кто и чему мог её научить? Эта девочка ничего не знает о жизни и, смотря на тебя, она не научится вести себя как настоящая женщина. Чему ты ей научишь? Пить с мужиками в трактирах? Жить с ними без брака? За тобой стоит семья, которая пристроит в любом случае, а у неё никого нет.

- Она будущий вигил. Может, раз ты такая умная, расскажешь ей о том, кому хватит смелости взять её замуж? Предложишь кандидатуры? - голос эфириа окрасился в грозовые тона.

- Может, ты про себя говоришь, а не про неё? Связать свою жизнь с твоей тоже ни у кого не хватило смелости!

- Любой человек заслуживает счастья. А подачка в виде брака - это не счастье, Констанция. Ты сама загнала себя в ловушку и мне кажется, разговор этот ведется в той же мере о тебе, что и обо мне. Надеюсь, она встретит того, кто оценит её по достоинству.

- Надейся, Базилина. В жизни так не бывает. В жизни ты берешь то, что к тебе приходит и живешь с этим. Тебе пора прощаться со сказками про любовь и заниматься собой, а не ломать жизнь этой девочки, - голос и слова девушки отдавали горечью.

- Я еще раз повторю, что это не твое дело, с кем и как я общаюсь, - жестко ответила эфириа. - Разговор окончен. И не вздумай что-то говорить Марии.

Послышались шаги Констанции, она шла в сторону этого коридора и девочка поспешила юркнуть в туалет, после чего тихо прикрыла за собой дверь. Судя по всему, этих двоих что-то связывает, может, даже несостоявшаяся дружба. Она мыла руки и размышляла о том, как по-другому устроен тут мир, вспомнились разговоры Базилины о своих студентках, которые спешили выйти замуж сразу после окончания учебы. Возможно, Констанция как раз такая. Мария нацепила на лицо нейтральное выражение и тихо вышла в приемную. Обычно веселая Нумициус сидела сгорбившись на скамейке и остановившемся взглядом смотрела в пол, сцепив руки в замок. Лоб прорезали морщины, а на лице застыло мрачное и обреченное выражение. Конечно, она догадывалась, что напористость и энергичность Базилины просто ширма, которой она отгораживается от мира, и сейчас особенно острым стало желание помочь этой женщине. В мире двадцать первого века она была бы неотразима, а тут, очевидно, уж слишком сильно отличалась от положенной социальной роли. Будь она в своем теле, предложила ей прошвырнуться по барам, весело провести ночь и развеяться, тут же такой вариант не годился, да и не знает она ничего про местные достопримечательности и увеселительные заведения, а каждый её день до вечера расписан по минутам. Марина замешкалась, а потом опустила руку на плечо женщине.

- Базилина, прости, но я кое-что расслышала. И если ты хочешь сегодня заглянуть к Гансу, буду только за. Единственное, надо будет устраиваться на ночь в общежитии, - и она задорно улыбнулась.

- Damnare, Квинтиус. Иногда мне кажется, что это ты меня старше, а не наоборот, - эфириа покачала головой и грустно улыбнулась. - Предложение мне нравится, но завтра я должна быть тут с самого утра, да и тебе придется идти на занятия к мастеру Квинтиусу.

- Тогда предлагаю устроить небольшой девичник в моих комнатах в общежитии. Сможешь принести туда еду и напитки?

- Девичник? - Базилина недоуменно на неё посмотрела.

- Так называется встреча подруг, которые собираются вместе и весело проводят время.

- Никогда о таком не слышала, но идея мне нравится.

Они еще немного обсудили подробности и Мария порадовалась, что за обсуждением предстоящего мероприятия эфириа приободрилась и отвлеклась от неприятного разговора с Констанцией. Под конец Базилина предложила начать осмотр с тестов, пока остальные врачи еще не пришли, чтобы не терять время. Мария согласилась и вскоре пожалела об этом. Чередование знакомых ей медицинских манипуляций с незнакомыми сбивало с толку, она не могла понять, для чего и каким образом берутся анализы, а когда Базилина положила её на кушетку и начала просвечивать её эфиром не на шутку испугалась. Вдруг это местный вариант генерации рентгеновских волн или другого опасного изучения? На её попытку встать эфириа только покачала головой и прижала её плечи вниз, после чего невозмутимо продолжила. Аргументировала это тем, что она профессиональный диагност, так что девочке надо расслабиться и не мешать процессу, в итоге та почти заснула, настолько расслабилась. Появление на сцене коллег Базилины она также благополучно проспала и очнулась от особо жесткой волны эфира, наждачкой прошедшейся по коже.

- Все хорошо, расслабься и не двигайся, - за плечо её держал мужчина за тридцати с карими улыбающимися глазами.

Мария только кивнула и с интересом следила за манипуляциями врачей. Помимо него в процессе участвовала женщина под сорок с русыми волосами забранными в пучок, еще одна женщина с черной косой, тронутой сединой и Констанция. С Базилиной они придерживались нейтралитета, ограничиваясь репликами, связанными с осмотром, холодными и обезличенными. Наконец, очередное сканирование закончилось и консилиум собрался в одном из кабинетов больницы, а Марию оставили ждать на скамейке в приемной. Она предполагала, что ожидание выйдет тягостным. Куда там, хотелось уйти. Что они ей скажут? О многолетней почти коме? Это ей известно и так. А все их заключения о полезности или вреде физических нагрузок - пустой звук, ведь через пять лет она должна стать настоящим вигилом, иначе умрет или сойдет с ума, и никакие запреты врачей не повлияют на её упорство в достижении этой цели.

Вердикт врачей вышла сообщить Базилина. Она села на скамейку рядом и протянула девочке конверт плотной бумаги.

- Это справка для мастера Квинтиуса.

- Каков вердикт твоих коллег? - Мария посмотрела на эфириа.

- Скажу честно, большинство хотело запереть тебя в больнице и делать тесты. Поблагодари добрую и упорную тётю Базилину, которая встала на твою защиту. В каком бы состоянии не находился твой организм, это не отменяет того факта, что ты уже учишься на факультете вигилов и вариантов кроме как осваивать программу, нет.

- Все так плохо?

- Когда ты планировала рассказать, что не помнишь ничего из своей жизни, потому что находилась в коме? - женщина пытливо посмотрела в лицо Марии. - Твой организм меньше года назад начал приходить в норму, в таком состоянии сильные физические нагрузки противопоказаны.

- Что бы это изменило? Мне необходимо было поступить сюда, иначе, думаю, ты знаешь, куда бы меня отправила учиться империя.

- Советую не распространяться на эту тему. Кто тебе сказал?

- Учитель.

- К сожалению, он был прав, - Базилина вздохнула и сменила тему. - Тебе надо будет каждый день появляться в больнице для процедур, иначе твое тело не выдержит нагрузок. Лучше будет проводить их вечером после окончания занятий.

- Что это будут за процедуры?

- Название тебе ничего не скажет, сама увидишь сегодня вечером. После неё тебе надо будет отдыхать, поэтому наш девичник отменяется. Завтра отдашь справку мастеру Квинтиусу, а сейчас иди на обед.

Мария посмотрела на часы, которые показывали два часа дня и попрощалась с Базилиной до вечера. В столовой она оказалась самой первой и ушла как только стали заходить остальные студенты. Общаться ни с кем не хотелось, как нельзя кстати пришлись занятия по медитации, она надеялась погрузиться в эфир и оставить там свои переживания. По счастью, профессор Аргутиус не стал снова нагнетать обстановку в коллективе и предложил всем заняться тем же, что и вчера. Мария устроила себе гнездо из нескольких подушек и закрыла глаза, окунаясь в знакомую круговерть эмоций и образов. Если бы кто-то попросил описать её эфир она, честное слово, не смогла бы это сделать. Пребывая там она словно отращивала крылья и могла словно муха или другое чудное насекомое смотреть сразу во все направления и при этом видеть каждым своим фасеточным глазом что-то другое. Запахи там царапали кожу, эмоции окрашивались всеми цветами радуги, а визуальные образы можно было обонять. Не удивительно, что человеческий разум старался облечь окружающее в понятные ему формулировки, перевести язык эфира на язык волн, воспринимаемых человеческим глазом, на язык атомов и молекул, вдыхаемых и осязаемых человеком, на язык мыслей и эмоций. Возможно опыт жизни человека двадцать первого века, который за своими плечами оставил модернизм и постмодернизм, Декарта и Канта, осознал концепцию сознания как чего-то отличного от материальной оболочки, помогал ей. Возможно, все дело было в пресловутой силовой инициации.

За ужином неразлучная троица бросала в её сторону взгляды и Мария про себя просила эфир не дать им подойти к ней с разговорами. Обсуждать что-либо она не была сегодня готова. Тяжелый разговор Констанции и Базилины невольно всколыхнул все её опасения о жизни в обществе, совершенно отличном от того, в котором она выросла. Доев десерт и наскоро влив в себя травяной отвар она заторопилась на последнее занятие. Там снова погрузилась в медитацию и попыталась сосредоточиться на барьерах про себя перебирая мысли о феминизме, равенстве, счастье и давлении социума. Почему-то все они были окрашены в дымчатый цвет и распространяли по эфиру зловоние. Услышав прощальные слова профессора Аргутиуса и призыв не сдаваться, Мария чуть ли не выбежала из подвала, стараясь не оглядываться, и пошла в больницу. Там её уже ждала Базилина. В знакомой процедурной на столике около кушетки были расставлены склянки с лекарствами, а эфириа смотрела в окно скрестив руки на груди и о чем-то думала.

- Базилина, я пришла, - тихо сказала она.

- Замечательно, - женщина подошла к ней и показала на лекарства. - Часть эликсиров надо будет выпить до процедуры, а часть после. И не медитируй сегодня, пожалуйста. Лучше приходи в общежитие и ложись спать.

- Что эта за эликсиры и процедура?

- В принципе, я могу тебе ничего не рассказывать, но так будет некорректно, на мой взгляд, - она села на кушетку и приглашающе похлопала рядом с собой, продолжила только после того, как Мария тоже села. - Твой организм находился в коме, которая замедляла в нем все процессы. Не удивительно, что менструации начались так поздно. Сейчас все твое тело словно разгоняется, меняется гормональный фон, все органы начинают работать активнее. Не ошибусь, если скажу, что ты сильно выросла за прошедший год. Ты будешь расти в ускоренном темпе и дальше. Не представляю, каким образом Квинтиусу удалось вернуть тебя к нормальной жизни, и мои коллеги тоже, поэтому только статус студентки спас тебя от заточения в лабораториях на несколько лет. Чтобы помочь твоему организму расти быстро и выдерживать нагрузки мы подготовили набор эликсиров, в комбинации они улучшат кровоток, помогут скелету быстрее минерализироваться, несмотря на быстрый рост, и поспособствуют наращиванию мышечной массы. С помощью эфира я буду контролировать этот процесс и координировать их действие. Понятно?

- Да, спасибо, что пояснила.

- По хорошему, тебе должна быть понятна только половина из того, что я объясняла, - хмуро посмотрела на неё Базилина. - И твое поведение не похоже на поведение девочки, второй год живущей на свете. Уверена, это результат работы Квинтиуса. На твое счастье, мне не интересно раскапывать такие тайны, но будь осторожна, подруга.

- Хорошо. Спасибо за доверие, - Мария тоже была серьезна как никогда.

- Ну, мы умудрились по крайней мере один раз совместно напиться до беспамятства и тебя не смущает мое поведение. За это можно закрыть глаза на многое, уж поверь! - эфириа разрядила обстановку смехом.

Женщина протянула её три флакона и сказала выпить, после чего лечь на кушетку. Первый был безвкусный, а вот два других отдавали горечью. Процедура очень походила на сканирование, которое Базилина делала во время тестов, и быстро закончилась. После она выпила два оставшихся чуть сладковатых эликсира и отправилась в общежитие. Там ей встретились Процерус и Каламатис что-то обсуждающие скорее всего на греческом, потому что она их не поняла. Мария почти оставила их за спиной как услышала Антиоха, который перешел на латынь.

- Хитро она придумала, да, Диокл? Отвертеться от тренировок под предлогом плохого здоровья. Та мавретанка, наверное, постаралась, - девочка оглянулась и увидела, что криво ухмыляющийся юноша смотрит прямо на неё как и Каламатис.

- Нам же лучше, - грек тоже посмотрел в её сторону. - Она не осилит программу и вылетит отсюда, после чего пойдет в более подходяще для девицы учебное заведение.

Им же лучше? Мария только хмыкнула и пошла к себе. Дети! В их же интересах, да и в интересах империи, чтобы каждый студент на факультете доучился до выпуска и стал вигилом. Если Визеллий сообщил достоверную информацию в своей пафосной речи, то империя каждый год теряла столько же вигилов, сколько готовили в университете. Устрашающая статистика. Да она бы на месте императора самому черту разрешила стать вигилом, не то, что какой-то девчонке. Главное, чтобы знала дело. А уж она выучится! Засыпать без обычной вечерней медитации было тягостно, но она не нарушила предписания Базилины. Как там её назвал этот мальчишка? Мавретанка? Что ж, внешность вполне соответствует.

15

На завтраке Антиох с Каламатисом и подсевшие к ним Нуммус и Майер поглядывали в её сторону, но она их проигнорировала. На полигоне сразу подошла к мастеру Квинтиусу и показала ему справку.

- Ты в курсе её содержания? - спросил он у Марии, показывая на листок.

- Нет, но мне в общих чертах рассказали о результатах осмотра и тех процедурах, что будут проводить.

- В таком случае ты уже в курсе, что заниматься с остальными не сможешь. Твоя задача укреплять тело, поэтому нагрузки будут не теми же, что у остальных студентов. Тем не менее для твоего организма они будут на грани возможного, иначе ты просто не дотянешь до нужной планки. Если будешь достаточно упорной, то все получится, - мужчина внимательно посмотрел на девочку.

- Спасибо, мастер Квинтиус, я буду очень стараться.

Следующие четыре часа она выполняла задания преподавателя, которые чем-то напоминали уже знакомые её интервальные тренировки, а потом тренировки на выносливость. После первого часа она вся вымокла насквозь, после второго дышала как загнанный зверь, а после третьего её руки и ноги тряслись от нагрузок и она устало привалилась к забору. Пробегающие мимо парни тоже запыхались и этот очередной круг пробежки после прохождения полосы препятствий тоже дался им нелегко. Увидев ухмылки на лицах Антиоха и компании она застонала и заставила себя подняться. Ей тоже надо пробежать два круга и потом идти к мастеру за новым заданием. Он только оглядел измочаленную девочку и показал упражнения на растяжку, которые её надо было повторять в течение следующего часа. Мария с удивлением смотрела как мускулистый и грузный Коонул лихо садится на шпагат и сворачивает себя в немыслимые узлы. Если бы была дома, то решила, что мужчина давно занимается йогой. Хотя, часть показанных им движений были как раз из йоги и наводили мысли на разностороннюю подготовку их преподавателя.

К обеду она была выжата даже не как лимон, а как корка от лимона. Ложка еле удерживалась в руке, а стакан с морсом приходилось держать двумя ладонями, чтобы донести до рта и не облиться. Тело ломило, икры сводило судорогой и она то и дело с шипением растирала их под столом. Процерус снова не мог пройти мимо, остановился напротив её стола в окружении своих дружкой и скрестив руки на груди издевательски произнес.

- Бедная, наверное устала? Почему же тебя снова не заперли в больнице? Вдруг скончаешься от таких нагрузок? - на последней фразе он, Каламатис и Нумус с Майером усмехнулись, а потом ушли.

Посмотрев им вслед она наткнулась на взгляды ирландца, викинга и Пилосиуса, которые рассматривали её с непонятными выражениями лиц. Медитации у профессора Аргутиуса снова оказались бессмысленными. Она раз за разом пыталась создать барьеры, но ничего не выходило. Сильно отвлекал дискомфорт в уставшем теле, которое не хотело отпускать её разум в эфирные глубины. По счастью, за ужином к ней никто не цеплялся. Все сокурсники словно дистанцировались, она слышала смех и видела их оживленные лица, когда что-то обсуждали Туллий и Анний, а также присоединившийся к ним Ициллий. Даже за столом у рыжего вскоре стало шумно, Ипатий что-то вдохновленно рассказывал, а Ферадах смеялся в кулак. Рагнвальд же смотрел на них словно единственный нормальный в компании сумасшедших, он поймал её взгляд и Пилосиус с ирландцем тоже посмотрели в её сторону с интересом. Мария вздохнула, поскорее доела пирог с вареньем и вышла из столовой опустив голову.

Да, это тебе не первое знакомство с группой в институте, когда Вадик (или то был Денис?) умудрился пронести с собой бутылку водки и они распили её в одной из пустующих аудиторий. Пьянящий дух свободы и вседозволенности студенческой жизни тут превратился в удушающее напряжение от лежащих на ней обязательств и постоянного давление среды. Базилина словно почувствовала сумрачный настрой девочки во время процедуры шутила и пыталась её развеселить, на прощание обняла и пожелала спокойной ночи.

Медицинские манипуляции оказались на удивление эффективными и с утра Мария встала свежей и полной сил. Только вот после тренировки у мастера Квинтиуса снова сидела скрючившись в столовой, пытаясь не выронить из рук стакан. Следующие два дня отличались друг от друга только теми репликами, что с презрительными физиономиями ей бросали Антиох сотоварищи. Интересно, почему он так на неё обозлился? Из-за подвернутой лодыжки? Старался не выглядеть слабым на фоне других студентов и выбрал для этого испытанный веками способ - найти кого-то еще слабее и гнобить его. Мария признавалась сама себе, что действительно слаба в физическом плане. Больше пяти кругов по полигону она не могла осилить, тогда как остальные бегали по тридцать. Подтянуться даже один раз было для неё сравни подвигу, а сокурсники спокойно подтягивались по двадцать. Но они готовятся стать вигилами, а не участвовать в олимпийских или их местном аналоге великих играх, поэтому она спокойно относилась к насмешкам и продолжала на медитациях создавать новый барьер.

Ферадах, Ипатий и Рагнвальд созрели для разговора к воскресенью. Когда столовая опустела после обеда они трое подошли к столу, за которым Мария задумчиво ковыряла творожный пудинг и думала, чем себя занять в свободные от занятий часы. В первой половине дня вместо занятий на полигоне в расписании стояла медитация и она чувствовала, что организм просит физических нагрузок, поэтому серьезно раздумывала пойти заниматься самостоятельно. Юноши сбивчиво поздоровались и сели: Ипатий на краешек, Ферадах развалился, а викинг прямо словно аршин проглотил.

- Я бы хотел сказать за всех нас, что мы не разделяем точку зрения Процеруса, - начал волнуясь Пилосиус и замолк рассматривая Марию.

- Какую из них? Что мне не место на факультете? Что я обманом получила медицинскую справку или что мои успехи в медитации тоже фикция? - девочка оглядела каждого из собеседников.

- Все, и даже те, которые ты не слышала, - Ферадах сделал рубящий жест рукой. - Антиох все же побоялся сказать тебе в лицо, что ты через особые связи с Визеллием получила место на факультете.

- Особые связи? - она сначала не поняла. - Damnare, да ему же сто лет?! Он в своем уме, этот мальчишка?! - Мария застыла ошарашенная, пытаясь представить себя с их пожилым учителем и только закрыла лицо руками.

- Мы тоже задаемся этим вопросом, - ухмыльнулся ирландец. - А еще не можем понять, почему его злые слова тебя не трогают.

- А должны?

- Злые и лживые слова остаются такими для любого. И потом он не один, за ним уже собралось достаточно овец и будет еще больше.

- Овцы и бараны не те, чье мнение для меня имеет значение, - подхватила сравнение Мария. - Но ты прав, он нашел кому напеть в уши и ему поверили. Только вот надолго ли хватит Антиоха? Учеба отделит зерна от плевел к концу года.

- Ты права, - покачал головой рыжий, потом взлохматил волосы и подался вперед. - Эти дети ослицы могут сколько угодно прятаться от истины, но борода не делает никого философом. Моя прабабка сказывала как её прабабка защищала туат плечом к плечу с мужем не гнушаясь стали и смерти, а как потомок дивного народа я не могу отвернуться от его дочери, поэтому предлагаю тебе дружбу, Мария Квинтиус! - он встал и протянул ей правую руку.

- С радостью принимаю её и в свою очередь тоже предлагаю тебе дружбу, Ферадах мак Кримтайнн из рода Уи Хремтайнн, - Мария улыбнулась, и парень с улыбкой обхватил её запястье в крепком пожатии, она повторила и нащупала браслет под рубашкой рыжего.

- И я тоже предлагаю тебе дружбу, Мария Квинтиус,- вскочил следом Ипатий смущаясь.

Он пожала руку и ему. Рагнвальд до этого молчавший, безмолвно встал и протянул руку. Его пожатие было крепким и твердым.

- Эх, предложила бы выпить за такое дело, да где мы тут выпивку найдем, - протянула Мария и заметив вытянувшиеся лица парней расхохоталась.

Они сначала замерли, а потом тоже рассмеялись. Ферадах помянул Нуаду и заявил, что идею с попойкой надо будет как-нибудь реализовать.

- А пока поведай, что за особые условия у тебя на занятиях с мастером Квинтиусом и как это связано с твоими ежевечерними посещениями больницы.

- Если я не буду туда ходить, то не выдержу и тех нагрузок, что дает мне мастер, а они и так намного меньше, чем у вас. Вот и все особые условия.

- Ты не сможешь так догнать нас к сентябрю, - хмуро заявил Ипатий. - Я смотрел как ты занималась. Удивительно, что еще держишься.

- Держусь и продержусь, а там мастер что-нибудь придумает, - сказала Мария и видя недоверие на лицах теперь уже друзей сказала. - Вы помните речь профессора Визеллия на собрании о том, сколько вигилов погибает или сходит с ума ежегодно? Кто в такой ситуации будет разбираться, делаю я двадцать отжиманий или нет?

- Тем не менее, тебе необходимо заниматься дополнительно, - сказал Ферадах после минутной заминки. - И мы готовы оказать посильную помощь.

- Это было бы просто замечательно, я как раз думала тренироваться после обеда, - согласилась Мария.

Они зашли в общежитие переодеться и все вместе пошли к полигону по пути обсуждая тренировку. Для начала Мария решила повторить те упражнения, что давал ей мастер Квинтиус. Остальные обещали внимательно смотреть и помогать. Заниматься под пристальным вниманием оказалось волнительно и дало свои плоды - Ипатий подсказал как лучше разворачивать стопу во время бега, на что её колени сказали спасибо. Наконец, уставшие и запыхавшиеся они добрели до фонтанчика с питьевой водой около входа на полигон. Ферадах снова устроил представление, подставил голову под струю и стал отряхиваться, забрызгивая всех вокруг. Забаву тут же подхватили остальные и к общежитию двигался квартет мокрых и улыбающихся студентов.

За ужином они удостоились внимательных взглядов сокурсников. Процерус уже открыл рот что-то сказать, но наткнулся на тяжелый взгляд Рагнвальда и замолк. Однако уже вечером, когда Мария собралась на ежедневные процедуры у Базилины, в холле встретилась с Антиохом и Каламатисом.

- Что, Квинтиус, подобрали тебя как шавку. И за какие же заслуги? - рот юноши кривился в издевательской усмешке.

Она изменила своей политике игнорировать мальчишку и повернулась, взглянула ему прямо в глаза.

- Процерус, никак не могу понять, с чего такой повышенный интерес к моей персоне? - Марию правда это интересовало, потому что он упорно пытался её поддеть всеми возможными способами.

- Девкам не место среди вигилов, - прошипел он.

- На факультете есть место для всех, кто прошел вступительные испытания. - она была спокойна.

- Хм, знаем мы как ты прошла эти испытания!

- Я бы хотела посмотреть на лицо профессора Визеллия, когда он узнает об этой версии прохождения испытания, - Мария усмехнулась. - И куда же на время... хм... процесса делись еще двое экзаменаторов?

Юноша смутился, а Каламатис смотрел на девочку задумчиво.

- В следующий раз, если соберешься врать, лучше продумай детали, - она развернулась и вышла из общежития.

Ну каков жук! Она и Визеллий! Уму непостижимо! Если уж на то пошло, Аргутиус или блондин были более вероятной кандидатурой в силу возраста. Мария помотала головой и в который раз подивилась неуемной фантазии местных студиозусов. Хотя возраст самый сок, только и думать, что о девочках, да способах выпендриться. Она бы не удивилась, узнай, что на самом деле понравилась Антиоху. В больницу она зашла в приподнятом настроении.

- Здравствуй, - Базилина пристально оглядела девочку. - Кто тебя так развесилил?

- Добрый вечер. Один смешной мальчик, который решил всем доказать, что мне нечего делать на факультете вигилов.

- Интересно. И что же он тебе сказал или сделал?

- О! Тебе понравится! - Мария придвинулась к женщине и приблизилась к её уху. - Он распускает слухи, что я прошла вступительные испытания, потому что неприлично близка с профессором Визеллием, если ты понимаешь, о чем я?

Эфириа сначала застыла, а потом поняла и расхохоталась так, что аж стекла задрожали. Зараженная её смехом, девочка тоже не удержалась и засмеялась.

- Ты и Визеллий! - она посмотрела на Марию и снова зашлась смехом. - Вот почему люблю свою работу, каждый год студенты подкидывают что-то интересное. Но сейчас это просто доходит до Геркулесовых столбов. Абсурд!

- Думаю, со временем он придумает что-то более правдоподобное.

- Будем надеяться, что к тому времени вы все немного подрастете и будете тратить силы на учебу, а не ссоры.

После процедуры, выпив два завершающих эликсира, она рассказала Базилине о том, как Ферадах и компания предложили ей дружбу. Женщина порадовалась за Марию и посоветовала держаться новых друзей.

Дни были похожи один на другой. Побудка, завтрак, полигон, обед, медитации, ужин, медитации, больница и сон. В столовой они всегда сидели вместе с ребятами и она быстро изучила повадки и предпочтения друзей. Порывистый Ипатий, который просто болел вигилами и всем с ними связанным. От него Мария узнала о своих предшественницах. Обе они учились, когда университета еще не существовало. Пилосиус забраковал официальные версии, которые указывали на необычную силу и удаль девушек и выдвинул предположение, что они как и Мария просто прошли насильственную инициацию. Расспрашивать его на темы вигилов было чревато, один раз она нарвалась почти на часовую лекцию о каком-то древнем вигиле, который боролся с темной стороной в Африке. Рассказ Ипатия походили на гибрид приключений Индианы Джонса и Сани Григорьева с элементами мистики и силы эфира, он бы очень её занял, если бы не несколько часов занятий на полигоне до этого.

Ферадах был главным в их компании, во время разговоров он всегда жестикулировал и поправлял непослушную шевелюру. Любимое блюдо ирландца - рагу, юноша сметал так быстро, что, наверное, даже не жевал. Его противоположность, Рагнвальд, больше молчал, чем говорил. На квадратном лице викинга большую часть времени не отражалось ни одной эмоции. Мария почему-то в мыслях сравнивала его со скалой, о которую бьются без конца океанские волны и не могут сдвинуть. Тем веселее было узнать, что сумрачный блондин питал большую слабость к сладкому и мог за присест съесть три десерта. Ферадах и Мария над ним подшучивали по этому поводу.

Барьер получилось создать ближе к концу июля. Она была так сосредоточена на тренировках с мастером Квинтиусом, что мало внимания уделяла медитациям и воспринимала занятия больше как возможность отдохнуть и понежится в эфире. Профессор Аргутиус это заметил и поймал её после очередного занятия.

- Студентка Квинтиус, почему я не вижу с вашей стороны усердия и желания прогрессировать?

- Не совсем поняла вас, профессор Аргутиус.

- Вы уже месяц бьетесь над созданием барьера, хотя, на мой взгляд, ваши медитации мало отличаются от сна. Вы пользуетесь тем, что эфир принимает вас без сопротивления и ничему не учитесь. Надеюсь, это был первый и последний раз, когда я делаю вам замечание. На вступительных испытаниях вы показались мне более серьезной и ответственной девушкой.

Профессор посмотрел на неё грустными глазами, которые словно выражали всю глубину его разочарования в девочке, и та не удержалась, покраснела и пообещала себе справиться с этой задачей. Она даже расспросила Ферадаха с Ипатием, пытаясь выяснить, каким образом они ставят барьер.

- Я просто представляю, что меня обнимает мама, - смущаясь признался Пилосиус, теребя кудрявую прядь.

- Я пользую одну из основных черт личности из сферы. Свою жизнерадостность. Достаточно раздуть её словно парус и барьер готов.

Рагнвальд сообщил, что сделал барьер из спокойствия, и Мария поняла бессмысленность расспросов. Каждый создавал свой барьер, тем более она создавала свой не из черт личности, а каким-то другим способом, который и сама не могла до конца сформулировать. Озарение пришло на третий день после разговора с профессором. Ведь барьер должен её защищать, а не обязательно скрывать! Спустя пару занятий она смогла вырастить своего ёжика, как она окрестила шипастую сферу, окружающую её в эфире. Шипы реагировали удлинением на воздействие. Профессор словно почувствовал успех ученицы и она унюхала паукообразную сущность в глубине эфира. Он облетел её и сделал для проверки несколько тычков с разных сторон. Четыре и даже пять сфера успешно отразила, а вот на шесть у Марии уже не хватило концентрации и профессор пробил барьер. После занятия он сообщил, что рад её успехам и посоветовал совершенствовать получившуюся сферу, улучшая концентрацию.

После отповеди в холле общежития Процерус на какое-то время прекратил нападки, но потом стал дожидаться моментов, когда Мария оказывалась одна и продолжал донимать её подколками и обвинениями. Ту абсурдную сплетню про неё и профессора Визеллия он не развивал, её место заняли обвинения в малохольности, глупости и рассказах об истинном женском предназначении. Все это мало её задевало, гораздо сильнее беспокоили равнодушные и насмешливые взгляды многих сокурсников, которые игнорировали девочку и не заводили с ней никаких разговоров, да и о чем они могли говорить? Их холодная война перешла в более активную фазу в один из жарких августовских вечеров, которые Мария с удовольствием провела бы на белоснежном пляже в окружении пальм и с ледяным коктейлем в руке, а не на учебе в окружении малолеток. Эти мысли терзали её уже которую неделю и она выплескивала их на Базилину, уговариваю ту покинуть сей оплот уныния и скорби, по ошибке названный университетом, и отправиться куда подальше, где можно как следует расслабиться и развлечься. Антиох подкараулил её на дороге в больницу, хотя со стороны все выглядело так, словно они столкнулись нечаянно.

- Квинтиус, смотрю, не пропускаешь свои процедуры, - последнее слово он почти пропел. - Без эликсиров ничего не можешь?

Мария попыталась его обойти.

- Чего так спешишь? Даже не поговоришь с товарищем по факультету?

- Тамбовский волк тебе товарищ, - огрызнулась она.

Антиох назвал её скорее собратом или другом, но для неё лучшим переводом стало незабвенное 'товарищ'.

- Волк, говоришь? - нехорошо прищурился парень. - Посмотрим как ты запоешь, когда остальные вернутся с практики. Не удивлюсь, что после посвящения, ты сама отсюда вылетишь короткой рукой.

Процерус напоследок наградил её недовольным взглядом и пошел в сторону общежития. Мария какое-то время смотрела ему вслед, а потом заторопилась к Базилине.

- Чем я ему насолила? Откуда столько желчи и желания ко мне докопаться? - вопрошала она у неё сидя на кушетке.

- В столь юном возрасте иногда достаточно самой малости, которая в глазах обиженного разрастется до гигантских размеров.

- Где он только эту малость смог найти. Кстати, ты знаешь, что за посвящение есть на факультете вигилов?

- На каждом факультете есть своеобразное посвящение в студенты, на врачебном цыплят обычно затаскивают в анатомический театр. Ох, и долго же я потом не могла есть мяса, - эфириа блаженно улыбнулась.

- Цыплят?

- Так называют студентов-первогодок, - женщина снова улыбнулась.

- А что у вигилов за испытание?

- Не знаю. Они уж очень ревностно хранят его тайну, да и, честно говоря, вигилы всегда были наособицу от остальных студентов. Давно уже следовало вернуться к школе вигилов, а для ваших пустоцветов сделать отдельный факультет.

- Совсем про них забыла за этими бесконечными занятиями. Иногда мне начинает казаться, что все пять лет будут состоять из бесконечных медитаций и тренировок на полигоне, - Мария вздохнула и посмотрела в окно, где уже потемнело и силуэты деревьев едва угадывались на фоне неба.

- С сентября начнется настоящая учеба, Университет снова будет гудеть от студентов. Надеюсь, хоть в этом году никто из инженеров не додумается уродовать общежитие и главный корпус.

- А что они делали в прошлом?

- И в прошлом, и в позапрошлом, и когда я только поступила, они делали и будут делать одно и то же, - Базилина усмехнулась. - Это негласное соревнование с Куурулом. Тот ставит защитные формулы на все здания, чтобы те сами себя очищали от грязи и осадков, меньше разрушались и что-то еще, а студенты инженерного каждый год героически борются с этими формулами и загаживают университет в меру своих способностей. В прошлом они разрисовали половину фасада в ярко-розовый и бабочек. Видела бы ты лицо ректора Кассия, когда он с утра пришел на занятия.

Мария не удержалась и рассмеялась, а потом и Базилина.

- Не переживай из-за испытания. Уверена, нет там ничего страшного, а этому Антиоху переживать из-за него надо не меньше, чем тебе.

- Даже не буду спрашивать, как ты угадала, что про испытание мне сказал именно он.

Дни шли за днями, Мария привыкла к рутине и втайне уже думала о том, как предложит всем отпраздновать свое день рождения в общежитии. В сам день рождения, который пришелся на понедельник, она встала в особенно хорошем настроении, непривычно легко и даже задорно провела три с половиной часа занятий на полигоне. Обед прошел под шутки Ферадаха, который не удержался, увидев Рагнвальда аж с пятью десертами на подносе. Викинг не смог устоять перед сливочным пудингом с ягодами, чьи маленькие порции по отдельности не могли удовлетворить его тягу к сладкому. Первый две тарелки исчезли почти моментально, на третьей ирландец не удержался.

- Друг мой, просвети же меня, разгони тьму моего невежества, - патетически воззвал он к Рагнвальду, который с каменным выражением лица расчленил пудинг и подносил ложку ко рту. - Правда ли, что мужчины твоего народа могут есть сладкое только пока не возлежат с девой?

После этой замечательной фразы руки викинга дрогнули и кусочек пудинга полетел прямо ему на колени. Он поднял на ирландца взгляд, который не обещал ничего хорошего, а тот только широко улыбнулся.

- Правда ли это, мой сумрачный друг? - улыбка Ферадаха стала еще шире.

- Нет, - выдавил из себя сумрачный друг и принялся соскребать пудинг со штанины.

Мария с Ипатием не выдержали и засмеялись, через какое-то время Рагнвальд тоже слегка улыбнулся.

- И откуда только у тебя возникла идея спросить его именно это? - не выдержала девочка.

- Иначе бы рука не дрогнула, - признался рыжий и лучезарно улыбнулся.

Все веселье слетело с Марии, когда она вышла из столовой и увидела приближающегося профессора Аргутиус в компании двух мужчин в форме. Они были одеты в серые двубортные мундиры, похоже на те, что носили охранники в магистратах. Резкий взгляд, уверенные движения. Оба с коротко стриженными русыми волосами. Даже роста почти одинакового. Если бы не совершенно непохожие лица, она подумала, что эти двое братья. Почему-то Мария сразу поняла, что они по её душу, подтвердил её подозрения подошедший профессор.

- Студентка Квинтиус, сегодня вы пропустите мое занятие. С вами хотят поговорить эти господа. Для этого Университет выделил аудиторию 115. Вы должны знать, где она находится, - голос его был спокоен, но выражение лица выдавало беспокойство.

- Конечно, профессор Аргутиус, я помню, где проходили вступительные испытания.

Мария старалась говорить ровно, а про себя судорожно перебирала мысли словно крупу, отсеивая зерна правильных догадок от плевел ошибочных. На них форма, лица словно топором вырублены, взгляды жесткие, точно не просто так заявились. Учитывая тот давний разговор с Базилиной и снятую метку, это не кто иные, как господа имперские дознаватели. Профессор держался с ними напряженно. Оставаться наедине с ними и подвергнуться допросу - лучше уж сразу во всем сознаться и до кучи презентовать писульку с описанием ритуала, больше нервных клеток останется. Она улыбнулась Ипатию, ирландцу и Рагнвальду, под конец подмигнув им, развернулась и подошла к профессору. Тот ободряюще её улыбнулся и повернулся в сторону мужчин в форме.

- Хорошо, тогда будь добра, покажи господам дорогу.

Девочка сглотнула и двинулась вперед. По хорошему, надо как-то дать знать об этой встрече Базилине, она единственная, кто сможет помочь и поймет в какой момент стоит направить допрос в другое русло. Вот только до больницы от корпуса далеко и такой крюк её спутники не поймут, начнутся вопросы, а лишние вопросы от этой парочки она бы не хотела слышать. Чем-то они напоминали тех молчаливых людей в форме, о которых с содроганием рассказывала бабуля, теребя платок. Максимум, что Марии удалось сделать, пройти мимо кабинета Базилины и закашлятся. Ответом её стала тишина и надежда быть спасенной из цепких лап дознавателей стремительно таяла. По пути к аудитории она еще пару раз оглядывалась и натыкалась на жесткие взгляды следующих за ней мужчин, попутно решая, что и как им говорить, а главное, получится ли вызвать хоть кого-то из её знакомых в этом мире, чтобы не оставаться один на один с дознавателями. Все напряжение покинуло девочку, когда она увидела знакомую фигуру Нумициус, прислонившуюся к стене у дверей.

