# Сказы старого Акына. 12. Чёрная дыра — чисто физический сказ

Владислав Иванович Казаченко

Завела нас дорожка повествования в область малоизученного и малоизведанного. Время меняет всё так быстро, что ничего поделать нельзя. Практически невозможно определить, куда придётся поворачивать на следующем перекрёстке. Поэтому лучше обратиться к фактам. Предоставлю слово Акыну.


— Все, наверное, помнят фразу из любимого фильма: "У нас дела тут посмешнее творятся: инженер Тимофеев живого царя в квартиру вызвал!” Именно эта фраза пришла мне в голову, когда я услышал рассказ одного сотрудника спецслужб, который просил его не называть. Просто обязан передать этот рассказ вам.


Начнём с того, что в один прекрасный дождливый день в один из самых престижных ресторанов города зашли два приятеля. Ресторан настолько не нуждался в дополнительных представлениях, что у него даже собственного имени не было. Он так и назывался: ресторан «Ресторан».


У ресторанов существует несколько зон. Рассказывать подробно о них я не буду, но у каждой зоны «Ресторана» был свой хозяин, пройти мимо которых никак невозможно.


В зале властелином был метрдотель. Рисовать его портрет — себе дороже! Картинку Навуходоносора в учебнике истории видели? Так вот, Навуходоносор не дотягивает! Думаю, такого описания достаточно.


В вестибюле, сиречь в велком-зоне, царствовала Хостес. Дама исключительной красоты. О подобных ей в прежние времена говаривали: «С такой внешностью я бы жил в Одессе на три получки и не работал!». Многие из гостей мечтали познакомиться с ней поближе, в том числе с самыми серьёзными намерениями. Но во-первых, рабочий контракт, а во-вторых, дама была «лебёдушка» — синоним однолюба в старинной народной речи. Дома у неё был муж — чистый ботан! Да ещё и по специальности миколог.


— Да не Микола, а миколог! Надо будет позже посмотреть на ваше школьное образование повнимательней.


Повторяю — миколог! «Целый» кандидат наук. Что она в нём нашла?! По сравнению с гостями ресторана… Вот именно!


Ну и зона встречи — крытый подъезд для автомобилей, внешнее лицо ресторана, иначе — порткошер. Здесь царил огромный негр высотой за два метра и при соответствующей комплекции. Его задачей было открыть дверцу автомобиля и, подав ручку, напоминающую совковую лопату, задрапированную в белоснежную перчатку, поприветствовать гостя. Свои (а чужих здесь не бывало) звали его Хэллося. Его приветствие хоть и не отличалось разнообразием, но, произнесённое нараспев голосом Поля Робсона, создавало совершенно фантастический эффект. Hello Sir! Hello Ma’am! Гости чувствовали себя входящими как минимум в волшебный мир Большого.


— Вот молодёжь! Поля Робсона не знают, зумеры, понимаешь. Это певец, темнокожий, очень известный. И совсем не The Weeknd, который Эйбел Тесфайе. Надо, надо обратить внимание на ваше образование.


Итак, в «Ресторан», миновав Хэллосю и восхитившись Хостес, зашли два приятеля. Тут я оговорился. Положение, которое занимали оба мужчины, исключало понятие друзей-приятелей. Были только просто знакомые и знакомые, с которыми временно велись дела. Так сказать, ситуативные партнёры. Постоянных партнёров также не водилось. Можно было перейти неуловимую грань допустимого доверия, что, как вы понимаете, в мире небожителей было слишком рискованно.


Не надо было иметь опыт Навуходоносора, чтобы понять: предстоит деловая встреча двух очень значительных людей. По заведённой классификации персон категории UHNWI и выше. Надо также помнить о том, что люди, которые повелевают приёмом гостей, тоже иногда смотрят телевизор.


— Упомянутая категория — это те, которые деньги не считают, а взвешивают.


Гостям было заботливо отведено лучшее место с точки зрения предстоящего рандеву. С одной стороны, перед ними открывался прекрасный вид на город, с другой стороны, им никто не мог помешать. Гости залюбовались картиной, открывающейся через панорамное стекло. Она напоминала полотно Пименова, изобразившего слегка размытый городской пейзаж через окно, мокрое от дождя.


Буквально из воздуха материализовался официант. Один из гостей рассмеялся: «Никак я к вашим фокусам привыкнуть не могу!». Сделали простой заказ: водка, студень, хрустящие огурчики, икра, минералка без газа.


