# Колыбель

Игорь Комков

Текст представлен в черновой редакции. Произведение направлено редактору для художественной редактуры. Система уже нашла убийцу. Мире осталось только подтвердить приговор. На 994-м ярусе древнего корабля поколений найдено тело. Датчик бесстрастно фиксирует: в тоннель вошли двое, вышел один. Подозреваемый задержан, улик достаточно, до исполнения приговора остаётся семьдесят два часа. Для стажёрки Миры Сато это последнее дело перед получением жетона. Помогает ей Уилл Арчер, разжалованный следователь, которому система больше не доверяет. Всё кажется очевидным, пока в безупречной версии событий не обнаруживается деталь, которой там быть не должно. Подозреваемый молчит и отказывается спасать себя. Система требует результата. А расследование уводит Миру всё глубже, туда, где цена правды может оказаться выше цены ошибки. "Колыбель" - фантастический детектив-антиутопия о двух братьях, свободе и выборе, который нельзя поручить машине.

Комков Игорь

Колыбель

Origin: http://samlib.ru/k/komkow_i/cradle.shtml

Создан: 20/08/2026, изменен: 20/08/2026, 513k

Роман: Детектив, Фантастика, Философия

Текст представлен в черновой редакции. Произведение направлено редактору для художественной редактуры. Система уже нашла убийцу. Мире осталось только подтвердить приговор. На 994-м ярусе древнего корабля поколений найдено тело. Датчик бесстрастно фиксирует: в тоннель вошли двое, вышел один. Подозреваемый задержан, улик достаточно, до исполнения приговора остаётся семьдесят два часа. Для стажёрки Миры Сато это последнее дело перед получением жетона. Помогает ей Уилл Арчер, разжалованный следователь, которому система больше не доверяет. Всё кажется очевидным, пока в безупречной версии событий не обнаруживается деталь, которой там быть не должно. Подозреваемый молчит и отказывается спасать себя. Система требует результата. А расследование уводит Миру всё глубже, туда, где цена правды может оказаться выше цены ошибки. "Колыбель" - фантастический детектив-антиутопия о двух братьях, свободе и выборе, который нельзя поручить машине.

============================================================

КОЛЫБЕЛЬ

Игорь Комков

Моим детям.

Глава 1. Мира.

День первый.

Утро. 11 часов после убийства.

Лифт шел вниз уже больше 15 минут. Непривычно долго.

Мира Сато впервые спускалась на такую глубину. Это был ее последний экзамен и первое дело об убийстве. Самое настоящее, не тренажер. Мира чувствовала себя неуютно, как на сцене. Она очень старалась унять охватившее ее напряжение и пыталась думать о своей экзаменационной задаче, как об обычном рабочем вызове. Правая нога начинала время от времени отбивать пяткой дробь. Миру это злило, но у нее не получалось заставить себя успокоиться.

"Скорее бы начать" - вертелось в голове. Она всеми силами старалась переключиться.

Этот экзамен был последним. И, к сожалению, он проходил в самом неприятном для нее месте из всех. Сама она никогда не полезла бы на мусорные ярусы Колыбели.

На верхних ярусах, где выросла и жила Мира, нижние тридцать мусорных называли фронтиром и о них ходили всякие леденящие душу истории. До поступления на обучение Мира не верила этим слухам. Но учебные миссии на тренажере подтвердили, что мусорные ярусы назывались "жилыми" условно и находиться там было опасно.

Мира вспомнила тренажер. Для учебного расследования кражи он поместил ее сознание в огромный, плохо освещенный зал, где стены и потолок не просматривались, а только угадывались в холодной дымке. Масштабы зала поражали даже в виртуальной реальности. Колоссальное безлюдное пространство со стенами стометровой высоты, заваленное горами мусора, среди которого ворочались лязгающие машины циклопического размера и неантропоморфные андроиды. Мира еле отыскала подозреваемого и поняла, что тренажер ей, скорее всего подыграл. Она увидела лишь один зал из тридцати. Один такой зал был на каждом мусорном ярусе. Между собой эти залы соединяли многочисленные ветвистые рукава, по которым роботы перемещали мусор. Этими же рукавами ходили немногочисленные жители. Лифтами они практически не пользовались. Вся эта тридцатиэтажная куча мусора была похожа на огромный муравейник с роботами вместо муравьев. Тут жили лишь ссыльные и рабочие мусорных смен.

Мира посмотрела на настенную схему. Ее цель находилась почти в самом низу: на 994-м жилом ярусе Колыбели. На шесть ярусов ниже уже начинались технические ярусы и трюм, доступ в которые людям был закрыт. Или правильнее было бы сказать: никогда не был открыт. Туда не вела ни одна дверь и никто не имел ни малейшего понятия - что там происходит. Говорили, там нет кислорода. Говорили, гравитация там отключается секторами, чтобы машины могли легче перемещать себя и предметы. Говорили, что в трюме холодно так, что кровь становится стеклом. Людям нравилось придумывать разные легенды о том, что происходит за внешними стенами.

Используя тренажер, на виртуальных мусорных ярусах она успешно закрыла несколько дел. В реальности весь ее короткий послужной список содержал 28 раскрытых дел. Все они были расследованы на верхних ярусах. Она была стажером и ей давали легкие задания. Но наверху ничего серьезного не происходило. Только мелкие кражи, речевые преступления и редкие бартерные расчеты.

Сегодняшнее дело было настоящим. Убийство. Если она закроет это дело качественно и в срок - она наконец получит статус дознавателя. Официальный жетон. Один из ста девяноста шести на всю тысячу ярусов Колыбели. Символ персональной власти и инструмент могущества ее яруса.

Она не была выскочкой. Ее рекомендовали. Как лучшую выпускницу курса за четыре последних года. Десять лет зубрежки. Ярус выделил персональный грант. Если она провалит расследование, этот грант станет ее долгом. Это годы работы на подхвате без малейшей перспективы. Навсегда. Думать об этом не хотелось.

Система сделала все, чтобы ей помочь. Внизу ждал коллега-дознаватель, прикомандированный к ее расследованию. Правда официально дознавателем он уже не считался. У него была условная судимость и его разжаловали. Судимость лишила его жетона и обрушила рейтинг ниже нуля. Все его регалии и статусы приобрели приставку "бывший". Теперь только беспрекословное исполнение системных поручений еще сохраняло для него шанс - не лишиться фамилии и не сменить жилой отсек на спальную капсулу.

Жетон дознавателя с номером 196, который должен был достаться Мире после экзамена, раньше носил именно он.

Мира не хотела такой помощи. Она бы с удовольствием взяла с собой молчаливого андроида - стража. Но в данном случае совместное расследование было предусмотрено правилами. Жетон дознавателя передавался только от прежнего владельца - последующему. Это был дополнительный тест на профессионализм и лояльность. Для них обоих.

Все время, пока лифт опускался, она, стараясь отвлечься, разглядывала на стене истертую схему Колыбели.

Тысяча жилых ярусов. Несколько миллионов человек.

Нумерация на схеме шла сверху вниз. Верхние сто ярусов были нарисованы одним белым прямоугольником, без подробностей. Кто там живет и как - никто не знал. Попасть туда было нельзя и оттуда никто не спускался. Ходили слухи о живущих там бессмертных титанах, которые когда-то создали Колыбель и направляли ее к какой-то цели, которая была известна только им одним. Мира, напротив, вообще не была уверена, что за внешними стенами доступных ей жилых ярусов было что-то материальное. Ей казалось логичным, что запретные для людей низ и верх были одинаково сделаны из слухов. Сверху - неведомая обитель бессмертных. Внизу - техническая зона мёртвой невесомости. Между этими сказками жили все остальные.

В школе им говорили: Колыбель - корабль поколений. Несёт человечество сквозь пространство. Сохраняет его для какой-то великой цели.

Она никогда в это не верила.

Всю свою жизнь Мира видела, что Колыбель несла и сохраняла только себя. Люди просто жили на ней, как блохи на собаке. Колыбель была древней машиной. Но она не нуждалась в их услугах. Все поручения системы касались только жизнедеятельности людей, но никогда не касались самой Колыбели. Ее, скорее всего, обслуживали миллионы андроидов на технических ярусах. Но это тоже по слухам.

Сменилось уже столько поколений, что никто из живущих не знал, как Колыбель возникла и для чего существует. Учебник истории повествовал о без малого пяти тысячах лет. Рутина событий, имена, фамилии. Из интересного в учебниках можно было найти несколько вспышек религиозных культов и эпидемий. Было интересно читать как все эти вспышки были локализованы и прекращены. И больше ничего примечательного. Если что-то где и происходило - в школьные учебники Миры это не попало. Учитель называл это самодостаточностью цивилизации и воплощением эффективного гомеостаза.

Мира жила в верхней, "семейной" части схемы. Нижние ярусы назывались "свободными". "Свободные" не имели семей и фамилий, только номера. Им жилось проще - на них не действовали многие ограничения, обязательные для семейных ярусов. Но при этом верхние очень боялись скатиться вниз. А нижние мечтали подняться вверх, но удавалось немногим.

Жетон дознавателя давал власть, которая признавалась на всей этой многоэтажной вертикали.

Мира посмотрела на служебный планшет и перечитала свою задачу.

Ордер был в красной рамке. В правом верхнем углу вокруг своей оси крутился череп красного цвета.

ПРОИСШЕСТВИЕ: смерть с признаками насилия.

Предварительная квалификация: УМЫШЛЕННОЕ УБИЙСТВО.

Необходимость в процедуре дознания: отсутствие прямых улик (ОТСУТСТВУЕТ ЗАПИСЬ СОВЕРШЕНИЯ УБИЙСТВА).

Смерть потерпевшего: 11 часов 04 минуты назад.

ТЕЛО НАЙДЕНО: 2 часа 11 минут назад. Дело заведено.

Место обнаружения тела: 994 жилой ярус, мусорный рукав С-2968.