- А я вас уже заждалась, проходите, - она улыбнулась и распахнула дверь, сделав приглашающий жест рукой.

Мария прошептала 'спасибо', когда проходила мимо и почувствовала, как подруга ободряюще сжала ей локоть. Удивительно, но ситуация резко перестала казаться безвыходной. Оглядев аудиторию у неё возникло ощущение, что она вернулась назад во времени и снова готовится пройти испытания, только в роли экзаменаторов не вигилы, а два следователя с каменными лицами. Один устроился на кресле за столом, а второй встал у стены.

- Здравствуйте. Мое имя Галл Септимус, - представился сидящий в кресле и Мария про себя подумала, что это, соответствующее Ване Иванову, имя может вполне быть ненастоящим. - И я хотел бы узнать кто вы и кем приходитесь Марии Квинтиус, раз присутствуете в этой комнате.

Он немигающим взглядом уставился на Базилину и в комнате заметно похолодало.

- Мое имя Базилина Нумициус. Нахожусь в этой комнате я по двум причинам, во-первых, я лечащий врач студентки Квинтиус, поэтому обязана проследить, чтобы её здоровью не был нанесен вред. Во-вторых, вы не лучше меня знаете законы, и не имеете права допрашивать не достигшего законного возраста один на один.

- Похвально, что эфириусы учат еще и законы Империи, - судя по интонации это было скорее обвинение, чем похвала. - В таком случае, госпожа Нумициус, вам известно, что согласно Jus Praesidium, вместе с не достигшим законного возраста может находиться его близкий родственник или кто-то назначенный на его место. Каковы же ваши родственные связи с Марией Квинтиус?

- Никакие, - спокойно ответила Базилина. - Согласно уставу Императорского Университета имени Аристотеля Стагирита, на время обучения сироты находятся под опекой Университета.

- И представитель Университета вы, госпожа Нумициус?

- Именно.

- В таком случае, конечно, располагайтесь, - он произнес это с неизменно каменным выражением лица. - Но, если вы не против, мой коллега проверит ваши слова.

- Конечно, - Базилина улыбнулась.

Дознаватель, что стоял у стены вышел из кабинета и следователь Септимус перевел свой тяжелый взгляд на Марию.

- В таком случае, Мария Квинтиус, мы начнем нашу беседу. Предполагаю, что ты понимаешь причину, по которой мы все тут собрались, - дождавшись кивка девочки, он продолжил. - Твой приемный отец и учитель совершил деяние наказуемое законом Империи, он нарушил положения Jus Aether и за это должен был лишиться жизни. Мы с коллегой расследуем этот случай и у нас есть к тебе вопросы.

- Я постараюсь на них ответить.

- Почему постараешься? Откуда неуверенность? - сразу вцепился он.

- Я могу просто не знать ответов на некоторые ваши вопросы.

- Возможно, - мужчина сделал паузу и задал первый вопрос. - Каково твое первое воспоминание?

- Оно размыто, скорее образы, темнота, пятна желтого света, мужская фигура.

- Это был твой учитель?

- Наверное, не могу сказать точно.

- Подумай.

- Первые воспоминания очень отрывочны и размыты. Кроме этого запомнился только влажный запах и холод.

- Как ты училась принимать пищу? - неожиданно спросил он.

- Простите? Училась принимать пищу?

- Именно.

- Никак, - после паузы произнесла Мария уже понимая, что это вопрос с подвохом.

- То есть сколько себя помнишь, ты спокойно обращалась с ложкой, вилкой или ножом?

- Поначалу было трудно, часто проливала или не попадала, но потом стало получаться лучше.

- Когда ты впервые поняла, что говорил тебе учитель?

- Затрудняюсь сказать, - она судорожно пыталась понять, каким образом сможет объяснить свое знание языка, ведь та девочка ничего не знала, она была как чистый лист.

- И все же?

- Наверное, через полгода, - неуверенно протянула она.

- Полгода?

- Хорошо понимать, а отдельные слова выучила и до этого.

- Говорил ли тебе учитель что-то о том, как смог тебя вылечить?

- Упоминал какой-то ритуал, но без подробностей.

- В каком контексте?

- Не смогу сейчас вспомнить. Это был разговор во время занятий с ним.

- Как часто вы занимались?

- Каждый день.

- Чему он тебя учил?

- Многому. Почти все, что я знаю, рассказал мне он.

- Ты скучаешь по своему учителю? - вопрос застал Марию врасплох и она довольно долго молча мяла пальцы и подол юбки, ведь она и сама боялась ответа на этот вопрос, ой как боялась.

- Да, - наконец тихо сказала она прежде всего себе, понимая, что первый шаг на пути борьбы со 'стокгольмским синдромом' это признание его наличия.

- Расскажи о своей инициации.

- Господин дознаватель, вы ознакомились с результатами медицинского осмотра студентки Квинтиус, - вмешалась Базилина, едва сдерживая ярость. - Там достаточно подробно освещен и этот пункт. Нет нужды заставлять девочку снова вспоминать все это!

- Есть или нет необходимость в её ответе тут решаю я, госпожа Нумициус, - холодно произнес он. - Ваши возможности ограничиваются присутствием во время нашей беседы, на её ход вы влиять не имеете права, - мужчина перевел тяжелый взгляд на девочку. - Я жду рассказа об инициации.

- Это произошло в ноябре, - начала она с нейтральной детали, чтобы собраться с мыслями. - В тот день у меня впервые пришли менструальные кровотечения. Ночью ко мне в комнату пришел учитель и... Он... - почему-то Базилине рассказывать было проще, сейчас же горло сжало спазмом. - Изнасиловал. - тихо сказала она и замолчала.

- Что именно он делал? - голос дознавателя был сух.

- Это уже переходит все границы! - эфириа отделилась от стены и зависла над Септимусом.

- Госпожа Нумициус, держите себя в руках, - он оставался спокоен. - Вопрос задан не вам. И так, что именно делал твой учитель? Вспоминай.

Мария против воли вспомнила и содрогнулась. Будь она действительно четырнадцатилетней девочкой, ничего не вспомнила, подсознание бы просто спрятало всю ту ночь куда-нибудь далеко и снова о том страхе и своей беспомощности она вспомнила бы намного позже. Мария же все помнила в деталях. Темный силуэт Клеарха в проеме, его грубые руки, как он раздел её, все подробно и даже без провалов, каждое мгновение. Стало тошно и пусто внутри, она обняла себя за плечи и немножко закачалась на стуле.

- Что именно он делал? - не унимался дознаватель.

- Я... Я плохо помню, - она удивилась, когда услышала свой дрожащий голос.

- Но что-то все же помнишь. Говори.

- Было больно... Очень больно и мерзко... Обидно... А потом чернота, - голос оборвался и горло сдавило спазмом.

- Это никуда не годится, - мужчина за столом притронулся к браслету на руке и из ступора Марию вывела еле слышная волна эфира, разошедшаяся в пространстве.

Какое-то время они все молчали, Базилина пристроилась рядом с девочкой, обняла ту за плечи и бросала яростные взгляды на дознавателя, которые, впрочем, его совсем не трогали. На словно вырубленном из камня лице не отражалось никакой эмоции. Через несколько бесконечно долгих минут в тягостной тишине, дверь в аудиторию отворилась и вошел второй дознаватель. Очевидно, главным в их паре был Септимус.

- К префекту, - сказал Галл и пошел к двери, но, увидев, что Мария с Базилиной остались на месте счет нужным пояснить. - Госпожа Нумициус, если хотите, то можете сопроводить студентку Квинтиус в магистрат. Идемте, не будем терять время.

- Зачем мы идем к префекту? - спросила эфириа уже в коридоре.

- Для проведения инквизиции Непоциана, госпожа Нумициус, - спокойно ответил он, а женщина замерла на месте с ужасом разглядывая его.

- Уверена, у вас есть соответствующий эдикт? Для применения инквизиции именно в расследовании этого случая и именно в отношении студентки Квинтиус?

- Есть. Не сомневайтесь, - ответил он и вышел из главного корпуса.

Эфириа быстро опомнилась и остаток пути до магистрата крепко держала Марию за руку и побледнев лицом. На все попытки её расспросить только вертела головой и знаками просила подождать. До магистрата добрались быстро и словно в тумане, via Roma запомнилась отрывками и вот уже они в холле с мраморными статуями. К префекту в кабинет их провели на удивление быстро. Густав зашел на секунду к начальнику и через мгновение появился и пригласил их внутрь. Префект Секстиус был сам на себя не похож. Мария поняла, что в прошлый раз он был расслаблен и даже немного развлекался создавшейся ситуацией. Сейчас же мужчина был сосредоточен и недоволен разворачивающимися событиями. Лоб прорезали морщины, серые глаза смотрели жестко и не хватало только лаврового венка, чтобы принять его за императоров на картинах её мира.

- Префект Секстиус, - обратился к нему не здороваясь Септимус, из чего Мария заключила, что сегодня они уже встречались. - Нам необходимо ваше присутствие на инквизиции Непоциана.

- Процедура будет проводиться в отношении Марии Квинтиус? - вопрос был задан холодно и почти отстраненно, но взгляд не обещал дознавателю ничего хорошего.

- Именно. Вы можете ознакомиться с соответствующим эдиктом.

- Будьте любезны.

Дознаватель подозвал своего коллегу и тот достал из поясной сумки большой конверт, из которого извлекли документ. Префект взял его, прочитал и с непроницаемым выражением лица вернул Септимусу, после чего позвонил в беззвучный колокольчик. Тут же в кабинет зашел секретарь префекта.

- Герман, проводи, пожалуйста, господ дознавателей и Марию Квинтиус в нашу комнату для бесед, - после того как за ними закрылась дверь, он перевел взгляд на непривычно взволнованную Базилину.

- Я тоже буду присутствовать, - заявила она с мрачной решимостью.

- Это не обязательно, ты знаешь, - сказал он устало и встал с кресла.

- Обязательно, я не оставлю её один на один с этими стервятниками.

- Там буду я.

- Мне надо быть там, Галл, - она с мольбой посмотрела на префекта, чем еще больше его удивила.

- Я чего-то не знаю?

- Марию изнасиловал её учитель и приемный отец, а их интересуют подробности этого, - женщина смотрела мимо мужчина в окно сжав кулаки так, что костяшки побелели.

- Хорошо. Иди за мой, - префект принял решение на удивление быстро.

Мария тем временем следовала за двумя дознавателями и всерьез думала о том, чтобы кому-то помолиться. Судя по взгляду Базилины и бледному лицу префекта инквизиция Непоциана вполне могла иметь что-то общее с пресловутой христианской инквизицией, не гнушавшейся никаких методов в получении необходимых ей сведений. Герман повел их к лестнице, которая уходила в подвал и сердце Марии забилось тревожнее. Она бы сбежала, если понимала куда, и каким образом потом станет жить. Почему-то уверенность в том, что у империи хватает способов найти провинившихся эфириусов была железная. А потом они остановились напротив массивной двери без надписей. Герман попросил их подождать в коридоре и скрылся в комнате. К счастью, вскоре на лестнице послышались шаги и к ним спустились префект с Базилиной. Эфириа была взволнована и явно чем-то огорчена, знаками показала, чтобы Мария подошла и встала у стены.

- Инквизиция Непоциана - это эфирная формула, которая заставляет эфириуса вспоминать и честно отвечать на заданные вопросы, она не дает молчать и стимулирует память, - быстро прошептала девочке эфириа, пока дознаватели заходили в комнату. - Она будет высасывать из тебя силы, если станешь сопротивляться. Попытайся расслабиться.

'И получай удовольствие', добавила мысленно Мария, стиснув зубы. Вслух она так же шепотом поблагодарила подругу и зашла в комнату. Посреди стоял стол и по два стула с каждой стороны. Безымянный дознаватель стал их переставлять и в итоге за столом осталось только два стула друг напротив друга, а остальные жались вдоль стен. Септимус посмотрел на Марию и приглашающе махнул рукой на один из стульев за столом, а сам присел напротив.

- Перед началом инквизиции прошу вас ознакомиться с соответствующим эдиктом, - он положил перед ней тот же документ, что и перед префектом.

Она только увидела золотой лавровый венок со знакомой надписью SPQR в центре, далее что-то о Magistratus Praetor и очень витиеватое послание на бланке, где в пустые ячейки чей-то уверенной рукой было вписано её имя, имя Галла Септимуса и инквизиция Непоциана. Оспорить бумагу у неё не хватило бы знаний, да и с ними не получилось бы, раз даже префект не выразил недовольства, поэтому она не вчитываясь вернула её дознавателю.

- Сейчас я проведу инквизицию Непоциана. - начал ровным голосом объяснять дознаватель напротив неё, убирая документ. - Это довольно сильное эфирное воздействие, которое выразится в том, что ты сможешь хорошо вспомнить волнующие нас детали из прошлого, а также рассказать их нам, будучи абсолютно честной. Сопротивление воздействию может привести к нежелательным последствиям, поэтому не стоит этого делать. За любой вред, полученный тобой по вине собственного упрямства, мы с коллегой ответственности не несем. Я сказал. - он сделал паузу, а потом обратился к остальным. - Попрошу свидетелей процедуры подтвердить соответствие моих слов протоколу.

- Галл Секстиус, префект Виндобоны. Подтверждаю и свидетельствую. Я сказал, - уверенно произнес в тишине префект.

- Базилина Нумициус, представитель Императорского Университета имени Аристотеля Стагирита. Подтверждаю и свидетельствую. Я сказала, - голос женщины был менее уверенным.

Густава в комнате уже не было, а безымянный дознаватель промолчал, в его руках Мария заметила большой ящик с рупором на одном конце, который он поворачивал к говорящим. Черт! Только не говорите, что он записывает все здесь происходящее?! Ранее она не слышала о технологиях звукозаписи в этом мире, очевидно, их уже изобрели и работают они отнюдь не на благо любителей музыки. Септимус тем временем положил на стол металлический обод с непонятной конструкцией в центре, где были видны выгравированные знаки эфирного алфавита.

- Подождите, пожалуйста, - её голос прозвучал жалко. - Перед тем, как мы начнем процедуру, мне бы хотелось узнать, почему она понадобилась и почему вам нужно, чтобы я описала именно свою инициацию. Я ведь могу это узнать как главный участник дела?

- Главный участник этого дела Империя, интересы которой пострадали из-за действий твоего учителя, - прервал её дознаватель. - Но я могу частично удовлетворить твое любопытство. Нас интересует каким образом твой учитель смог вылечить тебя, а также подробности твоей инициации. Инквизиция Непоциана позволит нам получить нужные сведения максимально быстро, также мы будем уверены в их точности. А сейчас начнем.

Мужчина встал и надел обод девочке на голову, расположив конструкцию из металлических деталей и камня на лбу, прикоснулся к символам эфирного алфавита и по комнате прошла вибрация эфира. Он сел за стул и оголил браслет на руке, прикоснулся к нему сразу тремя пальцами, от чего давление эфира усилилось. Марию словно сжали в тисках, воздух потяжелел и киселем заползал в ноздри и рот, сдавливал череп. Через секунду все прекратилось, а она почувствовала, что сейчас расскажет этому дознавателю все, даже о Валюше, если он спросит, конечно. Мужчина напротив удовлетворился действием выданной ему аппаратуры, спрятал браслет под рукав формы и пригвоздил её взглядом. Нет, она не может рассказать ему все! И потом, Клеарх же точно знал об этой инквизиции, значит, не просто так наказал никому не говорить о своем происхождении, значит, есть возможность вывернуться. Например, если говорить правду, но не всю, или не ту, что могла бы? Осталось дождаться вопросов и проверить на практике эти догадки.

- Что первое ты помнишь, Мария Квинтиус? - спросил дознаватель, словно услышав её мысли.

Вот это правильный вопрос, хороший. Безопасный. Мария Квинтиус, в отличие от Марии Гореловой помнила не так много.

- Доски на потолке. Тесно, странно, - рот сам открылся и полились слова, сослаться на плохую память даже мысли не возникло. - Все болит, руки болят, ноги, нутро. Не удобно. Где-то свет. Желтоватый. Где-то темнота.

- Что происходило потом?

Потом она рассказала Клеарху о себе, но этого сообщать нельзя, а потом. Ведь то, что случилось, тоже было потом, не так ли?

- В меня что-то влили, закашлялась. Потом учитель сказал принести клятву.

- Какую?

В тот момент, когда она открыла рот, шею стянул ошейник, дыхание остановилось. Она вцепилась в горло и засипела, через мгновение легкие стало сжимать, а ногти все силились добраться до ошейника и рвали кожу.

- Не говори! - резкий окрик дознавателя вернул её к жизни.

Мария вдохнула живительный воздух и чуть не упала на стол. Посмотрела на руки, которые были все крови. Шея болела, по ней текло что-то теплое.

- Если клятва снова будет препятствовать, просто скажи об этом и не отвечай на вопрос, - сказал Септимус. - А теперь продолжим. Что было после клятвы?

- Он надел на меня ошейник.

- Что за ошейник?

- Металлический, гладкий.

- Что делал этот ошейник?

- Если учителю что-то не нравилось или я была недостаточно старательна, ошейник делал мне больно.

- Насколько сильную боль причинял ошейник?

- Затрудняюсь сказать. Однажды я потеряла сознание от боли, - и это была правда.

- Расскажи о своей инициации.

- Она произошла в ноябре, - начала она.

- Начни сразу с того, как в комнату к тебе пришел учитель, - перебил дознаватель.

- Что-то придавило меня к кровати, я не могла двинуться. Учитель подошел ко мне и перевернул на живот. Я слышала как он раздевался. Потом он задрал мою сорочку и снял нижнее белье, - дальнейшее стояло перед глазами Марии и она страстно желала замолчать, но рот сам открылся и отстраненный голос начал с подробностями описывать происходившее тогда. - Он немного приподнял меня за бедра, раздвинул ноги и воткнулся в меня. Было больно и неприятно. Потом еще раз. И еще раз. Я попыталась вырваться, не получилось. Он двигался еще много раз, с каждым становилось все больнее, внутри сильно жгло. Учитель закончил и отошел. Потом он использовал ошейник и стало еще больнее, потом очень очень больно и, наверное, я потеряла сознание.

- Что было потом? - спросил после паузы дознаватель.

- Мне приснился сон, но тогда я не думала, что это сон, - ведь на тот момент Мария как раз и была уверена, что видела сон, поэтому не ложь, чистая правда. - В комнату ко мне постучался и вошел учитель. Он улыбался. Я удивилась, потому что учитель никогда не стучал и не улыбался. Я разозлилась на него за то, что он сделал мне больно, и до этого делал. Я очень разозлилась и захотела его убить. И убила, - тихо закончила она.

- Во сне? - уточнил Септимус.

- Да, во сне, - ответила она и почувствовала головную боль.

- Он сопротивлялся?

- Да, очень сильно! - Мария вспомнила сопротивление эфира, которое тогда приняла за магию Клеарха. - Но я была зла и настойчива. Очень настойчива.

- Рассказывай дальше.

- Потом я проснулась и пошла искать учителя. Он был во дворе. Я попыталась на него напасть, но он снова использовал ошейник. Потом... Клятва, не могу говорить, - прошептала девочка, преодолев спазм в горле.

- Хорошо. Ты знаешь то помещение, где впервые пришла в себя?

- Да. Это подвал дома.

- Ты бывала там после этого.

- Да. Много раз.

- Знаешь ли ты, каким образом вылечил тебя учитель?

- Нет, не знаю, - и это чистая правда, откуда ей знать о его ритуале.

- Еще раз сосредоточься на своих первых воспоминаниях. Что было в подвале в тот момент?

- Скамейка, я на ней лежала. Нож, учитель разрезал им мне ладонь. Мешки, ящики, - она вспомнила о символах на полу, которые затирала скребком и горло сжало ошейником - Клятва, не могу сказать больше.

- Хорошо, - ровно произнес дознаватель, но Мария видела, как он сжал челюсти и нахмурил брови, ведь всё совсем не хорошо. - Еще раз расскажи, что тебе приснилось в ночь инициации. Сначала там был твой учитель, а потом?

- Потом была темнота. Я с ней боролась. Она сопротивлялась, а я боролась. Долго.

- И больше ничего?

- Нет, ничего, - голова разболелась еще сильнее и она поморщилась, - только темнота, с которой я боролась.

- Рассказывал ли тебе учитель о насильственной инициации?

- Да, - из-за неожиданной головной боли она старалась отвечать односложно.

- Что он рассказывал.

- Что мне придется либо поступать на вигила, либо идти в военную академию, - отвечала она словно через силу.

- Не сопротивляйся воздействию, - пригрозил дознаватель.

- Я и не сопротивляюсь, - почти прошептала она.

- Головная боль возникает как раз из-за сопротивления.

Не могла же она ему сказать, что пытается недоговаривать и смещать акценты.

- Может, это из-за клятвы, которую с меня взял учитель? - решила она перевести стрелки.

- Может, - согласился Септимус, но головную боль это не уменьшило, к сожалению.

- Говорил ли твой учитель, почему вылечил тебя?

- Клятва, - прошептала она, раздираемая головной болью и удушьем от ошейника, обхватила голову руками и постанывая закрыла глаза.

- Господин Септимус, вы уверены, что стоит продолжать? - голос префекта был обманчиво спокоен и равнодушен.

- Тут я задаю вопросы, господин префект! - дознаватель не собирался отступать. - Связаны ли между собой твое исцеление и насильственная инициация, Мария Квинтиус? Говорил ли что-то об этом твой учитель? Для чего он тебя вылечил?

Вместо ответа из горла Марии вырвался хрип и она сползла со стула, обхватила голову и свернулась калачиком на полу. Шею свело судорогой, клятва мешала дышать, сдавила шею огненным кольцом, глотку словно наждаком прошли, голова уже не просто болела, создавалось ощущение, что в её лоб ввинчивается стальной штырь, пытающийся добраться прямо до мозга. Когда всхлипы и стоны девочки смолкли и она, наконец, потеряла сознание, префект сообщил очевидное.

- Господа дознаватели, инквизиция Непоциана закончена, - он встал со стула, где просидел весь этот жуткий допрос.

- Закончена, - подтвердил Септимус, хотя на щеках у него играли желваки и сжатые в кулак пальцы побелели.

Его безмолвный коллега выключил записывающий аппаратус, они попрощались и покинули помещение. Базилина сразу после фразы префекта кинулась к подруге. Сейчас она сноровисто подхватила её и перевела стеклянный взгляд на Секстиуса.

- Галл, у тебя ведь найдется место, где мы могли бы положить девочку?

- Конечно. Идем за мной. Давай я её возьму, - он протянул руки.

- Нет, - женщина сильнее прижала её к груди и ожгла его взглядом. - Я сама. Я сама.

Мужчина удивленно посмотрел и вышел в коридор, где ждал его секретарь.

- Густав, комната для отдыха делегаций у нас свободна?

- Да, префект.

- Проводи туда госпожу эфириа и попроси подать туда чай.

- На сколько персон сервировать?

- На три, - сказав это он удалился.

- Следуйте за мной, госпожа эфириа, - попросил Густав, оглядывая своим фирменным недовольным взглядом её ношу и тоже пошел к лестнице.

После третьего пролета Базилина уже пожалела, что отказалась от помощи Галла, хотя тогда это казалось единственно правильным вариантом. Последний раз она таскала бесчувственные тела десять лет назад и от отсутствия практики совсем забыла, какими люди могут быть тяжелыми, если находятся без сознания. Наконец, Густав остановился у нужной им двери и запустил женщину внутрь. Она сразу же заприметила небольшую софу у стены и постаралась как можно аккуратнее положить туда Марию. Сама пристроилась на кресле напротив и устало оглядела многострадальную подругу. Под глазами темные круги, расслабленная, без сжатых губ и слегка прищуренных глаз она кажется еще моложе, совсем девочка. За что ей столько неприятностей? Тот дознаватель, Септимус, почуял нужное ему и теперь будет рыть. Эфириусы и так у Империи на коротком поводке, а на Марию они, скорее всего, еще и намордник постараются надеть. Во избежание.

Дверь открылась, в комнату зашла девушка в простом платье и поставила на столик чайник, чашки и вазочки с печеньем, но эфириа их не заметила, как и не заметила вошедшего спустя некоторое время префекта. Она не отрывала взгляда от девочки, сама тоже помятая и выжатая досуха. Очнулась, когда Секстиус поставил перед ней чашку с чам и спросил:

- Базилина, ты, конечно, всегда хорошо относилась к студентам, но почему тебя так трогает судьба этой девочки?

- Тебе так интересно это знать? - эфириа перевела на него взгляд.

- Я вынужден был присутствовать на инквизиции, поэтому сложно оставаться равнодушным.

- Мне казалось, на службе Империи у всех быстро вырабатывается равнодушие и безразличие к нужным вопросам...

- Так просто ты меня не собьешь, - он смотрел на женщину.

- Хорошо, - Базилина отпила из чашки и вздохнула. - Она очень похожа на меня.

- И чем же? Ты дочь сенатора и патриция, а она круглая сирота.

- Сенатору и патрицию Тиберию Нумицию четвертая дочь была нужна, чтобы выгодно продать её замуж, - эфириа сделала глоток из чашки. - Четвертой дочери это не понравилось, тем более преподаватели Первой римской школы дали ей вожделенные рекомендации в Университет. Поэтому в один из дней она сбежала и поехала в Виндобону, где поступила на факультет врачебного дела и проучилась там пять лет. Тиберий собирался выдать её замуж после окончания Университета, но его дочь оказалась более расторопной, получила распределение и на три года уехала с Седьмым легионом в Африку. Ну, а после возвращения в Империю пока еще не нашлось никого, желающего взять безумную Базилину замуж, так что затея отца не удалась, - она усмехнулась и одним махом допила чай.

- То есть, эта девочка очень походит на тебя в её возрасте?

- И да, и нет, - раз уж пошел такой разговор, можно и не таиться. - У меня за спиной были знания, уверенность в своих силах и ослиное упрямство. А у неё, ты слышал сегодня, что у неё за спиной. Такое врагу не пожелаешь. Поэтому я хочу ей помочь, поддержать, стать другом. Она не заслужила одиночества. Его, наверное, никто не заслуживает...

Базилина заставила себя замолчать, понимая, что сказала уже слишком много, и потом может пожалеть об этом. Галл задумчиво на неё смотрел, локти на коленях, руки сцеплены в замок. Так бы и сидела тут вечность. Отвлек стук в дверь, на который Секстиус ответил коротким: 'Войдите'. В проеме показалась голова Густава.

- Господин префект, скоро встреча с представителями магистрата города.

- Да, конечно. Я иду, - он встал. - Насчет дознавателей не переживай, инквизицию они более применять не в праве. Повторные эдикты на одного и того же человека выдаются крайне редко. Не удивлюсь, если они уже сегодня покинут город.

- Я мало смыслю в их работе. Почему так быстро?

- Все необходимое они уже узнали, остальное они знают и без рассказов девочки. Идет четвертый месяц расследования. Она была им нужна скорее для подтверждения догадок.

- Надеюсь, это так. Мы тут задержимся, пока она не придет в себя.

- Как скажешь. На сегодня комната свободна, - он кивнул женщине и вышел за дверь.

Она посмотрела на девочку, налила новую чашку чая, достала печенье и приготовилась ждать.

16

Приезд дознавателей и допрос с применением эфира сильно выбили Марию из равновесия. Очнувшись, она была окружена заботой Базилины, которая вместе с ней доехала до больницы, где осмотрела, помазала шею и дала эликсиров вдвое больше обычного. Хотела уже выдать справку, освобождающую на завтра от занятий, но девочка не дала.

- Нет, мне надо заниматься. Если я целый день буду бездельничать, то сразу начну вспоминать эту инквизицию, - она поморщилась. - Ты не знаешь, они еще будут меня допрашивать?

- С помощью инквизиции точно нет. Префект предположил, что они вообще могут уехать сегодня из Виндобоны.

- Так быстро? - удивилась девочка. - Я была уверена, что еще до конца недели будут меня допрашивать, но уже без обруча.

- Не знаю. Галл тоже точно не знает. Будем надеяться на скорый отъезд дознавателей.

- Спасибо тебе, Базилина, - повинуясь эмоциям Мария подошла и крепко обняла женщину. - Спасибо, что была там и потом не бросила. Возможно, это глупо для пятнадцатилетней девчонки, но я считаю тебя своей подругой.

- Я тоже, - заверила её женщина, тоже обнимая, а потом отстранила. - И почему пятнадцатилетней? Ты же говорила, что тебе еще четырнадцать?

- Сегодня исполнилось пятнадцать, - улыбнулась та в ответ.

- Ох, как не вовремя они приехали...

- Действительно. Но мое предложение о девичнике еще в силе!

- Тогда нам стоит собраться в это же воскресенье. Со следующей недели начнут приезжать остальные студенты и мне будет не до этого.

- Договорились! - Мария радостно улыбнулась.

Несмотря на приятный разговор с Базилиной, настроение было ни к черту. Она вышла из больницы и понуро пошла к общежитиям, но не повернула в их сторону, продолжив идти к главному корпусу. В таком состоянии ей лучше не оставаться один на один со своими переживаниями. А сколько бы она себе не твердила успокоиться, нервы не выдерживали. Возможно, тому виной новое тело, которое влияло своими гормонами и обменными процессами на мышление, возможно, новая обстановка и то, что она думала об учебе и своих перспективах стать вигилом. Допросы Септимуса были как ушат холодной воды или, скорее, помоев. Воспоминания о жизни с Клеархом душили, давили на грудь, словно он был еще жив и снова использовал эфир, чтобы спеленать и лишить голоса. Неужели за время заточения в ней все же что-то сломалось? Может, еще до ужасной ночи от ударов током из ошейника и от полного непонимания происходящего? Может, после неё, когда поняла, что не может и дернуться в сторону, как бабочка, пойманная расчетливым и хладнокровным пауком?

Мария невольно потрогала горло, где краснели глубокие царапины от собственных ногтей, и вспомнила ту панику, когда не могла вздохнуть, сдавливаемая тисками клятвы. И тут снова он! Мразь! Как же она ненавидела его в эту минуту. За все, что он с ней сделал, за все те противоречивые эмоции, что били сейчас через край и грозили утопить её. Нет, не выйдет! Она стиснула кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Не выйдет! Где бы сейчас ни был Клеарх, он далеко, а она тут. И она не сдастся! Как бы ни пытались дознаватели и мальчишки с раздутым самомнением. Она не сдастся! И никакая она не сирота. За ней долгие поколения предков, выживших во время войн мировых и гражданских. За ней её собственные воспоминания о прошлой жизни, которые подскажут и помогут. В конце концов, она будет счастлива! И пусть клятва Клеарху все еще лежит на ней, она придумает, как от неё избавиться или исполнить. Точно придумает!

С таким настроем она пошла на практику медитации к профессору Аргутиусу. Вместо самобичевания лучше заняться более полезным делом, научиться-таки использовать энергию эфира. Почувствовать снова ту эйфорию, что посетила её на вступительных испытаниях. Профессор удивленно посмотрел на неё, когда она тихо постучалась и зашла в полутемную аудиторию.

- Профессор, можно? - спросила она, надеясь, что тот не прогонит.

- Конечно. Твое место свободно, - он указал в темный угол.

Мария привычно сгребла вместе три подушки и устроилась на них поудобнее. Медитация пролилась бальзамом на все её душевные раны и переживания. Пульсация эфира убаюкивала и успокаивала. Почему-то снова на ум пришло сравнение с щенком или кошкой, которые ластятся к уставшему и замученному после работы хозяину, или чувствуют его головную боль. Решение появиться на занятии оказалось правильным. Профессор, надо отдать ему должное, сегодня не маячил где-то в глубинах эфира, подсматривая за её медитацией. Она вообще никого не ощущала, только себя и эфир во всем его многообразии. Даже рискнула расстаться с тем самым первым барьером, который выстроила бессознательно, отгораживая себя от величия и непостижимости. Осталась одна сфера личности, как её называли Клеах и Аргутиус. Осталась одна она. И эфир. Он тек, струился, сначала вокруг неё по инерции, а потом погреб под волнами серо-синего пара с запахом корицы и свеженапечатанных книг. Она даже не заметила, как закончилась медитация. Открыла глаза и посмотрела на темный потолок, краем уха уловила шорохи и голоса. Студенты расходились не смотря в её сторону, из-за темноты никто не увидел, что она вернулась. Уже в коридоре нагнала Ферадаха и компанию, которые шли вместе.

- Я с вами на ужин, - все трое повернулись на звук её слов и ошарашенно на неё посмотрели.

- Мария! - первым отмер непосредственный Ипатий. - Тебя отпустили?

- А не должны были? - она вопросительно вскинула бровь.

- Должны и отпустили бы, - серьезно сказал ирландец. - Пойдем, а то все самое вкусное разберут.

В столовой её заметили остальные сокурсники, заинтересованно оглядели и стали о чем-то переговариваться с недовольными лицами. По традиции, разговор начали, когда уже почти доели и даже Рагнвальд прикончил третью порцию десерта. Столовая уже почти опустела и они оказались в самом углу в одиночестве.

- Я понимаю, что пока ты не готова делиться с нами некоторыми своими тайнами, - начал Ферадах. - Однако появление имперских дознавателей интересно всем и они копят вопросы, - он бросил взгляд на остальных студентов.

- Тебя в чем-то обвиняют? - спросил викинг.

- Нет, меня ни в чем не обвиняют.

- А кого тогда? - спросил рыжий.

- Моего учителя.

- И в чем же? - продолжил он спрашивать.

- В нарушении Jus Aether, - тихо сказала она и посмотрела на вытянувшиеся лица ребят. - Ему полагалась бы смерть, если бы он уже не был мертв.

- Нуаду и две его руки! - ирландец схватился за голову. - Ты полна загадок, Мария Квинтиус.

- Скоро приедут остальные студенты. Может, это слегка отвлечет от меня любопытных. И потом, это не их дело, по какой причине приезжали дознаватели, - мрачно заключила она.

- Они уже уехали? - схватил суть Ипатий.

- Надеюсь, что да. Еще пара таких же томных бесед, и мне точно выдадут справку, запрещающую заниматься, - тоскливо протянула она.

- Да, выглядишь ты и правда не очень, - Ферадах усмехнулся.

- Спасибо на добром слове, - она отзеркалила его ухмылку. - Ты правда думаешь, что они начнут задавать вопросы?

- Да. Процерус уже давно говорит о тебе гнилые речи и посеянные им семена раздора начали прорастать, - иногда на ирландца накатывало и он переходил на поэтические сравнения, или, что скорее всего переставал следить за языком и начинал говорить так, как говорят у него на родине.

- Они могут спрашивать столько раз, сколько будет желание.

- И не услышат твоих ответов? - вопрос рыжего был скорее с утвердительной интонацией.

- Именно. Я не обязана им отвечать. Это мое личное дело. Их оно не касается.

- Хорошо. Мы поняли, - снова ответил за всех ирландец.

На этом их разговор закончился. Но слова мак Кримтайнна оказались пророческими. На следующий день Мария еще пребывала в расстроенных чувствах, но терпеливо отзанималась на полигоне и в медитациях от простого созерцания перешла к активным попыткам вызвать энергию эфира в свое пользование. Базилина на процедуре сообщила, что дознаватели покинули Виндобону, об этом ей сказал префект. Если бы девочка не была так занята своими переживаниями, она бы увидела блеск в глазах подруги. Гроза разразилась вечером в среду, когда понедельничный визит Септимуса и его коллеги уже подернулся в памяти дымкой и эмоции, сопровождающие допросы, остались всего лишь воспоминаниями. Они с Ипатием, Ферадахом и Рагнвальдом возвращались в общежитие. Обсуждали тренировки и медитации, делились впечатлениями.

- Я считаю, что стоит попробовать! - Пилосиус воодушевленно доказывал, что им стоит попробовать медитировать в воде, он вычитал это из очередного труда о вигилах, мол, так делал один из них в древности и достиг поразительных результатов.

- Как ты себе это представляешь? - ирландец выгнул бровь. - Поблизости нет озер, а если мы залезем в Данубиус, то к концу медитации окажемся в Македонии, если не отправимся к предкам.

- Можно попробовать в термах или ванной, - не унимался Ипатий, а потом осекся и замолчал, разглядывая собравшихся в холле сокурсников.

К их чести, Антиоху удалось подбить не всех. Кроме него и его верного спутника Каламатиса, около диванов стояли Нуммус, Майер, Ициллий и Кеолберн. Последний как обычно скособоченный и словно не мывшийся пару недель до этого.

- О! Товарищи студенты, - Антиох улыбнулся и повернулся к вошедшим. - А мы уже заждались, да? Я вас не задерживаю, нам нужна только она, - юноша обежал взглядом спутников Марии, и остановился на ней.

- Чего ты желаешь, Процерус? - голос Ферадаха был глух, а сам он никуда не собирался уходить.

