# Котосказки

Елена Владимировна Кленова

Улыбка (Кошка - художница)

Кот, который жил на маяке

Кот, желавший просветлиться

Желтая подводная лодка (Кот на чердаке)

Спасти мир

Факторы ухода в путешествие

Кот в мокасинах

Кот на рыбалке

Кот на балконе

Кошка, которая не любила осень


Воробей, нахохлившись, сидел на ветке березы и крутил головой.

Внизу на деревянной скамейке Кошка рисовала мелками веселые картинки.

Птиц жаловался на жизнь:

- Нет в жизни счастья. Холодно, еды нет. Ветром разносит семена и плоды с деревьев, сбрасывает на землю. И не спустишься к ним, всюду кошки подстерегают!

- Я воробьев не ем, - мурлыкнула Кошка, выводя ярко-желтое солнышко, похожее на цыпленка: - Только кузнечиков.

- Кошкам веры нет! - заявил птиц и прыгнул на веточку повыше.

Потом, немного помолчав, добавил:

- Я бы сам не отказался от парочки кузнечиков или мушек. Но они уже спрятались на зиму.

Воробей нахохлился еще больше.

Кошка подняла голову.

- Давай я тебя нарисую, - предложила она.

- Зачем? - подозрительно спросил птиц.

- Чтобы тебе стало веселее, - усатая пожала плечами, отложила желтый мелок и взяла коричневый.

- Как я могу быть веселым, если вокруг все так плохо? - возмутился пернатый.

- Разве? - прищурилась Кошка.

Она склонилась над скамейкой и нарисовала два кружка. Один маленький, другой - побольше. Соединила их палочкой и рядом начертила галочку, потом еще две. Получился воробей. С клювом и лапками. Внутри маленького круга вывела глаза-бусинки и закрасила их желтой пастелью.

- Посмотри на этого воробья. Он, кажется, не думает, что все так плохо, - Кошка уронила мелок на картонку, в радугу других мелков, и глянула наверх.

Воробей вытянул голову, желая увидеть рисунок. Прыгнул на веточку пониже, затем и вовсе слетел на скамейку... Кошка даже ухом не дернула, только тихонько улыбнулась.

С рисунка на птица смотрел радостный воробей. У него в глазах плескалось отражение летнего солнца. Голова запрокинута вверх, а лапки разъезжались в стороны от веселого чириканья - так ему было смешно!

- Глупый, чему он радуется, - проворчал взволнованный птиц.

Ему на мгновенье захотелось поменяться с нарисованным воробьем местами. Птиц тряхнул головой и с чириканьем взлетел со скамейки.

- Ничего хорошего, все плохо! - разорялся он с березы.

- Тебе надо было родиться вороном, - Кошка показала воробью язык и стала собирать мелки.

Мурлыча под нос смешные песенки, усатая художница скрылась в глубине парка. На ее мордочке светилась улыбка, неуловимо похожая на ту, что Кошка нарисовала на скамейке.


Кот повел ухом и сокрушенно вздохнул. За окном маяка орали Глупыши.

- Буря! Скоро грянет буря! - кричали птицы.

- Как тут можно работать? - покачал головой Усатый и отложил в сторону альбатросовое перо.

Каракатица тут же взмахнула щупальцем и приподнялась над краем чернильницы. Она хотела гулять, и раз Кот больше не будет писать, то может...

- Нетушки! Только мне чернильных пятен на бюро не хватало! - сказал Усатый.

Схватив перо он вынудил непоседу отступить обратно в чернила. После чего крепко-накрепко завинтил крышкой.

Кот со дня на день ожидал прибытия ледокола. Гигантский корабль вез на своем борту подарок для каракатицы - просторный аквариум. Там пусть хоть по дну, хоть по потолку гуляет, жалко не будет.

Из корзины для зонтиков Усатый достал верную катану и просунул ее за пояс, затем грустно посмотрел на валенки у порога.

Кот был самуррмяу и без оружия на улицу не выходил, подчиняясь древнему воинскому кодексу. Но валенки - это так не по самуррмяйски!

Он хмуро залез в теплую обувку и вышел на крыльцо.

Неподалеку от маяка беседовали пингвины. Важные птицы в щегольских фраках, они размахивали крыльями и о чем-то горячо спорили. Когда Усатый проходил мимо, пингвины приподняли цилиндры, здороваясь с ним и продолжили свой разговор. Кроме одного, который всплеснул крыльями и засеменил к Коту, смешно подпрыгивая на коротких лапках.

- Сосед! Сколько зим, сколько лет! - радовался пингвин: - Давно Вас не было видно. Все пишите? А знаете, скоро будет буря. Необыкновенно сильная буря. Вы сосед, поостерегитесь. Мы вот сейчас обсуждаем меры, - и пингвин махнул крылом в сторону птичьего базара.

- Буря, - рассеянно кивнул Кот: - Поостерегусь непременно. Подышу только морозным воздухом...

И Кот распрощался с пингвином.

Он шел к дальним торосам.

Когда до изломанных океаном глыб льда было лапой подать, Усатый повстречал белую медведицу. Звонкими шлепками она гнала перед собой двух встрепанных медвежат.

- А, сосед, - близоруко сощурилась мамаша: - Вы уже слышали про бурю? Кто знает, как опасно будет на побережье! Мы, так решили на дачу перебраться. Обязательно заходите к нам в гости, - радушно пригласила медведиха и залепила сочный подзатыльник одному из сыновей, который уже что-то копал в снегу.

Медвежонок кубарем покатился по тропинке, прямо до края склона. Где плюхнулся на пузо и с радостным визгом съехал вниз, угодив головой в пушистый сугроб. Его братец обиженно взревел и тоже со всех лап помчался кататься с горки.

Медведица горестно вздохнула, извинилась перед Котом и грузно потопала вытаскивать детей из сугроба. Усатый самуррмяу улыбнулся, он бы и сам не отказался прокатиться с горки, но несолидно.

Гуляя между торосами, Кот думал, что буря - это хорошо.

Когда за стенами уютного маяка будет выть и бесноваться ветер, работа пойдет куда как лучше. Кони, мохнатые и гладкошерстные; коротконогие клепперы и длинноногие ахалтекинцы будут призывно ржать и бить копытами на страницах его книги.

Усатый мечтал, а погода тем временем портилась, начинала мести вьюга. Исчезли куда-то глупыши. Пингвины, видно "приняв меры", тоже пропали. Кот забеспокоился, пора было поворачивать домой.

Он едва-едва успел дойти до маяка прежде, чем ненастье разыгралось не на шутку.

- Уффф, - довольно фыркнул самуррмяу и крепко запер дверь маяка.

Катану Усатый вернул в корзину для зонтик, а ненавистные валенки поставил сушиться на полку. Теперь можно было забраться в камин, развести там огонь и вскипятить чаю.

Кот почти все время обитался в камине, даже спальную корзинку туда поставил. Только работал за древним бюро, возвышавшимся посреди залы.