Потерпевший: Сезар 47-3241-0158.

Подозреваемый: Антон 17-3253-0011.

Источник обнаружения тела: анонимный сигнал.

Дальше шел статус системной оценки:

Первичная достаточность КОСВЕННЫХ улик: подтверждена.

Первичная достаточность ПРЯМЫХ улик: отсутствует.

Рекомендуемый маршрут: упрощенная процедура социальной защиты.

Предельный срок: 72 часа с момента смерти потерпевшего.

До предельного срока: 60 часов 56 минут.

Мира напрягла память, вспоминая, что означает "упрощенная процедура социальной защиты".

Удалось вспомнить, что при достаточности косвенных улик ей нужно будет сделать совсем немного: провести быстрое расследование по горячим следам и провалидировать уже собранную системой доказательную базу. На всё отводилось 72 часа с момента смерти. Одиннадцать из них уже прошли. Мира соберет весь материал, суд системы рассмотрит дело. Он сразу же вынесет и исполнит приговор. Социум предпочитал защищать себя быстро. Без проволочек и траты ресурсов. Из фразы "достаточность косвенных улик подтверждена" следовало, что система уже собрала необходимые ей для приговора улики и уже решила для себя, кто реально убил. Но прямых улик не было. Из-за этого система требовала от следственного цеха завершить формальную процедуру доследования.

Лифт прошёл отметку 950 без остановки. На стене тикал таймер прибытия: 00:00:57.

Меньше минуты до встречи с прикомандированным. Лишний в ее деле. Он ни за что не отвечал. Ответственность за результат числилась на ней. Вся процедура, первичный осмотр, каждая строка материалов дела.

Бывший дознаватель с условным наказанием, отозванными допусками и тридцатью годами опыта. Потерявший из-за судимости свой жетон, который теперь был обещан ей. Надо только сдать экзамен.

"Представляю как он меня ненавидит" - подумала Мира.

Она снова открыла его карточку, хотя знала её почти наизусть.

Уилл Арчер. Старший штатный дознаватель 9 Следственного цеха.

Уволен в связи с утратой доверия.

Жетон No196 - отозван.

Допуск - служебный, гриф [скрыто] - отозван.

Награды - [скрыто] - изъяты.

Рейтинг - 67598 очков - обнулен.

Профессиональный рейтинг - 5547 успешных дел - обнулен.

Кредитный лимит - 128254857 кредитных очков - обнулен

По сравнению с ним она просто зеленая стажерка. Всего 28 дел.

Мира закрыла карточку. Нельзя было начинать дело с этой мысли.

Она справится. Иначе никак.

Мира выпрямилась и убрала планшет. Она только осознала, что воздух в кабине изменился. Система вентиляции не сбилась, показатели оставались в допустимом диапазоне, но начал проникать запах. Тонкий, сладковатый, химический. Запах мусора. Как будто за стеной кто-то варил в большом металлическом чане пластик с машинным маслом и подгнившим мясом, пытаясь перебить миазмы дешевым антисептиком. И стало ощутимо холоднее. Она будто очутилась в немытом годами рефрижераторе.

Мира задержала дыхание.

"Меня сейчас вырвет" - подумала она.

Мира с тоской вспомнила свой уютный белоснежный отсек с приглушенным светом и ароматной тишиной.

Лифт дернулся и остановился. Двери разошлись.

Из лифта в темноту вырвались клубы пара. Мира быстро застегнула молнию комбинезона до самого горла. Холод нижнего яруса был непривычно жестким. Это была не приятная прохлада кондиционированного воздуха. Здешний холод был сырым и промозглым.

Мира вышла в большое и плохо освещенное пространство. Со всех сторон на нее обрушился лязгающий гул. Звук шёл отовсюду. Гудело и дребезжало буквально все. Гудели стены, решётка пола, шахты над потолком, невидимые насосы и прессы. Помещение ощущалось большим, но стен не было видно. Лишь небольшая площадка перед дверями лифта и часть колонны были слабо освещены. У колонны, прислонившись боком, стоял мужчина пятидесяти лет и смотрел на Миру.

"И это жилой ярус? Как тут можно жить?" - подумала Мира.

Мужчина сплюнул на пол и оттолкнулся от колонны. Он был не особо похож на фото в карточке, но Мира узнала Уилла Арчера по левому предплечью. Штатный монитор дознавателя сняли в день приговора, но на материи левого рукава остался темный прямоугольник, усыпанный белыми точками изъятых сканеров.

Уилл Арчер выглядел непрезентабельно. Небритый, мятый, с опухшим лицом и тенями под глазами. Он стоял и ждал, держа руки в карманах.

"Он с похмелья" - поняла Мира.

Она решительно шагнула навстречу.

- Мира Сато, полевая фиксация, - сказала она. - Вы Уилл Арчер?

Мужчина кивнул. Глаза его были голубые, ясные и цепкие.

Мира подошла к нему и протянула руку.

- Вас прикомандировали к моему делу, - сказала она. - Будем работать вместе. Вы ознакомились с брифингом? Дело серьезное. Убийство.

Уилл медленно протянул руку, слегка пожал и насмешливо посмотрел на нее.

- А ты, значит, Мира Сато. Первое дело?

Мира закусила уголок рта и ответила:

- Первое в нижнем секторе. У меня 28 закрытых расследований. Настоящих, не виртуальных. Это мое экзаменационное дело. На право ношения жетона. И Уилл, сразу расставим точки над "i". Дело веду я. Вы прикомандированы как специалист по нижним ярусам и бывший дознаватель. Поэтому давайте без провокационных вопросов.

- Спасибо, что объяснила, - сказал Арчер. - А то я всю дорогу думал, зачем меня сюда притащили.

Он развернулся и пошёл к черному зеву одного из коридоров.

Мира замешкалась на долю секунды. В учебных материалах говорилось: не отдавать инициативу прикомандированному специалисту. Особенно если у него сниженный рейтинг. Но ничего не говорилось о ситуации, когда прикомандированный знает куда идти, а ты нет.

Она догнала его через пять шагов и сказала ему в спину:

- Вы же знаете, что доступ к делу у меня. Все запросы идут через меня.

- Знаю, - ответил Уилл, не оборачиваясь и продолжая шагать.

- Тогда не уходите вперёд, не предупредив.

- Ты же догнала.

Мира скрипнула зубами и сказала, глядя ему в спину:

- Я ознакомилась с вашим профилем.

Уилл подошел к двери шлюза и приложил правое запястье к панели. Шлюз не открылся. Он чертыхнулся и приложил ещё раз. Подержал. Панель подумала, обработала дополнительный запрос по допуску, помигала диодами и только потом щёлкнула. Двери разъехались.

Они прошли в темноту коридора, прерываемую частыми всполохами красного аварийного света.

- Молодец, что ознакомилась, - сказал Уилл не оборачиваясь. - Я рад. Что ты поняла?

- В смысле - что поняла?

Они шли по абсолютно пустому коридору. Мире было зябко. Влажный и смрадный воздух, казалось, проникал сквозь материал комбинезона и покрывал кожу холодным маслом. Налетающие из коридора встречные порывы сквозняка заставляли тело постоянно передергиваться ознобом мурашек.

Уилл шел впереди. Мира следовала за ним.

- Вот я тебя и спрашиваю. Что ты поняла из моего досье? - спросил Уилл на ходу.

Мира почувствовала укол совести.

- У Вас условная судимость, приговор - вечная ссылка вниз, - сказала она тише. - Запрет на контакты с бывшими фигурантами. Подозрение в коррупционных связях без доказанного извлечения выгоды. Вы даже ...

- Не перечисляй, что прочитала, - перебил ее Уилл. - Я спросил, что ты поняла. Иначе зачем ты вообще начала этот разговор?

Она замолчала на секунду. Его не уязвили ее слова. Мира подпустила в слова доверительности:

- Вы должны были знать, что я знаю. Вы потеряли все. Это по сути Ваше последнее дело. Вам тяжело сейчас и я постараюсь ...

- Ни хрена ты не поняла, - ответил Уилл. - Твоя задача: мне не мешать. Вот, что ты должна была понять.

- Я не собираюсь оспаривать Ваш опыт Уилл, - сказала Мира обычным голосом. - Но держите себя в рамках. Дело веду я. Отвечаю я. Ваша задача...

- Моя задача у меня на планшете, - ответил Уилл. - Она простая: собрать материал, закрыть дело и обучить тебя в той мере, в какой ты будешь способна научиться. Вопросы есть?

Мира замолчала. Ее давно так никто не бесил.

Через минуту она сказала:

- Вот Вы сами стали бы подчиняться бывшему дознавателю с условным сроком, с похмелья и с отозванными допусками?

Она хотела, чтобы ее тон прозвучал вызывающе, но он прозвучал неожиданно по-детски. Мира разозлилась на себя.

Уилл не ответил. Он шел, думая о своем.

Мира ускорила шаг и теперь постаралась придать своему голосу больше холодной проницательности. Она сухо сказала:

- Вы же нестабильны и Вам нечего терять. Запорете дело - Вам ничего не будет. Как я могу Вам доверять вообще?

- А доверять не надо, - ответил Уилл. - Надо не мешать, не умничать, больше смотреть по сторонам, замечать и учиться. И осторожнее, Мира. Ты еще не заработала право говорить мне неприятную правду в лицо, поняла?

Он говорил спокойно и без эмоций. И это бесило ее больше всего. Но как перебороть его самоуверенность она не понимала. Мира собралась духом и сквозь зубы сказала:

- Уилл, я не собираюсь под Вас подстраиваться. Мне надо разобраться и закрыть дело. Я не простая карьеристка с планшетом. Я хочу честно...

Арчер остановился. Резко, она едва не врезалась в него. Повернулся.

