# Флегморий - Красная - Глава 10

Артём Дмитриевич Казаков

Фантастика, фэнтези, приключения, мистика, драма, жестокость и насилие, сверхспособности, будущее, иные миры; https://author.today/work/453822 и https://litnet.com/ru/book/flegmorii-krasnaya-b532278 и https://vk.com/club231425539

## Глава 10


В мимолётном промежутке между мирами


Величественный зал древнего замка внезапно озарился мерцающим сиянием. В зыбком свете возникло Воплощение Похоти - одна из многочисленных сущностей, именуемых Мороками.


Она материализовалась из воздуха, пленительная и невероятная. Её облик мог сводить с ума. Пышные, смертоносно-соблазнительные формы. Изгибы прекрасного тела, что гипнотизировали взгляд, заставляя кровь бурлить, а разум утопать в запретных фантазиях. Это был один из самых совершенных образов, созданный исключительно для подчинения всех и вся.


Алое платье, выкованное из сокровенного желания, обволакивало Морока, подчёркивая чарующую фигуру. Оно струилось по ней, подобно обжигающему пламени, обещая наслаждение и гибель. Над головой искривлялись рога - то чёрные, как бесконечная вечность, то играющие переливами, словно драгоценный обсидиан под лунным светом.


Впрочем, главной ловушкой были её глаза. Белоснежные радужки, сияющие, будто два крошечных месяца в кромешной тьме. Они могли в любой момент вспыхнуть багровой яростью или стать угольными, напоминая лишь о всепоглощающей пустоте. Ведь каждый Морок - не просто живое искушение. Это хищник, способный менять свою внешность благодаря похищенным обликам.


Она - само обольщение, завёрнутое в мягкий шёлк и буйную страсть. И в текущем месте, где в тёмных углах слышался ласковый шёпот, а воздух дрожал от животного возбуждения, когда-то правила именно эта сущность.


Напротив неё, в зыбком мареве зала, медленно проступил размытый силуэт Воплощения Уныния. Её извечный противник - как и многие другие. Здесь, в одном из подмиров Флегмория, его контуры стали чуть чётче, но он всё так же оставался лишь бледной тенью своей истинной сути. Маленький отголосок, кусочек Тленника, выродившийся в индивидуальную личность. И даже несмотря на такой увесистый минус, в полураспавшейся форме создания таилась мощь, не уступавшая её собственной.


Его тело было скорее клубящимся паром, едва помнящим человеческие пропорции. Облик подёргивался и расплывался, как отражение в мутном стекле, готовый рассыпаться от слабенького дуновения. На месте лица мерцали три жёлтых пятна. Два вверху и одно чуть ниже - на уровне носа. На груди выделялась золотистость, просвечивающаяся сквозь оболочку, похожую на рёбра.


От Тленника во все стороны тянулись потоки дыма, словно он пытался удержаться в этом мироздании во что бы то ни стало. Они колыхались в незримом ветре, пульсировали, будто нервы, соединяющие его вечную, неутолимую тоску с древними стенами замка.


И вот оба Воплощения стояли друг напротив друга - искушение и апатия, пламя и пепел, ярость жизни и тихий шёпот забвения. Две стороны одной голодной бездны.


Морок медленно скользнула взглядом по своим изящным рукам, затем посмотрела на округлые, пышные формы груди и поправила облегающее платье, играющее бликами при каждом движении. В зеркальном отражении слева ей улыбнулась чертовски прекрасная версия её самой.


- Чего ты хочешь? - голос Воплощения Похоти прозвучал непринуждённо и многозначительно.


В общем-то, она знала ответ. Слова выпорхнули из чудесных губ не как запрос, а подобно вызову - отточенная метафора, брошенная между ними, словно перчатка перед дуэлью.


Дымчатый образ Тленника вздрогнул, глаза замерцали тусклым, угасающим светом. Вместо объяснений из него вырвался встречный вопрос, глухой, напоминающий эхо из глубочайших недр:


- Зачем ты помогаешь ему? - его рёбра сжались, на миг укрывая желтизну. - Алексей Стуков... Наш враг... Он поработил тебя?


Последняя фраза повисла в воздухе тяжёлым, ядовитым клеймом, но Морок лишь звонко рассмеялась:


- Ты просто бледная тень истинного Тленника, а я цельная, идеальная, плоть от плоти греха. Не трать силы в жалкой попытке разъесть меня изнутри. Не вздумай влиять на меня... Хотя стоит отметить... Сначала я даже поверила, что нахожусь у себя дома, а не в видении.


Жёлтые пятна на его лице вспыхнули на мгновенье - то ли от гнева, то ли от признания правды. Дымчатые потоки, тянувшиеся от него, задрожали и поникли, будто лишившись рвения.


Морок, в свою очередь, выпрямилась, и её рога изогнулись ещё сильней, а платье засияло ярче, подчёркивая хрупкость иллюзии. Она уже повернулась, давая понять, что разговор окончен, но на прощание бросила через плечо:


- Для тебя нет спасения... Уходи прочь.