- Мы всего лишь хотим высказать нашей однокурснице Квинтиус сожаление, что имперские дознаватели не забрали её с собой, и спросить, зачем же, собственно, они приезжали.

- Это не твое дело, - ответила уже Мария.

- Не знаю, чему учил тебя твой учитель, но как вести себя в присутствии мужчин ты точно не знаешь, - криво ухмыльнулся Антиох.

- Ты еще не дорос до мужчины, - она смерила его насмешливым взглядом.

- Девка! - прошипел он зло и посмотрел на её спутников. - Не удивительно, что с тобой водятся только такие, как они.

- Какие, Процерус? - голос ирландца был угрожающе тихим. - Говори!

- Еще я буду общаться с болотником, - он сморщил нос, а по тому, как у Ферадаха раздулись ноздри и сжались кулаки, стало понятно, что это прозвище было оскорбительным.

- Антиох, ты перегибаешь палку, - вступил в разговор Ициллий и обратился к рыжему. - Мак Кримтайнн, мы всего лишь хотим знать, по какой причине тут были дознаватели. Квинтиус, ты нам расскажешь?

- Я уже говорила, что вас это не касается, - стояла она на своем.

- Просто так дознаватели не появляются, - неожиданно вступил в разговор Кеолберн, при этом его руки нервно мяли форменный камзол, который поразительно плохо на нем сидел.

- Он прав, - сказал Нуммус, выходя чуть вперед. - Именно они занимаются нарушениями Jus Aether. И нам бы хотелось узнать, нарушала ты его или нет. Вигилов не так много, возможно, в будущем мы будем работать вместе, поэтому не хотелось бы в тебе сомневаться.

В холле повисла напряженная тишина, все взгляды скрестились на ней и Мария непроизвольно сжала зубы. Вот ведь настырные! Как бы ни были логичны слова Аннибалиана, она не собиралась никому из присутствующих что-то рассказывать, только троице друзей и то, позже, намного позже. Молчание прервал спокойный и даже где-то равнодушный голос Рагнвальда.

- Всем, кому имперские дознаватели предъявляют обвинения, они содержат под стражей, - изрек он с невозмутимым видом.

Остальные студенты ждали продолжения. Они не знали викинга, а он уже все сказал и теперь из него снова не вытянешь и слова.

- То есть, если бы Квинтиус в чем-то обвинялась, она не стояла бы тут? - спросил у него Нуммус.

Рагнвальд в ответ только молча посмотрел на него.

- Мы проверим твои слова и, если они окажутся правдой, то к Квинтиус у нас не будет вопросов, - сказал Аннибалиан и обвел взглядом соратников, особо выделив Антиоха. - Так?

После паузы они вразнобой квинули, только Процерус поджал губы и полоснул взглядом по Марии прежде чем пойти на второй этаж. В её сторону бросали косые взгляды, но постепенно расходились. Не будет вопросов?! Вот ведь наглецы! И считают себя в праве что-то от неё требовать!

- Мария, не беспокойся, - подал голос Ипатий, когда из всех участников разговора остались только они четверо.

- Я не беспокоюсь, я в бешенстве! - она повернулась к друзьям. - Как они смеют требовать от меня какие-то ответы?! Мальчишки! Возомнили о себе невесть что!

- Своими речами они думали поселить в тебе страх, - сказал Ферадах. - И я рад, что у них этого не получилось.

- Какой страх?! - Мария никак не могла успокоиться. - Да я готова в вцепиться в волосы этому Антиоху или хорошенько поддать ему промеж ног! Какое им дело до моей жизни?

- Мало кто сталкивается в своей жизни с дознавателями, их вело любопытство и возбуждение, - продолжал рыжий.

- Ладно, довольно об этом. Всем спокойной ночи. Завтрашние тренировки никто не отменял.

Девочка попрощалась и пошла наверх. Неразлучная троица последовала за ней.

- Не хотел бы, но вынужден согласиться с Антиохом, - тихо сказал в тишине Ипатий. - Она совершенно не умеет вести себя с мужчинами.

- А иначе и быть не могло, - рыжий ухмыльнулся. - Какая еще девчонка смогла бы поступить на наш факультет.

Мария же испытывала просто непреодолимое желание что-то расколотить. Эта неделя грозилась вымотать её еще до наступления выходных. В своих комнатах она не выдержала и со злостью запустила подушкой в стену, подняла и снова кинула со всех сил, а потом поколотила беднягу. Эмоции немного схлынули и на процедуру к Базилине она пришла почти спокойная. Почему-то рассказывать о разговоре с сокурсниками не хотелось. С этой проблемой ей надо разобраться самой, иначе за пять лет о неё будет вытирать ноги чуть ли не каждый. По счастью, до конца недели Антиох сотоварищи никак не демонстрировали своего отношения. В разговорах с Рагнвальдом, Ипатием и Ферадахом они, словно сговорившись, не поднимали тему дознавателей и общались так, словно ничего не было. В воскресенье до изнеможения занимались на полигоне, неожиданно к ним присоединился Лех. Оказалось, что они с ирландцем соседи по общежитию, и он заинтересовался, чем их компания занимается после обеда. Все упражнения Бауер выполнял степенно с сосредоточенным выражением лица. А в понедельник за завтраком ей напомнили о приезде старшекурсников.

- Сегодня с утра один приехал, - сказал Ипатий. - Так быстро прошел, я даже не успел познакомиться.

- Лучше не лезь пока, - предостерег его рыжий, заправляя кудрявую прядь за ухо.

- Кстати, кто-нибудь из вас в курсе, что у нас будет за посвящение?

- О! Это тайна! - прошептал театрально Ферадах, а потом откинулся на стуле. - Узнаем в свое время.

Она зарядилась спокойствием от ирландца и без опаски посматривала, как общежитие постепенно заполняется разновозрастными юношами. Старалась только, чтобы её замечали по минимуму, особенно в юбке и особенно, когда она выходила из комнаты. С утра вливалась в компанию друзей, надеясь, что не сильно выделяется на их фоне. По счастью плотное расписание не давало много времени прохлаждаться в общежитии, забегала помыться после полигона, переодевалась и спешила на обед, а после медитаций сразу шла в больницу, чтобы лишний раз не мозолить глаза будущим вигилам. Да и сами приезжие не торопились идти на контакт, пару раз она слышала в сторону себя и сокурсников насмешливое 'цыплята', но никто с ними не заговаривал. Скорее всего, существовала договоренность и общаться с первокурсниками будут только после посвящения. Как ни хотели остальные ребята сохранять невозмутимость, Мария видела, что юношей подобное отношение выбивает из колеи. Они не ожидали такого показного равнодушия к себе. У Базилины она тоже не выспрашивала, чтобы не портить себе сюрприз.

Стали приезжать и остальные студенты, а также 'пустоцветы', от приезжающих с практики вигилов их отличала некая зажатость движений и то, что первогодок они рассматривали во все глаза. Жили те, кстати, не в общежитии вигилов, а в одном из домов для преподавателей на другой стороне территории Университета или снимали комнаты в городе. Будущие инженеры и врачи в основном проводили время в своих общежитиях, их здание стояло на самом настоящем отшибе. О том, сколько уже приехало студентов из других факультетов Мария узнавала по количеству окон с зажженным светом и оживлению в небольшом сквере между корпусами, когда шла вечером на процедуры. Базилина сообщила, что ей надо будет приходить каждый вечер вплоть до весны, когда будет новый осмотр. В обычное время на дорожках появлялось все больше студентов, причем они не носили формы и на их фоне возвращающиеся с занятий первогодки вигилы выглядели как вороны. На них бросали заинтересованные взгляды, пару раз она слышала шепотки, когда пытались вычислить, кто из них девушка и внутренне порадовалась, что многие юноши также носили косы, а длинной копне волос Рагнвальда могла бы позавидовать любая женщина. В одинаковой форме, да еще затерявшись среди друзей, она ничем не отличалась от остальных ребят. Опасность подстерегала в столовой, где резко прибавилось количество посетителей, однако Ферадах и компания просветили Марию о том, что большинство пытается как можно дольше питаться за стенами Университета, ведь столовская стряпня сильно надоедает за время учебы.

В пятницу на вечерней процедуре Базилина посоветовала Марии с друзьями сходить ко входу в главный корпус и посмотреть объявление о начале занятий, а то они со своими тренировками грозились пропустить выступление ректора. Поэтому на следующий день после обеда они направились не на медитацию, а туда. По такому же принципу, как до этого в воздухе висели результаты вступительных испытаний, сейчас располагался не менее внушительный стенд. На нем вывесили расписание занятий трех факультетов на первый день учебы. Последующее расписание занятий надо было получать у деканов своих факультетов в тот же день. У всех первых курсов в восемь утра стояло Приветствие ректора Валериана Кассия, с припиской о последующем организационном собрании, а вот далее шли предметы и Мария жадно вчиталась в их названия, пытаясь понять, чему же их будут учить. Там стояло всего два сдвоенных занятия: до обеда Общая эфирика, а после Теория темной стороны. На последнем названии она чуть не прыснула.

- Теория темной стороны! - возопил восторженно Ипатий прямо ей в ухо. - С первого дня, прямо с первого дня! Не могу поверить!

- Судя по расписанию, у нас не будет занятий после ужина, - заметил рыжий, проигнорировав вопли друга.

- Наверное, приберегли для выполнения домашних заданий и отработок, - прокомментировала девочка.

Пилосиус всю дорогу на Практику медитаций пытался рассказать друзьям о том, чем же так прекрасен предмет Теория темной стороны, но не встретил понимания. Они в один голос заявили, что не хотят портить впечатления и узнают все на занятии. Рагнвальд при этом хмуро шел рядом и бросал на Ипатия великомученические взгляды. Очевидно, его все же ждал этот рассказ как соседа по комнате, которому некуда уйти от излишне разговорчивого юноши.

А в воскресенье вернулись пятикурсники и их ждало посвящение. О том, что они вернулись сообщили непривычно низкие голоса и рослые фигуры в коридоре первого этажа. Мария уже успела узнать о его привилегированности, там селились студенты из знатных или просто богатых семей, а также пятикурсники. Первым полагалось доплачивать за комнаты, а вторые селились просто так. Тем не менее, все комнаты там были заняты, а вот второй этаж наполовину пустовал. Возможно, именно из-за этого Мария пропустила начало мероприятия и поняла это только, когда вышла из своей комнаты для похода в больницу, и услышала гул множества голосов в холле впереди. Первой была позорная мысль развернуться и каким-то образом сбежать через окно, потом она сделала свое любимое дыхательное упражнение, сказала себе, что она не абы кто, а Мария, пусть уже и не Горелова, а Квинтиус, выжила у Клеарха, перенесла инкцизицию Непоциана, поэтому переживет и неизвестное посвящение, а также встречу с товарищами по факультету. К тому моменту, как она увидела сборище внизу, Мария достаточно себя накрутила и надеялась не вцепиться никому в лицо в ответ на язвительные комментарии.

- А вот и она! - сказал кто-то внизу и все головы собравшихся повернулись к девочке, стоящей у балюстрады.

'Как на расстреле', - подумала она, спускаясь под пристальными взглядами вниз по людскому коридору. Тут собрались, наверное, все будущие вигилы, около восьмидесяти человек. Молодые люди разного роста и в разной одежде, блондины, русые, рыжие, шатены и черноволосые, высокие и низкие, в расшитых камзолах, сюртуках и в простых рубашках и куртках. Её глаза разбежались, но тут же выхватили из всего сборища группу из десятка юношей, выглядевших старше и серьезнее остальных собравшихся. Все в обычной одежде, хотя по тому, из какой тонкой материи были пошиты рубашки некоторых, стало понятно какая это обманчивая простота. Они смотрели на приближающуюся девочку. Она не дошла до них пару шагов и остановилась, тоже разглядывая.

В глаза бросился один из них, невысокий, поджарый, с короткими черными волосами и смуглой дочерна кожей. Мария не могла сказать, чем, но он казался опаснее всех остальных. Определив это она также поняла, именно этот молодой человек являлся лидером пятикурсников, он чуть вышел вперед и продолжил разглядывать её. Поддавшись моменту она не торопилась нарушать молчание и рассматривала его помятую рубашку, судя по всему, недавно извлеченную из багажа. Волосы еще влажные, наверное, после душа, штаны из плотной материи темно-коричневого цвета, сапоги, похожие не берцы. Сразу подумала о том, что хочет такие же. По виду они походили на обувь из прошлой жизни, сделаны аккуратно, шнуровка крепкая, кожа гладкая. Она таких еще не встречала и сама ходила в стоптанных сапогах, что купила Малуша, которые отличались от обуви этого парня как божий дар от яичницы.

- Девчонок у нас еще не было, - наконец сказал чернявый, продолжая её разглядывать, заметил интерес к своей обуви, развернул правую стопу, чтобы было лучше видно. - Нравятся?

- Да.

- Потом дам адрес сапожника, - хмыкнул он и взмахом руки сказал ей отойти в сторону. - Встань к кому-нибудь, не мозоль глаза.

Она послушно отошла к креслу, на котором примостилось не меньше четырех студентов, один на сиденье, двое на подлокотниках и еще один забрался прямо на изголовье. Мария огляделась, пытаясь выцепить в голове приметную рыжую шевелюру Ферадаха, но вместо него взгляд натыкался на его земляков. Чернявый пятикурсник не собирался никуда уходить из центра холла, повернулся к своим товарищам, они обменялись взглядами и он начал речь:

- Все вы в курсе, для чего мы тут собрались, - после этих его слов в холле наступила оглушающая тишина. - Конечно же, чтобы посвятить цыплят в вигилов!

После этой фразы все кроме первокурсников заорали и заулюлюкали, особо энергичные еще и затопали ногами. Пятикурсник поднял в воздух руку сжатую в кулак и снова наступила тишина.

- Тогда не будем тянуть осла за яйца, цыплята выходите сюда.

Под пристальными взглядами на пятачке собрались все знакомые ей ребята, Мария аккуратно протиснулась и встала рядом с друзьями. Все вместе они слушали объяснения чернявого.

- Сейчас мы пойдем на полигон. Обязательно только наше присутствие и цыплят, остальные по желанию!

Не дожидаясь ответа он подхватил с подлокотника соседнего кресла куртку и в компании сокурсников двинулся вперед. 'Цыплята' двинулись следом. По пути на полигон Мария пыталась разглядеть лицо Антиоха, пытаясь понять, нервничает он или нет, но тот шел в начале их группы, а она с друзьями в конце. Удивительно, все как один молчали и старались не отстать от группы старших товарищей. В наступающей темноте ворота на полигон выглядели достаточно зловеще, чтобы пытаться разглядеть над ними надпись 'Оставь надежду всяк сюда входящий'. Она усмехнулась и вошла следом за всеми. Интересно, что с ними пошли и остальные студенты факультета, собравшиеся до того в холле.

- Цыплята, постройтесь! - в тишине голос пятикурсника звучал особенно громко. - Мастер Квинтиус уже должен был вас натаскать.

Юноши и Мария построились на удивление быстро, вызвав одобрительную улыбку на лицах товарищей по факультету. Чернявый заложил руки за спину и прошелся вдоль строя, разглядывая каждого, после чего заговорил.

- Все вы знаете, что делают вигилы. Мы стоим между людьми и темной стороной, мы те, о кого разбиваются её волны и не идут дальше, - в его словах сквозила патетика, не вязавшаяся с серьезным выражением лица. - Это звучит немного возвышенно, и, тем не менее, так и есть. В этом году вы впервые встретитесь с темной стороной лицом к лицу. Профессор Визеллий вскоре даст вам почувствовать, что это такое, и чтобы вы не наложили штаны во время первой встречи, наши далекие предшественники придумали для первокурсников ритуал посвящения. Вы почувствуете дуновение, подглядите краем глаза, еле услышите её вонь, и на первой настоящей встрече будете немного готовы. Кто может медитировать стоя, поднимите руку! - ответом ему было молчание и ни одной руки, он ухмыльнулся. - Не сомневался в этом. Тогда ложитесь так.

Сначала все замялись, но увидев, что пятикурсник не шутит, стали постепенно опускаться на землю. Мария, наверное, впервые порадовалась, что есть пара подъюбников, с ними можно не бояться сильно простыть. Она сняла форменный камзол и расстелила его на земле, аккуратно легла и слегка подняла сзади юбки, чтобы пояснице было теплее.

- Начинайте медитацию. Не бойтесь, мы вас всегда сможем выдернуть. Ваша задача не продержаться как можно дольше, а просто взглянуть глазком на темную сторону. Не геройствуйте.

Мария вздохнула и нырнула в медитацию. Темной стороны она не боялась, Клеарх постарался привить ей умение медитировать под её давлением, а то первое погружение хоть и было кошмарным, отдалилось во времени и потеряло остроту. Интересно, сколько от темной стороны покажет им этот пятикурсник? Она была уверена, что даже Визеллий не стал бы бросать цыплят в тот водоворот, который для неё призвал в свое время Клеарх. Эфир колыхался и шел волнами от обилия участников медитации, причем активных. Мария ощущала вокруг себя десятки сущностей разного размера и опасности, но почти все из них двигались неуклюже по сравнению со взрослыми эфириусами, которые уже встречались ей в эфире. Из толпы выделился образ одного, похожий на рыбу, хищную, не акулу, скорее на барракуду, до акулы ему еще расти. Эта рыба припугнула любопытных и те отошли на глубину, а потом скрылась где-то внизу (или то был верх?) и потянула за собой тонкую дымку темной стороны.

Интересно, а как она ощущается в эфире? И ощущается ли вообще? С кем она ассоциируется? Наверное, с рассерженным хомяком или бурундуком, забавное должно быть зрелище. Развеселившись от этой мысли она с интересом наблюдала, как барракуда развеяла по эфиру дымку темной стороны. Та пахла испражнениями и отзывалась на языке металлическим привкусом крови. И это все? Стало интересно, откуда же он вытащил этот шлейф, где его источник. Потуже свернув себя в сферу и поставив два своих барьера, в том числе ежика, Мария медленно стала пробираться в нужном направлении. Барракуда-пятикурсник в другой плоскости что-то изучал, может быть, кому-то стало плохо? Преодолев очередной завиток черного тумана, она двигалась вперед и почувствовала, как тот стал густеть. Помня о предостережении не геройствовать остановилась и качнулась в сторону, потом еще. Темная сторона не исчезала, но с одной стороны была более разрежена, туда Мария и направилась. Когда совсем посветлело, она увидела или, скорее почувствовала источник, как источник звука. Уже хотела подлететь к нему с другой стороны и поняла, что барракуда совсем рядом. На рефлексах сосредоточилась на сфере-ёжике, который ткнул подплывшего пятикурсника в ответ на приближение. Конечно, достать не смогла, но тот задумался. Что ж, она увидела эти обрывки темной стороны, значит, посвящение пройдено, поэтому Мария дернулась в сторону и вышла из медитации.

Открыв глаза поняла, что из всех сокурсников последняя лежит на земле. Выругалась про себя, поспешно поднялась, отряхнула юбки, камзол и быстро надела его. Тело за время лежания на земле подмерзло и она зябко передернула плечами. По счастью, пятикурсник никак не стал выделять её из всех, только посмотрел пристально.

- Что ж, посвящение пройдено! - возвестил он радостным голосом и ответом ему стали крики, визги и улюлюканье остальных студентов. - Молодцы, цыплята.

Остальные студенты поспешили в сторону первокурсников, словно раньше между ними была стена и разговаривать они бы не смогли. Мария сглотнула и дернулась за спины друзей.

- Мне надо в больницу на процедуру, - прошептала она из-за их спин. - Сможете аккуратно к входу подойти, я за вами выберусь.

- Без проблем, - отозвался Ферадах с улыбкой.

- Спасибо, вы настоящие друзья, - как можно признательней прошептала она.

Троица переговариваясь осторожно отступала к выходу с полигона. К ним уже направились несколько старшекурсников и скоро бы заметили Марию. Она улучила момент, когда луна скрылась за облаками, и юркнула через ворота наружу, а там припустила со всех ног в больницу. Рано или поздно любопытные студенты доберутся до неё со своими вопросами, но у лучше поздно, чем рано. В приемную она ввалилась тяжело дыша и проклиная ненавистные юбки, о чем сразу сообщила сидящей тут Базилине.

- Будь прокляты эти юбки и тот, кто их придумал! - она повалилась на скамью. - Везет тебе, Базилина, можешь спокойно штаны носить!

- Кто же за тобой гнался, что ты так запыхалась?

- Вроде никто. Это я на всякий случай, - пояснила девочка. - Кстати, поздравь, мы все прошли посвящение. Ты угадала, это совсем не страшно.

- И ты сбежала, чтобы никто не стал тебя расспрашивать, - укоризненно сказала эфириа.

- Именно. Они до меня доберутся, я знаю, но лучше не сегодня.

Обратно в общежитие Мария пробиралась с великой осторожностью. На дороге никого не было, опасность могла поджидать внутри, через щелку в двери она никого не увидела в холле и пробралась внутрь, а потом вздрагивая от резких звуков пробралась в свои комнаты и закрылась на замок. Какое счастье, что Базилина смазала петли особой формулой, иначе о её передвижениях знало бы все общежитие. Интерес точно будет, рассуждала она переодеваясь, ко всем первокурсникам, а к ней особенно. Как сказал тот пятикурсник, 'девчонок у нас еще не было'. Интересно, какой будет настоящая учеба? Ферадах прав, судя по расписанию, у них будет больше свободного от занятий время, только тратить его придется опять же на занятия. С этими мыслями она уснула.

17

Утром они с друзьями после сытного завтрака в компании других первокурсников отправились во внутренний двор главного корпуса. Именно там должен был выступать ректор. Оказалось, что в здании нет достаточно большой аудитории, чтобы вместить всех. Уже за завтраком стало понятно, для чего столовой такой огромный зал, где расставили еще больше столов и стало тесно. Туда-сюда сновали студенты в подносами, некоторые сдвинули столы, чтобы поместиться всей компанией. По сравнению с летним запустением, гомон стоял невообразимый и мы немного застыли на входе, зато потом протолкались к раздаче и смогли усесться за столик, практически перед носом первокурсников с инженерного, судя по астролябии на вышивке. Однажды я поинтересовалась у Базилины этим символом и она объяснила, что у инженеров на форме вышита астролябия, а у врачей посох асклепия, вигилы же довольствовались своеобразной монограммой - буквой V, заключенной в круг.

На подходе к главному корпусу студентов стало еще больше, они запрудили все дорожки. Их оживление и возбуждение передались Марии, которая привыкла к пустующей территории Университета и сейчас с улыбкой разглядывала юношей и девушек. Дворик преобразился, убрали все скамейки, а напротив прохода в главный холл установили небольшой помост и трибуну. Место каждого факультета было обозначено шестом со знаком на верхнем конце. Они подошли к уже стоящим Туллию и Аннию и поздоровались, а потом стали разглядывать пребывающих первокурсников, в числе которых оказались и пустоцветы.

Самым многочисленным оказался факультет врачебного дела, там девушек было даже больше, чем юношей. Вторым шел инженерный, где, наоборот, было больше парней. Скромная группа вигилов около шеста выглядела смехотворно. Тем не менее это не помешало Ферадаху выйти в первые ряды и одаривать первокурсниц с врачебного ослепительными улыбками. Вскоре к нему присоединился Каламатис, приосанившись и расчесав волосы пятерней. Мария еле сдержалась от того, чтобы не рассмеяться. За первокурсниками столпились студенты со старших факультетов. Она выцепила пару знакомых лиц со вчерашнего посвящения, но чернявого пятикурсника среди них не было. Вдруг впереди зашептались и на помост поднялся высокий мужчина с полностью седыми волосами. Его прическа почти один в один копировала Хворостовского, вот только лицом он совершенно на него не походил, да и неожиданно черная борода выбивалась из образа. Длинный сюртук темно-зеленого цвета с аккуратной вышивкой по краю, бежевые брюки и кипенно белая рубашка заставляли думать о том, что ректор Кассий любит красиво одеваться. Он подошел к трибуне и студенты тут же замолкли.

- Дорогие студенты! - сочный голос ректора пронесся над всем двором и Мария решила, что без формул тут точно не обошлось. - Рад приветствовать в стенах Императорского Университета имени Аристотеля Стагирита. Вы все прилежно учились, чтобы пройти вступительные испытания. И теперь вам предстоит не менее прилежно учиться в стенах Университета, чтобы когда-нибудь покинуть его и выйти в большой мир. Вы и ваши знания послужат для блага, развития и приумножения величия Империи. А сейчас прошу вас следовать за деканами ваших факультетов, которые расскажут об учебном процессе, расписании и других важных для любого студента вещах. Удачи и помните судьба благоволит смелым!

Сказав это он спешно сошел с помоста. Что ж, видно, речи ректору произносить не очень нравится. Мария была уверена, что они увязнут тут как минимум на полчаса. Учитывая, что их декана нигде не было видно, это могло оказаться правдой. К первогодкам врачебного факультета вышла высокая черноволосая женщина с замысловатой прической. Она была одета в строгое темно-фиолетовое платье, а в руке держала трость с замысловатым набалдашником. Декан оглядела собравшихся и что-то им сказала, после чего уверенно двинулась к одному из выходов. К инженерам подошел невысокий мужчина, одетый в длинный коричневый камзол, такие же штаны и сапоги до колена. Он двигался рывками и активно жестикулировал, рассказывая что-то первокурсникам. Вскоре они гурьбой пошли за ним и скрылись в главном корпусе. Во внутреннем дворе остались только вигилы, жалкой кучкой жавшиеся к шесту с их знаком.

Наконец, показался Визеллий. Он оглядел их и махнул рукой, чтобы шли за ним. Ребята переглянулись и зашли в корпус вслед за Татионом, который привел их к той аудитории, где проходило первое собрание. Не сговариваясь все расселись с теми, с кем сдружились за лето. Только пустоцветы оказались в одиночестве, восемь юношей хмуро смотрели на сокурсников и декана.

- Цыплята! - с улыбкой возвестил Визеллий, вставая у преподавательского стола. - Хотя нет, вы еще даже не цыплята, вы яйца, зародыши вигилов. И только от вас зависит, вырастет ли что-то путное из этих зародышей или нет. Наши доблестные преподаватели, не пожалевшие на вас своего летнего отдыха, подготовили мне характеристики на каждого, и я с ними ознакомлюсь. Уверен, что занимались вы и наполовину не так усердно, как могли бы. Вы уже разобрались в том, что и где находится на территории Университета. Не ходите на территорию инженерного полигона, если не хотите стать пособием для факультета врачебного дела или вылететь отсюда. В дома к преподавателям также лучше не суйтесь. После отбоя по территории не разгуливать, если кого поймают, получите отработок, - он задумчиво забарабанил пальцами по столу. - Вроде ничего не забыл. В любом случае изучите Устав так, чтобы помнить его лучше тех похабных картинок из 'Совращения невинной', что, я уверен, хранится у каждого под подушкой.

На этих словах Мария не выдержала и огляделась, заметив, как сокурсники покраснели и смутились. Даже Рагнвальд опустил взгляд и занавесился косичками. Дела! Надо выяснить, что это за образчик местной литературы! Визеллий удовлетворился оказанным эффектом и продолжил речь.

- Поднимите руки те, кто будет подписывать имперский контракт, - кроме Марии руки подняли только Бауер и Кеолберн. - Хорошо. Подойдите к секретарю ректора после собрания. Остальные идите к помощнику ректора по финансовым вопросам. Около его кабинета будет самая большая очередь, не ошибетесь. Сейчас раздам вам расписания на первое полугодие. Подойдите в библиотеку и получите книги, лучше раньше, пока туда не нагрянули из других факультетов. Где там этот список?! - Визеллий покопался во внутреннем кармане и извлек на свет что-то помятое, попытался разгладить клочок бумаги и прочитать, но у него ничего не вышло. - Пожри меня эфир! У вас есть своя голова на плечах, разберетесь со всем. Если будут какие-то вопросы, то можете обратиться ко мне. Главное, что вы должны запомнить - занимайтесь не за страх, а за совесть, иначе присоединитесь к множеству моих погибших или сошедших с ума коллег, - он мрачно оглядел студентов. - А теперь свободны! И не забудьте взять расписания!

Декан факультета положил на стол две стопки тетрадей, одна выше, вторая ниже, скорее всего, для пустоцветов. Студенты выходили и брали расписания. Первым пошел Туллий, взял тетрадь из маленькой кучки, открыл, закрыл и положил обратно, взял из высокой и вышел. Остальные последовали за ним. Студенты, что не собирались становиться вигилами, ждали за партами до самого конца. Выйдя из аудитории, Мария сразу же заглянула в расписание, желая узнать, какие предметы будут им преподавать. Их оказалось не так много, каждый день с десяти и до обеда Физическое развитие, первым занятием стояли по очереди Общая эфирика и Теория темной стороны, вызвавшая такой восторг у Ипатия. После обеда попеременно шли Jus Aether и Риторика, а последней уже знакомая Практика медитации. Выходной был только один - воскресенье. Учитывая летний темп, радоваться по этому поводу рано, преподаватели найдут, чем занять свободное время студентов.

- Я предлагаю пойти в библиотеку, пока туда не набежали желающие с других факультетов, - предложила она друзьям, которые изучали расписание рядом с ней.

- Хорошая идея. Потом отнесем книги и пойдем выяснять по поводу оплаты и контракта, - ответил Ферадах, а потом хитро скосил глаза на Марию. - И когда ты собиралась нам сказать, что собираешься его подписывать?

- Не знаю. При случае, - ответила она.

До самой библиотеки они не поднимали эту тему, где по счастью не оказалось никого из студентов. Занимавшая сразу два этажа, библиотека поражала воображение, резные панели, деревянные шкафы с сотнями книг, все тут дышало стариной, а деревянные ящики картотеки и отполированные бесчисленным количеством студентов стулья и столы еще не знали интернета и электронных книг. Заведовала книжным царством сухонькая старушка, маленького роста, с суетливыми движениями. Она не походила на того, кто может управиться с тасканием тяжестей и упомнить, где и что расставлено. Тем не менее она невозмутимо кивнула на их просьбу выдать учебники для первого курса факультета вигилов. Вернулась она через пару минут, а за ней в воздухе плыли четыре книжные стопки. Что ж, она эфириа и это многое объясняло. Старушка дала им на подпись листки, где было указано, какие книги они взяли и что по окончании первого курса должны их вернуть.

- О правилах пользования написано у вас тут, - она показала на тетрадку с расписанием, которую Ферадах положил поверх стопки учебников.

- Спасибо, мы изучим, - улыбнулся он, а потом повернулся к друзьям. - Как мы это потащим? Давай каждый возьмет у тебя по паре учебников, Мария. Одна ты не донесешь.

- С чего вы взяли? Я смогу и сама.

- Сможешь, но мы так будем очень долго идти, - и он взял пару учебников из её стопки.

Остальные последовали его примеру и стопка девочки стала меньше. Она примерилась и взяла её со стойки, прижала подбородком верхнюю и медленно двинулась на выход. Там её обогнали друзья и к общежитию она шла последней. По счастью, больше они помощи не предлагали, уже на втором этаже доложили к её стопке взятые книги и разошлись по комнатам. К секретариату ректора Мария приближалась, ожидая застать там очередь, но у входа на скамейке сидели два юноши с инженерного и девушка с врачебного и внимательно изучали тетрадки с расписанием. Она изрекла до боли знакомое 'Кто последний?' и пристроилась рядом со студенткой на скамейке, которая подняла руку. Девушка отвлеклась от чтения и подняла глаза на Марию, а потом её брови взлетели вверх.

- Ты та самая, - почти прошептала она, но достаточно громко, что соседи тоже заинтересовались и повернулись.

- Да, я та самая, что поступила на факультет вигилов, - призналась Мария, с тоской ожидая расспросов.

- А что ты тут делаешь? - спросил парень, проявляя чудеса сообразительности.

- Жду своей очереди, чтобы подписать контракт, - констатировала она очевидное.

Остальные замолкли и только бросали в её сторону удивленные взгляды. По счастью, дверь открылась и к секретарю ректора зашел парень. Мария решила узнать, что же еще написано в тетрадке с расписанием, раз остальные так заинтересовались. После расписания был указан распорядок дня, мало отличающийся от того, по которому она жила все лето, после ужина и правда, не было никаких занятий. Далее шли правила пользования библиотекой и обращения с выданными учебниками. Оказалось, это были единственные книги, которые можно было вынести и каждая оценивалась в два ауреума, которые выплачивал ученик при её потере и порче. Лихо. С таким штрафом с учебников все пылинки будут сдувать. Далее шел список запретов, уже озвученных Визеллием. Отдельно были даны выдержки из Устава Университета, в частности, о том, что отношения между студентами не запрещались, если не мешали им учиться. Жирным и в рамке был выделен запрет на использование силы эфира против других студентов и преподавателей. Исключение составляли поединки, правила которых приводились тут же и чем-то напоминали дуэли: наличие свидетеля от каждой из сторон, закрепленное при свидетелях условие победы (разные варианты, кроме смертельных), а также обязательное проведение поединков только на полигоне вигилов в свободное от занятий время. От дальнейшего изучения брошюры отвлекла девушка с врачебного, которая сказала Марии, что теперь её очередь и пошла дальше по коридору.

Небольшая комната сплошь заставленная шкафами с картотеками и папками была, скорее всего, не тем кабинетом, где работала секретарь ректора. Женщина с толстой русой косой, уложенной короной на голове смотрела какие-то бумаги на столе и подняла большие золотисто-карие глаза на вошедшую.

- Здравствуйте. Проходите и садитесь, - она указала на стул напротив её стола. - С какого факультета?

- Здравствуйте, - Мария села. - Вигилов.

Женщина отвлеклась от бумажек и подняла на девочку внимательный взгляд, но больше ничем не выдала своего интереса. Покопалась в стопке справа и выудила оттуда несколько листов.

- Ознакомьтесь с текстом договора, пожалуйста. Если есть вопросы, то задавайте, - и положила бумаги перед Марией, которая невольно восхитилась ухоженными руками секретарши, хотя, тут скорее подошло бы звание помощницы ректора.

- Спасибо. Конечно.

Она углубилась в чтение, стараясь ничего не упустить. Структура документа мало отличалась от знакомых ей, в первом абзаце обозначалось, что студентка и ректор в целях обучения оной студентки и в целях компенсации расходов, понесенных Университетом в ходе её обучения, заключают договор о следующем. Далее шло самое интересное - пункты, описывающие её права и обязанности. Интересно, что услуги Университета были указаны крайне туманно и сжато: обучение как у остальных студентов с предоставлением общежития и необходимого инвентаря для занятий; а вот её обязанности расписаны довольно подробно, также как и алгоритм действий по окончанию обучения. Ей надлежало обратиться в секретариат ректора, где ей выдадут направление на работу. Она обязана будет отработать на положенном месте пять лет. Добираться до места работы необходимо за свой счет, и это время не входит в пять лет работы по контракту. Отпуск на это время не положен, а работа оплачивается по стандартному тарифу. В пояснении сообщалось, что следует смотреть табельную сетку оплаты труда имперских работников, которую Мария так и не нашла.

- Вы не могли бы показать мне табельную сетку оплаты труда. Она упоминается в тексте договора, но нигде нет пояснения, - обратилась она к помощнице ректора.

- Секунду, - она порылась в бумагах и извлекла брошюру с пожелтевшими страницами и потрепанными краями.

Мария раскрыла её и поняла, что ничего не понимает. Все страницы занимали таблицы, в левом столбце шло, судя по всему, указание должностей, а в верхней строчке непонятные сокращения. Она пролистала несколько и даже нашла вигилов, там были указаны вигилы на пограничной службе, городские вигилы, вигилы срочной службы и еще несколько, напротив них в клетках стояли цифры, очевидно, окладов, которые менялись в зависимости от того, какое сокращение стояло на столбце. Отчаявшись разобраться в этом, она снова обратилась за помощью к женщине.

- К сожалению, не могу разобраться с табельной сеткой. Мне совершенно незнакомы эти сокращения, она указала на верхнюю строку. Наверное, это какое-то коэффициенты, надбавки в оплате труда или, наоборот, сокращения, судя по цифрам, но до конца не понятно.

- Да, действительно, это факторы влияющие на оплату. Ты в курсе из чего складывается оплата труда имперских работников? - спросила женщина и поправила волан на вороте темно-синего платья.

- Нет, ранее не было необходимости это знать.

- Для тебя важно, что есть стандартный тариф для каждой группы должностей, а далее идут различные надбавки за место работы, напряженность, возраст работника, его семейное положение и так далее. Очень много и в каждом случае они индивидуальны. После обучения твоя работа в течение пяти лет будет оплачиваться только стандартным тарифом, без надбавок.

- Полагаю, что это очень маленькие суммы, - мрачно предположила она.

- Да, - не дрогнув сообщила помощница ректора. - Студентов по контракту отправляют работать в удаленные места, где иначе пришлось бы платить очень много за услуги эфириуса. Но у тебя нет выбора.

Мария молча согласилась и подписала контракт.

- У меня нет выбора! - невольно ответила она фразой секретарши, когда Ипатиус начал донимать её по поводу контракта.

Они стояли у входа в аудиторию и ждали остальных сокурсников. Друзья заметно опечалились, когда узнали содержание договора с Университетом. Особенно наседал Пилосиус, сраженный несправедливостью этого мира.