Когда заварился чай, Кот обнял лапами железную кружку с пуэром, пригрелся и умиротворился.

В чернильнице скреблась каракатица, ее было слышно даже через завинченную крышку. За окном подвывала метель. Незаметно для себя Усатый задремал...

Снились ему кони. Веселые и разбойные, они неудержимо выпрыгивали со страниц книги, оставляя свеже исписанные листы без единой буковки. Это приводило Кота в отчаяние.

Когда Усатый проснулся, из окон в залу лился яркий свет, а за стенами была тишина.

- С добрым утром, - зевнул Кот и вышел посмотреть, что натворила буря.

Он стоял на крыльце и недоуменно крутил головой.

Побережье было непривычно пустым. Не толпились пингвины, не орали глупыши, не ссорились тюлени и даже белые медведи не прятались в сугробах у полыней.

Зато в той стороне, где вчера было море, теперь весь горизонт загораживали ледяные горы. А одна, самая близкая к маяку, доставала до солнца!

- Отвесные горы, незнакомые льды! Возможно там есть чудовища, - восхищенно проговорил Кот, не осознавая, что лапой ищет на поясе любимую катану: - Надо скорее разведать!

Усатый жаждал приключений, опасностей и... причин не браться за книгу сегодня. Вот только позавтракает, валенки наденет и вперед.

Скоро Кот пыхтя карабкался по ледяным завалам. Верх - вниз, верх - вниз. Валенки болтались, перекинутые через шею - так они не мешали цепляться за торосы когтями. Усатый давно махнул лапой на цивилизованность и передвигался по торосам на четвереньках, по примеру своих предков.

Заветная гора выросла перед мордой Кота неожиданно. Вот он крошит наст, а вот чуть ли не носом упирается в пожелтелый лед. Самуррмяу удивился, с крыльца маяка вершина смотрелась столь белоснежной, что дух захватывало. А вблизи оказалась похожа на разноцветный пирог: слой желтый, слой белесо-мутный, потом тоненькая полоска сверкающего прозрачного льда и вновь идет мутная начинка.

Усатый поднялся на задние лапы, встряхнулся и высоко задрал голову.

И подножие и сама вершина выглядели неприступно.

Кот подумал, что был бы он не самуррмяу, а ниньмяу, он бы в раз одолел гору. Легендарные ниньмяу прошлого могли вскарабкаться на высоту больше этой, раньше, чем рассеется эхо от ритуального фырканья.

После книги о лошадках он, пожалуй, мог бы приняться за книгу о ниньмяу.

- Только разведку закончу, - пробормотал Кот.

И Усатый решительно пошел в обход горы. Валенки он, чтобы согреться, надевал то передние, то на задние лапы.

Между тем короткий зимний день стал закатываться куда-то за гору. Тень самуррмяу удлинялась, белый снег вокруг окрашивался в сиреневый, потом - в фиолетовый. А дальние торосы и вовсе уж вместо теней отбрасывали чернильные кляксы.

Усатый некстати подумал о каракатице, как она там в чернильнице, скучает, наверное.

- Ничего, завтра же начну писать книгу. Чудовищ здесь не видно, а приключений мне уже хватит, - вслух убеждал себя Кот, топая в валенках по смерзшейся ледяной крошке - он уже шел по побережью.

За горой, в толще открытого океана недвижно стыли огромные айсберги, пригнанные бурей.

- Чудовища? А они коней не едят? - раздался низкий мелодичный голос.

- В здешней местности непарнокопытные нет, а потому съесть их... - не задумываясь начал отвечать Кот.

- А вы кто? - сообразил он наконец и развернулся в сторону голоса.

Какое счастье, что валенки сейчас были на задних лапах, а не передних! Стремительным движением Кот вытащил из ножен катану и разрубил снежинку, которая пролетала мимо.

Только оценить красоту и опасность жеста было некому - перед самуррмяу возвышался сугроб. Скользящим шагом - насколько позволяли валенки, Усатый обогнул преграду.

За сугробом была открытая вода, в которой плавали расколотые льдины. На краю одной из них сидело существо и удило рыбу.

Цвет шкуры незнакомца был радужный, с багровыми и алыми переливами. С узкой изящной морды свисали длинные усы. И на кончике каждого покачивалась огромная молочная жемчужина.

- Конь, - представилось существо: - Морской, - уточнило оно, когда увидело, что Кот удивленно сморщил нос и растопырил усы.

- А похож на дракона, - подозрительно сказал Усатый, стоя в камуррмаэ и ни на шерстинку не опуская меча.

- На дракона? - удивилось существо, со звоном расправило гребень и дружелюбно улыбнулось.

Самуррмяу был вынужден признать, что в конкурсе на самую клыкастую пасть он уже проиграл. Но главное в поединке, как всем известно - не клыки, а дух! Победный дух Кота смущался только валенками.

- Драконы - это такие злые от рождения и вечно голодные летучие звери? - вежливо спросило существо и снова улыбнулось, отразив зубами лучи закатного солнца.

- Не все, но многие. Так говорят легенды, - был вынужден признать Кот, который никогда не видел ни одного живого дракона.

Только Бармаглота, а это не считается.

- Я совсем не такой, - и Морской Конь пылко прижал лапу к чешуйчатой груди: - Я добрый и милый, только немного пугливый и дикий, как и положено всем коням. Пусть даже они морские.

Кот с завистью выдохнул, разглядывая лапу Коня. Вот это когти!

- Поэтому, если здесь есть чудовища или драконы, вы уж скажите мне. А то съедят и не поморщатся, - жалобно попросил Конь по-прежнему мелодичным глубоким голосом.

Усатый подумал немного и отточенным движением вернул катану в ножны.

- Клюет? - спросил он, решив замолчать проблему драконов и чудовищ.

Молчание - сливки, как говорит кошачья пословица.

- Куда там, - жемчужины на усах Коня печально закачались: - С утра ни единого клочка водорослей.

- О, вы разве водоросли ловите? Я думал рыбу, - смутился Кот и принялся умываться.

То есть один раз лизнул лапу, едва не приморозил к шерсти язык и решил подождать с умыванием до теплого дома.

- Что вы! Ведь кони не едят рыбу! Мы травоядные, - сообщил Конь.

- Да я знаю, - признался Кот: - Я так много знаю про коней, что даже книгу решил написать про ни.. э, вас, - застенчиво сообщил усатый.

- Правда? Как интересно! - воскликнул Конь и, отложив в сторону удочку, всем телом развернулся в сторону Кота.

Усатый с ревностью отметил, что до такой плавности движений ему лет сто тренироваться. А ведь он не последний в искусстве йаймяу!

- И про меня напишите? - восхищенно спросил Конь.

- Я бы хотел, но не встречал даже упоминаний о таких конях, как вы, и... - начал пространно объяснять Кот.

- А больше таких и нет, - грустно сказал Конь и даже жемчужины потускнели на его усах.