И с этими словами тьма вокруг них содрогнулась, словно не в силах решить, кому подчиниться - соблазну разрушения или тоске небытия.


Тем не менее, Воплощение Уныния довольно быстро растаяло, оставив после себя лишь горьковатый запах умирающей надежды. Его глаза - последнее, что исчезло, напоминая угасающие фонари в прожорливом тумане.


Морок осталась стоять рядом с зеркалом, теперь отражающим не её облик, а воспоминания прошлого - обрывки лиц, сцены наслаждений, отзвуки стонов. Она провела пальцем по стеклу, и оно тут же треснуло, залив часть пола тёмной, вязкой субстанцией.


- Скууучно, - протянуло Воплощение Похоти. Это прозвучало не как досада, а обещание.


Где-то в глубине замка раздался стук. Методичный, похожий на сердцебиение. Морок медленно повернула голову, и её губы растянулись в сладострастной улыбке, полной мрачного предвкушения. Долей секунды спустя стены зала задрожали и начали расползаться, уступая место густым, дышащим болотным испарениям. Сквозь пелену прорвались очертания леса - старого, как сама греховная плоть Флегмория, с переплетёнными ветвями, будто скрюченными пальцами.


Возникшие из ниоткуда вороны, кружившие над Воплощением, вдруг замерли в воздухе, словно ударились о невидимый барьер. Их карканье превратилось в кошмарный визг, когда часть перьев резко выпала, а тела неестественно вытянулись. Клювы потрескались, открывая ряды острых зубов. Крылья обросли удивительно гладкой кожей. Они принялись падать на землю, но не разбивались. Поднимались на уродливых лапах. Уже не птицы - чудовища с горящими глазами, наполненными мощью, которая исходила от Морока.


Она стояла среди этого безумия, и её суть тоже менялась. Радужки потемнели. Рога вспыхнули алым, моментально пропитавшись нутром бывших жертв, а по безупречному личику поползли кровавые следы.


- Какие вы все... податливые, - прошептало Воплощение. Голос звучал многочисленными отголосками, будто из каждой тени вокруг ей неизбежно отвечали.


Лес сомкнулся над ней в ожидании возвращения королевы. Морок застыла в раздумьях - разрываемая между двумя желаниями.


С одной стороны, это место, пронизанное её величием, манило остаться. Здесь, впотьмах искривлённых деревьев, она чувствовала себя по-настоящему свободной. Вороны смотрели на неё полыхающими глазами, как преданные псы, жаждущие приказа, а пространство дребезжало от невысказанных обещаний и забытых наслаждений. Ей хотелось вновь погрузиться в любимый хаос, раствориться в нём.


Но с другой стороны... был Алексей.


Имя молниеносно отозвалось в сознании. Условный человек, который не боялся противостоять Грехам. Морок уже даже не помнила - поработил ли он её или же она согласилась стать его спутницей назло всему Флегморию. В глубине души Стуков, очевидно, ненавидел Воплощение Похоти, но нуждался в нём. И сейчас, где-то за границами этого восхитительного видения, Охотник наверняка ждал.


Морок закрыла веки на миг и почти сразу решила.


- Мне очень жаль, дорогие мои... - её шёпот, без прежней игривости, исчез в испарениях.


Она резко развернулась, и лес начал мерно таять. Вороны пронзительно закаркали, цепляясь клювами за клочки увядающего мира. Их формы расплылись, превратившись обратно в обычных птиц.


Кровавые следы на лице Воплощения Похоти пропали, цвет радужки сменился на красный, а рога приняли привычный оттенок, но в зрачках ещё тлела искра ярости - безмолвный вызов или может обещание, что это вот всё... Только начало большого и крайне интересного пути.


***


Сейчас


Переход из одной реальности в другую не сильно отличался от перемещения сквозь обычный дверной проём. Алексей сразу же обратил внимание на контраст в сравнении с Полесьем-5. Мрачные тона дождливой планеты, некогда нагонявшие уныние, меркли на фоне земли, пропитанной ядом и исторгающей серные пары. Бескрайнее поле вокруг не имело растительности и напоминало мёртвую равнину под гнетущим небом, готовым обвалиться в любую секунду.


Стуков бросил мимолётный взор на разлом, ведущий в реальность, и присмотрелся к Кате. Она вздрогнула, корча лицо от боли, а через мгновенье из неё вырвалось нечто. Контур, тень, сгусток мрака. На месте глаз и носа проступали расплывчатые впадины, залитые золотистыми тонами. Грудь выделялась рёбрами из клубящегося дыма, сквозь которые пробивалась та же гнилостная желтизна.


- Лишь напоминаю, сладкий, - быстро проговорила сущность из меча. - Воплощение, его отголосок или имитация, оказавшиеся здесь без подчинённого тела и без ЕГО помощи...


- Я знаю! - перебил Охотник.