- Слушай и не перебивай, - сказал он. - Я под условным сроком, без доступа. Материал валидируешь ты. Но если ты запишешь лишнюю строку не там, где надо, - система примет решение раньше, чем я успею объяснить. И тогда дело запорешь именно ты, а я покачусь вниз. А мне есть что терять. Просто ты не знаешь, что именно. Ты вообще ничего обо мне не знаешь...

Уилл закашлялся и до Миры долетел кислый дух перегара. Она поморщилась. Уилл достал из кармана какую-то таблетку, закинул в рот и продолжил:

- Ты пришла сюда за жетоном, я за отсрочкой. У нас одна цель. Но это не тренажер. Поэтому, если ты хочешь получить свой, а точнее мой бывший жетон - не спорь со мной. Ты понятия не имеешь, сколько есть способов честно запороть стопроцентное дело. Мне нужно это дело так же, как и тебе. Доверься мне и к концу третьего дня ты получишь то, зачем пришла. По рукам?

Мира некоторое время смотрела ему в глаза и потом кивнула. Уилл помолчал и спросил:

- Вопросы есть?

Мира подумала и сказала:

- Ну допустим. Как Вы видите наше сотрудничество?

- Вот теперь начался нормальный разговор, - ответил Уилл. - Все просто. Ты действуешь так: смотришь, слушаешь, что-то понимаешь, говоришь мне. Получаешь мою отмашку - записываешь. Ну и делаешь, что я тебе скажу. Все.

- А что делаете Вы?

- Закрываю дело, - ответил Уилл. - Говорю тебе что писать в материал и заодно покажу некоторые вещи, которым тебя не учили. Но без моей команды - ни слова в планшет. И вообще, отвыкай писать. Смотри глазами. Писать надо только тогда, когда ты точно понимаешь, как твою писанину прочтет система. Каждое твое слово может запустить лавину последствий. И тебе это не понравится.

Уилл развернулся и быстро зашагал дальше. Мира поспешила за ним, говоря на ходу:

- Ладно, допустим Вы правы. Мне действительно нельзя запороть это убийство. У Вас опыт. Мне так даже спокойнее как-то. Но Уилл, Вы не обижайтесь... ...я должна была понять с кем я буду вести дело, понимаете? Я думала, что Вы начнете мешать...

- Мира, - сказал Уилл, - успокойся и соберись. Мы скоро дойдем. Давай уже наконец поговорим по делу. Материалы у тебя. У меня ничего нет. Так что давай по порядку. Кто убит? Как убит? Где нашли? Кто нашел? Кто подозреваемый? Какой видимый мотив? Прямых улик нет, как я понял?

"Командир... ладно, поиграем в твои игры" - подумала Мира.

Она на ходу открыла материалы на планшете, сверилась и ответила:

- Потерпевший Сезар, номер у Вас есть. Бывший биотехник. Он из верхних, но скатился вниз. В старой карточке - Сезар да Силва. В новой - Сезар и номер. Фамилия конфискована.

- За что его спустили? - спросил Уилл.

- Махинации с идентификаторами. Черный рынок доступов, хэшей, биографических контуров.

- Ясно. Дальше. Кто и где нашел тело?

- Тело найдено в мусорном рукаве С-2968, четвертый карман, в ферментированных биоотходах.

- Не "найдено". Кто нашёл?

- Смена мусорщиков.

- Люди? - спросил Уилл.

Она посмотрела в планшет.

- Один человек. Старший смены. Остальные андроиды. Звено - десять штук.

- Модели?

- Списанные антропоморфные, без биокожи, тяжёлый мусорный класс.

- Значит, свидетель у нас один.

- Эти андроиды тоже что-то фиксируют.

- Мира, это мусорщики, они ни хрена не фиксируют. Их логи - не показания, там один шум. Свидетель - это тот, кто может соврать, и чьи показания берутся в расчет. Он у нас один. Как был убит этот Сезар?

- Его вспороли наискосок. Со спины. Позвоночник и несколько левых рёбер - как бритвой. Мгновенная смерть. Ионный резак или что-то похожее, судя по описанию.

- Нашли? - Уилл задавал ей вопросы на ходу, не поворачивая головы.

- Нет. Рядом с телом ничего не было.

- Искали?

- Да. Агент дал задачу рабочей смене, которая нашла тело. Пока ищут.

- Хм. Кто подозреваемый? В брифинге указан какой-то Антон. Задержан?

- Да, задержан. Недалеко от места преступления. Имя: Антон и номер. Из нижних, без фамилии. Тридцать пять лет.

- Мотив есть?

- Есть. Ссора. На записи все видно. Это случилось вчера в капсульном отсеке. При людях. Сейчас я Вам скину.

Мира отправила Уиллу показания свидетелей.

Они почти пришли. Тоннель сужался. Со стен текло и от этих потеков тоже несло холодом. Где-то совсем рядом, за стеной, находился один из огромных мусорных залов стометровой высоты, которые она видела в тренажере. Было слышно, как сбоку и выше, с грохотом и лязгом ворочались машины переработки. С потолка свисали кабельные жилы, обросшие серой солью. Где-то слева глухо работали насосы. И запах. Он буквально резал глаза. Мира подумала, что уже наверное никогда не отмоется от этого липкого букета: гниения, химического нейтрализатора и перегретого пластика.

- Я думала, нижний ярус - это автоматизированная переработка, - сказала Мира. - Откуда тут свидетели, Уилл? Кто это? Ссыльные?

- Да. Где-то 80% - ссыльные. 20% вахтовые рабочие, должники, им нормально платят. В документах это называется занятостью при банкротстве. Иных тут нет. Сюда не ходят по своей воле.

Она потянулась к планшету, чтобы сделать заметку, но поймала его взгляд и убрала стилус.

- Быстро схватываешь, - кивнул ей Уилл и добавил: - Да, забыл предупредить. В магистральных коридорах ходи только справа вдоль стен. По центру летает коридорный обходчик. Он один держит открытым весь магистральный контур и должен проходить его за рабочий цикл. Поэтому носится без ограничения скорости. Если путь завалит, передний манипулятор срезает или выбивает всё, что мешает пройти. Сам обходчик никогда не тормозит, не сворачивает и не покидает маршрут. Шаг влево, он налетит на тебя и инвалидность гарантирована. Иди строго за мной. Поняла?

Мира представила и ее передернуло. Она спросила:

- Почему в брифинге нет ничего об этом? И в тренажере. А если бы я без Вас...

- Вот и думай. Там много чего нет. Поэтому смотри не в планшет, а по сторонам.

Они подошли ко входу в магистральный коридор. Нужный им рукав был в двухстах метрах впереди. Изо рта вырывались непривычные облачки пара. Мира украдкой потерла кончики ушей. Тело говорило: здесь жить нельзя. Тут работают, быстро делают, что нужно, и сразу уходят. Задерживаться в этом месте не хотелось даже на одну лишнюю минуту.

Вблизи коридора вентиляция гудела гораздо громче обычного. Повсюду нескончаемым шумом раздавался лязг каких-то прессов, цепей. Визжали шарниры механизмов. Свет висел пятнами и не доставал до углов. В углах была влажная темнота, ферментная пыль и запах химии, смешанный с тем, что химия не еще успела победить.

Мира поморщилась. Ей было невыносимо здесь находиться.

У входа в коридор их встречала рабочая смена. Человек среди них был один: старший смены, низкий, жёсткий, с химическим ожогом вдоль шеи и серой защитной сеткой на волосах. Остальные были андроиды. Списанные углепластиковые скелеты без биокожи. Таких наверху Мира не встречала. Голые суставы, матовые керамические тяги. Сервоприводы под прозрачными кожухами. Все их сочленения сгибались во все стороны. Даже в те, куда человеческие руки не должны сгибаться.

Андроиды разбрелись по коридору и ворошили мусор верхними манипуляторами. Движения у половины из них были дерганными, заедающими. Голова у одного постоянно поворачивалась вправо на девяносто градусов и через несколько секунд возвращалась обратно.

- Следствие, - сказал Уилл и подошел к человеку.

Мусорщик покосился на его левое предплечье. На пустой рукав. И вопросительно поднял брови. Уилл достал личный планшет и показал ордер. Старший смены внимательно проглядел все строки и кивнул.

- Вот теперь вижу.

- Сектор остановлен? - спросил Уилл.

- На осмотр тела. Не на весь цикл.

Из глубины рукава донёсся низкий сигнал. Один из андроидов резко повернул голову. Позвонки-сервоприводы взвизгнули.

- Что там? - спросил Уилл.

- Подготовка к перемешиванию. Плановая, - ответил мусорщик.

- Отменить.

Старший смены усмехнулся.

- У вас монитора нет.

Уилл не глядя на Миру сделал требовательный жест рукой. Она подала ему свой планшет. Уилл открыл служебное меню, выбрал "приостановка зоны", выбрал основание: первичный осмотр по делу с упрощенной защитой, подтвердил.

Экран ответил:

Приостановка рукава С-2968: временно разрешена.

Срок: 18 минут.

При отсутствии достаточных оснований задержка будет учтена при пересмотре рейтинга ответственного.

Мира увидела строку. Речь шла о ее рейтинге.

- Вы только что...

- Купил нам восемнадцать минут, - сказал Уилл. - Восхищайся молча.

Она закрыла рот.

Старший смены перестал усмехаться.

- Нам за простой снимут.

- Если тело уйдёт в ферментный мешатель, получишь еще и штраф. Где тело?

- Штраф? Нам? С хрена ли?

- Тебе, - сказал Уилл. - Машинам всё равно. Уничтожение улик. Где тело? Еще в рукаве?

Один из андроидов, будто услышав, поднял голову. На гладком лице без кожи вместо глаз горели два дешёвых сенсора разных цветов: желтый и зеленый. Потом он снова уставился в пол продолжая ворошить мусор.

Мусорщик ответил:

- Да, в рукаве. Еще не успели забрать. Санитарный дроид застрял где-то. Ждем.

- Кто нашёл?

Старший смены мотнул головой в сторону двух андроидов у отстойника.

