# Другие грабли

Варвара Клюева

Рассказ в личном зачёте конкурса КС-2 занял одно из предпоследних мест. Но в общем зачёте мы с моим соавтором Женей Крич заняли первое - благодаря ей, конечно. Ссылка на рассказ в её разделе: https://samlib.ru/editors/z/zheka/babki.shtml

Всё ещё пребывая под впечатлением от истории с "графиней", я поймала себя на мысли, что культурный код, пробитый в настройках с рождения, впитанный, так сказать, с молоком матери, перебить полностью невозможно. Я уже забыла, когда в последний раз читала книги на русском, мне уже и думается легче по-английски, но в любых неприятных обстоятельствах, из которых приходится выбираться ценой немалых усилий, вслед за естественным и резонным вопросом "Что делать?" в голове неизбежно всплывает никчемушный, но излюбленный национальный вопрос: "Кто виноват?"

Нет, насчёт бабули вопроса нет: что посеяла, то и пожала, но я-то тут каким боком? Не такой уж тяжкий грех неумение говорить "нет". Или тяжкий? Или грех не в неумении, а в лицемерии, в желании предстать пред миром доброй самаритянкой, бросающейся разгребать чужие проблемы? Это ведь не первый и не второй случай, когда я примеряю на себя роль спасателя. Взять хоть историю, которая спроворила мне эмиграцию.

Моя малая родина - ну, пусть будет Малмальск, а то от этих Энсков в русскоязычной литературе уже в глазах рябит. Так вот, Малмальск - городок даже не уездный, зато спутник Большого Мегаполиса. В семнадцать лет я, к немалой своей гордости и не меньшему, скажем прямо, изумлению, поступила в один из самых престижных универов этого самого мегаполиса. Обалдев от собственной крутости, в первые дни учёбы я ощущала себя воздушным шариком, наполненным чистейшей эйфорией, и даже два с лишним часа дороги в один конец в переполненном транспорте моему парению не мешали. При том, что не всякий раз удавалось втиснуться в первую подошедшую электричку.

И вот недели через две этого эйфорического парения, усиленного победой над дверями электрички, которые схлопнулись у меня за спиной, а не перед носом, я ввинтилась в серёдку переполненного тамбура и в ближнем ко мне конце вагона увидела девушку, с которой училась в одной группе.

- Катя! Усольцева! - взвизгнула я, пытаясь протиснуться в вагон.

Сколько лет прошло, а я до сих пор морщусь, вспоминая тот позорный визг. Это не я! Я не такая! Бурное проявление чувств - это вообще про меня... Но внутренний судья не принимает оправданий и смотрит суровей некуда, особенно, когда перед глазами встаёт лицо обернувшейся на визг Усольцевой. Не могу сказать, что я на этом лице прочла - холод? Отвращение? Отторжение? Но ноги мои приросли к полу, и больше поползновений сблизиться с Катей я не предпринимала.

До самого четвёртого курса. А на четвёртом курсе в аудиторию, где мы ждали начала следующей пары, вступило, если не сказать восшествовало, создание весьма внушительного вида. Внушало оно, по меньшей мере, опаску, если не сказать трепет. Вот скажите, кто, по-вашему, самый страшный зверь в Африке? Если вы подумали про льва или крокодила, ответ неверный. Самый страшный зверь в Африке - бегемот, от которого львы разбегаются прайдами, а крокодилы флаутами. Так вот, вошедший господин размерами и пропорциями, а так же цепким подозрительным взглядом оплывших глазок поразительно напоминал настороженного бегемота. Даже аккуратные ушки по торцам безразмерной будки наличествовали. А вошло это чудо-юдо под руку с Катей Усольцевой.

И объявило, что Катя оказала ему честь, согласившись стать его супругой, а все мы как ближайшие Катины друзья приглашены на свадьбу.

С того дня за Катиной спиной появился качок, которого в группе тут же окрестили Сейфом. Как и с кем Бегемот договорился, чтобы преподаватели не возражали против качкова присутствия, я не знаю, в универ, вообще-то, вход строго по пропускам, но приклеился Сейф к Кате намертво: не отходил ни на шаг, даже до туалета провожал - до отдельной преподавательской кабинки. Если Катю и раньше трудно было назвать душой общества - слишком уж она была закрытой и молчаливой, то после появления качка впритирку вокруг девушки образовался вакуум. Даже друзья-подруги теперь предпочитали здороваться на расстоянии и садиться подальше. Хотя на свадьбу из любопытства сходили многие, потом в группе долго гуляли разговоры о том, как пафосно и дорого-богато всё прошло. Бегемот оказался начальником полиции моего родного Малмальска, одним из самых молодых полковников в ведомстве, и от погон свадебных генералов на мероприятии у гостей рябило в глазах. Правда, невеста, несмотря на весь блеск, счастливой не выглядела, и народ из группы откровенно недоумевал, за каким лысым чёртом она согласилась на этот брак. Так-то на любительницу сладкой жизни Усольцева не особенно похожа. Но спросить об этом саму новобрачную никто не рискнул, все разговоры велись тихо и на приличном расстоянии от Кати с Сейфом, так что спекуляции так спекуляциями и остались.

