# Константин Колонтаев Полное Собрание Сочинений том 7

Константин Владимирович Колонтаев

Колонтаев Константин Владимирович

Константин Колонтаев Полное Собрание Сочинений том 7

Origin: http://samlib.ru/k/kolontaew_k_w/kkolontaew_k_w-282.shtml

Создан: 30/08/2026, изменен: 01/09/2026, 171k

Статья: Мемуары

_______________________________ _____________________________________

Константин Колонтаев Полное Собрание Сочинений - том 7.

В седьмом томе Полного Собрания Сочинений Константина Владимировича Колонтаева, помещены его статьи и работы, написанные им в период 2008 - .... годов.

Статьи и работы 2008 года

1. 'В бараке Обамы'

Сказ первый. Пролог - залог или Пятый лишний

До странности не жаркий денек, который в конце сентября в северо-западной части центра Техасщины бывает, что называется, не каждый день, незаметно начал подходить к концу. Приятно греющее солнышко продолжало светить вроде, как ни в чем не бывало, но прежней яркой рези в глазах от него уже не было.

Сутки начались неплохо. И пока не было ни малейших намеков возможного омрачения сей, если и не пасторали, то, во всяком случае, близости удачного исхода.

Да-с, милостивые государи, именно удачного и именно исхода. До захолустного городишки, по здешним меркам чуть ли не деревни под названием Дель-Рио, что на мексиканской границе, оставалось по прямой не больше 200 верст. И вот там-то я, наконец, расстанусь с этой богопроклятой страной, в которой уже не раз готов был сложить свою гениальную голову гиганта мысли и отца хрен его знает какой демократии или диктатуры.

До чего зла порой ирония судьбы... Быть в свое время в рядах призывавших "Боже, покарай Америку", и дождаться исполнения этого невинного желания, оказавшись в самом центре объекта сего покарания, со всеми от это проистекающими последствиями.

После трех недель драпа по внезапно охваченной подобно здешним лесным пожарам второй гражданской войной стране, пара деньков в здешней глубинке без мерзкого свиста пуль, постоянно хрустящего под ногами стекла среди дотла выгоревших кварталов некогда уютных коттеджей, без вызывающих рвотные позывы концентрированных запахов сгоревших волос. Да-да, любы друзи, именно так пахнут обгоревшее или сгоревшее людское тело. Та вот, милые мои, после всего этого, пара, а точнее даже тройка свободных от таких впечатлений деньков, кажутся наступлением пусть маленького, но все же Эдема.

Причем эффект этого контрастного душа наступил у меня вовсе не от того, что "Я - мальчик-колокольчик из города Динь-Динь". Я уже достаточно давно знаю, "что и сколько стоит, и потому не лезу на рожон, я поменяю тысячу профессий, как папа мой меня когда-то жен". Просто как в свое время пародируя либеральную прессу писал незабвенный Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин: "Как ни величественно зрелище бури, уничтожающей все на своем пути, но от этой величественности немало не выигрывает положение того, кто испытывает на себе её действие. Вот почему благоразумные люди не вызывают бурь, а опасаются их. Они знают, что стоит им подуть и их уже нет! Мы советуем нашим противникам подумать об этом. И ежели они последуют нашему совету, то быть может поймут, что роль пенкоснимателя (то есть человека опасающегося по преимуществу) далеко не столь смешна, как это может показаться с первого взгляда, в этой роли есть даже очень много трагического".

Но, тем не менее, начавшее спуск к горизонту солнце мягко, но настойчиво принялось сверлить глаза и враз избавила меня от наваждений интеллигентских рефлексий. Следовало подумать о приближающейся темноте и неизбежного при ней ночлега. Пусть ночные марши совершают бойцы элитных спецназов. А меня еще в 1985 году на курсах младших инструкторов туризма в Симферопольском университете категорически предостерегали от ночных хождений не только по пересеченной, но и даже по ровной, как стол степной местности. В ней тоже, знаете ли, бывают дырки, ведущие в глубины сурчиных ходов. И попадание в них ступней, в лучшем случае, может привести к жесточайшему вывиху. Ну а мне, находящемуся в предгорьях плато Эдвардса, совсем ни к чему не только переломы, но и растяжки с вывихами. Здоровье - прежде всего. Любое увечье в нынешней ситуации - это первый шаг на коротком пути в могилу. Впрочем, в нынешнем американском бардаке могилу еще надо заслужить. Больше шансов на то, что твой скелет будут очень долго полировать местные дожди.

Вдохновленный столь оптимистичными размышлениями, я сделал несколько больших глотков кофе из двухлитрового термоса с колбой из нержавеющей стали и затем отправил его в торбу-рюкзак. С неохотой поднявшись с прогретого солнцем валуна двинулся в путь, надеясь до темноты встретить подходящее для ночевки место.

Взбодренный кофейком, слегка разбавленный местным дешевым вискарем, пару бутылок которого мне посчастливилось обнаружить в не так давно обгоревших развалинах одного из шопов в городишке Рейнджер, я резко прибавил ходу и чуть ли ни на одном дыхании перемахнул через пару холмов.

Стрелка компаса показывала, что я ненамного отклонился от нужного азимута. Да, уж точно, чем проще устройство, тем надежней. Как в одной из серии старых советских похабных анекдотов про грузин: "Какой мэханизм дарагой? Всо вручную!"

В отличие от джипиэски батарейки ему не нужны и сигналы со спутника тоже. Отличная вещь, если уметь ей пользоваться. А поскольку в нынешней, теперь, точнее уже, бывшей Америке, пользоваться им мало кто умеет, то мне его посчастливилось найти в одном почти напрочь вынесенном магазине спорттоваров. До сих, правда, удивляюсь как он туда вообще попал. Ладно, поразмышляем об этом и о многом другом на досуге.

И тут я внезапно без перехода понял, что, пожалуй, этот самый досуг для меня уже наступил, но будет он весьма специфичен, если не сказать большего.

Слова "встал, как вкопанный", пожалуй, самое то, чтобы объяснить переход от путевых размышлений к новой резко изменившейся реальности.

На меня смотрели четыре разномастных ствола: укороченная М-16 типа "кольт-командо", "калаш", СКС китайской сборки и какая-то помповуха. М-да, "Штирлиц открыл форточку и из форточки дуло. "38-й калибр", - раскинул мозгами Штирлиц". Одновременно с этим истинно русским черным юмором я предпринял и первое действие на предмет возможного выживания, а именно, плавно поднял руки вверх, на уровень плеча.

После чего начал прокачивать дальше столь внезапно осложнившуюся ситуевину. Итак, все четверо - белые сорока- пятидесятилетние мужики. Это уже легче - молодые, тем более цветные, могут бабахнуть только потому, что у тебя заурчало в желудке или у них произошел внеплановый выброс гормонов в организме в качестве раннего предвестника наступающей наркотической ломки. Одежда столь же разномастная, как и оружие - то ли одна из местных шаек (в анархический разгул пустились не только негры с латиносами), то ли совсем наоборот - добропорядочные обыватели, вставшие на путь активной защиты всего, что называется, "нажитого непосильным трудом". "Санчо с ранчо" - как-то не совсем кстати вспомнилось мне название одной из отечественных пародий на северо- и южноамериканские сериалы. В голове завертелась другая фраза оттуда же: "А доктор Моралес послал нас на анализ".

Тем временем до четверки дошло, что наше взаимное молчание как-то несколько затянулось, и я услышал несколько отрывистых фраз, надо полагать на местном диалекте англоамериканского языка, из которых я, правда, ни хрена не разобрал. У меня большие проблемы с восприятием устной английской речи с оксфордским произношением, что уж говорить про говоры местных мужланов.

Однако молчать дальше было бы не очень разумно, точнее, совсем не разумно. Поэтому я напряг память и постарался как можно внятней произнести следующее: "Айм форинер. Айм нот андерстед инглиш". В ответ один из мужиков вновь разразился фразой, из которой я уловил только "кам ту". Ну, это мы, слава богу, плавали - знаем. "Пройдите, гражданин" - если по-русски.

Изредка подгоняемый тычками стволов в спину я искренне молил всех богов, какие есть, чтобы ни у одного из этих цивильных идиотов не было в этот момент пальца на курке, и чтобы от одного из таких тычков не сработало самопроизвольно спусковое устройство в затворе.

Слава всевышнему, путь оказался недолог. Неожиданно в большой седловине открылся палаточный лагерь. По моим быстрым и оттого, конечно, приблизительным зрительным замерам, человек на 600-700. Спустя пару минут мы уже были в нем.

Блин, да у этих придурковатых игроков в войнушку не было даже элементарного сторожевого охранения, раз я сам того не подозревая, подошел к нему столь близко. И эта "великолепная четверка" наткнулась на меня случайно, выйдя из расположения по каким-то своим делам.

Да, старость не радость и в мирное время, а во время войны особенно. Будь мне тридцать лет, то я бы со своим тогдашним чуть ли не собачьим слухом услышал бы звуки лагерной жизни на гораздо большем расстоянии и уж, конечно, тогда, как говорилось, а точнее пелось - "нормальные герои всегда идут в обход". Да уж: "но мы с пути кривого, конечно, не свернем, но если надо будет пойдем другим путем".

Открывшаяся передо мной сюрреалистическая картина заставила ненадолго забыть о печальном происшествии. Стоявшая на окраине стойбища хорошо видимая танковая колонна заставила вспомнить фразу: "Нью-Йорк - город контрастов". Советские Т-34, ИС-2 и ИС-3 мирно соседствовали со своими ровесниками "шерманами", парочка М-47 и ПТ-76. Пятерка "центурионов" завершала коллекцию этого походного танкового музея..

Впрочем, особого ребуса для меня здесь не было. "Открывшись миру" в конце 80-х Китайская Народная Республика, избавляясь от залежей устаревшего оружия, охотно продавала западным коллекционерам раритетную в то время для них бронетехнику Т-34 всех мобификаций, ИС-2 и ИС-3, плавающие танки ПТ-76. Не говоря уже о массовых типах от Т-54 до Т-62. Вскоре грянули "бархатные революции" в Восточной Европе и из бывших европейских соцстран за океан пошла аналогичная продукция как в свободную продажу, так и под конкретные заказы. Одновременно с этим в 90-е годы китайцы наводнили бытовой рынок оружия "калашами" и пистолетами ТТ своего производства. В результате "калашниковы" настолько упали в цене, что стали доступны даже членам мелких молодежных банд в американских мегаполисах.

Засмотревшись на один особенно любопытный бронераритет, я не обратил внимание на тычок в правое плечо, каковым мне указывали на необходимость повернуть к какому-то фургону. За эту свою невнимательность я был награжден ощутимым ударом приклада туда же и от неожиданности заорал известную каждому русскому человеку фразу про "гребаных козлов". Сзади послышалась пара удивленно-удовлетворенных восклицаний "рашен, рашен". Очевидно вопрос о моей национальной принадлежности все же занимал конвоиров. И мой невольный ответ на него вызвал у них чувство если и не глубокого, то все же удовлетворения.

Почти сразу же мне изменили направление движения, погнав на сей раз, слава богу, не прикладами и стволами, в сторону одного из кунгов. У его подножки меня остановили и один из "бойцов" с одышкой забравшись наверх, исчез за дверью. Минут через пять он показался вместе с каким-то моложавым типом с льдистыми серыми глазами. Тот сказал несколько слов конвою. И получив, судя по всему, отрицательный ответ, коротко выругался. После чего меня обхлопали, вывернули карманы и пересыпав их содержимое в пластиковый пакет вместе с раскрытой моей торбой передали типу.

Бегло все осмотрев, востроглазый небрежным жестом указал на дверь. "Бляха-муха", - мелькнуло под черепом. Местный хренов особист. "Штандартенфюрер Штирлиц, он истинный ариец", - как пел довольно давно теперь уже почти забытый шансонье 90-х месье Укупник.

В кунге было довольно светло, но все же мрачнее, чем снаружи, и несколько секунд я бегал взглядом, пытаясь отыскать будущего собеседника, иначе зачем меня сюда загнали..

За столом зашевелилась фигура в камуфлированной безрукавке, оказавшаяся брюнетом.

Брюнет пару секунд помолчал, очевидно, ожидая моей реакции, и холодными, но женским голосом произнес:

- Здравствуй, соотечественник!

От неожиданности меня внутри пробил нервный смешок: "Бабушка, а наш Мурзик на самом деле Мурзилка".

- Здорово землячка, - ответил я ей в тон. Одновременно подумав, что местная кавалерист-девица в Штатах живет достаточно давно, как бы не с юности, иначе бы не использовала в дословном переводе на русский слово "компатриот", употребляемое не только в английском, но в ряде других языков.

Сказ второй. Здесь вам не тут

Маститые авторы еще более маститых пособий по литературному творчеству рекомендуют начинающим писателям периодически делать неожиданные повороты и отступления в своем повествовании, дабы его плавный и размеренный ход не утомлял и уж тем более не усыплял читателей.

Как начинающий автор я, пожалуй, последую их настоятельной рекомендации.

Прочитав свой первый сказ, я невольно вспомнил детство и юность золотые, когда я как удав заглатывал произведения приключенческого жанра тогдашней советской литературы.

Знаменитые серии "ВП", то есть "Военные приключения", и еще более знаменитая, а, значит, и очень дефицитная в те времена "рамка". Все они будоражили и занимали мою неокрепшую душу.

Так вот в этих сериях произведений подобного жанра их авторы сочиняли повествования подобного рода от имени героев, погребенных мощным внешним или внутренним взрывом в бункере или оказавшихся в полузатопленном отсеке лежащей на морском дне подводной лодки. Насчет подводной лодки, кстати, могу порекомендовать, прямо сейчас посмотреть художественный фильм "Добровольцы" производства, кажется, 1958 года. Там эта сцена письменного творчества живописуется очень подробно.

Затем спустя два-три десятилетия в ходе крупномасштабных строительных работ при рытье котлована или прокладки траншеи для труб, ковш экскаватора или нож бульдозера натыкается вдруг на непонятный железобетонный монолит. После чего начинаются раскопки, в ходе которых расчищается заваленный вход и перед потрясенной строительной общественностью, вкупе с представителями правоохранительных органов и вооруженных сил, открывается зал. В нем кресло со скелетом, пухлая рукопись военно-приключенческого содержания, которую погребенный заживо накрапал, маясь от избытка свободного времени и в назидание, так сказать, потомству.

Аналогичным образом в море, спустя много десятилетий после войны, мирные рыбаки постоянно рвут в определенном месте сети о некий большой подводный предмет. Наконец, это им надоедает, и они вызывают водолазов. Дальше возможны варианты. Подводную лодку, погибшую во время выполнения особого задания, либо подымают на поверхность, либо внутрь ей проникают аквалангисты и обнаруживают некую герметичную тару, при вскрытии которой находят рукопись, написанную одним из уцелевших после катастрофы участником тех тайных и драматических событий с их подробным описанием.

Затем эти драматическим образом созданные и столь же драматически найденные повествования вместо того, чтобы оказаться на полках секретных архивов, попадают каким-то образом в руках маститых советских авторов приключенческого жанра, которые их литературно обработав, представляют затем на суд широкой публики.

В детстве и юности я проглатывал эти "шикарные легенды" без особых возражений. Но по мере взросления и углубления в дебри военной истории меня при чтении подобных вводных сюжетов начали "тревожить смутные сомнения". Наконец, я понял, что причина очень проста. Как говорил В.И. Ленин в подобных случаях: "Страшно далеки они от народа". Я бы тут добавил, что скорее еще больше далеки от тех реалий на фоне которых пытались развертывать военно-приключенческую интригу.

Сидя в уютной писательской усадьбе в подмосковной деревне Переделкино или в комфортабельной квартире московской многоэтажки, многие "мастера" советского детективного жанра" очень смутно представляли себе устройство и функционирование того же бункера и подводной лодки.

Поэтому, по их мнению, находиться в засыпанном бункере или в полузатопленном отсеке субмарины, это как если бы в их усадьбе или квартире сломался дверной замок и они на какое-то время оказались запертыми в своем жилище. Но при этом туда исправно продолжают поступать электричество, действовать водопровод и канализация.

В таких условиях, конечно, можно исписать толстую кипу листов, описав в ней свои приключения, которые, в конечном счете, и привели героя в ту задницу, пардон, бункер и тому подобное, где его отчего-то начали одолевать муки литературного творчества.

Поскольку я по своему богатому жизненному опыту немножко знаю устройство бункера и подводной лодки, то могу очень ответственно сообщить, что даже простое нахождение в них без особого экстрима, совершенно не способствует литературному творчеству.

Ну а если бункер засыпан, то электричество в нем исчезает либо сразу, либо, в лучшем случае, через пару суток. Ну а в темноте особенно не попишешь. Что касается отсека в легшей навечно на морское дно, то там даже при наличии аварийного освещения, темнота наступит самое большее через несколько часов.

Я уже не говорю о том душевном состоянии героя в условиях полной безысходности, что так же как-то не способствует излиянию своих жизненных впечатлений в письменном виде.

Поэтому спешу успокоить тебя, мой любезный читатель. Данные строки в приключениях обычного человека в необычных обстоятельствах выводятся моим пером не в засыпанном бункере, не в затопленной подводной лодке и даже не в тюремной камере, а в обычной квартире.

Сказ третий. Под лежачего мичмана спирт не течет

- Здравствуй, соотечественник, - женским компьютерным голосом произнесла камуфлированная фигура.

- Здорово, землячка, - в тон ей ответствовал я.

Очевидно "безрукавка-камуфляж" ожидала несколько другой реакции. Наступила натянутая пауза. Я со спокойным любопытством ждал продолжения.

Впрочем, брюнетка быстро нашла выход. Она начала вдумчиво перелистывать мой паспорт, блокнот и другие бумаги. Затем раскрыла ноутбук и зашуршала клавиатурой.

Мое молчание и рассеянное разглядывание пола, стен и потолка выглядели все более и более иронически. И кавалерист-девица наконец не выдержала:

- Интересный вы тип, Владимир Константинович Олонтаев.

- Каждый человек чем-то по-своему интересен, - флегматично ответствовал я. - Кстати, почтенная, вы не могли бы назвать свое благородное имя. Мне его тоже интересно узнать

Фигура ненадолго задумавшись, произнесла:

- Наталья Раскин.

В этот момент некоторая расслабленность сыграла со мной неприятную шутку. Услышав её имя, я машинально вполголоса произнес: "Наташа - три рубля и наша".

Спустя мгновение, я удивлением обнаружил некоторое изменение в окружающей обстановке. Вместо стула я сидел на полу и потирал горевшую от удара левую щеку. Тут память с некоторое задержкой преподнесла мне треск полученной оплеухи, и я с удивлением понял, что легким движением руки милая дама за долю секунды перенесла меня со стула на пол. Было даже не больно, а обидно. Меня с ростом метр восемьдесят семь и весом в 93 кг какая-то девка смахнула со стула, будто бумажку веником.

- Это что, милая, сокрушительный феминистский удар сексизму и мужскому шовинизму? - тусклым голосом поинтересовался я.

Вместо ответа меня плавным рывком, словно мешок с картошкой, вновь водрузили на стул. Впрочем, уселся я на него ненадолго. Внезапно, как пелось в одной советской детской песенке: "Подо мной земля качнулась, с боку на бок перевернулась. Покрутилась, завертелась и на небе очутилась".

Спустя какое-то время я обнаружил себя прислоненным спиной к колесу одного из грузовиков со скованными пластиковыми наручниками руками. Слава Богу, что скованы они были спереди, а не за спиной.

