# Дорога на Сталинград

Владислав Александрович Казарцев

1. Детство

Я родился в тревожном и голодном году

1918 страшный, вы имейте в виду

На селе на Лебяжьем где Егорьевка где

Отражаются пашни на озерной воде

С украины мы родом. И придя на Алтай

Здесь уж многие годы. Поколения, знай

1918 скорый был на суд и на труд

Партизаны и банды хлеб крестьянский берут

Я был первенец - старший. Каждый год - полтора

Нарождались братишки. Или рождалась сестра

Я восьмой был по счету. То большая семья

Мать всегда вся в работе, нянчусь с младшими я

Хлеб пекла, пряла пряжу, ночь ткацком станке

А глядишь она вяжет нить зажав в кулаке

То бельё, то одёжка - её нигде не возьмёшь

И каталися кошки по полам - будет дождь

Две свиньи и коровы, огород был большой

Почти восемьдесят соток, в ночь пололи порой

И обед приготовить на большую семью

Воду брали с колодца, я скотину пою

Постирать все пелёнки, обогреть печью дом

И в пургу и в потемки и в морозы и днём

А еще куры, гуси и двенадцать овец

И в полях не видали где работе конец

Хлеб отдай государству а себе лишь чуть чуть

Мы с отцом днями в поле - вот такой был мой путь

В восемь лет я за плугом уж по полю ходил

Попадал если камень нас обоих ложил

Плуг ложился и я с ним а потом я вставал

Брал его рукояти и опять поднимал

И опять вел полоску чтобы ровно была

А пахать так не просто это взрослых дела

А отец пашет в поле но с другого конца

Так что хочешь не хочешь жизнь научит юнца

В сенокос отец косилку, грабли брал на прокат

У богатых в деревне, возвращал их назад

А потом я за грабли ночью пас лошадей

Хочешь грабли - Паси скот богатых людей

Так вот ночь и пасёшь их, утром спишь два часа

И айда сенокосить как разуешь глаза

Так сидишь на косилке, наберется валок

На рычаг давить надо а я по весу не мог

Я слезаю с сиденья и телом всем на рычаг

Он тогда поддаётся вот и косишь вот так

А зимой то корыто из пол снега достал

Топором вырубаешь хоть и сам ещё мал

А потом из колодца в 10 метров ведром

Натаскаешь, попоишь, скот опять гонишь в дом

Не окончил трёх классов, не в чем в школу ходить

Много было работы, недосуг стало быть

Я играл с пацанами в бабки, в чижик, в лапту

Мне не снилось и снами что теперь у них тут

Телефона не знали, фотографий, кино

Керосин зажигали да смотрели в окно

Электричество - это было всё где то там...

Как другая планета нынче всё пацанам

Никакой тебе пластмассы и металл дорогой

И на наши сейчас деньги был топор золотой

Браконьерничаешь, рубишь - лишь топор отберут

Без топора, коли сглупишь, то не выживешь тут

На коньках я катался по дороге по льду

Их из дерева сделал, знали, делали тут

Мы и с Горок катались в деревянных лотках

Всё из дерева было, всё в умелых руках

Одевались мы просто - всё льняное бельё

Самотканое, по росту, трудно выткать её

А поверх шерстяное и зимою тулуп

И пимы и другое, варежки, снегоступ

Спали мы на соломе прямо на голом полу

Пол холодный был в доме и сундук был в углу

Лишь родители в кровати, старики на печи

Были сверху палатки но о них помолчим

Так и спим мы все дети, за дверями мороз

А как утро засветит волос к полу примёрз

Мясо ели не много. В ноябре - декабре

И по праздникам строго. Только в этой поре

Сало долго хранилось. Соленое - Шпик

И в ходу оно было, на нем жарили в миг

Все солили капусту, огурцы и сиречь

И картошечку шустро в чугунок да и в печь

В кожуре и варили. И садились за стол

О делах говорили и огурчик здесь шёл

И сахарницу часто детям делала мать

Натолчет сухарей им, маслом их заливать

А в 1930 голодном и холодном году

Ели все затируху, мамалыгу, бурду

Лишь чуток да маленько детям было муки

Овощи да коренья. Кто ел хлеб - кулаки

В 1935 лишь только стало больше зерна

Вроде зажили толком только бац и война

Яблок, груш, фруктов прочих знать не знали тогда

Как хотелось уж очень шли мы в лес, не беда

Дикая земляника и смородина там

Брали много черники и малина вот вам

Эти ягоды мелки но какой аромат

Как положишь в тарелку так и впериться взгляд

Собирать их конечно долго, гнус сильно ест

Но уж очень сердечно собираем в присест

Вековой лес над нами, сосны сверху ветра

И грибы под ногами, значит брать их пора

Короба на телеги белый, грузди берём

А потом уж по снегу их солёные в дом

Принесешь с погребка их из кадушки на стол

Пельмени сибирские, разговор уж пошёл

И гармонику ладно кто то вдруг развернёт

И вдруг песню затянет и весь стол запоёт...

По весне собирали, ели в поле кандык

Он в степи, на урале, здесь растёт как сорник

Лук слизун у проталин дикий ели в лесу

И подснежники рвали, их любовкам несут

Летом квас был отменный

Ох из погреба квас!

Его пили степенно если жарко сейчас

Мать окрошку поставит и хлебает семья

Тем кто в поле - оставят. В поле часто был я

Было мало посуды. И её берегли

Ложки, плошки, тарелки - деревянные шли

Сами их вырезали, обжигали потом

Из них пили, едали и всё было путём

Балалайку имел я - их всего было две

На деревню на нашу, все и звали к себе

Поделёна деревня вся была на края

А в краях топтогоны, выходил туда я

С балалаечкой звонкой под березовый стан

Восемнадцатилетний молодой был пацан

Все края меня звали звонких струнах играть

Я и шёл без печали - не удерживай, мать

Ах девчонки любовки да березовый сок

Сеновал в изголовки, месяц шибко высок

А гармошка одна лишь на деревне играть

Гармонист мой товарищ, не удерживай, мать

Все запреты шататься на чужие края

Обрушала гармошка да балалайка моя

Эх, гуляет деревня, собран, сдан урожай

Хош теперь и женися, хош - детишек рожай

После осени зимы. Лютовали они

В те 1930е годы ох холодные дни

Встали сразу морозы градусов пятьдесят

Снегопады и вьюги и бураны кроят

Дом наш крайний был самый

Дальше дикая степь

Видно метр только прямо

Лишь канава да крепь

Я не ставил забора, огород от степи

Тогда не было вора люди были крепки

Прокопал лишь канаву чтобы скот не ходил

Заметало на славу снег по пояс там был

И в бураны бывало ночью слышим мы все:

Замерзаю, кричало, помогите, спасе...

Так отец бежит к брату, его рядом изба

Снегоступами надо и идут все туда

На краю огорода лошадь чья то стоит

Рядом чья то подвода снег и путник лежит

Лошадь шла и учуяв что канава встаёт

Ну а путник решает: всё конец настаёт

Среди воя метели в пелене наконец

До предела промерзший понимает - трындец

И кричать начинает. Не хотит умирать

В голой степи сибирской. Тут теперь лишь орать...

Принесём отогреем. Лошадь в стойло поить

Он от стресса немеет. Знает: будет он жить!

А когда вой метели, стихнет - много волков

Из степи к нам подходят. Стаи уж будь здоров

Аж собаки визжат все. Лезут прям под крыльцо

Выйдешь. С поджиги жахнешь. Те отходят кольцом

Жил охотник в деревне Сотников - инвалид

Он хромой был и древний и дряхлый на вид

И ружья не имел он. Волки - он к ним идёт

На костыль опираясь лишь дубинку возьмёт

В степь выходит, окружит было стая его

Он дубинкой утюжит. По мордам их того

Ничего не боялся и как бык был силён

Стая в лес, волк остался и лежит - добыл он

В 1931 в артели уж работал я сам

Аж три лошади целых, груз возил тут и там

И на мельнице, токе да, работал везде

Парень крепкий, высокий, не чурался в труде

А в 17 друг Яшка мне вдруг как то сказал

Тебе надо учиться. Я в Рубцовск и сбежал

Был с артели уволен но работы там нет

Негде там и учиться. То был полный привет

И уехал в деревню. В Егорьевском МТС

На шоферские курсы. Возить грузы и лес.