- Я понимаю на что подписываюсь. Но выбора у меня нет, - повторила она еще раз больше для себя и добавила шепотом. - Никогда не было.

- О чем ты? - услышал последнюю фразу Ферадах.

- Обо всем. У меня не было выбора кроме как поступать в Университет на вигила, подписывать имперский контракт. Вы прекрасно знаете почему.

- Держишь волка за уши, - как всегда неожиданно включился в беседу Рагнвальд.

- Какого волка? За какие уши? - удивилась Мария.

- Это такое выражение, - пояснил Ипатий. - Означает находиться в безвыходном положении.

- Да уж, точнее не скажешь, - усмехнулась она. - Лютый волк мне попался, если вывернется, то не выживу.

От дальнейшего разговора их отвлекло оживление в коридоре, стали приходить остальные вигилы, а за ними показался и преподаватель. Женщина лет пятидесяти, возможно, старше. Тронутые сединой волосы собраны в пучок, невысокая, с хорошо сохранившейся фигурой, затянутой в темно-лиловое платье с золотой вышивкой. В руках она несла внушительного вида кожаную папку, причем держала её так, словно хотел огреть кого-то из студентов. Вслед за неё в аудиторию втянулись и остальные. Комната мало чем отличалась от тех, что ей приходилось видеть ранее, никаких учебных пособий на стенах, никакой доски, только преподавательский стол и длинные парты со скамейками. Дождавшись пока все рассядутся женщина поднялась и начала занятие.

- Меня зовут Бадила Гюнтер, и я буду вести у вас Общую эфирику. Предупреждая ваши вопросы, я не вигил и преподаю на инженерном факультете. Вижу, что вы не взяли с собой записных книжек. К следующему занятию, надеюсь, они у вас будут. Думаю, все из вас изучали Общую эфирику в школах. На первом занятии мы немного освежим ваши знания и потом будем их углублять. Итак, начнем с простого. Кто может дать мне определение эфирики? Вот ты, девушка. Представься, пожалуйста.

- Мария Квинтиус, профессор Гюнтер, - кого же еще она вызовет первым, конечно, единственное лицо женского пола в аудитории. - Эфирика - это наука о природе эфира, его простейших элементах, его структуре, движении и закономерностях, сопровождающих эти явления.

Мария внутренне поблагодарила Базилину за все принесенные учебники, а также свою хорошую память.

- Спасибо, студентка Квинтиус. Действительно, эфирика изучает то, что мы с легкой руки прародителя нашей науки Аристотеля называем эфиром, а общая эфирика - закономерности, которые важны равно для всех будущих эфириусов. Если бы у нас были аудитории, что могут вместить всех первокурсников, не пришлось бы читать три разных курса, - женщина потерла лоб и продолжила. - Поэтому я ожидаю от вас на моих занятиях такого же усердия, как и у профессора Визеллия. Первое время большинство из них будут посвящены теории, на немногочисленные практикумах мы разберем доступные вам формулы. Самое интересное начнется тогда, когда вы научитесь управлять энергией эфира напрямую. Тогда мы с вами сможем проследить все изучаемые закономерности в реальности, вы прочувствуете их на себе в прямом смысле этого слова. Вы что-то хотели спросить? - она заметила поднятую руку Ипатия.

- Ипатий Пилосиус, профессор Гюнтер, - представился он. - А когда мы этому научимся?

- Это зависит от вас, студенты, - Бадила обвела всех взглядом. - Обычно это происходит во втором полугодии, после Календ. Подробнее узнайте у вашего преподавателя по Практике медитации.

Странно, что Ипатий решил задать этот вопрос не профессору Аргутиусу. Может, рассчитывал на какую-то подсказку? Мария посмотрела на друга, перевела взгляд на преподавательницу и до конца занятия старалась внимательно всех слушать. Она часто перемежала лекцию вопросами к аудитории, не давала расслабиться и заскучать. Учитывая то, что лекция состояла из повторений пройденного, её метод был крайне действенным и не давал заскучать студентам. Мария так увлеклась, что даже не заметила, как часы показали без четверти два и занятие закончилось. По пути к столовой они встретились с группами студентов других факультетов и снова оказались у длинной очереди на раздачу.

- А как замечательно было летом, - протянул Ферадах, ставя поднос на столик в углу, который им удалось занять не иначе как чудом.

- Да, никакой сутолоки и шума, - согласилась Мария и покосилась на мрачного викинга. - И можно взять несколько порций десерта.

Рагнвальд хмуро посмотрел на единственную тарелку с пирогом и ничего не ответил. Ипатий с ирландцем заулыбались и принялись за еду.

- Скорее бы на занятия, - Пилосиус глотал не прожевывая и закончил первым. - Теорию темной стороны у нас будет вести сам декан Визеллий! Говорят, что уже на первом занятии он даст нам её почувствовать.

Мария хмуро поглядела на радостного юношу, она не сильно стремилась снова оказаться под гнетом темной стороны.

- Кстати, я не успела спросить, что было после посвящения вчера?

- Ничего особенного, только с тобой хотел поговорить тот пятикурсник, - ответил Ферадах.

- О чем интересно? - спросила она и рыжий пожал плечами. - Как все перенесли знакомство с темной стороной?

- Хорошо, одни Кеолберн с Майером были бледны сверх меры, - продолжил он. - А как ты её почувствовала там?

- Как черный вонючий туман, - девочка хотела добавить, что обычно так и видит темную сторону в эфире, но вовремя придержала язык. - А вы?

- Что-то похожее, гнилью тянуло изрядно и страху нагнать пыталось, - задумчиво ответил ирладец.

- А мне казалось, что я забрался куда-то высоко и сейчас упаду, - признался Ипатий. - Жуткое ощущение. Вот Рагнвальд...

- Будто кто-то душит, - прервал его викинг и после этого снова замолчал.

- Интересно, все по-разному её видят и чувствуют, - заметила Мария.

Они протиснулись к столу для грязной посуды и пошли в главный корпус, где должны были быть занятия по Теории темной стороны. У окна рядом с дверью в аудиторию стояли Туллий и Анний, они о чем-то говорили, но замолчали увидев их. Чуть в стороне в одиночестве стоял Лех и Ферадах подошел к нему.

- Как тебе первые занятия, Лех? - обратился к нему ирландец на правах соседа по общежитию.

- Интересно и мудрено, дюже сложно дается мне эфирное дело, - и вздохнул.

- Если бы оно настолько сложно тебе давалось, то ты бы тут не стоял, - подбодрил его рыжий. - Не прибедняйся, тебя даже профессор Аргутиус похвалил за барьер.

Мария с интересом посмотрела на дюжего парня, она не помнила таких комментариев профессора, возможно, потому, что из медитации он обычно вытаскивал её силком.

- Знаете ли вы, что это за зверь такой Теория темной стороны? - спросил Лех ит наткнулся на горящий взгляд Ипатия.

- Это первостепенной важности предмет для всех вигилов, - тут же ответил он, очевидно, опасаясь, что ему не дадут высказаться. - Мы узнаем, что такое темная сторона, как она появляется, откуда приходит, по каким законам существует! Возможно, нам даже дадут к ней прикоснуться! - Мария смерила воодушевленного юношу мрачным взглядом, он еще не знает, что за страх эта темная сторона. - Формулы запечатывания, возможность распознавания в реальности...

Пилосиус захлебнулся, икнул и замолчал. Студенты развернулись и увидели, что из их спинами стоит декан Визеллий, а остальные уже заходят в аудиторию. Под его немигающим взглядом они быстро заползли внутрь и поспешили сесть на места. Ипатий даже дышал через раз. Профессор тем не менее не спешил начать лекцию и словно решил пробуравить в каждом дырку. Наконец он отвернулся и прошелся туда сюда у первого ряда. Мария внутренне порадовалась, что они сели не туда и не позавидовала Антиоху и компании.

- Что, зародыши, ждете лекцию как у профессора Гюнтер? - спросил Визеллий с кривой улыбкой. - Буду вам тут рассказывать о темной стороне, графики чертить, формулы рисовать... Не буду! - последнее он практически проорал и все вздрогнули. - Никакая теория и писанина не подготовит вас ко встрече с ней. Научиться противостоять ей и понимать её можно только самому, только погрузившись туда так, что и вздохнуть не сможете, что так дыхание сопрет, мамку вспомните! Поэтому устраивайтесь, ложитесь, садитесь, хоть на голову вставайте, не знаю, как вы там медитируете.

Сказав это Татион что-то зашептал, сделал пасс руками, и эфир заволновался, потек, Мария почувствовала, как что-то забирается по стенам аудитории. Щелчок закрывшегося замка словно поставил финальную точку в формуле Визеллия.

- Все, теперь отсюда выйдут уже не зародыши, а цыплята, которые знают о темной стороне и будут изо всех сил пыжится, чтобы к концу обучения уметь с ней совладать, - заявил он. - А сейчас начинайте медитацию.

Мария краем глаза заметила, как подрагивают руки у Ипатия, как Ферадах вцепился в отворот форменного камзола, а Рагнвальд так сцепил в замок пальцы, что костяшки побелели. Если это их первая близкая встреча с темной стороной, то лучше бы им оказаться где-то недалеко от ванной комнаты и получить свежий комплект одежды. Она вспомнила как обмочилась во время своего первого с ней знакомства, вздохнула и расслабилась, устроилась полулежа на скамье, запрокинула голову и нырнула в медитацию. Знакомый эфир был заключен в пузырь из какого-то упругого материала, она не видела его полностью, но чувствовала защиту, установленную Визеллием.

В следующее мгновение все мысли о нем вылетели из головы, потому что донесся запах разложения, гниения, мочи и за стенами пузыря появился лепесток тьмы. Он ширился и рос, клубами расходясь во все стороны, обнимал их хрупкое логово, пробовал его на прочность. Она словно кролик за удавом наблюдала, как чернота наливалась, стала совсем антрацитовой, поглощающей свет. Из её недр сначала еле слышно, а потом все сильнее раздавались крики и плач, они не были похожи на человеческие. По коже прошелся мороз, если бы в эфире у неё были волосы, они уже стояли дыбом, а зубы, если бы были, стучали громче заходящегося от страха сердца. Мария приказала себе успокоиться, между ними был барьер Визеллия, она не в первый раз видит темную сторону, и не в последний. Теперь она учится быть тем, кто не даст этой мрази излиться в реальность.

В черноте что-то утробно рычало, грызлось, обдавало её зловонием, запахом испражнений и крови, оно просилось наружу и хотело уже оформиться чем-то потаенным страхом, впиться в неё, растерзать. Мало понимая, что она делает, Мария подплыла к барьеру, созданному Татионом. Хотелось с воплями скрыться куда-то подальше, спрятаться, а с другой стороны тянуло прикоснуться к пленке, попробовать на прочность. Почему-то пришло понимание, её металлический шар и шипастая сфера будут темной стороне на один зуб. Поверхность сферы пошла рябью, а потом в ней возникли отверстия, ровные, слегка горькие по краю и темнота струйками потекла внутрь. Она шептала в уши о смерти, о покое, о боли и страданиях, о разрывающейся под её руками плоти, о потерях, об отчаянии и унынии. Но если барьеры эфириусов никак не могут защитить от темной стороны, как же они защищаются? Как спаслись те, кто встретились с ней много веков назад самыми первыми? Эти мысли не дали Марии поддаться на уговоры темной стороны и тихо умереть. Вместо этого она смотрела на закручивающиеся вокруг неё клубы черноты, вызывающей безотчетное желание сбежать, и оставалась на месте, пристально вглядывалась в поисках того, что даст ей намек на ответ.

И чернота услышала её. С гулом и скрежетом что-то задвигалось внутри, огромное и беспощадное, дикое, хтонический ужас, извлеченный из глубин чьего-то подсознания, может, и её. Уж она с обилием монстров и страхов своего мира могла поделиться с темной стороной сотнями образов жути. Закрытая в пузыре темноты она всматривалась в её поверхность всеми многочисленными органами чувств, пленка то натягивалась под давлением с той стороны, то застывала зеркалом. И в этом зеркале она видела свои лица, десятки лиц Марии Гореловой, умершей где-то на дороге, затерянной во времени и пространстве. Они радовались и плакали, наперебой пытались что-то ей рассказать, а потом замолчали и как по команде раскрыли рты, широко, и еще шире, и еще, потеряв любое сходство с человеком. Из черных провалов послышался скрип и шипение, а потом черная жижа, на поверхности которой плавали маленькие зубастые пасти, хлынула на Марию.

Она слегка отстраненно наблюдала за тем, как затапливает её крохотное укрытие, как плавающие на поверхности рты пытаются отхватить кусок от её личности. Как же? Как те первые защищались от темной стороны, как они с ней боролись? Как подчиняли её? Она была занята поиском ответа и уже что-то нащупала. Казалось, еще чуть-чуть и схватит мысль за хвост. И тут кто-то ворвался в черный кокон и выдернул её оттуда, выдернул из медитации. Девочка судорожно вдохнула и открыла глаза, над ней завис Визеллий и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

- Решила сойти с ума на первом же моем занятии, Квинтиус? - обманчиво тихо спросил он.

- Нет, - хрипло ответила она.

- Все свободны, - сказал он посмотрев куда-то за неё, - А ты останься.

Профессор отошел к своему столу и Мария увидела бледные лица однокурсников, взмокшие спины, трясущиеся руки. Ферадах остановившимся взглядом смотрел в никуда, его волосы были мокрыми от пота. Ипатий, белый как покойник, руки сжаты в кулаки и подрагивают. Рагнвальд прошел мимо слишком быстро, но и у него на спине виднелось темное влажное пятно. Она посмотрела на себя, немного взмокла, в остальном все в порядке, хотя нет, руки подрагивали слегка, ноги тоже и несли её к профессору, замершему у стола. Указав ей на стул он навис над ней.

- Чего ты добивалась? - непривычно серьезный и мрачный.

- Не совсем вас понимаю, профессор Визеллий.

- Все ты понимаешь. Зачем сунулась к самому краю? Почему убрала барьеры? Думала, что раз уже знакома с темной стороной, можешь показать зубы? - последнюю фразу он произнес почти со злостью.

- Нет. Просто... Вы же знаете, что барьеры бессмысленны, - посмотрев на его сосредоточенное лицо, она уверилась в своих догадках. - Я пыталась понять, как те первые справлялись с ней. Пыталась почувствовать. У меня почти получилось...

- У тебя почти получилось нырнуть достаточно, чтобы это не обошлось без последствий, - голос профессора был глух. - Я запрещаю тебе безнадзорные медитации. И только попробуй сунуться к темной стороне. Вылетишь из Университета!

- Я бы никогда не стала этого делать, - Мария была слегка ошарашена такой отповедью. - И сейчас решилась, потому что вы были рядом, вокруг нас была ваша защита, я её видела. Наши барьеры же не защищают от темной стороны, так? От неё защищает что-то другое?

- Да. Барьеры не помогут. Но пока тебе рано об этом думать. Всему свое время.

- Конечно, профессор Визеллий.

- Иди и помни то, что я сказала про медитации.

Девочка встала со стула и понуро пошла в общежитие. Коридоры корпуса были непривычно пусты. За закрытыми дверьми аудиторий слышались голоса, а ей казалось, что она упакована в скафандр или в одноместном батискафе на глубине, куда голоса проникают только вместе с радиопомехами, искаженные и непонятные. В коридорах общежития была тишина. Она ненадолго замерла у комнат своих друзей, прислушиваясь, но не зашла. Каждый должен сам справиться с этими переживаниями, иначе грош им цена как вигилам. В своих комнатах она залезла в ванную и блаженно отмокала там дольше обычного. Полгода назад она бы не придала значения словам Татиона. Кто он ей? Почему её так всколыхнуло и обидело его недовольство? Может, тело все же влияет на неё? И нельзя остаться сорокалетней теткой в теле пятнадцатилетней девушки? Скорее всего нет. Вместо их двоих должен родиться кто-то новый, и по традиции рождение будет происходить в муках.

На ужин она выходила в сумрачном настроении, которому как нельзя хорошо соответствовали и лица её друзей. Рагнвальд казался как обычно молчаливым, вот только каменное выражение лица сменилось на понурое. За ужином никто не разговаривал, а потом Мария предложила взять что-то перекусить из столовой и посидеть у неё. Ферадах вяло удивился и спросил, поместятся ли все в её комнате. Заверения в том, что места на всех хватит, он выслушал без особого интереса. Зато этот самый интерес и удивление быстро стерли уныние с их лиц, чему она порадовалась.

- Нуаду! Я даже боюсь спрашивать, что за теми дверьми, - ирландец озирался по сторонам и чуть ли не трогал мебель, чтобы увериться, ему не кажется.

- Тут ванная комната, - Мария открыла дверь в свое личное мраморное великолепие и насладилась вытянувшимися лицами друзей. - А тут спальня.

- А я еще удивлялся, как ты тут пропадаешь целыми днями, - рыжий не удержался и прикоснулся к резному изголовью кровати.

Они устроились в гостиной, двое на диване, Рагнвальд на кресле, а Мария вытащила стул из-за стола. Невысокий столик пригодился, чтобы разложить еду из столовой.

- Почему профессор Визеллий попросил тебя остаться? - подал голос непривычно тихий Ипатий, на него первое тесное знакомство с темной стороной повлияло, наверное, больше, чем на остальных.

- Я была немного неосторожна с темной стороной. Хотела кое-что проверить.

- Ты уже знакома с ней, - Рагнвальд произнес это словно приговор.

- Да, - Мария не видела смысла скрывать это.

- Но как? - Ипатий был в замешательстве.

- Мой учитель, он показал.

- Не удивительно, что посвящение ты считай и не заметила, - сказал Ферадах. - Ты часто с ней встречалась в медитациях?

- Да, почти все мои медитации были под давлением темной стороны, - призналась она.

- Твой учитель был сумасшедшим, - почти прошептал Пилосиус.

- Скажем так, он был очень одержим своими идеями.

- Именно его идеи и заинтересовали имперских дознавателей, так? - ирландец подался вперед.

- Позвольте мне не отвечать на этот вопрос, - Мария отвела взгляд.

- Так почему профессор тебя оставил? - не унимался Ипатий.

- Во время медитации я опустила все барьеры и пыталась выяснить, как же действительно бороться с темной стороной, - ответила она. - Барьеры против неё бессмысленны. Она их сметает в два счета.

- И что он ответил? - Пилосиус чуть не встал.

- Сказал, чтобы я не медитировала сама, под угрозой отчисления из Университета. И подтвердил мою догадку, но отказался рассказывать, потому что 'всему свое время', - вздохнула она.

- Что ты там увидела? - спросил Ипатий.

- А что увидел ты? - спросила в ответ она.

Молчание было её ответом. Снова мрачные лица и давящая тишина. Посидели, называется. Ферадах тоже почувствовал напряжение и поспешил развеять уныние.

- Не отказался бы от кувшина вина или чего покрепче, - протянул он, откидываясь на спинку софы. - Жаль, завтра снова занятия.

- Можно в воскресенье собраться у меня, как раз отметим первую настоящую учебную неделю, - предложила она.

- Что ж, речи твои мне нравятся, Мария Квинтиус, - рыжий улыбнулся впервые с занятия у Визеллия.

- Как добудем выпивку? - спросила она. - Я могу попробовать договориться с Базилиной.

- Расскажи, как ты с ней познакомилась? И почему вы подружились? Она же преподаватель, - засыпал вопросами Ипатий.

- Предлагаю оставить все эти и многие другие вопросы на воскресенье, - предложила девочка.

- Я достану нам выпивку, - изрек Рагнвальд и снова замолчал.

- Так у тебя там точно aqua ignis! - Пилосиус аж вскочил от избытка чувств, посмотрел на удивленные лица Ферадаха и Марии. - Он под кроватью держит целую бутыль! Но мне так и не дал её толком посмотреть и на расспросы не реагировал.

- Так это же замечательно! - ирландец хлопнул викинга по плечу. - Что же ты раньше молчал о своем сокровище!

После разговор сошел на обсуждение будущих посиделок и распрощались все, когда Мария поняла, что может опоздать на процедуру к Базилине. В больнице было на удивление тихо.

- Летом в больнице остаются работать преподаватели, иногда практиканты, - пояснила Нумициус, расставляя на столе склянки с эликсирами. - Во время учебного года прием ведут студенты по расписанию, вечером тут уже никого не бывает. Что у вас сегодня было? Ты выглядишь помятой.

- Декан Визеллий на своем занятии познакомил нас с темной стороной во всем её, так сказать, великолепии, - девочка села на кушетку.

- И как ты? - участливо спросила женщина.

- В полном порядке, а вот остальные не так легко это перенесли.

- Вы сами встали на этот путь, - Базилина протянула её склянки. - Пей.

Процедура прошла как обычно, Мария выпила оставшиеся эликсиры и спросила то, что уже давно её заботило.

- Ты ведь общаешься с префектом? Он что-то говорил про дознавателей? Они еще приедут?

- Мы пару раз встретились по вопросам, связанным с новыми студентами, - вздохнула Базилина. - Дознаватели не должны больше к тебе приехать, но за твоими успехами будут следить.

- Кто будет?

- Кто-то из руководства корпусом вигилов.

- Впервые слышу про то, что у корпуса есть руководство. Я предполагала, это больше братство, без какой-либо организации.

- Думаю, тебе обо всем расскажут на занятиях. Мои сведения отрывочны, ранее я особо не интересовалась вигилами. Руководство и правда есть, его полномочия и состав мне не известны.

- А как у тебя с Галлом? - решила сменить тему Мария, тем более, что этот вопрос её также волновал.

- Что у меня с ним? - удивление явно было наигранным.

- Базилина, не увиливай. Ты же говорила, что он приходил, пока я лежала без сознания?

- Да. Он спрашивал, почему я так о тебе забочусь. Я ответила. На этом мы и разошлись.

- Ну, не скажи. Тебе удалось его заинтересовать. Секстиус увидел тебя с новой стороны.

- Ты преувеличиваешь. Нас по-прежнему связывают только деловые отношения, - женщина даже отошла к окну.

- Почему же вы тогда с ним на 'ты'?

- Это произошло само собой. Студенты вечно чудят в городе, а меня назначили тем, кто будет разбираться со всеми их шалостями.

- В смысле назначили?

- Внутренние дрязги с коллегами. Долго объяснять, - Базилина скривилась. - Мы часто встречались и как-то незаметно перешли на 'ты'.

- Думаю, что тебе надо развить успех, - Мария была непреклонна. - Тот прием по случаю Календ, о котором ты говорила, как раз подойдет.

- Не думаю, что это хорошая идея...

- Это замечательная идея! Платье, прическа, ты будешь неотразима! Галл уж точно не останется равнодушным! - девочка явно воодушевилась.

- У тебя прям глаза горят, - протянула Базилина. - С чего бы это?

- Хочу, чтобы ты была счастлива, - честно ответила Мария. - Не знаю, как у вас все сложится с Галлом, но он мне показался серьезным мужчиной.

- Слышал бы он тебя сейчас, - женщина не выдержала и расхохоталась.

- Скажешь, я не права? - вопрос вызвал новый взрыв хохота.

- Хорошо, будет и платье, и прическа. Но ты как инициатор будешь на всех примерках! - голос у женщины был строгий, но широкая улыбка и смешинки в уголках глаз говорили обратное.

Ночью Мария проснулась от кошмара, где её преследовали собственные искаженные темной стороной лица, они растягивали рты и пытались её пожрать. Справиться с дрожью помогла только ледяная вода, под которую она сунула голову.

18

Утро было бы добрым, если бы не перспектива снова встретиться с профессором Визеллием, который оказался деканом факультета. За завтраком друзья сохраняли мрачное выражение лиц, как Мария не пыталась их развеселить. Оказавшись перед знакомой аудиторией она не выдержала:

- Ну что вы стоите с такими постными лицами?! - она повернулась к застывшим у стены Ферадаху, Ипатию и Рагнвальду. - Да, это темная сторона. Да, страшно. Но мы пришли сюда учиться бороться с ней, вы пришли сюда для этого, а с таким настроем много не навоюешь. Тем более я не думаю, что профессор Визеллий будет второе занятие погружать нас в темную сторону. Мы научимся ей противостоять!

- Браво! - послышались за её спиной хлопки и она развернулась, чтобы увидеть остальных сокурсников и Антиоха впереди, расплывшегося в широкой улыбке. - Какая речь, Квинтиус! Еще чуть-чуть и пущу слезу.

- Чего тебе, Процерус? - Мария почувствовала, что хочет дать в нос этому индюку.

- От тебя мне ничего не надо, Квинтиус. Можешь говорить сколько угодно, тебе это не поможет с темной стороной.

- А что поможет тебе, Процерус?

- Не твоего ума дело! Тебя вообще тут не должно быть! Девчонкам не место на нашем факультете! - злоба исказила его черты.

- Антиох, мне кажется, ты перегибаешь палку, - вперед вышел Туллий. - Она имеет такое же право находиться здесь, как и все мы.

- Она девчонка, - не унимался юноша.

- И что с того? - из-за её спины вышел Ферадах. - Она занимается наравне со всеми.

- Что за столпотворение? - из-за спин студентов вышел профессор Виезеллий. - Живо в аудиторию!

Заходя внутрь, Мария оглянулась и столкнулась с ненавидящим взглядом Антиоха. Заступничество Туллия оказалось неожиданно приятным. Может, ей все же удастся наладить отношения с однокашниками. Декан дождался пока все рассядутся и начал свою лекцию.

- Вчера вы все прочувствовали, что такое темная сторона. Помните о своих чувствах, о своих страхах. Как правильно сказала студентка Квинтиус, вы тут, чтобы научиться бороться с этой силой и понять её. На наших занятиях мы будем изучать, что такое темная сторона. К сожалению, до сих пор нет достаточно масштабных и заслуживающих доверия исследований о ней и мы в основном опираемся на те практические наработки, что нам оставили предшественники. Сегодня мы поговорим о том, как люди впервые столкнулись с темной стороной. Хотя эти знания больше происходят из мифов и легенд, путем сравнения и анализа все же удалось найти в них зерна истины.

Остаток лекции студенты слушали открыв рот. Визеллий оказался талантливым рассказчиком. В его исполнении история познания темной стороны и борьбы с ней представала скорее приключенческим романом, чем нудным перечислением фактов. Первые соприкосновения с темной стороной были в глубокой древности, тогда они были не опасны и крайне редки. Профессор обмолвился, что чем больше людей населяет мир, тем сильнее становится сам эфир и, соответственно, его темная сторона. Подробнее, по его словам, лучше узнать на занятиях по общей эфирике. Первые эфириусы, столкнувшиеся с темной стороной, никаким особым образом с ней не боролись, многие погибали. Позже из уст в уста эти предания передавались и накапливались практики, помогающие с ней бороться. Первым целенаправленно стал её изучать Аристотель, в своей знаменитой Метафизике он заложил основы эфирики и теории темной стороны. На данном этапе под темной стороной подразумевалась совокупность всех негативных эмоций, желаний, мыслей и ощущений человечества. Визеллий зачитал пару пространных определений из трактатов прошлого, из-за своей громоздкости они в памяти Марии совершенно не отложились.

- На досуге изучите первую главу учебника. Все свободны, - закончил профессор занятие и вышел из аудитории.

Если поначалу занятия по физическому развитию заставляли Марию внутренне ныть и сжиматься в предвкушении того, как снова будут болеть мышцы и она не сможет даже стакан донести до рта, то теперь и один день без привычной нагрузки заставил радостно топать на полигон. Первокурсники построились перед мастером Квинтиусом. Тот обошел строй и заговорил:

- С сегодняшнего дня мы начнем тренировки, которые в будущем не раз спасут вам жизнь. Декан Визеллий на своих занятиях подробнее расскажет вам о специфике пораженных темной стороной. Моя же задача научить вас управляться с тем оружием, что вам подходит, и дать понятие о том, когда и как стоит его применять. Все вы будете учиться стрелять из армэфы, а также освоите еще один вид оружия как дополнительный. Сейчас все на пробежку, десять кругов, вернетесь и начнем.

Туллий побежал первым, за ним пристроились остальные, растянувшись вдоль забора полигона.

- А что такое армэфа? - спросила она у Ипатия, бегущего за ней.

- Самострел. Оружие, которое стреляет с помощью энергии эфира, - увидев замешательство на лице Марии он добавил. - Сама увидишь.

Десять кругов она пробежала, конечно, не в пример бодрым сокурсникам, но умудрилась остаться в строю и к финишу не задыхаться как загнанная лошадь. Мастер Квинтиус уже приготовил все необходимое и теперь стоял около высокого ящика. Когда растрепанные студенты встали в строй, он поднял с крышки ящика самый настоящий пистолет и показал его всем.

- Многим из вас известны армэфы, это самая простая модификация. За время тренировок вы изучите это оружие вдоль и поперек.

Мария остановившимся взглядом следила за тем, как Коонул прошел перед строем с пистолетом, показал на его длинный ствол, рукоятку, такой знакомый курок и барабан. В нем лежали пули, по словам мужчины специальные учебные. А вот дальше пошли различия. Никакого пороха не предполагалось. В рукояти пистолета, в специальной нише стоял чистый граненый кристалл, чья энергия и обеспечивала стрельбу. Огнестрельного оружия в этом мире, скорее всего, не появилось, зато есть куда более опасный аналог.

- Среди тех учебников, что вам раздали, должна быть книга 'Армэфы. Виды, строение и способы применения' Гая Валидуса. Её изучение не обязательно, но крайне советую ознакомиться, без неё на занятиях будет сложнее. А сейчас к тому, какое оружие вы будете осваивать в пару к армэфе, - мужчина подошел к ящику и положил на него пистолет. - Это будут метательные ножи, длинный гэльский нож или облеченная спада, - он зашел за ящик и стал доставать оттуда клинки, раскладывая на крышке. - Сейчас каждый получит то тренировочное оружие, которое останется с вами на время занятий. Вы должны будете ухаживать за ним и приносить на каждую тренировку.

Мастер Квинтиус начал раздавать оружие. Самым рослым, Рагнвальду, Туллию, Леху, Каламатису, Ферадаху и Целерису достались, очевидно, облегченные спады. Они походили на очень длинные кинжалы с рукоятью, отдаленно напоминающую шпагу. Гэльский нож, с небольшой рукоятью и широким лезвием учитель вручил Майеру, Нуммусу, Антиоху, Септимусу, Аннию, Ициллию и Ипатию. Метательные ножи со специальной перевязью он дал только Кеолберну и Марии. Она взяла оружие с некоторым благоговением и достала из кармашка первый нож, маленький, с толстым лезвием и символической тонкой рукоятью, обтянутой кожей. Первое оружие, которое она когда-либо брала в руки. И ей придется им пользоваться в будущем. От этого руки норовили задрожать, но она собралась, посмотрела оставшиеся два, похожие друг на друга.

- Посмотрите на оружие. Ножи и спады затуплены, на метательных ножах заточка в порядке. Сегодня мы не будем с ними заниматься. Это дополнение к армэфам и, будь моя воля, мы вообще не тратили на них время, но руководство считает иначе. Сейчас каждый делает свой обычный комплекс. Оружие оставьте здесь, заберете после окончания занятия, - он похлопал по крышке ящика.

Мария положила ножи и мысленно согласилась с мастером Квинтиусом. История её мира наглядно показывала, холодное оружие ничего не может противопоставить огнестрельному. Она делала упражнения, приседала, отжималась, прыгала, а в мыслях пыталась понять, как относиться к тому, что рано или поздно ей придется воспользоваться по назначению ножами и местными пистолетами. Решать проблемы по мере их поступления показалось лучшим выходом. По пути с полигона все разглядывали выданное им оружие и обсуждали занятие.

- Мастер Квинтиус прав, кроме армэфы нам мало что понадобится, - объяснял Целерис Кеолберну.

- Почему он дал ножи только мне и девчонке? - словно не слыша его зло прошипел тот.

- Хочешь мое мнение, метание ножей как раз и может пригодиться, а вот что я буду делать с этой спадой, не понятно, - он поднял ножны и с неприязнью посмотрел на клинок.

- Ипатий, ты согласен с Сиггером? - спросила Мария.

- Да, у отца в центурии кроме пары ножей носят только армэфы лонге и бревис. От холодного оружия постепенно отказываются, - ответил он.

- Армэфу так просто не достанешь, поэтому ножи и кинжалы обычно в ходу у воров и убийц, - заметил Ферадах.

- Да, на армэфу нужно специальное разрешение, получить его кому-то из простых людей невозможно, - подтвердил Пилосиус.

В столовой, куда пришли их четверка после душа и переодевания, столпилось столько народу, что они с трудом нашли свободный столик и чуть не опоздали на риторику. Преподаватель уже сидел за столом и наблюдал за входящими студентами. Высокий и худой, с длинным лицом и круглой лысиной, он походил на сухую ветку, по ошибке одетую в темно-серый камзол и бежевые брюки. Тем изумительнее был голос профессора, глубокий, обволакивающий. Все застыли, когда он начал занятие:

- Здравствуйте, - он улыбнулся и неожиданно преобразился, Мария залюбовалась. - Мое имя Тит Наталис и мы с вами будем изучать и творить риторику. Вы научитесь облекать свои мысли в стройные и приятные слуху и глазу формулы, доказывать свою точку зрения аргументированно и корректно, дисциплинируете свой разум. Предлагаю на первом же занятии перейти к практике, потому как никакой учебник не заменит умения думать и стройно говорить, - он взял со стола пачку листов и прошелся по рядам. - Напишите речь тому, кого бы вы хотели убедить отказаться от стези вигила. Представьте своего одноклассника из школы, друга или подругу, - профессор посмотрел на Марию. - Обращайтесь к человеку так же, как вы сделали бы это в жизни. Даю вам полчаса. Приступайте.

Студенты сначала ошарашенно посмотрели на преподавателя, а потом зашуршали сумки, появились на свет чернильницы, перья и многие уже начали писать. Мария последовала их примеру, мысленно благодаря Базилину, которая помогла с покупками всего необходимого для занятий. Белые листы, она уставилась на них, пытаясь собраться с мыслями. Последний раз сочинения писала для поступления в институт, ну, с натяжкой сочинениями можно было назвать отчеты руководству и объяснительные, но последнее время отчеты и объяснительные писали ей, а не она кому-то. Ипатий что-то увлеченно писал рядом. Надо поторопиться, а то время выйдет, да и тема хорошая, если бы Наталис попросил написать о том, как уговорить кого-то пойти на вигила, она бы не смогла ничего придумать, тут же другое дело - кто в здравом уме будет рисковать своей жизнью?! Аргументы сами собой нанизывались на нитку рассуждений: опасность профессии, вспомнились слова Визеллия о погибших или сошедших с ума вигилах, страх перед темной стороной, отсутствие женщин в профессии. Строчки покрывали лист и она не успела дописать одно предложения заключения, когда преподаватель попросил прерваться.

- Отложите ваши перья, - он подошел к столу и взял чистые листы, раздал их всем. - А теперь напишите о том, почему вы здесь, почему вы решили стать вигилами. Учитывая серьезность темы, даю вам час. Уверяю, что дальше меня ваши труды не пойдут и на следующем занятии я укажу вам на ошибки в форме и композиции.

Мария уставилась на белый лист как на врага. Конечно же профессор не в курсе о её веселой истории появления в этом мире и не менее веселой жизни тут. Клеарх, инициация, дознаватели. Рука сама собой вывела на первом листе 'Держать волка за уши'. Слова сами собой пришли на ум. Хотелось бы, чтобы этот волк не сожрал её в итоге. Вступление. О чем будет вступление? О потерях? О безысходности? И что дальше? Писать о том, как за тебя все решают другие, а ты бьешься в этой паутине и не можешь вырваться, только сильнее вязнешь? Она обхватила голову руками и подумала, что можно написать какой-то бред вроде того, что говорил Ипатий на собрании - всегда мечтала, рвалась. Ага. Все полгода жизни тут просто мечтала встречаться с жутью и видеть собственные потаенные страхи. Что ж, придется писать правду, неполную, отрывочную, но правду, тем более, профессору уж точно известно о насильственной инициации, да и о приезде имперских дознавателей.

К моменту, когда Наталис попросил всех отложить перья, Мария чувствовала себя разбитой. Склеить из своих воспоминаний что-то похожее на речь в защиту профессии вигила не получилось, скорее это была речь о том, что не стоит оказываться в безвыходных ситуациях, а оказавшись в них, надо только смириться, сцепить зубы и идти туда, куда ведут. Она механически отнесла оба сочинения преподавателю, записала, какую главу учебника стоит изучить самостоятельно и выползла из кабинета. Отмерла только когда к ней обратился Ипатий.

- Мария, ты слышишь меня? - оказывается, он уже тряс её за плечо. - Что с тобой?

- Все хорошо, - ответила она.

- Это из-за задания профессора? - проницательно посмотрел Ферадах.

- Да. Скоро пройдет.

- Сейчас отдохнешь на медитации, - приободрил её Пилосиус.

Однако у профессора Аргутиуса были другие планы. Когда все вошли в привычную темную комнаты в подвале, вместо подушек их встретил ряд стульев.

- Приветствую, - профессор указал на стулья. - Садитесь. С сегодняшнего дня будете медитировать сидя.

По рядам студентов прошел ропот, все оглядывались на Константина и рассаживались. Мария по традиции пристроилась подальше, в конце второго ряда.