Короткое время спустя душа моя не вынесла полной Катиной изоляции, и я обосновалась за её партой. Да, мне до сих пор стыдно за свой дурацкий порыв в электричке, но смотреть на жертву того, что подозрительно напоминало бойкот, было ещё невыносимее. Мало того, что девчонка неизвестно как вляпалась в брак, которому, похоже, вовсе не рада, так ещё соученики носы воротят. Спасать нужно человека, пока она в петлю не полезла!

Катя к моей инициативе отнеслась с безмолвной, но легко считываемой благодарностью. Поговорить о личном у нас, разумеется, не было шанса - с такой-то душной опекой, но болтать об учёбе, музыке, прочитанных книжках, философских материях сопение Сейфа за спиной не мешало. Точнее, я вскоре привыкла к его присутствию настолько, что частенько о нём забывала. По правде говоря, моя спасательская миссия проходила куда приятнее, чем я ожидала. Собеседницей Катя оказалась отменной - умной, начитанной, фонтанирующей интересными идеями, иногда совершенно неожиданными, болтовня с ней приносила сплошное интеллектуальное удовольствие.

Мы быстро сблизились - насколько это было возможно в наших специфических обстоятельствах. Часто ездили в универ и обратно вместе - уже, как вы догадываетесь, не на электричке. Я бывала у них дома, точнее, в доме Бегемота и даже познакомилась с ним лично. Разговор у нас вышел, прямо скажем, странный, подозреваю, что он счёл меня идиоткой, ну, так и я его умственные способности оценила невысоко, а потому между нами установилась полная взаимность. Общаться нам с Катей он не запрещал, а больше мне от него ничего не требовалось.

Потом Катя забеременела, Бегемот озаботился расширением жизненного пространства и купил две смежные квартиры на соседней улице. Сделал там силами гастарбайтеров ремонт и наказал Кате готовиться к переезду. Тут-то и начинается история, которая в итоге закончилась для меня сменой гражданства.

Однажды Катя попросила меня ей помочь. Сказала, что муж уехал в командировку, через неделю у него день рождения, и она хочет сделать ему сюрприз. Недавно он уговорил-таки свою двоюродную сестру продать ему коллекцию фарфоровых фигурок, которую оставила внучке в наследство их общая бабка. Но древние шкафы, в которых эта коллекция хранилась, практически рассохлись, вид имеют ужасный, и переезда, скорее всего, не перенесут. Поэтому Катя нашла в интернете чудесный винтажный шкаф-витрину из пяти секций и, пока муж в отъезде, заказала доставку на новую квартиру, а с кузиной мужа договорилась на тот же день о транспортировке статуэток. Но сообразила, что распаковать, протереть всё от пыли и расставить по полкам в одиночку ей будет тяжеловато. Не соглашусь ли я составить ей компанию? Разумеется, я согласилась.

Когда мы втроём (Катя, я и Сейф) приехали в квартиру, винтажный шкаф там уже стоял, а статуэтки ещё не подвезли. Мы с Катей извлекли из пакета хозяйственные перчатки и салфетки, которые привезли для уборки, и начали протирать полки витрины. Скоро доступные нам по росту полки кончились, и Катя попросила сидящего на циновке у двери Сейфа принести из соседней квартиры стремянку. Увидев эту конструкцию, я сообразила, что даме в тягости карабкаться по легкомысленным лесенкам невместно, и решительно заявила, что верхние полки протру сама. Тогда Катя спросила охранника, не спустится ли он к машине и не принесёт ли коробку, которую они привезли из дома.

Я аж дыхание затаила, предвкушая, что мы, пускай всего на несколько минут, но останемся с Катькой наедине. Но Сейф на провокацию не поддался, сказал подруге, что тогда ей придётся спуститься с ним.

Вернулись они быстро, я успела протереть верхние полки только одной секции и переместить стремянку к другой. Сейф поставил свою ношу посреди пустой комнаты и вернулся на циновку, а Катя вынула из пакета нож и взрезала скотч на коробке. В это мгновение из прихожей послышался характерный звук ключа, вставляемого в замок. Потом ключ повернулся, и мы услышали голос её благоверного.

Я обернулась к двери, увидела Бегемота, а за ним... Кажется, я даже зажмурилась. Стоящий за массивной бегемотской тушей парень был один в один д'Артаньян, сошедший с иллюстрации Кускова к "Трём мушкетёрам". Те же чёрные брови вразлёт, римский нос, острые - кажется, порезаться можно, - скулы, чётко очерченный подбородок, тёмные волосы до плеч...

Не знаю, сколько бы я простояла на стремянке с открытым ртом, если бы не рык Бегемота:

- Что тут происходит?

Вот вроде и никто он мне, и плохого я ничего не сделала, даже наоборот, помогала его беременной жене устроить ему приятный сюрприз, а коленки всё равно подогнулись. А Катька так вообще перепугалась неведомо как, голос у неё дрожал прямо по-овечьи, когда она выдавливала из себя путанные, сбивчивые объяснения. И даже в речи Сейфа, подтвердившего её показания, отчётливо проскальзывали оправдывающиеся нотки. Д'Артаньян, кажется, не знал, куда девать глаза от неловкости.

Но уфф, пронесло! Бегемот, услышав объяснения, сменил гнев на милость и даже изволил благосклонно улыбнуться. А потом присел на корточки и протянул лапу к коробке.