Официант даже подтянулся от удовольствия. Хотя, тянуться, казалось бы, дальше было некуда. Заказ в «народном стиле» являлся жестом уверенности посетителей в себе. Такое могли позволить только очень и очень немногие. Кроме того, подобный заказ был самым дорогим. Один студень чего стоил! Прозрачнейшее желе без единой капли жира. Приготовлено из трёх сортов мяса (говяжья голяшка, хвосты, косуля) и разобрано по волокнам вручную…


— Какую водку предпочитаете? Beluga Gold Line или Reyka?


— Второе.


Чудеса материализации продолжались. Буквально из воздуха появилось хрустальное ведёрко с колотым льдом, в который была погружена бутылка с водкой, тягучей даже на вид. Возникли хрустящие огурчики сухого посола на дубовых листьях. Описывать все эти фокусы можно очень долго, но пора переходить к делу, то есть к беседе, ради чего гости здесь и появились. Они знали друг друга со студенческих времён, поэтому обходились старыми прозвищами. Чернявый звался Академиком, блондин — Патогеном.


— Чего это тебя ко мне занесло? — спросил Академик. — При твоих делах, все вопросы, безусловно, решены.


—Старый друг… — пошутил Патоген и поднял рюмку.


Шутка насторожила Академика. Судя по ней, дело могло принять серьёзный оборот.


— Колись, колись! — усмехнулся он, абсолютно не рассчитывая на ответ.


Однако Патоген неожиданно заговорил.


— Попал я, брат! Вернее, пока не попал, но влип по полной. Я тебе расскажу в пределах возможного. Легче будет решать.


Как ты уже понял, я к тебе за помощью. Наверное, слышал, дела у меня шли ни шатко ни валко. Но жаловаться грех! До тех пор, пока тринадцать лет назад не позвал к себе Сам. С мелким, так сказать, поручением. Ты, конечно, в курсе, что там — он покрутил пальцем в сторону потолка, — отказываться от поручений не принято. Особенно от «мелких».


Поставлена была задача наладить в стране производство специфического изделия. Точнее, изделие у нас уже производится, но необходимо получить аналог в сотни раз меньшего размера. При этом, с большей мощностью. Я чуть было не икнул. По самым осторожным прикидкам, дело выходило за много косарей ярдов!


— Сразу видно, что не бизнесмены сказку слушают. Косарь ярдов — это триллион!


Единственная реакция: партия сказала «надо», комсомол ответил «есть»! — продолжил Патоген. — И попал я в интересную ситуацию. В связи с суперсекретностью мероприятия любые проверки исключены как класс! Бардак, одним словом.


Помолчали. Приняли по хрустальной рюмочке. Закусили огурчиком. Академик достал из кармана коробочку и нажал кнопку. Патоген при виде глушилки удивлённо приподнял брови.


— Академик, меня здесь 25 лет не было! Да и в «Ресторан» мы зашли случайно. Могли осесть и в другом месте!


— Бережёного… — Академик усмехнулся. — Продолжай!


— Стал я напоминать себе того игрока в покер, которому при попытке показать комбинацию, было мягко сказано, что у нас, мол, всё на доверии. Тут ему карта и пошла! Так и у меня. Карта не просто пошла, а, можно сказать, попёрла! В общем, потерял я чуйку от прухи.

Моню Наумчика по прозвищу Рюхастый помнишь? Нюх у него на всякие подлянки собачий. Взял я его к себе Генеральным директором производства. В виде «сторожка» от всяких гадостей, да промахнулся.

Заходит ко мне как-то Моня на доклад, а в конце и говорит. Мол, рано или поздно отчитываться придётся. Что-то показывать надо! Есть, говорит, у меня идейка. Мне бы его послать, а я ему: — «Ну-ну!».

Говорит, что изделия подобного характера, выпущенные за рубежом, найти, конечно, можно, но предъявить за свои нельзя. Размещены на них всякие защитные знаки от очевидных до совсем секретных. Однако наметился выход…


Тут бы мне его ещё раз послать, да эйфория подвела…


Говорит: есть у него в местах не столь отдалённых знакомый. Кликуха — Левша. Не то что блоху, лобковую вошь на блохе подкуёт! Третья ходка за подделку денежных знаков. Банкноты для него это не работа — баловство. Качество было такое, что никакой Центробанк определить не мог. Если бы его не сдали, так бы и работал параллельно с Гознаком. Срок у него внушает уважение: похоже, уже не выйдет. Многие его вынуть хотели, да находится он под Личным контролем. Короче, если создать ему на зоне условия, то запросто он эти импортные секретные знаки на изделиях на знаки наши «перекуёт».