- Что ж, начинайте медитацию. Для начала ваша задача просто не выпадать из неё и со стула, - профессор Аргутиус улыбнулся.

Один за одним студенты закрывали глаза и слегка разваливались на стульях. Мария понадеялась, что не упадет сразу, и погрузилась в эфир. Вместо создания барьеров решила исследовать, насколько далеко сможет забраться, учитывая, что самостоятельные медитации ей запретили. Синий, голубой и ультрафиолет, переходящий в приторную сладость, восторг с оттенком любопытства и видения городов, людей, чьих-то жизней проносились мимо неё. Пусть надо стать вигилом, пусть это опасно, пусть сложно, погружения в эфир стоят этого. А если вспомнить эйфорию от управления его энергией, все остальное кажется незначительным. Да она не просто волка, а вурдалка за уши удержит ради такого.

Из медитации по традиции выдернул профессор Аргутиус. Он похлопал её по плечу и показал на дверь, за которой уже скрылись остальные. В коридоре её уже поджидали.

- Ты ни разу не упала! - сразу же заявил Ипатий.

- А должна была? - удивилась Мария.

- Все хоть по разу свалились. Я вообще три, - вздохнул он.

- Ладно тебе, даже наш Рагни свалился, куда уж нам, - Ферадах хлопнул друзей по плечам и удостоился сумрачного взгляда от викинга.

- Рагни? - переспросила девочка. - Мне так больше нравится, а то об Рагнвальда можно язык сломать. Ферадах, может, тебя тоже как-нибудь сократим?

- Лучше не надо, - начал он.

- Можно Фери или Дах, - предложил Пилосиус еле сдерживая смех.

- Я вам дам! Дах! Еще чего придумали! - ирландец не на шутку заволновался и начал поправлять шнурок, которым стянул кудри.

- Не переживай, будем просто звать тебя Рыжий, - Мария оскалилась.

Они с Ипатием тут же засмеялись, даже викинг позволил себе улыбку. После ужина они пошли в общежитие, где в холле сидело несколько групп старшекурсников. Они проводили их компанию внимательными взглядами, но, по счастью, не приставали с разговорами. В своих комнатах Мария вытащила ту книгу, о которой говорил мастер Квинтиус и погрузилась в изучение местного аналога огнестрельного оружия.

В предисловии автор немного рассказал о работах коллег и о том, чем его титанический труд отличается от них. Удалось найти и полезную информацию, она узнала, что армэфа - это сокращение от arma aether. История создания описывалась вскользь, от первооткрывателя осталось только имя - Марен. Он придумал стрелять с помощью силы эфира, первоначально это были трубки, стреляющие стрелами, позже болтами, а уже следующие изобретатели дошли до пуль. Валидус по счастью не углублялся в технологию производства оружия, указал лишь о сложности создания нужного импульса, с которой столкнулись разработчики первых экземпляров. Кристаллы отдавали энергию эфира или постепенно или одномоментно, в зависимости от их типа, огранки и еще каких-то факторов, которые Мария совсем не разобрала. На решение этой проблемы понадобилось несколько лет, в итоге, конечно, способ нашли и так армэфы получили распространение.

Первая часть книги рассказывала про общее устройство всех армэф, а вторая про их разновидности и особенности применения и строения. Так как Мария об огнестрельном оружии имела весьма поверхностные знания, ограничивающиеся кино и рассказами первого мужа, понять, насколько похожи или различны между собой пистолеты и ружья её прошлой и настоящей жизни не представлялось возможным. Она засела за изучение новых терминов и очнулась, когда решила проверить время и поняла, что уже опаздывает на процедуры в больницу. Пробегая через холл она почти столкнулась с тем пятикурсником, что проводил посвящение.

- Вот ты где! - воскликнул он и попытался остановить девочку. - Надо поговорить.

- Прости. Опаздываю. Как-нибудь потом! - она пронеслась мимо него и припустила в сторону больницы.

По пути на неё оглядывались другие студенты. Мария практически вбежала в кабинет и чуть не столкнулась с Базилиной.

- Ты сегодня задержалась, - посмотрела она на раскрасневшуюся девочку.

- Извини, зачиталась.

- Книга интересная попалась?

- Да, мастер Квинтиус сказал изучить книгу про армэфы, очень занимательно!

- Мария, ты не устаешь меня удивлять, - эфириа улыбнулась и протянула ей эликсир. - Тебя действительно так заинтересовало это оружие?

- Учитывая то, что мне придется защищать им свою жизнь и использовать в работе, да, хочу узнать как можно больше, - она допила последний и поставила пустую склянку на стол.

- Понятно. Ложись.

- Кстати, а что такое aqua ignis? - спросила Мария после окончания процедуры.

- Вы решили отметить первую неделю учебы? - Базилина проницательно улыбнулась. - Так называют крепкий алкоголь, особенно тот, что сделан на севере, у них выходит уж очень забористый.

- Надеюсь, с одной бутылки мы не уйдем в ноль, - задумчиво протянула она.

- Смотря что пить, - философски отметила Нумициус.

- Рагни притащил что-то из дома. Ипатий говорит, там бутыль, но не представляю насколько большая.

- Если будет совсем туго, можешь забежать ко мне с утра. Вы ведь в воскресенье будете отмечать?

- Да. Ты будешь использовать ту протрезвляющую формулу?

- Именно. Очень полезная штука. Кстати, в воскресенье с утра мы идем к портнихе. Потом меня завалят работой и не понятно, когда смогу снова выбраться.

- Конечно!

Мария долго рассматривала холл общежития, притаившись за одним из окон, так никого и не заметила, тихо пробралась внутрь и скорее забежала на второй этаж. Только закрыв дверь в свои комнаты она выдохнула. Встречаться с пятикурсником и отвечать на его вопросы очень не хотелось. Засыпала, ожидая новую серию кошмаров, но обошлось. Ночь прошла тихо и ни один из снов не запомнился.

Следующий день мало отличался от предыдущего, за утренние экзекуции отвечала профессор Гюнтер, снова гонявшая студентов в своей излюбленной манере 'вопрос-ответ'. Мария пару раз ответила неправильно и заметила на себе насмешливый взгляд Антиоха. Напоследок преподавательница задала им прочесть две первые главы учебника. Мастер Квинтиус сразу взял быка за рога и первую часть занятия раздал всем по армэфе и рассказывал о её строении, заставляя всех повторять. Если бы не вчерашние посиделки с книгой Валидуса, Марии пришлось совсем туго. Остальные каким-то образом были в курсе про большую часть особенностей конструкции оружия. Среди всех выделился Ипатий, который умудрился разобрать и собрать свой экземпляр самостоятельно.

Главной новостью дня стал урок по Jus Aether и новый профессор. На вид ему было не больше тридцати и он отчаянно пытался казаться серьезнее, чем он есть. Представился как Донан Абесиас, высокий, худощавый, с черными смоляными волосами, бледной кожей и ярко-зелеными глазами. Тонкие черты лица дополняли облик грозы девичьих сердец. Мария с интересом наблюдала за ним и поняла, что будь действительно пятнадцатилетней, влюбилась в несчастного Донана без памяти. Почему-то некстати вспомнился Павел Сергеевич, молодой учитель географии, в которого повально были влюблены все старшеклассницы и Маруся Горелова тоже. Задумавшись она не сразу поняла, что лекция уже идет полным ходом и сообщает им профессор Абесиас крайне интересные сведения.

Наконец она разберется в местной законодательной системе и не будет трястись как осиновый лист при любом общении с представителями власти. Профессор обещал подробно разобрать на занятиях все законы, касающиеся эфириусов.

Неделя неожиданно подошла к концу. За обилием занятий и заданий от преподавателей Мария еле успевала подумать о чем-то кроме учебы. По знакомой еще с прошлой жизни традиции каждый из профессоров считал свой предмет единственным в программе студентов и задавал без оглядки на коллег. Профессор Наталис зверствовал больше всех. На втором занятии он раздал всем их речи с пометками:

- Посмотрите на мои замечания и проанализируйте, какими были ваши ошибки, когда вы писали о предмете мало вас затрагивающем и на тему, вызывающую томление души.

У Марии томление души вызывали лиловые росчерки профессора на её втором сочинении, от которого он и камня на камне не оставил. Зато первое удостоилось всего пары комментариев. Каждое занятие он заставлял их писать и говорил, что прежде дисциплины устной речи следует выработать дисциплину письменной. Студенты хмурились и продолжали исписывать стопки бумаги. Несмотря на объемы домашних заданий, риторика показалась Марии крайне полезным предметом. Ей было проще, а вот для остальных необходимость структурировать мысли, вычленять главное, выстраивать аргументы стройными рядами, оказалась непростой задачей.

Вечером субботы девочка уныло созерцала список заданий на выходной и думала о том, что напиваться с друзьями им придется, очевидно, с горя. Для профессора Гюнтер необходимо было разобрать на составные части одну из базовых формул, помогающих облегчить быт, при этом необходимо было выделить каждый элемент и обозначить его согласно общепринятой системе наименований, а не как бог на душу положит. Мария, например, часть называла мысленно закорючками, а часть клинописью, уж больно похоже было. Профессор Абесиас задал написать обоснование некоторых законов, чем поставил её в тупик, это больше походило на приснопамятную геометрию с доказательством теорий, а не на юриспруденцию. Но всех превзошел Наталис, задавший написать речь о том, почему кому-то стоит купаться в ледяной воде зимой на шести листах, при этом сказал избегать контаминации, то есть на растекаться мыслью по древу. Тем же вечером она и засела за задание по Общей эфирике, разобравшись с ним едва ли на треть.

Утро воскресенья началось для неё рано. С Базилиной они договорились встретиться в половину одиннадцатого у ворот из общежития. На завтраке было поразительно пустынно, Мария заметила только несколько старшекурсников с инженерного, которые увлеченно обсуждали какой-то чертеж, заедая спор булками и запивая травяным чаем. Её друзей не оказалось, на стук в комнатах только слышалось ворчание и потом тишина, наверное, отсыпаются. До встречи с Нумициус она успела закончить задание профессора Гюнтер, чему была несказанно рада, надела камзол и вышла из общежития по счастью не столкнувшись ни с кем.

На дороге, что вела к воротам от главного корпуса ей встретилось несколько групп студенток, которые щеголяли платьями самых ярких расцветок. Очевидно, в единственный выходной можно было расстаться с формой. Хотя Мария подметила попытки девушек придать индивидуальности форменной одежде, под юбку многие надевали дополнительные белые, чтобы та казалась пышнее, особо ретивые сделали оборки на камзолах и кружевные воротнички у рубашек, а уж броши выбирали самые аляпистые. Её окинули презрительными взглядами, что девочку только повеселило, а еще больше она обрадовалась увидев Базилину.

- Доброе утро. Готова? - спросила женщина.

- Доброе. Еще как, а ты?

Вместо ответа эфириа вышла на дорогу и оглушительно свистнула, от чего некоторые девушки на дороге завизжали. Мария только усмехнулась и полезла за подругой в лихо подъехавшую бричку. Во время поездки трясло на брусчатке, поэтому разговор она отложила до прибытия в лавку. Она оказалась гораздо респектабельней той, в которой покупали её платье. Навстречу вошедшим выплыла невысокая женщина в строгом темно-зеленом платье, которое удивительно подходило к её смугловатой коже и миндалевидным глазам.

- Здравствуйте, чем могу вам помочь?

- Доброе утро, мне... - начала Базилина.

- Мы бы хотели пролистать журналы с популярными сейчас фасонами вечерних нарядов, - встряла Мария и подмигнула подруге.

- Конечно, сейчас принесу каталоги.

- Что ты задумала? - шепотом спросила эфириа, когда хозяйка скрылась в глубине магазина.

- Чтобы выбрать платье надо для начала понять, как будут выглядеть остальные на приеме. Ты должна отличаться ото всех.

- Не вызовет ли это обратный эффект? Оценит ли Галл такой эпатаж?

- Мы тут как раз для этого. Я ничего не понимаю в нарядах, но знаю, что тебе надо выделиться на приеме. Секстиус должен увидеть в тебе привлекательную женщину, а не преподавателя Университета. Учитывая твой обычный выбор одежды, выход в платье произведет фурор.

Их разговор прервала хозяйка с огромными альбомами в руках. Следующие несколько часов ушли на изучения фасонов. По счастью, корсетов тут никто не изобретал, но платья для торжественных мероприятий все равно изобиловали украшениями, многослойные юбки, обилие фигурных складок, камней и неизменные броши. От разнообразия расцветок пестрело в глазах. Когда Мария уже была готова сдаться и признать поражение от местной моды, Базилина сообщила, что можно появиться в традиционной тоге или тунике. После этого не осталось сомнений в выборе наряда. Хозяйка вынесла несколько вариантов туник и тогу, все из которых были отвергнуты как слишком мешковатые из-за обилия драпировок. Она решительно объясняла портнихе про вытачки и приталенный силуэт, а та внимала и косилась на Нумициус. Наконец, эфириа не выдержала и отозвала девочку в сторону.

- Это уже слишком, наряд будет очень откровенным.

- Ничуть! - убеждала её Мария, у которой перед глазами уже стоял образ Базилины в готовом платье. - Ты будешь как статуэтка! Длинные рукава, скромный вырез, юбка закроет ноги, но при этом оно будет сидеть на тебе как вторая кожа.

- Ткань ничего не скроет, только подчеркнет. Не получится.

- Мы возьмем плотную ткань, а сверху будет чехол из кружева.

Марию ничто не могло остановиться и спустя полчаса метаний они подобрали материал для платья, плотный и белый, а следом погрузились в подбор кружева. Удача улыбнулась почти сразу, после трех не устроивших девочку образцов хозяйка долго отсутствовала и вернулась с отрезом кружева, напоминающим гипюр, расшитым речным жемчугом. К тому моменту она уже прониклась замыслом Марии и оценивающим взглядом рассматривала Базилину. Сняв мерки они договорились о дате первой примерки, которая должна была состояться ориентировочно через месяц, и довольные разошлись.

- Чувствую, я еще пожалею о том, что пошла у тебя на поводу, - вздохнула эфириа, залезая в бричку.

- Удача сопутствует смелым, Базилина. Ты будешь неотразима!

Зараженная оптимизмом от выбора наряда, Мария выпрыгнула из экипажа и помахала подруге, которая отправилась дальше по делам. Она не сразу заметила компанию вигилов старшекурсников. Они как раз подходили к воротам и окинули девочку оценивающими взглядами, а проходя мимо она услышала обрывок разговора:

- Девчонка? Да она на пугало похожа! Надо всем факультетом скинуться её на тряпки.

Ответом говорящему стал дружный хохот, а Мария прошла мимо улыбаясь. Чучело - это замечательно, уж лучше это, чем орава романтически настроенных юношей под её окнами или под дверью. Осталось сохранить такое положение вещей еще в течение пяти лет, а с каждым годом делать это будет сложнее с учетом все более явно обозначающихся вторичных половых признаков. В столовой снова было пустынно. Судя по количеству встреченных у ворот студентов, большинство из них отправились веселиться в город. Её же ждали домашние задания по риторике и Jus Aether. Им она посвятила все время после обеда, изредка прерываясь на ходьбу по комнате. От сидения на жестком стуле пятая точка немилосердно затекала.

В перерывах она раздумывала о том, каким образом стоит искать информацию о путях исполнения клятвы, так щедро переданной ей мерзавцем Клеархом. Про него, кстати, тоже необходимо было выяснить больше и этим замаскировать интерес к проклятию памяти и событиям тех лет. Мария решила изучить историю и все доступные сведения о проклятии, потому как чувствовала, клятва подразумевает возрождение рода Попликола и если не отмены проклятия памяти, то хотя бы имперского дозволения этот род продолжить именно под такой фамилией.

В столовой она первым увидела Ферадаха, который о чем-то говорил с девушкой с врачебного, при этом не двусмысленно улыбаясь и жестикулируя. Уже нашел кого-то. Она покачал головой и пошла к Ипатию и Рагни. Последний увлеченно поедал уже третью порцию десерта, судя по тарелкам.

- Где вы были весь день? - спросила она, ставя поднос на стол.

- Мы отсыпались в основном, - признался Пилосиус, кивнув на соседа. - Рыжий, как он сам сказал, налаживал межфакультетские связи.

- И, как видно, успешно, - Мария усмехнулась и посмотрела на улыбающихся ирландца и девушку.

Ипатий улыбнулся и немного завистливо посмотрел на друга, он, очевидно, пока пробуждал в противоположном поле скорее материнские, чем нужные ему, инстинкты. Девочка еле сдерживалась от того, чтобы рассмеяться, на лицах друзей были написаны все чувства, Ферадаха просто распирало от самодовольства и радости, Пилосиус тоскливо глядел на них, отрываясь от кружки с чаем. Видимость спокойствия сохранял только Рагни, бросив всего пару взглядов не в сторону Ряжего, а на столик, где собрались, очевидно, первокурсницы с врачебного и увлеченно что-то обсуждали, время от времени стреляя глазками в сторону её друзей. Да, парням не позавидуешь, быстро возьмут в оборот.

- У вас есть с собой коробки или сумка, куда мы можем сложить еду? - спросила она.

- Вот, - Ипатий достал из-под стола корзину с крышкой.

- Замечательно!

Спустя полчаса четверка друзей выходила из столовой, под завязку нагруженная едой. Ферадах умудрился очаровать женщину с раздачи и стащить целый кувшин морса.

- Можно не бояться, что нас кто-то поймает, - успокоил нервно оглядывающуюся подругу ирландец. - Почти все отправились в город и вернутся поздно вечером, если вообще вернутся.

Во время вечерней процедуры она уточнила у Базилины, где именно можно будет её найти завтра утром, если друзьям понадобиться антипохмельное и отрезвляющие эфирное воздействие. Эфириа сообщила, что будет в своем кабинете, потому как необходимо скорректировать учебные планы. В общежитии её встретили Ипатий и Ферадах, которые в нетерпении смотрели на дверь, сидя на одном из диванов. Словно заговорщики они посмотрели на девочку и ничего не говоря скрылись в своих комнатах, чтобы появиться оттуда с кружками и стаканами. Внизу послышался шум, кто-то вернулся из города и пошел в свои комнаты на первом этаже. Комнаты Марии располагались крайне удачно, под ними на первом этаже находился почти не используемый санузел и кладовка, где не знакомые с бытовыми формулами студенты могли разжиться инвентарем для уборки.

Рагнвальд принес драгоценную бутылку, когда все уже расселись и были готовы тащить его и горячительное силком. Бутыль больше всего напоминала ту, в которой отец и дядя наливали самогон, с разводами, слегка пузатая, без наклеек, закрывала её пробка залитая сургучом. Мария увидела на столе нож и не долго думая, отколупала сургуч, убедилась, что пробка сидит не очень туго, вокнула в неё край ножа и аккуратно раскачивая извлекла её, а после вдохнула знакомый водочный запах.

- Забористая штука, - прокомментировала она, поставила открытую бутыль на стол и подняла глаза на друзей, которые имели одинаково ошарашенный вид.

- Хочешь сказать, уже пробовала aqua ignis? - отмер первым Рыжий.

- Скорее её разновидность, называется водка, - она улыбнулась притихшим ребятам. - Где кружки?

- Твой учитель тебя и в этом вопросе просвещал? - Пилосиус завороженно наблюдал за тем, как Мария разливает алкоголь.

- Он по многим вопросам был большим специалистом, - она поставила бутылку и взяла свою кружку, подавая пример остальным. - Ну, за нашу дружбу! Чтобы она сохранилась и после учебы!

Удивительно, но все трое поддержали её тост и чокнулись кружками. Обсуждение плавно перешло на учебу, все поддержали версию Марии о том, что профессор Наталис высосет из них все соки к Календам. Вспомнили и о декане Визеллий, потратили на это целых две кружки. К тому моменту в комнате стало значительно веселее, даже Рагнвальд был непривычно многословен, изрек целых три реплики подряд. Перемыли косточки сокурсникам, в частности, засранцу Антиоху.

- И что ему от меня надо? Чего он так взъелся? - задала скорее риторический вопрос Мария.

- Полоса препятствий, - сказал викинг.

- Да, из-за неё, - поддакнул слегка заплетающимся языком Ферадах.

- А что с полосой препятствий? - не поняла Мария.

- Только вы с ним пошли в больницу. Уравняли с девчонкой вот он и взъелся, чтобы никто вас не думал сравнить, - с паузами объяснил ирландец.

- Абсурд, какой же абсурд! - девочка обхватила голову руками. - Надеюсь, он скоро успокоиться.

- Не надейся, он тот день отметил черным камнем и теперь не забудет, - проворчал Рыжий.

- Вот мелкий говнюк!

- Почему мелкий? - не понял Ипатий.

- Маленький еще. Нашел на что обижаться, - пояснила она.

- Мы вроде бы все ровесники, - задумчиво протянул он.

- Не обращай внимания, - и поспешила перевести тему. - А кто та девушка, с которой ты говорил в столовой, Рыжий.

- О! Это Елена, она... - он просто выпил, не найдя слов, а все засмеялись.

Разговор плавно сместился на обсуждение слабого пола, причем Мария принимала в нем живое участие. Ферадах рассказал, с кем уже успел познакомиться и сообщил, что многие интересовались суровым Рагнвальдом. Тот услышав новости подавился выпивкой, закашлялся и еще долго икал под громкий смех компании. Ипатий пригорюнился, в его сторону никто не смотрел.

- Друг мой, пройдет два года и все девчонки будут твои, уж попомни мои слова, - успокоила она мрачного юношу.

- Так долго ждать...

- Попробуй почаще носить тот нож, что вам выдал Квинтиус, - посоветовала она.

- А тебе кто-нибудь нравится? - спросил Ферадах с лукавой улыбкой и уже слегка раскосыми от алкоголя глазами.

- Нет, мне нравится учеба! - она слишком резко поставила кружку на стол и немного содержимого выплеснулось на стол.

- Что, даже Абесиас не понравился? На него все девчонки с медицинского запали, он у них тоже преподает, - не унимался Рыжий.

Мария на это только фыркнула и рассмеялась. Друзья еще немного её попытали и ничего не добились. Единодушно решили, что на неправильная девчонка и сами же с собой согласились. Удалось и выяснить, что же это за 'Совращение невинной'. Краснея как раки, рыжий с Ипатием признались, у них есть экземпляры. Последний даже решился притащить свой и вся троица с интересом наблюдала за реакцией Марии. Картинки, названные Визеллием похабными и правда были довольно откровенными, однако до порнографии им было очень далеко, скорее это была эротика.

- Интересно, - она отложила книгу и посмотрела на озадаченные лица друзей.

- Ты даже не покраснела! - изрек на конец Ипатий.

- А чего краснеть? Тут все еще вполне прилично, - она похлопала по обложке.

- Говоришь так, будто знаешь, где неприлично? - Ферадах аж вперед подался.

- Знаю, но не скажу! - она показала всем язык и рассмеялась.

Ирландец еще пытался выяснить ширину познаний Марии в интересующем его вопросе, но она задагодно отмалчивалась. Вскоре Рагнвальд начал моргать все медленнее и вскоре заснул. Рыжий предложил разрисовать ему лицо, чтобы татуировка на щеке смотрелась более гармонично, и эта затея вызвала бурное одобрение. Мария нашла чернила и перо, главным художником был подхихикивающий Ипатий, а консультантом Ферадах, напирающий на то, что новый облик викинга должен быть исполнен ярости и мощи. Девочка не выдержала и просто рыдала лежа на диване, представляя лицо Рагни завтра утром. Веселье затянулось, еда никак не хотела заканчиваться, выпивка тоже. Вскоре сон сморил Ипатия, а ирландец начал допытывать Марию о том, откуда она такая необычная взялась и признался, что после окончания Университета готов принять её в свой род.

Проснулась Мария от того, что сильно болела шея. Оказалось, она заснула в весьма неудобной позе скрючившись на софе. На полу в художественном беспорядке лежали тела друзей, причем Рагнвальд оказался в самом низу. Часы показывали половину восьмого утра.

- Подъем! Быстро вставайте! - прокричала она и начала тормошить ребят.

Ответом ей были стоны и вялые трепыхания конечностей. Пришлось набирать бутыль ледяной воды и будить их так. С воплями и ругательствами мокрые ребята прыгали по комнате.

- Ты чего? - Ферадах осоловело озирался по сторонам держась за голову.

- Посмотри на время! - Мария сама схватилась за голову, которая раскалывалась на части.

- Ох, - выдохнул Ипатий, разглядывая художества на лице Рагнвальда.

Тот заподозрил неладное и отправился в ванную, откуда мгновением позже донесся разъяренный рык. Друзья переглянулись и стали спешно собираться. Мария вытурила их за дверь сказав приводить себя в порядок.

- Кто это сделал? - блондин тер мокрые щеки руками, но чернила только размазались и он стал

- похож на чумазого Сталлоне из Рэмбо, если бы тот был блондином.

- Все вместе, - призналась Мария. - Мы пойдем к Базилине. Надеюсь, она сможет это вывести.

Буквально за шкирку вытащив спешно приводящих себя в порядок Ипатия и Ферадаха, они перебежками направились к главному корпусу. Хуже всех выглядел Рагни, пытавшийся отереть рисунки тушью, от чего те только сильнее въедались в кожу. Он напугал группу девушек на ступенях главного корпуса и те с визгом ринулись обратно. По счастью Базилина оказалась на месте. После краткого приветствия Мария впихнула в её чулан страхолюдного викинга, который ждал, пока эфириа отсмеется и сообщит, что может помочь. Антипохмельная формула привела всех в чувство и Ферадах тут же стал просить обучить его и получил от ворот поворот.

- Ты пока не можешь напрямую извлекать энергию из эфира, вот научишься, тогда и поговорим, - осадила она юношу.

На завтрак они так и не успели и пошли сразу к аудитории, где уже расселись их сокурсники. Примечательно, что некоторые тоже весело провели выходной судя по помятым физиономиям. Профессор Гюнтер поджала губы и недовольно осмотрела студентов, догадываясь о причинах такой несобранности.

- Доброе утро. Пожалуйста, сдайте ваши домашние работы, - она похлопала по столу.

Понурая вереница юношей положила листы на указанное место, а потом началась лекция, которую Мария пыталась слушать. Получалось с трудом, голова еще слегка звенела от вчерашнего и не у её одной, Туллий морщил аристократический нос обхватив голову руками, рядом с ним в такой же позе сидел Анний. Неожиданно бодро выглядел Кеолберн, активно записывая за преподавателем. Голова прояснилась только на полигоне после второго круга пробежки. Мастер Квинтиус понимающим взглядом обвел всех и сообщил, что сегодня будет пятнадцать кругов вместо обычных десяти. Его трудами Мария так проголодалась, что еле донесла поднос до стола в обед. К занятию по Jus Aether все окончательно пришли в себя, поэтому послушно сдали домашние задание и приготовились слушать. Однако профессор Абесиас всех удивил, сходу задав юридическую задачу по пройденному материалу и гонял всех по ошибкам с завидным упорством заставляя вспоминать пройденное.

19

Первый месяц учебы пролетел незаметно. Если в сентябре еще не было заметно наступление осени, то к середине октября стало заметно холодать. Камзол уже не хотелось расстегнуть и стянуть при первом удобном случае. Занятия становились все более увлекательными. Профессор Визеллий от абстрактных и мудреных лекций перешел к объяснению методов борьбы и проявлений темной стороны в реальности. Заданий прибавилось, но все они были теоретическими. По словам декана формулы вигилов будут доступны только после того, как студенты научатся извлекать энергию из эфира сами. Мария успела наведаться в библиотеку и выяснить у старушки, что без разрешения декана соответствующего к данным о предыдущих выпускниках она никого не подпустит. После окончания очередного занятия девочка подошла к декану.

- Профессор Визеллий, не могли бы вы мне помочь и дать разрешение на получение данных о выпускниках факультета вигилов? - спросила она.

- Зачем они тебе?

- Мне хотелось бы узнать больше о своем учителе, Клеархе Квинтиусе. Он говорил, что тоже вигил.

- Да, он был вигилом, - после паузы ответил Визеллий и внимательно на неё посмотрел. - Будет тебе разрешение.

- Спасибо, профессор. А вы не подскажете, в каком году он закончил Университет, чтобы облегчить поиски?

- Эта информация будет в твоем разрешении. Возьмешь на следующем занятии.

Мастер Квинтиус добавил тренировки по рукопашному бою, а скорее учил всех ловко уворачиваться, быстро бегать и резво прыгать. На первом занятии по метанию ножей, как, впрочем и на пяти последующих Мария ни разу не могла попасть в мишень и заслужила насмешки Антиоха с Каламатисом. С армэфой все обращались одинаково неуклюже, а вот со спадой и кельтским ножом неожиданно ловко справлялись Рагнвальд, Ферадах, Целерис, Ипатий и Процерус. Изнурительные занятия на полигоне Мария переносила с трудом и вообще бы не смогла заниматься, если бы не эликсиры Базилины. Благодаря ежедневным процедурам и сопутствующим им разговорам они еще больше сблизились.

Она как раз возвращалась в общежитие, кутаясь в камзол и морщась от мороси. В тусклом свете фонарей лужи было плохо видно и она перепрыгивала их чуть ли не в последний момент. Смотрела

под ноги, поэтому не заметила и врезалась в кого-то и наступила левой ногой в лужу. Этим кто-то оказался высокий ухмыляющийся старшекурсник с её факультета с приятелем, а рядом с ними Антиох. Лица

ребят Марии сразу же не понравились, в них было что-то хищное и опасное. На этот раз она точно попала.

- Попалась, мелочь, - равнодушно подтвердил её мысли высокий парень и схватил её за предплечье.

- Не советую орать, а то и заткнуть можем, - предостерег второй, хватая за вторую руку.

Антиох, судя по хлюпанью двигался за ними. Она молчала и судорожно просчитывала варианты, которые помогут ей выбраться из этой переделки живой и невредимой. Уставом Университета запрещалось использовать эфир для вреда окружающим, за это исключали, но у ребят скорее всего найдется, как с ней расправиться используя только грубую силу. Они прошли в сторону их общежития, потом свернули в заросли и тащили её сквозь кусты и ветки, а потом дошли до небольшой поляны и бросили в её центр. Влажная трава тут же замочила юбку и она поспешила встать. Троица расположилась у кромки деревьев и лица различить было затруднительно.

- Не надейся, что тебе кто-то поможет, дрянь, - судя по голосу Антиох с удовольствием бы её придушил.

- Чего тебе все неймется? - устало спросила Мария, потирая предплечья, где назавтра будут внушительные синяки. - Подумаешь, ногу подвернул. Откуда такая ненависть?

- Ты не боишься, - констатировал старшекурсник.

- Максимум, что сделаете - побьете. Эфиром вам пользоваться нельзя, - она пожала плечами.

- Чтобы сделать больно эфир не нужен, - подал голос приятель первого старшекурсника, скрытый в тени.

- То, что не убивает нас, делает нас сильнее, - она криво усмехнулась. - Подумываю сделать это изречение своим девизом, поэтому можете приступать. Посмотрим, на что вас хватит?

Провокационный вопрос видимо, вывел из себя Антиоха. Он подскочил и попытался ударить её в лицо, она уклонилась, поскользнулась на мокрой траве и следующий удар под дых достиг своей цели, выбив из неё воздух. Застонала и повалилась на траву, пытаясь вздохнуть.

- Изящнее надо, изящнее, - послышался укоряющий голос первого старшекурсника.

- Ты ей наставишь синяков, побежит жаловаться, - подтвердил второй.

Кто-то из них вздернул её и резко ударил куда-то в область солнечного сплетения. Эффект был похож на ошейник Клеарха, боль пронзила все тело и засела где-то внутри. Она судорожно всхлипнула и сжала зубы, а потом посмотрела вверх на стоящих полукругом юношей.

- Зачем вам это? - слова пришлось выталкивать, грудь стянул стальной обруч, каждый вдох отзывался болью.

- Это уже наш вопрос, - усмехнулся высокий. - Зачем тебе тут учиться? Что тут забыла девчонка? Решила доказать что-то папочке и мамочке?

- У меня их нет. Я сирота, - просипела она.

- Это не имеет смысла. Тебе нет тут места.

- Почему? Я сдала экзамены, - начала она.

- Да плевать на экзамены, - второй старшекурсник увидел, что она попыталась встать и снова ударил в солнечное сплетение. - Нам не нужны девки на нашем факультете! Ты напишешь заявление об отчислении и мирно поедешь доучиваться куда-нибудь в более подходящее место.

Мария молчала, пытаясь восстановить дыхание и справиться с разливающейся по всему телу болью. Молчание не понравилось им.

- Я не слышу ответ, - высокий приблизился к ней.

- А как же все эти разговоры про братство вигилов, - начала она.

- Вот именно, братства, - прервал её он. - Сестры нам не нужны.

- Нет, не будет заявления.

Он резко перевернул её на живот и надавил куда-то на позвоночник от чего все тело снова пронзила боль. Мария забилась в судорогах, сдерживая крики, почувствовала во рту вкус крови и травы.

- Ты напишешь заявление, - первый старшекурсник присел на корточки.

- Нет, - еле-слышно прошептала.

Ответом её стал новый удар. Сколько это продолжалось, Мария затруднялась сказать. Мысли путались, временами ей казалось, что она снова с Клеархом и тот решил сломать её с помощью ошейника. Очевидно, троице надоело её бить и получать 'нет ' в ответ, потому что удары неожиданно прекратились и на поляне стало тихо. В темноте листва шелестела под каплями моросящего дождя, который и не думал прекращаться. Она застонала и встала на четвереньки. Все тело болело, руки дрожали, в солнечном сплетении засел комок боли, отзывающийся на слишком глубокие вдохи. Сжав зубы и дрожа Мария умудрилась встать и шатаясь побрела в лес, надеясь, что выбрала правильное направление. Успело стемнеть и пробираться сквозь влажные кусты было сложно, юбка цеплялась за них и за ноги. Желанные огни, освещающие дорожку между корпусами общежития никак не показывались и она брела на одном упорстве механически переставляя ноги. Наконец, спустя неизвестное время ей удалось добрести до дорожки.

В общежитие она еле заползла, в холле никого не было и двери по счастливой случайности не заперли. На второй этаж она поднималась на четвереньках и радовалась, что никто не стал свидетелем этой сцены. Появилась мысль постучаться к Рыжему и Рагни, подумав она от неё отказалась. Что кроме сочувствия она не получит от друзей ничего. Лучше с утра постараться найти Базилину, та действительно может помочь. Цепляясь за стену с трудом поднялась и держась за неё добрела до своей комнаты. Сил не было, боль сидела в груди, руки и ноги ныли, еле заставила себя все же принять ванную. Мокрая одежда никак не хотела слезать и Мария чуть не разодрала рубашку, снимая её дрожащими руками. Свернувшись калачиком в кровати девочка размышляла о том, как в следующий раз противостоять издевательствам, то, что этот следующий раз будет она не сомневалась. Где только Антиох нашел еще двоих подельников? Жаль, что лица она разглядела очень плохо.

Проснулась с такой ломотой во всем теле, словно накануне кто-то её пережевал и выплюнул. Часы показывали половину седьмого. Умывшись ледяной водой и одевшись она осторожно вышла из комнаты и сцепив зубы поковыляла к выходу из общежития. Ноги и руки болели, спину нещадно тянуло и крутило, хорошо хоть комок боли в солнечном сплетении исчез и каждый вдох не причинял сильной боли. Мария как во сне добрела до главного корпуса и преодолела ступени только усилием воли. В такое раннее время никого еще не было. Она постучалась в кабинет Базилины, предсказуемо никто не ответил и она решила подождать и не заметила как задремала.

- Ты что тут разлеглась? - разбудил её недовольный голос.

Мария разлепила глаза и увидела, что вокруг неё стоят девушки с врачебного с брезгливостью и недовольством рассматривая девочку.

- Я жду профессора Нумициус, - хрипло ответила она и поспешила встать.

- Она сегодня будет только к третьему занятию, - ответила одна из девушек, на вид старше остальных с замысловатой прической.

- А где оно будет проходить?

- В 215 аудитории, но перед этим она будет в своем кабинете, можешь к ней подойти тогда.

- Спасибо большое.

Она не рассчитывала, что кто-то расскажет, как найти Базилину и была рада помощи. Аккуратно отлепилась от стены и стараясь не сильно шататься побрела к выходу.

- Ты бы сходила в больницу, неважно выглядишь, - посоветовала одна из девушек и они пошли по своим делам.

Мария взглянула на часы и поняла, что каким-то образом проспала у кабинета полчаса. Идти в больницу очень не хотелось, но выхода не было, заниматься на полигоне она не в состоянии. Сцепив зубы и матерясь про себя она медленно побрела в местный аналог лазарета. Как назло по пути попадалось много студентов идущих на завтрак. Она уже думала, что не встретит никого знакомого, особенно не хотелось видеть Антиоха, как услышала свое имя. Оглянулась и увидела встревоженных Ипатия и Ферадаха, которые спешили к неё.

- Где ты была? - спросил Рыжий. - И куда ты сейчас?

- Мне надо в больницу, - она поспешила отвернуться, чтобы они не заметили каплей пота на лбу и бледного лица.

- У тебя же процедуры по вечерам, - не унимался Ферадах и потом схватил её за руку, пытаясь развернуть.