Тленник безостановочно дёргался в агонии. Форма распадалась. Не имея якоря в родном мире в виде собственной плоти, он медленно растворялся в воздухе. Подобные создания Флегмория, лишённые оболочки или жизни, становились частью незримой экосистемы, превращались в чистейшую энергию и позже могли получить шанс на возрождение - если на них обращали внимание более весомые существа в иерархии.


Воплощение Уныния не желало такой судьбы. Потому и рванулось к разлому. Его форма, испускающая отростки дыма, приобрела серые оттенки, словно выцветая, и когда тварь преодолела половину пути до спасительного просвета, перед ней возникла ослепительная вспышка. Алексей мигом рассёк пространство одним шагом и материализовался впритык к чудовищу.


Пальцы Стукова впились в клубящуюся мерзость. Кисть вспыхнула холодным сиянием вневременной мощи, которая тут же стала разъедать Тленника, выжигая изнутри. Воплощение протяжно завыло душераздирающими голосами десятков разных заражённых бедолаг.


Меч плавно выскользнул из ладони Охотника, но не упал - завис в сантиметре над отравленной поверхностью. Алексей моментально сжал противника обеими руками, всё сильней подтягивая к себе, впечатывая в собственную грудь. Вторая кисть запылала ярче первой, добавляя порцию новых мучений сущности.


Тленник корчился, его образ продолжал разрушаться, но Стуков не ослаблял хватку. Внезапно контур монстра застыл на пару секунд и начал сам проникать в Охотника, не имея возможности сбежать. Через одежду, сквозь поры эпидермиса, в каждую клетку.


Катя кое-как пришла в себя, наблюдая за существом, полностью исчезающим внутри человека, который только что спас её. Она не могла издать ни звука, пытаясь осмыслить происходящее.


- Тебе не кажется... - голос Морока прозвучал резко, стоило последнему фрагменту Воплощения Уныния просочиться под кожу. - Что всё прошло как-то слишком легко?


- Да... Как сказать, - Стуков выдохнул, еле заметно улыбаясь. - Я через такое уже разок проходил. Вроде, ничего нового... И да, надо быстро уходить отсюда.


Он посмотрел на Катю и вдруг замер, округлив глаза. Руки повисли в безволии, пальцы онемели.


- Алексей? - произнесла сущность из меча с непривычной ноткой тревоги. - Что-то не так?


- Я... - с трудом выдавил Охотник. - Пробую... разобраться...


Его черты внезапно исказились. На лице появились пять отметин в виде полос, будто некто невидимый взмахнул когтистой лапой. Мышцы свело судорогой и Алексей согнулся, стиснув зубы. Сквозь сжатые губы вырвался хриплый, животный стон. На висках и скулах выступили и сразу же исчезли тонкие линии. Из горла Стукова мгновенно исторгся рёв, заглушающий всё вокруг, а радужки налились густым багрянцем, как у истинного Воплощения Гнева.


- Чего ты ждёшь?! - голос Морока прорезал воздух, обращаясь к Кате. - Тяни его к разлому! Живо!


Несмотря на случившееся, девушка быстро сориентировалась и молча подбежала к Охотнику. Она вцепилась в Алексея и перекинула его руку через своё плечо, согнувшись под тяжестью тела.


- И меня не бросай! - крикнуло создание, заточённое в мече.


Катя на ходу схватила оружие, и хотя лезвие не касалось земли, оно стало отличной опорой - твёрдой, подобно скале.


Пока они медленно приближались к разлому, Стуков бормотал нечто бессвязное, его дыхание свистело. Девушка мельком глянула вдаль - там, на горизонте, закопошился силуэт. Сначала один, потом ещё несколько... Миг спустя их было множество, и все эти существа неслись сюда, подчиняясь безмолвному зову.


Внезапно Катя посмотрела на лицо Охотника и увидела изменения. Кожа стянулась, обнажив жуткий оскал. Что-то чужеродное и чудовищное пялилось на неё его глазами. Ноги девушки тут же подкосились, и они рухнули вместе, а меч так и остался висеть над поверхностью.


- Не любопытствуй! - рявкнула Морок. - Просто тащи! Мы почти добрались!


Алексей задёргался, испытывая вторжение в разум:


- Я... смогу...


Катя вновь всмотрелась в искажённое лицо Стукова:


- Что с ним?


- Да откуда мне знать?! - завибрировало остриё в ответ. - Пошевеливайся! Иначе эти твари настигнут нас!


Тени на горизонте всё приближались. Девушка не стала медлить и вцепилась в плечо Охотника, с трудом поднимаясь. Пальцы Алексея впились в гнилую почву, оставляя борозды. Глаза, затянутые кровавой пеленой, не видели настоящего - только обрывки чужих кошмаров, переплетённых с его собственными.


Они медленно погружали в бездну прошлого.


***


Охотник услышал голос - холодный, механический, лишённый интонации:


- Алексей Стуков...