- Вы последний или э-э первый? - как можно вежливее спросил Кот, который понял, что считать незнакомца конем безопаснее, чем убеждать его, что тот дракон.

- Нет, просто один, - отвел взгляд Конь.

- Тогда я просто обязан изучить вас и посвятить вам никак не меньше главы в своей книге, решительно сказал Кот: - Иначе наука меня не простит. И мир тоже. Конный и прочий.

- Не простит, - согласился Конь.

- Давайте начнем с вашей масти, - усатый заложил за спину лапы и принялся задумчиво ходить по берегу.

Морской Конь внимательно себя оглядел.

- Гнедая? - наконец робко предположил он.

Кот удивленно приостановился и посмотрел на Коня, на радужные переливы его конской чешуи.

- Ну что ж, если удачное освещение... То есть когда мало света. Да, наверное, радужный багровый близок к коричневому. Пусть будет гнедая масть, - разрешил Кот.

- Только вот алый греб... грива, она выбивается из классификации, - засомневался Кот.

- Тогда красно-гнедая? - предположил Конь и подпер голову лапой, то есть копытом.

Он уже давно удобно разлегся на льдине, легкомысленно болтая усами и жемчужинами на них.

- Нет, нет! - возразил Кот.

Он подпрыгнул и воскликнул:

- О! Забудем про гнедую. Твоя масть - бурочубарая тигровая. Очень редкая, поэтому я долго ее вспоминал, - объяснил Кот, незаметно переходя на "ты".

Конь просиял, распустил гриву и заполоскал длинными усами, на которых радостно переливались теплым светом жемчужины.

- Давай дальше. У настолько необычного коня должен быть какой-то свой аллюр, - предположил Кот.

- Аллюр?.. - задумался Конь.

- Ну тёлт, иноходь, что-нибудь в этом роде, - пояснил усатый знаток коней: - Смотри, ты сейчас начнешь двигаться сначала медленно, потом быстро, потом очень быстро, потом так быстро, как только сможешь. И наверняка мы найдем, что у тебя есть необычный аллюр, которого больше нет ни у каких лошадей.

- Коней, - поправил Морской Конь, он уже разминался на льдине, готовясь к забегу.

Встряхивал чешуей, складывал и расправлял гриву, негромко звенел жемчужинами, когда они сталкивались. Потом Конь подошел на край льдины и опасливо тронул лапой воду.

- Холодная? - сочувственно спросил Кот, догадываясь, что аллюры у морского коня будут тоже морские, а значит придется тому лезть в море.

Конь не ответил, залихватски тряхнул усами, взметнул жемчужинами и прыгнул со льдины. Брызги рассыпались по воде, как бисер - взлетали водой, а падали льдинками.

Кот вдруг заметил, что пока он изучал Коня, заходящее солнце совсем упало за горизонт.

Небо и вода полыхали всеми оттенками красного, какие только были на свете, но Морской Конь, вынырнувший на поверхность сиял ярче. Он величаво плыл между льдинами, и от его усов веером шли волны большие, чем от самого Коня.

- Теперь давай быстрее, - попросил Кот, тихонько начиная переодевать валенки с задних лап на передние.

Поединок вроде как отменился, катану держать в лапах не надо, можно их, наконец, погреть.

Конь на мгновенье скрылся, а потом словно море расступилось, и со снопом брызг и волн он птицей вылетел из воды. Поднялся высоко-высоко, крутясь на хвосте вокруг себя, потом изогнулся и замкнулся в кольцо, продолжая крутиться, схватившись за хвост. А перед самой водой развернулся, словно пружина и дрожащей струной ушел в прозрачную воду. Только жемчужины и мелькнули.

- Это уже конкур получается, - ошеломленно застыл Кот со снятыми валенками: - Художественный. Когда не в высоту, а в красоту прыгают ...

Закат уже плавно потух, оставив после себя на горизонте тлеющую сиреневую нить, и самуррмяу понял, что пора идти домой.

Конь подплыл к берегу, перевернулся на спину, взмахнув хвостом, и радостно спросил:

- Как тебе мой аллюр? Необычный, или все кони так умеют?

- Необычнее некуда, и вряд ли кто так умеет, - честно ответил Кот: - Я такой красоты никогда не видел.

И добавил:

- Только мне в маяк надо возвращаться. Там каракатица некормленая и мандарин неполитый. И надо хоть страницу книги написать. Про Морских Коней.

- А завтра ты придешь? - спросил погрустневший Конь.

- Конечно. Иначе наука меня не простит. И мир тоже, - улыбнулся Кот, вспоминая, как начиналось их знакомство с Конем.

К маяку Усатый подходил уже глубоко за полночь. Вокруг стояла тишина.

- И ни звука нигде, только шорох с небес, порожденный... Няня с рожками светлого месяца... - бормотал по дороге Кот, чтобы отвлечься от гудения в лапах.

- Веселый денек выпал, - сказал он, закрывая дверь маяка и возвращая катану в корзину для зонтиков: - Скорей бы пришло завтра.

Кот упал в спальную корзинку и решил, что отдохнет немного и займется домашними делами. А также напишет не одну, а целых две страницы книги про замечательного Морского Коня.


Завтра пришло и вправду очень быстро. Усатый только то и успел, что поспать, накормить мандарин и напоить каракатицу. А потом вернулась буря. Еще злее и сильнее, чем прежде, она бушевала за стенами маяка.

Кот обеспокоено думал, как там Конь, успел ли спрятаться в воду или пережидает бурю на льдине. Он пытался работать, но книга от волнительных мыслей писать отказывалась, и Кот слонялся по маяку, не зная, куда себя деть.

Утром, на третий день самуррмяу проснулся от криков Глупышей.

- Буря ушла! Буря ушла! - орали глупые птицы.

Кот выпрыгнул из спальной корзинки и подбежал к окну.

На улице степенно ходили чопорные пингвины, катались с горки белые медвежата, и большая медведица о чем-то беседовала со старым мудрым тюленем.

- Морской конь! - воскликнул Кот и выбежал из маяка, на ходу надевая валенки.

Побережье жило прежней шумной жизнью. Никакая гора не загораживала небо и, торосы, пригнанные бурей к побережью, разошлись. Морского коня тоже никто не видел.

- Вы сосед, видно придумываете. Мы здесь давно живем и не знаем никакого Морского Коня. Львы морские есть, - перечислял Коту знакомый пингвин: - Котик морской есть, выдра вроде тоже. А Морской Конь...

И пингвин разводил крыльями. Но самуррмяу не сдавался. Он облазил все побережье, даже в открытое море выплывал на крохотной льдине. Все бестолку.

Наконец, Кот вернулся в маяк. Сел за бюро, открыл чернильницу и, кивнув каракатице, вывел каллиграфическим почерком: "Драконь, иначе прозываемый Морским Конем. Встречается..."

Надо было работать.

Может быть, буря придет в гости на побережье еще раз, и тогда Кот обязательно встретит Коня и покажет ему свою книгу.