- Так, а здесь у нас что?

Я без особого интереса наблюдала, как толстые, с редкими колечками волос, пальцы отогнули картон крышки, сняли сверху какие-то папки, открыв взору пластиковый контейнер с канцеляркой: ручки, карандаши, резак для бумаги, точилки, ластики, колечко скотча, древнее пресс-папье, блок отрывной бумаги для заметок, коробочка со скрепками. Но заметила краем глаза внезапно побелевшее Катькино лицо и вмиг скатилась со стремянки. А едва оказавшись у неё за спиной, поймала взгляд д'Артаньяна - непонятный, настойчивый, почти давящий. Но даже не успела задаться вопросом, чего он от меня хочет, потому что тут Катька пошатнулась и упала на меня.

На мой крик первым подоспел Сейф, даром, что стоял дальше всех. Успел не только подхватить Катю со своей стороны, но и бросить на пол циновку, на которой сидел раньше. Профессионал, что скажешь. Но и Бегемот не оплошал. При его комплекции вскочить и успеть включиться в спасательные операции до того, как мы с Сейфом уложили его жену на циновку - большое достижение, я считаю. И вообще, Бегемот Бегемотом, а о жене он, похоже, беспокоился искренне. Вынул мобильник, вызвал "скорую", снял и свернул пиджак, осторожно положил Кате под голову, уселся рядом прямо на голом полу. Потом велел Сейфу подать её сумочку, нашёл там нашатырь, открыл, поднёс к лицу, да не сунул под нос, а бережно, не донеся на несколько сантиметров.

Но не успела я умилиться его заботливости, как Бегемот, убедившись, что Катя открыла глаза, нашарил взглядом коробку, а в следующий момент его лицо налилось апоплексичным багрянцем.

- Где она? - взревел он раненым бегемотом, обведя присутствующих покрасневшими от ярости глазками.

Непонимание, отразившееся на наших лицах, взбесило его ещё больше.

- Там, - он указал на контейнер с канцеляркой и заговорил раздельно, роняя слова, как гири, - Лежала. Пластиковая. Штучка. Розовая. С блёстками и сердечком. Вот такой длины. - Он развел пальцы сантиметров на пять. - Где она?!

Мы дружно пожали плечами. Бегемот схватил мобильник.

- Опергруппу мне! Немедленно. - Он продиктовал адрес, отключился и обвёл нас очередным разъярённым взглядом. - Никому не двигаться с места!

В моей жизни хватало дурацких ситуаций, но эта претендует на безусловное лидерство. Четверо взрослых, психически здоровых людей, замерших, как в детской игре "море волнуется раз", по приказу невесть с чего слетевшего с катушек, но явно опасного бугая - незабываемая картина. И переживание незабываемое. Слава Богу, хоть недолго изображали истуканов: опергруппа, в отличие от "скорой", примчалась мигом.

Бравые опера, прибывшие в количестве тех же четырёх штук, задание босса восприняли без энтузиазма. Подозреваю, что окаменение на их хмурых физиономиях было вызвано необходимостью скрыть недоумение, а то и вовсе желание покрутить пальцем у виска. Обыскать комнату, а если понадобится, то и квартиру, точнее, две квартиры с общим тамбуром, ради непонятной фигни с блёстками и сердечком? Фигни неизвестного назначения и неизвестных по двум из трёх измерений размеров? Устроить личный досмотр трём... ну ладно, так и быть, двум присутствующим гражданам по подозрению в сокрытии этой самой фигни? Дорого бы я дала, чтобы узнать, что в этот момент творится в полицейских черепушках! Хотя, когда до меня дошло, что я чудом избежала личного досмотра - и то только потому, что была всё время либо на виду у Бегемота, либо у него за спиной и далеко от коробки, у меня у самой в черепушке случилось землетрясение.

Но это не сразу. Сначала я тупо и довольно безучастно наблюдала, как добры молодцы обшаривают комнату. Осматривают, ощупывают и простукивают пустой витринный шкаф, стремянку, подоконник, паркет, выкладывают на пол содержимое пакета с хозяйственными прибамбасами, которые мы привезли для полировки фарфора, и злосчастной коробки - по одному предмету. Первые признаки возмущения я ощутила, когда два опера начали синхронно потрошить Катину сумочку и мой рюкзачок, ощупывая и выкладывая на всеобщее обозрение вещи, совершенно для этого не предназначенные. Ладно, записную книжку и блокнот они всего лишь пролистали, читать и вникать не стали... Но гигиенические тампоны, высыпанные из пачки в полиэтиленовый пакет, а потом возвращённые в пачку и расставленные там с помощью этого самого пакета - видимо, чтобы пальцами не хватать, вызвали у меня тихое бурчание в животе, а зрелище общупываемой со всех сторон плюшевой игрушки-брелка с моего рюкзачка - натуральную тошноту.