Он резко распахнул веки, но перед глазами была лишь непроглядная чернота. Давящая и абсолютная.


- Рекомендую найти оболочку для ассимилированных сущностей. Длительное хранение чужеродного организма приведёт к неизбежным проблемам. Особенно при работе в их исходной среде. Не забывай о своевременном экспортировании.


Голос звучал чётко, но Охотник не видел источника.


- Адам? - шёпот Алексея повис в пустоте, уносясь вдаль увядающим эхом.


Ответа не последовало. Это был обрывок памяти, который именно сейчас он не мог полностью вспомнить. Кусочек разговора, распадающийся на части и исчезающий в липкой, бездонной тьме.


Стуков провёл ладонью по лицу, крепко зажмурился, потом резко открыл глаза и пространство вспыхнуло, наполняясь красками.


Охотник стоял в больничной палате. Грязные стены, удушающая вонь лекарств, приглушённый гул оборудования. На койке рядом с ним лежал забинтованный человек. Было видно только веки, сомкнутые в неестественном покое.


- Даже не пытайся! - крик Алексея разорвал тишину. - Ты не сможешь меня обмануть!


Тленник ответил не сразу. Не силами пациента, не из мрачных углов помещения. Его голос вибрировал в самом воздухе, обволакивая и проникая под кожу:


- Я... просто... хотел... жить... - каждое слово давило на невидимую грудную клетку Воплощения, подобно неподъёмному грузу. - Где-нибудь... подальше... от этого кошмара... Как и раньше... Когда все мы были... лишь обычными... людьми...


- Людьми... - повторилось в голове Стукова.


Внезапно перед Охотником сформировались чужие воспоминания. Короткие обрывки чьей-то жизни, ворвавшиеся в сознание с чёткой ясностью.


Рабочая смена в доках космического города-корабля. Шум двигателей звездолётов, потные комбинезоны, звон металла. Гигантское судно, способное вместить миллионы, практически безостановочно скользящее по галактическому мирозданию.


Потом вход в гипертоннель, которого раньше не было на картах, и искажённое пространство, трещащее по швам. Разлом, ведущий во Флегморий, разверзся, как невероятно огромная пасть, и поглотил мобильный город целиком.


Через мгновенье видение наполнилось жёлтыми пятнами и перестроилось. Мужчина, всю жизнь проработавший в доках, бежал по коридорам, сжимая в руках своего ребёнка. Жена кричала сзади - её голос оборвался резко, с жутким хлюпающим звуком.


Бывшие люди, а ныне твари с пульсирующими синими глазницами вырвали сына у родителя. Маленькое тельце исчезло в бесконечной массе монстров, и звонкий плач прекратился, но отец отбивался до последнего, даже не понимая, что уже слишком поздно.


Их было очень много. В итоге они начали раздирать бедолагу, потерявшего всё, на куски. И тогда нечто зловещее, обитающее почти на самых верхах иерархии, увидело в нём потенциал.


Боль прошла. Осталась только холодная ясность. Мышцы срослись заново, но иначе. Кости вытянулись, кожа потемнела, мысли стали чужими. Спустя короткий промежуток времени жертва превратилась в полноценного хищника.


Иногда, в редкие секунды затишья, в голове новоиспечённого Тленника всплывали обрывки воспоминаний. Задорный смех сына, запах жены, бодрящий вкус крепкого кофе в начале смены. Они тут же исчезали, растворяясь в подавляющем контроле, исходящем от высшей сущности.


Когда на Алексея свалился очередной образ, он осознал - Воплощение Уныния освободилось и затерялось на необитаемой планете с заснеженными горами. Тленник не мог прийти в себя, не знал, как избавиться от тягучей ненависти по отношению ко всему живому, не ведал, что натворил после случайной встречи с какими-то наёмниками. Они прибыли на проклятую глыбу льда за экзотическим минералом и нашли лишь смерть от ментального влияния. Неделей позже создание выследили и уничтожили, переработав в наркотик под названием Тлен.


Но убийцы не учли одного. Воплощение Уныния конкретно из этой категории существ не умирает до конца в реальном мире с помощью обычных методов умерщвления - скорее переходит в стадию диапаузы и ждёт идеального носителя. Кусок плоти, капля крови, обломок кости. При правильных условиях любая часть может послужить началу мутации при контакте с иным организмом.


Нужный заражённый, в каком-то смысле, становится фактически оригиналом. С его искорёженными мыслями, извращёнными воспоминаниями и, чаще всего, гнусными целями. Тем не менее, кем бы он по итогу ни был - репликант или нечто новое на основе поглощённого - где-то под завалом безнадёжности личность иногда проявляет эмоции, присущие людям, и просто хочет жить.


***


Стуков резко дёрнулся, вынырнув из видения, но перед глазами ещё стояли образы - синие глазницы, неисчислимые потроха, плач ребёнка.