Тут я понял, что перед этим к своему стыду, словно бледная дореволюционная институтка грохнулся в банальный обморок.

Ну что тут поделаешь. Хоть мне и не сто лет, но сороковник он и есть сороковник. "За полчаса заранее пришел я на собрание. Но не из-за старания, ведь я не молодой, зато сижу я с Лешей, он хоть и не хороший, но пахнет от Алеши сиреневой водой".

Сиреневой водой вокруг не пахло, совсем наоборот. Но впрочем, чего тут бестолку обличать - длительная лагерная жизнь пахнет отнюдь не дезодорантами.

Ладно. Но обморок это все же. Что значит кроме проблем среднего возраста еще вдобавок и испытанное за эти дни богатство впечатлений и ощущений.

Впрочем, предавался я этим житейско-философским размышлениям недолго. С боку нарисовался мясистый мужик с СКС китайской сборки в руках и физиономией "Санчо с ранчо". И я понял, что в одиночестве даже в наручниках меня на свежем воздухе решили не оставлять. И это значит мой персональный охранник.

М-да: "Смотри, Серега, нас здесь уважают. Гляди подвозят. Гляди сажают. Подымет утром не петух прокукарекав. Сержант разбудит, как человека".

"Фермер", как мысленно окрестил я его, судя по всему совсем не был знаком с гениальной ленинской работой "С чего начать?" и поэтому он минут пять топтался вокруг меня, периодически шумно вздыхая, словно старая боевая лошадь.

Свои охранные функции он, судя по всему, тоже представлял более чем смутно, отчего свой карабин он то и дело перекладывал из одной лапищи в другую.

При всем этом, независимо от характера данных манипуляций, ствол неизменно был направлен в мою сторону. Это мне категорически не нравилось, поскольку еще на школьных занятиях по начальной военной подготовке, как с помощью лекций, так и учебных кинофильмов, среди целого ряда основополагающих истин мне вдолбили и ту, что в небоевой обстановке нельзя направлять ствол на человека даже если ты уверен, что оружие незаряжено или находится на предохранителе. И в подтверждение приводили и показывали на киноэкране печальные факты нарушения этого запрета.

Хотелось заорать, но без знания языка это только бы усложнило ситуацию, поскольку мужик если и не был на взводе, то явно нервничал и неизвестно как бы отреагировал на громкий возглас на непонятном языке. Эх, папочка, дорогой мой покойник-полиглот, чего ж ты не передал мне по наследству своих талантов в языковой сфере?! И остается мне лишь, как в том стишке: "Разевает щука рот, но не слышно, что поет", ждать непонятно чего.

Машинально, наверно, чтобы хоть как-то отвлечься от маячившего перед моей "мордой-лица" ствола, я нал предаваться воспоминаниям на тему, какой рок увлек меня на эти крысиные и полные опасностей тропы военно-полевой журналистики.

Данный отрывок литературного произведения был написан в апреле 2008 года, когда Барак Обама еще не был утвержден в качестве официального кандидата в президенты США от Демократической партии. Опубликован в севастопольской газете 'Колесо' - 2008 (ноябрь) - ? 42 и 43.

2. Археологический сезон 2008 года

Словно подгадав к отмечаемой в 2008 году юбилейной дате - 225 - летию основания Севастополя, археологический сезон 2008 года, начался в нашем городе примерно на четыре месяца раньше обычного срока и подарил исследователям новые находки.

Сначала в феврале 2008 года при строительстве жилого дома на берегу Карантинной бухты были обнаружены уникальные подземные склепы, использовавшиеся жителями античного Херсонеса и средневекового Херсона на протяжении многих столетий, а затем вскоре после этого в Гагаринском районе города, на берегу бухты Омега, в 10 - 15 метрах от уреза воды, при прокладке траншеи для кабельной трассы, рабочие наткнулись на фундамент оборонительной башни позднеантичной укреплённой усадьбы периода римского господства в Херсонесе.

Как рассказала автору этих строк заместитель генерального директора Херсонесского национального историко - археологического музея - заповедника Галина Михайловна Николаенко и научный сотрудник отдела раскопок этого же музея Антонина Викторовна Шевченко, проводимые под их руководством раскопки данного объекта позднеантичной истории показали, что данная укреплённая усадьба по времени своего существования относится к периоду 2 - 4 веков нашей эры. Об этом свидетельствуют результаты обнаруженных при раскопках обломков кровельной черепицы, осколков амфор различного назначение и небольшого количества костей различных домашних животных.

Интересной находкой стало обнаружение в основании фундамента башни скопления устричных и мидийных раковин, которые оказались остатками жертвоприношений при начале строительства богам и будущим домашним духам. Такие жертвы в те времена традиционно делались при закладке каждого здания.

К сожалению, подробно изучить данную археологическую находку теперь уже не представляется возможным, поскольку процентов 80 - 90 площади данной укреплённой усадьбы (по сути предшественницы средневековых замков), оказались до основания снесены при прокладке во второй половине 50 - х годов 20 века участка шоссе, соединившим центральную часть тогдашнего Севастополя с тогдашним посёлком в Камышёвой бухте.

Но даже то, что осталось и подверглось археологическим исследованиям, внесёт свои несколько строк в огромную книгу многотысячелетней истории той земли, на которой сейчас стоит Севастополь.

Данная статья была написана в конце апреля 2008 года и была опубликована в севастопольской рекламно - информационной газете 'Проспект в Гагаринском районе' 6 мая 2008 года.

3. 'Защищая Историю - защищаем Будущее'

Один из главных символов и исторических памятников Севастополя - археологический музей - заповедник 'Херсонес Таврический', переживает сейчас нелёгкие времена. И среди тех, кто пытается помочь ему, привлекая внимание общества и государственных органов к его проблемам и трудностям - севастопольский кинорежиссёр Игорь Афанасьевич Красовский, хорошо известный в Севастополе и за его пределами участием в создании целого ряда художественных и документальных фильмов. Вот и сейчас он завершает работу над своим новым документальным фильмом 'Херсонес известный и неизвестный'.

В беседе со мной Игорь Афанасьевич, говоря о мотивах создания этого первого в истории полнометражного документального фильма о Херсонесском историко - археологическом музее - заповеднике, отметил, что главной причиной создания этого фильма стало желание помочь севастопольским археологам спасти многочисленные памятники античности и средневековья, которые в данный момент гибнут прямо на наших глазах.

Прежде всего, это касается археологических объектов и памятников, находящихся в непосредственной близости от территории Херсонеса, в низовьях Карантинной балки. К настоящему времени там найдено 12 вырубленных в скале склепов с рисунками и фресками, выполненными на сырой штукатурке. Время их создания - конец эпохи язычества - начало раннего христианства на территории Херсонеса. Эти фрески представляют главную ценность в этих склепах, поскольку задолго до их открытия археологами эти склепы неоднократно грабились.

Ещё первый организатор систематических раскопок Херсонеса в период конца 19 - начала 20 века Карл Косцюшко - Валюжинич, предлагал на базе археологических находок найденных в этих склепах, создать Музей истории христианства, восстановив для этого находящийся рядом со склепами Храм Богородицы Влахернской. Но к сожалению его смерть в 1907 году и последовавшие вскоре за этим Первая Мировая и Гражданская войны так и не дали осуществить этот интереснейший музейный проект.

Сейчас же все эти уникальные памятники гибнут на наших глазах. Часть некрополя уже застроена особняками и гостиницами. Особенно на девичьей горе. По этому поводу мастер с горечью отметил: 'Разговоры идут, а дела нет. В библии говорится, что вера без дел мертва. Так давайте же объединяться: общественность, депутаты, археологи, церковь, чтобы что - то сделать для того чтобы спасти, а затем музеефицировать, этот древний некрополь, одновременно продолжая его научные исследования. Тем более, что там находился первый на территории нашего города христианский монастырь 'Меморий' или как его ещё называют 'Влахернский монастырь' - по названию находившегося на его территории храма Богородицы Влахернской. В этом храме были погребены три из семи первых христианских епископов мучеников убитых херсонесскими язычниками. Потом здесь же был похоронен общехристианский святой - римский папа Мартин. Наконец здесь же прошло крещение дружины великого князя Владимира. Поэтому данаая территория должна получить музейно - заповедный статус и стать новым филиалом Херсонесского музея - заповедника. При этом восстановленный храм должен максимально соответствовать своему первоначальному облику'. Именно для пропаганды данной идеи и был создан И. А. Красовским документальный фильм 'Херсонес известный и неизвестный'.

Значительный вклад в создание данного фильма внесла и администрация музея - заповедника 'Херсонес Таврический', открыв для съёмочной группы все свои фондовые хранилища, в которых, очень много экспонатов, которых до сих пор не видел ни один посетитель. И прежде всего, это знаменитое 'херсонесское золото'. Большая часть этих золотых изделий, являющихся уникальными памятниками древнего и средневекового ювелирного искусства, были найдены в ходе раскопок этих склепов Косцюшко - Валюжиничем.

Создатель фильма, по данному поводу отметил следующее: 'Мы показываем и рассказываем, что такое Херсонесский музей - заповедник. Зритель увидит и узнает, как жил этот город и его округа в различные исторические периоды своего существования. Как возникли владения Херсонеса в северо - западной части Крыма, например городища Беляус и Кульчук. В фильме подробно показаны их археологические раскопки. Но наиболее интересные кадры недавних раскопок херсонесских склепов в окрестностях Карантинной бухты, которые проводила экспедиция во главе с Андреем Пелипенко. В ходе этих раскопок археологи прямо перед камерами находят несколько фрагментов древних золотых изделий и украшений'.

Тем временем съёмки фильма близятся к завершению. В начале октября этого 2008 года состоится его премьерный показ. Его почетными гостями станут работники Хероснесского музея - заповедника и других музеев города. Затем начнётся прокат фильма в Украине, Российской Федерации и других странах СНГ, зрители которых, таким образом смогут познакомиться с исторической уникальностью легендарного Севастополя.

Даная работа была написана в августе 2008 года. Опубликована в севастопольской газете 'Литературная газета. Курьер культуры Крым - Севастополь' - 2008 - ? 17 - с. 2.

4. 'Севастопольский археологический парк: проблемы и перспективы'

Среди имеющихся в Севастополе объективных возможностей для дальнейшего развития отечественного и международного культурно - исторического туризма, особое место занимают многочисленные археологические памятники, как городище античного и средневекового Херсонеса, так и его сельскохозяйственной округи ('хора'), с руинами укреплённых усадеб, дорог плантажных стен и могильников.

Значительная часть этих материальных свидетельств минувших тысячелетий сохранилось достаточно хорошо, что делает комплекс городища Херсонес и его хоры уникальным памятником древних цивилизаций мирового значения. Именно благодаря этому Херсонес и его округа номинированы в список всемирного наследия ЮНЕСКО.

До недавнего времени большая часть херсонесской хоры оставалась практически незастроенной, однако сейчас 'цивилизация' вторглась и в эту обитель истории и в течении последних двадцати лет загородная территория Севастополя активно расщепляется на дачные участки. В результате, массовая застройка древних наделов наносит непоправимый ущерб памятникам истории и имеющемуся природно - культурному ландшафту.

Сознавая, что в нынешних условиях полномасштабное сохранение территории всей хоры невозможно, администрация Национального историко - археологического музея - заповедника 'Херсонес Таврический' разработала программу исследования и последующей музеефикации наиболее значимых и ценных участков херсонесской хоры.

Всего для этого определено 23 участка, включая и городище Херсонеса, а так же крепостные и пещерные комплексы Инкермана и Балаклавы, общей площадью в 500 гектар, которые должны войти в состав 'Севастопольского археологического парка'.

Чтобы привлечь к данному проекту внимание властей и общественности города администрация музея - заповедника 'Херсонес Таврический, недавно провела круглый стол на тему 'Археологический парк: перспективы развития туризма в Севастополе'.

Поскольку участки, которые должны войти в археологический парк - это локальные территории, расположенные в разных местах территории Севастополя администрация Херсонеса начала оформление документов, которые узаконят заповедный статус каждого из них. Это позволит создать эффективную систему сохранения древних памятников.

Севастопольский археологический парк, предполагает создание на входящих в него заповедных участках комплексов разнообразных музейных экспозиций под открытым небом и налаживание соответствующей базовой туристической инфраструктуры.

Участки археологического парка, позволят посетителям предметно увидеть прошлое. Им будет наглядно показано, как создавалась и менялась структура херсонесской хоры на протяжении почти двух тысяч лет истории существования Херсонеса. Так в усадьбе ? 10 в районе улицы Героев Севастополя планируется воссоздать древнегреческий винодельческий центр, в усадьбе ? 3 в бухте Омега продемонстрировать особенности ведения сельского хозяйства в римскую эпоху, а на мысе Виноградный показать быт средневекового пещерного монастыря. Некоторые участки парка войдут в современную жилую застройку став архитектурными формами её пейзажа.

Особое место в структуре археологического парка должен занять участок в Юхариной балке площадью более 140 гектаров. На этой территории планируется создать ядро парка с комплексом сооружений по организованному обслуживанию туристов, раскопанными и реконструированными усадьбами, вскрытыми и затем реконструированными участками древнего виноградного и садового плантажа.

Создание археологического парка позволит не только широко представить древнею и средневековую историю территории Севастополя, но и создать около тысячи новых рабочих мест, а увеличение числа туристов неизбежно привлечёт дополнительные денежные поступления, как в бюджет музея - заповедника, так и Севастополя.

Финансирование осуществления проекта создания археологического парка планируется главным образом за счёт государственного бюджета, а так же средств ряда международных организаций.

Если удастся решить все вопросы относительно статуса земельных участков парка в нынешнем 2008 году, то парк может появится уже спустя пять - семь лет, как это и предусмотрено проектом государственной программы развития музея - заповедника 'Херсонес Таврический' на 2008 - 2017 годы.

Данная статья, была написана в конце августа 2008 года. Впервые была опубликована в севастопольской газете 'Литературная газета + Курьер культуры Крым - Севастополь' - 2008 - ? 19 - с. 2. В дальнейшем публиковалась в севастопольской газете 'Колесо' - 2008 ? 40 - с. 10 и в газете 'Севастопольский меридиан' - 2008 - ? 43.

5. Создатель российского кинематографа

Конец 19 - певрое 15 - летие 20 века часто называют 'серебряным веком русской культуры'.

Одним из стремительно развивавшимся направлением русской культуры этого периода был российский кинематограф, который практически сразу вышел на тогдашний мировой, а точнее европейский уровень.

Среди отцов - основателей русского кино выделяется фигура бывшего железнодорожного инженера Василия Михайловича Гончарова (1861 - 1915), ставшего первым русским киносценаристом, режиссёром и кинопродюсером.

Познакомившись с тогдашними французскими кинофильмами и системой их проката в России, Гончаров пришёл к выводу, что отечественный творческий потенциал и высокий уровень мастерства актёров российских театров, позволит быстро наладить производство российских художественных фильмов.

В результате его усилий 15 октября 1908 года, в питербургской киностудии Дранкова, под его руководством были завершены съёмки первого российского художественного фильма 'Понизовая вольница', который был снят по мотивам содержания народной песни 'Из - за острова на стрежень...'.

Среди прочего съёмки этого фильма заложили такое заметное отличие сначала российского, а затем и советского кинематографа от западного, как очень малое количество профессиональных киноактёров и использование для съёмок художественных фильмов главным образом актёров из театров.

После этого успешного дебюта Гончаров в оставшиеся семь лет своей жизни в 1909 - 1915 годах, самостоятельно или в соавторстве написал сценарии и организовал съёмки тридцати трёх художественных фильмов.

Вершиной его творчества стала первая в России и в мире батальной художественной кинокартины 'Оборона Севастополя'.

Идея этого фильма возникла у Гончарова в 1910 году, а в начале 1911 года, Гончаров, заручившись поддержкой крупнейшей в тогдашней Российской империи кинокомпании 'Ханжонков и К', добился личного приёма у тогдашнего российского императора Николая 2 и попросил у него 'высочайшего соизволения' на постановку крупномасштабной исторической кинокартины на тему Крымской войны и Первой обороны Севастополя 1854 - 1855 годов.

В ходе этого приёма Николай 2, не только 'выразил высочайшее соизволение'. Но и выделил на постановку этой киноэпопеи крупную государственную денежную субсидию, а так же отдал специальное императорское повеление командованию Черноморского флота и армейскому гарнизону Севастополя об оказании всяческого содействия съёмкам данного фильма.

В мае 1911 года, съёмочная группа прибыла в Севастополь и приступила к съёмкам этого фильма, получившего название 'Оборона Севастополя'.

В ходе съёмок, для массовых сцен использовались не только армейские части севастопольского гарнизона, но и подводные лодки Черноморского флота к которым прикреплялись деревянные макеты парусных кораблей, во время съёмок эпизода затопления парусных кораблей Черноморского флота у входа в Главную Севастопольскую бухту.

Фильм состоял из двух частей: документальной и историко - художественной. Документальные эпизоды представляли собой съёмки оставшихся к этому времени в живых ветеранов Первой Обороны Севастополя из России, Англии и Франции.

Исторические эпизоды давались в порядке исторической хронологии событий первой обороны Севастополя: 'Отправление российских паломников к гробу господнему в Иерусалиме', 'Приём турецкого посла', 'Сражение на реке Альма', 'Затопление кораблей Черноморского флота у входа в Главную Севастопольскую бухту', 'Подвиги матроса Кошки', 'Танцы русских воинов на 4 бастионе', 'Штурм Малахова кургана французскими войсками', 'Оставление Севастополя русскими войсками', в общей сложности тридцать эпизодов.

В ноябре 1911 года, съёмки фильма были закончены и его первыми зрителями в Ливадийском дворце вблизи Ялты, стали Николай 2 и его семья.

После этого начался триумфальный прокат этого фильма по всей территории тогдашней Российской империи.

Данная статья была написана 4 октября 2008 года. Была опубликована в севастопольской газете 'Литературная газета + Курьер культуры: Крым - Севастополь' 2008 - ? 19 - с.1 и в московской газете 'Дуэль' 2008 - ? 51 - с. 7.

6. Как появлялись новые имена на карте Севастополя

Благодаря одному литературному произведению и затем мультфильму в нашем языке появилось такое остроумное выражение: 'Как вы свой корабль назовете, так он и поплывет'.

Это правило, как никакое другое, применимо к процессу наименования населенных пунктов, различных административных единиц, улиц и площадей, а также различных географических объектов. То есть все то, что называется греческим словом 'топонимика' или в дословном переводе на русский 'наименование места'.

Правильно подобранное наименование, отражающее историю города или любого другого населенного пункта, их улиц, которые, прежде всего, запечатлевают имена людей, внесших свой вклад в их создание и затем дальнейшее развитие, во многом создают для проживающих там жителей культурно - цивилизационную среду обитания.

Так получилось, что на рубеже конца 80 - начале 90 - х годов 20 века мне довелось внести свой весомый вклад в дело научно - обоснованного нанесения новых имен и названий на карту Севастополя, работая на общественных началах в составе тогдашней городской топонимической комиссии. Эта работа стала одной из важнейших вех в моем становлении в качестве профессионального историка.

Тут же сам собой возникает вопрос, а зачем это было мне надо? Ответ на него я получил еще в самом начале своей учебы на историческом факультете тогда еще Симферопольского государственного университета. Получил его от преподававшего нам один из разделов философии профессора В. Н. Сагатовского. Я не знаю, совершил ли он какие - либо значимые научные открытия в своей сфере до или после этого. Но я считаю его одним из самых выдающихся философов, как минимум двадцатого века. Поскольку он открыл мне, что такое для творческого человека является смыслом жизни.