Мне 17. Директор: шибко юный, сказал

Образование три класса. С четырьмя набирал

Но мужик был хороший. Весь в работе в бегах

Ладно парень работай. Эти правила нах...

Эту осень курсанты сели на трактора

Трактора без кабины но пахать всем пора

Холоднющее поле, но плуг точно веди

Раз шофер значит знаешь. Газ держи и не бзди

Зиму дома сидели. Я учился, читал

Керосинкой до ночи все светил да писал

Мать ругалась: что жжете дорогой керосин?

И чернила изводят. Баловство это, сын

Лампочки и не знали, не было никогда

Керосин уважали. Керосинка - то да!

Только я всё учился. И экзамены сдал

В 1936 в шофера влился и права получал

я в Рубцовске устроен, жил в общаге потом

Небогато и скромно. В рейсах всё за рулём

И вернулся в деревню уже в 1937

На полуторке новой- я всегда за рулём

Довелось мне работать на всех тракторах

Молотилках и жатках - всё держал я в руках

И теперь вот в деревне не кто то - шофёр!

В моей профессии древней груз везут до сих пор

Когда гонит машина по бескрайним полям

И хлеба золотые впереди, тут и там

И душа словно птица у шофера тогда

По кабине струится ветер с медом, да да!

Эх страда и уборка. Битва за урожай

В сутки спишь но не долго. Час и снова на край

Едешь чувствуешь дремлешь

И с дороги свернешь

И часок на руле прям возьмешь кемарнешь

Как проснешься так снова

В путь - хлеб надо возить

Ведь погода сурова. Дождь может полить

Весной 1939 в школе экзамен сдавал

За четвертый класс экзамен

Военком так сказал

На два года зачислен

В полевой автобат

В армию ухожу я

Все. Теперь я - солдат!

Меня с Мишей Астаховым провожали с села

Нам гармонь подарили

Вот такие дела

На вокзале в Рубцовске эшелон и парад

Шесть районов Алтая провожали ребят

До приморского края на восток поезд шёл

Двадцать пять шел он суток

В теплушке нары и стол

Когда начали ехать от Рубцовска мы в даль

Сердце затосковало, навалилась печаль

Молодые все парни. Большинство с деревень

Навалилась на души словно черная тень

И ведь сердце как знало. Ехали навсегда.

Большинство не вернулось уже никогда

Ну а те кто вернется их мало совсем

Через время большое. Только лет через семь.

Только после Победы. Я про это не знал

Но надолго что еду я чутьем понимал

Я смотрю Миша плачет. Эх, Мишаня, давай!

Поиграй на удачу! Для меня поиграй...

И гармонику Мише - он по кнопочкам враз

Тут же гомон стал тише. Музыка же у нас!

Гармонист он отменный. Как прошёлся по ним

Как он дал постепенно. Эх, душевно сидим!

Парни сгрудятся в кучу. Подпевают ему

Вот! Вот это уже лучше! Хоть куда! Хоть к кому!

Эшелон шёл да шёл все

С перестуком колес

Мы как песню затянем... Эх вези, паровоз!

Мы солдаты. Присягу скоро будем давать

А печаль под колеса. Мать её перемать...

Миша он не вернулся. Батальон их полёг

Я проснулся. Обулся. Поезд шёл на восток


2.Дальний восток

Приморский край.

На станцию Раздольное

Мы прибыли десятого числа

1939 год. Гражданка вольная

Осталась позади. Как не была...

Василь Кузьмич Ченгус всех нас здесь встретил -

Майор а рядом комиссар полка

И комполка, он сразу нам заметил

Что дисциплина у него крепка

Харчи на склад, потом пошли мы в баню

В казарме поместили в карантин

Подьем всем в шесть. Зарядка птахой ранней

И до отбоя в деле, не сидим

В столовой норма, только есть хотелось

Гоняли все таки не в шутку а в серьёз

Но были мясо, рыба - это дело

Через два месяца привык

Отъелся, врос

Я бензовоз водил из Уссурийска

Потом полуторку - я Чевгуса возил

И комисар Чеканов рядом, близко

Сидел с ним и в делах с ним был

С Мишаней часто мы пересекались

Отбой. Лежим о доме говорим

Ему жена писала, так старалась

Листов по десять письма- чувства с ним

А я тогда ему сказал: Мишаня!

Любовь любовью только женский род

Лукавый. Бабы как чихнут обманут

Он оскорблялся - юный идиот

Ну я как чуял. Та и написала

Я развелась и замуж выхожу

Не ожидал такого он финала...

Любви, мол, нет, прости меня Мишук...

А я ему сказал: наплюй на это

Пусть чешет. Обстановка не до баб

Найдешь себе потом девчонку где-то

Тебе то че? Ты в город ездишь в штаб!

Я ком полка возил. Мне легче было

Мотались мы в штабы и в Уссурийск

На полигоны, стрельбища ходил он

С оружием всегда - всегда был риск

Японцы на дорогах нападали

Особо ночью, где нибудь в лесу

Бывало и машины вырезали

Ловили их. Короткий с ними суд...

Я как-то ездил раз с начфином

По делу во Владивосток

И был в порту. Вот это исполины!

И океан! И так он был широк!

Вот это да!!! Я вырос ведь на суше

И вот те здрасте! Рядом океан!

Я целый мир здесь стоя обнаружил

Союз велик! - мощнейшая из стран

Когда здесь всходит солнце, красит волны

В Москве ещё глухая ночь стоит

Союз огромен и народов полный

Живет. Заводами шумит, дымит

В 1940 я стал артиллеристом...

Да, было дело, ездил в Уссурийск

Полковник Фёдоров, мужик со смыслом

Далекая дорога, сопки, риск

Расспрашивал чего да как в Рубцовске

Про МТС, как начал шоферить

Простой он был, отнесся по отцовски

Такие редкость, что и говорить

Со мною на полуторке в кабине

Он оттого что эмка у него

Заклинило движок, он без машины

Ну я чинить и взялся, что с того?

Я помогу раз человек хороший

Уж сколько и чего я не чинил...

И эмку сделал в лучшем виде тоже

Ну он меня забрал, уговорил

Служба иная. С ним по батальонам

По приграничью ночью, по полкам

Суровые военные законы

Заслоны и секреты тут и там

Мотался он а адъютанта нету

Мне приходилось быть и за него

Я рядом был всегда, шёл сзади где-то

И документы нёс если чего

Я знал всех ком полков, все их доклады

Комдива Полосухина видал

Доклад нач. Артиллерии, я рядом

Или в машине, если приказал

Обедали всегда мы вместе

Василий Федорович простой был человек

С солдатами обедал, честь по чести

И без зазрения ел солдатский хлеб

Хоть генерал. И Чевгус был такой же

Полковник. Не чурался никогда

В столовке в части мы берем половник

И в миски борщ - простецкая еда

А обстановка добела в накале

Еще в 1939 эшелон.

Как прибыл с нами в карантин нас взяли

А остальной состав в боях был он

Полк возвращался из Хасана

Где приграничный ликвидировал прорыв

Были убитые. Я видел раны

С гражданки только и такое: взрыв!

В 1940 то только хуже стало

Всё напряженней. Диверсанты прут

Наган всегда при мне но это мало

Все люди мы и пули всех берут

Ну в общем мы стояли в приграничье

В 1940 был Халхин Гол, бои

И здесь у нас стреляли как обычно

Не знаешь где японцы где свои...

Нам приходилось рыть в снегу окопы

И спать на льду, ползти по много дней

И на сухпаях жить, шинельки штопать

Мы не роптали. Главным там видней...

И это вот закалка так закалка

Все это ведь меня потом спасло

А если бы солдат им было жалко

Под Сталинградом мне б не повезло

Раз на границе подобрал кого-то

Приказ был строгий. Ночью взять, везти

Майор был. Только в штатском от чего-то

Разговорились с ним мы по пути

Сказал он мне что долго был в Китае

Сам из Москвы. Я детство рассказал

И он тогда: вот ты дорогу знаешь

Как кочки объезжать, подъёмы, пал?