- Третий и седьмой. По точке из сигнала. Мы бы туда сами не полезли.

- Что в их логах?

- Нагрузка, температура, масса. Лиц они не пишут. Списанные. Они через одного на ощупь двигаются. Ну или по лидарам. Они видят метра на полтора вперед.

"Тело нашли роботы", - подумала Мира и быстро спросила:

- Значит, свидетелей обнаружения тела нет?

- Есть. Я, - сказал старший.

- Вы видели момент обнаружения?

- Я видел, как они тащили.

- Это не момент обнаружения.

Старший смены пожал плечом.

Уилл сказал:

- Зачет.

Мира не улыбнулась. Но ей стало приятно.

- Это ты анонимку получил? - спросил Уилл. - Сигнал покажи.

Старший смены включил свой грязный планшет. Экран был треснут, но текст читался.

Проверьте отстойник. С-2968. Четвёртый карман. Нижний слой. До перемешивания.

- Когда пришло? Мира, пробей адрес. - Уилл отдал ей планшет. - И запоминай все.

Мира взяла планшет и начала набивать запрос, прислушиваясь к разговору.

- Хрен знает когда пришло, - ответил старший смены. - Увидели около двух часов назад.

На планшет Миры пришел ответ на запрос.

- Отправлен через тридцать минут после расчётного времени смерти, - сказала Мира. - Доставка отложена до начала текущей смены. Класс обращения и зона доставки видны. Терминал отправителя и личность протокол не сохраняет. Странно... Система допускает такие обращения?

- Без анонимок тут никто бы ни о чем не сообщал, - сказал старший. - Увидел - забудь. Услышал - забудь. Живее будешь. Система специально оставила лазейку.

- Этот что-то не забыл, - сказал Уилл.

Старший пожал плечами и сказал:

- Значит, хотел, чтобы нашли. Тело в ферментах за часы разлагается. Мы, по сути, уже один костяк вытащили.

- В этот рукав как часто ходите? - спросил Уилл.

- Сюда без нужды не суются.

- А с нуждой?

- С нуждой думают два раза. Тут система не видит ни хрена. Только датчики на вход-выход. Живые почти не ходят. Железо - да, ходит, если приказать. Кроме Антона тут и не бывает никто.

- Как часто он ходил? Регулярно?

- Раз в неделю. В выходной. В одно время.

- К кому?

Старший смены сплюнул в желоб на полу.

- А вот это у него спрашивайте.

- Спрошу. Пока тебя спрашиваю.

- Да хрен его знает. Слышал, он вырос тут. Его нашли случайно, он уже подростком был.

- В смысле вырос тут? Прямо здесь? Тут же жрать нечего. И холодно.

- Слушай, как там тебя? - старший смены недовольно скривился. - Не знаю я. Что слышал - рассказал. Мне без интереса, кто, где и как вырос. Спрашивай его.

- Ладно, уговорил. Конфликт с Сезаром был?

Мусорщик невесело усмехнулся.

- Ты ж запись можешь посмотреть. Это же в столовой было. Зачем тебе мои слова?

- Надо значит, - ответил Уилл. - Чего ты дергаешься, раз все записано уже? Просто повтори.

- Хрен с тобой. Был конфликт. Вчера. В столовой. Сезар уже неделю там крутился. Раньше он сюда приходил как верхний спец. А месяц назад вернулся по приговору, уже номером, без фамилии. Таким здесь тяжело. Быстро опускаются. Он пытался и тут свои схемы мутить с пропусками. Но что-то не вышло. Он одиночка.

- Давай ближе к делу. Что за конфликт?

Мусорщик поднял глаза, вспоминая. Помолчал и ответил:

- Сам слышал вчера. При всех было. В "Трюме", это забегаловка здешняя. Сезар сам подначивал. Он уже поддал хорошо. А Антон в углу сидел, где обычно. Сезар сначала подсел к нему, что-то побалакали. Потом к стойке пошел. Дернул там самогона и начал Антону орать через весь зал.

- Что орал?

- "Веди к старому железу", говорит. И еще: "Тебе не надо - мне надо. Блоки, память, батареи. Поделим. Не поведёшь, - сам людей найду, всё разберём". Вроде так.

- Антон?

- Да молча сидел сначала. Слушал.

- И?

- Потом ложку отложил и сказал что-то типа "Попробуешь - сдохнешь".

- Дословно.

- Ща, секунду. - старший смены потер лоб, вспоминая. - А вот. "Рискнешь - сам мусором станешь". Точно. Тихо сказал. Но все слышали.

- Сезар?

- Заржал. Сказал Антону - угрозы твои мусор, как и ты сам. Сказал, что то, что не можешь защитить - не твое. А мусор ничей. Кто нашёл, тот режет.

- Антон?

- "Посмотрим", сказал. И ушёл. Он с чудинкой. Сам увидишь. Но, чтоб ты понял, Антон тут свой, так всегда было. К нему не лезут. Да и крепкий он. Ему кому-то харю поправить - раз плюнуть. Но в драке я его кстати не видел никогда. Хотя слышал. А этот Сезар неделю назад пришел. Но уже в темных очках ходит. Говно спесивое. - мусорщик сплюнул. - Пальцем проткнуть можно ... Все подумали, что Антон на людях не хочет просто. Думали - ну поучит немного. Но валить... Вряд ли ...

- В каких темных очках? - спросила Мира. - Зачем они тут? Не видно же ничего.

Уилл с ухмылкой посмотрел на нее.

- Это отек, синяк на оба глаза. От удара в переносицу. Лбом обычно, - сказал он и повернулся к Мусорщику: - А что за "старое железо"? О чем речь вообще?

- Да слухи ходят, что у Антона бзик - таскается с детства к какому-то роботу на свалке. Чинит, или разбирает - не знает никто, никому не интересно. Тут этих роботов миллионы валяются.

Мира видела, что Уиллу не нравится, что он слышит. Он внезапно спросил ее через плечо:

- Видимый мотив?

Она ответила, не заглядывая в планшет:

- Потерпевший угрожал объекту, который подозреваемый защищал. Подозреваемый запретил при свидетелях. На следующий день потерпевший найден в месте, связанном с объектом и подозреваемым.

- Главное ты поняла, - сказал Уилл. - Неплохо.

- Для Антона не очень.

- Для Антона - да. Для тебя - неплохо.

Мира коротко кивнула.

И тут случилось то, что она никак не ожидала.

Вдруг давешний андроид с желто-зелеными глазами, копавшийся в мусоре в двух шагах перед ней, бросил свое занятие и молниеносно метнулся ей за спину. Одним смазанным движением. За спиной громко лязгнуло. Мира не успела даже вздрогнуть. Она оцепенела. В висках застучало от адреналина. Мусорщик и Уилл даже ухом не повели.

Мира испуганно обернулась.

В десяти шагах за ней, на перекрестке, андроид прижимал к противоположной стене другого андроида. По его позе было видно, что он только что плечом впечатал своего сотоварища в стену и так застыл. Впечатанный в стену стоял смирно, опустив манипуляторы и не сопротивлялся.

- Ч-что случилось? Он что сейчас сделал? - с дрожью в голосе спросила Мира у старшего смены. Ее поразила внезапность и абсурдность происходящего. Она никогда не сталкивалась с таким поведением машин.

Старший смены ответил, даже не посмотрев на андроида:

- Сектор держит. Программа такая.

Уилл добавил:

- Не пугайся. Обходчик пролетел, помнишь я предупреждал? Мусорные андроиды - роевые боты. Это не стражи и не сервисные, как наверху. Мусорные - как клетки в теле. Защищают свою среду.

- Среду?

- Ну все вокруг них: другого робота, дверь, тележку, мониторы, весь этот хлам. Если один робот ломает другого робота - третий его остановит. Ну или если человек ломает - без разницы. Иначе их всех тут давно разобрали бы на запчасти. Многие пытаются. Они поэтому звеньями работают.

- А человеку он может навредить? Если тот начнет робота разбирать?

- Да, в этом случае риск есть. Угроза среде. Но самоубийц нет. Все мародеры ждут пока робот останется один, без защиты других.

Старший смены кивнул.

- Так и есть.

* * *

Рукав С-2968 открывался вправо чёрной кишкой.

По записям в деле его законсервировали тридцать два года назад. Но он не выглядел заброшенным. Изнутри тянуло влажным теплом. На своде висела сухая бахрома ферментной взвеси.

Пол пружинил под ногами слоями прессованных отходов.

У входной арки мигала маленькая коробка датчика. Пластиковый корпус пожелтел от реагентов. Дешёвый датчик, считающий входы-выходы.

Вошёл номер.

Вышел номер.

Если номер не вышел, человек остался внутри.

- Камер нет? - спросил Уилл.

Мира уже открывала схему.

- Нет. Сектор старый. Оптика слепнет от влажности, реагентов и ферментной взвеси. Последняя заявка закрыта отказом: визуальный контроль экономически нецелесообразен. Оставлен чип-датчик прохода.

- Что там?

Она развернула лог.

Вошёл: Антон 17-3253-0011. 23:28

Вошёл: Сезар 47-3241-0158. 23:45

Вышел: Антон 17-3253-0011. 23:53

Вошли двое. Вышел один.

- Датчик исправен? - спросил Уилл у Миры.

- Самодиагностика зелёная, - ответила она, считав данные планшетом.

- Когда была последняя поверка? Какой радиус обнаружения? Диапазон считывания?

Мира прочитала характеристики.

- Других данных нет, - сказала она.

- Вот именно, - ответил Уилл.

Мира удивленно посмотрела на него.

- Его можно обмануть? - спросила она.

- Всё можно обмануть, - ответил тот. - Вопрос цены и цели.

- Экранирование? Переносной экран?

Уилл усмехнулся.

- Этих игрушек здесь внизу не встретишь. За такую приблуду здесь пойдут на многое. Ее тут лучше не светить.

- Но теоретически возможно?