Этот вопрос, который сводил с ума, а то и в могилу многих известных людей, как, например, Омар Хайям или Лев Толстой, в изложении профессора Сагатовского имел очень простой ответ: смысл жизни заключается в том, чтобы как можно больше и лучше изучить и познать окружающий мир, а затем на основе этого познания начать изменять его в лучшую и разумную сторону по мере своих сил и возможностей.

Вот и для меня одной из таких возможностей немного изменить окружающий мир стала работа в 1990 - 1992 годах в Севастопольской городской топонимической комиссии.

Работая в этой комиссии мне удалось создать немало подходящих названий для многих улиц Севастополя и одного пригородного поселка. При этом все новые топонимические наименования создавались мною, всегда исходя из истории данного места Севастополя, во всех его исторических периодах.

Например, на основании того, что за многие тысячелетия через территорию нашего города прошло множество племен и народов, оставивших свой след во всемирной истории, с моей подачи на карте Севастополя появились улицы Византийская, Генуэзская, Готская, Греческая, Киммерийская, Скифская, Сарматская, Славянская, Российская. К сожалению, почему - то не закрепилось предложенное мной для одной из улиц название Аланская. Почти двухтысячелетнюю принадлежность территории Севастополя к зоне распространения древнегреческой цивилизации и культуры я закрепил в названиях улиц Афинская, Археологическая, Дельфийская, Ионическая, Античного проспекта и Гераклейского бульвара.

Также я тогда предложил, чтобы улице Делегатской, которая до 3 января 1921, называлась Делагардской, в честь известного русского военного инженера - фортификатора и одновременно археолога и историка Крыма генерал - лейтенанта Александра Львовича Бертье де ла Гарда, вернули её прежнее название. Но топонимическая комиссия решила несколько иначе и в городе появилась новая улица Бертье де ла Гарда.

Помимо этого было мое предложение каким-нибудь новым улицам присвоить наименование улиц Первой и Второй обороны. Но из - за бюрократических переплетений на карте города появилась только улица Второй обороны.

Другая группа названий была предложена мной исходя из участия различных родов войск русской армии в боях за Севастополь в различные периоды истории. В результате появились улицы Гренадерская, Гранатная, Гусарская, Драгунская, Уланская, Кирасирская, Кавалерийская, Пехотная, Окопная, Снайперская, Оружейная.

Также я предложил давать названия улицам города и особенно его пригородов по наименованию воинских подразделений: Взводная, Ротная, Батальонная, Полковая, Бригадная. Для поселка на 10 километре Балаклавского шоссе близ высоты Горной я предложил название 'Дивизионное', исходя из того, что в период боев по освобождению Севастополя здесь 8 мая 1944, наступало три дивизии Приморской армии. Кроме того, двум другим населенным пунктам я предложил дать названия 'Корпусное' и 'Армейское'. Но, к сожалению, эти мои предложения не были реализованы. На карте города появились только предложенная мной улица Бригадная, а также поселок Ушаковка, поскольку он был построен на землях в ХVIII веке пожалованных им императрицей Екатериной II адмиралу Ушакову.

Работая в топонимической комиссии, я решил, что в новых названиях города необходимо дополнительно подчеркнуть его флотскую основу. Поэтому с моей подачи появились такие улицы, как Линкорная, Марсовая, Мачтовая, Фарватерная, Фрегатный проезд, Улицы Штилевая, Штурвальная, Эскадренная. К сожалению, не были присвоены предложенные мной для новых улиц названия: Крейсерская, Миноносная, Авианосная, Бригантинная.

Должное внимание в своей топонимической деятельности я стремился уделить увековечиванию памяти тех по настоящему прославленных адмиралов и генералов, о которых попросту забыли официальные и флотские историки.

Таким образом, в названии ряда улиц мне удалось увековечить память первого командующего Черноморским флотом адмирала Клокачева, командовавшего ЧФ в 1819 - 1832 годах известного флотоводца адирала Грейга и погибшего в Инкерманском сражении в октябре 1854, генерала Соймонова.

В общем, удалось сделать достаточно много, но все еще нужен очень большой и достаточно длительный труд, чтобы убрать бюрократическую обезличку с карты нашего города.

Данная статья была написана в 21 - 24 октября 2008 года.

7. 'Но вот однажды к нам прислали очень честного, чекиста верного и зоркостью известного...'

В студенческой молодости мои музыкальные вкусы были довольно-таки проти-воречивы. С одной стороны песни революции, Гражданской и Великой Отечественной войн, песни послевоенных лет, комсомольский шансон Пахмутовой и Добронравова, киношная попса ('Вдруг как в сказке скрипнула дверь...'), а так же, как говорится, 'русские народные, лихие хороводные'. С другой стороны бардовский цикл, включая Галича, Высоцкого и Визбора и тогдашний позднесоветский псевдоблатной шансон (Александр Новиков и другие). Короче, с одной стороны: 'Жизнь моя блатная - злая жизнь моя', а с другой: 'Но от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней!'.

При этом нужно отметить, что среди произведений последнего из вышеперечисленных песенных жанров мне, например, попалось одно, которое в эпоху позднего застоя мимоходом сообщало слушателю о существовании в тогдашнем Советском Союзе организованной преступности и то, что она была тесно связана с тогдашним советским государством: 'Мы с фраерами были внешне деликатные, а с мусорами пили сладкое мускатное. И даже судьи с прокурором не гнушались пожрать на шару вместе с нами за столом. Но вот однажды к нам прислали очень честного, чекиста верного и зоркостью известного. Мы все порюхались и всю нашу малину в Сибирь в 'столыпинских' на каторгу свезли. Пятнадцать лет я отсидел, как полагается. Мне до сих пор тюремным супом отрыгается. Но ремесло свое мне бросить невозможно, и я исправно буду дальше воровать'.

Последняя фраза этой цитаты весьма характерна, и я посоветовал бы её наизусть заучить тем политологам, типа Кургиняна, кто перед лицом наступившего мирового экономического кризиса обращается к правящим ныне в Российской Федерации клептократам с призывом одуматься и тем самым спасти себя и страну.

Но, впрочем, вернемся к основной теме данной статьи про 'очень честного чекиста верного и зоркостью известного'.

Впервые я увидел их, правда, еще не тех, кто именовал себя чекистами, а их будущее пополнение во время своей учебы на историческом факультете Симферопольского университета в 1983 - 1988 годах. Тогда с каждого факультета брали в среднем по одному выпускнику для направления на годичное обучение в Киевскую школу КГБ Украинской ССР и последующей службе в этой системе.

И все пять своих университетских лет я среди много чего прочего, не мог понять, по какому основному принципу осуществляется этот набор. Причем внешние критерии были незатейливы: служба в армии по призыву, членство в партии и наличие жены.

Но с такими критериями на выпускных курсах университетских факультетов было ежегодно человек до двухсот, а выбирали из них для будущей службы в КГБ от силы пять.

То есть налицо был какой - то другой основной, но скрытый критерий отбора. Постичь мне его удалось спустя чуть больше года после окончания университета, когда я попал на работу в Севастопольский горком комсомола первоначально в качестве инструктора сектора оборонно - массовой работы идеологического отдела.

В числе дел, порученных практически сразу после прихода туда, стал разбор архивов, просуществовавших к тому времени почти тридцать лет городского и четырех районных оперативных комсомольских отрядов. Они прекратили свое фактическое существование в конце 1988 - начале 1989 года, поскольку их бойцы вполне логично рассудили, что глупо рисковать своей жизнью и здоровьем, защищая бесплатно толстожопых партийно -государственных бюрократов, начавших к тому времени потихоньку растаскивать прежнюю общенародную собственность.

В целом изучение этих архивов оказалось очень полезным в познании прошлой и тогдашней действительности. По этим архивным документам четко прослеживались судьбы многих бойцов этих формирований. В результате выяснилось, что часть этих парней (не слишком большая, кстати), попала затем на службу в милицию. Но самое интересное оказалось в том, что за все почти тридцать лет существования в городе этих отрядов никто, подчеркиваю, никто из этих бойцов не попал на службу в КГБ, хотя бы в звании и должности прапорщика. Хотя многие из них в этих отрядах начинали заниматься наружным и агентурным наблюдением с 13 - 14 лет.

Увидев эту странную, но в то же время интересную закономерность, я тут же вспомнил занимавший меня в университете вопрос о решающем критерии отбора его выпускников для КГБ и увидел в этих биографиях оперотрядовцев четкий на него ответ.

Осенение это было весьма грустным для человека до этого воспитанного на чтении приключенческой литературы. Оно открыло весьма неприглядную истину, что за прошедшие к тому времени 50 лет главным критерием для подбора кадров в советскую госбезопасность были общая безликость и откровенная серость кандидатов. Они должны были быть не умными, но и не удручать при этом откровенной глупостью; не добрыми, но и не злыми; не плохими, но и не хорошими.

Но все же главным и решающим критерием, как я понял, было отсутствие именно ума. Напуганная принявшими неожиданно слишком большой размах и жесткость сталинскими чистками 1937 - 1938 годов, советская партократия стала после этого панически бояться появления в системе госбезопасности умных и склонных по своей собственной натуре к розыскной деятельности людей. Рассуждала она при этом примерно так: 'Неизвестно еще как этот умник воспользуется теми возможностями, которые могут перед ним открыться на службе в КГБ, а поэтому лучше иметь там не блещущих интеллектом безынициативных исполнителей'.

Так я наглядно увидел еще одну из главных язв советского общества, которые и свели его в могилу.

Хотя ради справедливости надо отметить, что антиинтеллектуализм был заложен в советских органах государственной безопасности практически изначально. Изначальность эта заключалась в том, что в 1918 - 1921 годах, когда шло формирование советских органов госбезопасности в виде тогдашней 'Всероссийской Чрезвычайной Комиссии', которая вошла в историю под названием 'Чека', в силу тогдашней цивилизационной отсталости России от развитых стран, прежде всего в виде 70 % неграмотности мужского населения, в ней объективно ощущалась нехватка для новых государственных органов, людей даже не с начальным школьным образованием, а хотя бы просто элементарно грамотных, умеющих выполнять самые элементарные действия служебного делопроизводства. Ведь самый простой и короткий розыскной процесс сопровождается ворохом бумаг. Причем это касается не только не только достаточно сложной сферы разведки, контрразведки, политического сыска, но и борьбы с банальной уголовщиной, которая тогда тоже входила в сферу действия Чека.

При всем этом, все же главной причиной, по которой в годы Гражданской вой-ны службы в Чека всячески избегали не только тогдашние партийные интеллектуалы, но и просто грамотные и сообразительные люди, было то чрезвычайно большое количество массовых расстрелов, которые сопровождали деятельность органов ЧК всех уровней с осени 1918 и до конца 1921 года, и в которых приходилось участвовать почти всем сотрудникам за исключением некоторых совсем уж 'ботаников' из числа канцеляристов.

Наиболее ярко и красочно в художественной форме эта главная особенность деятельности Чека была отражена в повести 'Щепка' Владимира Зазубрина (настоящая фамилия Зубцов), которую автор написал по горячим следам событий в 1923 году и которая отдельным изданием не опубликована до сих пор. И найти ее можно только в Интернете.

В этой книге, на мой взгляд, автор чересчур уж смакует сцены массовых рас-стрелов в подвалах одного из сибирских губернских ЧК, прямо таки в садомазохист-ском духе. Да так, что маркиз де Сад, доктор Зигмунд Фрейд и львовянин Захер Мазох нервно курят в сторонке, борясь с тем, чтобы не скончаться прямо тут же от разыгравшегося у них от этих сцен комплексов неполноценности.

То, что описанные в 'Щепке' сцены почти каждодневных массовых расстрелов в одной из губернских ЧК не есть порождение болезненной фантазии их автора имеются некоторое свидетельства. Например, у уроженца Севастополя и хорошо известного многим, даже сейчас, организатора полярных исследований в СССР Ивана Дмитриевича Папанина, дважды Героя Советского Союза, контр - адмирала, доктора географических наук и прочая, прочая, прочая... был в начале жизненного пути такой фрагмент, о котором не упоминал он сам и никто из его биографов. Это где - то 7-8 месяцев его службы в 1921 году в Севастополе, комендантом Особого отдела Черного и Азовского морей.

Так вот, прослужив в этой должности более полугода, он затем несколько месяцев провел в психиатрическом отделении Севастопольского морского госпиталя с кучей диагнозов, самым простым из которых было 'нервное истощение высокой степени'. При этом главный советский полярник по всей своей к тому времени жизни отнюдь не был ни 'ботаником', ни 'юношей бледным со взором горящим'. Уроженец полутрущобных кварталов Аполлоновки, пролетарской Корабельной стороны Севастополя, матрос - фронтовик 1918-1919 годов, один из руководителей партизанского движения в Крыму в 1920 году. Одним словом 'Мы шли под грохот канонады, мы смерти смотрели в лицо' и никаких признаков невротических состояний до службы в военной контрразведке ЧК он никак не проявлял. Впрочем, из прошедшего он сделал соответствующие выводы и по выходу из госпиталя решительно повернул на другую жизненную стезю.

Другое весомое доказательство реализма содержания 'Щепки' заключается в том, что данное произведение так и не увидело тогда свет, несмотря на весь либерализм разгара НЭПа. Но при этом она достаточно быстро и широко распространилась среди элитных слоев тогдашней читающей публики посредством машинописных копий и стала неофициальным бестселлером 1924 года.

В ответ советский официоз, не имея возможности опровергнуть её по существу и в тех условиях, как - либо административно воздействовать на её автора, являвшегося членом партии с длительным дореволюционным стажем, а тогда это было очень весомым обстоятельством, решил бороться с его самиздатом методом альтернативного книгоиздания по данному вопросу.

Различными способами удалось привлечь к этому делу партийного писателя Бориса Лавренева и беспартийного и к тому же недавнего белоэмигранта Алексея Толстого.

Имея высшее юридическое образование и будучи офицером-артиллеристом на фронтах Первой Мировой войны и в начальный период Гражданской войны, а затем перейдя в армии политработу, Лавренев, как мне думается, был в душе согласен с содержанием 'Щепки'. Наверно, поэтому он свое задание фактически саботировал, причем в почти неприкрытой форме. В 'Рассказе об одной вещи', который был написан и вышел в свет в 1925 году, он реалистично и живописно изобразив белогвардейских контрразведчиков, их противника - начальника городского ЧК, оставленного на подпольную работу изобразил столь сиропно - паточным образом, что его образ уже ни на что не годилась, кроме как в качестве исходного сырья для выделки элитных сортов кубинского рома 'Баккарди'.

К этому можно добавить, что для профессионалов в этом рассказе Б. Лавренева есть одно ценное наблюдение, которое заключается в том, что разведчику-нелегалу без крайне необходимости нельзя вступать в личный контакт с контрразведчиками противника даже на бытовом уровне, поскольку это очень чревато провалом со всеми, что называется, вытекающими отсюда последствиями.

Алексей Толстой, сознавая свою уязвимость, со столь классовой биографией в отличие от Лавренева к столь явному саботажу государственного заказа прибегнуть не мог. Но, тем не менее, в своем научно - фантастическом политическом романе 'Гиперболоид инженера Гарина', написанном в 1926 году, он изобразил фашиста - космополита инженера Гарина, рвущегося к мировому господству с помощью изобретенного им чудо - оружия, таким образом, что этот образ вызывает невольное восхищение и желание ему в чем - то подражать. А вот его противник чекист Шульга выглядит какой-то раскрашенной картонной куклой, да еще и плоского формата.

Эта провальность публичной пропаганды 'светлого образа чекиста 'посредством литературных произведений' в 1925 - 1926 годах привела к тому, что после этого жанр 'шпионского романа' исчез в советской литературе на последующие 14 лет. И возобновился он только в 1940 году с появлением 'Рассказов майора Пронина' написанных Львом Оваловым.

Что касается самого автора 'Щепки', то это его произведение запомнилось и партийному официозу и органам безопасности надолго. И буквально сразу после начала периода 'Большого террора' в начале лета 1937 года он был арестован и по одним сведениям расстрелян 27 сентября 1937, по другим - 6 декабря 1938 года.

А что касается судьбы его произведения, то в первый и последний раз оно бы-ло опубликовано в 1989 году сначала в альманахе 'Енисей', затем - в журнале 'Сибирские огни'.

Возникает вопрос, а почему же эта вещь так и не была опубликована в виде книги хотя бы в эти же перестроечные годы?

Дело в том, что в ходе перестройки СССР верхушка КПСС вела активные переговоры с западной элитой о возможности своего проживания в дальнейшем в уютных евроатлантических пряничных домиках. И ей совершенно не хотелось, чтобы в разгар этого увлекательного занятия из семейного шкафа вдруг вывалились столь заботливо мумифицированные Зазубриным - Зубцовым монстрообразные предки.

Чтобы не быть голословными приведу примеры из биографии, как тогдашних партийных, так и сегодня приобщенных к власти 'интеллектуалов' типа Гайдара и Никонова. Обоим к концу перестройки еще не исполнилось и сорока лет. Но у обоих были весьма знатные (в советском понимании) и известные предки. Никонов по дочерней линии внук Молотова, ну а чей внук Егорка Гайдар, думаю, много объяснять не надо. И если дедушка Никонова, занимаясь канцелярской работой, кого - то убивал только на бумаге, в то время как дедушка Егорки перед тем, как стать известным советским детским писателем, успел достаточно долго покомандовать карательным отрядом.

Но, впрочем, вернемся к заявленной теме. Итак, специфика деятельности местных органов ВЧК за весь период его существования, вплоть до его переименования и переформирования с начала февраля 1922 года сначала 'Государственное политическое управление', а вскоре в 'Объединенное государственное политическое управление' (ОГПУ) СССР, была такова, что совершенно не способствовала притоку в ряды своих сотрудников интеллектуалов, не говоря о подъеме интеллектуального уровня у тех, кто там был. Постоянные связанные с этой службой запредельные нервно - психологические нагрузки этому, мягко говоря, ну никак не способствовали.

Кстати, в связи с этими очень специфическими особенностями деятельности местных органов ВЧК, называть себя 'чекистами' имели моральное право, только те, кто начинал свою карьеру в советских органах государственной безопасности до февраля 1922 года. Поэтому не то, что нынешние сотрудники российских спецслужб, но и абсолютное большинство тех, кто служил в советских органах госбезопасности после 1938 года не имели ни формального, ни тем более фактического права называть себя чекистами.

Теперь еще об одном, помимо врожденной антиинтеллектуальности, отрицательном факторе для профессиональности советских органов госбезопасности, заложенном во время Чека.

Поскольку очень вредная для здоровья специфика деятельности органов ВЧК очень быстро стала известна практическим всем членам партии того времени, то подавляющему большинству их, особенно русской национальности, там добровольно служить совершенно не хотелось. Как говорил на ломаном в одной из книг, то ли немец, то ли француз: ''Ямщик не гони лошадей'. Да, 'не гони лошадей', бедный лошадь усталь. Какой короший есть этот слова и какой есть добрий русский сердец''. Поэтому для соблюдения национального равноправия помимо приходивших на чекистскую службу представителей национальностей добрым сердцем не обладающих, типа латышей, поляков, евреев, венгров, немцев, грузин и. т.д. партийному руководству пришлось начать мобилизации членов партии на службу ВЧК.