И также вот страна как на дороге

А руководство это как шофёр

Есть кочки, ямы - и их бывает много

Страна объедет - и глядел в упор

Так просто объяснил и всё понятно

Слова его я часто вспоминал

В них четко всё, и сказано все ладно

А я потом ведь всякое видал...

Привез я в Барабаш его к границе

Там видел самураев: строят дот

За полосой. Ох лютые их лица

Из пулемета всех бы их в расход...

Был как-то у Василий Федоровича я дома

Заехали к нему поесть

Жена его Людмила Петровна

За стол все сели: он она и тесть

Простые люди. И живут в бараке

Беднее чем родители живут

Они уже лет сорок в браке

Друг друга держатся и берегут

Эх, друг Мишаня! Тебе бы его опыт

Ну ты еще юнец, не генерал....

Ну чтобы сорок лет с женою, чтобы

Не знаю что, но чтобы чёрт не брал!

Я помню керосин дают на складе

Везут... Не привезли и так сто раз

Людмила как и надо при параде

Пришла, ушла, пришла, стоит сейчас

Я ей: давайте мне квиток свой, обналичу

Как привезут возьму вам керосин

Я все равно здесь на посту обычно...

Весь день стою, как перст один...

Она: нет, нет не полагается мне это!

И развернулась, быстро так ушла

И скромно взор потупив глянув где-то...

А я присвистнул: вот таки дела....

Нет! Было время, были эти люди!

Ведь генеральша! Только цыкни вслед!

Сегодня, чую я, таких не будет

И это плохо что таких вот нет

На этих людях держится держава

На этих людях держится Союз

Не надо денег им, не надо славы

Они за совесть тянут лямки груз

А я был рад: мне дембель был недолог

Уж 1941. Дембель в сентябре

Стоял июнь. Жара была за сорок...

На стадионе мы в футбол, в игре

И тут тревога. В миг все разбежались

Отбоя нет. Всё. Началась война.

И митинг был и командир наш вжарил:

Сказал войны настали времена!

Готовы будьте к испытаниям страшным

А я вас знаю: да, готовы вы!

И не живите сегодня днём вчерашним

И не щадите буйной головы

Нас перебросили всех прямо на границу

Копали доты, переходы, рвы

Японцы, думали, полезут с нами биться

Войны всё не было а немцы у Москвы...

И в сентябре грузились в эшелоны

Я на платформе грузы закреплял

И вижу Федорова у вагона

Меня узнал он, и я его узнал...

Василий Федорович ушёл на повышение

Другой назначен, я его вожу

Битюцкий но бывает он в волнении

И отругает как - не напишу...

Он человек другой: все точно надо...

Привёл машину - жди хоть час

Бывает не сидит в бездействии....

Так и служу - наряд в который раз...

Ну, Федорова я увидел, друга

И сразу же с платформы соскочил

Встал смирно. Он мне подал руку

И обнял и потом мне говорил:

Прощай, сынок, не встретимся мы снова

А я ему: Мы едем то куда?

В самое пекло, он сказал, хреново

Там всё, но это не беда

Ты только если выживешь запомни

Мы встретимся с тобой после войны

Воюй. Ты парень чистый, скромный

Шофёр. Такие там на фронте и нужны...

Пошёл он дальше. И всё. Так и с концами..

Искал его после войны, копал...

Под Белгородом в окружении знаю

Он в мясорубке без вести пропал

Людмила, она погибла в эшелоне

Когда бомбили отходивших в тыл

Сгорела заживо с детьми в вагоне

Я дело как читал, я аж застыл...

Комдив наш фронтом управлял всем этим

Воронежским. Был ранен тяжело

Под Белгородом. В осень. В 1943

Ожоги. Умер он. Не повезло.

Но мы сейчас не знали. То что будет

Не знали даже где, куда везут

На фронт. В войну. Готовы были люди

И перестук колес как суд...


3.Москва

На северо западный фронт

Шли в стыках стуча эшелоны

Шли быстро. Нас все пропускали вперёд

Мотало конечно вагоны

Мы в эмке сидели. Битюцкий считал

Столбы. Выводил всё на совесть

В итоге такой подвели мы финал:

За восемьдесят поезда скорость

Ближе к Ленинграду нас стали бомбить

С крестом на крыле самолеты

В раион Волховстроя поезд стал подходить

Мы в лес все и вверх пулемёты

А немцы кидали листовки на нас:

Ссср уже полностью взяли

Что гитлер в Москве и в сотый уж раз

Чтоб мы им оружие сдали

Везде там болота нам не привыкать

Болота как на полигонах

На топи по быстрому ложили гать

И делали доты и схроны

Но фронт был от нас далеко в стороне

В болотах мы месяц без боя

Потом под Можайск в эшелонах и мне

Пришлось нелегко - всё другое

Бомбили нас часто, налёт и обстрел

И поезд вставал, выходили

И наш брат зенитчик стрелял как умел

И часто бывало - подбили!

А Юнкер подходит затем разворот

И пулями стричь начинает

Пока пролетает кого то убьёт

Обстрел - это часто бывает

Октябрь, 12е, помню Можайск

Мы сразу ушли в кромку леса

И дальше как в лес отошли фриц и вжарь

По кромке пробил лес с навеса

И бомберов было почти пятьдесят

Они полосой отбомбились

И честно сказать каждый очень был рад

Что в лес глубоко удалились

Там вся полоса проутюжена так

Нет леса - сплошные воронки

И если б чуток задержались мы там

Родным бы пришли похоронки

Мы вышли лесами к Бородино

И часто с Битюцким мотались

По артполкам, есть контроль всё равно

И с нами Сиротин - товарищ

Он пом нач штаба был - лейтенант

Но тоже пушкарь был от бога

Дороги, дороги... Эх, говорят

Одна фронтовая дорога...

А немец любил клинья танком вбивать

В котлы наши части сажая

И если попался тогда, твою мать

Прорваться проблема большая

Дороги, дороги. Как вспомню тогда:

Битюцкий, Сиротин был с нами...

Подскочим в штаб дивизии

Километр, ерунда

Поехали. Быстро и сами.

А там на дороге шесть танков на нас-

Прорвались в тыл легкие танки

Кукушки насажены - бьют белке в глаз

И три миномета в лоханке

Кукушка - на дерево лезет когда

Пехота - любой автоматчик

Его не увидишь никак, это да

Бойцов и колотит их мальчик

Машину я в выверт, назад полный газ

Мы в лес отскочили, под пули

Поверху голов пулемет бил на нас

Вот это мы лять завернули!

Сиротин, вот был лейтенант, не сплошал

Он вычислил быстро кукушек

Нас трое, огонь наш с деревьев их снял

А он пулемёт прикантузил

Ну я калач тертый, с собою возил

Четыре бутылки для танков

Я с мылом туда керосину налил

Фитиль, все как надо, в болванке

И танки мы эти втроем подожгли

Прямо там вот на этой дороге

К нам наши от штаба на взрывы пришли

Немцы и сделали ноги

К утру как всегда перебросили штаб

В место приказом другое

Менялось все быстро. Все было так

Сегодня, а завтра иное.

Дороги, дороги. Чего только нет

Куда только не заносило...

Казалось бы все. Хлобысь и привет

Но нет. За баранкой рулил я.

Вот так мы в тумане рассветном идём

Без фар до позиции пушек

Проверить бы надо их, атаки мы ждём

Что как, чтобы не обнаружить

Ну вот подъезжаем к позиции той

А пушки не те, интересно!!!

Битюцкому я: погоди ка, постой!

Расчёты там в касках немецких!

Я задний даю и газ прямо в пол

И те то чухнули не сразу...

И вслед нам наводят орудия ствол

Но выскочил, вот ведь зараза!

Сиротин им прямо в траншею с окна

Положил две точно гранаты

Меняются карты все. Вот тебе на!

И хрен его знает как надо...

И тоже, шоссе Москва-Минск нарвались

Чуть чуть бы и миной накрыло

Оно карты картами, но правит все жизнь

Вот так немцы перли всей силой

Клином всем танки к Москве напролом

Ребята насмерть стояли

Но немцы давили их будто катком

Раскатывали, продвигали

Я видел как Чевгус ходил во весь рост

Давал указания солдатам

Их танки идут. Шум моторов все рос

И волновались ребята

Им Чевгус сказал: ближе их подпускай

Бить наверняка, точно надо!