Слово за слово, организовали мы видеоконференцию с этим Левшой. Объяснили ситуацию. Он спрашивает: «А кто изделия проверять будет? Если хозяева, то сделать практически невозможно. А если, скажем, наши — то, как два пальца об асфальт!». Условия выкатил вполне реальные: камера люкс, ванна с гидромассажем, питание по заказу, ну и девочки там всякие.


Одним словом, ударил с ним Рюхастый по рукам, и через два месяца мы уже предъявили «пилотные образцы» из «экспериментальной» партии. Для начала — достаточно крупные и маломощные. Проверяли в ведущих институтах. Всё прошло «на ура».


Так всё гладенько и ехало. Двенадцать лет держались. Раз в год предъявляли, и каждый раз всё мельче. Да забыли про старую мудрость, что рот у человека значительно больше желудка. Приходит из зоны «малява». Требует наш Левша на свободу. В противном случае, говорит, «возможна утечка информации». «В нужном направлении»!... Поганец!

И главное, ничего с этой сволочью сделать невозможно! Наверняка подстраховался и поделился с кем-нибудь информацией. Случись с ним что… Даже в тюрьму гада не посадить, он и так уже там!


Я ночами не спал, всё думал. Понял — попал конкретно, валить надо. Пора уже, нагулялся. Обращаться по свежим связям невозможно. Наверняка при такой работе все под колпаком. А с тобой мы четверть века не виделись... Хотя, я тебя из поля зрения не упускал и многое знаю. Ну, так… На всякий случай…


Ситуация в отличие от пейзажа за окном приобрела совершенно конкретные очертания.


Во время пауз Академик на секунды выключал глушилку, чтобы записались звуки фона, если их, конечно, слушают. Надо заметить, что слово “если” в подобных делах для Академика не существовало, он действовал чётко по схеме. В наших ВУЗах ещё и не такому учат.


— Сармак отправил? — Академик почесал кончик носа. Он имел в виду общую сумму накопленных или наворованных денег. Вернее, накопленных из наворованных.


— Не решился! Слишком уж я на виду. Так, в пределах разумного…


—И много там?


Патоген прежним жестом покрутил пальцем в сторону потолка. В свою очередь, Академик прежним жестом почесал кончик носа и выдал вердикт.


— Тридцать процентов от суммы.


— Возьми себя в руки, Фёдор!


— Не кипишуй, Толян! Нормалёк. Зато сам пойдёшь бесплатно. Довеском, так сказать, к основному! — Хохотнул Академик и глянул на часы. — Можем выключать. Надеюсь, у пишущих сомнений не будет! Имеем мы право четыре минуты на такую закуску потратить? — И хохотнул ещё раз.


Приняли ещё по рюмашке. Академик промокнул губы салфеткой, задумался, как увязать дальнейшее с началом беседы и продолжил.


— Надо тебе от бардака внутренний аудит произвести, и я тебе помогу. Месяц на подготовку. «Учёт» средств проведём через «чёрную дыру». Для личного состава, начиная с себя, сам выбирай метод: пойдёте по «червоточине» или по мосту «Эйнштейна — Розена». Физику процесса я объяснять тебе не буду. Ты всегда склонялся к марксизму-ленинизму в ущерб естественным наукам!


Дальнейшее течение этой беседы для нас интереса уже не представляет. Перенесёмся в один из кабинетов известного здания по Чугунолитейному проспекту.


Внушительная группа сотрудников, во главе со срочно прибывшим из Большого города генералом, слушала запись, сделанную в «Ресторане». В уголке с видом именинника сидел майор Пронькин, который ещё несколько часов назад исполнял роль официанта.


Появились год назад у руководящих товарищей кое-какие сомнения насчёт Патогена. И вот весь этот год десяток сотрудников работали в различных заведениях города в ожидании подобной встречи. И, похоже, не только в одном городе. Но повезло именно Пронькину.


Прослушали запись четыре раза. Ни на первый взгляд, ни на четвёртый, никакого очевидного криминала не наблюдалось. Был, правда, четырёхминутный пропуск в беседе, но были слышны звуки наливаемых напитков и звон приборов (напомню — Академик периодически выключал прибор, создавая «фон»). Встречались, правда, незнакомые термины, с которыми предстояло разбираться.