А, как известно любой труд под принуждением малоэффективен и самое глав-ное - не воспитывает в исполнителях чувство профессионализма.

Принудительность набора кадров - вот самое резкое различие между дореволюционной русской политической полицией и советской госбезопасностью и самая главная причина укоренившихся в ней традиций антиинтеллектуализма и непрофессионализма.

Поскольку все познается в сравнении, то приведу два конкретных житейских примера как приходили на службу в корпус жандармов Российской империи и ОГПУ СССР.

Вот как описывает мотивы и механизм своего добровольного и осознанного поступления в жандармы, предпоследний начальник Дворцовой полиции (служба личной безопасности императора) генерал - майор Спиридович в своих мемуарах 'Записки жандарма': 'Но полковая служба не удовлетворяла молодежь. Все живое, энергичное стремилось уйти из полка. Думал об уходе и я. Переход в гвардию у меня не состоялся. Я стал готовиться в академию, выбрав военно - юридическую, но в то же время подумывал о переводе в корпус жандармов. Мы не понимали всей серьезности службы этого корпуса, но, в общем, она казалась нам очень важной. Это была та же защита нашей родины, та же война, но лишь внутренняя. Сами жандармские офицеры своей сдержанностью и какой-то особой холодной корректностью заставляли смотреть на себя с некоторой осторожностью. В них не было офицерской простоты, они не были нараспашку и даже внушали к себе какой - то непонятный страх. Все это в общей сложности создало у меня желание поступить в корпус жандармов. Но перевестись туда было очень трудно. Для поступления в корпус от офицера требовались следующие условия: потомственное дворянство, окончание военного училища по первому разряду, не быть католиком, не иметь долгов и пробыть в строю не меньше шести лет. Удовлетворявший этим требованиям должен был выдержать предварительные экзамены при штабе корпуса для занесения в кандидатский список. Затем, когда подойдет очередь, прибыть на четырехмесячные курсы в Петербурге и после их окончания выдержать выпускные экзамены. Всем формальным условиям я соответствовал, но у меня не было протекции. Отбор же офицеров был настолько строг, желающих так много, что без протекции попасть на жандармские курсы было невозможно. Но скоро случай помог мне, и я попал на предварительные испытания. В первый день держали устный экзамен. Меня спросили, читал ли я в газете 'Новое время' статью о брошюре Льва Тихомирова и что я могу сказать по этому поводу. Вещь была мне известная и мой ответ удовлетворил комиссию. Затем мне предложили перечислить реформы Александра II и задали еще несколько вопросов по истории и государственному устройству. На письменном экзамене мне попалась тема 'Влияние реформы всесловной воинской повинности на развитие грамотности в народе'. Экзамены я выдержал, и меня внесли в списки кандидатов. Я вернулся в свой полк, а в это время обо мне собирались подробные сведения. Вызов на курсы затянулся. Прошло два года, и вдруг летом 1899 года я неожиданно получил вызов на жандармские курсы'.

А теперь описание того, как пополнялись новыми сотрудниками советская госбезопасность в 20 - 30 - е годы, которое дал отставной полковник государственной безопасности и классик советского 'шпионского романа' Георгий Михайлович Брянцев в своем произведении 'По тонкому льду'. Вот как он описывает приход одного из своих коллег на службу в ОГПУ: 'Я стал чекистом в 1924 году. До этого работал в рабочем клубе. Меня окружала куча друзей - комсомольцев, чудесных боевых ребят. Нас сдружила вера в будущее, совместная работа, стремления, ЧОН, борьба с бандитизмом, опасности. Шла репетиция. В самый её разгар появился районный уполномоченный ОГПУ Силин. Уж кого - кого, а его мы комсомольцы знали преотлично. И он знал каждого из нас вдоль и поперек. Он знал вообще все. По крайней мере, я был в этом твердо убежден. Всегда чем-то озабоченный, хмурый и немногословный, он подошел к рампе и, посмотрев исподлобья, остановил взгляд на мне и скомандовал: 'Трапезников, за мной!'. Ребята оторопело уставились на меня. Через час он и я сидели в кабинете секретаря уездного комитета комсомола. Через два дня Силин привел меня в помещение окружного отдела ОГПУ. Прошло еще четыре дня, и я вышел из этого помещения один. На мне была новенькая форма, хромовые сапоги и маузер в жесткой желтой кобуре. В нагрудном кармане удостоверение, что такой - то является практикантом ОГПУ и имеет право носить все виды огнестрельного оружия'.

А вот как Брянцев в этом же романе показывает порядок комплектования и средний уровень профессионализма сотрудников НКВД в 1939 году на примере одно-го из областных управлений: 'Через минуту зашли Дим - Димыч и помощник оперуполномоченного Селиваненко - молодой паренек, проработавший в нашей системе не более года. Его мобилизовали из какого - то техникума. Мне он был известен больше как активный участник клубной самодеятельности, чем оперработник. Наконец Безродный сам нарушил молчание: - Да... Вот она молодость. А ведь надо учиться, дорогой мой друг, - обратился он к Селиваненко. Чтобы стать настоящим чекистом и разбираться без ошибок в человеческой душе, надо много учиться. Понимаете?

- Так точно, - заученно ответил Селиваненко.

- И вам все карты в руки, - продолжал Геннадий. - Для вас все условия. Было бы желание. А вот старым чекистам, да вот хотя бы мне, ни условий, ни времени не было для учения. А работали. Да как работали! Какие дела вершили! А какие чекисты были раньше - орлы!

- Раньше не было таких как теперь начальников - пустил стрелу Дим - Димыч.

- Это каких же? - переспросил Геннадий. - Никуда негодных, что ли?

- Этого я не сказал, - ответил Дим - Димыч. - Я сказал: таких, как теперь.

- Пожалуй, да. Таких не было. Мой первый начальник, к вашему сведению, товарищ Селиваненко, мог ставить на документах только свою подпись, а его резолюции мы писали под диктовку. Но мы учились у него, а он учился у нас'.

В общем, приключенческие романы и повести Брянцева, написанные им с 1948 по 1960 год - это целая эпопея на тему: 'Блеск и нищета сталинской госбезопасности'.

Ключевыми из них в этом плане являются такие, на мой взгляд, его проведения, как 'Конец осиного гнезда' и 'По тонкому льду'.

В 'Осином гнезде' автор описывает проникновение офицера советской госбезопасности в одну из абверовских разведшкол и при этом дает подробное описание тех проверочных мероприятий, которые провел в отношении него начальник этой школы. Над этими абверовскими проверочными приколами весело и от души посмеялся бы любой жандармский ротмистр, прослуживший в корпусе не меньше года. Но в изложении полковника советской госбезопасности эти элементарные проверочные действия выглядят прямо - таки безднами самого мрачного и невиданного доселе в мире коварства.

Аналогичная ситуация и в романе 'Пор тонкому льду'. Там немецкий разведчик, отнюдь не суперагент, а всего лишь добротный профессионал, по агентурной кличке 'Дункель', использующий обычные приемы конспирации, под бойким пером автора предстает в виде какого - то монстра специальных служб всех времен и народов.

А ведь Георгий Михайлович Брянцев на фоне своих тогдашних коллег по ОГПУ и затем НКВД выглядел форменным интеллектуалом. Сотрудником ОГПУ он стал в 1925 году в возрасте 21 года, имея за плечами горный техникум и полный курс обучения в Севастопольской школе военно - морских летчиков. Для сравнения находившийся с ним в 1941 году в одном звании 'старший лейтенант государственной безопасности' и одинаковой должностной категории - начальник Севастопольского горотдела НКВД Нефедов имел за плечами то ли один, то ли два класса начальной школы и губернские курсы партийно - советской работы.

Но кроме среднего и двух специальных видов образования за плечами Г.М. Брянцева к моменту написания им своих книг были длительная и разнообразная розыскная деятельность. После прихода на службу в ОГПУ - несколько лет борьбы с чеченским бандитизмом, затем служба в ГПУ Аджарской АССР в городе Батуми, где он участвовал в операциях против английской разведки и от белогвардейских диверсантов из эмигрантской организации 'Братство русской правды'. Потом участие в гражданской войне в Испании. В годы Великой Отечественной войны занимался подготовкой разведывательно - диверсионных групп и с некоторыми из них отправлялся в тыл врага. В итоге к моменту увольнения со службы в 1950 году - звание полковника имел скромный, но очень достойный набор государственных и боевых наград: орден Ленина, два ордена Боевого Красного Знамени, орден Красной Звезды и почетный знак 'Заслуженный чекист', который в системе госбезопасности приравнивался к ордену. И вот при всем этом такое какое - то по детски наивное ужасание 'коварством' абвера.

И если полковник Брянцев один из лучших сотрудников сталинской госбезо-пасности, то каковы же тогда худшие? Впрочем, и на этот вопрос Брянцев дает ответ в своем романе 'По тонкому льду' в образе одного из его героев капитана госбезопасности Геннадия Безродного.

Но вернемся к теме 'ужасного коварства Абвера'. Для сравнения в документальной повести Льва Гинзбурга 'Бездна' приводится эпизод, когда другой офицер советской госбезопасности внедряется в гораздо более серьезную структуру, чем Абвер, а именно, в одну из команд немецкой тайной полевой полиции. И хотя он выступал не в роли русского 'добровольного помощника', а как немец, тем не менее, весь год своей службы там он подвергался гораздо более частым и серьезным проверкам, чем герой Брянцева, но, рассказывая об этом публицисту, он это чем - то особенным и 'немецким коварством' не возмущался.

А что касается смеха жандармского ротмистра по поводу абверовской проверки, то дело в том, что её способ очень похож, например, на тот, который применялся за 70 лет до этого в Одесском жандармском управлении и который был очень живописно описан писателем Лесковым в его рассказе 'Административная грация'. Но по мере того, как умнели революционеры, то жандармы от таких, ставших дешевыми приемами, отказывались. А вот в Абвере они были в ходу и спустя 70 лет, приводя в ужас некоторых советских разведчиков даже спустя десять лет после окончания войны.

А теперь необходимо небольшое отступление. Для того, чтобы читатели не запутались в приводимых мной различных специальных звания сотрудников совет-ской госбезопасности необходимо небольшое разъяснение данного вопроса.

В 1935 году в вооруженных силах СССР была введена система персональных воинских званий. Одновременно аналогичные меры были приняты и в системе НКВД для сотрудников милиции и госбезопасности. Первым офицерским званием было 'сержант госбезопасности', что соответствовало звание 'младший лейтенант' в вооруженных силах. Затем далее шли 'старший сержант госбезопасности'. Следующим было 'младший лейтенант госбезопасности' (армейское звание 'старший лейтенант'). И так до майора госбезопасности', который соответствовал армейскому полковнику. Далее шли генеральские звания: 'старший майор госбезопасности' - генерал - майор, комиссар госбезопасности 3 ранга - генерал - лейтенант, потом комиссар госбезопасности 2 и 1 рангов и высшее звание 'генеральный комиссар государственной безопасности СССР' соответствовало званию 'маршал'. Его носил только народный комиссар внутренних дел.

В мае 1943 года специальные звание сотрудников госбезопасности были приведены в соответствие с воинскими званиями. Звание генеральный комиссар государственной безопасности СССР' было ликвидировано в июне 1945 года, когда тогдашнему наркому внутренних дел Берии было присвоено звание 'Маршал Советского Союза'.

А теперь вернемся к основной теме. Положение с профессионализмом в советской госбезопасности и без того отнюдь не блестящее, вновь начало ухудшаться после смерти Сталина. Последовавшие вскоре этого чистки среди сотрудников ГБ вновь привели к массовым партийным мобилизациям туда для заполнения освободившихся должностей.

Кроме этого во внешнюю разведку созданного в сентябре 1954 года 'Комитета государственной безопасности' широким и как вскоре стало ясно мутным потоком, хлынули сынки партийных и государственных боссов различного уровня. Таким образом, их любвеобильные папаши пытались резко улучшить их материальный достаток за счет заграничных командировок. Так, они неосознанно, задолго до появления знаменитой диссидентской формулы 'Запад гниет, но хорошо пахнет', решили с помощью службы во внешней разведки устроить своим чадам роскошную в материальном плане жизнь, не дожидаясь обещаний своего вожака Хрущева о построении коммунизма в СССР в 1980 году.

Не знаю почему, но в России в отличие от Запада, есть такое устойчивое правило, что почти все сынки начальников различных уровней и ведомств почему - то вырастают редкостными дебилами. Причем чем более высокий пост занимает батя, тем дебильней у него сынок.

И вот эта орава дебильных сынков, начиная с конца 50-х годов, массово хлы-нула в заграничные резидентуры при советских посольствах и торговых представи-тельствах. Результатом этого с тала сначала массовая дебилизация среди легальных советских разведчиков, а затем с перехода на сторону врага сотрудника внешней разведки КГБ - сына министра судостроения СССР Носенко, начались процессы массового предательства среди персонала внешней разведки, продолжавшиеся вплоть до распада СССР.

В связи с этим я обнаружил очень любопытный материал на одном из российских сайтов. Это был то ли АПН, то ли Форум МСК.РУ. Его автор решил проанализировать, какие профессиональные категории граждан СССР, имели в период между смертью Сталина и началом перестройки возможность систематически бывать в капиталистических странах и какие из них при этом давали наибольший процент предателей и перебежчиков.

Вначале автор этого исследования взял самую многочисленную из этих категорий - моряков и других членов экипажей советских судов, совершавших заграничные плавания. Таковых за указанный период он насчитал до 600 тысяч. Из них не вернулось на родину по его данным около 20 человек. Или тысячные доли процента. Но при этом автор добавляет, что это мизерное количество предателей среди загранплавающих можно уменьшить и еще вдвое, поскольку половина из этих двадцати пропало без вести и, скорее всего, стала жертвой припортового или городского криминала. Такие даже более чем мизерные показатели по данной профессиональной корпорации очень удивляют, поскольку на фоне тогдашних своих соотечественников они, как правило, отличились наибольшим мещанством и определенной склонностью к некоторым видам считавшейся тогда криминалом деятельности (спекуляция, незаконные валютные операции и прочее) и значит автоматически наименьшей идейностью. Эта патриотичность моряков загранплавания вошла даже в тогдашний советский приблатненный шансон: 'Я узнаю тебя красавица - Одесса. Здесь Дерибассовскую левы стерегут. Сидел глазел я у фонтана с интересом как мимо шмары задом фирменным трясут. Тут подошел ко мне шикарный иностранец и говорит: 'Май фрэнд поедем в Амстердам. Там жизнь блатная, там почти что нету пьяниц, но дела хватит и бандитам и ворам. Сымай штаны - он говорит - сымай колеса. В них не пускают в чудный город Амстердам. Я на тебя надену джинсы 'Леви Страус' и дипломат французский вместо торбы дам. А как приедешь, ты расскажешь про Россию о том как трудно было жить среди волков и как у вас совсем замучили евреев, и что их ловят как в Китае воробьев. За это будут тебе доллары и франки, машины, виллы, много женщин и вина. Да ты представь себе француженки, испанки! Не то, что эта вот одесская шпана. Мы этой ночью с пьедестала сымем дюка и увезем его с собою в Амстердам... Тут я не выдержал сказал: 'Довольно сука! Одессу - маму грабить я тебе не дам!''

Другой многочисленной корпорацией советских граждан регулярно бывавших в капстранах являлись спортсмены. За указанный период их там побывало несколько десятков тысяч. Количество перебежчиков из них около десятка. Доля, конечно, не-сколько поболее чем у моряков, но в принципе столь же мизерно. Среди спортсменов можно выделить шахматистов, которые занимали промежуточное положение между спортсменами и творческой интеллигенцией, которая так же регулярно выезжала за рубеж. И обе эти категории были склонны к фрондерству и диссидентству. Но при всем этом из примерно тысячи шахматистов, побывавши за это время в капиталистических странах перебежчик был только один - Корчной. Примерно такие же показатели были и у нескольких тысяч представителей советской творческой интеллигенции (музыканты, литераторы, актеры, балет и т.д.).

Обозрев всю эту в целом безыдейную публику но, тем не менее, дававшую в загранпоездках мизерное количество перебежчиков, автор задается вопросом, а какие же тогда категории советских граждан, совершавших длительные загранкомандировки, давали наибольший процент перебежчиков и предателей. Ответ на него был таков - это сотрудники внешней разведки КГБ и дипломаты. Причем и здесь разведчики значительно опережали даже дипломатов. По его подсчетам из побывавших в 1954 - 1988 годах в зарубежных командировках примерно 5 тысяч разведчиков перебежали на Запад и были завербованы иностранными разведками (прежде всего западными) по очень приблизительным и оттого приуменьшенным подсчетам около двухсот из них. То есть у разведчиков КГБ доля перебежчиков и предателей в несколько тысяч раз превышала даже показатели диссидентствующей и фрондерствующей советской творческой интеллигенции.

Вот такой закономерный итог наглядного краха кадровой политики советских органов госбезопасности.

Ну а теперь вкратце рассмотрим данный вопрос применительно к двум основным нас вопрос применительно к двум основным наследникам бывшей советской госбезопасности, которыми являются Федеральная служба безопасности Российской Федерации и Служба безопасности Украины.

Если говорить о Службе безопасности Украины то надо отдать должное её сотрудникам и руководству в том, что в отличие от своих российских коллег они не озабочены поиском своих исторических корней. Они не пытаются выводить свою родословную не из чекистов и не из царских жандармов, понимая, что подобные изыскания могут прямиком вывести на 'лихих хлопцив' из Службы безпеки Организации украинских националистов Степана Бандеры, от методов работы которой порой мутило даже их немецких коллег.

В отличие от своих украинских собратьев по ремеслу россияне из ФСБ упорно заняты поиском своей профессионально - корпоративной самоидентификации. Одни из них по неразумению своему имеют наглость подобно своим предшественникам из КГБ именовать себя чекистами. Другие, насмотревшись на нынешние государственные символы Российской Федерации в виде двуглавого орла и триколора начинают выводить свою профессиональную родословную от царских жандармов.

По первому поводу я уже писал, что в силу особой специфики деятельности ЧК не имели никакого права именовать себя чекистами даже те сотрудники сталинской госбезопасности, которые приходили в её ряды после 1921 года. Тем более это профессиональное понятие неприменимо к КГБ и выросшей из него ФСБ. Что касается царских жандармов, то в отличие от сотрудников ФСБ они не крышевали тогдашних купцов 1 и 2 - й гильдий и весь прежний российский средний бизнес. Кроме этого они не возбуждали и не прекращали уголовных дел за соответствующую плату. Ну а самое главное, профессиональный уровень их превышал значительно показатели всех советских органов госбезопасности и по сравнению с ними офицеры ФСБ сейчас находятся даже не на уровне плинтуса, а гораздо ниже.

Поэтому если нынешние сотрудники ФСБ и имеют каких-то исторических предков, то это белогвардейские контрразведчики. Они, как и нынешняя ФСБ, представляли собой сборище пестрой, случайной и абсолютно безыдейной и беспринципной публики, для которой на первом месте стояло добывание для себя максимального материального благополучия, а служебные обязанности являлись лишь способом достижения этой главной цели.

Кстати, царских жандармов среди белогвардейских контрразведчиков были считанные единицы. А в контрразведке белогвардейских 'Вооруженных сил Юга России' их не было совсем, поскольку командовавший ими генерал Денники, будучи большим либералом - антимонархистом, своим специальным приказом запретил принимать их туда.