Жил-был Кот. Он ходил на работу, махал мечом, варил макароны и пил пиво. И очень любил размышлять на философские темы.

Как-то раз, выпив особенно много пива, Кот вдруг понял, что жизнь его бестолкова и огорчительна. И решил уйти в горы, чтобы просветлиться там и обрести душевный покой.

Именно в таком виде он под утро вспомнил свои размышления. День начинался туманно, Кот сомневался в выведенных постулатах, однако не доверять себе под пивом было некрасиво, ведь он и тот, кто пил пиво, был одним и тем же котом. Потому Кот вздохнул и стал собираться в горы.

На дорожку Кот заварил огромную тыкву матэ*. Потягивая божественную горечь через трубочку, он думал, что возможно был несправедлив к тому себе, который придумал уйти. Ведь жизнь сложная штука, и отвлеченный взгляд на нее с вершины горы никогда не будет лишним. Придя к такому выводу**, Кот отставил тыкву и поехал на вокзал.

Наш герой был начитанным и образованным зверем. Он много мог рассказать про просветление, и знал, что на вершине горы оно рано или поздно свалится. Но если это произойдет позже, чем раньше? Как он, такой городской, будет жить на горе? Так думал Кот, листая котокаталоги в поезде. И заказал себе на выбранную гору: разборный домик, вагон бочонков пива, мешок матэ и годовой запас макарон***. Еще тележку специй для соуса.

Скоро Кот из города очутился в горах. Там он потягивал матэ, сидя в плетеном кресле на веранде. Или махал мечом на скальных утесах, а по вечерам, нахлобучив поварской колпак, готовил макароны на ужин и пил пиво.

Дни шли за ночами, те снова за днями. Зима сменила осень, и, наконец, наступила весна. Пиво было почти все выпито, макарон осталось - всего ничего, а просветление так и не пришло.

Кот загрустил. Он забросил тренировки. Все больше времени гулял и лазил по горам. Искал такое место, чтоб взглянуть оттуда на жизнь, и сразу все понять.

Когда поиски утомляли, Кот погружался в готовку макарон. Днями не вылазил из кухни, отдыхая там душой.

Солнце, тем временем, жарко притапливало горные снега, и в один страшный день (хотя это как посмотреть), на домик Кота обрушилась лавина. По счастью, Кот был дома. Он придумывал новый соус и потому уже целых два дня не искал просветления.

Когда соус был сотворен и налит в соусницу, Кот включил торжественный марш, надел чистый колпак и важно прошествовал в столовую. Где водрузил блюдо с ужином на стол и довольно оглядел.

Соус дразнил запахом, соблазнительный пар исходил от макарон к потолку, но что-то было не так...

- Можно начинать, наверное, - неуверенно произнес Кот, пытаясь понять в чем же дело.

- Лавина дом накрыла?

- Нет, - отвергнул подсказку Кот: - Лавину я не заметил. Да и не страшно - дом крепкий.

- Камин не горит?

- Почему это не горит? - Кот очнулся и обернулся к камину.

- Можно нам попробовать Ваши макароны?..

На ковре, перед угасшим камином сидели и хлопали ресницами три испачканных в саже барса.

- Снежные барсы, - уточнил один из них.

- Уже просветленные, - сказал второй.

- Мы от лавины спасались, - пояснил третий.

Барсы перетекли к столу и жадно уставились на макароны.

Кот где стоял, там и сел на стул. Только спросил:

- Гиннес пьете?

- Мы не знаем, пьем или нет, - застенчиво ответил один.

- Потому что не знаем, что такое Гиннес, - признался второй барс.

- Совсем, - подтвердил третий.

- Значит пьете, - сказал Кот и полез за последним бочонком пива.

Так вечер под лавиной превратился в праздник усатых, полосатых и пятнистых.

- Никогда, никогда не просветляйся, - заплетающимися языками говорили барсы Коту.

- Вот мы. Ик! Хотим к звездам! А нас?!****

- А вас?.. - Кот тыкал вилкой в пустую тарелку, пытаясь понять почему там больше нет макарон.

- А нас! На перерождение хотят отправить! - возмущенно взревел один из барсов.

- Лавины напускают, - захныкал второй.

Кот в порыве озарения оставил тарелку и заглянул в кастрюлю, но увы, макарон закончились и там.

- Все съели? - посочувствовал третий барс.

- А? Да. Но в кладовке еще есть, - и Кот с трудом выбрался из-за стола: - Вы, ребята подождите, я быстро добавку сварю.

Бабахх!!! Кот споткнулся о пивной бочонок, некстати подвернувшийся под лапы, упал и заснул.

- Во дает... - восхищенно произнес один из барсов и тоже свалился под стол.

Пока лавина не растаяла, усатые были наглухо замурованы в домике, но не огорчались. Кот, распушившись от гордости и важности, учил барсов готовить макароны.

- Следующее перерождение, это ж здорово! - восклицал он, отточенным движением помешивая соус на плите.

- Это сколько соусов придумать можно! Сколько макарон опробовать!

Барсы уныло и скептично шевелили усами:

- Макароны - это да, но звезды... - вздыхали они.

- Добавим звезды! - Кот кидал в соус гвоздику и щедро заливал вином, багровым словно небо на закате.

Барсы еще немного качали головами и соглашались. Потом вместе с Котом шли ужинать и допивать Гиннес.

Пока все не закончилось. Вот в раз прямо: лавина растаяла, макароны пропали и пиво исчезло.

- Эх, - сказал Кот: - Так я и не просветлился. Пойду обратно в город.

Он помахал лапой барсам и стал собираться - паковать книгу рецептов и заваривать матэ на дорожку.

Снежные барсы цепочкой поднимались в горы, след в след и загадочно улыбались.

- Хороший кот, - сказал первый барс.

- Нашел, что искал, - добавил второй.

- Потом сам поймет, - кивнул третий.

На гору упало облако, и снежные барсы исчезли.


* Матэ - это такая не просто трава

** Матэ придает мыслям небывалую ясность и разумность см. *

*** Никто не спорит с тем, что матэ - это не просто трава, однако только Кот и те, кого он угощал своими макаронами, знали, что макароны - это не просто мука сваренная в воде. О... Постижению таинств приготовления этого блюда Кот посвятил всю свою сознательную жизнь, и оно того стоило.

**** Душераздирающую историю снежных барсов можно найти в "Отрывках из леген о барсах".


Кот не торопился. Он достал с секретной полки новую книжку, положил ее на подлокотник кресла. Взбил подушки и с наслаждением растянулся на них. Предвкушающе дернул усом и взял с низенького столика чашку, от которой поднимался витиеватый ароматный дымок. Сделал глоток пуэра.

- Мрррр, - произнес он про себя, и наконец, открыл книгу...

- Да сколько ж это можно! Вы, невоспитанные коты! Я понимаю весной, но зимой! Устраивать кошачьи концерты! Немедленно прекратите! - кто-то очень громко заколотил лапой в дверь чердака, на котором обитался Кот.