Девочка зашипела, он попал на синяки, оставленные вчера, и слегка покачнулась от усилия.

- Что случилось? - ирландец смотрел серьезно. - Ты же шатаешься!

- Мы идем с тобой, - вклинился в разговор Ипатий, внимательно смотря на Марию.

Той ничего не оставалось как согласиться, одна бы она туда шла очень долго. Оперевшись на молчаливого Рагнвальда она упорно переставляла ноги игнорируя все более сильную боль и старалась не застонать.

- Это Антиох? - спросил Рыжий, внимательно разглядывая белую как полотно подругу. - Что он сделал?

Мария промолчала, сосредоточившись на ходьбе.

- Он был не один, да? С ним бы ты справилась, - было неожиданно приятно узнать, что её не считают совсем беспомощной.

- Что произошло, Мария? - Ипатий встревоженно заглянул её в глаза и она поспешила их отвести.

- Мы все равно не отстанем, - сообщил Ферадах.

В больнице её встретила Констанция. Она что-то перекладывала за стойкой.

- Доброе утро, - обратился к ней Рыжий. - Нашей подруге нужна ваша помощь. Осмотрите её, пожалуйста.

Она поднялась, отбросила назад косу и осуждающим взглядом оглядела слегка подрагивающую Марию.

- Доброе. Идем за мной. Одна.

Девочка отцепилась от молчаливого Рагнвальда и побрела за врачом. Они оказались в хорошо знакомой ей комнате.

- Ложись на кушетку, - сказала Констанция.

Мария послушно легла и не сдержала стона. Девушка подошла и стала водить над ней руками, эфир взволновался и завибрировал. Осмотр по ощущениям напоминал диагностику, проводимую Базилиной, она даже немного задремала и очнулась от голоса врача.

- Выпей это, - она протянула девочке три пузырька и смотрела, как та выпила все до дна, а после строго посмотрела. - Если подашь заявление об отчислении, я помогу тебе устроиться в колледж.

- Простите?

- Секретарь ректора поможет тебе написать.

- Я не собираюсь уходить из Университета.

- Это только начало, - врач обвела рукой девочку. - Они тебя не приняли. Хочешь снова тут оказаться?

- Не хочу, но и уходить не буду, - Мария вздохнула и поняла, что боли уже нет, только легкая усталость в мышцах. - Спасибо за помощь.

Когда она уже закрывала за собой дверь, услышала тихий комментарий врача: 'Упертая как Нумициус'. Девочка улыбнулась, на что Базилина была странной, своей искренностью она нравилась Марии. Троица друзей ждала в приемном покое, они заметно просветлели, увидев, что она больше не норовит упасть и не так бледна лицом. До столовой шли в молчании, а там сели за самый дальний столик.

- Рассказывай, Мария, - Ферадах не изменил своему обыкновению не разговаривать за едой, но съел свою порцию уж очень быстро.

- Мы не отстанем, - поддержал его Ипатий, а Рагнвальд лишь мрачно посмотрел.

- Они подкараулили меня вчера вечером по пути из больницы, - начала она. - Там был Антиох и двое старшекурсников. Из-за темноты я плохо их рассмотрела, одного, высокого, наверное, узнаю, а вот второго точно нет. Они затащили меня на какую-то поляну и побили. Требовали написать заявление об отчислении, говорили, что мне не место на факультете.

- Мрази, - прошипел ирландец, лица остальных друзей тоже не предвещали ничего хорошего.

- Ты оказалась? - спросил Ипатий.

- Конечно. Если бы согласилась, не сидела бы тут. В следующий раз они попытаются быть более убедительными, - она вздохнула.

- Следующего раза не будет, - начал Ферадах.

- Будет, будет, - прервала его Мария. - Поэтому мне нужны дополнительные занятия. Заставлю их тоже жрать землю, - она сжала ложку так, что, думала, согнет.

- Мастер Квинтиус не ведет дополнительных занятий, - задумчиво проговорил Ипатий.

- Я буду с тобой заниматься, - впервые подал голос Рагнвальд. - По воскресеньям с утра.

- Спасибо! Большое спасибо! - сначала она обрадовалась. - А ты умеешь драться?

- Рагни кого хочешь ужом скрутит, - авторитетно заявил Пилосиус.

На занятиях Антиох бросал в её сторону многозначительные взгляды, но Мария их игнорировала, а в воскресенье сразу после завтрака они отправились на полигон. Ипатию с Ферадахом тоже не терпелось узнать, чему её будет учить викинг.

- Я смогу научить тебя некоторым уловкам. Возможно, они помогут, - блондин был как всегда немногословен.

Мастер Квинтиус тоже учил их драться в рукопашную, но Рагнвальд показал что-то другое. Он делал упор на приемы, позволяющие вывести врага из строя. В ход шло все - удары в пах, в болевые точки, выкручивание запястий. Причем часть из них он показывал прямо на Марии, она только сжимала зубы и терпела боль, стараясь увидеть, куда и как он двигался, чтобы добиться результата.

Разрешение за подписью декана разрешало изучить в библиотеке данные о выпускниках за 2205 - 2225 года. Воспользовалась она им далеко не сразу, потому что все выходные тратила на выполнение домашних занятий, а потом добавились занятия с Рагнвальдом. Наконец, потратив еще один выходной на покупки теплой одежды к зиме, она снова оказалась в обители старушки библиотекарши. Она придирчиво изучила разрешение, чуть ли не понюхала печать и повела девочку в глубину библиотеки. За одним из стеллажей была неприметная дверь, за которой скрывалось небольшое помещение, заставленное шкафами с большими книгами. Старушка провела пальцами по одной полке от чего эфир завибрировал.

- Вот нужные тебе альбомы с данными выпускников. Выносить нельзя, остальные альбомы трогать тоже нельзя, - проскрипела она и вышла.

Мария потратила все время с обеда и до ужина, но просмотрела только первые четыре альбома. Имя и фамилия или номен и преномен по местному, дата рождения, результаты финальных испытаний на каждом курсе, краткая характеристика от преподавателей, данные о четырех практиках, а также сведения о первом месте работы после окончания. За каждым набором сухих фактов чья-то жизнь, за каждой строчкой чьи-то переживания. Она так увлеклась, что первый альбом прочитала от корки до корки. Хорошо, что фотографий там не было, иначе совсем бы уплыла в воображаемые дали. Клеарха так и не нашла. Расплачиваться за долгие часы в библиотеке пришлось допоздна делая домашние задания.

Главной отдушиной была Практика медитации. Мария быстро научилась медитировать сидя и профессор Аргутиус поставил задачу начинать прощупывать энергию эфира, чтобы учиться её вытягивать. По его словам к весне большинство студентов сможет это сделать уже к весне и перейдет к занятиям по управлению этой энергией. На одном из занятий он посадил Марию на табурет и сообщил, что скоро они будут учиться медитировать стоя и не падать при этом.

Зима постепенно вступала в свои права. Её родной город бы уже давно засыпало снегом, а тут первый снег выпал только в декабре и быстро стаял. По ощущениям температура не опускалась ниже минус десяти, поэтому Мария порадовалась, что Базилина отговорила её от покупки местного аналога дубленки и ограничится одним пальто. Антиох сотоварищи больше не проявлял активности, ограничиваясь едкими комментариями во время занятий и презрительными ухмылками. Вычислить двух старшекурсников не удалось, да и когда ей было с ними пересекаться? Почти все время по будням она проводила на занятиях, а вечером пыталась делать домашние занятия. Полученные за кое-как выполненные первые задания отработки, которую в числе прочих схлопотал и Ферадах, надолго отбили у всех желание филонить. Рыжий целую неделю вставал ни свет ни заря, чтобы помогать на кухне и ходил как пришибленный. В единственные выходной она кое-как отсыпалась, занималась с Рагнвальдом, а в остальное время делала домашние занятия и пыталась дойти до библиотеки. Старшекурсников видела только мельком в столовой и в коридорах учебного корпуса. Те не замечали 'цыплят', только изредка перебрасываясь парой слов с Туллием и Аннием, которые, возможно, из-за проживания на первом этаже умудрились общаться со студентами старших курсов больше всего.

Планы изучить историю исчезновения преторианцев пока так и оставались планами. Времени категорически не хватало и Мария искренне хотела еще один выходной, но попросить было не у кого. Базилина тоже была замучена, ей дали еще одну группу студентов и работы прибавилось. На примерку она позвала её во второе воскресенье декабря. Платье оказалось даже лучше, чем Мария представляла. Нумициус смотрелась в нем божественно, смуглая кожа, белое платье, обнимающее её восхитительную фигуру до неприличия плотно. Если бы не длинные рукава и полное отсутствие декольте, его можно было бы назвать провокационным. Кружевной чехол удался мастерице на славу, с ним платье становилось не просто интересным, а роскошным.

- Подруга, если Галл не падет на приеме к твоим ногам, то я не Мария Квинтиус, - она обошла Базилину по кругу и улыбнулась.

- Да, надо признать, твоя идея оказалась замечательной, - эфириа не могла оторвать взгляд от своего отражения в зеркале.

- Даже жаль, что не увижу его лица, - задумчиво проговорила девочка.

- Почему не увидишь?

- Потому что меня не будет на приеме.

- Как это не будет? Тебе еще не рассказали?

- Что не рассказали? - удивилась она.

- От каждого курса на прием допускают десять студентов с самой хорошей успеваемостью. И ты входишь в их число.

- Ох, - простонала она. - А можно отказаться?

- Можно, но не советую, - Базилина даже пригрозила пальцем.

- Damnare! Еще ведь и платье надо будет искать... Или можно пойти в форме?

- Обычно вигилы приходят в своей парадной форме, но ты можешь прийти в платье.

- Нет-нет-нет. Никаких платьев. Где мне достать форму?

- Зайди к Куурулу.

За ужином друзья почувствовали неладное как только Мария села к ним за стол с подносом. Не дожидаясь, пока они приступят к еде, она пошла в наступление.

- И когда вы собирались мне рассказать о приеме по случаю Календ? - она схватилась за вилку и юноши поспешили отодвинуться. - Почему я узнаю об этом от Базилины?

- Мы предполагали, что ты откажешься, и решили минимизировать риски, - Ферадах примирительно улыбнулся.

- Риски значит, - буркнула она. - А мое мнение вас совсем не волнует.

- Да брось ты, хорошо проведем время. Ты только и делаешь, что занимаешься, а в остальное время пропадаешь на полигоне и в библиотеке, - не сдавался Рыжий.

- Хитрые поганцы, вот вы кто, - Мария уже не злилась. - Вы уже получили форму? Мне надо идти к заведующему по хозяйственной части.

- Да, только мы думали, ты пойдешь в платье, - Ипатий включился в разговор, почувствовав, что буря миновала.

- Никаких платьев! - отрезала она. - Зайду и получу форму, как будет время.

В середине декабря преподаватели порадовали студентов тем, что на последней неделе перед Календами всех ждут контрольные по пройденному материалу. Мария озадачилась этим, и еще больше вошла в ритм учебы, расслабилась, немного забыла о том инциденте с Антиохом и старшекурсниками. Вот только они не забыли. Подстерегли её снова после процедуры у Базилины. Выпавший накануне снег тонким покрывал землю и жухлую траву, уже стемнело и Мария старалась скорее добраться до общежития, подняла ворот пальто и натянула на голову шапку. Троица поджидала её в самом темном месте между фонарями, почти у общежития вигилов. По центру самый высокий, а сбоку от него второй старшекурсник и Антиох.

- Настырная мелочь, - протянул главный в их компании парень. - Мы это исправим.

Мария понимала, что её единственный шанс - это неожиданность. Она слегка шатнулась в сторону, как учил Рагни, словно собралась бежать, и, когда старшекурсник рванулся к ней, со всей силы съездила ему ногой по яйцам, а потом добавила локтем в затылок. Тот упал на дорогу, к ней метнулся второй, его она схватила за руку, шагнула вбок и свернула запястье отработанным движением, а потом тоже заехала между ног, пока отвлекся и схватила левой рукой горсть земли. Антиох сориентировался и пошел в её сторону. Она рванулась к нему и со всех сил ударила в лицо, тот прикрылся, но оступился, тогда в ход пошел комок земли, что она зажала в руке. Попала четко в глаза, а потом вывернула руку и заставила Процеруса уткнуться лбом в траву, резко ударила по ногам в те места, что показывал викинг, так он не сможет быстро поднятся. Наступила ему на шею и склонилась прямо к лицу.

- Еще раз сунешься ко мне тварь, и я не так с тобой поговорю! - в этот момент она действительно была готова его придушить, взгляд Антиоха стал слегка испуганным, Мария его отпустила и повернулась к старшекурсникам. - И вы найдите себе занятие получше, чем донимать мелкого цыпленка. Помешать мне выучиться на вигила вы все равно не сможете.

Развернулась и не оглядываясь пошла к общежитию, посмотрела на трясущиеся руки и сцепила их, чтобы никто не заметил нервной дрожи. Получилось! Чуть-чуть помедлила и уже не смогла бы. Она не тешила себя иллюзиями, парни бы заломали её в два счета, дай она им время опомнится. Надо будет еще раз сказать Рагнвальду спасибо. Уснула Мария с трудом, возбужденная дракой, пришлось признаться самой себе, что ей понравилось. Понравилось, как своими умениями она поставила на место этих мерзавцев. Понравилось владеть ситуацией, а не идти туда, куда толкают другие. Понравилась эта власть над своей судьбой. Клеарх выбрал для неё путь, но как по нему идти решает она сама.

За завтраком она просто неприлично улыбалась и конечно же друзья вытянули подробности вечернего происшествия.

- Не помню, чтобы видел тебя такой счастливой, - расспросы как обычно начал Ферадах. - Что вчера случилось?

- Я немного надрала задницы Антиоху и тем двум лбам старшекурсникам, - Мария не удержалась и широко улыбнулась.

- О! - тут же вклинился Ипатий, - Расскажи! Как?

- Подкараулили почти у нашего общежития. Я решила не ждать и сразу же врезала первому между ног, потом второму, а Процерус как и обещала сожрал немного земли. Ему полезно.

- Тебя спасла внезапность, - Рагнвальд сразу уловил суть.

- Да, если бы дала им опомниться, ничего не вышло, - и снова на лицо вылезла улыбка.

На Теории темной стороны Антиох бросал в её сторону особо злобные взгляды, но не рискнул подойти и что-то сказать, а вскоре ей стало не до этого. Профессор Визеллий порадовал тем, что сегодня на последнем занятии в этом году их ждет контрольная работа. За обедом обсуждали, чем себя занять на Календах, пять выходных начиная с первого января прерывались только приемом вечером первого числа, в остальном никаких занятий, что даже странно. Мария планировала набрать книг по истории и изучить наконец интересующий её период, когда исчезли преторианцы, а также разобраться с альбомами выпускников и найти Клеарха. Тридцать первое число тоже сделали выходным, поэтому получалось почти шесть дней каникул. В свою бытность студентом она бы посчитала, что это до смешного мало, сейчас же не представляла как себя занять.

В субботу поспешила между занятиями зайти в библиотеку и уточнить режим работы на время каникул. По словам старушки, библиотека работала, если были желающие её посещать в это время, для этого существовал специальный список. Мария твердой рукой под гневным взглядом библиотекарши вписала в чистый бланк свое имя. Лежа вечером в кровати она поняла, что ничего толком не знает про Календы, кроме того, что они длятся с первого по пятое января и решила расспросить Нумициус.

- Базилина, расскажи мне, пожалуйста, про Календы, - попросила она подругу, когда допила все нужные эликсиры.

- А что тебе хотелось бы знать?

- Все, наверное, но больше о том, как его сейчас празднуют.

- Давай я не буду вдаваться в историю, - предложила женщина и дождавшись кивка Марии продолжила. - Календы это семейный праздник, мы завершаем один год и начинаем новый. Подводим своеобразный итог всему сделанному. Обычно все собираются семьями накануне и первого числа утром садятся за общий стол.

- Подарки дарят?

- Да, что-то сделанное своими руками и только близким или друзьям, если они рядом в этот день.

- Если дарят монету с Янусом, что это значит?

- Дарят самым близким людям, символ того, что даритель был с ними рядом в течение года и отдал все, а больше ему нечего подарить. Тебе кто-то подарил монету?

- Да, мой учитель, - тихо сказала Мария, переживая противоречивые чувства.

- Хочешь поговорить об этом?

- Лучше не надо. Не обижайся, пожалуйста, - добавила она поспешно.

- Конечно, не буду, - Базилина села рядом и обняла.

Мария так привыкла к университетскому распорядку дня, что в понедельник по привычке вскочила в половину седьмого и пошла одеваться, а потом вспомнила про выходной и усмехнулась. За завтраком она была одна, троица друзей и большинство студентов, очевидно, отсыпались. Вчера Рагнвальд её хорошо погонял и сегодня она решила потренироваться в одиночестве. Сделала десять разминочных кругов по полигону, выполнила комплекс упражнений, который все меньше отличался от того, чем нагружал остальных ребят мастер Квинтиус. Немного прошлась для успокоения дыхания и решила потренироваться с метанием ножей. На короткой дистанции стала уже иногда попадать рядом с центром мишени, но стоило отойти чуть дальше и начинала мазать в молоко. На двадцатом, наверное, подходе она услышала шаги позади и обернулась.

К ней от ворот приближался тот самый чернявый пятикурсник, что руководил посвящением. Пользуясь послаблением на выходных, он надел не форму, а уже знакомые ей коричневые штаны и местный вариант берцев. Мария выдернула последний нож из мишени, положила в ножны и стала ждать. Парень пришел по её душу, это она могла сказать точно. Первые два раза еще удалось улизнуть, а теперь уже не получится.

- Я сразу понял, что обычная девчонка бы не поступила к нам на факультет, но не ожидал, что ты еще и в выходной будешь тут убиваться, - начала он без предисловий.

- Прямо убиваюсь? - Мария скептически вздернула бровь. - Обычная тренировка, не очень интенсивная.

- Почему ты сбежала с посвящения? Я хотел задать тебе пару вопросов.

- Поэтому и сбежала.

- Интересно, - он хмыкнул и оглядел её с ног до головы. - Ты ведь не в первый раз столкнулась с темной стороной? Я имею ввиду посвящение.

- Нет, - она решила не распространяться.

- И кто же тебя с ней, так сказать, познакомил?

- Мой учитель.

- Так все разговоры о том, что тебя учил некий загадочный учитель, правда?

- Видимо, да.

- Ты не хочешь об этом говорить?

- Не самый лучший период моей жизни, - призналась Мария после небольшой паузы.

- Что у вас с тем однокурсником, как его... - пятикурсник нахмурился, потер переносицу. - Ан... Антилохом?

- Он Антиох, - не удержалась она от улыбки.

- Какая разница, - он взъерошил волосы. - Что он от тебя хочет?

- С чего такой интерес? Это наше с ним дело, - меньше всего ей нужно было заступничество этого юноши, который может разрушить её невеликую репутацию.

- С того момента как он вмешал в это второй и третий курсы, - голос и выражение лица чернявого стали жесткими. - У нас крайне не приветствуются ссоры и тем более драки между студентами факультета.

Мария не торопилась отвечать, прикидывая, что ему известно и откуда. Вполне возможно, кто-то засек, как её утащили в лес, но почему тогда не помогли и она на них не наткнулась после, когда бродила кругами? Значит, кто-то засек уже после. Или нашел их там на дороге после их недавнего столкновения. Скорее всего последнее. Она тогда хорошо саданула ему между ног. Первым должен был очнутся второй, хотя, возможно и Антиох. Пятикурсник заметил её метания и решил объяснить ситуацию:

- Их нашли на дорожке. Мариуса ты приложила лучше всего, - он усмехнулся.

- И что теперь будет?

- Мы объяснили им заведомую ошибочность их позиции. Больше они к тебе соваться не будут.

- А так бы сунулись?

- Думаю, еще разок до того, как ты научишься пользоваться энергией эфира напрямую, они бы тебя побеспокоили.

- Зачем вы вмешались? - она сдвинула брови.

Чернявый замолчал на какое-то время, удивленно разглядывая Марию.

- То есть ты бы хотела, чтобы мы не вмешивались? - спросил скрестив руки.

- Да. Именно. Это мое дело с Антиохом. И этого не отменяет то, что он нашел таких же идиотов только постарше, - она была крайне недовольна.

- Неожиданно, - парень хмыкнул. - Я-то думал услышать благодарность...

- И в какой же момент дева должна была залить слезами рубашку своего спасителя? - девочка усмехнулась и не надеясь на ответ продолжила. - Ничего бы со мной не случилось, выбралась же я как-то в первый раз из леса и осталась жива и здорова. Наносить смертельные увечья или бить эфиром они бы не стали, поэтому и следующее их нападение как-нибудь пережила. Теперь же Антиох со своей шайкой будут думать, что без вас я ничего не могу.

- Ты еще цыпленок, да еще и девчонка, что ты можешь им сделать? - он усмехнулся.

Если до этого у Марии оставались какие-никакие теплые чувства к этому засранцу, как-никак хотел спасти, помочь, то теперь ей хотелось применить метательные ножи по назначению, чтобы стереть с его лица это самодовольное выражение. Она даже вцепилась в ножны, отдернула руку и решила уйти с полигона пока не натворила глупостей.

- Увидимся на приеме, цыпленок, - сказал он её на прощание и похабно улыбнулся.

Самовлюбленный засранец! Мария быстро шла, стиснув кулаки до боли и стараясь дышать ровно. Хотелось кого-нибудь поколотить, а точнее не кого-нибудь, а одного конкретного чернявого мерзавца. Благодетель чертов! Чтобы ему его благости поперек горла встали и поперек кишечника тоже! Она не выдержала, заорала и вмазала кулаком по забору. Кулак заболел, злость никуда не делась. Эх, надо было его с полигона гнать, а не самой уходить. И еще этот прием! Может, лучше было все же пойти в военную академию, там по крайней мере с дисциплиной все намного лучше.

Успокоилась только после ванны и осмотра парадной формы, полученной недавно у завхоза. Двубортный мундир черного цвета, стальные пуговицы, воротник стойка, стальные же погоны с буквой S выбитой на каждом. Как просветил её разговорчивый Ипатий у формы нет женского варианта и оружие можно будет носить только после выпуска. Он даже притащил какую-то книгу, чтобы продемонстрировать парадный мундир настоящих вигилов, но Мария успела вовремя сбежать. Хорошо, что кроме одежды купила еще и новые сапоги, старые заношенные было бы слишком позорно надевать с такой формой. Она надеялась, что отсутствие платья отвадит тех, кто захочет с ней поиграть в джентльменов на приеме.

За ужином троица друзей была непривычно тихой. Ипатий за всех признался, что они впервые будут встречать праздник не в кругу семьи. Мария могла им рассказать о том, как праздновала Новый год в прошлой жизни, но, конечно же не стала. Единственное, позволила себе уволочь кувшин с морсом из столовой. На её часах не стоял бой, но секундная стрелка по счастью была. Она налила себе кружку, пока та проходила круг и отсалютовала бокалом своему кривому отражению в стекле окна, после чего залпом выпила. В новом году пожелала себе найти место в этом мире и не потерять тех друзей, что уже смогла приобрести. Настроение было неожиданно паршивым, душу грело только ожидание встречи с Базилиной на приеме. Мария сама не поняла, когда достала монету, подаренную Клеархом. Знакомый профиль двуликого Януса, отражающего сущность не только Квинтиуса, но и её. Она сама как этот божок, одним лицом женщина, а вторым девчонка. С одной стороны прошлая жизнь с её багажом, с другой жизнь новая. Хоть время и перевалило за полночь, пожелала себе самой удачи в наступившем году.

За завтраком в столовой почти никого не было, вскоре после Марии зашли старшекурсники с её факультета, она не нашла среди них чернявого и все равно постаралась скорее доесть и скрыться. Общаться ни с кем не хотелось. Хорошо, что Ферадах с компанией отправились куда-то в город праздновать начало Календ. Не надо было отказываться, может, тогда не напоролась на пятикурсника. С другой стороны теперь она в курсе и хотя бы поймет перемену в отношении сокурсников, почему-то сомнений в умении Антиоха преподнести им эту историю в нужном ключе у неё не было. Какими бы ни были источники его неприязни, в её выражении он был достаточно хитроумен. Чем же Процерусу удалось завлечь старшекурсников? Особо рьяные адепты шовинизма? Или просто не над кем поиздеваться и выбрали её? От мыслей раскалывалась голова и она заснула, проспала до обеда и сам обед впридачу.

Проснулась от гулких ударов, кто-то с такой силой колотил в дверь, словно за ним гнались все демоны ада. Распахнув её она нос к носу столкнулась с Ферадахом, из-за спины которого выглядывал Ипатий.

- Мария! - взревел Рыжий. - Ты еще не готова?!

- Куда? К чему? - она отошла внутрь комнаты и пыталась понять, в чем дело.

- Прием! Мы должны через пятнадцать минут стоять в холле! Визеллий лично придет проверять.

- Черт! Черт-черт-черт!

Не слушая дальнейших причитаний друзей, Мария скрылась в спальне и стала спешно переодеваться. По счастью парадная форма была готова, оставалось только втиснуть в неё заспанное тело и причесать волосы, топорщащиеся во все стороны. С трудом ей удалось заплести непокорные вихры в косу и она в который раз пожалела, что знакомые и послушные светло-русые волосы остались в прошлом. Когда она появилась в комнате в таком же как у остальных парадном мундире Рыжий скривился, но потом махнул рукой и все спешно двинулись в холл. Там уже стояли сорок семь студентов от разных факультетов. Среди сокурсников она к своему неудовольствию заметила Антиоха и пожелала, чтобы он что-нибудь натер себе узкими штанами.

- Все в сборе, - констатировал появившийся через мгновение декан и развернулся к дверям. - За мной.

Студенты толпой поспешили за ним. Под прием отдали огромный зал в левой части главного корпуса. Высокие колонны светлого мармора подпирали потолок, в простенках между окнами стояли статуи в тогах, судя по книгам и свиткам в руках, ученые или бывшие преподаватели Университета. По белому с прожилками полу в беспорядке двигалась пестрая толпа гостей. Было видно девушек и юношей с остальных факультетов. Примечательно, что в форме были только вигилы. Они черной змеей втянулись в разноцветное столпотворение и стали в неё растворятся. Мария поспешила скрыться за спиной Рагнвальда, потому что заметила чернявого пятикурсника. Общаться с ним не хотелось, а тот оглядывался по сторонам и точно кого-то искал.

- Ребята, нельзя, чтобы он меня заметил, - прошипела она из-за спины викинга.

- Ты про того пятикурсника? - Ферадах оказался самым догадливым.

- Именно.

- Не вопрос, - неожиданно быстро согласился Рыжий. - Только ты потом расскажешь, почему от него бегаешь.

- Куда я денусь, - буркнула Мария.

Она еще раз обвела взглядом зал, пытаясь найти взглядом Базилину, но той нигде не было, белое платье она бы сразу заметила. Все женщины и девушки предпочитали пышные платья насыщенных оттенков, лиловые, сливовые, цвета морской волны и темно-синие, пару раз видела желтые и охряные. Ипатий разглядел у стен столы с едой и их компания сразу переместилась туда. Мария поспешила занять место поближе к выходу, так, чтобы просматривался вход и большая часть залы. В числе гостей увидела префекта, тот пришел в строгом костюме темно-серого цвета, который ему чертовски шел. Интересно будет увидеть его реакцию на появление Нумициус.

- Кто-нибудь знает, что будет на приеме? Мы просто будем ходить кругами и есть? - решилась она спросить у друзей, который смогли немного отвлечься от еды.

- Как только соберутся все гости, начнутся танцы, потом ректор скажет речь, потом снова танцы, но после речи уже можно будет уходить, - объяснил Ипатий.

- Танцы? А обязательно танцевать?

- Еще скажи, что ты не умеешь, - ухмыльнулся Ферадах и тут же стер улыбку с лица под тяжелым взглядом Марии.

- И кто же, любезный мой рыжий друг, научил бы меня танцевать?

- Учитель? - неуверенно предположил он. - Тебя послушать, он просто кладезь разнообразных умений.

- К сожалению, а, может, и к счастью, танцевать я не умею. Вообще, - она обвела взглядом смущенных друзей. - Что-то не так?

- Тебя могут пригласить на танец, - признался первым Ипатий.

- Вот именно, что могут, но не будут. В любом случае можно отказать.

Друзья странно переглянулись, но Мария отвлеклась от них, потому что увидела входящую в зал Базилину. Подруга была просто ослепительна, платье сидело как влитое, подчеркивая тонкую талию и крутые бедра, забранные в высокую прическу волосы открывали тонкую шею и точеный профиль. Не удержалась и посмотрела на гостей, мужчины явно не могли отвести взгляд от Нумициус и, самое главное, Секстиус отвлекся от разговора, посмотрел на вход и застыл, провожая взглядом женщину. Базилина же заметила Марию и шла прямо к ней. Платье не позволяло делать широкие шаги и двигалась она непривычно плавно и мягко.

- Базилина, ты потрясающе выглядишь, - сообщила с лучезарной улыбкой девочка, заметив напряженный взгляд подруги.

- Спасибо, - эфириа заметно расслабилась. - Но все равно чувствую себя немного неуютно.

- Тогда тебе стоит оглянулся, - посоветовала Мария и с удовлетворением увидела, как взгляды Нумициус и приближающегося к ним Секстиуса встретились и мужчина слегка запнулся.

- О! О! - эфириа отвернулась и круглыми глазами уставилась на девочку. - Он идет сюда?

Вместо ответа Мария только улыбнулась, а по залу поплыла музыка, знаменуя, очевидно, начало танцевальной части вечера. Она скользнула в сторону за колонну воспользовавшись легким замешательством эфириа, а в следующую секунду её стало не до поисков подруги, потому что к ней подошел префект.

- Базилина, ты сегодня просто восхитительна, - начал он с комплимента и протянул женщине руку. - Позвольте пригласить вас на танец?

Нумициус ничего не ответила и только вложила свою руку в его. Мария прислонилась к колонне и против воли расплылась в счастливой улыбке. Секситус смотрел на Базилину так, словно увидел ангела во плоти и не может нарадоваться. Её вниманием завладела не только подруга с возможно её мужчиной, но и музыка. Инструменты различить было сложно, однако её чуждость всему, что она слышала в своей прошлой жизни, была несомненна. Временами слышался Моцарт, потом шотландские волынки, а где-то и орган. Отвлек её вопрос:

- Кажется, у Базилины появилась настоящая подруга, - справа от неё стояла высокая женщина в темно-синем платье, отливающим на свету, по трости Мария узнала в неё декана врачебного факультета.

- Почему вы так решили? - спросила девочка, закончив осмотр собеседницы.

- Ты смотришь на них так, словно исполнилось твое самое заветное желание, - с улыбкой сказала она.

- Да, я очень надеюсь, что у них все получится, - Мария посмотрела на танцующую пару и против воли заулыбалась.

- А я надеюсь, что все получится у тебя, - серьезно сказала декан. - Ты не по годам серьезна и рассудительна. Покажи им, что женщина может делать любую работу не просто наравне, а лучше мужчин!

На этой позитивной ноте женщина удалилась шелестя юбками и постукивая тростью. Мария усмехнулась неожиданному знакомству с местной предводительницей феминисток. Оставалось надеяться, что от эфириусов новые веяния перейдут и в жизнь обычных людей. У стола с закусками она натолкнулась на Рагнвальда, чья тарелка ломилась от разнообразных сладостей. Взяв в руки бокал снова заняла наблюдательный пункт у колонны, который никому не приглянулся. Вигилов легко можно выделить из остальных гостей благодаря форме и она с удивлением поняла, что почти все из них танцуют с какими-то девушками. Может, мир и другой, но тяга слабого пола к мужчинам в форме неизменна. Ферадах кружил какую-то девушку в светло-персиковом платье, та немного раскраснелась и заразительно смеялась над чем-то, что нахальный Рыжий шептал ей прямо в ухо. Ипатий тожде не остался без пары и танцевал с тонкой невысокой блондинкой, а Рагнвальд с каменным выражением лица кружил красотку в изумрудном платье.

Осталось дождаться речи ректора и можно покинуть праздник. Мария почему-то почувствовала себя чужой на этом чужом ей празднике. Словно между ней и весельем друзей выросло стекло, безошибочно отделявшее её от них. Захотелось мандаринов, шампанского и ёлки прямо посреди залы, криков 'С новым счастьем!' и ощущения чуда как в детстве. Чокнуться и потом вылететь на улицу под искрящийся снег и вместе с друзьями запускать фейерверки и поздравлять даже вредную Марину Витальевну со второго этажа, которая в свои восемьдесят с лишним исправно праздновала каждый Новый год и наблюдала за красочным салютом со скамейки, подложив под попу толстую пенку, подаренную внуком. На миг показалось, что вместо странных мелодий играют что-то знакомое и новогоднее. Стоит только обернуться и все окажется сном. Все эти год с лишним окажутся просто сном, а на самом деле она лежит в коме в первой городской и слышит отзвуки празднования сестер на посту. Она повернулась и конечно же никого не увидела. Речь ректора в памяти смазалась. Там было что-то про учебные и прочие успехи, а потом Мария тихонько сбежала с приема и заперлась в своей комнате, второй раз порадовавшись, что в честь праздников процедуры в больнице отменили.

20

На следующий день она исполнила желаемое и изучила альбомы выпускников, Клеарх нашелся в выпуске 2212 года. Родился 2 мая 2192 года, на финальных испытаниях неизменно получал отличные оценки. Преподаватели характеризовали его как упорного, но немного скрытного юношу. Практику проходил в каких-то городах и деревнях, чьи названия ничего Марии не дали, кроме того, что часть из них была в Галлии, а часть в Германии и Бриттании. Сколько от того Клеарха осталось в усталом мужчине, что вытащил её из безвременья, невозможно сказать. Додумать она могла самую разнообразную чушь, которая окажется далека от реальности. Тем не менее, изучение альбомов оказалось делом полезным, она узнала, что наборы на факультет вигилов во все годы были крайне малочисленными. Только в один год выпустился двадцать один человек, в остальные годы их количество не превышало семнадцати. Возможно, такую численность поддерживали участники приемной комиссии, не давая поступить некоторым студентам, чтобы каждый курс не превышал двадцати человек или превышал совсем незначительно.

- Не могли бы вы помочь мне найти книги, рассказывающие о преторианской гвардии императора и том периоде, когда её заменили Схоларией? - обратилась она к библиотекарше.

- Зачем это тебе? - проскрипела старушка, недовольная дополнительной работой на праздники.

- Интересуюсь историей, - с лучезарной улыбкой ответила Мария.

- Будут тебе книги. К завтрашнему дню.

- Спасибо вам большое! - она снова улыбнулась и вышла из библиотеки.

Кампус словно вымер. За обедом в рагу ковырялся всего десяток человек. Очевидно, прием прошел весело, раз все еще отсыпаются. Можно будет потом спросить у друзей. До вечера она с упоением истязала себя на полигоне и так увлеклась, что чуть не пропустила ужин, успела в самый последний момент и доедала в городом одиночестве под хмурыми взглядами работниц столовой, которые хотели скорее попасть домой. На процедуру в больницу она пришла раньше обычного и в нетерпении едва не подпрыгивала на скамейке в ожидании Базилины. Наконец, та появилась в дверях и лицо её украшала мечтательная улыбка.

- Предполагаю, что прием действительно прошел замечательно, - девочка оглядела подругу подругу. - Расскажешь?

- Я боюсь спугнуть удачу, Мария, - улыбка Базилины погрустнела. - Все так хорошо, что невольно жду подвоха.

- Вы встречались с ним после приема?

- Нет, но он пригласил меня завтра в ресторацию в центре города, - эфириа снова улыбнулась и двинулась в коридор.

- Это замечательно! - она встала со скамейки и пошла следом. - Если захочешь, потом расскажешь, как у вас все прошло.

На следующий день она постучалась перед завтраком в комнату Ипатия с Рагни, потом к Ферадаху. Дверь её открыл слегка взъерошенный Лех.

- Доброе утро. Ферадах тут? - спросила она.

- Нет, он сегодня не ночевал, - невозмутимо ответил блондин.

- Хорошо. Спасибо.

Всю дорогу до столовой и быстрый завтрак она думала о том, куда же мог подеваться неугомонный ирландец. Неужели успел кого-то охмурить? Но ему же всего пятнадцать! Или уже пятнадцать? Против воли её мысли переползли в плоскость близких телесных отношений, пубертатного периода и гормональных взрывов. Только этим, наверное, можно объяснить, что переодеваясь в форму для тренировок она долго рассматривала свое обнаженное тело в зеркале. За прошедший год с лишним оно изменилось. Появилась крошечная грудь и волосы там, где их до этого не было, начала едва заметно обозначаться талия. Руки и ноги больше не походили на кости обтянутые кожей, на бедрах и икрах явственно проступали очертания мышц. Специально для сравнения извлекла платье, которое казавшейся теперь далекой осенью привезла из Бромберга Малуша-Мадьяра. Тогда оно висело на ней мешком и закрывало почти до пят, сейчас же прикрывало только колени, и надела она его с изрядным трудом, в груди и бедрах стало тесно. Такими темпами к выпуску она догонит Рагни!