Вообще-то, появившаяся мода цеплять на рюкзачки подвески с разнообразными уродцами поначалу понимания у меня не нашла. Что за детский сад, право слово? Но потом я увидела в витрине киоска Басю, и взрослые разумные резоны испарились из моей головушки, точно лужица из поставленной на огонь мокрой сковороды. Эта неведома зверушка была само очарование. Семь сантиметров росточка, умильная счастливая рожица, кружевной чепец с прорезями для ушек, нижние лапы скрыты пышной юбкой, верхние в щедром жесте протягивают зрителю пластмассовые фиалки в пластмассовой же корзинке размером с напёрсток. Мне стало ясно, как Божий день, что зверушка - счастливый талисман, и её совершенно необходимо купить и повесить на мой рюкзачок. И вот теперь, глядя, как чужие руки лапают мою Басю, щупают тельце, лезут ей под юбку, я чувствовала себя так, будто эти руки щупают и лапают меня.

Но даже это чувство - ничто в сравнении с тем, которое охватило меня, когда в комнату вернулся д'Артаньян в сопровождении опера, который его досматривал.

- Чист, - доложил опер Бегемоту.

А д'Артаньян вперил в Бегемота стальной, как дуло автомата, взгляд и ледяным тоном известил, что о заключении контракта между ними больше не может идти речи, после чего повернулся и вышел, едва не сметя с пути вовремя отскочившего опера. Бегемот, с которым, по-видимому, давно никто не позволял себе разговаривать в подобной манере, в очередной раз налился свекольным румянцем, а я вдруг отчётливо поняла, что конкретно подразумевает выражение "личный досмотр", и как-то сразу перестала бояться за беременную Катьку, на глазах которой с её мужем вот-вот случится апоплексический удар. Потому что поняла, что удар сейчас хватит меня.

Спас всех нас резкий звонок в дверь. Врач "скорой" - жилистая стремительная тётка, больше похожая на спецназовца, чем на врача, - ворвалась в квартиру, как группа захвата. Выставила из комнаты всех, кроме меня и Катьки, а на Бегемота, воспротивившегося было на том основании, что он - супруг, рыкнула: "И первопричина этого безобразия!" Не знаю, имела она в виду беременность или обморок, но Бегемот обалдел и подчинился. А его укротительница извлекла из чемодана портативный кардиограф, натянула резиновые перчатки и приступила к осмотру, попутно расспрашивая нас, что тут произошло. Я в чувствах ляпнула: "Дурдом!", а Катька, бросив на меня то ли укоризненный, то ли умоляющий взгляд, объяснила, что у неё по жизни низкий гемоглобин и она вообще склонна к обморокам - от духоты или от волнения. А тут неожиданно появился муж, который должен был быть в другом городе, а она готовила ему сюрприз ко дню рождения, вот и...

Тётка покосилась на меня, но предупреждению пациентки насчёт обмороков от волнения вняла и выпытывать подробности не стала. Сказала только, что ничего угрожающего не находит, но всё равно отвезёт Катьку в больницу, пусть обследуют "во избежание". А Бегемота, который заявил, что сам отвезёт жену в лучшую клинику мегаполиса, снова ввергла в ступор, сказав, что доверить выбор клиники мужу, при появлении которого беременная жена теряет сознание, не может. Пусть решает этот вопрос с главврачом местной больницы. Подозреваю, что она и в машину "скорой" его не пустила бы, если бы нашла законное основание для отказа, но обменяться хоть парой слов со мной наедине у неё не получилось, а пациентка ей такого основания не дала.

Опергруппа осталась шмонать хазу под присмотром очищенного от подозрений Сейфа, а мы вчетвером покинули вертеп. Врач, Катька и Бегемот погрузились в машину, а я, всё ещё потряхиваемая отголосками тектонических сдвигов, случившихся в голове, решила пройтись. И подумать.

Что это вообще было? Первая напрашивающаяся версия - Бегемот подвержен галлюцинациям, сопровождаемым тяжёлыми психическими припадками - не выдерживала серьёзной критики. Во-первых, хочется верить, что отъявленных психов не продвигают ускоренно по службе и не назначают начальниками отделения полиции. Во-вторых, если та розовая в блёстках "штучка" Бегемоту привиделась, то почему Катька побелела именно в тот момент, когда он протянул к своему глюку лапу? И о чём сигналил мне взглядом д'Артаньян перед тем, как моя подруга упала в обморок?

Ладно, допустим, "штучка" была. Я её не заметила, потому что смотрела невнимательно, или потому что вытянувший руку Бегемот частично закрыл мне обзор. Но это только запутывает дело, потому что тогда вопросов становится ещё больше. Начать с того, что это такое? Розовое, в блёстках, с сердечками, пяти сантиметров в длину? Брелок? Флэшка?

Ага, с ключом от квартиры для любовных свиданий и с любовной перепиской. А Катька - идиотка, специально пометившая этот ключ и эту переписку блёстками и сердечками, чтобы не забыть о их назначении и привлечь постороннее внимание. А на любовные свидания она, надо полагать, ходит под присмотром Сейфа, без которого её не выпускают дальше прихожей. Или, чего уж там, прямо к Сейфу на свидания и бегает, с ним же и переписывается...

Бижутерия? Шкатулочка для бисера, иголок или булавок? Учитывая, что лежала она в контейнере с канцеляркой, скорее, для кнопок, но ни один из вариантов не объясняет, почему Бегемот этим предметом заинтересовался и почему его интерес испугал Катерину до обморока.