Последний недоуменно растопырил усы и насторожил уши. Лениво поднялся с кресла, нацепил монокль, повязал пояс с ножнами и степенно открыл дверь.

На пороге стояла воинственная кенгуря. Ее пузо было подвязано веселым фартучком в красный горошек, а из кармана высовывалось шесть мордочек мелких кенгурят.

- Мадам, - коротко поклонился ей Кот, впечатленный горошком на фартуке: - Мне кажется, вы ошиблись, - и Кот строго посмотрел на гостью в монокль.

- Я?! - взъярилась мадам, и уперла короткие лапки в бока: - А вы знаете, что такое стадо кенгурят, подпевающих "Till we found the sea of green"...

- And we lived beneath the waves! - радостно заорал один кенгуренок, подпрыгивая и едва не вываливаясь наружу.

- In our yellow submarine, - запищал второй, от которого были видны только уши и маленькие глазенки.

- We all live in a yellow submarine...

- ... in a yellow submarine, yellow submarine! - подхватили вразнобой остальные.

- Тихо!! - подпрыгнула Кенгуря, запихивая в карман край фартука.

Кот тихонько попятился. Он любил песенку про подводную лодку, но не припоминал, чтобы обучал ей таких громких и мелких зверят.

- Немедленно прекратите ваши песенные оргии или будете выслушивать это вместе со мной! - ледяным тоном заявила Кенгуря.

Ловким взмахом хвоста повернула себя вокруг оси и торжественно запрыгала по лестнице вниз, то и дело доставая ушами потолок.

Из ее сумки глухо доносилось:

- Yellow ... subm... live in...

Кот еще немного постоял в коридоре. Потом аккуратно закрыл дверь.


Кот начал думать о спальной корзинке лишь только переступил порог дома. Он устал и размышлял, что неплохо было бы соснуть чуток, ведь день был такой долгий.

Все знают, что предназначение котов - это спать.

Спать, сладко посапывая; дремать, свернувшись клубочком и закрыв нос хвостом; спать вольготно раскинувшись на подушке. Хотя одна подушка - это не дело, для настоящего здорового сна надо сгрести под себя все подушки, какие есть в доме. Все, до единой! Сгрести их под себя и заснуть в спальной корзинке, укрывшись теплым одеялом.

Надо сказать, что спальная корзинка этого кота была просторной. Там помещались все без исключения подушки дома, и еще оставалось место для какой-нибудь маленькой кошечки. Но увы. Мурлыка был таким занятым котом, что времени на кошечек у него не находилось.

Но укладываться спать без вечерней чашки чая?.. Кот прошел на кухню и поставил на плиту большой чайник. Ждать пока вода закипит, было скучно, и чтобы не заснуть, когтистый охотник решил погонять мышей. Из-под пола как раз доносилось громкое шуршание... К тому же оно приближалось. Кот мгновенно вскинулся, вздыбил шерсть и весь собрался в мохнатый комок, приготовившись к прыжку.

Из щели в полу показался хвостик с черной продольной полоской, потом тушка, отчаянно застревавшая в стенках щели и, наконец, голова с круглыми ушами, которая пыхтела и громко сопела. Это был бурундук. Точнее даже не бурундук, а БУРУНДУК, который всем бурундукам бурундук! Упитанный, с шелковистой шерстью и очень крупный. В лапах гость держал фонарь "Фиал Гали Лориэн" и банку сгущенки. Кот, остановив свой взгляд на банке, неожиданно для себя облизнулся. Бурундук оценивающе посмотрел на Кота, улыбнулся, показав два просто замечательных передних резца, и спрятал сгущенку за спину.

- Это для подлых фиушаньдей. Хорошим зверям есть не стоит, потому что оно изготовлено из молока весенне-бешенных коров. Весной неадек... неадер..- Бурундук чуть запнулся, произнося столь сложное слово, - неадекватно ведут себя лишь две коровы из девятисот. Так что очень редкий и ценный продукт.

И хозяин столь замечательных передних зубов перевел дыхание.

- А ты кто? - Бурундук любопытно уставился на Кота черными блестящими глазками.

- Я Кот, а это мой дом, - с достоинством ответил ему Кот: - Чай пить будешь? - добавил он.

Бурундук засопел и сказал:

- Вообще-то мне надо спасать мир, но чашка чая никогда не повредит, а если туда еще бальзамчику добавить... - Бурундук вновь улыбнулся, засверкав зубами, особенно двумя передними.

- Вот и ладушки, - Кот потер лапы и полез в буфет за сухариками и бальзамом к чаю.

Тут и чайник закипел.

Очень скоро Кот и Бурундук сидели в теплой кухоньке и, прихлебывая горячий чай, смотрели в окно за которым летали пушистые снежинки. Они вели обстоятельные разговоры: о погоде, о наглых мышах и о работе, которая порабощает так, что не остается времени на приключения. Что настоящую сгущенку нынче не достать, все она какая-то невкусная. И волшебных фонариков хватает лишь на одно короткое подземелье. А там остаешься один на один с чудищами.

Затаив дыхание, Кот слушал о фиушандях. Бурундук, размахивая лапами красочно описывал, какие это опасные, коварные и жестокие звери. Но по счастью у них есть уязвимое место - фиушанди боятся магических фонариков "Фиал Гали Лориен". И не зря, ведь стоит лучу волшебного света попасть на фиушандя - как он сразу перевоспитывается. Поэтому фиушанди старательно и ловко избегают встреч с героями, обладающими такими артефактами.

Но если фиушандей сначала одурманить молоком весенне-бешенных коров, то они потеряют всякую осторожность. Начнут размахивать лапками и петь безумные песни. В этот момент и надо прыгать в гущу вражеской стаи и светить направо и налево волшебным фонариком! И все. Фиушанди становятся добропорядочными созданиями.

После этого можно в шутку повязывать бантики на их хвосты, дуть на них одуванчики, а фиушанди будут только смущенно улыбаться и предлагать зайти к ним в гости, потому что вы ведь обязательно должны попробовать их домашнего пива и восхититься свежевыпеченным соленым печеньем.

Можно было подумать, что Кот соблазнился домашним пивом фиушандей, но на самом деле ему просто очень захотелось приключений. И усатый загорелся идти вместе с Бурундуком.

- Вдвоем будет веселее, и мы перевоспитаем еще больше фиушандей! - согласился Бурундук, улыбаясь и сверкая замечательными резцами.

Напившись чаю и нагрызшившись сухариков, друзья пошли спать, причем Бурундуку был постелен самый праздничный коврик. Кот заснул сразу, как только свернулся калачиком в своей спальной корзинки.