Впрочем, и сами жандармские офицеры в белогвардейские контрразведки совершенно не рвались. В силу своего прошлого служебного опыта они прекрасно видели либеральную суть белогвардейщины. Ну а к либералам, свергшим монархию и тем самым сломавшим им налаженную жизнь, у них были личные счеты и служить им они не собирались.

В советской литературе почти сразу после Гражданской войны целый ряд ав-торов начал раскрывать особенности психологии белогвардейских контрразведчиков. Прежде всего, это целый ряд рассказов и повестей Алексея Толстого первой половины 20 - х годов. Среди них особо выделяется повесть 'Похождения Невзорова или Ибикус'. В этом произведении есть монолог деникинского контрразведчика, когда он приглашает Невзорова поступить к ним на службу. Сейчас этот монолог звучит прямо - таки как манифест нынешнего пресловутого путинского 'чекизма'.

Так уже упоминавшийся Борис Лавренев в своем 'Рассказе об одной вещи' нарисовал подробные и реальные типы деникинских контрразведчиков. Спустя полсотни лет Юрий Кларов в своем романе 'Станция назначения Харьков' мимоходом показал пронизанный криминалом и коррупцией характер деятельности колчаковской и деникинской контрразведок.

Как ни странно, но в отличие от советской литературы - советский кинематограф совсем наоборот почти во всех своих художественных фильмах значительно идеализировал белогвардейских контрразведчиков. В качестве примера можно при-вести фильм 'Новые приключения неуловимых' и его продолжение 'Корона Российской империи', с обаятельным штабс - капитаном Овечкиным и рядом его коллег. Другими кинофильмами подобного рода стали 'Макар - следопыт', 'Адъютант его превосходительства' и, наконец, 'Срочно, секретно, губчека'.

И только в художественном фильме 'Бег' в той его части, где показывается процесс эвакуации врангелевских войск из Севастополя по казаны реальные белогвардейские контрразведчики. Я имею ввиду сцену выбивания из доцента компрометирующих показаний на жену одного долларового миллионера с целью его последующего шантажа и дальнейшего вымогательства у него крупной суммы денег в иностранной валюте.

У читателя после всего вышеизложенного неизбежно возникнет вопрос, а зачем и к чему это написано?

На это я отвечу словами одного из украинских литературных и общественных деятелей середины ХIХ века Пантелеймона Кулиша. Это высказывание я привожу в оригинале на украинском языке, поскольку, во - первых, в дословном переводе на русский оно потеряет свою выразительность, а во - вторых, оно в принципе понятно будет любому русскому, даже если он совершенно не владеет украинским. И так: 'Iсторiю неможливо змiнити. Треба тiльки мати вiдвагу знати ╖╖ правду. Тiльки так можливо змiнити нашу нинiшню жорстоку реальнiсть'.

Данная работа была написана с 1 по 19 ноября 2008 года. Была опубликована в московской газете 'Дуэль' 2009 - ? 1 - 2 - с. 6.

Статьи и работы 2009 года

1. Битва с внешним врагом в годы Гражданской войны

В книге 'Если бы не генералы...', написанной уважаемым и известным современным российским публицистом и историком Юрием Игнатьевичем Мухиным есть одно утверждение, с которым я никак не могу согласиться.

Это мнение автора о том, что Гражданская война ничего не дала Красной Армии в плане боевого искусства и уважения в окружающем мире. Как он сам писал об этом в своей книге: 'Русскую армию во всём мире презирали и у мира были на то основания. Гражданская война 1918-1920 годов не в счёт, поскольку русские дрались с русскими и даже победители в Гражданской войне свои победы не ценили, как военные достижения. Не ценили уже потому, что первое же столкновение с иностранной армией, а это была армия всего-навсего Польши, окончилось крахом для красных полководцев'.

Но в реальности даже самое общее распространение данного вопроса показывает, что всё выглядит далеко не так, как это кажется уважаемому автору.

Первое военное столкновение между только что начавшей формироваться Красной Армией и вооружёнными силами такого достаточно крупного европейского государства, как Румыния, произошло в период января - февраля 1918 года. По сути, это была первая советско (русская) - румынская война.

В ней были два решающих события: разгром в январе 1918 года Дунайской флотилией под командованием матроса А. Г. Железнякова румынской Дунайской дивизии речных кораблей и освобождение городов Килия, Вилково и ряда других населённых пунктов Южной Бессарабии в устье Дуная, но решающим стало прошедшее 28 февраля - 1 марта 1918 года сухопутное сражение близ реки Днестр в районе города Рыбница, где примерно 6 - тысячная группировка красных войск во главе с бывшим подполковником русской армии левым эсером М. А. Муравьёвым наголову разгромила превосходящие силы румын, оккупировавших к тому времени почти всю Бессарабскую губернию (ныне Республика Молдова).

После этих поражений румыны подписали соглашение о выводе своих войск из Бессарабии. Но начавшееся к этому времени германское наступление на Украине позволило румынам избежать выполнения этого соглашения и оккупировать Бессарабию до лета 1940 года.

Следующим крупным боевым столкновением, зарождавшейся Красной Армии и сильнейшей армии Европы и мира того времени стала советско-германская война в феврале-июне 1918 года.

Если на участках Северо-Западного и Западного фронтов, где частей Красной Армии было очень мало, а действовали разложившиеся соединения прежней русской армии, немецкое наступление было стремительным и продолжалось около двух недель, то на Украине к началу германского наступлений в боях с украинскими сепаратистами из Центральной Рады, части Красной Армии сформировались и получили боевой опыт, поэтому наступление немцев шло медленно и с большими потерями. В результате для полного овладения территорией Украины и Крыма войскам германского блока понадобилось более двух месяцев.

В качестве примера этой упорной борьбы можно привести 17 - дневную оборону Херсона в период 19 марта - 5 апреля 1918 года и оборону Севастополя, когда германским войскам, занявшим 22 апреля Симферополь, понадобилось 9 дней, чтобы преодолеть оставшиеся 65 километров до Севастополя. В ходе эти девятидневных боёв матросские отряды дважды отбрасывали немцев к Симферополю. И был момент, когда командование германского корпуса готовило приказ об отступлении своих войск из Крыма.

В мае - июле 1918 года в ходе ожесточённых боёв под Батайском и на Таманском полуострове было сорвано германское наступление с целью захвата Северного Кавказа. В ходе этих боёв на Таманском полуострове решительными контрударами частей Красной армии 14 - 16 июня 1918, был блокирован высадившийся там немецкий пехотный полк численностью в 2500 солдат и офицеров со 150 пулемётами и артиллерией. Понеся тяжёлые потери, немцы 17 июня 1918, заключили там перемирие с красными войсками.

Во время боёв с немецкими войсками за Северный Кавказ части Красной армии вели активную оборону. Так 13 июня 1918, в окрестности Таганрога в глубокий тыл наступающим на Батайск немцам был высажен крупный отряд моряков во главе с бывшим офицером Черноморского флота В. П. Лебедевым. В ходе пятидневных боёв десант почти весь погиб, уничтожив около тысячи немцев. Этот эпизод позднее стал основой для пьесы В. Вишневского 'Оптимистическая трагедия' и затем снятого по ней одноимённого фильма.

Тем временем в Закавказье в этот же период части Красной Армии 10 июня - 31 июля 1918 года успешно обороняли нефтяную столицу России Баку от превосходящих сил турецких войск и поддерживающих их азербайджанских формирований. И только политический переворот в Бакинском Совете 31 июля - 1 августа 1918, организованный армянскими национал - социалистами из партии 'Дашнакцутюн' в пользу англичан привёл к окончанию этой обороны и вводу в город английских войск, прибывших морем из Персии. Но удержать Баку англичане в отличие от красноармейцев, не смогли. Под натиском турок они 15 сентября 1918, эвакуировались из Баку в Персию. В последующие три дня турки вместе с азербайджанцами практически полностью уничтожили 30 - тысячное армянское население тогдашнего Баку. При этом нужно отметить, что к русскому населению турки отнеслись достаточно лояльно, сразу осадив своих азербайджанских союзников, пытавшихся устроить в городе русскому населению если не резню, то по крайней мере погром.

Почти одновременно с боевыми действиями Красной Армии против германского блока, в том же 1918 году начались её бои с войсками Антанты. Наиболее показательным в 1918 году в этом плане стало сражение 9 - 15 октября 1918, вокруг железнодорожной станции Душак к юго - востоку от Ашхабада.

Здесь в наступление на позиции красных перешла группировка английских войск численностью более тысячи человек. В своём составе она имела 28 - й лёгкий кавалерийский полк (300 сабель), батальон Пенджабского пехотного полка, усиленного ротой из Хэмпширского пехотного полка (всего 760 человек). Части усиления этой группы: 12 орудий, 40 пулемётов, 1 самолёт.

Английские и англо - индийские части (сипаи) здесь поддерживала группировка белогвардейских войск, находившегося в Ашхабаде Закаспийского правительства в составе 1800 штыков, 1300 сабель, 2 бронепоезда, 12 орудий, 8 пулемётов и 1 самолёт.

В ходе четырёхдневных ожесточённых боёв англо - белогвардейским войскам удалось овладеть станцией Душак. Но 14 октября 1918, красные войска нанесли контрудар и к исходу дня 15 октября 1918, вновь вышли на свои прежние рубежи обороны.

В ходе этих недельных боёв англичане потеряли убитыми и ранеными половину своих войск.

По результатам этого сражения командование английских войск в Персии вывело свои вооружённые силы из Средней Азии.

Ещё более крупные сражения между частями Красной армии и войсками стран Антанты развернулись в следующем 1919 году.

Самой крупной сухопутной операцией этого года стал разгром в апреле 1919 года в Северном Причерноморье французских и греческих войск. Когда дивизия под командованием некоего Григорьева полностью уничтожила греческую дивизию в Николаеве и Херсоне, а затем обратила в бегство группировку французских войск под Одессой численностью в две расчётных дивизии.

Вот что писал по этому поводу в своих мемуарах высокопоставленный белогвардейский офицер, находившийся в то время в Одессе: 'Больно и стыдно было смотреть, как недавние главные победители в Первой Мировой войне бегут перед крестьянскими бандами атамана Григорьева'.

В отличие от французов греки держались стойко. И за эту свою стойкость они жестоко поплатились. Поскольку григорьевцы были не просто крестьянскими бандами, а украинскими крестьянскими бандами, а их атаман, бывший штабс - капитан царской армии, успел послужить всем украинским режимам - от Центральной Рады и гетмана Скоропадского до Петлюры, то в его дивизии господствовали настроения 'вiльного укра╖нського козацства', с его основным постулатом: 'Укра╖на - це е традицiйно демократична козацька держава', что в той обстановке означало 'Пленных не брать!'.

В результате тогдашние Херсон и Николаев были на несколько дней, что называется, утоплены в греческой крови.

От подобной участи французов спасло поспешное бегство и срочная эвакуация из Одессы. Добычей григорьевцев стал, в том числе, десяток французских танков, пять из которых Григорьев с широкого атаманского плеча отослал в Москву в подарок Ленину, положив тем самым начало советским танковым войскам.

Кроме крупномасштабных сражений с франко - греческими войсками в Северном Причерноморье, Красная Армия и красные партизаны в 1919 году провели ещё целый ряд крупных сухопутных боёв с войсками США, Японии, Канады и Финляндии в различных концах бывшей Российской империи.

В январе 1919 года 18-я стрелковая дивизии разгромила на дальних подступах к Архангельску в городе Шенкурске группировку войск противника в составе 500 американцев и канадцев, а также 700 белогвардейцев. Подробности этого боя я описал в своей статье 'Забытая победа на Севере', опубликованной в московской газете 'Дуэль', - ? 3 за 1999 год, страница 6.

И так 'Забытая победа на Севере'

Конец 1918 - начало 1919 года, стал переломным периодом, спустя год после Великой Октябрьской социалистической революции и начавшейся вслед за ней гражданской войной в России.

Продолжалось успешное наступление войск Красной Армии на Западе, завершались наступательные операции на Востоке в Приуралье.

Неустойчивое равновесие сил сохранялось на Северном фронте, где войскам 6-ой армии приходилось сдерживать натиск объединённой группировки американских и канадских войск, пытавшихся продвинуться от Архангельска на юг в направлении Перми, где они надеялись соединиться с Северной группой войск адмирала Колчака и облегчить колчаковской армии дальнейшее наступление на Москву.

В этой связи, особенно беспокоило Советское командование положение в районе города Шенкурска, где фронт противника вдавался клином в расположение войск 6-ой армии, создавая угрозу флангового удара.

Чтобы ликвидировать эту угрозу и создать предпосылки для дальнейших успешных наступательных операций, командование Северного фронта решило провести специальную операцию по ликвидации Шенкурского выступа.

В конце декабря 1918 года командующим 6 - й армией А. А. Самойло (генерал - майор царской армии, в феврале 1918 года добровольно поступил на службу в Красную Армию), была завершена разработка плана наступательной операции.

Согласно ему, разгром находившейся в Шенкурском выступе объединённой американо - канадской пехотной бригады, возлагался на 18 - ю стрелковую дивизию и Северодвинский партизанский отряд.

Занимавшие Шенкурск на протяжении пяти месяцев, американо - канадские войска, опоясали город тремя линиями траншей, по периметру которых располагались 16 дерево-земляных форта (блокгауза) с артиллерией и пулемётами.

Наступление началось 19 января 1919, в очень тяжёлых условиях. В 40 - градусный мороз, бойцы 18 - й дивизии, двигались по пояс в снегу, таща на руках артиллерию.

После пяти суток ожесточённых боёв, все три линии траншей были прорваны, блокгаузы взяты и Шенкурск оказался в полуокружении с трёх сторон. В боях на подступах к городу взяты в плен 400 американских и канадских солдат и офицеров.

На следующий день, 23 января 1919, Северодвинский партизанский отряд захватил село Шеговары в 30 километрах к северу от Шенкурска и перерезал дорогу Шенкурск - Архангельск, после чего американо - канадские войска, опасаясь окружения, в ночь с 24 на 25 января 1919, бросив всё тяжёлое оружие и боеприпасы, бежали из города, с помощью местных белогвардейцев выходя из кольца по лесной местности, пользуясь тем, что болота замёрзли.

Вошедшие утром 25 января 1919, в Шенкурск части 18 - й дивизии захватили в нём большие трофеи: 15 орудий, 60 пулемётов, 200 винтовок, 5 тысяч снарядов и 3 миллионов патронов, большие запасы продовольствия и обмундирования.

В результате успешного проведения Шенкурской наступательной операции, стратегическое положение на Севере резко изменилось в пользу Красной Армии. Через месяц после падения Шенкурска из Архангельска на родину были выведены американские войска, а в мае 1919 - английские и канадские контингенты. С иностранной оккупацией Севера было покончено.

В период с 27 июня по 28 июля 1919, советские войска, оборонявшие Петроград, силами 1 - й стрелковой дивизии, усиленной полком красных финнов, при поддержке Онежской флотилии ударом с суши и двумя десантами полностью разбили Олонецкую группировку финских войск (около одной расчётной дивизии). Кроме большого количества пленных в ходе этой операции были захвачены 11 орудий, 30 пулемётов, 2 тысячи винтовок, склады боеприпасов, обмундирования и продовольствия.

На Дальнем Востоке более крупными эпизодами боёв красных партизан с войсками Антанты стали уничтожение в начале июня 1919, у села Кролевец канадского батальона численностью 400 человек, и 23-27 июня 1919 - ликвидация объединённого американо - японского гарнизона в шахтёрском посёлке Сучан, в результате чего было убито 900 американских и японских военнослужащих.

Помимо сухопутных сражений в апреле - октябре 1919, на Балтике развернулось крупномасштабное морское сражение между английской эскадрой в составе 12 крейсеров, 26 эсминцев и миноносцев, одного монитора с крупнокалиберной артиллерий, одного авианосца, 4 канонерских лодок, 7 минных заградителей, 10 торпедных катеров и 12 подводных лодок с действующей эскадрой Балтийского флота в составе двух линкоров, одного крейсера, 12 эсминцев и миноносцев, двух минных заградителей, 8 тральщиков, 6 сторожевых кораблей и 4 подводных лодок.

В ходе боёв советского и английского флотов на Балтике, которые первоначально начались во второй половине ноября 1918, а затем после очистки Финского залива ото льда, возобновились в апреле 1919 и продолжались до конца октября того же года, потери англичан составили: 1 крейсер, 2 эсминца, 4 тральщика, 6 торпедных катеров и 1 подводная лодка. Потери Балтийского флота: 1 крейсер, 5 эсминцев, 1 тральщик. Более подробно об этом эпизоде гражданской войны я писал в статье 'Красная Балтика' против 'владычицы морей', опубликованной в газете 'Дуэль' - ? 5 за 1999 год, странице 6, а также в ряде других изданий:

'Красная Балтика' против 'владычицы морей'

Осенью 1918 года обстановка в мире была крайне напряжённой, продолжались сражения Первой мировой войны в Европе и Гражданской войны в России.

К этому моменту даже не искушённым в политике людям было ясно, что, несмотря на продолжающееся упорное сопротивление, Германия явно проигрывала войну.

Тем более это было ясно политическому и военному руководству Антанты (англо - франко - американского блока). Оценивая сложившуюся обстановку, руководство Антанты считало, что сразу после поражения Германии необходимо будет усилить вмешательство в Гражданскую войну в России, с тем, чтобы определить исход в пользу интересов европейского и американского финансового капитала.

И хотя Антанта уже с весны 1918, начала военную интервенцию против РСФСР на Севере и Дальнем Востоке, но их чрезмерная удалённость от стратегических центров России делала вмешательство в российские дела через эти районы недостаточно эффективным.

Более перспективным для военной интервенции представлялись черноморское и балтийское направления, через которые коротким и прямым путём можно было выйти к важным центрам России.

Одним из таких центров был Петроградский регион - единственная уцелевшая к тому времени военно - морская база, торговый порт и крупный индустриальный центр Советской России.

Однако в 1918 год, доступ на Чёрное море и Балтику Антанте преграждала Германия и её союзники. Поражение, сначала союзников, а затем и самой Германии в октябре - ноябре 1918, в Первой мировой войне, открыло дорогу флотам Антанты в Чёрное и Балтийское моря.

Спустя две недели после капитуляции Германии, в конце ноября 1918, английские и французские корабли вошли в Чёрное и Балтийское моря. Согласно заранее достигнутой договорённости, на Чёрном море действовала объединённая эскадра Антанты, включавшая французские, английские, американские, итальянские и греческие корабли. На Балтике действовала только английская эскадра.

Английские силы на Балтике включали: 1 авианосец, 12 лёгких крейсеров, 1 монитор с 15 - дюймовыми орудиями, 26 эсминцев, 4 канонерские лодки, 7 минных заградителей, 23 тральщика, 10 торпедных катеров, 12 подводных лодок, 35 вспомогательных судов. С воздуха эскадру поддерживало 100 боевых самолётов. Базами английской эскадры на Балтике были Гельсингфорс (Хельсинки) в Финляндии и Ревель (Таллин) в Эстонии.

С учётом того, что в силу сложившейся политической обстановки Англия вела боевые действия против РСФСР без официального объявления войны, а также из-за распространённых в этот период времени в английском флоте послевоенных демобилизационных настроений, английская эскадра на Балтике укомплектовывалась исключительно добровольцами, проходившими тщательный отбор по профессиональным и политико - моральным качествам. Все корабли эскадры были новейших конструкций и недавней постройки (1915-1917 гг.).