Хотя, честно говоря, я и сама заинтересовалась бы, увидев среди Катькиных вещей блестяшку с сердечками. Усольцева не производила впечатление особы, падкой на яркий китч. Но не из-за уличения же в дурновкусии она потеряла сознание! Может, это памятный подарок от какого-нибудь сопливого Ромео, воспоминание о первой любви и прочих нежных сантиментах? Так на нём же не написано, что это сувенир от мальчика? Или написано? Но испугаться до потери сознания из-за детского романа? Или всё-таки флэшка с письмами, и роман недетский?

Да нет, ерунда! Завести актуального возлюбленного у Катьки не было ни малейшей возможности. Мало того, что мою подругу повсюду сопровождал охранник, так ещё, если я верно расшифровала её намёки, стены у них дома были ушастыми, а может, даже и глазастыми.

Но ладно, на эти вопросы, пусть с натяжкой, ответы придумать можно. "Штучка" - какая-нибудь сентиментальная ерунда, которую Катька прячет ото всех, потому что та связана с дорогим и слишком личным воспоминанием. В первую очередь, от мужа, потому что Бегемот права жены на личное пространство не то, что не признаёт, а даже мысли на это право не допускает. Может быть, Катерина и сюрприз-то ко дню его рождения придумала исключительно ради того, чтобы перевезти "штучку" на новую квартиру тайком, а то с Бегемота сталось бы покопаться в вещах, которые она укладывает для переезда, и порасспрашивать о том, что ему раньше на глаза не попадалось. А тут - о, радость - муж уезжает в командировку! Катька решает воспользоваться его отсутствием, придумывает благовидный предлог с подарком-сюрпризом и под этим прикрытием просит, чтобы Сейф прихватил из дома коробку с её тетрадями и письменными принадлежностями. Возможно, она рассчитывала спрятать "штучку" среди статуэток или даже купила витринный шкаф с тайником. Но вот на что она точно не рассчитывала, так это на внезапное появление мужа в тот самый момент, когда она вскрыла коробку со своим сокровищем. И когда Бегемот убрал прикрывавшие сокровище папки и протянул лапу точнёхонько к "штучке", нежная душа не вынесла потрясения.

С припадком Бегемота всё более или менее ясно. Увидевши в привезённой тайком от него коробке незнакомую вещь, а потом обнаруживши, что она исчезла, когда он отвлёкся на обморок жены, этот маньяк контроля счёл, что из него сделали дурака, и слетел с катушек. Кто именно сделал дурака, понятно. Единственный, кто оставался вне поля зрения Бегемота, пока мы втроём хлопотали над упавшей Катькой, - д'Артаньян. Может быть, они знакомы, и он симпатизирует Катерине, а может быть, как истинный мушкетёр, бросился спасать прекрасную даму, когда увидел, с каким выражением она смотрит на руку супруга, тянущуюся к "штучке". И взгляд, которым он упёрся в меня, когда я соскочила со стремянки, тогда понятен: парень сигналил мне, чтобы я отвлекла на себя внимание Бегемота.

Но абсолютной загадкой остаётся вопрос: куда д'Артаньян эту финтифлюшку дел? На момент моего прыжка со стремянки он стоял в дверях комнаты, за его спиной была пустая прихожая, слева от двери лежала циновка и стоял Сейф, справа валялся мой рюкзачок, дальше - порожнее место в углу и витринный шкаф по правой стенке. У шкафа на ручке первой, ближней к выходу дверцы висела Катина сумочка, далее шли остальные дверцы, у четвёртой, открытой, стояла стремянка, с которой я соскочила, пятая оставалась у меня за спиной. Все дверцы прозрачные, все полки, кроме нескольких верхних, девственно чисты и открыты взору. Напротив двери - стена с окном, подоконник пуст, штор нет. Вообще в комнате больше нет ни одной вещи, не считая злополучной коробки и пакета с хозяйственными мелочами. Коробка находилась почти точно посерёдке между дверью и окном, Катерина стояла к ней лицом, ко мне в профиль, пакет лежал у её ног. Бегемот присел с противоположной от коробки стороны, лицом к жене, боком к двери.

Потом я спрыгнула, поймала отчаянный взгляд д'Артаньяна и падающую Катьку, закричала, и только в эту секунду Бегемот отвёл взгляд от "штучки", к которой тянул руку. У д'Артаньяна было две, максимум три минуты, чтобы схватить улику, придумать, что с ней делать, и либо спрятать, либо уничтожить. Проглотить целиком пластиковый предмет пяти сантиметров в длину, как я мыслю, нереально. Прожевать и проглотить, наверное, можно, но можно ли при этом не поранить полость рта и пищевод? Даже если д'Артаньян в порыве гусарства об этом не думал, личный досмотр, насколько я поняла этот эвфемизм, не оставил ему шансов скрыть ранки где-либо на теле, включая интимные места. Равно как и скрыть саму "штучку" - на теле, в волосах, в одежде, в обуви. Хозяйственный пакет, Катькину сумочку, мой рюкзачок и ту самую коробку распотрошили у меня на глазах. Шкаф, подоконник, плинтусы, паркет осмотрели, ощупали, простучали, обнюхали, чуть не вылизали. Охранника, который бросился на мой крик и теоретически мог мимоходом прихватить "штучку" из коробки, когда Бегемот отвлёкся на жену, тоже обшмонали. Другими словами, и Сейфом в качестве тайника д'Артаньян не воспользовался. Ко мне и Катьке он не приближался. К карману Бегемота, допускаю, мог подобраться на расстояние вытянутой руки - пока тот перелезал через коробку к жене, но это было бы совсем уж глупо. Возможно, Бегемот не додумался бы, что д'Артаньян способен на такую наглость, но уж на то, чтобы рассмотреть и узнать "штучку", случайно наткнувшись на неё в кармане, у него мозгов хватило бы.