Прямою наводкой выстрел и знай -

Второго не сделать, ребята!

Два выстрела сделать они не дадут

Поэтому бей хладнокровно

И если в расчете даже многих убьют

Не трусь. Наводи нежно, ровно...

Василий Кузьмич до Берлина дошёл

Был ранен не раз. В Барнауле

Мы после Победы с ним сели за стол

И павших ребят помянули

Дивизия сибирская 32я.

Полосухин- её комдив в эти дни

Добровольцы Москвичи и курсанты

В ней были

Стояли все на смерть они

Дивизион Катюш нам придали тоже

Серьезный был дивизион

Что это - не знали.

Ни на что не похоже

Всегда под брезентом был он

Солдат в нем там не было - лишь офицеры

Машины в движении и накрыты всегда

И вот когда немцы катком нас наверное

Они их отбросили, да!

Потери большие, немцы удвоили танки

Их много поперло на нас

Они приближались неспешно, в развалку

Битюцкий сказал: один залп будет сейчас

Пришли три машины, их расчехлили

В кабины по двое сели ребят

Передние стекла щитками закрыли

Остальные в траншею.

- ложись, мне кричат!

Я выстрелов даже не слышал а грохот

И где танки шли стало море огня

Вот так я увидел Катюши. Не плохо!!!!

Вломили фашистам средь белого дня!

Машины быстро ушли

Пришли рамы.

Немецкие рамы. Вынюхивать их

Для фрицев атака закончилась драмой

Видать и у них нынче мало живых...

В конце октября шли дожди беспрерывно

По грязи машины, подвоз на руках

Орудия тащил по грязище трясине

Мокрющий по пояс, вода в сапогах

Битюцкий приказ Полосухина новый

Отбить немцев атаку, пойдут все на нас

На Новом селе. Нашим будет хреново

Поддержка нужна здесь. Батареей сейчас

Битюцкий приказ передал как обычно

И ком батареи ... в тыл пушки увёл!

А немец попёр. Танков прилично

По танкам в упор. Там страшный бой шёл

И немец просёк что участок то голый

Курсанты бутылками начали жечь

А танки все лезли их жечь надо скоро

И стали давить наших и траками сечь

Битюцкий искал дезертира, тот уехал

В деревне нашли их дальше в тылу

Дезертир яйца ел- сидел и обедал

Его за грудки как пришли мы к столу

Был белым Битюцкий : Обедаешь гнида?

А танки там давят товарищей, да?

А он и ответил: Тебя давит обида?

А я не хотел помирать.- Вот так да!

Битюцкий трофейный тут вытащил Вальтер

и я по руке ему вовремя дал

Стой командир! На горячку не жарьте!

Пусть разбирается с ним трибунал...

Пришли особисты, его и забрали

Много погибло ребят из за них

Судили, скорее всего расстреляли

Тогда с этим быстро, спишут и их...

В боях тех тяжёлых сгинуло много

Немцы Бородино обошли

Их танки в обход в стык фронтов

по дорогам

Чтоб взять нас в котёл

И размазать в пыли

Отрезан был штаб 32й всей дивизии

Отрезан второй артдивизион

На Аксеново- Хатилово -Бели немец вышел

И мы в окружении. Таков вот закон

Комдив Полосухин, нач арты Битюцкий

Собрали живых 77 человек

Сказали в леса уходить, по тылам немцев

К своим выходить когда лед встанет, снег

Назначил он нам комиссара Меламеда

Яков Наумович, был опытный он

Мы разделились, я дальше не ведал

В какой Полосухин с Битюцким раион

Они шли на прорыв налегке

На телегах.

Мы на машинах глубже в леса

Там лагерем встали. Ждём холода, снега

Машины прикопаны, точки засад

Мороза всё не было, не стало сухпая

Разведка вернулась - немцы кругом

В округе во всех деревнях. Круговая

У немцев здесь ставка. Почти каждый дом

Ну что. На совете тогда и решили

Машины в негодность везде привести

Их разобрать без шума и пыли

И дальше к своим по лесам и идти

Неделями шли. Под дождем непрерывным

Спали по часу. А немцы везде

Дороги, деревни, танки их длинные

Если услышат, заметят - звиздец

Сил мало стало, едва тащим ноги

Линию фронта как пересекать

Летчики их нас заметив убогих

Стали расстреливать, в землю вбивать

Мы шли по болоту со снегом и топью

Немец не может просто так улететь

Пока не убьет будет харкать он кровью

Но будет охотиться чтобы задеть

Он еще включит в самолете сирену

Чтобы на испуг нас выкурить, взять

Меня не возьмешь на такую гангрену

Мальчик не выдержал стал убегать

Орем мы ложись! А он не понимает

Мечется бегает немец и дал

Мину под ноги ему он бросает

Того на куски разорвало - финал.

Мы встали с дружком. Локоть к локтю лежали

Очередь прямо меж нами прошла

Пули вспороли грунт - мы увидали

Но живы остались - вот это дела!

Вышли к своим в Ново Покровку

Октябрь, 31е. Помню день тот

Штаб у наших там был.

Фронтом командовал сам Рокоссовский

Шел бой за деревню. Фриц так и прёт

Попадали мы в сарае как были

Майор заорал: Почему не в бою?

Но увидел лохмотья и что мы без силы

Рукой лишь махнул. Ааа твою...

А бой разгорался, фриц совсем рядом

Граната влетает в сарая окно

И нас раскидало. Очнулся и взглядом

Держусь за живот. Кровь идёт все равно

Комиссар меня тащит до медсанбата

А там на носилки и в кузов потом

Сестричка: Солдат! Помирать, мол, не надо!

А я ей: не каркай, ещё поживём!

В землянке руки от живота отодрали

Разрезав шинель, пиджак и жилет

Кровища хлестала - перевязали

Отправили в госпиталь

Есть я хотел но нельзя было, нет

Меня осколки не сильно задели

Жить буду. И в чистую ложат постель!

Я месяца три уж не видел постели

Забыл уж как это! Поспать. Неужель?

Для три беспрерывно я там отсыпался

Проснулся от взрывов - немцев бомбят.

И столько всего я там навидался

И видел истерзанных, рваных ребят

Что там осколок? Там вырваны ноги

И руки оторваны. Но парень живет

Таких привозили прямо с дороги

Что думаешь всё нет не выживет тот

Но нет врачи и его возвращали

Людям в белых халатах низкий поклон

За подвиги им не давали медалей

Но был героический сан батальон!

Тогда уж пошло контрнаступление

Дрожала земля и трясся эфир

Я слушал об этом с таким упоением

Сорвался у гитлера пир!

Потом меня в госпиталь в Семипалатинск

Дом почти рядом. Приехала мать

Еще на ногах не ходил я как надо

Но вот подлатают и в бой я опять

И часто нам снится

Усталые лица

Траншеи, немецкие танки, зима...

И дым от пожарищ дорогой клубится

Баранка. Сиротин. Гранаты. И тьма.


4.Сталинград

Госпиталя, госпиталя.

Уж помотало, поносило

Семипалатинск, Алма-Ата

В полку резервном раны вскрыло

Ну не пехота нынче я

Ползу и на штурма в пол силы

И всё. У раны поползли края...

И снова госпиталь как было

Малеха оклемал когда

Присвоили тогда сержанта

На фронт пойдешь? Конечно Да!

Но я шофер. Вот все таланты...

И в Ашхабад. И шоферил

Готовил фронтовых шоферов

Но юг дезинтерийный был

Я чуть концы не отдал скоро

И снова ля в госпиталя

Врач посмотрела, покрутила

И так сказала. Целый ряд

Таких как ты я хоронила

Тебе нельзя на юге жить

С такими ранами опасно

Тебе неделя чтоб свалить

Иначе тоже двинешь ласты

Ну к командиру я тогда

Все обсказал. На фронт мол надо

А он ответил: не беда!

Припишем мы тебя нарядом

Там эшелоном до Москвы

Причислен к фронтовому взводу

В распределителе, увы

Полно как я на фронт народу...

И этот старший лейтенант

С артиллеристов. Я увидел

-Шофер? - стальной был его взгляд

-Шофер!