В общем, все успокоились. На всякий случай, генерал распорядился установить «красный флажок» на таможне. При попытке пересечения границы, ничем не показывая обеспокоенность, немедленно сообщать лично генералу! Во-вторых, разобраться с терминологией. Дело это было поручено тому же Пронькину.


Если красный флажок был установлен в течение минуты, то с Пронькиным произошла задержка. На него, как на практически отдохнувшего в санатории, была сгружена масса «подвисших» дел. «Терминология» как-то отошла на второй план, хотя и двигалась помаленьку. Ровно через месяц после событий Пронькин пригласил к себе физика. Что подкупало — он был и доктором, и профессором одновременно. Раньше Пронькин и не знал, что такое бывает.


Физик-многостаночник подписал бумажечку о неразглашении и послушал запись. Вернее, ту её часть, которая касалась терминологии. Эффект был поразительный. Он забегал по кабинету, как испуганный волнистый попугайчик. Пёрышки на голове у доктора встали дыбом. Видимо, он был поклонником советской классики, потому что беспрерывно чирикал одну и ту же фразу: — «Факт, не имеющий прецедента!»


— Если бы я был основным рассказчиком, я бы провозгласил в этом месте: «И грянул гром!»


На самом деле тихонько пискнул аппарат ВЧ связи. Пронькин взял трубку, услышал всего одно слово и закаменел. Слово было: «Ушёл!». Майору стало не до физика.


Вскоре картина слегка прояснилась. По какой-то причине Патоген по пути на работу попросил водителя остановиться у метро, куда не спускался уже тридцать лет. В толпе расслабленные топтуны объект и потеряли. Ну, с топтунами всё ясно — поехали на Харасавэй белых медведей стеречь. А вот с объектом…


Тщательное прочёсывание результатов не принесло. Однако на следующее утро доложили: бесследно пропавший вынырнул в земле обетованной! При этом, ни через одну таможню он не проходил! Судьба топтунов замерцала перед взором значительно более высоко стоящих чинов. Хочу чтобы вы поняли серьёзность возможного развития событий: Харасавэй — это самый северный посёлок на полуострове Ямал.


Немедленно были предприняты все меры. В частности, «приняли» Академика. На производстве, потерявшем своего идейного лидера, «за хобот» взяли Генерального директора производства Соломона Наумчика, по прозвищу Рюхастый.


Что касательно Академика, то никаких результатов получено не было. Он объяснил: да — встречался, да — получил просьбу о помощи в проверке, а что относительно терминов, то введены они им лично в целях конфиденциальности и означают специальные приёмы аудита, проводимого его фирмой. И подтвердил это документально.


Информация от Наумчика была поинтересней. Он и в прежние времена тихонько подстукивал, поэтому раскололся моментально, ещё не доехав до Учреждения. Вскрылась и афера, и растрата, какой в стране ещё не бывало — десятки триллионов! Пропала, правда, только часть. Остальное было потрачено на имитацию производства, но… Непонятно было, что называть частью: обнаруженное или пропавшее? Самое удивительное: никаких следов пропавшего найдено не было! Дело приобретало совсем кислый оборот. Учитывая важность направления и сумму похищенного, пришлось докладывать Самому.


Не буду описывать всю эту панику, а также оргвыводы. Пропущу недели две.


В известном кабинете находились двое. Стоявший официально занимался внедрением науки в органы, а неофициально — внедрением органов в науку. Скажу сразу, лучше бы ни его, ни даже его имени не знать! Я буду называть его просто — «Собеседник». Сам, сидя за столом, читал пояснительную записку.


— Так… Чёрная дыра… Мост Эйнштейна — Розена… И расшифровочка терминов тут же. — Поднял глаза. — Ну, что думаешь?


— А что тут думать? Такого не может быть!


— Потому что быть не может никогда…да, да, да… — Пробормотал Сам, в такт постукивая пальцами по столу. — А главное?


«Главное на себя не выйти!» — мелькнула в голове Собеседника дежурная служебная шутка. Он тут же вздрогнул, вспомнив о слухах, что Сам умеет читать мысли.


— Главное, что судя по результатам расследования объекты существуют. Вне зависимости от их физической природы. И, соответственно, у них существуют кураторы или хозяева!


— За что я тебя ценю, так это за чёткие формулировки! Ищите! — коротко приказал Сам. Захлопнул папочку с докладом, давая понять, что аудиенция закончена.


И усмехнулся древней шутке, мелькнувшей в голове подчинённого.


— Вот такие меандры совершает наше повествование. Даже предположить не могу, что произойдёт далее.