- Теоретически возможно всё. Практически у нас труп, лог и подозреваемый. Не фантазируй раньше времени.

Мира поджала губы.

- Вы же сами не исключаете.

- Мне можно, мне на пенсию скоро, - ответил Уилл.

Они вошли в рукав. Мира шла впереди.

Рукав ветвился длинными боковыми карманами. Первый карман был забит старыми фильтрами, вросшими в серую пену. Во втором лежали обломки капсульных рам: пластиковые рёбра, манипуляторная дуга, детская поручневая планка, перевернутый столик и куча другого хлама. Он уходил далеко вглубь.

В третьем кармане Мира за горой мокрого пластика увидела край древней медицинской капсулы, лежащей на боку. Верхняя створка была сорвана, внутри горела слабая синяя полоска интерфейса. Мира сначала решила, что это свежий аварийный модуль, но на корпусе уже наросла серая соль. И круглый логотип на боку был старым. Такие встречались только в древних записях.

- Это работает? - спросила она, показывая на сломанную капсулу.

Старший смены коротко хохотнул.

- Тут всё работает, но не так как надо. Влезешь - скажет: лечебный контур недоступен, допуск недостаточен, покиньте капсулу. У нее энергии полно. Но хрен она тебя вылечит.

- Откуда она здесь?

- Откуда всё. По трубе прилетела, как и все остальное. Здесь этого мусора - океан. Он сюда валится тысячами лет. И это только один зал. Из ценного: медицина, оружие, роботы, запчасти, батареи, планшеты... не знаю. Да все. Все работает. Но все под блоком. Поищешь - найдешь. Оживить - вот тут хрен. Блок на допуск.

- Ни у кого не получалось?

Мусорщик не ответил и, ухмыляясь, и кивнул на Уилла.

Уилл посмотрел на нее долгим взглядом и без улыбки сказал:

- Есть умельцы. Где спрос - там рынок. Мимо тебя не пройдет - не беспокойся.

Мира промолчала.

Четвёртый карман встретил Миру запахом, от которого горло закрылось само. Мира прижала рукав к носу. Потом вспомнила про старшего смены за спиной и опустила руку. Глаза заслезились.

Тело лежало на технической плёнке. Лицом вниз. Эта куча органики уже не походила на человека и выглядела вполне органичной частью этой заваленной гнилью трубы. На затылке черепа уже не было кожи и волос. Рабочий комбинезон разошелся и показывал острые белые ребра, странно торчащие из дыры на спине. Тело тихо шипело химической реакцией. От него поднимался пар. Остро воняло химией.

Миру замутило. Не от запаха. Это выглядело противоестественно. Желудок дернуло и Мира отвернулась, еле сдерживая спазм. Переждав секунду, она заставила себя снова посмотреть на тело и подойти ближе.

Уилл Арчер похоже ждал, пока она справится. Как только Мира пришла в себя он спокойно подошел к телу и присел рядом.

Спина трупа была вспорота наискосок глубочайшим разрезом. Сантиметров на двадцать вглубь. Уилл провел пальцем по срезу ребра и спросил:

- Орудие?

Мира сглотнула. Говорить было тяжело, но она ответила:

- Система написала, что по первичному осмотру - ионный резак. Хирургический разрез. На месте не найден. Надо на экспертизу.

- Держись, Мира, блевать пока рано. Резак, верно. Сзади и близко. Один сильный удар. Довел бы чуть выше - развалил бы надвое.

Мира сообразила:

- Удар исподтишка? Сзади? Без ссоры, драки?

- Сообразила, молодец. Именно. Нижние так убивают редко, - ответил Уилл.

Мира не поняла - хвалит он ее или издевается. Но узнавать не хотелось.

- И что это значит?

Уилл посмотрел на рану.

- Орудия нет, - сказал он. - И место вокруг тела слишком пустое.

Мира огляделась.

- Пустое?

- Нормальная грязь показывает. И достаточно много, - ответил Уилл. - Следы, лишние касания. А тут только то, что нам надо увидеть. И почти ничего сверх. На мусоре нет ничего из того, что я ожидал. Мира, просканируй тут все.

Мира кивнула и запустила штатный сканер. Она повела им вокруг, но тот молчал. Ферменты. В этой активной среде надеяться, что отыщутся следы или отпечатки убийцы - было безумием. Непонятно, что ожидал тут увидеть Уилл.

Он в это время осматривал карманы трупа, не боясь испачкаться в сером вонючем киселе. Аккуратно обшарив тело, он поднялся и обошел вокруг. Постоял. Сходил вперед шагов на тридцать от тела и вернулся.

Мира и старший смены ждали его у тела. Мусорщик заметно нервничал и матерился вполголоса. Мира поняла, что он считал штрафные баллы за простой.

Вернувшись, Уилл спросил у старшего смены:

- Какой состав ферментной смеси? Класс активности? Не в курсе?

- Да откуда я знаю? - немного нервно удивился старший смены. - Обычный состав. Я слыхал, что дня за три тело полностью растворяется. С костями и чипами. Вон, у этого уже костяк виден и мяса нет в рукавах.

Мусорщик показал Уиллу на тело, но тот даже не повернул головы.

- Значит, спрятали так, чтобы тело исчезло, - утвердительно сказал Уилл.

- Выходит так.

- Но указали анонимкой так, чтобы быстро нашли.

Мира растерянно посмотрела на него. Она начала путаться.

- Может, свидетель испугался? - спросила она.

- Какой свидетель? Перечитай лог, - ответил Уилл. - Двое вошли - один вышел. Писавший видел, как прятали тело. И писавший знает про карман, про активность ферментов, про время перемешивания и не хочет сообщать о себе. Но если это Антон, нахрена ему писать анонимку? Может это ты написал? - Уилл весело подмигнул старшему смены.

- Слы-ышь. Ты че гонишь? - тихо сквозь зубы сказал старший смены. В его прищуренных глазах загорались огоньки ярости. Он медленно, фиксируя каждое слово, процедил: - Я за два рукава отсюда был, когда сообщение пришло. Со мной еще две бригады были. Подтвердят. Ты решил на меня это вешать? Давай, не отползай, прямо ответь. А то у нас тут другой разговор может пойти.

- Выдыхай. Не ты, так не ты. Ты чего разволновался так? Спросить нельзя? Или есть что скрывать? - Уилл ничуть не испугался прямой угрозы. В отличие от Миры, которая так и замерла на месте.

Старший смены зло посмотрел в свой планшет и сказал:

- До возобновления цикла - 4 минуты. Дальше у меня отстойник встанет.

- Пусть стоит, - сказал Уилл.

- За твой счёт?

- Слышь, уймись. Не оштрафуют тебя, - ответил Уилл. - Первый раз? Расследование ставит все задачи в зоне на холд. Расслабься. Пока идет следственное действие - к тебе вопросов нет. А свое ты потом заработаешь.

Старший смены сжал челюсть и заиграл желваками. Андроиды стояли вокруг них неподвижно, чудовищно сильные и послушные.

Мира вдруг осознала, что вокруг нет ни одной камеры.

Сканер в ее руках громко пискнул. Она вздрогнула и посмотрела на экран.

- Найден планшет, - сказала Мира. - Сканирование закончено. Орудия нет, следов третьих лиц нет, но есть планшет потерпевшего. Сейчас... - Она засуетилась и локализовала направление. - Тут.

- Где? - Уилл мгновенно забыл про старшего смены и его штрафы.

- Где-то тут. В луже в этой. - Мира показала в какой.

- Ну так доставай, - сказал Уилл.

Мира поняла, что сейчас ее авторитет упадет ниже уровня пола. Лужа выглядела глубокой и по ее поверхности расходились масляные разводы.

- Я перчатки не взяла с собой.

Она чувствовала себя круглой дурой. Но Уилл даже ухом не повел.

- Сама себя наказала значит. Доставай давай. Кто за дело отвечает, я что ли?

"Козел". - зло подумала Мира. Стиснув зубы, она закатала правый рукав и пошла к луже.

- Отставить. - Мира была уверена, что слышит в его словах издевку. - С ума сошла? Там может быть кислота или железо рваное. Тут андроидов десять штук. Командуй.

- Сказать просто нельзя было?

- Да можно. Но теперь ты запомнила лужу, а не слова. И не злись. Ты забыла кто тут за обучение отвечает? - Уилл повернулся к старшему смены. - Дружище, организуй нам подъем планшета пожалуйста. Мы перчатки не взяли.

Мира зло покосилась на Уилла. Она уже забыла, как только что испугалась отсутствия камер вокруг. Сейчас она жалела, что вокруг столько свидетелей.

Старший смены зло сплюнул и отдал команду. Ближайший андроид стронулся с места и очень аккуратно погрузил манипулятор в глубокую лужу у стены. Через несколько секунд он что-то подцепил и вытащил на свет. Это был старый затертый планшет. Экран был разбит по диагонали. На задней крышке был выдавлен стандартный логотип: дерево с круглой кроной.

- Руками не трогать, - сказал Уилл.

- Я знаю. - ответила Мира.

Уилл включил сканер. Мёртвый экран не ответил, но в корпусе слабо пульснул маячок.

- Носитель активен, - сказал Уилл.

- Почему убийца его не забрал? - спросила Мира.

- Потому и не забрал. Локатор, маячок. Вынеси в коридор и дальше весь маршрут как на ладони. По секундам.

- Тогда зачем разбивать?

- Хороший вопрос. Давай дальше.

Она смотрела на треснувший экран.

- Если Антон убил в ярости из-за угрозы какому-то своему механизму, он мог не знать про планшет, - сказала Мира.

- Мог, - ответил Уилл. - продолжай.

- Если Антон нашел его только после убийства - зачем разбивать? Разбивать нужно только если надо уничтожить то, что в планшете. Не можешь вынести из-за маячка - разбей. Получается Антону было важно, чтобы что-то на планшете исчезло. Либо это сделал тот, кому это было важно. Либо Антон разбил планшет просто так и утопил его в луже тоже просто так. Либо не Антон. Хрень какая-то.