- Тогда смотрите:

Браток! Мне нужен не шофёр

А виртуоз, чтоб чудо выжать

Вот чтобы прямо сейчас в костёр

И чтоб не сгинуть. Чтобы выжить

Когда лупить будут в упор...

А я ему, мол, -Командир!

Я хоть сейчас с тобою в пекло

Хоть фриц наделал во мне дыр

Я столько чухал километров.....

По всем дорогам фронтовым!

- Ну, принимай, браток ЗИС5

Мне дали новую машину

И шапку, валенки, под стать

ноябрь стоял холодный, длинный

Под Сталинград мы - на Калач

В 12ю мех бригаду

А там всем шоферам хоть плачь

Мороз за -40. Ездить надо

Ну я то опытом и брал...

Всё детство на Алтае так вот

Всю зиму за баранкой, знал

Как завестись, прогреть, шарахнуть...

Комбат все быстро подмечал

Со мной и ездил он потом

Ещё ведь был военный опыт

Звук различал каким стволом

Все дальнобои, мина что бы

Их шестиствольный миномёт

В просторечии Ванюша

Как далеко, куда идёт

Их самолеты знал и слушал

Вот этот Юнкерс этот нет

То фокевульф, их бомбовозы

Как уходить от бомб без бед

Спокойно миновать угрозы...

Все помню. Хоть уж столько лет....

А немец пер на нас как зверь

Отчаянно, остервенело

Взять Сталинград хотел теперь

Мы не давали это сделать

А немец не считал потерь...

Здесь степь кругом, открытка, да

Мы продвигались лишь ночами

И делали мы так всегда

Те нас пока не замечали

Заметят, так всему звезда

А в ноябре начался движ

Пошли в румынские траншеи

Румынам всё. Не убежишь

Там немцы резали им шеи

Они для них рабы, вот вишь

И им то вся эта война

Насильно призванным, не катит

Они с траншей ползут прям к нам

Показывают всё, мол, хватит!

Оружие кладут к ногам

Промерзшие, еле идут

Таким покажешь куда топать

Никто не охранял их тут

Им надо лишь погреться что бы

Такие точно не бегут

Калач так быстро взяли, да

Потом Котельниково пало

Деревни многие тогда

Прям с ходу брали, так бывало

В Советском въехали в село

Там клуб, столы. Сидит пехота

Вот это им не повезло!

Их головной из пулемёта..

На, фрицы! Скулы аж свело

Мы и не успевали встать

И отцепить сорокопятки

Чтоб батареи расстрелять

Их раздавили с ходу танки

Почти сто пушек! Твою ж мать!

Дааа. Фриц не ожидал совсем

Что мы их так. Мгновенно. Четко

Тогда сполна раздали всем

Били их прямой наводкой

Громи врага. И бей хоть чем!

Потом в Зимовниках был бой

Там немцы насмерть все стояли

Дрались как звери, на убой

Но все равно все побежали

Та станция что ключ им тут

Ключ от ворот, от Сталинграда

Сказал мне командир: попрут!

Им отбивать всё это надо

Сам гитлер верховодит тут

Он все остановил фронта

Он бросил всю сюда Европу

Элиту всю стащил сюда

Взять Сталинград всей мощью чтобы

Но обломался. Это да!

Бой на равнинах сложный был

Он долбит с воздуха и валит

И в танках фриц превосходил

Не всю броню их пробивали

В бочину только если бил

Сорокопятки не всегда

Нам против тигров помогали

Но брали тактикой тогда

Быстро позиции меняли

Цепляли под огнем, да да

Машину я маскировал

Если огонь вёл беглый кто-то

И быстро под огнем цеплял

И вывозил до их прилётов

Как немец линию прорвал

Мы покурили в блиндаже

Комбат нам: удержать не сможем

Те утром двинутся уже

На нас. Сосед нам не поможет...

И на него ведь тоже же...

Ну я комбату предложил

С разведчиком вчера гутарил

А он к окопам их ходил

Там пушку видел. Славный парень

Окоп их на отшибе был...

Вдвоем нам можно подползти

И тихо подогнать машину

И пушку дерзко увести

У немца. Три ядра им в спину!

И пушка, стоит ведь того

75 ведь миллиметров

Мы с нею отобьемся! Во!

Тигр в лоб берет. Аж с километра!

Че делать? Дал комбат добро...

А я цеплял их в окружении

Раз под Москвой нам повезло

Их пушки взять в глухом селении

По ним же вдарить им назло

Ну ночью фриц задрых, ушёл

Поехали перед рассветом

На малых оборотах вел

Без фар, конечно, всё без света

До их траншеи. Тормоз в пол.

В немецкий прыгнули окоп

Ему налево мне на право

И поворачиваюсь. Хоп!

И автомат в Лопатку справа

А сзади немец. Вот ведь епт!

И выстрел тут же в тишине

С окопа. Четко так, умело

И повезло тут сильно мне

Отвлекся. Я его уделал

В упор. Бывает на войне

Комбат орет: давай цепляй

Он тоже грохнул часового

Ну я цеплять её давай

И в кузов ящики. Готово!

Никто там и не обратил

На наши выстрелы внимания

Ведь фронт и ночью шумный был

Разрывы, пулемёт, метания

Я с пушкой быстро уходил...

И тут нам снова повезло

Мы в гору. Немец кинул люстру

Но в стороне. Где не светло

Он ищет! Но под люстрой пусто!

Нашёл бы нас, накрыл валом

Ну тут весь фронт заговорил

Он крыть стал артой всё со злости

А мы ушли. Вот шухер был

Смотались прямо к немцам в гости

И он нас пушкой одарил!

Комдив пацан был молодой

Орал: за шухер расстреляю!

Да политрук ему: постой!

Мы за трофеи награждаем!

Ты пыл попридержи ка свой!

Немолодой был политрук

А раньше был директор школы

Бывает молодые вдруг

То взбрыкивают, то вдруг квёлый...

Опыта ещё нет, заслуг...

Разведка, ну а как тут быть

Искала ящики, потела

Ох, дали фрицам прикурить

Из этой пушки. Было дело

Атаки все смогли отбить!

Нам пушка та в грязи в пыли

Служила хорошо и верно

Потом и наши подошли

76 где миллиметров.

Чтоб фрица лучше бить могли

Ну мы уж в блиндаже потом

Сидели пушку обсуждали

Ну как так вышло что вдвоём

Они траншею охраняли?

Не ожидали что придём?

Комбат тогда и говорит

Два часовых на пушку - норма

Но это если трезв, не спит...

Но тут у них была проформа...

Не шнапс - ты был бы уж убит...

Они хлебнули на посту

Из фляги старшего на службе...

Я затрофеил флягу ту...

И мы плеснули в кружки дружно

И За Победу! - тост был тут

Тяжелые были бои

Бывало линия менялась

Откатывалась на своих

Потом обратно отбивалась

Напарник Петр был дорог мне

Мы ещё утром перед боем

Сидели с ним спина к спине

И с ним заметил я плохое

Ведет себя он как во сне...

Я на войне не первый год

И что погибнет чуйка, знаю

Ведут все странно.. Без забот...

Рассказывает, вспоминает

А после узнаешь, что вот...

Петр все рассказывал, сидел

Он молодой был, после школы

О девушке. Вокруг обстрел...

А он весь без забот, весёлый

Трясёт- чуть чуть не долетел...

И я смотрю а фриц попёр

Развертывает миномёты..

Ору чтоб он к машинам шёл

Тут надо быстро, кроет что ты!

А слева танка два сошлись

Тридцатьчетверка с тигром лоб в лоб

В упор хреначат. Заводись!

К Петюне, тянет остолоп

И от брони их рикошет

И под ноги ему болванка

Секунда. Взрыв и парня нет

Разорвало снарядом танка

Такой вот был в бою сюжет

А немец сильно напирал

Шли тигры их на нас внезапно

Я в кузов раненых скидал

И отходить. По полю. Ладно

И наши танки отошли

А грунт на этом поле- каша

Мы кое как к шоссе вдали

И мы и тут пехота наша

А по шоссе к нам танки шли...

Мне командир: Петюня где?

Где он и где его машина???

- Он в кузове лежит, смотри

Машина там заглохла в глине...

Ну командир тут приказал:

Пригнать машину надо, знаю

Что немец там, мне пох, сказал

Не выполнишь, мол, расстреляю!