Противостоявший английской эскадре Балтийский флот РСФСР к январю 1918 года был весьма внушительной силой, имея в своём составе 4 линкора (дредноута), 3 броненосца, 4 тяжёлых и 3 лёгких крейсера, 62 эсминца и миноносца, 5 канонерских лодок, 23 минных заградителя, 89 тральщиков, 26 подводных лодок и около 200 вспомогательных судов. Воздушные силы флота составляли 50 самолётов. Но послереволюционная разруха привела к тому, что спустя десять месяцев, когда для борьбы с англичанами из боеспособных кораблей был создан 'Действующий отряд Балтийского флота' (ДОТ), в его составе оказались следующие силы: 1 линкор, 1 броненосец, 1 лёгкий крейсер, 12 эсминцев, 2 минных заградителя, 8 тральщиков, 6 сторожевых кораблей, 4 подводные лодки, 25 самолётов.

Своеобразным началом боевых действий между английским и советским флотами на Балтике можно считать 5 декабря 1918, когда на минном поле близ Ревеля (Таллина) подорвался и затонул английский крейсер 'Кассандра'. Но этот первый успех через три недели был омрачён серьёзной неудачей, когда 26 декабря 1918, при проведении разведывательного рейда близ Ревеля советские эсминцы 'Автроил' и 'Спартак', из - за некомпетентности 'пламенного революционера' и, разумеется - троцкиста, Ф. Ф. Раскольникова (в 1917 году только ставшего мичманом (младшим лейтенантом военного времени) во время боя с англичанами были посажены на мель и вместе с экипажами захвачены противником. Сам Раскольников, после того как была установлена его личность и уточнён его статус в политической иерархии РСФСР, был взят в заложники и позже обменен на группу английских офицеров, остальные члены РКП(б) и политработники из состава экипажей были расстреляны.

Боевые действия на этом прекратились в связи с установлением ледового покрова и возобновились только в конце апреля 1919, когда лёд полностью растаял, и английская эскадра под командованием адмирала Коуэна вошла в Балтийское море.

Интенсивные морские бои начались 15 мая 1919, когда английские корабли попытались начать высадку десантов в Лужской губе и Копорском заливе. 16 мая 1919, в этом районе подорвался на минах и получил тяжёлые повреждения английский крейсер, что заставило английские корабли отойти в море и прекратить высадку. Через два дня, 18 мая, в Копорском заливе произошёл бой между четырьмя английскими эсминцами и эсминцем 'Гавриил' (командир В. В. Севастьянов - кадровый офицер царского флота), прикрывавшим 4 тральщика. Бой длился около часа и 'Гавриил' нанёся тяжёлые повреждения одному английскому эсминцу, обеспечил отход без потерь тральщиков и сам, несмотря на несколько сот выпущенных по нему снарядов кораблями противника, потерь в людях и повреждений не имел.

В период с конца мая и до начала июля 1919, командование ДОТ БФ активизировало действия своих кораблей. 4 июня 1919, в Копорском заливе эсминцы 'Гавриил' и 'Азард' вступили в бой с 4 английскими эсминцами и 3 подводными лодками. Во время артиллерийского боя с английскими кораблями советские эсминцы несколько раз подвергались торпедным атакам подводных лодок противника, но каждый раз, умело маневрируя, уклонялись от выпущенных торпед, не прекращая боя. Во время очередной торпедной атаки одну из подводных лодок из-за небольшой глубины выбросило на поверхность, и она сразу же попала под огонь орудий 'Азарда', получила попадание снаряда в рубку и во время срочного погружения, уклоняясь от огня советского эсминца, попала на собственное минное поле и затонула со всем экипажем. Позднее, в 1926 году, она была обнаружена на дне, и когда в 1928 году поднята и помещена в док, выяснилось, что это английская подводная лодка L-55, постройки 1917 года. К 1930 году её отремонтировали, и она ещё десять лет находилась в составе Балтийского флота.

Спустя несколько дней 'Азард' и 'Гавриил' совершили набег на якорную стоянку английских эсминцев близ острова Стирсудден, нанеся значительные повреждения нескольким из них. Ещё через несколько дней вражеские потери опять увеличились: 16 июня 1919, при проведении боевого траления подорвались и затонули два английских тральщика. Но на войне потери не бывают односторонними. 18 июня 1919, группа английских торпедных катеров потопила на якорной стоянке крейсер 'Олег'.

Затем наступило двухмесячное затишье. Подводя итоги майско - июньских 1919 года боёв на суше и море под Петроградом, Сталин в одной из телеграмм Ленину отмечал, что морские офицеры показали себя большими патриотами и менее падкими на английское золото, чем их армейские коллеги.

В период затишья английское командование искало возможность покончить с основными силами ДОТ одним ударом. Для этого решили использовать новое в то время для Балтики оружие - торпедные катера, тем более что у них уже был удачный дебют - потопление крейсера 'Олег'.

Планом английской атаки предполагалось, что в одну из ночей отряду из 7 торпедных катеров удастся проникнуть на Большой Кронштадтский рейд и уничтожить 14 торпедами все более - менее крупные корабли действующего отряда. Для отвлечения внимания кронштадцев предусматривался налёт британской авиации на Кронштадт во время атаки торпедных катеров.

В ночь с 17 на 18 августа 1919, атака торпедных катеров состоялась согласно плану. Но из 14 выпущенных торпед в цель попало только две. В результате была потоплена база подводных лодок 'Память Азова' (в 1882-1907 годах - крейсер) и получил пробоину броненосец 'Андрей Первозванный'. После атаки уходящие с Кронштадтского рейда английские торпедные катера попали под огонь орудий эсминца 'Гавриил' и через несколько минут три катера были потоплены, а три других катера потеряли ход и были затоплены их экипажами, которые на единственном уцелевшем катере добрались до Гельсингфорса (Хельсинки).

Поблизости от Кронштадта подняли из воды и взяли в плен нескольких английских моряков, в том числе и командира отряда торпедных катеров лейтенанта Непира. Как тут же выяснилось, это был внук адмирала Непира, командующего английской эскадрой в Балтийском море, которая в 1854 году пыталась прорваться к Кронштадту, но отступила из-за мощного огня Кронштадских фортов и тогдашней русской новинки - морских якорных мин.

Словно в ответ на эту английскую акцию, 31 августа 1919, подводная лодка 'Пантера' потопила английский эсминец 'Виктория', а 4 сентября 1919, подорвался на минах и вышел из строя ещё один английский эсминец.

Но военное счастье, как всегда, переменчиво, и 21 октября 1919,, при выходе на постановку минного заграждения в Копорском заливе, попали на минное поле и затонули три советских эсминца, в том числе и прославленный к тому времени 'Гавриил'.

Последнее боевое столкновение между балтийцами и англичанами произошло 31 октября 1919 года, когда вооружённый двумя 381 - мм орудиями английский монитор 'Эребус' начал артиллерийскую дуэль с фортами 'Серая Лошадь' и 'Красная Горка'. Огонь монитора корректировал самолёт, огонь фортов - аэростат. Меткий огонь фортов заставил монитор вскоре прекратить огонь и уйти в море. Английский самолёт - корректировщик был сбит огнём ручного пулемёта воздухоплавателя В. Т. Конокоткина, когда пытался атаковать его аэростат.

Так завершилось первое и пока последнее в истории крупномасштабное столкновение русского и английского флотов.

Подводя цифровые итоги этого события, можно отметить примерно равные потери противоборствующих сторон. У англичан: 1 крейсер, 2 эсминца, 5 тральщиков, 6 торпедных катеров, 1 подводная лодка. У Балтийского флота: 1 крейсер, 5 эсминцев, 1 плавбаза, 2 тральщика.

Учитывая отмеченные в самом начале статьи элитные показатели английской эскадры в людях и технике, а также превосходство в количестве кораблей, в то время как Балтфлот после революционной лихорадки уступал противнику по всем этим показателям, можно смело заявить, что кампания 1918-1919 гг. украсила русскую военно-морскую историю победой над одним из исторически признанных сильнейших флотов мира.

В 1920 году главным событием на внешнем фронте Гражданской войны стала советско - польская война в апреле - октябре 1920 года. И хотя в этой войне Красная Армия потерпела поражение, но оно объяснялось не слабостью тогдашних советских вооружённых сил, а наличием во главе тогдашней Красной Армии западного агента влияния Троцкого, по приказу которого его ставленник - командующий Западным фронтом Тухачевский позволил полякам сначала опрокинуть свой левый фланг, а затем разгромить большую часть армий своего фронта.

О том, что неудача Красной Армии в советско-польской войне носила искусственный характер, а не была следствием мнимой 'военной бездарности' Тухачевского, свидетельствует и тот факт, что успешный рейд Первой Конной армии, входившей в состав соседнего Юго - Западного фронта после взятия ею Ровно, был прерван направлением её не на Варшаву, как это логически вытекало из прежнего направления её рейда, а в сторону Львова, который ещё перед Первой Мировой был превращён австрийцами путём постройки системы сухопутных фортов в город - крепость. А, как известно, крепости берёт пехота совместно с тяжёлой артиллерией, а отнюдь не конница.

В результате, вместо того, чтобы после Ровно идти на Варшаву или хотя бы повернуть юго - западнее на вторую польскую столицу Краков, Первая Конная армия увязла в бесплодной осаде Львова и тем самым позволила полякам сначала стабилизировать фронт, а затем перейти в контрнаступление.

Что касается названной мной мнимой 'военной бездарности' Тухачевского, то она действительно мнимая. Когда он не получал от Троцкого приказов воевать плохо, то он воевал хорошо. Наиболее наглядным примером полководческих способностей Тухачевского является проведённая под его руководством в период с 4 февраля по 27 марта 1920 года завершающая операция по разгрому основной группировки войск 'Вооружённых сил Юга России' генерала Деникина, оказавшейся на Северном Кавказе.

В составе этой группировки белогвардейских войск насчитывалось около или несколько более 200 тысяч человек, из которых порядка трети составляли конные соединения, что было особенно важно по условиям военной географии этого региона.

В результате этой наступательной операции Кавказского фронта, длившейся под руководством Тухачевского менее двух месяцев, эта самая сильная из белогвардейских группировок в России была разгромлена.

Белогвардейский Черноморский флот вывез из Новороссийска в Крым примерно 40 тысяч человек. Ещё 100 тысяч деникинцев попали в плен. Примерно 20 тысяч ушли в Грузию, столько же перешли к партизанской войне и 20 тысяч погибли перед этим в боях. Трофеями Кавказского фронта стали 330 орудий, 500 пулемётов, по нескольку десятков единиц бронетехники и самолётов, то есть практически все бронепоезда, танки, броневики и самолёты деникинцев.

Поэтому то, что всю свою военную карьеру в Советской России Тухачевский был ставленником Троцкого и его позднее военно - теоретическое и военно-техническое прожектёрство 1925-1936 годов вовсе не означают, что он лично не умел воевать.

Помимо регулярной армии, в 1920 году боевые действия на суше против иностранных войск продолжили партизаны Дальнего Востока.

Одна из операций получила в то время настолько широкий международный резонанс, что вопрос о ней включался несколько раз в повестку дня трёх международных конференций: Вашингтонской 1921 - 1922 годов, Дайренской 1921 - 1922 годов и Чанчуньской 1922 года.

Речь идёт о событии, которое в советской историографии почему-то застенчиво именовали 'Николаевский инцидент 1920 года'.

Суть его в следующем. Группировка красных партизан под командованием Якова тряпицина, разгромив в конце февраля 1920 года колчаковский гарнизон, полностью овладела расположенным недалеко от устья Амура городом Николаевск - на - Амуре. В дальнейшем, столкнувшись с попыткой находившегося там японского гарнизона внезапным ударом уничтожить их, партизаны ответили контрударом. В ходе трёхдневных боёв с 12 по 14 марта 1920, был поголовно уничтожен находившийся в городе японский пехотный батальон вместе с его командиром майором Исикава.

В боях 1918-1920 годов дальневосточные партизаны иностранных интервентов брали в плен неохотно, а японцев в особенности. Это в полной мере проявилось и в Николаевске - на - Амуре.

Тот международный резонанс, который возник в связи с истерией японской дипломатии после этого события, объясняется тем, что данный партизанский отряд сумел сделать то, что до него всю русско-японскую войну не смогла сделать достигшая к концу войны на данном театре боевых действий миллионной численности регулярная русская армия. То есть окружить и затем уничтожить или пленить у японцев хотя бы полк. Только 19 лет спустя в 1939 году регулярная Красная Армия смогла превзойти достижение нижнеамурских партизан, окружив и уничтожив 30-тысячную группировку японских войск на реке Халхин - Гол в Монголии.

Морские сражения 1920 года не имели такого размаха, как годом ранее, но тоже представляют собой значительный интерес.

Это в первую очередь - десантная операция Каспийской флотилии против английских морских сил и сухопутных войск в персидском порту Энзеле 18 мая 1920 года.

Это была самая крупная десантная операция Советского флота в годы Гражданской войны, как по числу кораблей и судов, так и по количеству десантных сил. В ней приняли участие практически все боеспособные на тот момент корабли Каспийской флотилии - 2 вспомогательных крейсеров, 4 миноносцев, 2 канонерских лодок, 2 сторожевых катеров и 3 транспортов с десантом в 2 тысячи бойцов.

В ходе операции была разгромлена находившаяся в Энзеле и его окрестностях английская пехотная бригада численностью в 2500 человек, принадлежавшая 36 - й пехотной дивизии (её штаб и вторая бригада находились в 40 километрах южнее в городе Решт).

В результате операции Советской России был возвращён весь уведённый белогвардейцами в Энзеле российский портовый флот на Каспии. В качестве трофеев захвачены вся полевая и береговая артиллерия англичан, бронемашины и самолёты, а также пять торпедных катеров. Позже эти катера были доставлены на Чёрное море и стали основой для последующего создания самого массового типа советских торпедных катеров в период с середины 30-х и по середину 40-х годов - 'Г-5'.

Эти английские торпедные катера прослужили затем на Чёрном море до середины тридцатых годов, а затем по одним данным списаны на слом, по другим - проданы в воевавшую с мятежниками Республиканскую Испанию. Последнее мне кажется более вероятным.

Сама же английская пехотная бригада, пленённая советским десантом, на следующий день по приказу из Москвы была освобождена и отпущена из Энзеле на соединение со своими главными силами в Реште.

Неплохо развивались события с весны 1920 года и на Чёрном море, куда флоты интервентов перенесли свои усилия после поражения на Балтике в 1919 году.

На Чёрном море у Советской России практически полностью отсутствовал флот, а береговая оборона находилась в процессе становления. Тем не менее, личный состав 'Укреплённого района северо - западной части Чёрного моря', базировавшийся на морскую крепость в Очакове и прикрывавший Одессу и вход в Днепробужский лиман, возглавляемый бывшим артиллерийским унтер - офицером царского флота И. Д. Сладковым, с первых дней своего существования начал наносить противнику чувствительные удары.

Так, 3 мая 1920, приблизившаяся к Очакову с разведывательными целями французская канонерская лодка 'Ла Скарп', попала под прицельный огонь одной из батарей. После нескольких попаданий на ней вспыхнул пожар. Лодка лишилась хода, и экипаж спустил флаг. После этого на борт поднялся красный десант и её отбуксировали в Очаков как боевой трофей.

Но вскоре после этих событий к Очакову подошла вся французская эскадра в Чёрном море. В результате из - за слабости минных полей, не пополнявшихся новыми минами с конца 1917 года, и недостатка крупнокалиберной артиллерии, по приказу из Москвы 'Ла Скарп' с экипажем вернули французам.

Из случившегося были сделаны выводы, и началось восстановление или усиление системы морских минных полей и минно - артиллерийских позиций, созданных здесь ещё в годы Первой Мировой войны. Всего было дополнительно установлено около тысячи морских мин.

Результаты сказались довольно быстро. 21 июля 1920 близ Одессы попал на минное поле и затонул итальянский миноносец 'Раккия'. 9 августа того же года, опираясь на систему минно - артиллерийских позиций, береговая оборона Одессы своим огнём отогнала от берега подошедшую туда французскую эскадру.

Подводя итоги этой темы, нужно отметить, что она не была в должной мере разработана советской историографией и продолжает в таком виде оставаться по сей день, ожидая своих исследователей.

Как пример ещё можно привести также неизученность вопроса о боях между кораблями Черноморского флота и французской эскадры в Чёрном море уже после окончания здесь Гражданской войны. А именно в январе-марте 1921 года.

Данная работа была написана 2 - 9 января 2009 года. Была опубликована в московской газете 'Дуэль' 2009 - ? 5 и в московской газете 'Красная звезда' 18 февраля 2009 - с. 18.

История - это люди она не выносит фальши

Развал СССР и, как следствие этого, продолжающие сотрясать постсоветское пространство, вот уже скоро как два десятилетия различ-ные политические и экономические катаклизмы вызвали у практически всех думающих людей небывалый доселе интерес к истории и, прежде всего, к её политической, военно-политической и военной составляющим.

Произошло осознание того факта, который выдающийся русский мыслитель второй половины ХIХ - Н.Г. Чернышевский сформулировал следующим образом: 'Без истории предмета, нет теории предмета, нет понятия предмета, а значит, и нет самого предмета'.

То есть, по Чернышевскому, способность получать и анализировать исторические сведения должна быть присуща каждому человеку, занимающемуся какой-либо отраслью знания или профессией. Это означает, что для того, чтобы стать профессионалом своего дела, а не ремесленником, необходимо знать историю возникновения и последующего развития, того, чем ты профессионально занимаешься.

В результате, например, в исторической науке возникла такая историческая дисциплина, как 'Историография', то есть история возникновения и последующего развития исторической науки.

Возвращаясь к началу данной темы необходимо отметить, что указанный массовый интерес к истории в последние два десятилетия имеет, к сожалению, и определенный, достаточно явный, негативный аспект.

Этот аспект заключается в том, что среди тех, кто увлекся историей, не имея при этом базового исторического образования, усилилось и окрепло очень легкомысленное мнение о том, что исторические исследования доступны практически любому человеку, решившему приложить в этой сфере человеческого знания хоть какие-то усилия.

Это заблуждение связано с тем, чем в отличие от точных наук и инженерных профессий, в большинстве гуманитарных дисциплин очень затруднена возможность объективной оценки достигнутых знаний и результатов.

Вот как ярко и образно описывал это М. Е. Салтыков-Щедрин: 'Ежели вы заказали сапожнику сапоги, то вы требуете от него именно сапог, а не подобие оных. И в то же время журналист может написать не передовую статью, а лишь подобие оной и при этом совершенно не потерять себя во мнении читателей'.

Другое его высказывание на эту же тему еще более близко к предмету истории, поскольку касаются политики, для которой история - это основа. Вот, что Салтыков-Щедрин отмечал по этому поводу: 'Среди толпы существует искреннее убеждение, что ежели вы можете незаметно вытащить из кармана ближнего кошелек, то вы тонкий политик и дипломат. Но на самом деле - это ваше искусство доказывает только то, что вы лишь искусный вор. Ведь сфера вора и политика, совершенно различна. Политик улавливает людей, в то время как вор, только принадлежащие им кошельки'.

Подобное обывательское представление о том, что для того, чтобы стать историком достаточно хорошей памяти, чтобы запомнить прочитанное, и терпение, чтобы прочитать много учебников и другой литературы по истории, в свое время высмеивала сочиненная в середине 70-х годов на историческом факультете Симферопольского университета песня на мелодию и ритмику песни Высоцкого 'Утренняя гимнастика'.