Мурлыке снилось лето, море и дельфины, которые превращались в русалок и заманивали его в глубины вод. Русалки обещали Коту полцарства, если он сможет расколдовать их принцессу, превращенную в селедку. Кот кивал, но расколдовывать не спешил, а предлагал дельфино-русалкам поиграть в водное поло. И только они разыграли первый мяч, как вдруг с неба упал дельфин с мордой бурундука. Он держал в плавниках фонарь и звал спасать мир. Кот кивал и говорил, что обязательно, только забьет один мяч и все, пойдет спасать. Пусть дельфин подождет его возле коралловых рифов.

Бурундуковый дельфин улыбнулся и, показав два просто удивительных передних резца, исчез в морской дали.

Будильник зазвонил как всегда невыносимо рано и громко. Кот так и не смог понять, забил он мяч или нет. Зевая, сонный мурлыка поднял голову от подушки и увидел пустой гостевой коврик. Тут Кот вспомнил о бурундуке. И о том, что они вместе должны были идти спасать мир...

Кот вздохнул и стал грустно собираться на работу. Он решил, что когда-нибудь обязательно уйдет на поиски приключений. А пока надо умыться и выпить чашку чая с поджаренным хлебцем.


Кот пришел домой, как обычно, за полночь. Уставший и раздумывающий, чего ему хочется больше - согреться чашкой горячего чая (была поздняя осень) или рухнуть отдыхать. Размотав теплый шарф, он повесил его на спальную корзинку и вдруг заметил, что к ручке корзины привязана записка... Нацепив монокль Кот прочитал ее:

"Кот, извини, мы знаем, что ты без нас не можешь, но мы так хотим повидать мир, что придется тебе жить без нас. Твои подушки.

P.S. И твое одеяло тоже"

Кот почувствовал, как земля уходит у него из-под лап. Он погрузился в пучину отчаяния, уронил монокль и все... Наступила тьма.

Когда Кот очнулся, то обнаружил себя на улице. Без монокля и без шарфа, шедшим против ветра и снега и выглядевшим очень трагично. Что можно было понять. Что теперь было делать ему дома? Такому домашнему и привыкшему к мягкости подушек (не всегда своих, но обязательно всех, что были в доме) и теплоте одеяла... Кот сокрушенно вздохнул и вспомнил, что когда-то он хотел спасать мир вместе с Бурундуком. Тогда это казалось невозможным - работа, дела. А сейчас? Сейчас мир перевернулся и Кот решил, что пора ему искать лучшей доли. Потому он грозно вздыбил шерсть и решительно пошел вперед. Долой предавший его дом, выпустивший на улицу все дорогое, что было у кота! Да здравствует свобода и приключения! Последние, кстати, не заставили себя долго ждать и вышли навстречу коту в виде гм... странного зверя в белом халате.

- Фиушандь? - грозно спросил Кот у зверя, пока тот не сбежал.

- Сам такой! - ответил зверь и шлепнул хвостом по земле. - А я Боббер.

Из кармана Боббера выпала пробирка с запиханными туда орехами. Кот подозрительно посмотрел на ложнобоббера.

- Бобры орехи не едят, а только березы и дубы. И тем более не запихивают орехи в пробирки, - обвиняюще сказал Кот и встал в боевую стойку, пожалев, что не захватил с собой катану.

Боббер засвистел боевую песенку и сказал, что некогда ему драться, а жаль. Впрочем потом он сможет встретиться в любом удобном месте и врезать этому коту как следует. Кот не согласился, аргументировав тем, что хочет врезать бобберу сейчас, а не потом, когда у него у самого не будет времени, так он он очень занятой зверь. От взаимных оскорблений и боевых прыжков Кот и Боббер перешли к спору кто из них больше работает, и у кого есть преимущество в назначении места и времени для получения сатисфакции.

А в это время, на дерево, под которым спорили звери, налетел сильный порыв ветра. Дерево вздрогнуло и уронило на спорщиков весь снег, который успело скопить за долгий прошедший день.

В мгновенье ока Кот и Боббер оказались по самые уши в сугробе. Выбирались они из него долго. Даже иногда помогали друг другу. И при этом очень замерзли - не лето на дворе было. Конечно, при таких обстоятельствах не могло быть и речи о продолжении ссоры, холодно да и снег кругом... Кот отряхнулся и подумал, что приключения - это хорошо, но может стоит пойти разок против принципов и вернуться домой? А Боббер грустно смотрел на сугроб, где затерялась пробирка с орехами, и дрожал голым хвостом, который особенно мерз.

- Где тут у вас воздушные шарики продаются? - внезапно спросил он Кота.

- Воздушные шарики... - растерялся Кот, - Да в два часа ночи - нигде.

- Эх, - вздохнул Боббер, - И не улетишь теперь.

- Пошли в бар тогда! - предложил он Коту, еще совсем недавно бывшему ему противником.

- Мяу, - согласился Кот, и они пошли искать бар, и чтобы там обязательно были согревающие напитки.

Ночью, как известно, найти бар проще простого. Это днем они куда-то прячутся под искусственные елки и тенты, а вечером шумно и нахально светят ярчайшими огнями. Зазывая всех замерзших зверей.

Сидя за деревянным столом и выпивая уже которую кружку пива, Кот все жаловался Бобберу на то, что он не знает, как ему жить теперь без подушек и одеяла, а Боббер одновременно рассказывал жуткую историю о белках мутантах (белки были из Канады, а потому по определению мутанты), стащивших результаты его ценнейших и гениальнейших научных изысканий.

- Ты прикинь, вот взяли и стащили! Да еще подлецы такие, орехи в насмешку оставили...

И Боббер гневно стукнул кружкой по столу.

- Вот-вот, и я о том же. Нет справедливости в этом мире, - горестно отвечал ему Кот, и они заказывали пива по новой.

В результате, к тому времени, когда бар уже начал закрываться, Кот узнал, что Боббер прилетел из Канады (хотя сам был местный) за копией результатов своих исследований. Широкохвостый имел привычку отсылать родным кристаллы, которые выращивал в лабораториях Канады, чтобы его семья могла оценить красоту его работ. И вот теперь это пригодилось. Потому что у Боббера на послезавтра был доклад, а кристаллов не было.

- Утащили! - возмущался Боббер. - И орехи мне какие-то подложили, а ведь знают, что я их не ем.

Кот сочувствовал Бобберу, и, наконец, сообразив зачем тому воздушные шарики, говорил, что завтра утром они накупят целую связку шариков и Боббер обязательно успеет и за кристаллами слетать и обратно в Канаду вернуться.

Боббер в свою очередь убеждал Кота, что подушки и одеяло - это ерунда. Ну, подумаешь, станет жестко спать, так ведь скоро зима, можно отрастить отличнейшую шубу! И все подушки обзавидуются. Кот мечтательно кивал и соглашался.

Осторожно поднимаясь по ступенькам гостеприимного бара и бултыхая пузами, звери уже были вполне довольны жизнью.

- А ты знаешь... Ик... Я же арфу в подарок привез! - радостно вспомнил Боббер.

- Кому? - попытался сообразить Кот.