Возможно стоило сходить в город и развеяться, она словно затворница старалась не покидать территорию Университета во время учебы и сейчас, в каникулы, этого желания не появилось. В прошлой жизни кто-то из её немногочисленных знакомых женского пола предложил бы разогнать тоску шопингом, но денег, оставленных Клеархом, становилось все меньше. Несколько походов по магазинам с Базилиной заставили Марию понять, что в Бромберге лавочницы её ободрали как липку и должны были взять как минимум вдвое меньше за то неказистое тряпье и сумку. Никто не принимал её всерьез и торговаться приходилось Нумициус, поэтому покупки стали скорее тяжкой повинностью, а не способом поднять настроение. Учитывая развитие отношений подруги с префектом, надеяться на повторение тех посиделок 'У Ганса' не стоило. Тем более она вспомнила свою главную задачу - выучиться на вигила, выучиться так, чтобы не сдохнуть или сойти с ума в той дыре, куда её отправит заботливая Империя, а в процессе не забыть найти мужчину с сильным даром и родить ему несколько детей.

Обо всем этом она думала, бегая, прыгая, приседая и отжимаясь на полигоне. Иногда оглядывалась на ворота, но больше сумасшедших, готовых посвятить короткие выходные тренировкам, не нашлось. Меньше всего ей хотелось снова увидеть чернявого пятикурсника и слушать его намеки. Юноша скорее всего не подозревал, что его отношение не так уж сильно отличается от Антиоха сотоварищи. Просто те были более честны с собой и не стеснялись демонстрировать ей всю глубину своей неприязни, а он прикрылся помощью сирым и обездоленным, рассчитывая получить вполне конкретную благодарность. Возможно, не стоило доводить дело до темной в лесу, испортить отношения Процеруса с однокурсниками или согласиться на отчисление сразу, а потом просто не подписать бумагу. Однако таким образом Мария бы не смогла завоевать уважение своих будущих коллег. Учитывая их возраст и пол, хитрость и изворотливость ими за достоинства не считались, а вот упорство в достижении своей цели вполне.

За обедом неожиданно встретила троицу друзей в полном составе.

- Всем добрый день, - она поставила свой поднос рядом с ними на стол. - Где вы пропадаете? Я с утра стучалась к Рагни с Ипатием, но мне никто не открыл. А Лех вообще сказал, что ты не ночевал дома, Ферадах.

- Ты мне не мамочка, чтобы следить и выговаривать! - неожиданно огрызнулся Рыжий приложив ладонь ко лбу, на лицо были все симптомы похмелья.

- Не мамочка, ты прав, - Мария поджала губы. - Но я твой друг и волновалась, поэтому и спросила.

- Извини его, - вступился за него Ипатий. - Просто у немного неудачно прошел вчерашний вечер, вот и злится.

- Очевидно, мыслить разумно мешает еще и похмелье. Не так ли, Рыжий?

- Я не... - он запнулся. - Прости, Мария, вчера и правда был не лучший вечер.

- Если хочешь рассказать, то мы всегда готовы выслушать, - она обвела взглядом Рагни с Ипатием, которые кивком подтвердили свое участие.

- В общем, я немного поторопился с Роэной, - ирландец нахмурился и уставился в тарелку с почти нетронутым обедом. - Мы поссорились при свидетелях и после я решил немного залить свою печаль...

- Говоря простым языком, она тебя отшила, а ты напился из-за этого, - сказала Мария нисколько не смущаясь предостерегающих взглядов Ипатия.

- Именно так... - Ферадах не отрывал взгляд от кусочков морковки и мяса, которые расковыривал в тарелке до состояния каши.

- Не думаю, что за такой короткий срок у вас возникли серьезные чувства, поэтому советую переключить свое внимание на поиск новой дамы сердца, - невозмутимо предложила она.

- Да что ты понимаешь?! - начал Рыжий, осекся под серьезным взглядом Марии и неожиданно для себя спросил. - А ты когда-нибудь влюблялась?

- Влюблялась и не могу сказать, что это принесло мне много хорошего, - подтвердила она и приступила к еде, тем самым исключив продолжение странного разговора.

Друзья подождали пока она пообедает и дальше разговоры пошли о планах на оставшиеся несколько дней каникул, словно и не было неприятной сцены ранее. Мария сообщила, что собирается их провести на полигоне и в библиотеке, за что заслужила осуждающие взгляды всей троицы, даже Рагни был солидарен с ними. Ребята уговаривали её сходить с ними развеяться. Оказывается, они проводили время в компании Целериса, Туллия и Анния. Последние умудрились подружиться с некоторыми старшекурсниками и на Календах показывали цыплятам все лучшие заведения Виндобоны, где стоит портить юную печень. Очередная вылазка должна была состояться сегодня вечером. Ипатий напирал на то, что в тот памятный вечер, когда они в подпитии разрисовали лицо викинга, Мария заснула позже всех, а значит хорошо переносит алкоголь. Ферадах же напрямую поинтересовался чего ради она себя так истязает.

- Чтобы меня воспринимали всерьез, я должна выполнять свою работу не просто так же хорошо, как все вы, а лучше. Поэтому в мои планы входит усердно учиться и совершенствовать свои навыки, - она была серьезна как никогда.

- У тебя и так все хорошо получается, - ответил Ипатий. - Профессор Аргутиус всегда хвалит на занятиях.

- Вот именно не надо постоянно пропадать на полигоне и в библиотеке, - парировал Рыжий. - Отдых тоже является частью учебы, знания так лучше усваиваются.

- Мне кажется, твоими устами говорит кто-то из наших смекалистых старшекурсников, - протянула она.

- Тем более! Старшие лучше знают, - ирландец оскаблился.

- Хорошо, думаю, в субботу я могу с вами сходить, вот и будет отдых. Кстати, с вами пятикурсники, надеюсь, не ходят? - уточнила она.

- А почему ты так интересуешься? Кто-то понравился? - продолжил Ферадах с улыбкой.

- Скорее, наоборот, - она скривилась. - Не хотело бы кое с кем встретиться.

- Они снова что-то сделали? - взволнованно спросил Ипатий. - Антиох и его дружки?

- Нет-нет, хотя это в некотором роде связано с ними. В любом случае, я хочу только узнать, бывают пятикурсники на этих встречах или нет, и все!

- Нет, не бывает. У них скоро начнется выпускная практика, поэтому вряд ли кто-то из них появится, - ответил Рыжий.

- Кстати, я узнал о том, какое у нас будет финальное испытание на первом курсе! - Ипатий хлопнул себя по лбу, от чего каштановые кудри заволновались, он взял театральную паузу и продолжил только после красноречивых взглядов от друзей. - Нам надо будет в одиночку закрыть самый настоящий прорыв.

- Профессор Визеллий как раз говорил, что после Календ мы начнем уже изучать некоторые формулы вигилов, но ведь ими нельзя воспользоваться, если не умеешь управлять энергией эфира напрямую, - Мария размышляла вслух.

- Ты не помнишь, потому что постоянно медитируешь на занятиях, - ответил Пилосиус. - Профессор Аргутиус сказал, большинство студентов уже к весне научатся, а до экзамена, который в конце мая, мы точно потренируем и формулы. Наконец будет что-то интересное!

- Надеюсь, у нас еще будут занятия с темной стороной, иначе закрыть прорыв удастся немногим, - протянула она, задумчиво вертя в руке ложку.

- Конечно, будет! - Ипатий был как всегда полон энтузиазма, раз дело касалось главной дисциплины вигилов.

Мария же его радости не разделяла. Она помнила сотни безуспешных попыток воспользоваться энергией эфира, которые предпринимала, пока не поступила в Университет, где пришлось отказаться от самостоятельных медитаций. Как бы эта задача не оказалась сложнее, чем видится на первый взгляд. Забегая вперед стоит сказать, что интуиция её не подвела.

Сопроводить её в библиотеку никто не захотел и она отправилась туда в гордом одиночестве. Недовольная старушка поставила перед неё две внушительные стопки с толстыми книгами и пожелала удачи. Спрашивать, может ли она подсказать, где лучше искать нужную ей информацию, Мария не стала и в три захода отнесла книги за дальний стол читального зала. После беглого осмотра начала с книги про историю преторианцев, однако тут её ждало разочарование. Автор начал со времени республики и совсем ненамного продвинулся в те века, когда Рим стал империей. Повествование его было крайне многословно, полно ненужных подробностей вроде того, как именно менялась форма преторианцев каждое десятилетие. Отдельные главы были посвящены тому, как их обучали во времена республики и на чем строилась их тактика. О падении преторианцев и замене их на Схоларии не было ни слова.

Пришлось взяться за остальные книги. Через несколько часов она окончательно запуталась в именах Императоров, консулов, преторов, квесторов, препозиторов и магистров. Историки не торопились излагать свои мысли стройно и аккуратно, их рассуждения причудливо переплетались с реальными фактами, а иногда лирическим отступлениям отводилось столько места, что впору было переставать именовать их сочинения историческими трудами, больше они походили на художественную литературу. Старушка слишком радостно улыбалась Марии, забирая книги. На просьбу дать их с собой она ответила отказом и сообщила, что на праздниках после семи вечера библиотека не работает. Надо ли говорить о том, в каком паршивом настроении девочка пошла на ужин. Друзей там ожидаемо не оказалось, они уже ушли в город.

На следующий день она решила навестить Грету. Та очень обрадовалась девочке и за обедом расспрашивала об учебе, сочувственно вздыхая о том, сколько приходится учиться детям. Марии показалось, что она жила у женщины не полгода, а два или три года тому назад. С обсуждения предметов плавно переместились на Базилину, их единственную общую знакомую, и девочка не удержалась, рассказала о приеме и возможных изменениях в личной жизни подруги. Грета за неё порадовалась. Их прервало появление юноши в пальто, он показался Марии знакомым и она с удивлением узнала, что две комнаты наверху снимают 'пустоцветы' с её факультета. Кстати, они совсем не пересекались на занятиях и если бы не собственные проблемы, она точно выяснила, чему же их обучают. Распрощались они с хозяйкой дома в хорошем настроении, несмотря на отказ девочки взять с собой в общежитие очередной продуктовый набор.

К субботе Мария была готова проклясть всех историков Римской империи каким-нибудь особо паршивым и заковыристым проклятьем вроде постоянного геморроя или импотенции. За долгие часы в библиотеке ей не удалось выяснить даже в какой именно период преторианцы перестали быть гвардией. Тем не менее, она не сдавалась. Оставалось еще пять внушительных книг с расплывчатыми названиями, а одна еще и в двух томах, которые возможно прольют свет на нужные ей события. Ничего стоящего Мария там не рассчитывала найти, но необходимо было выяснить официальную позицию Империи на события тех лет и нет ли там пересечений с тем, что Клеарху рассказал дух одной из Попликола.

На встречу с друзьями она шла в приподнятом настроении, все, что угодно лишь бы не думать об эдиктах, бессчисленных заседаниях сената и подробных описаний военных кампаний прошлого с отступлениями авторов, где и как полководцы поступили неправильно. Черное платье, купленное вместе с Базилиной для поступления неожиданно оказалось мало, она еле в него втиснулась, а подол заканчивался на середине икры. Удивительно, но с формой ничего такого не было, Мария грешила на эфир и какие-то особые формулы. В итоге отправилась покорять местные питейные заведения в форменной рубашке, камзоле и штанах для занятий на полигоне.

На воротах уже стояли Ферадах, Ипатий и Рагнвальд. Ирландец где-то раздобыл камзол насыщенного зеленого цвета, который прятался под темно-зеленым пальто. Викинг ограничился кожаной курткой, из под которой выглядывала рубаха, а Ипатий запахнулся в темное пальто, от чего стал казаться еще меньше. Погода стояла мерзкая, ветер вперемежку с мокрым снегом. Мария подняла воротник, повязала сверху шарф и натянула натянула как можно глубже. Ирландец, однако, увидел, что та пришла в штанах.

- Мне кажется, мы увидим тебя в платье только к окончанию пятого курса, - он хмыкнул и забрался в бричку, что стояла рядом.

Остальные залезли следом и тесно прижались друг к другу, сиденье было точно не рассчитано на четверых. Рагни с мучительным спокойствием воспринимал тесноту, Ипатий пытался сесть так, чтобы его не совсем задавили, а Рыжий постоянно ерзал, за что получил тычок от Марии и яростный шепот от их волоокого друга. В пути она пыталась понять, почему последнее время развлечения у неё всегда означают попойки, возможно, дело в интенсивности учебы, из-за краткости каникул хочется отдыхать не менее интенсивно и загульно. Тем не менее, поставила себе зарубку вытащить завтра друзей на прогулку, а то она даже не видела Данубиуса, реки, на которой стоит Виндобона. Учитывая то, что её стиснули посередине и половину пути она пыталась не задохнуться, разобрать, куда их привезли, не получилось. Остальные быстро вылезли из брички, спасаясь от тесноты и выстроились у трактира с говорящей вывеской 'Кошмар студента'.

- Вы уверены, что нам сюда? - спросила она, косясь на название, рядом с которым была нарисована зверского вида физиономия.

- Да, Басс говорит, это лучшее место в городе, - ответил Ферадах и зашел внутрь.

Довольно просторное помещение было почти полностью забито несмотря на непоздний час. Судя по возрасту и мелькающим лицам, тут собрались исключительно студенты Университета. Темные стены с пятнами света от бра, справа в глубине зала барная стойка с высокими стульями, слева от неё небольшая сцена, на которой расставлены какие-то инструменты. Все остальное место занято столиками, за которыми пили, ели, разговаривали и веселились разномастные компании молодежи. Девушек было достаточно много, чему Мария порадовалась. Она еще не настолько сошла с ума, чтобы выпивать в компании юношей того возраста, когда им не терпится установить с девушками только один вид контакта. Ферадах уверенно продвигался вглубь и остановился у стола рядом со стеной.

Там уже сидели Туллий и Анний в расшитых камзолах, а напротив них Целерис и два старшекурсника с девушками. Один с ежиком черных волос и густыми бровями, практически сросшимися на переносице. Рядом с ним сидела миниатюрная русоволосая девушка с миловидным лицом и пухлыми губами, которые все время улыбались её спутнику. Тот тоже выглядел поглощенным своей пассией. Вторая пара была не менее колоритная, парень лет восемнадцати с мышиным цветом волос и какими-то бесцветными глазами, однако когда он улыбался его лицо полностью менялось и казалось, что перед тобой другой человек. Девушка, которую он обнимал за плечи и что-то рассказывал, могла похвастаться медно-рыжей шевелюрой и, по всей видимости, была соотечественницей Ферадаха.

- Всем привет! - начал Рыжий. - Позвольте вам представить нашу подругу Марию. Думаю, все уже в курсе, что она учится на нашем факультете. Это Бассиан и Эльгифа, - он показал на невзрачного парня рядом с ирландкой, - а это Оксинт и Фауста, - Ферадах указал на черноволосого со своей спутницей.

- Всем привет, рада познакомиться! - Мария улыбнулась и пошла за Ипатием, который вешал свое пальто на стоявшую в углу вешалку, хотя, учитывая сколько там уже висело одежды, можно было только положить сверху свою и надеяться, что конструкция не развалится.

Какое-то время ушло на то, чтобы разместиться. По одну сторону от девочки сел Рагни, а по другую Ипатий. Ферадах устроился между ним и Эльгифой. Меню в заведении не существовало, поэтому пришлось положиться на вкус друзей, которые тут уже были. Разговор завязался, когда суровая женщина в немного замызганном переднике приняла заказ и принесла старшекурсникам кружки с элем.

- Почему ты решила поступить на факультет вигилов? - рыжеволосая красавица начала сразу с самых очевидных вопросов.

- Так рекомендовал мой учитель. У меня не было причин не доверять его словам, - ответила она, надеясь, что к её словам не придерутся.

- Эли, думаю, настоящую причину она не озвучит, - Бассиан усмехнулся, внимательно оглядел Марию, после чего прихлебнул из кружки.

- Просто девушки на этот факультет не идут или их отсеивают еще на вступительных испытаниях, - пояснила свой интерес ирландка. - Неужели тебе не интересно?

- Мне кажется, тебе надо было идти не на инженерный, а в дознаватели, - парень улыбнулся и щелкнул её по носу.

- О, ты с инженерного! - Мария поспешила перевести тему. - Расскажи, каково там учиться? У вас же факультет намного больше нашего.

Прием сработал на 'ура', Рыжий с Ипатием сказали, что их подруга ранее не общалась с представителями других факультетов и поэтому ей сразу же рассказали про особенности учебы там. Русоволосая Фауста училась на врачебном. Там и правда было много девушек, да и на инженерном не так уж мало. Они с улыбкой рассказали, как умудряются делать домашние занятия по одному предмету, слушая другой. К сожалению, на факультете вигилов проделать такое ни у кого бы не получилось. Особенно сильно сокрушался Ферадах, который страдал от обилия домашних заданий и, соответственно, отсутствия свободного времени. Скоро принесли заказанную еду и напитки, разговор сам собой переместился на гастрономические предпочтения. Рагни под дружный хохот компании намеревался единолично съесть целый большой пирог и был наречен Сладкоежкой.

Вечер прошел замечательно, за кружкой слегка сладковатого эля текли неспешные беседы. Обсудили преподавателей, общежитие, очередную попытку старшекурсников с инженерного побороть защитные формулы завхоза. Не обошлось и без разговоров о приеме. Девушки специально отсели, чтобы в очередной раз обсудить платья и, к удивлению Марии, одним из самых эффектных было названо одеяние Базилины. Она сразу отговорилась тем, что была на приеме в форме и не очень хорошо разбирается в моде, поэтому быстро отсела. Ипатий быстро перевел беседу на так интересное ему финальное испытание в мае. Бассиан и Оксинт заверили, что с умением оперировать энергией эфира это испытание не доставит проблем. Тем не менее они многозначительно переглянулись и таинственно опустили детали сославшись на необходимость каждого студента самому справиться с трудностями. Туллий с Аннием больше обсуждали что-то между собой. Судя по долетавшим до всех обрывков разговора, это было связано с родней Марка и скорым замужеством его старшей сестры.

Так как ворота Университета закрывали после отбоя, вернулись они уже утром и Мария поняла, почему никого не видела на завтраках. Сама проснулась только к обеду и вытащила из своих комнат таких же помятых друзей. По совету старшекурсников они пошли ко входу в главный корпус, чтобы узнать изменения в расписании на второй семестр учебы. Оно поменялось незначительно. Первым предметом стояли по очередности Теория темной стороны и Общая эфирика, только они поменялись местами и любимый декан теперь начинал их мучать уже с понедельника, а не со вторника, как было до этого. Занятия по праву и риторике стали вторыми по счету и потеснили Физическое развитие, на которое оставили одну пару, зато Практика медитаций стала сдвоенной и после обеда кроме неё ничего не было.

- Это точно из-за финального испытания! - с горящими глазами повернулся к друзьям Ипатий. - Мы будем учиться управлять энергией эфира!

- И медитировать стоя, - Мария задумчиво разглядывала расписание.

Что-то подсказывало ей, второй семестр будет очень непростым. И она не ошиблась.

21

На первом же занятии профессор Визеллий сообщил помрачневшим студентам об изменениях в занятиях. Два раза в неделю, в понедельник и среду, они вместо Теории темной стороны отправлялись на отработки к профессору Аргутиусу, потому как одного занятия теории по мнению декана было более чем достаточно, а без эфирной энергии к формулам не подступишься. Также он порадовал всех тем, что последнее занятие по Практике медитаций будет проходить под давлением темной стороны. В первом семестре цыплят готовили, а теперь бросали самое пекло. Главное в нем не зажариться. Мария не разделяла энтузиазма Ипатия, который с небывалым воодушевлением ждал занятия у профессора Аргутиуса.

Профессор Абесиас, очевидно, тоже немного озверел за каникулы, потому что с порога устроил всем письменный опрос по пройденному материалу, после чего приступил к новой теме. По правде, эти занятия Марии нравились. Местная юриспруденция одновременно походила и отличалась от известной ей и из-за этого она часто ошибалась, начиная ориентироваться на прошлые знания. Несмотря на молодость, профессор Абесиас не только сам хорошо разбирался в хитросплетениях кодексов и эдиктов, но и мог просто и понятно объяснить многие спорные моменты. К тому же знания, полученные тут были не менее важны, чем эфирные формулы, объясняемые деканом факультета. В первом семестре они изучали базовые эдикты Jus Aether, обязательную регистрацию, а также процедуру сигнации. Несмотря на обтекаемые формулировки, законы только подтверждали уже известную истину, что эфириусы принадлежат не себе, а Империи. По клейму на предплечье их можно было выследить и даже лишить способностей, но эта крайняя мера почти никогда не применялась. Во втором семестре преподаватель обещал подробнее остановиться на судопроизводстве по делам, касающимся эфириусов.

Мастер Квинтиус уже ждал их на полигоне, равнодушно оглядел строй и сообщил, что в новом семестре упор будет делаться на тренировки с армэфой и отправил всех на традиционную пробежку. Обед друзья съели в напряженной и сосредоточенной тишине, ожидая первое занятие по Практике медитаций в этом году. Даже Ипатий немного успокоился и напустил на себя серьезный вид, что не вязалось с проскальзывающей иногда улыбкой. Мария же была полна мрачной решимости все же научиться извлекать энергию из эфира, но эта решимость истаяла под серьезным взглядом профессора Аргутиуса. Непривычно суровый, он прошелся мимо шеренги первокурсников. Мария украдкой осмотрелась и заметила отсутствие в комнате даже табуреток.

- Некоторые из вас знают, что медитация - это первое и самое простое взаимодействие с эфиром, которому учат будущих эфириусов. Она позволяет почувствовать всю полноту эфира, но при этом вы становитесь беспомощны в реальном мире. Это недопустимо, особенно в вашей профессии, поэтому все практикующие эфириусы учатся взаимодействовать с эфиром не выпадая в него полностью. Именно этому и будут посвящены наши с вами занятия во втором семестре. Для начала вы научитесь медитировать стоя. Да, студент Пилосиус? - преподаватель недовольно посмотрел на Ипатия, который выступил вперед.

- Профессор Аргутиус, профессор Визеллий сказал на сегодняшнем занятии, что мы будем медитировать под давлением темной стороны, - его большие глаза блестели от возбуждения.

- Именно так, студент Пилосиус.

Больше профессор ничего не сказал и только выжидательно обвел взглядом студентов. Те потоптались и немного разошлись в стороны. Ферадах нашел в дальнем углу штабели знакомых подушек и их тут же разложили по полу так, чтобы по возможности упасть на них. Падали в тот день много. Мария грохнулась два раза, чувствительно приложившись бедром. Поймать то равновесное состояние, в котором она чувствовала эфир достаточно глубоко, но при этом не теряла связи с телом, было очень сложно. Вспомнились первые попытки оседлать велосипед, слишком большой для задорной пигалицы, которой хотелось кататься так же лихо, как мальчишки постарше. Она балансировала на тонкой пленке, не рискуя погружаться глубже, и как только ныряла, быстро теряла контроль над телом.

В середине занятия профессор Аргутиус прервал всех и предложил сесть на подушки, что ребята следуя примеру Ферадаха разбросали вокруг. Она видела нервно сжимающиеся руки, у Кеолберна они вообще дрожали. Что ж, для многих тут это будет первая медитация с ощущением темной стороны.

- Студенты, сейчас вы погрузитесь в медитацию как делали это обычно. Присядьте и начинайте. Ваша задача продержаться до конца занятия, - преподаватель внимательно смотрел пока ребята устраивались и кивнул.

Мария немного поерзала, принимая удобное положение и закрыла глаза. Стало интересно, каким образом она почувствует барьер Константина. Техника Клеарха была ей совсем непонятна, скорее всего из-за малого опыта в таких вещах, она просто чувствовала давление темной стороны, её пугающий запах и пыталась не потерять себя. Визеллий на своем первом занятии создал некий пузырь. Профессор Аргутиус же оградил гораздо большее пространство, она не видела границы, только чувствовала её, словно прозрачный тюль. За ним заворочались клубы полупрозрачной тьмы. Она не густела, обтекала барьер, не пробуя его на прочность, а просто слегка задевая в своем движении. На первом занятии преподаватель сжалился над студентами и показал им крошечную частицу от мрака и боли, намек на неё. Даже запах разложения, пота и железа долетал едва-едва и где-то на грани слышимости застыли крики и скрежет чьих-то когтей.

Мария придвинулась поближе к границе и пыталась разобраться с её строением. Черный туман мало её беспокоил, его шепот и страх, рождаемый им в душе, были слишком слабыми, чтобы взволновать. Заметила преподавателя, который подобно пауку тянул за ниточки вдалеке и направлял разреженное облако тьмы по нужной ему траектории. Она стала размышлять, почему же именно с животными ассоциирует эфириусов, и тут неожиданно поняла - подобным образом она ощущала только вигилов. Ни Базилина, ни Констанция такими не казались, когда проводили с ней манипуляции. Она, можно сказать, их даже не видела. А вот все вигилы почему-то неизменно рождали ассоциации с хищниками. Интересно, почему?

Спросить она не успела, потому что из медитации профессор снова выдернул её сам. Оглядев пустую комнату, разбросанные подушки и недовольное лицо Аргутиуса, она поспешила скрыться за дверью.

- Как ты это делаешь? - набросился на неё Ипатий по пути в столовую.

- Делаю что?

- Так долго остаешься в медитации, конечно! Почти все сразу из неё выпали. До сих пор мурашки по телу, - он обхватил себя руками.

- Ну, вы же знаете, что я уже медитировала так и для меня присутствие темной стороны не является проблемой.

- И сколько же ты медитировала подобным образом? - спросил Ферадах, когда они зашли во внутрь.

- Все время, пока со мной занимался учитель, - ответила она.

Под удивленными взглядами друзей девочка взяла поднос и двинулась вперед. Весь ужин они молчали и только бросали на неё хмурые взгляды. Наконец, Мария, не выдержала и отложила ложку в сторону:

- Что на этот раз случилось? Почему у вас такие лица, словно у меня рога выросли или третий глаз? - она обвела взглядом молчаливую троицу.

- Знаешь, затея с учебой в военной академии уже не кажется мне настолько сумасшедшей, - протянул Ферадах. - Ты бы отлично туда вписалась, особенно после таких тренировок со своим учителем.

- Не думаю, что в военной академии это главное, - парировала она. - И потом вы все тоже научитесь медитировать и работать с темной стороной. В этом нет ничего особенного. Прекращайте на меня так смотреть!

- Хорошо, - ответил почему-то Ипатий. - Но согласись, с таким опытом тебе будет намного проще на занятиях профессора Аргутиуса.

Пилосиус оказался прав. Практика медитации была тем предметом, по поводу которого Мария могла не волноваться. Чего нельзя было сказать про остальные. Профессор Гюнтер начала углубляться в дебри эфирики, где терминология становилась все более зубодробительной и описываемые процессы все сложнее и непонятнее. Бадила часто возводила очи горе и вспоминала добрым словом студентов инженерного факультета, понимающих её с полуслова. Мария честно пыталась освоить этот предмет, чему не очень способствовало пространное и запутанное изложение материала авторами учебника. Послы выматывающих медитаций, где она пыталась вытянуть из эфира хотя бы крохи энергии, перед глазами все плыло и хотелось спать, а не разбираться в видах эфирной динамики и особенностях инерции разных его полей. Оставалось только благодарит судьбу, что ей не приходится учиться на инженера, ведь те должны были досконально знать эфир и все особенности его движения, чтобы их формулы приводили к нужному результату. Ей достаточно было уметь бороться с темной стороной.

Как раз это у Марии получалось на удивление просто. Каждое занятие с профессором Аргутиусом, когда он вытягивал все более плотное марево тьмы и оборачивал его вокруг своего заслона, она пыталась дотянуться до той силы, что на границе зрения маревом просвечивала сквозь целлулоидную пленку эфира. Шепот темной стороны, её запах пота, страха, крови и чего-то еще, выворачивающего наизнанку, не особо беспоили девочку. Она изучала занавесь, созданную профессором, но так и не могла понять, каким образом та их защищает, несмотря на свою мягкость и податливость. Казалось, потяни за складку и вся граница пойдет волнами, впуская туда потемневший с первого занятия туман. И если чернота её не пугала, то вот невозможность никаким образом прикоснуться к энергии, что отчетливо ощущалась в глубине, откровенно тревожила.

Наступил февраль, начавшийся с неожиданных морозов. Снега толком не было, он тонким слоем покрывал дорожки и траву. Полигон покрылся рыхлой ледяной коркой, которая норовила продрать выданную завхозом теплую тренировочную форму, если кто-то падал, поскользнувшись. Однако это было гораздо лучше месива грязи и снега, что было тут до этого. По крайней мере не возникало желания забраться в душ сразу вместе с одеждой. Друзья наотрез отказались морозить себе задницы, как они выразились, и Мария тренировалась в гордом одиночестве. Мастер Квинтиус все реже отделял её от остальных, но догнать юношей, что на протяжении долгого времени занимались физическими упражнениями, у неё пока не получалось.

Попытки выяснить что-то об исчезновении преторианской гвардии закончились ничем. Изучив доступные учебники Мария выяснила только, что после Императора Тита Флавия IV на троне оказался его внук от среднего сына Адриан Флавий V, так как старший сын не оставил наследников мужского пола. Эта информация дублировалась везде и разночтений она не заметила. Старший сын императора погиб в 1957, средний умер в 1962, а через год за ними последовал и отец, оставив империю на трехлетнего малыша. Интересно, что и мать будущего императора погибла в 1963 году. Дело явно было не чисто, однако никакой информации, кроме скупого изложения фактов Мария не нашла, да и, честно говоря, не надеялась на это.

Стоило зайти с другой стороны и выяснить все возможное о проклятии памяти, в частности, каким образом можно его отменить. Снова обращаться за помощью к старушке из библиотеки она не рискнула. Любой мог бы легко сложить её интерес к определенному периоду истории с запросом о проклятии памяти. Вместо этого она попросила книги о вооружении гвардии и её выдающихся командирах, стараясь отвести подозрения в сторону. Впереди еще четыре года учебы, в течение которых можно спокойно выяснить нужную ей информацию. В отличие от каникул, в учебное время библиотека никогда не пустовала. Чаще всего она встречала тут студентов инженерного факультета, которые, вооружившись толстыми тетрадями и перьями с чернильницами, корпели над учебниками. Мария забивалась в самый дальний угол, раскладывала перед собой взятые у библиотекарши книги и под таким прикрытием читала учебники по эфирике, праву или делала домашние задания.

- Все помнят про пятницу? - с заговорщическим видом спросил у друзей Ферадах за обедом.

- А что такое будет в пятницу? - сказала Мария, увидев, что остальные молча кивнули.

- В пятницу будет пятнадцатое февраля! - возвестил Ипатий будто это что-то объясняло.

- Мне это ни о чем не говорит, - она неодобрительно посмотрела на троицу, которая не спешила ей что-то рассказывать.

- В этот день празднуют Луперкалии, - решил все же объяснить Пилосиус. - Точнее, празднуют их в Риме...

- А в Университете студенты сами устраивают праздник, - закончил за него рыжий.

- И в чем суть этого праздника?

- Да примерно та же самая, что и у римского, только вдобавок к плодовитости и легком родам помогает пройти финальные испытания, - продолжил ирландец.

- Объясните подробнее, что будет происходить, - уточнила она и увидела, как Ипатий покраснел. - Что-то неприличное?

- Ну... - Ферадах взлохматил волосы и выдохнул. - Вечером пятьдесят старшекурсников с разных факультетов принесут в жертву козлов на инженерном полигоне, с них снимут шкуры, с которыми будут бегать по территории Университета. Если тебя ударят такой шкурой, то тебе легче дастся финальное испытание, а девушки еще к тому же смогут принести своим мужьям много детей и роды их будут легкими.

- Интересный праздник, но это не объясняет твоего смущения, - она повернулась к Ипатию.

- Они будут бегать голые, - признался тот, снова покраснел и потупился.

- Они - это пятикурсники, - пояснил рыжий.

- Вот как, - её брови взлетели, а потом она расхохоталась. - Веселый праздник!

Мария решила выяснить подробности предыдущих Луперкалий у Базилины. Та расхохоталась и сообщила, что её первый опыт будет незабываемым и посоветовала попасться на пути голых юношей как минимум три раза, для закрепления эффекта. И вот в пятницу перед отбоем она собралась с силами и вышла из комнаты почти готовая быть побитой кровавыми шкурами толпой голозадой молодежи. В холле и на улице несмотря на мерзкую погоду царило оживление. Юноши и девушки надели свои самые неброские наряды и решительно отказались от пальто и курток, которые будет особенно сложно отстирать от крови. Из-за этого все мерзли и пританцовывали. Компания её друзей вместе с Туллием и Аннием что-то обсуждала недалеко от поворота на дорогу к общежитиям остальных факультетов.

- О, пришла! - заметил её Ферадах и помахал рукой.

- Что обсуждаете? - спросила она у всех, когда подошла ближе.

- По какому пути побегут луперки, - ответил за всех Анний.

- Басс обещал подойти и сказать, но его до сих пор нет, - пояснил Рыжий.

- Мне кажется, нам стоит идти к инженерному полигону, там они точно будут, - высказал здравую мысль Туллий.

По дорожкам сновали студенты других факультетов. Стайки девушек стреляли по сторонам глазками и периодически закатывались хохотом. Ферадах даже успел подойти к одной из редких одиноких студенток и что-то шепнуть ей, отчего девушка сдавленно хихикнула и припустила в сторону. Ипатий с тоской посмотрел на эту сцену, а Мария еле удержалась от того, чтобы рассмеяться. Судя по заинтересованным лицам других юношей, делать этого не стоило, если она не хотела оказаться в черном списке. Сообразительных, что решили перехватить голых сумасшедших прямо на выходе с инженерного полигона, оказалось предсказуемо много. Толпа практически заблокировала ворота, из которых луперкам пришлось бы выбираться с боем.

- Мне кажется, они точно не пойдут через ворота, - озвучила свои сомнения Мария.

В этот момент за забором полыхнуло и послышались заунывные песнопения, а потом истошные крики и смех. 'Началось!', 'идут!', 'где они?!' слышалось со всех сторон. Толпа пришла в движение, кто-то в отдалении закричал 'они тут!' и молодежь с визгами и криками ринулась в ту сторону. Их компания подалась вместе с ними, но потом из-за полигона, где осталась еще несколько групп студентов, послышался истошный женский визг, подхваченный другими девушками, а затем зычный хохот и прямо на первокурсников вырулили луперки. Зрелище было незабываемым. Действительно голые, с причендалами, дрыгающимися во время бега, на лицах маски волков, а в руках кровавые шкуры, которыми они размахивали по сторонам и гоготали без умолку. Удар пришелся Марии в бок, Туллию и Ферадаху тоже досталось, а вот Ипатий с Рагнвальдом и Анний оказались неохваченными.

Луперки уже сбежали в сторону общежитий, по пути распространяя хаос и веселье, а со стороны толпы, что ранее рванула в другую сторону, послышались возмущенные вопли, народ заволновался и ломанул в их сторону. Мария оказалась подхвачена смеющейся и улюлюкающей массой разгоряченных юношей и девушек. Судя по крикам, луперки умудрились совершить несколько набегов из темноты и отхлестать тех, кто стоял ближе к краю. Поддавшись всеобщему настрою она вместе со всеми орала 'лови их!' и 'бей крепче!'. Около главного корпуса все разделились, часть обогнула его слева, часть отправилась правее, а некоторые решили вернуться к общежитиям и попытать счастья там. Мария с компанией оказалась среди первых, они бежали в сторону полигонов, когда им наперерез из кустов выскочила группа из десятка луперков и с дикими гиканьями отхлестала всех, а потом так же быстро скрылась в темноте.

До полуночи весь Университет лихорадило, по территории бегали более резвые и бродили более уставшие студенты. Ипатий незаметно отделился от них и нашелся только под занавес веселья, когда довольный до безумия продемонстрировал пять кровавых отметин на форме. Луперки немного растеряли задор и орали уже не так истошно. Мария подумала, что нужды в масках нет никакой и вычислить тех, кто голяком бегал по холоду, можно будет сорванному голосу. В общежитие все возвращались грязные, продрогшие и счастливые.

На утро в столовой каждый хвастался тем, сколько ударов получил, в их компании хуже всех выступил Рагнвальд, всего однажды получив шкурой по спине. Мария с Ферадахом выполнили норму в три удара, а Ипатий сиял начищенной медяшкой и по секрету признался, что планирует не стирать испачканную форму до финального испытания. Профессор Визеллий на утреннем занятии оглядел возбужденных студентов и решил вернуть их на грешную землю, коснувшись темы экзамена:

- Что, цыплятки, немного вымазались в козлячьей кровушке и возомнили себя способными пройти испытание?! - он стоял у первого ряда и со всех сил грохнул по столу. - Вы уже наслушались и нахватались от болтливых старшекурсников о его сути. Да, вам надо будет остановить прорыв. Формулы выучите, энергию извлекать из эфира научитесь, но это вам не поможет! Вам ничего не поможет, - его голос упал до шепота, а в комнате отчетливо стало темнее, - кроме вас самих! Когда темная сторона выползет из глубин эфира и посмотрит вам прямо в нутро, никакая шелуха не остановит её. Каждый должен будет найти в себе то, что поможет ему побороть тьму, иначе она вас сожрет. И вы сойдете с ума так и не став вигилами, - в звенящей тишине он яростным взглядом обвел студентов, остановившись на каждом, а потом отвернулся и как ни в чем не бывало начал занятие. - Целерис, расскажи мне особенности третьей части формулы, что мы изучали на прошлом занятии.