- Почти хорошо. Дальше. - Уилл внимательно ее слушал.

- Если собрать все вместе, это не похоже на вспышку ярости, - помолчав сказала Мира. - Это похоже на засаду. И на уборку. Нам нужно допросить этого Антона.

Она увидела в глазах Уилла искорки одобрения. Он сказал:

- Вот теперь понимаешь разницу? В деле уже есть ссора и угроза. Их добавлять и усиливать не нужно. Не накидывай на это. Сейчас у тебя уже есть версия с засадой. Ее пока тоже не фиксируй.

Мира отлепила стилус от планшета и положила в карман.

* * *

Они услышали шум механизма. Наконец появился санитарный дроид и сразу приступил к погрузке тела и последующей экспертизе места преступления. Дроид подтвердил решение системы о приостановке работ и сообщил, что работы могут быть возобновлены не раньше, чем через два с половиной часа. Старший смены отвратительно, но виртуозно выматерился и убрался со своими роботами. Погрузка и первичная экспертиза тела, фиксация места и оформление изъятого планшета заняли несколько часов. Когда всё закончилось, Уилл и Мира вернулись ко входу в рукав.

- Так, теперь уже можно слать первые запросы. Только без отсебятины, я продиктую, - сказал он.

- Сейчас? Здесь? - удивленно спросила Мира. Запросы у нее всегда ассоциировались с рабочим столом кабинета.

- Нет, ..., в конце срока, когда подозреваемого исполнят. Конечно сейчас. Пиши.

Мира вспомнила, что ей надо продержаться меньше трёх суток.

- Что, теперь наконец можно? - ядовито спросила она.

- Теперь можно, - спокойно сказал Уилл. - Но строго то, что скажу. Готова?

- Да готова, что писать-то?

Уилл начал чеканить и загибать пальцы:

- Первое: тело не утилизировать до завершения маршрута упрощенной защиты... Второе: планшет изъять и снять с него все данные. Все входящие и исходящие Сезара за год. Это главное. И это срочно. Угрозы, конфликты. Адресаты этих угроз и конфликтов. Отбрось весь шум...

- За год много шума, - сказала Мира.

- Вот весь и отбрось. Боту задачу поставь. Дальше. Третье: запросить все технические заявки по датчику входа в рукав за год: замены, отказы, сбои. И все проходы через датчик за год... Кто когда вошел и кто вышел. Четвёртое. Все анонимки, в которых упоминается рукав. Тоже за год... Пятое. Проверь показания этого придурка с сеткой на голове: где он шатался со своими роботами в момент убийства.

Уилл прикрыл один глаз, секунду поразмышлял и добавил:

- И шестое, пока не забыл. Всё, что есть по подозреваемому, по этому Антону. Всю его жизнь. С самого детства... Пока все.

Мира записывала быстро.

- Основание? - спросила она. - Чтобы поднять данные с рождения - нужно основание.

- Подозреваемый вырос в месте преступления. Если тебе этого мало, допиши что-нибудь.

Она дописала.

Запросы ушли. Планшет ровным голосом зачитал строки, появившиеся на экране:

Принято к обработке.

Предварительная достаточность косвенных улик сохраняется.

Рекомендуемое действие: допрос подозреваемого по месту задержания.

- Вот теперь к подозреваемому, - сказал Уилл.

Они пошли назад. Дойдя до середины коридора, они свернули направо в сторону капсульного сектора. Коридор был пуст. Мира уже привыкла к холоду и вони. Но чем ближе они подходили к жилому пространству капсульного сектора 994 яруса - тем тверже становилась поверхность под ногами. Наконец мусора практически не осталось, и они ступили на решетчатый металл пола. Путь занял еще минут пятнадцать. Пройдя несколько перекрестков, они увидели в правой стене нишу глубиной метра два. В нише стены была металлическая дверь, которую охранял человеческий силуэт. Это был андроид, страж. Той же модели, что и наверху, ничем не отличимый от человека. За исключением скорости, силы и неуязвимости. Он стоял неподвижно, как статуя.

Мира открыла ордер на планшете. Координаты совпадали.

Они подошли к двери, страж посторонился.

Справа от двери было расположено окно, через которое они увидели освещенную комнату и человека в красной рабочей робе. Он сидел за столом, положив локти на стол. Поза его была спокойной, без напряжения.

Мира задержалась на секунду, чтобы рассмотреть его получше, пока он не видит. Жилистый, но плечи широкие. Очень крепко сбитый. Выглядит моложе и довольно неплохо для мусорного яруса. На лице нет и следа болезней, ожогов, шрамов или других обычных печатей жителей низших ярусов.

Антон рассматривал длинную царапину на металлической столешнице. Провёл по ней ногтем, нашёл заусенец и прижал его подушечкой большого пальца. Потом поднял глаза на окно и усмехнулся. Ни страха, ни волнения.

"Психопат?" - подумала Мира.

Она подтвердила допуск, датчик загорелся зеленым, и они вошли.

Глава 2. Антон.

День первый.

13:40.

Будка техобслуживания была очень тесной. Ее площадь была два на три метра. Стол занимал треть комнаты. Страж стоял у двери. Антон сидел у стола. Между ними оставалось два шага.

Стул под Антоном был прикручен к полу. Запястья были спутаны мягкой самостягивающейся лентой.

Антон положил кулаки на стол.

Так всем спокойнее.

За стеной раз в минуту тяжело проходил привод пресса. Сначала дрожал пол, потом в обшивке стен что-то начинало звенеть, и только после этого накатывал гул. Антон знал этот порядок с детства. На третьем ударе привод сбрасывал нагрузку. На пятом начинал новый цикл.

Он досчитал до сорока двух.

Страж стоял как статуя и ни разу не сменил опорную ногу. Было видно, что он стоит в еле заметном приседе. Это был такой же неотличимый от человека репликант, как любой андроид на верхних уровнях. Но у стражей были другие функции: карать и защищать. Он отличался поведением.

Сбежать мимо стража из этой клетки было невозможно. Даже если бы Антон сумел освободить руки. Но Антон и не собирался.

Он сидел в этой будке уже почти пять часов. Страж привёл его сюда сразу после задержания. Сегодня у Антона был выходной, и он как раз шёл к автомату взять себе что-нибудь пожрать. Там, у автомата, его и взяли.

Шум. Гам. Убит Сезар. Сразу после их ссоры. Нашли в рукаве. По анонимке.

Анонимка и ссора говорили об одном: Сезар был инструментом. Целью был он сам.

Антон знал только одного человека, который умел придумывать такие конструкции. И только этому человеку было выгодно, чтобы они с Сезаром оба исчезли. Таких совпадений не бывает. Расклад простой как рельса. Даже скучно.

Но тот, кто это сделал, знал Антона слишком хорошо. И план сработал. Последняя остановка.

Антон усмехнулся.

Пискнул замок. Вошли двое.

Антон посмотрел на них и откинулся на спинку стула.

Девушка. Мужик с похмелюги. Сыщики.

Сыщица молодая. Зеленая совсем. Глаза испуганные, храбрится. Без монитора, стажер. Ну пусть учится.

Антон перевел глаза на мужчину.

Опытный. Глаза цепкие. Все считает в уме. Но в глазах боль. Что-то личное. Закинулся с утра, но руки дрожат. Перегар характерный. Из запоя. Тоже без монитора. Странно, бывший что ли? Интересная парочка.

Судя по этим двоим, системе все ясно. Ну ясно - так ясно.

Антон не двигался.

Страж вошел следом за ними, закрыл дверь и застыл.

Сыщик подошел к столу и сел напротив. Положил планшет на стол.

Стажерка встала сбоку у стола с планшетом в руках, озираясь - где сесть. Второго стула не было.

- Привет! - сказал сыщик. - Ты Антон 17-3253-0011?

Он процитировал номер Антона по памяти, монотонно, ни разу не запнувшись.

- Да, - сказал Антон.

- Мы дознаватели по делу об убийстве. Ты в курсе за что задержан?

- В курсе, - сказал Антон.

- Меня зовут Уилл Арчер. Ее... - Сыщик кивнул на стажерку - Мира Сато. Сейчас я буду вести допрос...

Тут планшеты сыщиков одновременно завибрировали. Планшет стажерки вдруг произнес:

- Ведущий дознаватель по делу - Мира Сато. Уилл Арчер допущен в качестве консультанта. Самостоятельное ведение допроса консультантом не имеет процессуальной силы.

Антон покосился на второй планшет, личный, лежащий перед сыщиком.

Экран ярко светился. В верхнем углу горел красный треугольник срочного вызова. Ниже, старое сообщение от человека: "от Джесс: Не пиши мне больше, сколько это еще будет продолжаться? Ты нас губишь".

Интересно. Похоже, что в этом месте у него побаливает. Ладно, его дела.

Сыщик с неохотой взял свой планшет со стола и пробежал глазами пару строк.

- Да чтоб тебя... - он обернулся к стажерке. - Меня отодвинули.

Та тоже читала сообщение на экране своего планшета. На ее лице расцветала улыбка.

Она развела руками, но вид у нее был торжествующий.

"Как дети." - подумал Антон. "Нашли что делить."

Сыщик был зол как черт. Он встал.

- Веди, - сказал он и отошел к двери, сел на один из пыльных контейнеров у стены. Правда сел удобно, за спиной у стажерки и так, чтобы его не было видно из окна. Все в поле зрения, дверь контролируется.

Опытный, на рефлексах.

Стажерка уселась и положила перед собой планшет и стилус. Как в школе.

Антон спокойно наблюдал за их передвижениями.

Мира поерзала на стуле, усаживаясь.

Набегалась по мусору. Ноги болят видимо. Забыла принять деловой вид. А ну вот...

- Согласно распределению полномочий, допрос веду я, - официально сказала стажерка. - Меня зовут Мира Сато. Можете звать меня Мира. Антон... - она посмотрела в планшет. - 17-...3253-...0011?