Машины чтоб фрицу не сдавал!

Что сделаешь? Иду туда

А мне наш старшина навстречу

В Петюниной машине, дааа!

Увидел, подшаманил свечи...

Сел и вперёд. Ведь спас, балда!

На додже вижу генерал

Остановил он всю пехоту

- Назад! Катюши подогнал

И те накрыли немцев роты

Остов лишь тигров догорал

И все назад. В атаку всем!

Мне раненых до медсанбата

Прорыв отбили в полосе

И немца в Сталинград, ребята

Обратно в Сталинград. Совсем

И так держали здесь кольцо

Держали так чтоб не прорвались

Чтоб всё для них: война с концом

Чтоб тут навеки и остались

Кто не желает в плен потом...

Смирнов Василий он погиб

Там в городе во время штурма

Сын его Юра - выпускник

Был позже призван. Балагур был

Под Оршей танковый десант

С ним был уже в 1944

Шли по тылам. Немецкий гад

Его подранил. С танка сдёрнул

Он в плен попал. Уволокли

Они его в командный бункер

Вбивали гвозди в сапоги

И в спину, в голову - он умер

Как наши части подошли

Пробитый он лежал гвоздями

Тетрадь с вопросами нашли

Везде ответ- молчит -словами

Погибли оба - отец и сын

Победу кровью приближая

Клялись солдаты - отомстим

Идёт война, война большая

Мы в ней фашистов победим!

То Сталинградское кольцо

сжималось и сжималось дальше

погибло множество бойцов

но не было здесь в людях фальши

смотрели Смерти все в лицо

У города у немцев был

барак -в нем лагерь наших пленных

их не кормили -все без сил

и пленники все из военных

Когда к ним подошло кольцо

там немцы мерзли и болели

но злобные -совсем с концом

и пленников не пожалели

хоть эти фрицы и ходить

могли с трудом - обморожения

но зверски предпочли убить

из злобы и пренебрежения

Кричали -выходи на свет:

и кров и пищу ты получишь

а те стреляли лишь в ответ

и пленных резать стали, мучить

убили пленников в ответ

им выкололи всем глаза

отрезав все что можно было...

Иные стали выползать

кладя оружие без силы

эсэсовцы все были, ять...

Ведь просто сдайся да и все

но нет - сидели до упора

идеалогия, то да се

весь разум их закрыла шторой

вот ведь как смерть фашизм несет!

они ползли, ползли потом

в плен все по ледяной дороге

мороз стегал их как кнутом

отваливались руки, ноги

глядишь он на культях ползет

ступней уж нет и нет ладоней

отпали, но фриц еще живет

живет, ползет и страшно стонет...

в Котельниково был лагерь их

румыны били их нещадно

они им мстили за своих

за издевательства, за жадность

ругнешься, объяснишь -затих

Мороз -коварен он мороз

он легкие все поражает

бывает полежал замерз

и руки раз и отрезают

и вроде нет уже угроз

- через неделю умирает

а в легких начался некроз...

1077 зенитный полк

который дрался на заводах

в живых осталось из него

всего лишь четверо в исходе

Наташа Родичева -радист

осталась с раненым комбатом

землянку завалило их

с полка погибли все ребята

вдоль Волги вышли до своих

тяжелый очень был их бой

его быстрей до медсанбата

Девчонка стала вся седой

и так бывало там ребята

как вспомнишь Сталинград порой...


5.Курск

Эх, сколько ж хоронить пришлось

Пробитых пулями насквозь

И самых преданных друзей

В разгаре тех военных дней

В плащ палатке на высоте

Их много было в дни вот те

Стоят в дали над той горой

Их пирамидки со звездой...

А сколько раненых назад

В полуторку - и в медсанбат

Бои закончились когда

Нас в тыл потом куда-то да

В 12й мех бригаде был

Её на пополнение в тыл

В Воронежскую область

Карпенкино село

Такие вот дела туда нас занесло

Был 1943 год. Весна

И непривычно - тишина

Теплело постепенно

И грязь была отменная

На сеновалах спали, ходили до села

С утра толпа крестьянок

В лаптях в коровник шла

Впервые за эти годы

Напился молока.

Бабулька нам носила

Сын на войне пока

Сформировали новый

Наш новый автобат

Я за баранкой шевроле

Новехонькой, я рад...

В одной из рот пехоты

Вдруг сняли старшину

За пьянку особист и снял

А тот ни му ни ну...

Прочухал он потом, когда

Прислали нового туда

Ну как же так, ребята

А ровно всё солдатам

Мы ж с вами столько ведь прошли...

Махали только- отвали...

Когда вечерний смотр встал

Он строй гранатой подорвал

Жестокий был тот старшина

Видать сломала его война

Кого-то в госпиталь, иной

Убит осколком бомбы той

Его поймали, он живой

А утром буквой П встал строй

И яму в центре ну копать

Будут судить, ну как пить дать

Установили стул и стол

И трибунал над ним пошёл

10 минут суд проходил

К расстрелу его приговорил

Он предал Родину, всех нас

Поставили его сейчас

С двух автоматов дали залп

А он живой еще стоял

Наш капитан две пули дал

И в яму он тогда упал

Суд полевой он скорый суд

Присяжных там не позовут

И дело там в один листок

Такой военный суд, браток

Тридцать четверки получал

Мехвзвод наш на учения встал

Эх, мать, плесни ка молока

Не оскудела коль рука...

А к лету ближе к передку

Нас двинули назло врагу

1 июля предупредили нас, так вот

С 3 по 6 Фриц в наступление пойдет

Мы зарывались в землю так

На танках Р красили знак

А немец нас порой бомбил

И артиллерией тоже бил

И вот в один такой обстрел

Как раз к окопам я влетел

А в кузове моем комбат

Колотит - мол давай назад

И когда начали стрелять

Они из кузова бежать

Полуторка ведь это ж цель

Ну и в воронку все как в щель...

Два раза ведь не попадёт

Пересидят и пронесёт

Комбат наш новый, особист,

связисты, Политрук, танкист

И бомба прям в воронку ту...

Десятерых убило тут...

Я и фамилии не знал

Комбата, он только батальон принял...

Прислали нового опять

Самсонов - будем воевать!

Июля 5 числа

всё началось, уж ночь была

Снаряды я повёз в ночной

И Сашка Соколов со мной

Наш лейтенант а я был рад

Болтать хоть с кем то из ребят

Ну он мне говорит: мол тут

Сегодня ночью и начнут

Давай мол подождем браток

И кемарнем пока чуток

Три часа ночи я устал

Машину вниз, за хатой встал

В кабине оба сели, спим

И тут проснулись разом с ним

Тряслась под нами тут земля

И низкий гул и грохот ля

Без перерыва три часа

И страшно - не сомкнул глаза

Потом к окопам мы пошли

Орудия стеною шли

Там минометы первый ряд

За ними пушки, сорокопят

Потом ряд гаубиц потом

Ряд дальнобоев вверх стволом

И ряд Катюш за этим всем

И бьют так что светло совсем

Потом шли авиаполки над нами -

Видно как с руки

Потом уж фриц - попёр тут он

Удар на наш дивизион

Тут Деревянкин - капитан

Фриц тигр пустил и прочий танк

На выступе на Курском здесь

Его отрезал с флангов - жесть

Пушек - по пальцам сосчитать

Но не сумел фриц здесь прорвать

Такое пекло было тут

Держись - свои не подойдут

И сутки тяжкий бой вели

Пока свои не подошли

Стволы калились до бела

Я даже видел - сталь текла...

Дивизион почти весь пал

Дивизию армии центр сдержал

Я позже как тот бой прошёл

Тела их вёз. В Новый Оскол

На главной площади городской

Похоронили. Он герой!

Хоть город под бомбежкой был

Народ весь вышел, хоронил

И сам там лично генерал

Сказал: он целый фронт сдержал!

Десяток пушек! Капитан

Совсем обычный, не мужлан

Неравный бой: один на сто

Рубеж не бросил свой никто!

Такие держат всю страну

В годину тяжкую, в войну...

И шапку снял тот генерал

Последний им салют отдал...

Запомните фамилии их

Им равных нет. О том и стих

А мы продолжили бои

Шестой мех корпус. Все свои...