Остаётся единственный вариант: наш герой вынес улику из комнаты. Спустил в унитаз? Нет, мы бы услышали шум воды, дверь туалета там - первая по коридору после прихожей. А потайных мест вне комнаты ещё меньше, чем в гостиной: в этой квартире недавно закончили ремонт, перевезти ничего не успели, а рабочий инвентарь перенесли в соседнюю квартиру, которую еще не отмыли после ремонта. Правда, д'Артаньян об этом мог не знать, но, если вышел из комнаты, то сразу же увидел и должен был немедленно вернуться. Выскользнуть из комнаты с тремя свидетелями в сознании, за пару минут отыскать подходящий тайник в пустых помещениях чужой квартиры и незамеченным вернуться обратно не способны даже хитрые гасконцы. А если способны, то тщетность попытки должна была открыться д'Артаньяну сразу, как только Бегемот приказал своим псам обыскать квартиру, а в случае с неудачей обыска этой квартиры - и вторую. А если бы тщетность попытки стала д'Артаньяну очевидна, он бы не допустил унизительного осмотра, которому его подвергли, выдал бы спрятанную штучку...

Или мушкетёры не выдают секретов прекрасных дам, даже если запирательство бессмысленно и грозит личным унижением? Тогда "штучку" скоро найдут, если уже не нашли. Надеюсь, я об этом узнаю, а то ведь сойду с ума в попытках найти разгадку. Но узнаю не раньше, чем бедная Катька вернётся из больницы, объяснится с мужем и изыщет возможность мне позвонить.

Катерина не позвонила ни в тот день, ни на следующий. На мои звонки механический голос сообщал, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Визит в Малмальскую больницу принёс разведданные, что Бегемот забрал подписавшую отказ от госпитализации жену прямо из приёмного покоя. На звонок по домашнему номеру ответила приходящая домработница и сообщила, что хозяйку положили на сохранение, куда именно, она не знает. В общей справочной клиник мегаполиса сказали, что пациентка с такой фамилией в их списках не значится.

У меня начался мандраж. Как ни старалась я бороться с больной фантазией, та всё время подсовывала мне картинки с бесчувственной Катькой, упакованной в багажник, прикованной к стене сырого подземелья, дрейфующей над дном неведомого водоёма... Отгоняя видения, я лихорадочно пыталась сообразить, что делать, и машинально теребила свой счастливый талисман. В какой-то момент пальцы наткнулись на непонятную неровность, и я обнаружила полоску скотча, приклеенную к кромке Басиной корзинки - со стороны тельца, в той части, где боковина корзинки переходила в пластик крышечки, изображающей фиалки.

Отодрав скотч, я увидела разрез, отогнула часть крышечки, перевернула и потрясла Басю над листом бумаги. На бумагу высыпалась красно-розовая пыль с блёстками... Я вылупилась на неё, как на говорящую гусеницу с кальяном. Это что же получается, Катьке ничего не угрожает? Д'Артаньян всё-таки уничтожил улику? Но чем это могло представлять опасность? Чем была раньше эта штука? Каким чудом превратилась в горстку пыли и попала в Басину корзинку?

Перед глазами возникла картинка с открытой коробкой: ручки, карандаши, резак для бумаги, точилка, ластики, колечко скотча, древнее пресс-папье, блок отрывной бумаги для заметок... Оторвать листок от блока бумаги, положить на пол, на листок - "штучку", раздавить её пресс-папье в пыль, протереть пресс-папье другим листочком, вернуть в коробку, взять скотч и резак для бумаги, шагнуть к моему рюкзачку, отцепить Басю, ювелирно вскрыть её корзинку с неудобной стороны, отогнуть пластмассу, высыпать в напёрсточную ямку пыль с бумажки, отрезать кусочек скотча, заклеить надрез, прицепить брелок на место, вернуть скотч и резак в контейнер, избавиться от бумаги - скатать в горошину? Съесть? Даже если план сложился в голове д'Артаньяна мгновенно, осуществить его тайком за три минуты способен только человек без нервов и с фантастически развитой мелкой моторикой. Да он не д'Артаньян, он прямо мастер Левша какой-то!

Мои мысли вернулись к Катьке. Теперь, когда я перестала воображать всякие ужасы, идея о том, как разузнать, где она сейчас и что с ней, пришла в голову сама собой. Купить на местном радиорынке диск со списком телефонных абонентов Малмальска, найти там адрес Усольцевых и наведаться к ним в гости. Заодно узнаю, что Катькины родители себе думают о престранном браке дочери.

С первой частью плана я справилась легко, а на втором этапе вышла заминка. На пути от остановки к дому Усольцевых меня перехватил... д'Артаньян. Буквально схватил за руку.

- Простите, Нина, не надо бы вам туда.