Для Кати и Морока прошло лишь несколько секунд. Девушка почти дотянула Охотника до разлома и мельком бросила испуганный взгляд на созданий, приближающихся к ним с невероятной скоростью.


Катя почувствовала, как пальцы Алексея впиваются ей в плечо - острые ногти мгновенно оставили на коже борозды, хотя боли она почему-то не ощутила.


- Тащи! - злобно прошипела Морок.


Девушка попыталась рвануться вперёд, но Стуков внезапно застыл и выровнялся в полный рост. Его зрачки, затянутые кровавой пеленой, значительно расширились.


- Я стараюсь! - завопила Катя. - Он сопротивляется!


- Что? С чего бы это... Алексей!


Первая волна подступающих существ уже обрела форму. Они не бежали - скользили по мёртвой земле, словно их тянул невидимый поводок. Длинные, изломанные силуэты с конечностями, вывернутыми под невозможными углами. Глаза чудовищ пульсировали тем же жёлтым светом, как и у Тленника.


Охотник резко выдохнул и заговорил:


- Проход не успеет закрыться. Воплощения пройдут через него, и это станет катастрофой, - голос звучал глухо и чуждо.


Разлом дрогнул. Края пространственной трещины начали сжиматься, подобно ране, которую медленно стягивают невероятно прочной нитью.


- Уходим отсюда! - крикнула Морок. - Быстро!


Девушка дёрнула Алексея, но он не двинулся. Вместо этого его кисть взметнулась вверх - меч тут же вырвался из руки Кати, врезался рукоятью в ладонь Стукова и испустил синеватую вспышку.


- Ты что, совсем спятил?! - взвизгнула Морок. - Ненормальный!


Охотник промолчал и повернулся к приближающимся монстрам, растянув губы в странном оскале. Не улыбке или гримасе. В чём-то первобытном и хищном. Сомнений не оставалось - сейчас здесь будет бойня.


- Я не дам им пройти... и по эту сторону у меня больше шансов остановить их, - голос Алексея прозвучал тихо, но с железной уверенностью. Багровые радужки вспыхнули ярче, отражая бешеную пульсацию энергии. - Тем более, их так много... Это идеальный вариант для восполнения запасов.


Морок недовольно цокнуло:


- Ты осознаёшь, что это не какой-то там отголосок Тленника... Это целая толпа Воплощений Уныния. Самых разных. Начиная от проклятых Тленников во плоти и заканчивая чем угодно. Они растерзают тебя ментально. Твой разум не выдержит!


Стуков не ответил сразу. Мышцы на лице напряглись, веки дрогнули - будто внутри сжималось нечто невообразимое. Оно боролось и пыталось выплеснуться во Флегморий.


- Пока часть одного из них во мне... - губы Охотника скривились в подобии улыбки. - Пока я удерживаю это, ни один из них не сможет повлиять на меня... При правильном подходе и быстрой реакции.


Существа почти добрались. Их движения становились неестественными, прерывистыми, словно нынешняя реальность искажалась с каждым шагом. Глаза мерцали, сливаясь в единую колеблющуюся массу.


Девушка отпрянула назад, к самому краю разлома, готовая сбежать из Флегмория в любой миг, но потом застыла и уставилась на Стукова.


- Твоё имя... Алексей... Верно? - Катя резко выдохнула, смахнула капли пота с виска и продолжила, попутно вспоминая что-то важное, как ей показалось. - Это... создание говорило о тебе и о своём мире... Очень многое рассказывало... Я почему-то чувствую сильную энергию, исходящую от них, и мне кажется... эта стычка не может закончиться твоей победой. Наверняка есть другие варианты...


- Послушай умного человека! - выкрикнуло Воплощение Похоти.


Плечи Охотника напряглись, а сухожилия на шее выступили на долю секунды. Он окинул толпу оценивающим взором и посмотрел на девушку, буравя её жутким взглядом:


- Ты не знаешь меня. Не знаешь этот мир. В каком-то смысле, ты лишь новорождённое дитя, что познало новое понимание о существовании всего и вся вокруг... У тебя ещё всё впереди... А теперь брысь отсюда. Твой отец ждёт... на той стороне.


Морок грязно выругалась - не подстать своей сути. Лезвие в руке Алексея рассекло воздух, и пространство содрогнулось - вокруг прохода возникла переливающаяся преграда, очерченная бледным сиянием.


Разлом продолжал сжиматься, его края неумолимо слипались. Катя сделала глубокий вдох и шагнула в сужающуюся брешь. Перед тем, как мрак поглотил её целиком, она взглянула на Стукова - одинокий силуэт на фоне выжженной равнины, замерший в ожидании накатывающей волны искажённых тел.


Потом он исчез и материализовался над отвратной гущей - внезапно и без предупреждения. Меч уже заносился для удара, когда первый крик исторгся из его горла. Не боевой клич и не ярость - нечто более древнее. Звук, который не принадлежал ни человеку, ни тому, чем Охотник являлся на самом деле.