Сиггер задумался и смог ответить только с третьей попытки. Подавленное настроение сопровождало их группу на всех занятиях, а особенно проявилось на Практике медитации, когда профессор Аргутиус попросил всех подготовиться к появлению темной стороны. Марии напоминать про настоящую её силу нужды не было, однако она также поддалась витающим в воздухе вибрациям, с некоей опаской приближаясь к созданной преподавателем вуали. Как же вигилы защищаются от темной стороны? Что противопоставляют накопленному человечеством страху и ужасу? Ярко вспомнился первый раз, когда, если бы не Клеарх, её поглотил тот левиафан или она сама сошла с ума. Может, это одно и то же?

Профессор скорее всего почувствовал настроения и притянул уж совсем бледный туман, скорее темно-серый, чем черный, и Мария рискнула, коснулась занавеси, раздвинула её пахнущее корицей полотно и нырнула вовне, прямо в тягучее марево темной стороны. Та шептала едва слышно, скрежетала и пахла мочой, гнилью и резким запахом животного. Жищного. Голодного. Ощущения тем не менее лишь отдаленно напоминали тот панический испуг первого раза или тревожное оцепенение на первом занятии с деканом Визеллием. Она постаралась погрузиться как можно глубже и очнулась только когда Константин сам вытащил её из медитации. Про её самовольный уход из защищенной зоны ничего не сказал.

Мария боялась признаться самой себе, не говоря уже о друзьях, в том, насколько сильно переживала из-за финального испытания и своей невозможности прикоснуться к той энергии, что плескалась где-то на дне эфира. Она ходила на занятия, разбирала формулы и их составляющие на занятиях профессора Гюнтер и декана Визеллия, старалась запомнить содержания эдиктов, исправно сдавать все речи профессору Наталису, а сама была далеко. Каждая медитация оставляла её ни с чем. Она словно билась в стену, толстую, бетонную, с арматурой. Окончательно добило одно из занятий в середине марта, когда Процерус смог первым из первокурсников зачерпнуть энергию эфира. Мария хотела кусать локти, потому что в этот момент почему-то решила снова заняться барьерами и отрешилась от происходящего вокруг. Медитацию прервал восторженный вопль.

Антиох свел вместе руки и держал между них маленький светлячок белого света. Простая формула, возможная только при наличии энергии эфира в распоряжении эфириуса. Сознательно извлеченной энергии. Процерус оторвался от созерцания от светящегося шарика и посмотрел на Марию. В его взгляде и выражении лица легко читалось торжество и презрение. 'Смотри и завидуй' словно говорил он. И она еле удержалась от того, чтобы действительно не позавидовать.

Об очередном празднике Мария снова узнала походя за обедом. Оказалось, что с 19 по 23 марта празднуются Квинкватрии. Ферадах шумно сокрушался о том, что руководство Университета в одностороннем порядке сократило пять дней празднеств до одного, двадцать третьего числа. По замыслу ирландца праздновать было необходимо всю неделю, сопровождая веселье обильными возлияниями. Вместо этого студентам предлагалось поучаствовать в сборном концерте и подготовить для этого номер, а в остальное время отдыхать и отсыпаться. Рыжий с Ипатием планировали пойти на концерт, причем посмотреть они хотели скорее на симпатичных студенток, а не на выступления на сцене. Рагнвальд отрицательно покачал головой на предложение присоединиться, Мария тоже отделалась какими-то делами.

Масло в огонь снедающей её тревоги о предстоящем испытании добавили следующие занятия, когда свои светляки зажгли Ипатий и Лех Бауэр. Искренний восторг и радость друга почему-то рождали в душе зависть вместо положенной радости. Она боролась с собой, и все равно спрашивала, почему у них получилось, а у неё нет. Неужели она мало старалась? Неужели все те трудности были зря? Клеарх, его ошейник, инициация, тот допрос, что устроили дознаватели. Клятва, которую надо выполнить. Все было зря и теперь она умрет или сойдет с ума во время финального испытания?

Дни пролетали словно в тумане. Мария механически делала домашние задания, все меньше общалась с друзьями и все больше времени проводила на полигоне, тренируясь до изнеможения. Особенно она любила заниматься под дождем, по уши измазавшись в грязи. Холодная одежда охлаждала и голову, мысли текли совсем вяло и она впадала в некое подобие транса, в котором тревога унималась и нападало блаженное спокойствие. Базилина не раз заводила разговоры о её состоянии, но Мария тут же переводила их на вопросы об их с Галлом отношениях и женщина против воли переключала внимание. Троица друзей тоже почувствовала неладное.

- Не стоит так себя изводить и мучить, - начал Ферадах.

- У тебя все получится, получилось же у меня, - воодушевлению Ипатия можно было только позавидовать.

- Предполагаю, проблема в моей инициации, - ответила она. - И быстро она не разрешиться, потому как обратиться за помощью не к кому.

- Это не повод опускать руки, - заметил Рагнвальд. - Эфириусы прошлого умели работать с энергией, сможешь и ты.

Марии оставалось только молча с ним согласиться.

Природа оживала. Ветер стал теплее и можно было гулять не кутаясь в пальто. Снег уже давно исчез, деревья покрылись почками, раскрывающимися листиками навстречу солнцу. Марии же казалось, что внутри неё поселилась зима, проморозившая мысли и разум до основания. К середине апреля только одна она никак не могла выжать хоть каплю энергии из эфира. Темнеть стало позднее и пытаясь заглушить желание медитировать самостоятельно, она после вечерних процедур в больнице до изнеможения занималась в своей комнате. Наконец, она решила обратиться с вопросом к профессору Аргутиусу.

- Профессор, простите, что задерживаю вас, - начала Мария. - Не могли бы вы мне помочь и объяснить, каким же образом необходимо извлекать энергию из эфира? Думаю, вы прекрасно видите, что у меня ничего не получается.

- Конечно, вижу, - мужчина присел на подушку и предложил ей соседнюю, дождался пока она сядет и продолжил. - Эфирика интересная наука. Часть знаний об эфире находится в доказательном поле, они универсальны и понятны. Эфирный алфавит, например, или формулы. А вот взаимодействие с эфиром каждого конкретного эфириуса слишком интимный процесс, который всегда происходит по-своему. Ты можешь опросить всех друзей и даже услышать мое описание процесса, но это ничем не поможет. Тем более, мы идем по разному пути.

- Что вы имеете ввиду?

- Твою инициацию.

- А можно ли найти кого-то, кто тоже прошел насильственную инициацию? Этот человек сможет мне помочь, - она не теряла надежды.

- Нет, Квинтиус, - профессор Аргутиус смотрел прямо и уверенно. - С этим тебе никто не поможет, кроме тебя самой. Если бы это можно было сделать, думаешь, кто-то из преподавателей оставил студента один на один с проблемой. Иди и постарайся к финальному испытанию разобраться с этим.

- Спасибо, профессор.

Мария практически выдавила из себя последнюю фразу и понуро вышла из комнаты. Идя по коридору еле удерживала себя от того, чтобы не побиться головой об стену. Надежда получить хоть какой-то намек от профессора разбилась вдребезги. Спрашивать Базилину тоже не имеет смысла, если верить его словам об интимности процесса. Описания Рыжего, Рагни и Ипатия также будут бесполезны. Впору напиться или еще какими-то средствами расширить сознание до необходимого размера, позволяющего разобраться с этой проблемой. Вместо этого за ужином она нагрузила половину подноса десертами, за что удостоилась одобрительного взгляда от викинга и удивленных от Ипатия и Ферадаха. Спрашивать никто ничего не рискнул, увидев её мрачный вид. Мария яростно вгрызлась в песочный пирог с ягодной начинкой и жалела, что с такой же легкостью не может раскусить волнующую её задачу.

Каждую медитацию она нащупывала волнующуюся в глубине эфира силу и со всех сил стремилась к ней пробиться. Тем не менее даже приблизиться никак не получалось. Она пробовала притягивать её каким-то образом, вспоминала вступительные испытания, применение простейших формул, вытягивающих нужную энергию своими силами. Одна радость, медитировать стоя она научилась достаточно хорошо, чтобы не падать в течение нескольких часов. В нужный момент сама как-то ловила равновесие, правда, обращать внимание на окружение не получалось, она была слишком поглощена попытками заставить эфир поделиться своей силой. Даже во время медитации с темной стороной, которая теперь окутывала защищенное профессором место плотной завесой черноты, она продиралась сквозь её смердящее смертью и фонящее страхом облако, и погружалась все глубже.

Весна постепенно сменилась летом, несмотря на май на календаре. Солнце и распустившиеся цветы вытащили на улицу даже законченных домоседов. Сквер между общежитиями инженерного и врачебного факультетов облюбовали парочки. Ферадах ходил с мечтательным выражением лица, а разговоры за столом все больше были о девушках, поисках подарков для них или способах с ними помириться. Мария чувствовала себя на все пятьдесят пять своего суммарного возраста. Какая любовь? Какая весна? Все её мысли занимало предыдущее испытание и то, каким же образом она будет закрывать клятый прорыв темной стороны. Декан им рассказал около десятка вариаций формулы запечатывания, вот только попробовать ни одну из них на практике она не могла. Надеялась, что только пока.

Антиох бросал на неё многозначительные и презрительные взгляды, а по обрывкам фраз его разговоров с Каламатисом стало понятно, что он считает её уход с факультета делом решенным. Ему даже не пришлось ничего делать, бездарная девка сама вылетит или сдохнет во время финального испытания. Марии очень захотелось придушить мерзавца и она в который раз вспомнила недобрым словом Марка, из-за которого Процерус ограничился словесными нападками. Хорошая драка с ним и старшекурсниками скорее всего помогла бы сбросить напряжение, а попадание в больницу можно было бы рассматривать как небольшой бонус. Вместо этого она была вынуждена ловить сочувствие и некую брезгливость на лицах однокурсников, которые конечно же не могли не слышать Антиоха, заводившего беседы о никчемной Квинтиус в присутствии других будущих вигилов.

На очередном занятии она решила попробовать медитировать во время медитации. Идея пришла к ней внезапно, когда она вспомнила Кощея во время обсуждения одного особо жадного до денег сенатора, чьё имя полоскалось в газетах из-за обвинения в коррупции. Памятное с детства 'в зайце - утка, в утке - яйцо, в яйце - игла' навело на мысль о медитации в медитации. Осуществить задуманное оказалось не так уж просто. Закрыть глаза в эфире не получалось никак, потому как глаз там не было. Окружающее воспринималось сразу со всех сторон и одновременно с запахами, вкусами, эмоциями и тактильными ощущениями. Воссоздать ту отрешенность, что помогала ей уйти в эфир в реальности тоже никак не получалось. Тем не менее она не прекращала попыток, так как других идей не появлялось.

Прорыв наметился через неделю, когда декан Визеллий объявил о дате финального испытания - 25 мая, суббота, после этого с понедельника начинала работать приемная комиссия. Возможно, именно близость экзамена, до которого оставалось всего две с половиной недели, дала тот импульс, что сдвинул дело с мертвой точки. У Марии получилось абстрагироваться от шепотов, эмоций и цвета эфира, рухнуть куда-то еще глубже. Результат оказался неожиданным. Как только эфир исчез из поля зрения органов чувств, её поглотила боль. Ощущения были такие, словно кто-то пытался разодрать её на части, поглотить, изничтожить. В первый раз она инстинктивно вынырнула и пыталась отдышаться. Если бы в эфире можно было вспотеть и дрожать мелкой дрожью, она бы уже это делала, а также рыдала или билась в истерике. Вместо этого осмотрелась, нашла на привычном месте завесу профессора, за которой непроницаемым водоворотом разливался мрак и успокоилась. Снова погрузиться в нужное состояние получилось не сразу. Разум помнил боль и не желала испытывать её снова. Мария и сама бы отказалась, не чувствуй правильность происходящего. Она на верном пути. Вот только путь будет непростым.

Удержалась от самостоятельной медитации она чудом. Искушение наплевать на запрет декана и нырнуть в своей уютной комнате было непередаваемо сильным. Она могла рыдать сколько угодно, извиваться от боли и все равно добиться нужного. В кабинете профессора Аргутиуса приходилось себя сдерживать. Если бы не необходимость поддерживать барьер и следить за передвижениями массы темной стороны он как пить дать заметил её погружение. Вторая и последующий десяток попыток были не длиннее первой. Боль практически насильно вытаскивала её из нужного состояния. Удержаться получилось только разозлившись, сильно разозлившись. Она специально вспомнила Антиоха, успехи Ипатия, свою зависть, Клеарха и его план, которому тот заставил её следовать. Неужели, все зря? Ошейник, изнасилование, темная сторона и вигилы. Неужели, она сдастся? Нет! Только не так!

Будь у неё в эфире губы, она их прокусила до крови, пришлось ограничиться крайней сосредоточенностью. Боль придавила и начала раздирать на части. Каждая частичка тела горела и плавилась, отделяемая от целого. Наверное, она орала до хрипоты, сдирая горло в кровь. Наверное. В черноте кроме бесконечного страдания не было ничего. Мария с великим трудом и предельным напряжением сил смогла обратить внимание на что-то кроме боли и этим чем-то оказался бескрайний океан энергии, обтекающий её со всех сторон. Бери не хочу. И она попробовала. Не тут-то было. Сила ожгла, выскользнула из рук угрем и больше не давалась. Из медитации она вывались мокрой и судорожно всхлипывающей. Над ней склонился профессор Аргутиус.

- Квинтиус, ты меня слышишь? - спрашивал он.

- Да, - еле слышно ответила она.

- Что с тобой такое?

- Все хорошо, профессор, - она с трудом улыбнулась. - Просто разбираюсь со своей проблемой.

К её удивлению он только нахмурился и молча отошел. Сокурсники все как один застыли с отрешенными выражениями лиц. Как хорошо, что её хрипы никого не выдернули из медитации. Мария продышалась и снова нырнула в медитацию, на этот раз обычную. После той боли темная сторона показалась чем-то почти родным и уютным. Она хотя бы не ранила напрямую. Почему же у неё все так? Никто из друзей не упоминал болевых ощущений, все брали из эфира энергию непринужденно, не чувствуя ничего, кроме отголосков эйфории, накрывшей её во время вступительных экзаменов.

Каждое занятие в полутемной аудитории Мария билась с собственными ощущениями, болью, режущей, рвущей нутро, тянулась к мощи эфира, оставаясь ни с чем. Неосознанно замкнулась в себе. Базилина не смогла вытянуть из неё и слова и с сочувствием смотрела на осунувшуюся подругу. Ферадах и компания боялись потревожить её спокойную отрешенность, сменившую мрачное отчаяние. Она была словно в коконе, куда с трудом проникали признаки существования мира вокруг. Будь она более собрана, могла вспомнить притчу о китайском философе и бабочке. Молчаливая и задумчивая она жила от медитации до медитации и остальные преподаватели как чувствовали это, редко спрашивали, а профессор Гюнтер даже не назначила отработок за небрежно выполненное домашнее задание. Мастер Квинтиус пристальнее обычного смотрел за её занятиями с армэфой на стрельбище, но, удостоверившись, что себя и окружающих она не покалечит, ничего не сказал.

22

Туман в голове Марии рассеялся только в день финального испытания. Никаких подвижек в оперировании энергии эфира у неё не случилось, боль слишком застила взор, а нити силы, за которые она хваталась слишком быстро ускользали из рук. Тем не менее на девочку снизошло спокойствие приговоренного на казнь. Что бы она не думала, сегодня все решится. Сможет или нет она выстоять, сегодня все станет ясно. А уж если придется умереть. Не первый раз. Она криво ухмыльнулась и посмотрела на Ипатия и Ферадаха, что сидели с двух сторон. В честь испытания на полигоне установили небольшие трибуны. На маленькой сидели преподаватели факультета, в том числе неизвестные Марии. Справа разместились первокурсники на простой длинной скамье, а напротив них на большой трибуне сидели остальные студенты их факультета. Сначала она не поняла такого ажиотажа, Рыжий же объяснил о традиции присутствия на испытании всех будущих вигилов для закалки характера.

Первым с речью выступил декан Визеллий.

- Цыплята! - его голос, скорее всего усиленный соответствующей формулой, разнесся по всему полигону. - Сегодня мы выясним, хватит ли у вас смелости взлететь и стать вигилами. За мной арена, которую мы закрыли защитным куполом. В его пределах произойдет прорыв темной стороны в реальностью. Вам надо будет устранить. Все просто. Вы весь семестр изучали нужные формулы, осталось только сделать дело. Есть предел страданию, но нет предела страху, поэтому вы должны стать его границей. Удачи!

Сказав это он пошел к остальным преподавателям, из ряда которых встал мастер Квинтиус:

- Когда я назову вас, выходите в круг. Заходить за черту и медитировать вне арены запрещено. Процерус!

Антиох вышел вперед и Мария поняла, что вызывать будут по очередности того, когда студенты научились управлять энергией эфира. Значит, она будет самой последней. Процерус выглядел непривычно серьезным и взволнованным. Он встал посреди очерченного черной краской круга и посмотрел на преподавателей. Мастер Квинтиус сел, декан Визеллий сделал замысловатый пасс рукой, эфир пошел волной и над ареной раскрылся чуть отливая на утреннем солнце пузырь защиты. Старшекурсники напротив о чем-то зашептались, видимо, обсуждали защиту. Её сокурсники же неотрывно наблюдали за испытанием. Повинуясь воле Татиона эфир вздрогнул и в воздухе появилось знакомое гнилое пятно, истекающее смердящей чернотой. Антиох заметно побледнел, закусил губу, закрыл глаза и ушел в медитацию. Тьмы стало больше, а юноша все также стоял примерно в десятке метров от провала с отрешенным выражением лица. В облаке что-то задвигалось, заскрежетало, дохнуло ужасом, а в следующее мгновение эфир моргнул и словно гигантский нож отсек черноту от разрыва, сам он захлопнулся и темнота рассосалась в воздухе.

- Молодец, Процерус! - встал профессор Визеллий. - Возвращайся на свое место.

Лоснящийся от довольства Антиох вышел из круга и село на скамью рядом с Каламатисом, который улыбнулся и кивнул другу. Хоть Мария и не переваривала гаденыша, тоже за него порадовалась. Следующим вызвали Леха. Он с поразительным спокойствием встал и прошел в центр круга. Очевидно, из него получится замечательный вигил, потому как с прорывом он справился намного быстрее своего предшественника. Чернота растеклась небольшой лужицей и до зрителей не дошло даже запаха.

- Пилосиус! - зычно позвал мастер Квинтиус.

- У тебя все получится, - шепнула другу Мария.

- Не дрейфь! - сказал Ферадах, а Рагнвальд просто положил ему руку на плечо и серьезно кивнул.

Юноша заметно нервничал, сжимая и разжимая ладони, но появившийся как по команде разрыв неожиданно подействовал на него успокаивающе. Ипатий закрыл глаза и застыл напротив разливающейся черноты, а затем она стала исчезать, втягиваясь в разрыв, исчезнув вместе с ним. Мария не могла сказать точно по причине отсутствия практики, происходящее походило на то, что её друг подогнал формулу под этот конкретный разрыв, не удовлетворившись стандартной.

- Пилосиус, молодец! Наконец кто-то додумался скорректировать формулу, - подтвердил её подозрения декан.

Только они успели поздравить друга с успешно пройденным финальным испытанием, как вызвали Рагнвальда. В нем Мария не сомневалась, застывший на арене викинг походил на скалу, о которую волны темной силы будут биться вечность и не смогут пройти дальше. Друг оправдал её уверенность, закрыв прорыв почти сразу после погружения в медитацию. Вот он прикрыл глаза и спустя мгновения прорыв уже истаял не успев толком раскрыться. Пока они радовались за молчаливого викинга, который позволило себе лишь слегка улыбнуться в ответ на похвалу, испытание успел пройти Целерис. Он, следующие за ним Анний, Септимус и, наконец, Ферадах без проблем справились с закрытием прорыва. Каламатис с Ициллием провозились чуть дольше. Туллий тоже справился, как и Нуммус. Мария уже решила, что зря себя накручивала. Испытание оказалось намного проще, чем она ожидала.

Майер вышел на арену неуверенно. В форме он совершенно терялся и походил на черно-белое фото человека, неприметны и блеклый. Мария поймала себя на попытке вспомнить, чем он занимался весь семестр и видела ли она его вообще на занятиях. Парень растерял то высокомерие, с которым смотрел на всех во время представления в начале их учебы, стал совсем невзрачным. Разрыв темным пятном возник в воздухе, а Идо все не уходил в медитацию испуганным взглядом смотря в его черноту. Та почувствовала свободу, растеклась пятном мрака, в его глубине что-то завозилось, раздался утробный рык, потянуло запахом тлена и мочи. Когда облако почти дошло до Майера тот смог-таки уйти в медитацию. Кто-то большой и однозначно хищный двигался в облаке, клацал, шипел, шуршал песком, а разрыв все не закрывался. Тьма поглотила юношу и только когда он полностью в ней исчез разрыв словно нехотя закрылся. Облако не торопилось рассеиваться, оттуда послышались крики Идо, он захрипел, но преподаватели только сосредоточенно смотрели и ничего не делали. Когда чернота рассеялась достаточно все увидели сидящего на песке парня, зажимавшего жуткого вида рваную рану на бедре. Мастер Квинтиус подошел к краю барьера и шагнул внутрь лишь после исчезновения последних клочьев серого тумана.

- Патулиус, отведи его к врачам, - обратился он к старшекурсникам.

С первого ряда встал хорошо знакомый Марии чернявый пятикурсник, помог Майеру опереться на свое плечо и медленно двинулся к выходу с полигона. Почти сразу вызвали Кеолберна, который, как и остальные, был под впечатлением. Он еще сильнее ссутулился и передвигался уж совсем кособоко, хуже, чем обычно. Постоянно нервно приглаживал волосы, те и так постоянно выглядели немытыми, теперь же походило на то, что юноша только вышел из душа. Нервические движения, бегающий взгляд исподлобья. Хоть бы не умер! Мария не заметила как сжала кулаки. Выступление Идо отрезвило. Они не на прогулке, а она и подавно. В отличие от Кеолберна, никакая энергия эфира ей не поможет.

Кедд подрагивая застыл на арене и напротив него возник разрыв. Он решил в него не вглядываться и сразу погрузился в медитацию. Однако это не сильно ему помогло. Мрак изливался из дыры, смердящий и плотный, окутал Кеолберна, вцепился в него. Тот не терял времени и попытался запечатать прорыв, который мигнул, побледнел и почти схлопнулся, снова возникнув, изливая новые порции черной маслянистой субстанции. От протяжного воя какой-то потусторонней твари барьер завибрировал и юноше наконец удалось справиться со своими эмоциями. Зияющая дыра в самой ткани реальности постепенно затянулась и исчезла. В тьме невозможно было разобрать, жив ли еще Кедд. Бесконечно долго в пугающей тишине все зрители ждали, когда темная сила достаточно истончиться, чтобы увидеть несчастного первокурсника. Однако тот не пострадал так, как Майер, отделавшись испугом и поцарапанными руками. От похода в больницу он отказался, доковылял до скамейки и замер там обхватив голову руками. Мария было посочувствовала ему, а потом дернулась словно от выстрела:

- Квинтиус! - мастер смотрел на неё спокойно.

Проблема была в том, что смотрел не он один. Взгляды всех скрестились на ней и под давлением Марии захотелось куда-то провалиться. Она сделала дыхательное упражнение и не видя никого ступила в круг, встала на том месте, где до этого корчились Идо и Кедд. Уйдет ли она из этого круга живой и в своем уме? Времени на раздумья не осталось, напротив пространство разрезала первородная тьма, завораживающий провал в бездну. В его глубине что-то двигалось и желало её растерзать. Мария криво ухмыльнулась. Придется встать в очередь! Сначала надо будет выдавить всю возможную энергию из эфира, а если потом что-то от неё останется на долю темной стороны, так и быть, уважит.

Внутри эфир кипел от присутствия десятков эфириусов, а впереди на неё шел вал мрака и ужаса, он выл на сотни голосов, утробно рычал, скалился зубастыми пастями, из которых капала ядовитая слюна, пытался найти её тысячами яростных глаз и разорвать на части сотнями когтистых лап. Мария расхохоталась ему в лицо и нырнула глубже в свою персональную пыточную, которая тут же взялась за дело. Насколько больно, когда выдирают ногти? Как сильно могут растянуть выкрученные ноги и руки? Сколько человек может терпеть боль, от которой разум мутится и из всех желаний остается только одно - умереть? Она сжала зубы или что-то их заменяющее. Не сдастся! Нет! Несмотря на отсутствие физического тела, боль раздирала на части самая настоящая. Откуда-то взялись руки и ноги, покрывающиеся ожогами и порезами, волосы натянули до предела и с мерзким чавкающим звуком отодрали от черепа. Суставы выкручивало, словно кто-то пытался уничтожить её изнутри. В глазах мерцали всполохи страха, а нос щекотала сероватая мгла.

Когда окровавленного изрезанного лица коснулись руки Валюши, Мария уже потеряла счет времени и надеялась на скорое беспамятство. Крошечные ручки исследовали её, а сморщенное личико щерилось широкой улыбкой с иглами зубов. Вместо страха и апатии это неожиданное видение вызвало у неё гнев. Да как они смеют?! Отобрали у неё её жизнь, её смерть, её посмертие! Как они смеют трогать самое светлое и сокровенное для неё существо?! Бедная кроха, не сделавшая на белом свете ни одного вздоха. Чем она виновата?! Твари! Мрази! Ненависть захлестнула с головой, ей хотелось уничтожить хоть кого-то, найти виновного и разодрать его на куски. На его месте был океан энергии, что никак не хотела даваться. Жалила, жгла, словно опускаешь руки в кипяток. Мария погрузила руки в её потоки и закричала в голос от боли и злобы, чувствуя растворяющуюся плоть, сжигаемые в бесплотном огне мышцы и сухожилия. Время перестало существовать. Была только она и стихия, которую требовалось покорить во что бы то ни стало.

Сопротивление пропало внезапно. Вот она впивается в самое нутро эфира, а вот он уже подставляет ей мягкое подбрюшье и делится энергией. Схватив как можно больше разом и потянув за собой даже не волну, настоящее цунами, Мария вынырнула собственно в эфир и оказалась в кромешной тьме. Эйфория от ощущения своего могущества смыла боли и безразличие, овладевавшее ей еще мгновение назад. Разум прочистился. Вот теперь повоюем! Формулы даже не пришли в голову. Она застыла на бесконечно долгий и короткий миг ощущая всю мощь, поднятой ею силы, предвкушающе оскалилась и обрушила её на мрак вокруг. Тот заверещал, заволновался, отступил. Левиафан внутри показывался куском шкуры, хвостом и когтистой лапой, и снова скрывался в глубине. Нет, мразь, так дело не пойдет! Иди сюда! Она рванула в глубину, раскручивая вихрь энергии, уничтожающий черноту вокруг. Удар и еще удар, гудящей и пахнущей озоном плетью в самые плотные куски темной стороны. Когда от антрацитовой глыбы остались ошметки Мария огляделась в поисках главного противника. Тот затаился, притих и воспользовавшись её замешательством рванул через прогал наружу из эфира. Нет! Не уйдешь!

Она метнулась за ним, удерживая добытую с таким трудом энергию. Не отпустит! Вся неуверенность, зависть и отчаяние трансформировались во всепоглощающую ненависть. Та заняла все её мысли и Мария не удивилась увидев вокруг себя в реальности такую же плотную масляную черноту, что окружала до этого в эфире. В ней и засел хтонический змей, воющей десятками глоток и ревущий где-то за границей слышимости. Его многочисленные лапы разодрали её руки и ноги, вспороли бок, ловкий удар хвоста практически сбил на землю. Она зарычала и стиснула зубы. Энергия эфира никуда не делась, бурлила за ней и ждала указующего перста, чтобы выплеснутся наружу. Мария не заставила её ждать, схватила и хлыстом прошлась по темноте. Тварь заорала, заскрежетала по песку. Не оставить шанса! Растерзать!

Воплощением той силы, что не давала ей прикоснуться к силе эфира, теперь была она сама. Все мысли были только о том, как не дать мрази избежать возмездия. Удар! Еще удар! Плети гудя разрывают черноту на куски и оставляют смердящие гноем полосы на появившимся искореженном теле исполинского червя, местами покрытого шкурой, местами чешуей. Сотни разномастных конечностей тянулись к Марии, хватали воздух, а из десятков пастей чудовища вырывались крики и вой. Хлысты рассекли тварь на части, но та все еще хрипела и плевалась кислотой. Пришла мысль о новом виде оружия. Мягкая и податливая, волна стала твердой и вот в её руках уже исполинское копье с огромным лезвием на древке. Так вышло намного удобнее. От его взмахов плоть левиафана распадалась на ровные куски, сам он извивался и пытался достать Марию, которую защищал кокон вращающейся энергии. Она рубила и колола, забыв обо всем кроме необходимости разделаться с мерзостью, порожденной эфиром. Гнилостный смрад мешался с запахом испражнений и страха, окутывал её, не оказывая воздействия, она же подчинилась одной задаче, поднимала и опускала руки, стараясь порубить отвратительное порождение темной стороны.

Когда монстр наконец испустил дух, если можно считать его существование жизнью, она вспомнила о прорыве, который источал еле-видимую прозрачную дымку. Почему-то показалось правильным использовать для его закрытия ту сырую энергию, что удалось достать. Формул в её голове не было вообще, она, кажется, даже забыла об их существовании и о том, что за пределами круга кто-то есть, осталась лишь она, эфир, её бесконечная ненависть, желание уничтожить тварь и закрыть рану на теле реальности. Чем она и занялась, сосредоточила энергию в большом ослепительно сияющем шаре, застывшим между её ладоней, дождалась пока удерживать его будет почти невозможно и отпустила. Тот резко увеличился в размерах, ослепительно вспыхнул. Свет поглотил все и сменился тьмой забытья. Прежде чем провалиться в него она вспомнила про финальное испытание и подумала, что ей плевать на результаты.

Эпилог

Татион Визеллий за свои 104 года жизни повидал достаточно. Редкий вигил доживал до таких лет, его спасли собственное благоразумие и осторожность. Десятки коллег погибали, закрывая колоссальные прорывы темной стороны, или сходили с ума, подпуская её слишком быстро. Еще в молодости он решил, что хочет встретить старость в окружении потомков, а не прикованный цепями в подвале одной из специальных лечебниц для озверевших вигилов. В Университете он преподавал более шестидесяти лет. Многие не выдерживали монотонности учебного процесса, уходили в практику. Почти всех из них уже нет в живых, а он тут, смотрит на новое поколение юношей, отправляя их по сути на убой. На этот раз, однако, его обычная легкая отстраненность сменилась интересом. Его виновница встала, услышав свою фамилию, и зашла в круг. Официальные записи были уничтожены, но его память хранила имена всех пяти, что пытались стать вигилами до неё и не преуспели в этом. Почему-то в Квинтиус он был уверен. Сведения о прохождении ею инквизиции Непоциана только подтвердили это мнение.

Почти месяц Татион только и занимался утешением Константина, тот готов был заниматься с девчонкой круглосуточно, потому как она никак не могла выдавить из эфира и капли энергии. Без этого не стоило надеяться на спокойное прохождение финального испытания. Он многое сказал встревоженному профессору. Не стал он говорить о необходимости отсеять слабых, о хорошем уроке, который преподаст остальным неудача Квинтиус, кровавый и запоминающийся урок. После этого даже самые самоуверенные и непрошибаемые начнут относиться к темной стороне серьезнее. Все же Визеллий не желал смерти своим ученикам, только некоторым, проявившим себя уж особо беспомощными или, наоборот, умелыми. Как умения вигила могут обратиться против него самого он видел не раз.

На арене появился прорыв. Небольшой, всего второй уровень. Первый был бы как раз для первокурсников, но на то оно и испытание, чтобы испытать каждого из них, а не проверить силы в комфортных условиях. Остальные повели себя в пределах ожидаемо. Наблюдая за Кеолберном, Татион вспомнил его дело, где особо выделили самовольную медитацию, во время которой он познакомился с темной стороной. Это сломало юношу. Квинтиус ушла в эфир. Он почувствовал её там, а через мгновение она пропала. Все преподаватели замерли, с ними и все старшекурсники. Куда она делась? В рельности её не было, в эфире тоже. Где же она? Темная сторона тем временем волнами расходилась от провала. Слишком быстро для второго уровня. Что делает эта паршивка?! Правила запрещали вмешиваться в испытание до его исхода, будь он положительным или отрицательным, поэтому Визеллию оставалось вместе с остальными молча наблюдать густое чернильное облако, поглощающее тощую фигурку девочки.

Прорыв расширился до третьего, а потом и четвертого уровня. Защитный купол наполнился непроницаемой тьмой, знакомо фонившей страхом и запахом крови, в её глубине двигались уже вылезшие из эфира твари. Что же делает эта девка?! Где она?! В тишине, прерываемой воем и стонами порождений темной стороны, эфириусы вслушивались, пытаясь найти паршивку. Первая вибрация была почти незаметной, потом по всему пространству эфира пошел еле слышный тяжелый низкий гул, волнообразно усиливающийся. Кто-то исполинский ворочался под слоем образов и эмоций. Он вспугнул даже антрацитовую глыбу мрака у прорыва, все сильнее просачивающуюся в реальность через разрыв. Окружение содрогнулось, на поверхности эфира вспух пузырь и просочился в самое сердце черноты.

В следующее мгновение всех смело волной силы. Еле держась на месте Визеллий с потрясением наблюдал за чистой энергией эфира, что била фонтаном из его недр, разрывая на части тьму, растворяя её в ничто. И в центре вихря находилась Квинтиус, держа в руках исполинские плети. Он не мог представить, каким образом ей удается управлять такой мощью, как она не разрывает девчонку на куски. Что же делает насильственная инициация с эфириусами? Неужели все из них могут так? Ошметки сероватого марева растворялись в пространстве и тут из оставшегося куска черноты что-то огромное вынырнуло через прореху наружу. Сгусток энергии с Квинтиус внутри тут же рванул следом.

Татион в немом удивлении наблюдал за тем, как плети ослепительного света разрезали на куски тьму под куполом. Оттуда раздавались скрежет, визг, глухие удары и стоны. Чернильные куски таяли и перед ошеломленными зрителями предстало порождение темной стороны. Жуткий червь, кольцами сжимавшийся вокруг окровавленной студентки. Ту это совсем не заботило, она с ожесточенным и сосредоточенным выражением лица стегала гудящими хлыстами ослепительного света наводящую страх тварь. Фигура Квинтиус подернулась туманом и через мгновение её окружила вращающаяся с бешеной скоростью сфера полупрозрачной энергии эфира, которая обжигала лапы червя, пытавшегося достать девчонку. Спустя пару мгновений она замерла и плети в её руках слились в странную глевию с исполинским лезвием, что тут же опустилось на чудовище, разрезав его почти пополам. Квинтиус усмехнулась и принялась методично кромсать на части врага. Истекая гноем, черной кровью, хрипя и воя на сотни голосов червь пытался вернуться в эфир, но не смог. Изрубленная на куски туша последний раз содрогнулась и обмякла, тут же начав разлагаться. Тошнотворный запах гниения распространился вокруг.

Девочка под куполом огляделась, раскинула руки, на которые собрала остаточную энергию, свела ладони вместе и начала собирать шар. Воздух прорезал гул, запахло озоном, против воли каждый ощутил вибрацию мощи, концентрировавшейся во все увеличивающейся сфере слепящего света. Когда Татион уже хотел метнутся вперед, чтобы спасти несчастную, та еще сильнее сжала комок энергии и отпустила его. Вспышка ослепила всех. В неожиданно оглушительной тишине, где больше не был слышен гул, студенты и преподаватели одинаково потрясенно смотрели на чистый центр арены с оплавленным в стекло ровным кругом под исчезнувшим куполом, в центре которого лежала Мария Квинтиус. Визеллий заставил себя очнутся раньше других.

- Испытание пройдено, - его голос взломал лед безмолвия. - Кто отнесет Квинтиус в больницу?

- Мы, профессор, - со скамьи первокурсников встали Ипатий и Кольбьёрндунг.

- Хорошо. Идите. Остальные свободны, - он серьезно оглядел остальных студентов, пресекая возражения на корню.

Когда последние преподаватели покинули полигон, Визеллий обернулся и предсказуемо увидел приближающегося Аргутиуса.

- Я знаю, что ты хочешь сказать, Константин, - вздохнул он. - Сегодня же идем к Валериану.

- Все могло закончится гораздо более плачевно. Мы обязаны убедить его обратиться в Военную академию за помощью.

- Кассий разумный человек, убеждать его не придется. До конца недели у нас будет их консультант.

- Надеюсь, он сможет помочь девочке, - вздохнул Аргутиус.

Татион посмотрел ему вслед, перевел взгляд на оплавленное пятно песка рядом и подумал, что уже хочет видеть лицо военного эфириуса, которого пришлют заниматься с Квинтиус.