Антон спокойно кивнул.

- Я следователь-стажер по делу. Это Уилл Арчер, прикомандированный специалист. Вы понимаете, зачем мы здесь?

- Да, - ответил Антон.

- И?

- Что?

- Для чего же?

- Вы думаете, что я убил Сезара.

- Мы не думаем, мы проверяем.

Антон снова кивнул.

- Это уже лучше.

- Что лучше?

- Что вы проверяете.

Ее пальцы взяли стилус.

- Не пиши, - сказал Арчер с контейнера.

Мира даже не повернулась.

- Я веду допрос.

- Вот и веди. А стилус свой не трогай.

Все замолчали.

У нее покраснели шея и щеки. Злится. Но сыщик прав. Писать сейчас нельзя. Нужно знать что писать. Система не зря на нее переключила. Подыгрывает себе.

Мира повернулась к сыщику.

- Вы каждый раз будете напоминать, что я стажер? Мы не одни, я веду допрос. Это ваш метод - разрушать мой авторитет на допросе?

Сыщик посмотрел на предплечье своей левой руки и ответил:

- Ты права во всем, кроме одного: ты уже не стажер. Это реальное дело, реальное убийство и реальные судьбы. Каждое твое слово, даже не действие, - слово - это сигнал системе. Ты ее оракул. Она судит, исполняет приговоры, но материал для суда она черпает с датчиков. Ты ее датчик. Поэтому тебе нельзя врать. Ни в одном слове. Терпи. Ты меня еще вспомнишь потом добрым словом, гарантию тебе даю.

Вроде до нее дошло. Не стала спорить. Отвернулась.

Мира убрала стилус, посмотрела на Антона и спросила:

- Сезара убили вы?

- Нет, - спокойно ответил Антон.

- Кто?

- Понятия не имею.

- В рукав вошли вы и Сезар. Вышли вы один.

- По датчику может и так.

- Датчик врёт?

- Не знаю. Проверьте. Вы же проверяете.

- Помочь не хотите?

- Не особо.

Сыщик тихо хмыкнул у стены.

Мира замолчала.

Пауза правильная. Как в учебнике. Ждет, что заполню.

Антон усмехнулся.

Мира растерянно молчала. Пауза затягивалась.

- Забудь методички и давай ближе к делу! - прилетела недовольная реплика с контейнера у двери.

"Он ее так всю дорогу шпыняет?" - подумал Антон. - "Вообще-то правильно делает. Тогда может и научится чему. Не сообразит - сама себя когда-нибудь подпишет. Но это не мое дело".

- Я покажу вам, что уже есть, - сказала Мира и развернула планшет так, чтобы Антон мог видеть экран. - Вчера - публичная угроза при трех свидетелях. Записи провалидированы. Листаем. Вот, ваш регулярный маршрут к рукаву. Вот тайминг, система его уже построила по показаниям датчиков. Выраженная регулярность, время совпадает. Дальше... Вот ночью, смотрите на время, - она показала стилусом, - вы вошли. Сезар входит после вас. Вы выходите один. Время видите? Вместо Сезара - тело в четвертом кармане. Орудие не найдено. Планшет потерпевшего разбит. У нас почти все собрано. Мотив есть. Возможность есть. Нахождение на месте преступления в момент его совершения зафиксировано. И вы молчите. Если с вашей стороны я не услышу пояснений - система признает первичную версию достаточной.

Антон молча слушал и не перебивал.

- Мира, - сказал Сыщик.

- Что? - она повысила голос.

- Ты вопросы задавать собираешься? На хрена ты тут обвинительное заключение зачитываешь? Ты вроде честно хотела.

Мира захлопала ресницами.

- Я обозначаю риски подозреваемого...

- Ни хрена. Ты не на экзамене. Точнее на экзамене, но ты забыла что ли? Сначала вопросы задай. Тут же пишется все. Тебе сейчас пиликнет - и дело закроется. Учишь, тебя учишь...

Антон смотрел на Сыщика и думал.

Смотри-ка. Не ожидал от него. Из нормальных что ли? Видно по службе приложило недавно. Вот и бухает. Или нет. Это что-то личное. Больно он с ней носится. Проекция, скорее всего. Либо хитер, расположить пытается. Но зачем такие сложности? Тут же все как на ладони, специально разложено. Незачем паутину плести. Да и эта, чудо в перьях, на плохого следователя не тянет. Они вдвоем меня сами утопят, без всякой подставы. По глупости просто. Ладно, будь, что будет. Но хоть не скучно с этими двумя.

Антон улыбнулся.

Мира увидела его улыбку и нахмурилась.

- Вы зря веселитесь, Антон, - сказала она. - Уилл прав, Вам надо говорить, а не молчать. Причем говорить максимально развернуто. Вы готовы?

Антон смотрел на неё и удивлялся, насколько она неопытна. Максимально развёрнуто на допросе?

- Не получится, - сказал он.

- Что не получится?

- Максимально развёрнуто. Спрашивайте по одному.

- Почему?

- Не хочу. Чем длиннее ответ, тем легче отрезать нужный тебе кусок.

Он спокойно смотрел Мире в глаза.

Мира не разозлилась. Только замолчала на секунду.

Боится ошибиться.

- Слышь, друг, ты по ходу не врубаешься. - услышал Антон голос от двери и перевел глаза на сыщика, которого назвали Уиллом. - Тебя вот-вот исполнят, дурака, а ты тут условия ставишь. Отвечай нормально, это в твоих интересах, если ты не понял еще.

Антон кивнул.

- Вы спрашивайте. Что видел - расскажу. Но только то, что видел своими глазами.

- Договорились, - быстро сказала Мира. - Зачем Вы ходите в рукав С-2968 каждую неделю?

Антон молчал и смотрел на неё. Прошло около минуты.

- Вас там нашли ребенком? - спросила Мира.

- Да.

- Кто нашел?

- Не помню.

- Сколько вам было?

- Шестнадцать.

- Вы не помните, кто нашел вас в шестнадцать лет?

- А должен? Меня сразу отдали на учебу. В тот же день.

Мира пролистала еще несколько строк.

- Ваш официальный профиль начинается с шестнадцати лет. До этого нет семьи, интерната. Нет выдачи рациона. Нет медицинских обращений. Вообще ничего.

- Все так.

- Кто-то же вас кормил.

- Кормили.

- Кто?

Антон посмотрел на нее.

Мира выдержала его взгляд. Она замолчала. Вдруг за ее спиной скрипнул контейнер.

Сыщик подошел к столу двумя шагами и оперся кулаками на стол. Он спросил, глядя на Антона сверху вниз:

- Там робот?

Антон посмотрел на него.

Ему нужен старый. Сыщик хочет положить его в дело. Тогда старому конец. А без ордера в рамках дела туда ходить бесполезно. Нет.

В прошлый раз Антон уже решил, что опоздал, когда старый вдруг проснулся.

- Здравствуй, младший, - услышал Антон. Лицо старого не двигалось. Губы не дублировали звук. И только потом включилась мимика.

Следствие выдернет его накопитель и увезет наверх. Старого кинут в переработку.

Можно купить себе жизнь его смертью. Но это плохой размен.

Антон смотрел на сыщика и улыбался.

По роже видно, что понял. Не светит тебе. А стажерка видимо еще нет.

- Сезар требовал, чтобы вы отвели его к какому-то механизму, - сказала Мира. - Говорил уже не про батареи. Про память. Диск, блок, что там у него с номером. Угрожал привести людей и всё разобрать. Вы при свидетелях сказали: "Рискнёшь - сам мусором станешь".

Антон посмотрел на нее и сказал:

- Я сказал, кем он станет, если сделает то, что хотел.

- Это звучит как угроза.

- Каждый слышит то, что хочет. Я сказал, что сказал.

- А вы что имели в виду?

Антон посмотрел на ее планшет.

- То, что сказал.

- Поясните.

- Сезар знал меня и знал кое-что обо мне. И сказал он это специально. Если он реально сделал бы, что задумал - он стал бы мусором. А не тем, кем он был до этого. Вот и все.

- То есть Вы ему не угрожали?

Антон посмотрел ей в глаза.

- Мне от него ничего не надо. Он ничего не может сделать из того, что не произойдет само.

- Странный ответ. Напоминаю, это не просто фразы. Они пишутся.

- Какой есть.

Сыщик тихо стукнул костяшками правого кулака о столешницу. Он тихо проговорил:

- Антон. Я всё равно найду этот объект. Робот это или не робот - найду. Но если ты сам скажешь, что это связано с твоим алиби, у нас появится основание. Нормальное. Понимаешь?

- Да.

- Это твой билет из этой комнаты. Возможный билет.

- Понимаю.

- Тогда скажи.

Антон молчал. Он не улыбался.

Он вспомнил, как Роман всегда любил одним движением решать две задачи. Роман умел бить в главную точку. В детстве он мог уронить огромного мешателя одним броском железки. Не подходя. С безопасного расстояния. Он знал, куда надо попасть. Везде искал уязвимость. И находил.

Роман всегда стоял вне потока. Никогда внутри.

Антон взял другое: нет задачи - не двигайся, подумай. Может, это и есть твоя главная задача.

И среда. Она должна жить.

Роман тоже был частью его среды. Не перестал быть ей даже став верхним, с семьей и фамилией.

Если убийца Роман, он мог убрать обоих. Антон был в соседнем кармане.

Но Роман его не тронул.

Некоторые детские привычки живут дольше, чем мы думаем.

Если это Роман.

А если нет - тогда с этими тем более говорить не о чем.

Но это Роман. Антон знал его руку.

Он молчал.

Сыщик негромко выругался, без особой силы.

- Ты сам себя топишь.

- Это так выглядит.

- Да. По-дурацки совсем. Причем ты неглупый мужик, видно же.

- Глупость - это когда человек не понимает последствий.

- А ты понимаешь?