Твари под Алексеем вздыбились, щёлкая челюстями, вытягивая когтистые лапы. Стуков врезался в их строй, и синеватый всполох клинка на мгновенье осветил ядовитое поле, будто вспышка смертоносной молнии.


Тьма сомкнулась за девушкой. Последнее, что долетело до неё из Флегмория - отголоски кошмарного рёва. Его издало не одно из чудовищ. Это был Охотник.


***


Долгожданная встреча


Катя стояла перед ним, бледная, с тёмными кругами под глазами, но живая. Настоящая. Волков не сразу поверил, что это не галлюцинация - его пальцы дрожали, когда он дотронулся до её плеча, словно проверяя, не рассыплется ли она в прах.


- Отец... - голос девушки сорвался, и в следующий миг Катя вцепилась в него так, будто не собираясь отпускать ни на секунду.


Александр обнял дочку, вдохнул запах пыли, пота и чего-то чужого, что ещё не до конца выветрилось из её волос.


Когда разлом испустил яркий отблеск, они напряглись, готовые, казалось бы, ко всему, но ничего не произошло. Стуков не появился, а брешь растворилась в пространстве через несколько мгновений.


Жуткие вопли мёртвых обитателей станции давно затихли - до возвращения девушки, если опираться на слова детектива. Так или иначе, отец и дочь решили не терять время зря и с трудом отодвинули массивный шкаф, блокировавший выход из служебных помещений.


Всё вокруг лежало в могильной тишине. Ни хрипов, ни скрежета когтей, ни булькающих звуков - только редкие капли воды, падающие с потолка в лужи застоявшейся крови. Монстры теперь были просто кусками гниющей плоти, расползающейся, как размороженное мясо, истлевая на глазах.


- Они... больше не встанут, - прошептала Катя, на всякий случай оглядываясь.


- Потому что он справился, - Волков сжал её руку, словно боясь потерять девушку. - Алексей.


Она кивнула, но ничего не сказала. В голубых радужках дочери клубилось нечто сокрытое - воспоминание об увиденном в том мироздании. К счастью, для них обоих, сейчас это не имело значения.


Знакомство


Волков заливался настоящим смехом, который рвался из горла, будто пробивая нечто застарелое. Жмакин, стоявший рядом и пожимавший Кате руку, как истинный джентльмен, удивлялся тому факту, что такое чудесное создание могло быть дочерью Александра. Хотя некоторые схожести во внешности он и подметил, но именно об этом решил умолчать.


- Итак, папаша, теперь будешь жить по-человечески? - спросил Глеб, закуривая.


- Буду, - искренне улыбнулся детектив. - Ради неё буду.


Девушка сидела на краю стола и слушала их разговор, изредка вставляя короткие фразы. Её взгляд был осторожным, изучающим, словно она заново узнавала этот мир.


Дровосек, к удивлению Волкова, вёл себя... прилично. Ни матов, ни похабных шуточек, даже голос сделал на полтона тише. Жмакин кивнул Кате, когда та взяла стакан воды, и не возмутился из-за просьбы девушки сесть в его любимое кресло.


- Спасибо, - негромко сказала она, устроившись поудобней.


- Да ладно, - он отмахнулся и явно немного покраснел. - Ты ж теперь почти родня.


- Ого... - Александр округлил глаза. - Какие слова мы, оказывается, знаем.


Глеб резко повернулся к нему, скорчив гримасу, будто желая выдавить что-то едкое, а потом покачал головой и расплылся в широкой улыбке.


Скрипучая добродетель


Калиновка. Это слово звучало сродни спасению после пережитого кошмара. Когда решение о переезде было принято, обнаружилась неприятная правда - денежных средств Кати катастрофически не хватало даже на билеты.


Девушка и раньше планировала покинуть Полесье-5, но из-за заражения Тленником всё изменилось. Сейчас же прямой доступ к большей части денег оказался утерян вследствие повреждения некоторых данных в чипе памяти. Жмакин, конечно, провёл диагностику и по окончании заявил, что восстановление бесполезно, потребуется покупка новой микросхемы, а это не самое дешёвое удовольствие.


Волков нервно поглядывал на пустующий счёт, помигивающий на экране микрокомпьютера, мысленно проклиная собственную несостоятельность. Глеб, в свою очередь, неожиданно и молча достал толстую пачку накопителей, застыл на несколько секунд, словно раздумывая, а потом швырнул флешки на стол.


- Берите, - процедил Дровосек, избегая изумлённого взора Кати.


- Дядя Жма, я... - тихонько сказала девушка.


- Так... Давай вот без этих нежностей, - резко оборвал он, но в его голосе не было привычной Александру злости. Только усталое раздражение. - Это осталось от тех, кто помер у меня в клинике... Не по моей вине, разумеется! Да и ты, детектив, знаешь... Я всё равно найду способ стрясти с вас вдвое больше при удобном случае. Поэтому... Свидимся ещё.