- Гм... Да уж и сам не знаю. Наверное, мне надо на ней поиграть, и тогда я сразу же пойму, зачем я ее сюда привез и кому.

- Это дельная мысль, - согласился Кот.

Боббер выволок из-под скамейки, мимо которой они шли, арфу, закинул ее себе на спину (брюхо при этом жалобно булькнуло) и оглядел окрестности.

- Арфа - это очень сложный инструмент. На ней абы где не играют. Потому надо выбрать место, - важно произнес он, пыхтя под тяжестью арфы.

- Давай тогда ты залезешь на замерзший фонтан! - предложил Кот. - Тут совсем недалеко до него идти. Это будет внушительно и не абы где.

Боббер что-то пропыхтел, что выражало согласие и жестом попросил Кота указывать дорогу.

Когда утреннее солнце начало свой ежедневный обход города, оно очень удивилось, узрев на одно из улиц странную композицию. На замерзшем фонтане, изображающем Царь-Рыбу, сидел упитанный Боббер с огромным булькающим брюхом и хвостом играл на арфе. Получалось э... мелодично. А рядом с фонтаном подпрыгивал, чтобы не замерзнуть Кот и подбадривал музыканта аплодисментами.

- Вот так! Молодец! Хорошо играешь! А еще не вспомнил, кому арфу хотел подарить?

- Не-а, - отвечал ему Боббер и продолжал самозабвенно играть на арфе.

Солнце пожало плечами и продолжило свой путь, а два зверя остались на площади с фонтаном. Один играть, а другой хлопать в лапы и махать хвостом. Наверное, это продолжалось бы долго (Боббер был упорным), но их согнали прилетевшие на работу голуби. Они сказали товарищам, что эти жуткие дергающие звуки, которые Боббер извлекал из арфы, напугают всех прохожих, и те не дадут голубям еду. Кот развел лапами, а Боббер грустно вздохнул и слез с фонтана.

- А арфа пусть здесь висит. Вдруг кто-нибудь сам поймет, что она для него... - сказал он.

- Ну давай. Тогда я домой, - пожал ему лапу Кот.

- Ага, залетайте к нам в Канаду, - ответил ему Боббер и пошел искать воздушные шарики. Надо было спешить на доклад. А Кот поплелся домой, отчаянно зевая. Ему жутко хотелось спаааать, и неважно на подушках или без.


Жил-был Кот-в-Мокасинах. То есть сначала он был без мокасин, обыкновенный босолапый кот. Но один раз шел по улице и видит - витрина, а в ней замечательные мокасины с высокими носками и аккуратными стежками. Зашел он тогда в магазин и стал искать продавца, чтобы сказать ему: "Будьте добры, заверните мне вот эти мокасины и, пожалуйста, в простую бумагу, потому что от шуршащей у меня охотничьи рецидивы случаются". Как вдруг слышит странные звуки. Поднял Кот свою усатую морду и видит: на потолке люстра висит, а на ней Кошка раскачивается. И глаза у этой кошки безумные-безумные и глядит она на Кота-все-еще-без-Мокасин, как на инопланетянина. Сами-знаете-кто-но-без-Мокасин стал думать, чего это она? Может, он где морду свою нахальную перепачкал? Пену там от пива или крем от пирожных не умыл. Смотрит в зеркало - нет, все хорошо. Видный кот, умытый, причесанный, хвост распушенный, глаза красивые. И брови - да, весьма.

- Ты чего? - спрашивает он Кошку.

- Мя, - отвечает она ему сдавленно.

- А если по-кошачьи? - попросил Кот.

- Высоты боюсь, ой боюсь, ой, высоко, - замявкала Кошка дурным голосом.

- А зачем забралась тогда? - снисходительно спросил Кот (в-общем-вы-в-курсе).

- Я не забиралась! - пискнула Кошка и еще сильнее закачалась на люстре: - Я здесь лампочку меняла!

Кот внимательно осмотрел люстру.

- Но ведь лампочка _под_ куполом люстры, а ты _на_ нем сидишь.

- Вот именно... - обреченно подтвердила Кошка.

- А чего тогда сидишь? - совсем удивился Кот.

- А вот нравится, - мрачно отозвалась Кошка и посильнее вцепилась в люстру.

- Может мне прыгнуть и ...

- Нет!!! - в панике заорала Кошка, а люстра стала так бешено раскачиваться, что Кот испугался, как бы они обе не упали.

- Ладно, ладно, не буду прыгать.

Кот принялся озираться вокруг, но поблизости ничего кроме обуви на полках и витринах не было. Усатый посверкал глазами да стал стаскивать весь этот товар в кучу под люстрой. Когда гора обуви уже превысила его рост, он обратился к Кошке:

- Прыгай.

- Нет, - немедленно отозвалась Кошка.

- Тогда я прыгну, - пригрозил он.

- Не допрыгнешь, - показала язык Кошка.

Кот задумчиво пошел гулять по магазину (небольшому, вообще говоря). Пока наконец, его не осенило...

Будущий спаситель сделал пару дыхательных упражнений, несколько раз взмахнул лапами, подмигнул насторожившейся Кошке и, взяв низкий старт, стал быстро-быстро нарезать круги вокруг обуви.

Кошка свалилась на двадцатом круге. Кот (он-купит-мокасины-или-нет?) попытался остановиться, не сумел и полетел кувырком в гору ботинок.

- Бу, - сказала офигевшая Кошка: - И как быть с лампочкой?.. - оба усатых посмотрели наверх.

- Пошли лучше в ресторан, - предложил Кот этой странной Кошке, которая боялась высоты. Но та принялась умываться, и сказала застенчивое "да" совсем нескоро, когда Кот-так-и-оставшийся-без-мокасин успел перемерить, наверное, всю обувь из магазина. Потому что мокасины он купил, но в другой раз.


Кот, зацепившись за ветку тремя лапами, бултыхал свободной лапой воду. Дерево прижимал к реке густой непроглядный кустарник, и Кот был уверен, что его никто не может увидеть. Только если с другого берега, но там никого не было. Какое-то время не было, точнее.

В очередной раз облизывая лапу перед тем, как запустить когти под воду, Кот почувствовал на себе чей-то взгляд. Кошка. Замечательная трехцветная Кошка, очень похожая на ту, с которой Кот так и не слетал на дирижабле вокруг Света. Она искоса следила за Котом, делая вид, что медитирует на реку. Блеск рыбешек, веточки, рябь воды и все такое.

- Доброе утро, - вежливо поздоровался Кот.

Он тут же перестал заниматься эквилибристикой и начал умывание. А чего? Он тут с самого рассвета только и делает, что умывается. На реке это приятнее всего делать.

- Доброе. Как рыбалка?

- Рыбалка? - Кот непонимающе уставился на Кошку.

- Аа.. Вы это называете рыбалкой, - и Кот посмотрел на воду, словно пытался что-то вспомнить.

- Сегодня хорошая погода, не правда ли? - продолжил он светским тоном, давая понять, что не вспомнил ни о какой рыбалке, и вообще что такая прекрасная дама делает так далеко от дома?