И принцип был у нас простой

Снаряд вози в окоп, не стой

И гнали Фрица- он отходил

Потом вставали где сильный был

Пускали танки на прорыв

За ними шли в большой отрыв

А немец делал нам мешок

И с флангов пробовал замок

Разведка сильная у нас

Катюшами гасили враз

И дальше, дальше, дальше шли

Насколько их пробить могли

Бывало танкам подвезёшь

Танкисты сгрузят и уйдешь

Сто метров дальше - тигры там

Под носом грузим - капитан

А как? Война на то война

Подносит всякое она...

Но двигались мы все вперёд

Бой сильный. Прохоровка - вот

Когда в неё потом вошли

Поля обломков там в пыли

Обломки танков, костры вокруг нас

И рвётся в них боезапас

Танкисты мертвые лежат

И люди. Люди в них горят

Они кричали нам, своим

И санитарки свернули к ним

И в поле все подорвались

Их мины всех кидали ввысь

И страшно было нам смотреть

Горят живьём - к ним не успеть

Саперов мало для дорог

Там кто то выжил а кто не смог

Мы молча по дорогам шли

Огромной выжженной земли...

Мы в наступление тогда

Мстить за своих, жестоко, да

К Гостинцево я вёз с собой

Снаряды к семьдесят шестой

Со мной мой старый был комбат

Тот лейтенант, с ним в Сталинград!!!

Он капитана получил

А ночь уже - он кемарил...

И подъезжаем мы в село

Там тигры были, повезло

Проснулся- рядом тигр не наш

Он захлебнулся в кашле аж!!!

Махать руками, да понял я

Назад и по газам друзья

Мы за домами аккурат

Здесь пушки отцепил и в ряд

А как маленько рассвело

И тигры в горку тяжело

Троим всадили прямо в борт

В упор почти, такой вот спорт

Еще их восемь в разворот

Пошли на нас. Вот сила прёт!

Тут наши танки их в борта

Сожгли. Вот это красота!!!

Пять тигров выгорели в раз

И остальных погнали сейчас

Нам страшно было иногда

В деревне этой. Это да

Там дом один напополам

Тигр разорвал. Когда был там

И мать с ребенком из окна

Их выбросило. Вот война...

Ту женщину напополам

Разорвало. Кишки все там

У мертвой вывалилось всё

Ребенок обнимал её

Всего лишь годик был ему

Как жив остался, не пойму!

И на дороге с ней лежит

И мама, мама ей кричит...

Ну медсестра его взяла

До медсанбата унесла

А женщину мы во дворе

Похоронили на заре...

И дальше. Дальше фронт катил

На Харьков танки!

Заводи!


6.Днепр

Днепр был впереди

Мы зашли в Петриковку

Есть уже в нас сноровка

И медаль на груди

Днепр был впереди

Он стелился пред нами

Шли к нему мы полями

Одолеем поди...

Эх, браток, не грусти!

Мы стояли дня три

Жили в хате просторной

У хозяйки не вздорной

Ужин есть, посмотри

Мы стояли дня три

Все за стол как то сели

Взводом всем что то пели

Эх, гармонь, говори...

Ночь уж в окнах, смотри...

И бойцы уж ушли

Спать - кто на сено в Ригу

Кто под тело веригу

На полати кашлит

Спать бойцы уж ушли

За столом я да Василий -

Наш комвзвода - ух сильный!

Да хозяйка вдали

Украинцы все три

Ой, Днипро то Днипро.... -

С Васей мы затянули

И из кружек хлебнули

Из зерна самогон...

Ой, Днипро то Днипро....-

И хозяйка рыдает...

В голос, громко, пластает...

Видно - бед навалом...

Тяжело ей сейчас

Мы к ней: Что ты? Не надо

А она таким взглядом...

Вы не бросите нас?

Мы теперь на Берлин!

Всё, теперь не отступим

Завтра Днепр переступим

Дальше освободим...

Мы теперь на Берлин!

Все строители утром

Переправу так мудро

Стали строить под дым

Чья возьмёт, поглядим...

Немец бил как кнутом

И долбил мост понтонный

Мы - наш номер коронный...

Были в месте другом

Плыли в лодках, плотах

Пока мост разрушал он

А про лодки не знал он

А потом ух и ах..

Батальоны в тылах!

В общем дали плацдарм...

Мост опять починили

Быстро танки пустили

Пушки шли в помощь к нам

По Днепру, по мосткам

В общем дали плацдарм!

На других же участках

Батареи молчали

И тела по волнам....

Днепр весь красный тёк там

В Пятихатках фронт встал

Фриц там зверски отбивался

За каждый камень цеплялся

Мины сильно кидал

Я снаряды возил

Соколов со мной Сашка

Я родился в рубашке

Вот такой случай был

Мы в кабине вдвоём

Фронтовая дорожка....

И стоит баба с сошкой

И ребенок при ём

Слышь, браток, подвези...

Долго чапать по грязи

Да в таком непролазе

Что хоть свет тут гаси...

Подвези! Подвези...

Ну давай, мать, быстрей

Ты давай прыгай в кузов

- подержи карапуза

И полезла, ей, ей...

А ребеночку год

Может год с половиной

Эх, застудим, в кабину

Его Сашка возьмет!

И поехали, вот...

Еще шестеро там

Солдат в кузове было

Ну и тут мина с силой

Точно в кузов. Ба- бам!!!!

Я ещё по Москве

Научили ребята

За сидение надо

Класть железо себе

У меня и был лист

Он принял все осколки

Живы мы, испуг только

Из кабины и вниз

Кузов - вспоротый клок

Трупы, рядом с машиной

Те кто ранен был сильно

Я в санбат их, как смог

Женщину разорвало

Малыш живой и здоровый

Так бывало, право слово

Малышу повезло....

Я привез их в село....

Шли мы дальше, шёл фронт

Шли на запад

На запад

1944 был год

Фриц от нас быстро драпал

Илы шли на восход

Ил в бою приходил

Он сперва бомбой глушит

Две ракеты катюши

Фрицам он подносил

И из пушек их бил

И когда в разворот

Проходил он над нами

Прямо над головами

Низко очень идёт

Мессершмиты за ним

А в хвосте ила пушка

Пушкой он их и глушит

На куски и на дым...

С Илом мы победим!!!

На станции Каменка в лесу

Политотдел был в землянке

Над землянкою танки

Заявление несу

В партию поступать

Давно было надо

Год мне вышел ребята

Примут только? Как знать...

Там начальник сидит

И комиссия злая

Ты откуда? С Алтая!

Он тогда говорит

Нет вопросов к тебе

Закурил папиросу...

К сибирякам нет вопросов

Им всегда путь открыт!

Вот такой вот кульбит!

В августе 1944 взяли Чигирин

Встали надолго в лесах

Ночью здесь слышен филин

Избушки, землянки, дымов полоса

Нам дали новые танки - на славу!

Приказ будет скоро: Вперёд! на Варшаву!


6.На Берлин

Стояла осень 1944

Наш эшелон на Польшу двинули

В боях обстрелянные, люди тертые

Мы фронт там быстро опрокинули

Бои там были но бои не злобные

Там немец отходил почти без боя

Мы Краков заняли и в эти ночи тёмные

Опасно было там. Не фриц, другое...

Весьма учтивы городские жители

Как обратишься - только улыбаются

Но ненавидят будто их обидели

И режут в спину и следят, стараются

Наши солдаты, да и офицеры

Как в парикмахерскую отойдут

А их зарезали, вот польские манеры

И злоба лютая на нас и город лют

Комбат приказ издал: попробуй выйди

Ходить лишь группой, спины прикрывать

И если нападут то крыть их

На месте недобитков всех стрелять

А мы вдвоем с комроты ходим в город

Мне наплевать, я Сталинград прошёл

Я видел всё, хоть сам то ещё молод

Готов на этот случай ствол

Идём по улице, в новинку всё, глазеем

На здания, порядок, горожан...

Полячки модные, с причёской как в музее

Здесь нет войны, здесь нет на зданиях ран

И вот поляки все что нам навстречу

Увидев форму мордой набок - раз...