Волков хотел заговорить, но Жмакин указал им на выход. Они развернулись и зашагали прочь, а Глеб бросил на прощание:


- Я проверил... Ближайший челнок отправляется в семь утра. Потом придётся ждать следующего целую неделю. Не улетите отсюда завтра, оба получите по жопам... Проведывать меня можно не чаще одного раза в квартал... Если будет желание.


- Будет, - улыбнулся Александр.


На пути домой


Когда космический корабль отрывался от вечно мокрой поверхности Полесья-5, Катя прижалась лбом к холодному иллюминатору. Внизу остался весь их личный ад - никому ненужные части трупов мутировавших людей, затхлые коридоры станции, воспоминания, скрывающиеся за разломом.


- Ты уверен, что он... что Алексей... - начала девушка, но голос предательски дрогнул.


Волков крепко ухватился за её руку.


- Если кто-то и мог выжить там, так это он, - ответил Александр, хотя в его глазах читались те же сомнения.


Судно набирало высоту, с рёвом пробиваясь сквозь грязно-жёлтые облака. Впереди их ждала Калиновка - не самое идеальное пристанище во вселенной, но знакомое и не такое агрессивное, как Полесье-5. Место, где можно было попытаться начать всё заново.


Возвращение


Бездомный, сгорбленный и периодами кашляющий, подошёл ко входу на станцию Сектора 5, шаркая стоптанной обувью по бетону. Его пальцы, покрытые грязевыми подтёками, с жадностью вцепились в край мусорного бака. Он заглянул внутрь, и в опухший нос ударило кисловатым запахом гнили. Там, среди обрывков упаковок и битого стекла, лежала сумка. Глаза тут же загорелись - бродяга достал вместилище Алексея, но не успел рвануть застёжку.


Пространство внезапно задребезжало. Воздух загустел, и за спиной у бездомного разверзлась трещина в реальности. Из разлома хлынуло ослепляющее белое сияние, и на поверхность Полесья-5 ступила фигура, с головы до ног залитая кровью и дурно пахнущей слизью.


- Это моё, - голос прозвучал хрипло, будто сквозь сжатые зубы.


Бродяга обернулся. Перед ним стояло нечто похожее на человека. Его одежда превратилась в лохмотья, пропитанные тёмными пятнами. Лицо искажала усталая гримаса. В руке он сжимал меч, лезвие которого пульсировало синим отблеском.


- ЧУДОВИЩА! - завопил бездомный, отпрыгивая в сторону, и пронзительно завизжал. - ОПЯТЬ ЧУДОВИЩА!


Бедняга бросил сумку, сорвался прочь, спотыкаясь о собственные ноги, и быстро исчез в переулке, оставив за собой лишь эхо панического крика.


- Дааа... - раздался голос из меча. - Ну и нервы у людей, - Морок хихикнула, а остриё испустило слепящую вспышку. - Хотя, будь я на его месте и если бы увидела тебя в таком виде, наверное, тоже сбежала бы. Тебе не помешает... Ну... Лицо протереть, к примеру. Тем более, выглядишь ты сейчас вполне обыденно, избавившись от отголоска Тленника.


Стуков молча поднял вместилище, стряхнув с него липкий мусор. Пальцы Охотника мигом нащупали застёжку, а потом и знакомые контуры устройств. Алексей резко дёрнул головой, сбрасывая со лба кусочек чьей-то плоти.


- Мы закончили? - спросил он, всматриваясь куда-то вдаль зелёными глазами.


- Если ты не хочешь заскочить ещё в какой-нибудь подмир, чтобы снова рискнуть нашими жизнями... - язвительно подметила Морок. - То, думаю, закончили.


Стуков замер на мгновенье, затем закинул лямку сумки на плечо:


- Тогда идём сдавать работу.


- Ага, конечно, - оружие слегка дрогнуло. - Но может для начала ты всё же приведёшь себя в порядок? А то стыдно как-то... Разгуливать с этими кусками плоти.


- Насколько я помню, тебе это никогда не мешало, - ответил Охотник и зашагал по главной дороге, оставляя за собой кровавые следы, растекающиеся под натиском непрекращающегося дождя.


Где-то в отдалении, за несколькими поворотами, ещё слышался испуганный визг бродяги.


Бюро Специальных Расследований - "След"


Пыльные лучи света пробивались сквозь жалюзи, разрезая дымку от дешёвого кофе. Волков откинулся в кресле, наблюдая, как последний клиент - мужчина с нервно подрагивающей нижней губой - покидает помещение.


- Восьмое обращение за неделю, - пробормотал Александр, глядя ещё раз на пополнившийся баланс счёта на микрокомпьютере. - Я догадывался, что открытие компании стрельнёт, но не думал, что так быстро.


Дверь распахнулась снова, впуская порцию холодного воздуха с улицы. Катя втолкнула внутрь сумку с продуктами, щурясь от резкого света. Часть её голографических татуировок, тех, от которых она не успела избавиться, периодически мерцала, как и при первой встрече с детективом на Полесье-5.