И вот что в ней пелось по этому поводу:

'Говорят, что на истфаке

Продержаться может всякий,

Нужен только минимум терпения.

Скажем прямо - это ложь,

Вот поучишься - поймешь,

А, поняв, дойдешь до облысения.

Приготовьтесь к семинарам,

Каждый день по три-то пары.

Ширится, растет образование.

Если хилый - в академ,

Чтоб не выгнали совсем,

Вовремя хватай заболевание.

Если вы в своей стихии,

Не страшны вам три-четыре,

Всякая латынь и этнография,

Новая, новейшая, древняя, древнейшая,

Палео и историография,

Иностранные языки,

Поначалу очень дики,

В них не произносится, а лается.

Но стерпится, и слюбится,

Сдастся и забудется.

В жизни все течет, все изменяется.

Аты - баты, люди-звери

До и после нашей эры,

Бурные восстания народные.

Македонский, Роттердамский,

Даниленко и Домбровский

Вам заменят маму вашу родную.

Если вы уже устали, отупели и отстали,

Вам до фонаря искусство Африки.

Марш на укрепляющую,

Нервы закаляющую,

Если жив пока еще педпрактику'.

Итак, ситуация в области массовых исторических исследований сейчас такая, как название одной из работ А.И. Герцена - 'Дилетантизм в науке'.

В одном из самых наглядных примеров подобного дилетантизма - это творчество в сфере исторических исследований известного многим современного российского литератора Александра Бушкова.

Я лично его очень уважаю и высоко ценю за мастерство в области детектива, фэнтези, научной фантастики, с такими его персонажами, как Сварог, Пиранья - Мазур, но его попытки добавить ко всему этому еще и титул великого историка современности не могут не вызывать у людей, кое - что понимающих в этой области и обученных методике исторических исследований, ничего кроме раздражения различной степени тяжести.

Для того чтобы не быть голословным, я взял такой его 'кирпич', как книгу 'Сталин - красный монарх', которая в 2005 году вышла в виде двухтомника 'Сталин - схватка у штурвала' и 'Сталин - осень императора'.

Начнем анализ и критику бушковского воинствующего дилетантизма в исторической науке с книги 'Сталин - схватка у штурвала' - СПб: 'Нева', 2005. В самом начале этой книги на стр. 10 - 11 такой вот пассаж: 'Черт возьми, какие только типажи не рождала Великая Смута. Вот вам дальневосточные партизаны. Атаман - бывший унтер, бывший питерский пролетарий Тряпицын. Начальник штаба у него (и по совместительству любовница) Нина Лебедева - Кияшко, анархистка - максималистка. Костяк отряда - освобожденные революцией местные каторжники и китайцы. Эта сладкая парочка со своей ордой захватила Николаевск-на-Амуре и за три месяца вырезала 10 тысяч человек из 12 - тысячного населения, и заодно оказавшихся там на свою беду японский гарнизон. Трагикомедия заключалась в том, что 'бригада' Тряпицына на бумаге считалась частью Красной Армии. Узнав об этаких художествах, Ленин отправил в приморье гневную депешу. Тряпицын (исторический факт) ответил Ильичу краткой телеграммой 'Поймаю - повешу''.

Итак, под борзым пером Сан Саныча несколькими красочными фразами группировка нижнеамурских партизан превратилась в каких-то предшественников кампучийских 'красных кхмеров', изничтожающих в первую очередь своих собственных соотечественников и лишь попутно иностранных оккупантов.

А, что же было на самом деле? Дабы это узнать откроем сначала 'Энциклопедию Гражданской войны и военной интервенции в СССР'. В ней статья 'Николаевский инцидент 1920 года'. В этой статье сообщается следующее: 'Николаевский инцидент 1920 г. - провокационное выступление японских войск в г. Николаевск 12-14 марта 1920 г. Еще в начале февраля 1920 г. партизанские отряды низовьев Амура захватили крепость Чныррах и до 28 февраля 1920, держали в осаде город Николаевск, занятый японцами и белогвардейцами. 29 февраля партизаны вступили в город, заключив соглашение с японским командованием, по которому последнее обязывалось соблюдать нейтралитет и не вмешиваться в жизнь освобожденного города. В ночь на 12 марта японский гарнизон под командованием майора Исикавы, напал на штаб казармы партизан. В результате боев 12 - 14 марта 1920, японский гарнизон был разгромлен. Позднее, после очищения Амура ото льда, в Николаевск направились японские военные суда, и партизаны были вынуждены эвакуировать население города и отступить в тайгу'.

Далее в этой своей книге говоря о событиях Гражданской войны периода 1918 года на юге России, Бушков, описывая 'Донскую казачью державу' генерала Краснова продолжает столь же легкомысленно бросаться фразами типа: 'Всерьез воевать с большевиками донцы не собирались. Из примерно 35 тысяч строевых казаков в 'Добровольческую армию' Деникина вступили всего четыреста. Так и просуществовала недолгое время эта опереточная 'держава' - в конце концов, она все же послала воевать с большевиками несколько маленьких отрядов, которые бросили фронт в Воронежской губернии и повернули домой'.

Берем опять в руки 'Энциклопедию Гражданской войны', и в статье 'Донская армия (белогвардейская) читаем, что в этой армии при её создании в мае 1918, находилось 17 тысяч бойцов при 21 орудии. Спустя месяц у Краснова уже 6 дивизий с общим количеством 39 тысяч человек при 93 орудиях и 231 пулемете. А еще месяц спустя, несмотря на большие боевые потери, в середине июля 1918, Донская армия имела численность 45 тысяч человек.

В статье 'Германо - австрийская интервенция на Украине и Юге России' эта же энциклопедия сообщает об источнике боевой мощи донских белоказаков, а именно массированных поставках трофейного русского оружия от немцев. В первые полтора месяца формирования своей ар-мии Краснов получил от германских войск: 11600 винтовок, 46 орудий, 88 пулеметов, 100 тысяч снарядов и 11 миллион 600 тысяч винтовочных патронов.

Ну и насколько всё этот похоже на пресловутые бушковские 'несколько маленьких отрядов'?

Теперь пойдем далее по страницам этой книги Бушкова. На стр. 30 - 'Военной разведкой у красных одно время руководил генерал Бонч - Бруевич, брат ленинского сподвижника'.

Ну, вообще - то военной разведкой и контрразведкой генерал - лейтенант М.Д. Бонч-Бруевич руководил в царской армии в годы Первой Мировой войны. В Красной Армии о некоторое время занимал должность начальника 'Полевого штаба'. Об этом он сам писал в своих мемуарах 'За власть Советов', изданных в Москве во второй половине 50-х годов прошлого века.

От генерал - лейтенанта Бонч-Бруевича автор на стр. 32 переходит к генералу от кавалерии Брусилову: 'Что касаемо Брусилова. Должно быть, сотрудничая с большевиками, он испытывал душевный дискомфорт. Евреев среди большевиков хватало, а его высокопревосходительство был антисемитом патологическим. Сохранились любопытные воспоминания академика Заболотного, бактериолога и эпидемиолога, встречавшегося в прифронтовой полосе с Брусиловым. Когда ученый пожаловался ему, что для его опытов очень трудно добыть обезьян, то генерал серьезно спросил: 'А жиды не годятся? Тут у меня жиды есть, шпионы, я их все равно повешу, берите жидов'. И не дожидаясь моего согласия, послал офицера узнать, сколько имеется шпионов, обреченных на виселицу. Я стал доказывать его превосходительству, что для моих опытов люди не годятся, но он не понимал меня, говоря: 'Но ведь люди все-таки умнее обезьян, ведь если вы впрыснули человеку яд, он вам скажет, что чувствует, а обезьяна не скажет'. Вернулся офицер и доложил, что среди арестованных по подозрению в шпионаже нет евреев, только цыгане и румыны. 'И цыган не хотите? Нет? Жаль''.

В общем, на этом примере бушковской писанины видно, как евреи любят обсирать русских героев. И под бойким пером мэтра российского фэнтези прославленный русский полководец превращен в предтечу доктора Менгеле из Освенцима.

Далее в жанр исторического фэнтези Бушкова на стр. 33 попадает белогвардейский генерал Слащёв. Сообщая о причинах его помилования Советской властью после возвращения из эмиграции. Автор пишет: 'Оказалось, у Слащёва есть некоторые заслуги перед Советской властью. Вскоре после воззвания Брусилова он и еще тридцать генералов задумывали пробольшевистский переворот в Крыму'.

Ну, во - первых, Брусилов обратился со своим воззванием к русскому офицерству в связи с войной с Польшей в мае 1920 года. А Слащёв, как до этого, так и после этого, в течение четырех месяцев практически безвылазно находился на фронте, проводя сначала оборонительные, а затем наступательные операции против красных войск. И постоянно находясь на фронте, он мог организовать 'пробольшевистский переворот' только одним способом - открыв фронт красным и заставить свой корпус сдаться в плен.

В реальности же дело обстояло совершенно по - другому. 'Вскоре после воззвания Брусилова', Слащёв со своим корпусом в июне 1920 года посредством Кирилловско -Мелитопольской десантной операции в тылу 13 - й армии красных разгромил её правый фланг и тем самым обеспечил успех наступления на Перекопе и прорыв из Крыма корпуса Кутепова, а затем и всей врангелевской армии. В конце июня 1920, он разгромил конный корпус Жлобы и тем самым сорвал общее контрнаступление 13 - й армии красных. Большую часть сентября 1920, его войска ожесточенно штурмовали Каховский плацдарм 6 - й армии Южного фронта. И если этот плацдарм Слащеву взять не удалось, то не из пробольшевистский симпатий, а из-за полного отсутствия тяжелой артиллерии, которую ну никак не могло компенсировать то небольшое количество танков, которыми располагала на этом направлении врангелевская армия. Так что пробольшевистский переворот в Крыму Слащев готовил как-то уж своеобразно, если не сказать больше.

А что касается теплого приема, оказанного ему Советскими властями, то он объясняется тем, что в Севастополь из Стамбула прибыл не один, а с остатками своего корпуса (около четырех тысяч человек) и кипами документов из штаба врангелевской армии, продолжавшей к тому времени функционировать в зоне черноморских проливов, оккупированных англо - французскими войсками. И оставив его в живых, большевики тем самым подавали четкий сигнал другим, находящимся в эмиграции белым генералам.

Следующий пассаж на стр. 38: 'Врангель предлагал исключительно выгодный для белых (по компетентному мнению Троцкого) план. Закрепиться на небольшом участке между Днепром и Волгой, создать ударный кулак из конных частей, пробить им красный фронт и наступать на Москву, попутно соединившись с Колчаком. Однако Деникины распылил силы, наступая по трем направлениям. Причем главным из них выбрал самое выгодное для оборонявшихся красных - через Донбасс. Был разбит и отступил. Причина столь странного проведения? Да попросту командующим этим 'кавалерийским кулаком' следовало стать Врангелю, которому, возможно, досталась бы вся слава взятия Москвы. А Деникин хотел взять Мо-скву сам. В результате проиграл все. Элементарная зависть погубила отличный план, успех которого допускало само большевистское руководство'.

Ну, во-первых, компетентность Троцкого в военном деле - это одна из множества фантазий его поклонников. По множеству свидетельств если Троцкий в Гражданской войне и проявлял в чем-либо компетентность, то только в организации показательных расстрелов.

Второе. Выражение 'Закрепиться на небольшом участке между Волгой и Днепром' это звучит. 'Почтеннейший историк' ведь это расстояние около тысячи километров. Мне это высказывание напоминает один советский анекдот о китайской армии: 'Границу будем переходить скрытно, небольшими группами, не более миллиона человек в каждой'.

Третье. Деникин отнюдь не распылял свои силы, наступая по трем направлениям. Обезопасив свои фланги взятием Киева на Днепре и Царицына на Волге, он с августа 1919 года развернул наступление своими главными силами - Добровольческой армией Май-Маевского, кратчайшим путем на центральном направлении строго на север по оси, образуемой железной дорогой и шоссе Харьков - Москва.

А до этого, чтобы выйти к Харькову с Северного Кавказа, ему надо было взять Донбасс.

Четвертое. Пресловутый ударный кулак из конных частей был Деникиным таки создан и без стратегических рекомендаций Бушкова. Назывался он '4-й Донской конный корпус генерала Мамонтова'. Имел числен-ность 10000 человек при 12 орудиях и 3 броневиках.

10 августа 1919, конный корпус Мамонтова прорвал красный фронт на стыке 8 и 9 - й армий в районе города Новохоперск и устремился на север. Пройдя за восемь дней по тылам красных более 200 килдометров, мамонтовцы овладели Тамбовом. Пройдя затем еще 150 км - 22 августа 1919, взяли город Козлов (ныне Мичуринск) и оказались от Москвы в 400 километров, то есть, пройдя за 13 дней половину расстояния до неё. Но, посылая в глубокий рейд казачий корпус, Деникин не учел казачью грабительскую психологию. И в результате после взятия Козлова личный состав корпуса заставил своего командира прекратить дальнейший рейд на Москву и повернуть обратно, дабы сохранить награбленное в ходе рейда имущество и доставить его на Дон.

Вот что о причинах этого сообщает столь нелюбимая Бушковым официальная историческая наука, а именно 'Энциклопедия Гражданской войны' в статье 'Мамонтовский рейд': 'Белые казаки, обремененные большими обозами награбленного имущества, утратили прежнюю маневренность и дисциплину, и с трудом пробивались обратно к линии фронта'.

Так что Деникины не боялся отдать любому подчиненному генералу славу взятия Москвы. А что касается Врангеля, то он к тому времени уже длительный период командовал 'Кавказской армией' Вооруженных сил Юга России Деникина, и стать во главе конного корпуса для него было бы понижением, тем более что корпус Мамонтова перед рейдом находился в составе его армии.

Далее на этой же странице Бушков повторяет мемуарно-кинематографическую легенду о 'красном разведчике' капитане Макарове в качестве адъютанта командующего добровольческой армией воору-женных сил Юга России генерала Май - Маевского, якобы срывавшего его военные планы и спаивавшего его.

Эту легенду в своих мемуарах, вышедших вскоре после окончания Гражданской войны, запустил сам Макаров. Её тотчас стали гневно разоблачать другие участники этих событий в своих книгах, брошюрах и статьях. Официальное разоблачение этого мифа наступило в 1937 году, когда Макаров был арестован НКВД Крымской АССР и два года провел в следственном изоляторе.

В ходе этого следствия Макаров признал, что, будучи адъютантом Май-Маевского, он никаких связей с советскими разведывательными органами не поддерживал и ничего полезного для революции не сделал. То, что эти показания он сделал абсолютно добровольно, свидетельствует и до невероятности либеральный по тем временам приговор суда - два года лишения свободы, после вынесения, которого он был сразу освобожден с учетом времени заключения во время следствия.

Обо всем этом подробно рассказано в научной статье 'Адъютант Май-Маевского - чекист-нелегал или миф советской пропаганды', опубликованной в военно-историческом журнале 'Милитари Крым' - 2005 - ? 2 - с. 46 - 48.

Ерничанье - это не метод исторических исследований, и в результате у историка Бушкова появляются фразы типа: 'Греки... Как я не ломал голову, так и не понял, за каким чертом в Крым занесло греческие части. Не иначе играли в аргонавтов, комики'.

В Крым, а еще больше в Северное Причерноморье (Николаев и Херсон) греческие войска зимой 1918 - 1919 года занесло по очень простой причине. Французы пообещали на предстоящей конференции в Версале по урегулированию последствий Первой Мировой войны передать им обширные территории собственно Турции, где со времен Древней Греции проживало к тому времени в больших количествах греческое население. Вот греки и отрабатывали предстоящий подарок под названием 'Великая Греция'.

Ну а чем дальше в лес, тем, как известно, больше дров. И вот на стр. 76 Сан Саныч доказывает, что и евреи пострадали от большевистской революции: 'Древнееврейский язык, иврит, был объявлен реакционным и запрещен, а с ним, легко догадаться, угодил род запрет и огромный пласт культуры'.

Александру Александровичу следовало бы получше знать новую и новейшую историю собственного народа. Я не располагаю информацией, точно ли запрещали большевики иврит или нет. Но даже если и запрещали, то вместе с ним никакой огромный пласт еврейской культуры под запрет не попадал, поскольку на иврите тогда была написана исключительно религиозная литература, а светские книги еврейских авторов выходили на идише или, что гораздо чаще, на языке той страны, где они проживали. Более - менее массовое распространение иврит приобрел только после 1947 года в Израиле, где он был объявлен государственным языком.

Или вот такое весьма странное утверждение на стр. 81: 'Мирбах тогда не подозревал, что и его судьба в руках русского народа, точнее, чекистов, которые его немного позже и пристукнули, разыгрывая какие-то не совсем понятые до сих пор комбинации'.

Ну, может Бушкову эти 'комбинации' и непонятны, но даже столь клеймимая им 'официальная историческая наука' давала этому вполне разумные объяснения. Например, что это убийство было одновременно и сигналом к антибольшевистскому перевороту со стороны партии левых эсеров, и попыткой сорвать Брестский мир и вновь втянуть Советскую Россию в войну с Германией.

Многие современные историки, в том числе и автор этих строк, существенно дополняют прежнюю официальную концепцию данного события, доказывая, что это попытка военного переворота со стороны левых эсеров была не антибольшевистской, а скорее антиленинской, поскольку за спиной заговорщиков стояли такие западные агенты влияния в большевистском руководстве, как Свердлов, Троцкий, Бухарин и ряд других.

Следующий пример бушковской 'легкости мысли необыкновенной' на стр. 87: 'Многим, как - то трудно осознать, что подавляющая часть этих басен, запущенных в обиход во времена Хрущева, была вызвана к жизни несколькими насквозь шкурными соображениями, прямо-таки вынуждавших Никиту к самой дикой и нелепой лжи. Во-первых, он стремился к абсолютной власти, но чувствовал себя неуверенно: как-никак был далеко не самой крупной фигурой из ближайшего окружения покойного вождя'.

Ну, насчет 'не самой крупной фигуры' - очень явное невежество со стороны Бушкова. С 1949 года и до момента смерти Сталина в марте 1953, Хрущев занимал пост секретаря ЦК ВКП(б), курирующего работу правоохранительных органов, включая и министерство государственной безопасности. Этот пост после смерти Сталина помог ему довольно быстро стать первым секретарем ЦК КПСС.

Далее, обличая Хрущева, Бушков на стр. 88 утверждает: 'В Отечественную войну, будучи членом военных советов ряда фронтов, он прямо причастен к серьезным провалам вроде Киевской катастрофы'.

Во время окружения значительной части войск Юго - Западного фронта в 'Киевском котле' Хрущев не являлся членом его военного совета. Таковым тогда был один из секретарей ЦК КП(б)У Бурмистров. Хрущев стал членом военного совета Юго - Западного фронта после гибели Бурмистрова в окружении в сентябре 1941 года.

Далее, говоря о создании Сталиным народного комиссариата по делам национальностей, Бушков на стр. 105 пишет: 'Сталину пришлось гораздо труднее: ничего, хотя бы отдаленно напоминающее министерство по делам многочисленных национальностей Российской империи в природе ранее не существовало'. Вообще - то в Российской империи подобная структура как раз таки существовала и намного дольше, чем просуществовал народный комиссариат по делам национальностей. Эта структуру называлась 'Департамент по делам иностранных вероисповеданий' Министерства внутренних дел. Такое его название объясняется тем, до свержения монархии в России в паспортах не было графы 'национальность', а вместо неё была графа 'вероисповедание'.