Должно быть, те сто вопросов, которыми взорвался мой мозг, проступили у меня на физиономии, поскольку он начал отвечать, не дожидаясь, пока я их не то что задам, а хотя бы сформулирую.

- С вашей подругой и её родителями ничего плохого не случилось. Ваше имя мне назвал Михаил Евгеньевич, Катин отец. Он же предупредил меня о вашем визите к ним, мы с ним разговаривали тут неподалёку, когда ему позвонила жена и сообщила, что вы собираетесь приехать. Нет, я не был знаком с их семьёй прежде и вашу подругу впервые увидел тогда же, когда и вас. Меня вполне можно назвать случайным человеком, если бы не оскорблённое эстетическое чувство, взбесившееся при виде этой пары. Про оскорблённое этическое чувство, думаю, можно не упоминать. Ну, и попранное чувство собственного достоинства, которое перевело эту историю в разряд личных дел. Могу я угостить вас чашечкой кофе? Да, извините, забыл представиться: Даниил Миль, можно просто Дэн.

За чашечкой кофе я узнала, что Дэн - создатель и директор небольшого, но успешного пиар-агентства, которое, в числе прочего, занимается политическим пиаром. Поскольку дело это небезопасное, у них есть своя информационная служба, собирающая сведения о потенциальных клиентах. Бегемот обратился к ним буквально на днях, поэтому ребята только приступили к исследованию его бэкграунда и ничего существенного ещё не накопали. Загружать их после того, как клиент перешёл в категорию несостоявшихся, Дэн счёл неэтичным, поэтому раскопками занялся сам. Прошёлся по магазинам, салонам и прочим частным лавочкам Малмальска, под видом досужей болтовни с персоналом наводил разговоры на местные поборы, выяснил, что порядки при новом начальнике полиции стали похлеще старых, нашёл двух достойных доверия информаторов, которые не побоялись рассказать о случаях, когда с подачи нашего полицмейстера бизнес отжали внаглую, запугав прежних владельцев до перемены места жительства.

Убедившись, что Катькин муж небрезглив по части средств достижения цели, Дэн окончательно укрепился в своих подозрениях насчёт добровольности этого брака и с большой осторожностью подстроил встречу с Катиным отцом. Попросту выследил его и подошёл на улице, убедившись в отсутствии свидетелей.

- Я даже прибором его проверил на отсутствие "жучков", - усмехнулся д'Артаньян. - Что поделаешь, профдеформация...

Михаил Евгеньевич был по профессии художником-карикатуристом, жена его, Елена Николаевна, писала детские книжки. С расширением возможностей компьютерной графики оба увлеклись созданием мультфильмов. Особых прибылей это занятие не приносило - до тех пор, пока кто-то из знакомых не попросил их сделать мультик к юбилею окончания института. Принёс им студенческие фотографии и видеозаписи, рассказал за чаем многочисленные байки о профессорах и экзаменах, поездках на картошку и в стройотряд, военной кафедре, в общем, обычные мифы и легенды студенческой жизни. Но мультик, сотворённый на этом капустническом материале, имел такой бешеный успех, что Усольцевых буквально завалили заказами - к юбилеям выпусков, свадеб, компаний, дням рождения близких, начальства, учителей. Работы было столько, что Усольцевы привлекли на помощь Катьку и её младшего брата, и всё равно иногда приходилось трудиться, сутками не поднимая головы. Но и деньги потекли солидные. Когда в доме начали появляться какие-то мутные официальные лица и делать мутные намёки, наивные Усольцевы даже не поняли, чего от них хотят. Нет, поняли, что денег, но на каком основании? У них семейный бизнес, с которого они честно платят налоги, вся бухгалтерия прозрачна, штрафы за нарушение пожарной безопасности, санитарных норм и условий труда на них наложить невозможно, поскольку трудятся они дома и наёмных работников у них нет.

А потом в гости пожаловал сам начальник полиции. Дэн был уверен, что явился господин полковник с целью объяснить недогадливым золотоносным курочкам, что в жизни с людьми случаются всякие неприятности. Особенно с подростками, которые могут попасть в дурную компанию и пойти по кривой дорожке, или с юными девушками, которые на такую компанию могут наткнуться, да и со взрослыми каких только несчастий не происходит. А чтобы неприятностей не произошло, разумные люди платят страховку тем, кто умеет профессионально граждан защищать. Но дверь Бегемоту открыла Катерина, и он переобулся в полёте. Сказал, что до него дошли нехорошие слухи о неправомерных действиях некоторых чиновников на вверенной ему территории, и он решил лично разобраться в этом вопросе, а то, знаете ли, кто-то кое-где у нас порой...

Через месяц после этого визита Катька сообщила родителям, что выходит за Бегемота замуж. Родители пришли в ужас, отговаривали, убеждали, что это человек совершенно иного воспитания, ценностей, взглядов, культуры, заклинали сказать, каким образом он добился от неё этого дикого решения. В конце концов учинили скандал и разругались с дочерью. Катька держалась, как кремень. И до сих пор держится. Звонит регулярно, расспрашивает, скупо рассказывает о своих новостях, но в гости приезжает только с супругом - по праздникам, и на откровенные разговоры не идёт.