- Опять забыл поесть? - девушка кивнула в сторону нетронутых тарелок. - Если свалишься от голода, кто будет оплачивать аренду этого чуда архитектуры?


Волков хотел ответить колкостью, но микрокомпьютер внезапно завибрировал, издав звуковой сигнал, и вывел на экран уведомление:


- Поступление - 1000 Единой Космической Валюты. Аудиосообщение во вложении.


Александр удивился, а Катя замерла, уставившись, как его пальцы медленно что-то нажимают. Голос Стукова раздался почти мгновенно:


- Я узнал о вашем переезде на Калиновку. Говорят, твои дела в относительной норме, но до полноценной новой жизни ещё далеко. Это тебе для ускорения. В конце концов, ты тоже поработал над моим заказом. Видения, подсказки и тому подобное... Может быть, я выполнил бы работу быстрее без тебя, а может и нет. Уже и не важно... Когда я принёс отрубленные головы наркомана и сводницы к администратору Сектора 7, вместо обещанной добавки в пять сотен ЕКВ удалось добиться получения четырёх тысяч. Знаешь... Мне показалось, что он заплатил бы ещё больше, лишь бы я поскорее ушёл из его кабинета... Так или иначе, по две тысячи за каждую головёшку, которые, кажется, отправили в местный музей, где хранятся ещё более странные вещи. В общем, я получил всё, что хотел изначально, а ты прибавь перечисленные тебе деньги к долгу и жди, что однажды я появлюсь в твоей жизни ещё раз.


Девушка приблизилась и ахнула, заметив, наконец, сумму:


- Тысяча! Это же...


- Солидные цифры... Одна двадцатая частного дома... Если говорить о скромных районах города, - закончил детектив, но его голос звучал глухо. Волков ткнул в экран, пытаясь выяснить информацию об отправителе. Номер был скрыт.


- Так это он? - Катя наклонилась ближе. - Тот самый... который...


- Да.


- А что за долг?


Александр потёр переносицу, отводя взгляд:


- В начале он хотел пойти простым путём... Рассчитывал убить тебя, чтобы уничтожить ту мерзость... Я и сам, если честно, до конца не понимаю, как так вышло, но мне удалось убедить Алексея... Помочь нам... И теперь мы должны ему. Правда, жеста с отправкой денег я не до конца понимаю... Складывается ощущение, что ему нужно, чтобы мы в итоге побыстрее встали на ноги.


- Что ты имеешь в виду? - нахмурилась девушка. - Думаешь, он захочет забрать твоё бюро?


- Наше... - прошептал детектив. - Наше бюро, и нет. Мне кажется, его интересует нечто иное, но что именно... Вероятно, когда-нибудь мы об этом узнаем.


Катя похлопала ресницами, переваривая информацию. Затем схватила кружку, допила остатки кофе и направилась в соседнее помещение к раковине.


- Ладно, - выкрикнула она, исчезнув из виду. - Хоть деньги есть. А там... разберёмся.


Волков молча кивнул.


На улице завыл ветер, безостановочно гоняя осеннюю листву. Александр обратил внимание на пробежавшие мимо окна силуэты ребятни и искренне улыбнулся.


***


Не конец


Жмакин ковырялся в импланте, рассеянно напевая под нос обрывки похабной песни. Громовой раскат откуда-то сверху заставил его отвлечься и поднять голову. Взгляд тут же скользнул по пыльному устройству на краю стола - этому старому, компактному изобретению, которым Глеб не пользовался уже, наверное, несколько недель.


Дровосек моментально вспомнил нечто важное и округлил глаза. Чип наркомана. Ведь он должен был отправиться в утиль, но так и застрял здесь, забытый и никому не нужный. Жмакин дотронулся до устройства, и микросхема мгновенно коротнула, словно дождавшись подходящего момента.


Резкая, жгучая боль вгрызлась в кончики пальцев, за долю секунды пронеслась до плеча, ударила в голову. Глеб дёрнулся, смачно выругался и мигом замолчал. Что-то щёлкнуло внутри. Не в изобретении - в разуме.


На мониторе перед Дровосеком выскочила ошибка, сообщающая о сбросе настроек. Экран внезапно моргнул и из-за этого мимолётного мерцания должно было отразиться его лицо, но там возникло нечто совершенно другое. Искажённая физиономия, дымчатые очертания, жёлтые провалы на месте глаз и носа - будто кто-то выжег их кислотой.


- Открывай, коновал! - послышался звонкий возглас и стук в дверь. - Меня нужно немного подлатать!

- Сейчас открою, - Жмакин встал и улыбнулся так широко и неестественно, аж до хруста в скулах. Глазницы залились яркой синевой. Густой, колеблющейся, напоминающей бушующее пламя. Голос Глеба моментально изменился, наполняясь вибрирующим тембром и чем-то поистине зловещим. - Мы ждали... именно вас.