Очередное голословное утверждение Бушкова на стр. 173: 'Еще одной диверсионно-террористической организацией был 'Народно трудовой союз нового поколения' (НТС), созданный еще в 1930 году. О них мало что известно, но лезли они в СССР активнейшим образом'.

Уж не знаю почему Сан Санычу так мало что известно об НТС. За почти два десятилетия - с конца 60-х и до середины 80-х годов прошлого века - по этой организации в СССР вышло не меньше сотни книг и брошюр и даже один детективный роман. И все эти издания самым широким образом поступали во все библиотеки тогдашнего Советского Союза.

Теперь о второй книге А. А. Бушкова 'Сталин - осень императора' - СПб.: 'Нева', 2005.

На стр. 5 'Грузин Сталин не мог не слышать в детстве этой легенды'. Не был Сталин грузином. В христианской традиции, в которой жил Сталин и в которой все еще живем мы, национальность детей определяется по отцу. А отец у Сталина был осетин, и его настоящая фамилия была Дзугаев или если уж совсем по осетински то Дзуготти. А Джугашвили он стал благодаря произволу царских чиновников грузинской национальности. Они, получая от русского государства деньги, вместо отстаивания его интересов занимались огрузиниванием различных национальных меньшинств в тогдашних Тифлисской и Кутаисской губерниях. Вот так Дзугаев и стал Джугашвили.

Это иранское происхождение по отцу особенно сказывалось в личных качествах Сталина, который представлял собой спокойного, выдержанного, рассудительного, вежливого человека. Что резко отличало его от таких характерных качеств других коренных кавказских народов - вечно экспансивных, нагловатых субъектов.

Так что по своему иранскому происхождению Сталин очень подходил к роли вождя русского народа, этническое ядро которого образовалось в раннем средневековье (IX-VIII нашей эры) в процессе слияния на территории нынешней Украины пришедших с запада славянских племен и местного иранского и тюрко-иранского населения. В результате чего получилась древнерусская народность, говорящая на славянском языке, но с иранским менталитетом. Об этом более подробно я писал в своей статье 'Как создавалась русская нация', которая была опубликована в московской газете 'Дуэль' - 2001 - ? 35 - с. 5. Её текст можно найти в Интернете.

Теперь еще об одной из неприятных черт в 'историческом творчестве' Бушкова - это его привычка что-либо утверждать только от своего имени, замалчивая истинный источник данных сведений.

Пример этому на стр. 25: 'Вот, к примеру, насквозь культурная и демократическая Франция. Во времена Первой Мировой войны там, защищая Париж, без суда и следствия арестовали несколько сот уголовников - всех тех, кто по делам оперативного учета проходил, как злостный рецидивист. Отвезли в один из фортов, согнали в ров и выставили пулеметы...'.

Ну, во-первых, странная фраза 'арестовали без суда и следствия'. Вообще-то по логике сначала арестовывают, затем ведут следствие, после чего следственное дело передают в суд. Без суда и следствия можно дать тюремный срок или расстрелять, как это произошло с парижскими рецидивистами в августе 1914, но арестовать без суда и следствия - звучит нелепо.

Во-вторых, главное здесь в другом. В том, что данный факт впервые ввел в исторический оборот не писатель А. А. Бушков, а являвшийся в годы Первой Мировой войны русским военным атташе во Франции, полковник затем генерал - майор граф Игнатьев. Вскоре после своего возвращения в СССР он написал книгу мемуаров '50 лет в строю', которая впервые была издана в Москве в 1939 году и затем много раз переиздавалась. И в ней первым среди историков Первой Мировой войны, подробно сообщает о данном факте.

Достаточно интересен на стр. 79 пассаж Бушкова о наркоме внутренних дел СССР Ежове: 'Мы же вернемся к Ежову, деятельность которого с определенного момента стала не просто вызывать опасения - дело принимало крайне опасный оборот. Ежов сломался! Не выдержал испытания абсолютной властью и полнейшей вседозволенностью'.

Ну, что можно сказать по этому поводу? Во - первых, ни 'абсолютной власти', ни 'полнейшей вседозволенности' у Ежова в 1937 - 1938 годах никогда не было. По опубликованным за последние 20 лет документам видно, что все аресты и дальнейшая судьба все более - менее высокопоставленных лиц решались Сталиным совместно с его ближайшим окружением и руководящих партийных органов. Во - вторых, Ежов печально кончил, потому что для партийных верхов, неприятно пораженных размахом и последствиями 'Большой чистки' 1937-1938 годов, нужен был 'козел отпущения', на роль которого Ежов в тех условиях подходил идеально.

По этому поводу спустя 30 с лишним лет после этого, Владимир Высоцкий сочинил песню 'Мангусты' - весьма точно отражающую причины печального конца Ежова и ежовцев.

Её текст небольшой и я приведу его полностью:

'Змеи, змеи кругом,

Чтоб им пусто, -

Человек в исступлении кричал.

И позвал на подмогу мангустов,

Чтобы, значит, мангуст выручал.

И мангусты взялись за работу,

Не щадя ни себя, ни родных.

Выходили они на охоту

Без отгулов и выходных.

Но человек вдруг пришел - с ним собака,

И мангустов поклали в мешок.

А мангуст отбивался и плакал,

И кричал - я полезный зверек.

И гадали они, в чем же дело?

Почему нас несут на убой?

И сказал вдруг мангуст престарелый

С перебитой передней ногой:

Мол, козы в Англии съели капусту,

Воробьи рис в Китае с полей,

А в Австралии злые мангусты

Истребили полезнейших змей.

И заканчивается эта песня весьма примечательной строкой: 'Видно люди не могут без яда, ну а значит, не могут без змей'.

Чем дальше идешь по страницам этой книги Бушкова, тем больше разного рода перлов обнаруживаем. Так на стр. 148 есть, например, такое, более чем 'смелое' утверждение: 'Первые гвардейские дивизии Красной Армии - это четыре дивизии войск НКВД'.

Поскольку, я не так сурово презираю официальную историческую науку, как Сан Саныч, то я не гнушаюсь пользоваться изданными ею энциклопедиями. А посему, берем в руки 'Советскую военную энциклопедию', том 2 и там, на страницах 496 - 497 обнаруживаем статью 'Гвардия советская', которая сообщает, что 18 сентября 1941 года 100, 127, 153 и 161 - я стрелковые дивизии Западного фронта получили звание 'гвардейские' и были переименованы соответственно в 1, 2, 3 и 4-ю гвардейские стрелковые дивизии.

Помимо данной статьи в Советской военной энциклопедии' имеется и несколько книг по истории этих дивизий, изданных их советами ветеранов в 60 - 80 - е годы 20 века, где подробно расписано, где и как они формировались до начала Великой Отечественной войны.

Ну и, наконец, последнее, в этом опусе Бушкова свидетельство беспомощности историка-дилетанта, которая, прежде всего, заключается в неумении искать и работать с историческими источниками. На стр. 288 такие вот строки: 'Точно также по совершенно непонятным мне причинам из поля зрения не только историков и журналистов, но и всей нашей страны, такой падкой на сенсации, совершенно изгладилось существование некогда наркомата (а в последствии министерства) государственного контроля. А между тем это была контора с обширными полномочиями, отличавшаяся от МВД только тем, что сама никого не арестовывала. Пару недель назад, перерыв свою немаленькую библиотеку, я вдруг с несказанным удивлением обнаружил, что не могу сказать, когда это министерство прекратило существование официально. Не могу привести хотя бы крохотного малозначительного примера его деятельности. Некая тотальная информационная блокада, дымовая завеса, стена'.

Не знаю, какую свою немалую библиотеку перерыл Сан Саныч, я же лично не раз встречал информацию о наркомате (министерстве) Государственного контроля СССР и его предшественников в лице рабочее - крестьянской инспекции и комиссии советского контроля. На базе последней в 1940 году и был создан и наркомат государственного контроля. Прекращение же деятельности министерства госконтроля относится к 1954-1955 годам. Еще когда я был в пятом или шестом классе и отдыхал в пионерлагере, мне попади в руки несколько годовых комплектов журнала 'Огонек' за вторую половину 50-х годов. И в одном из его номеров, кажется 1955 года, подробно расписывались преимущества и необходимость замены государственного контроля системой народного контроля.

Также, спустя 20 лет после этого, в одном из номеров академического журнала 'Вопросы истории' за период 1997 - 2000 годов была большая статья о комплексной проверке министерством госконтроля СССР в 1948 году Азербайджанской ССР.

Ну и, наконец, такой современный источник информации, как интернет. На мой недавний запрос о министерстве госконтроля СССР поисковая система 'Googl' дала 16 тысяч ссылок, 'Яндекс' - 36700 ссылок.

В общем, все это 'Историческое творчество' А. А. Бушкова показывает, что главный недостаток современных историков - дилетантов это, прежде всего неумение работать с историческими источниками. В результате, вместо их систематизированного и аналитического изучения, они подобно сорокам хватают разного рода блестящие вещички. Потом сооружают из них разного рода причудливые конструкции и затем объявляют все это 'историческими открытиями'.

Даная работа была написана 17 - 31 января 2009 года.

'Балаклавская бочка смерти': мифы и действительность

Многие севастопольцы и приезжие туристы, которым в окрестностях Балаклавы доводится, подниматься по так называемой 'Тропе здоровья', ведущей вдоль побережья к мысу Айя, постоянно обращают внимание на необычный объект на горе Спилия: железную 'бочку', висящую высоко над пропастью, которая является составной частью укреплений, находящегося на этой горе так называемого 'Южного форта'

.

Эта достопримечательность хорошо известна многим благодаря, появившейся где-то в конце 60-х годов прошлого века зловещей легенде о том, что с нее в 1941- 1942 годах немцы сбрасывали пленных матросов и красноармейцев, этот исторический миф затем закрепил севастопольский художник В. К. Коваленко, запечатлев эту мифологическую сцену в одной из своих картин.

Основой для возникновения этого образца современной исторической мифологии стало появление середине 60 - х годов в одном из номеров журнала 'Огонек' статьи одного ветерана органов государственной безопасности о том, что бочка использовалась для казни пленных моряков путем их сбрасывания с нее с 50 - метровой высоты вниз.

Первые долговременные укрепления в окрестностях Балаклавы начали строиться в период Первой обороны Севастополя 1854 - 1855 годов. Тогда на склонах горы Спилия (она же высота 386,6) британская бригада морской пехоты возвела первые земляные укрепления.

Именно с вершины горы Спилия начиналась линия тыловой обороны союзников 'Французский вал' или 'Турецкий вал', которая затем тянулась на протяжении 18 километров до Камышёвой бухты.

После окончания в 1905 году русско - японской войны, с учетом опыта сухопутной обороны приморской крепости в Порт-Артуре, в Военном и Морском министерствах Российской империи вновь вернулись к давней идее создания системы долговременных бетонных сухопутных укреплений вокруг Севастополя, на этот раз с учетом опыта боев за Порт-Артур.

Несколько лет шли проектно - изыскательские работы и наконец 21 мая (3 июня по новому стилю) 1911 года, последовало 'Высочайшего утверждения проекта переустройства Севастопольской крепости'. Но строительные работы начались только в апреле 1913, когда были заложены один бетонный форт на одном из холмов близ реки Бельбек и два форта на балаклавских высотах - высота 212,1 и высота 386,6 (гора Спилия).

Форты, сооруженные в Балаклаве со временем получили неофициальные условные наименования' форт 'Северный' (высота 212,1) и форт 'Южный' (высота 386,6)

К началу Первой Мировой войны в августе 1914 году готовность форта 'Северный составляла более 90%, форта 'Южный'- порядка 80 - 85 %.

Когда к концу 1914 года, выявилось полное господство Черноморского флота, делавшее невозможным германо - турецкий десант в Крым, строительство фортов сухопутной обороны и новых береговых батарей ( в советское время получивших номера 10, 30 и 35) Севастополе было прекращено и вся рабочая сила, строительные материалы, броневая сталь, вооружение были отправлены на Балтику на строительство различных объектов береговой обороны и прежде всего так называемой 'Морской крепости Петра Великого' вокруг военно-морской базы в Ревеле (ныне Таллин).

После окончания Гражданской войны, в 1921 - 1925 годах, эти балаклавские укрепления, условно именовавшиеся форт 'Южный' (высота 386,6 или гора Спилия) и форт 'Северный' (высота 212,1) вошли в состав 12 - го участка Балаклавской группы укреплений Севастопольской крепости. Они состояли из бетонных казематов, орудийных площадок, систем оборонительных бетонированных окопов (рвов) глубиной и шириной 2 - 4 метра.

Окончательно строительство долговременных укреплений на этих балаклавских высотах завершено не было, поскольку тогда посчитали еще до окончания строительства, что эти фортификационные сооружения морально устарели и не могут противостоять новым на тот момент видам вооружения.

После демилитаризации балаклавских фортов в 1925 году, в 30 - е годы 20 - го века, они использовались как полигон для испытания авиабомб, затем в качестве склада для хранения боеприпасов и взрывчатых веществ Балаклавского рудоуправления им. Горького.

Особенностью 'Южного форта', является необычное для человека несведущего в российской дореволюционной фортификации сооружение из листовой брони, сохранившееся до нашего времени - пресловутая 'Бочка смерти'. Это высотный наблюдательный пост в виде железной 'бочки' диаметром 1,8 метра и высотой 2 метра, которая висит на скале над пропастью.

В '6очке' в стенах и полу были оборудованы специальные прорези установки в ней артиллерийского дальномера. Изначально таких 'бочек' было две. Одна из них была либо сбита артиллерийским огнем в 1941 - 1942 или 1944 годах, либо срезана на металл в послевоенное время.

Вскоре после начала Второй героической обороны Севастополя в связи, с подходом со стороны Ялты за отступающими частями Приморской армии, на подступы к Севастополю 72 - й немецкой пехотной дивизии, в Балаклаве 9 ноября 1941, был сформирован Балаклавский сводный полк морской пехоты (БСПМП) под командованием майора И. Г. Писарихина до этого начальника Балаклавской морской пограничной школы.

Этот полк имел численность в 2188 человек личного состава и состоял из батальонов Балаклавской морской пограничной школы, Водолазного техникума ЭПРОН (ныне школа водолазов ЧФ), а так же Балаклавского истребительного батальона. Как только этот полк был сформирован, он сразу же был направлен в Варнутскую долину. Полк не имел на вооружении артиллерии и минометов и его артиллерийскую поддержку должны были обеспечивать береговая батарея ? 19 в Балаклаве (четыре 152 - мм орудия) и зенитная батарея в районе села Камары (ныне Оборонное) в составе четырех 85 - мм пушек.

На следующий день после прихода основных сил Приморской армии в Севастополь, а именно 10 ноября 1941, со стороны Ялты в Байдарскую долину вошли части 72 - й немецкой пехотной дивизии. Там с ней вступили в бой остатки 40 и 42 - й кавалерийских дивизий Приморской армии. Спустя сутки 11 ноября 1941, бои переместились из Варнутской долины на ближние подступы к Балаклаве. С 105 - м пехотным полком 72 - й немецкой пехотной дивизии вступил в бой Балаклавский сводный полк морской пехоты.

В ходе этого боя был тяжело ранен командир полка майор Писарихин и его заменил капитан Бондарь, до этого командир батальона морской пограничной школы. После этого, 12 ноября 1941, Сводный полк отступил на высоты 440,8 (у деревни Камары) и 386,6 ('Южный форт').

На следующий день 13 ноября 1941, 105 - й немецкий пехотный полк в ходе ожесточенных боев сбросил морских пехотинцев с этих высот, но затем 14 ноября, обе эти высоты и территория 'Южного форта' несколько раз переходила из рук в руки.

В результате этих боев противник потерял высоту 440,8, но сохранил за собой 'Южный форт', где прочно закрепился. Отсюда немцы на следующий день 15 ноября 1941, вновь начали наступление и 18 ноября 1941 вновь овладели высотой 440,8 и деревней Камары у ее подножья, а так же высотой 212,1 с находящимся на ее вершине 'Северным фортом'.

Однако, в ходе боев 19 - 20 ноября 1941, переброшенные в Балаклаву 2 - й полк морской пехоты и Местный стрелковый полк выбили немцев и вернули часть ранее утраченных высот.

Вечером 21 ноября, противник, в течение дня овладевший вновь деревней Камары и высотой 440,8, был выбит оттуда Местным стрелковым полком, который затем занял скаты и гребень высоты, обращенные к деревне. Уже на следующий день 22 ноября 1941, противник вновь захватил эту деревню и высоту 440,8, но вскоре вновь был отброшен на исходные позиции.

В ходе этих ноябрьских боев 'Южный форт' был полностью захвачен немцами, а территория 'Северного форта' оказалась поделена между советскими войсками и немцами примерно пополам. Противник закрепился в южной половине территории Северного форта, защитники Балаклавы соответственно в северной. После этого линия фронта под Балаклавой оставалась неизменной вплоть до 30 июня 1942, когда защитники Балаклавы по приказу отступили на мыс Херсонес.

В ходе начальной фазы операции по освобождения Севастополя в период 18 - 19 апреля 1944, после короткого боя, практически с ходу этими укреплениями овладели части 242 - й горнострелковой дивизии.

На стенах форта сохранились выцарапанные надписи, датированные еще довоенными временами. Есть и надписи времен обороны города. Нет только надписей, оставленных теми 'пленными матросами', о 'сбрасывании', которых с 'бочки', так много говорят. Более того, севастопольские скалолазы, к настоящему времени неоднократно обследовавшие подножье скалы под 'бочкой' не обнаружили там ни одной человеческой кости.

После окончания Великой Отечественной войны, Северный форт не использовался ни в каких целях, а часть территории Южного форта в 70 - 80 годы 20 - го века, использовалась для размещения, специальной группы связи Военно - морского флота СССР, которая с помощью аэростата обеспечивала подъем специальной антенны для связи, с помощью сверхдлинных радиоволн с находящимися в подводном положении, в любом районе Мирового океана советскими атомными подводными лодками.

К концу 80 - х годов 20 - го века Южный Балаклавский форт вновь был заброшен и остается в этом положении до настоящего времени, привлекая к себе в летний сезон внимание отдельных групп туристов.

Данная работа была написана в начале марта 2009 года. Вскоре после написания была опубликована в севастопольских газетах 'Севастопольский меридиан' - 2009 - ? 9 (14 - 20 марта) - с. 7 и 'Литературная газета + Курьер Культуры: Крым - Севастополь' - 2009 - ? 6 - с. 2. В июне 2016 года была опубликована в виде своеобразного фотоальбома.

Содержание 7 - го тома

Статьи и работы 2008 года.

1. 'В бараке Обамы'

2. Археологический сезон 2008 года

3. Защищая Историю - защищаем Будущее

4. Севастопольский археологический парк: проблемы и перспективы

5. Создатель российского кинематографа

6. Как появлялись новые имена на карте Севастополя

7. 'Но вот однажды к нам прислали очень честного, чекиста верного и зоркостью известного...'

_______________________________ _____________________________________

© Колонтаев Константин Владимирович. Константин Колонтаев Полное Собрание Сочинений том 7

Origin: http://samlib.ru/k/kolontaew_k_w/kkolontaew_k_w-282.shtml

Создан: 30/08/2026, изменен: 01/09/2026, 171k

Статья: Мемуары