- Самое то для пикника. Я надеялась поймать в траве пару кузнечиков, но видно еще не сезон. Вам, я вижу, тоже не везет. Совсем не клюет?

Кот возмущенно фыркнул. Никакого уважения к его лицу, которое он безуспешно пытается спасти, замалчивая эту дурацкую рыбалку.

Тем временем, трехцветная незнакомка грациозно поднялась и исчезла в кустах противоположного берега.

- Приходите сегодня в беседку в парк, - донеслось до Кота так близко, словно Кошка была за его плечом...

Он даже оглянулся, но естественно никого не увидел, кроме мохнатой гусеницы, обалдело ползавшей по веткам в упоении от свежей, только-только проклюнувшейся листвы.

"В беседку, хм..." - пожалуй, он рано решил, что весна уже прошла.


Послушайте, уважаемый Фонарь, а почему вы светите ночью, когда все кошки должны быть темны? И совсем не светите днем, когда так уютно было бы поговорить с вами? Вы ведь знаете, я обожаю после обеда поваляться на балкончике, солнце в это время так приятственно греет спинку. Любой мой соплеменник многое отдаст за то, чтобы полежать пару часиков в теплом месте, никуда не торопясь и только жмурясь, и тихо мурлыкая ни для кого, а только для себя. Многие смеются над нами, говорят лежебоки, но мне кажется, они просто завидуют. А вы вот все молчите и молчите, а разве вам не было бы интересно завести со мной разговор хотя бы о рыбке, такой вкусной ароматной рыбке только что принесенной с шумного базара. Вы знаете, у меня такая всегда по утрам. Хороший завтрак - залог удачного дня, я так считаю. Но вы все молчите, а мне пора пить мое послеполуденное молочко, стаканчик - не больше. До встречи господин Фонарь, до встречи ночью, когда все кошки должны быть темны, а вы освещаете их, нарушая этот древний обычай...


Она не любила осень.

Она стала мерзнуть по ночам. Сворачивалась клубочком, дыханием грела лапки, слушала тревожный шелест деревьев и не могла заснуть.

Солнце больше не задерживалось в небе, и земля начала остывать. Листья падали на крышу жестяного мухомора. Засыпали дорожки парка. Воздух приобретал осеннюю прозрачность. Везде царило унылое настроение, и даже полуденное солнце, по привычке раскаляющееся до невозможности, ничего не могло исправить.

Она почти все время сидела под шляпкой своего жестяного дома и упрямо не хотела верить, что лето уходит. Чего-то ждала.

В первый раз ее увидели здесь как только зацвели одуванчики. Она появилась словно из ниоткуда. Заявила, что здешние кузнечики очень вкусны, что жестяной гриб-мухомор весьма неплох, и осталась жить в парке под этим самым грибом. Ловя кузнечиков и заедая их одуванчиками. Скоро она освоилась. В этом парке было совсем неплохо. Жили деловитые Пухи, к которым она ходила пить чай, и снулые жабы, с которыми изредка здоровалась и считала их скушными созданиями. Иногда она встречала в парке суетливую зайчиху, бывающую в курсе всех местных сплетен. Говорила с длинноухой слегка высока и немного насмешливо. И кстати, подозревала, что подобное отношение было взаимным, что забавляло ее еще больше.

Ей нравилось жить в парке, ходить на веселые празднества, рано сбегать с них и сидеть под своим грибом, слушая листву и ветер. Или же просто бродить по парковым дорожкам.

Она любила лето.

Она даже знала, почему это лето было лучше других.

Он временами приходил в парк, заявлялся на вечеринки. Ей нравилось думать, что он приходит из-за нее. Огромный нахальный Кот. Его было издали видно, а громкий голос слышался даже раньше, чем он сам появлялся в поле зрения.

Он любил рассказывать молодым кошечкам про венецианскую пиццу и пражский абсент. Кошечки восхищенно смотрели на него. Он широко размахивал лапами, показывая боевые приемы, которыми владел, конечно же, в совершенстве. Кошечки закатывали глаза. Тогда он присоединялся к другим котам и затевал беседы об играх, охоте и оружии.

Она смотрела на это из-под ресниц и улыбалась. Она ждала. Вечеринки не были вечными. В конце-концов, они оказывались вдвоем. Наклонив голову, она глядела, как виртуозно он выдирает зубами и когтями пробку из бутылки. Она задувала его белыми одуванчиками, он угощал ее вином. Она шутила, он отвечал ей серьезно. Он обнимал ее, она замирала и, уткнувшись в него, думала, что ей больше ничего не надо. Она шипела, когда он после ужина брал в лапы книжку, царапалась и кусалась, мешая ему читать. Они начинали дурачиться и кататься по траве, пугая бабочек и божьих коровок, потом уставали и засыпали. Она просыпалась первой, смотрела на него, вздыхала и шла готовить кузнечиков на завтрак. Раскладывала насекомых в миски горкой, пока там хватало места, потом принималась скучать. Подкрадывалась к спящему Коту и ласково мурлыкая, уговаривала его проснуться. Он закрывался подушкой, которую она тут же изо всех сил начинала тянуть к себе, пока не отбирала и не закидывала далеко в кусты. Тогда Кот соглашался, что надо вставать и принимался громко петь. Она кусала его, он сворачивался в клубок, лишь бы защитить свой живот и больше не сопротивлялся. Она тормошила его, она предлагала ему отправиться в кругосветное путешествие или хотя бы пойти в зоопарк подразнить забавных кистеухих свиней. Он отвечал ей, что сейчас много работы. Она обижалась и уходила выместить свое огорчение на бедных жареных кузнечиках. Он ловил ее, заявлял, что не отпустит, и называл себя цап-царапычем. Она грустно говорила, что отпустит... Как только придет вечер, сам ее отпустит и уйдет. Он сопел и отвечал, что это не навсегда. Она смеялась, а про себя жалобно мявкала. Он уходил вечером, а она забиралась под грибок и слушала, как ветер воет в жестяных щелях. Она ждала, когда он придет снова.

И она все равно любила это лето.


Эпилог


Есть в большом суетливом и вечно не спящем термитнике маленькая нора. Наше логово.

Там либо светло, либо темно - как пожелаешь. Там может быть тихо, а может играть классика рока - как захочешь. Там всегда есть чай, и два кота - Рыжий и Серый обязательно придут, стоит только сесть в кресло. На поручне будет стоять чашка, на столике рядом - лежать книжка. И зеркало, отражая тебя, будет шептать о других мирах, которые за серебристым стеклом только и ждут, чтобы их открыли. Но еще есть собак, он виляет хвостом, стоит лишь кинуть взгляд на него, говорит "не бросайте". Ведь собак проходить в зеркала не умеет, он же не кот. Которые бродят там, где хотят, но всегда приходят к тому, кто сидит в этом кресле. Если это ты или я, конечно...