Помимо этого, Дэн выяснил у Михаила Евгеньевича, в какую частную клинику отвёз Катерину муж, узнал, что охрана там серьёзнее некуда, без согласования с Бегемотом к дочке никого не пускают. А дальше "директор успешного пиар-агентства" задействовал свои связи и добился того, чтобы лечащий врач Катерины устроил ему тайное свидание с пациенткой. Признания, которого так и не дождались от неё родители, д'Артаньян добивался долго и трудно. По его собственным словам, мог и не добиться, если бы не догадался сам. Бегемот шантажировал Катьку братом, убедив её, что сломать жизнь тринадцатилетнему парню, да так, чтобы комар носа не подточил, для начальника полиции - плёвое дело.

- И ведь, что самое паршивое, не соврал, - хмуро закончил свой рассказ Дэн-д'Артаньян. - Единственный способ надёжно защитить Екатерину Михайловну и её семью от этого охамевшего борова - вывезти их из страны и на пару лет спрятать. Рано или поздно боров зарвётся, свиньи на таких должностях, да с политическими амбициями, всегда зарываются, верьте профессионалу. Ошалевают от безнаказанности и задевают интересы людей, которых задевать не стоит. А уж я прослежу, чтобы его падение было сокрушительным. Но избавить Усольцевых от него прямо сейчас может только побег. И времени у нас мало: когда родится ребёнок, исполнить эту авантюру будет в сто раз сложнее. Пока Екатерина под плотным надзором, нужно вывезти и спрятать её родителей и брата, за ними надзор явно слабее. Но есть, я уверен, что кто-нибудь по поручению борова за ними приглядывает. Так что не ходите к ним, не привлекайте внимания. Вообще, сделайте вид, будто судьба подруги вас больше не интересует. Обиделись вы на неё за недавнее приключение. Боров после своего фиаско наверняка затаил на вас злобу, может напакостить, лучше уж вы по своей воле отойдёте в сторону, пускай про вас забудет. Я очень рассчитываю на вашу помощь в похищении Екатерины и не хочу, чтобы он напрягался всякий раз, когда видит вас рядом. По рукам?

Он протянул мне руку, явно собираясь вслед за этим откланяться.

- Погодите! - возмутилась я. - Вы что же, даже не собирались рассказать мне, как ликвидировали улику и пристроили останки в Басину корзинку?

Он убрал руку, сел обратно и посмотрел на меня смущённо.

- Вы догадались? Простите. Я понимал, что у вас из-за меня могут быть неприятности, но не нашёл другого способа. Ваша подруга с таким ужасом смотрела, как боров тянется к этой карте...

- К карте?

- Ну да, съёмная карта памяти для ноутбуков, КПК, фотоаппаратов. Их ещё SD-картами называют. Футляр я раскрошил той мраморной штуковиной, крошку пересыпал в корзинку вашей Баси, а саму карту положил к своим, у меня этого добра при себе всегда хватает. Конечно, догадайся боров, что это такое, фокус бы не прошёл, но он от айтишной кухни далёк, а эти карты появились сравнительно недавно. Да и кричал он всё время про пластиковую "штучку", не похоже было, что догадался. Словом, обошлось. Но риск был, да. Простите.

- А что на ней было? На карте?

Д'Артаньян посмотрел на меня с подозрением.

- Что-то личное. Я не смотрел, вернул Екатерине в другом футляре, менее э... жизнерадостном. Она, кстати, сказала, что карта - подарок от брата, и он нарочно выбрал такую расцветку. Пошутил.

На этом детективная часть истории заканчивается. Катька в универ так и не вернулась, даже заявление об академке привёз Сейф. Я сначала страшно переживала: брать академ за две недели до летних экзаменов - терять лишний год. Могла бы сдать экзамены и закрыть четвёртый курс. Но потом сообразила, что это у нас справка об окончании четырёх курсов - документ, а за границей сия филькина грамота без надобности, и унялась. Тем более, что поводов для переживаний и без того хватало.

Д'Артаньян свою авантюру исполнил без сучка без задоринки. Сначала уговорил Усольцевых купить экзотический тур по Перу, Боливии, Чили, потом через свои обширные связи помог им где-то в тех краях "потеряться". А тем временем завербованные им медицинские светила убедили Бегемота, что для Катерины с её анемией, узким тазом и какими-то там ещё особенностями организма первые роды - крайне опасное мероприятие, и всем будет спокойнее, если рожать она поедет в Израильскую клинику, которая на сложных родах специализируется. Бегемот, который на свой лад, но всё же любил жену, совету внял, с клиникой связался, договорился, купил билеты на самолёт, но сам полететь с Катькой не смог, д'Артаньян позаботился, чтобы у него в Малмальске появились неотложные дела. В итоге полетела Катька со свитой надзирателей, и мы с д'Артаньяном - другим рейсом.

И да, Катьку мы похитили. А потом выяснилось, что мне на родину тоже лучше не возвращаться. Но это уже другая история, остросюжетная.

К чему я всё это веду? К тому, что за прошедшие двадцать лет, так, похоже, и не освоила главный жизненный навык свободолюбивых американцев: в ответ на просьбу, подразумевающую немалые или нежеланные хлопоты, улыбнуться в тридцать два зуба и счастливо возвестить: "It's impossible!" Всё наступаю и наступаю на те же грабли.

Или это были другие грабли?