Все отворачиваются злобно так, замечу

О да! Милей им фрицы всем сейчас

Машин там мало было - только конки

Мы сели и вези извозчик нас

Мы едем по проспекту так в сторонке

Красивый город будто мир сейчас

Из Кракова пошли на запад

Их села нищие, дома из кизяков

Соломой крытые, травой и ватой

Вот это Польша ля, их быт таков!

Такого и у ссыльных не бывало!

Таких лохмотьев, нищеты такой!

А вы Европа, мол, культура, бары...

Звиздежь позорный в уши нам с тобой!

Остановил полуторку погреться

Зашли мы в церковь сельскую в селе

Там посидели, служба иноверцев

Поляки чистые и обувь не в земле...

Как служба всё, на улицу вылазят

Мы с ними. Они встали на крыльце

Снимают обувь. И пошли по грязям

Все босиком и в ноября конце!!!

Мы тут вот просто офигели

Мы им: вы босиком чего????

И сапоги в руках - че не одели???

Они: нельзя нам этого того...

Панам лишь можно в обуви

Богатым.

Мы чернь, должны все босиком

Иначе плетью порют, - виноваты

Лишь в церкви в обуви нам можно

Только днём!

Вот это, лять, паны то в Польше рьяны!

Даааа это не Алтай...

Панам давно б мы сняли челобаны...

босым зимой всех заставлять - ну край!

Шли на Берлин и уж в германских сёлах

Тут видно что нормально все живут

Народ одет прилично весь - не голый

И морды не воротят тут...

Ченстохов, Ландсберг, Бреслау, Дрезден

С боями немцы отходили, злясь

А в Дрездене с особенною силой

Там сильные бои, плохая связь...

Союзники их бомбой лупанули

Чтоб не ложить людей за каждый дом...

Так им и надо. Фрицев там нагнули...

Чтобы быстрее драпали потом...

Потом мы брали Мойсен и Торгау

И тяжело на Эльбе Виттенберг

И город Россфайн. Там покрыты славой

Погибшие. Там мин был феерверк

Там наблюдатель был на колокольне

Он фрицев на дорогу наводил

Снимали его долго как я помню

И многих шофёров тот гад убил

Не только нас но и американцев

Шоферы чернокожие средь нас

Все за баранкой. Всем нам там мотаться

И фриц бомбит, да люто, вырви глаз!!!

Но гада вычислив туда тридцать четвёрку

Она шмальнула пару раз - сняла

Те пушки бросили и дёру только

Весь фриц побег, да, вот таки дела!

В Россфайне был концлагерь - сербы

Смеялись, плакали, не верили во всё

Они на танки забирались с вербой

Танкистов обнимали - то да сё!

Все истощённые - ходячие скелеты

И еле как держались на ногах

Они всем сердцем были за Победу!

Ведь столько вынесли - всё видно в их глазах

Почти к Берлину подходить мы стали

И немцев мирных мало - утекли

Их пропагандой лютой запугали

Что их съедят, положат на угли...

Потом поток людей пошёл обратно

Голодные с пожиткой на горбу

Кормили кашей их, чего уж нынче, ладно...

Детей особенно, сплошную худобу...

Артищев Толя, мы в Берлине были

Подъехал, говорю: откуда сам?

Он так и так: Алтай, мол, Бийск, с Сибири!

Земляк- кричу! Обрадовались там

Стоим мы разговариваем, курим

А пожилые немки нас в кольцо...

Их много. Обступили. Балагурят

И трогают за руки, за лицо...

Ну Толя шпрехал малость по немецки

Что происходит? Он спросил у них

Они: мы удивились. Он советский

С Сибири - мы не видели таких

Нам говорили там все полу люди

Там все с рогами и людей едят...

А он обычный парень - есть не будет...

Мы ржём: Эх, мать, не то вам говорят!

Меня общупали все бабы, да и ладно

Бог с ним, смотрите, нет клыков, рогов...

Мне с немками всё просто и понятно

Не так как польки с дуростью панов...

К нам молодые немки приходили

Новости узнать. Поговорить

Чтоб мы у них хозяевами были -

Имениями их руководить

Эх, серость! Нас все это возмущало

Мы здесь чтобы фашизм добить

И простоим скорей всего здесь мало

Закончим и уйдем в Сибири жить

Как так? Зачем? Они не понимали....

Вы сильные мужчины. Вы у нас

Живите здесь раз нас завоевали!

Мы рады этому! Мы принимаем вас!

-Да вы поймите... - они не сильно понимали

Мы не хозяева! Солдаты мы с войны

Как встанет мир- хотим чтоб нас встречали

На родине. Вернутся пацаны...

А здесь в Германии? Будут немцы не фашисты

Мир будет - гитлеру конец

Надеемся Победа будет быстрой

И к вам с войны вернутся муж, отец...

И мы вернёмся к нашим жёнам, детям

Мир встанет может эдак лет на сто...

Забудутся все рейхи эти

За разговором накрываем стол...

И выпьем с ними, потанцуем

все молодые, на дворе весна...

Ах женщины! Ужимки, поцелуи...

обьятия - какая там война...

У них дороги, ох каки дороги!

Дрезден - Берлин бетонка шли по ней

И сколько танков шло, орудий, дроги

И не царапины! Яичко прям. Ей ей!

Конечно тут была неразбериха

То немцы нас обходят, то мы их

То танки нам сдает все тихо

То на прорыв на нас идёт как псих

В Беелице под самим Берлином

Мы оказались в пекле прям

Немецкие дивизии отныне

На запад прорывались сдаться там

Фашистов англичане привечали

Готовили спустить как псов по нам

Они им преступления прощали

И фрицы лезли к ним по головам

А нашему комбригу Борисенко

Начальник позвонил и так сказал

Что если город сдашь поставлю к стенке

И насмерть он держаться обещал...

А фриц попер с утра на нас из леса

Сплошной поток, он не считал своих

Валили их но поняли, кабздец нам

Их сильно много и поток не стих

Уж город приготовили ко взрыву

Как тигры въедут в город -всех рванём

Комбриг сказал: коль помирать - красиво

И мы готовились что все помрём...

Комкор нас спас- катюши подогнал он

Сорок машин и танки подошли

И дали огонька -их разорвал он

Такие мясорубки тут пошли!!!

Примерно тысячу их в плен, других всех сразу

А после боя я ходил смотреть

Я столько немцев мертвых знал два раза

Здесь в Беелице и в Сталинграде -жесть

Победа - она к нам пришла мгновенно

Радистка прибежала ночью к нам

Победа! Мир! Мы целовали Лену

За эту новость, да что там....

Стреляли в воздух все! Салютовали!

Ну наконец то наступает мир!

Мы слишком многих, многих потеряли

На фронтовых дорогах, командир!

Понятно что домой не сразу

Перевели с Германии во Львов...

В лесах добить фашистскую заразу

Положить в землю всех - закон суров...

Бывало всякое: чутка не сгинул с ходу

Со станции я сел в солдат обоз...

Молоденьких. Напали те уроды

Мы без оружия. В плен с ними довелось...

Я говорил начальству: взвод давайте

Зелёные, из школы все вчера...

А те: внимание не привлекайте...

Вот фраера, мля, точно фраера!

Нас повели всех в лес, раздели

К деревьям привязали всех

И в ноги дров. Совсем уж оборзели

Сожгли живьем тех юных пацанов

Я перетер веревку, развязался

И в лес. Они стреляли очередью вслед

Так я один из всех живой остался

С тех пор в лесах кладу- пощады нет

Но хитро всё. Раз едем мимо поля

Там бабы, девки. Сенокос, валки...

Давай их под стволы. Вот чуйка что ли

А там не бабы в платьях. Мужики...

Мпэшки в тряпки, пулеметы в сено

И в платьях косят - балаган для нас

Мы им всем: дернитесь завалим, откровенно

Те умные, сдались нам все сейчас

За бандеризм статья - четыре года

Чего б не сдаться то?

Как отсидел - гуляй

Начальники- вот с_чья вся порода

Вредительствуют в этом- так и знай

В конце 1946 дембельнулся

Наш эшелон шёл на Алтай. В Рубцовск.

Семь лет почти, но я живой вернулся

В село. Пшено увидел, ток...

И снова как и прежде шел за плугом

Вел борозду. Пахал весной поля

И солнце надо мной извечным кругом...

Так просит рук мужских, зерна, земля...

***