- Да.

- И всё равно молчишь?

- Да.

- Боишься сказать лишнее? - спросила Мира.

- Нет.

- Тогда чего?

- Я не боюсь. Я не хочу.

Они помолчали. Стажерка явно прикидывала, что она забыла спросить.

- То есть Вы хотели только остановить Сезара?

- Да.

- Как?

- Словами.

- Получилось?

- Нет.

- Тогда зачем?

- А вдруг бы сообразил. Сезар всё-таки человек.

Сыщик тихо хмыкнул и сказал стажерке:

- Мира, хватит, давай по таймингу.

Она затараторила:

- Время. Вы вошли в рукав в 23:28. Сезар вошел в 23:45. Вы вышли в 23:53. Где вы были между 23:45 и 23:53?

- Во втором кармане.

- Это тот же рукав.

- Рукав тот же. Не то же место.

- Что делали?

Молчание.

- Антон, Вы слышали Сезара?

- Нет.

- Шаги? Голос?

- Нет.

- Удар?

Антон помолчал и ответил:

- Стук. Тупой. Недалеко. В рукаве часто стучит. Я не придал значения.

- Это мог быть удар? - стажерка просто ела его глазами.

- Сейчас понимаю, что мог.

Она замолчала.

- А если бы Вы поняли тогда? - спросила она.

- Вернулся бы.

- Почему?

- Защита среды. - усмехнулся Антон. - Есть фишка такая у нас. Знаете наверное. При мне, пока я жив, - никого не убьют. Если только меня сначала.

- Даже Сезара? У вас же ссора...

- Да похрен, - сказал Антон.

- И как бы Вы остановили убийцу? У него был ионный резак.

- Молча, - сказал Антон и повел кисти в противоположную сторону. Лента затрещала, но поддалась.

Стажерка вскочила. Сыщик тоже. Страж метнулся к столу и прижал свободные руки Антона к столешнице.

Антон был единственный в комнате, кто остался сидеть.

- Дальше необязательно, вы поняли, - сказал он.

Страж снова стянул запястья Антона фиксирующими лентами. Накрутил не меньше трех лент и отошел к двери.

- Как ты это сделал? - отрывисто спросил сыщик.

- С трудом, - ответил Антон.

Сыщик вернулся на свое место и оттуда сказал стажерке:

- Про резак можешь не спрашивать. Он ему не нужен.

Стажерка кивнула. Ее еще немного потряхивало от адреналина. Она перевела дух и села на место.

- Мы пытаемся понять, что произошло, - сказала она. - Если Вы не хотите себе помогать, помогите нам.

- Поэтому я и разговариваю с вами, - ответил Антон. - Но я не видел, кто это сделал. И я не скажу вам, где был, когда убили Сезара. Поэтому давайте сами. Я его не убивал. Этого достаточно.

Он смотрел на стажерку.

Зацепило. Но злости больше, чем жалости. Это хорошо. Пусть лучше злится. Злость держит, жалость делает беспомощным. Ей нужно стать точной. Если сумеет.

Она приняла его неподвижность за слабость. Но жалеть не стала. То, что надо.

- Если во время убийства вас видел робот и сделал запись, он может быть вашим алиби, - сказала она.

- Может.

- Тогда почему вы не заявляете его в свидетели?

- Я знаю, что будет после. Видел не раз.

- Вы готовы умереть, чтобы мы не нашли списанного робота?

- Ищите так.

Мира подождала продолжения.

Антон прикрыл веки.

Сыщик потер лицо ладонью.

- Мира, медскан.

- Зачем?

- Он упоротый по ходу. Я не пойму. И еще он выглядит так, будто вчера приехал из приличного сектора. У меня сосед хуже выглядит. А он клерк, другая медицина. И этот не боится, как должен. Проверяй всё.

Мира достала портативный сканер.

- Руку. - коротко потребовала она.

Антон протянул руку.

Холод пластика прошёл по коже. Сканер пискнул. Мира задержалась на экране.

- Анализы в норме. Ноль веществ. Вообще. Даже энергетиков нет. Только иммунный ответ странный.

- Какой? - спросил сыщик.

- Слишком чистый для нижнего контура. Сканер показывает след пореза глубиной около трёх сантиметров на плече. Но маркер - "зарубцевалось". Покажи плечо, - сказала она Антону.

Антон расстегнул робу и показал еле заметный шрам. Он не думал об этом. Так было всегда. Он не болел. Никогда. Раны закрывались быстро. Он это не афишировал, но и не скрывал.

- Все давно прошло, - сказал Антон. Как и всегда.

- Рана была? - спросила Мира. - Или сканер ошибся?

- Была, - ответил Антон. - Обходчик задел, скотина. Зазевался.

- И что зажило? Три сантиметра?

- Через час где-то. Чешется только.

- Это очень быстро. Гораздо быстрее, чем у других.

- Да, быстро. Не знаю почему.

- Это проверяли?

- Да кому это надо?

Она не записала.

Сыщик тоже заметил.

- Запоминаешь? - спросил он.

- Да, - машинально ответила она, обдумывая что-то. - Хрен поймешь, как это прочтёт система.

Сыщик кивнул и подошел к столу. Снова показал планшет.

- Последний раз. Пояснение?

И положил планшет на стол перед Антоном.

На экране Антон увидел развилку:

1. Заявить свидетеля. Да/Нет.

2. Подтвердить показания, данные устно.

3. Отказаться от показаний.

И поле для отпечатка пальца.

- А если я не подпишу? - спросил Антон.

Мира сразу оглянулась на сыщика.

- Ничего хорошего, - сказал тот. - Получишь "отказ от ознакомления" и "отказ от сотрудничества". Маршрут все равно запустят. Только в более тяжелой графе.

- То есть это не согласие?

- Нет. Ты подтверждаешь, что видел основания. Можешь добавить пояснение. Можешь заявить свидетеля. Можешь не добавлять ничего. Но если оставишь поле пустым, система решит, что тебе уже нечего добавить.

Антон кивнул.

Теперь ясно. Подпись не убивала его. Она превращала его из субъекта в объект. Опрос окончен.

Антон спокойно поднял руку и палец завис над экраном.

Тело ответило первым.

Горячий короткий толчок под грудиной. Не хочет умирать. Хочет увидеть рукав. Старого. Знакомый шум, холод. Дело. Жизнь.

Тело было сильным. Оно не просило пощады. Оно предлагало варианты: сказать, надавить, вырваться, взять шанс. Оно заметалось, как кошка на пожаре.

Еще можно было сказать одно имя.

Одно имя - и все это пойдет в другую от него сторону.

Когда страх пытается спастись, он всегда говорит о разумности.

Но он редко подсказывает - имеешь ли ты на это право.

Антон стряхнул эту нервозность с руки, как перчатку.

Он выбрал "Подтвердить показания" и завалидировал отпечатком.

Планшет пискнул.

Антон прочитал.

Ознакомление зафиксировано.

Пояснение: не добавлено.

Перепроверка маршрута: не затребована.

Свидетель: не заявлен.

Косвенные улики: достаточны.

И много других строк.

Мира смотрела на экран своего планшета. Ее лицо изменилось.

Сыщик тихо выругался.

- Сам, - сказал он.

Мира подняла глаза.

- Вы же понимаете, что это почти признание? - тихо спросила она.

- Да.

- Вы же нам не дали даже основания...

- Мира, хорош. Он выбрал сам, - сказал ей сыщик. - Давай закругляйся. И пошли, дел много. Там запросы уже отработаны наверное.

- Процедура не должна подменять смысл, - сказала она.

Сыщик посмотрел на неё долгим взглядом. Тяжело так посмотрел.

- Скажешь это комиссии, когда получишь жетон, - ответил он.

- Если получу.

- Будешь много болтать - точно не получишь. Давай пошли.

Он засобирался.

Но Антон видел, что вся эта развязка ее немного покоробила.

Ничего, молодо-зелено. Неплохая девчонка. Пообвыкнется.

Антон поднялся. Страж сделал полшага и развернул корпус. Он видел Антона раньше. Эти не видели.

Антон просто расправил затекшие плечи.

Мира удивленно смотрела на него снизу вверх. Было видно, что она не ожидала, что в нем столько силы.

Сыщик просто прищурился.

Антон подошел к двери.

Страж положил руку ему на плечо. Рука была теплая, как у человека, но несгибаемая. Стражей не отличить от людей, пока он движением пальца не сломает тебе череп.

Перед выходом Антон остановился.

Он посмотрел на Миру.

- Забыл сказать. Запишите про удар.

- Какой?

- Я не бью сзади.

Страж вывел его в коридор.

Дверь закрылась.

Антон шёл по коридору. Страж шёл сзади.

Коридорный воздух после будки показался холодным и чистым. Антон вдохнул глубже, чем собирался. Он любил этот холод.

Пятьдесят семь часов - это много. Может они смогут понять кому это все выгодно. И его отпустят. Но это вряд ли.

Тело пыталось втянуть его в диалог. Оно боялось.

Антон не стал с ним спорить. Пусть хочет жить. Оно для этого и сделано.

Он вспомнил последние строки, которые прочитал на планшете:

Упрощённая процедура социальной защиты активирована.

Разрешённый маршрут: в пределах непрерывного визуального контроля.

Потеря визуального контроля: немедленное исполнение.

Правовая защита субъекта на срок задержания: приостановлена.

Срок до исполнения: 56:59:59.

Глава 3. Роман

16 часов 38 минут до убийства.

Роман понял, что платить Сезару нельзя, когда увидел сообщение с желтым флагом. Система запустила аудит. Маленький желтый треугольник выглядел безобидно. Он беззвучно появился и приклеился к кружку его учетной записи. Во входящих появилась строка-уведомление.

Роман не стал открывать.

Он дочитал отчет управляющего, всю рабочую переписку, ответил на все, что требовало его участия, подписал ордера и только потом открыл уведомление.

"Роман Эш, в отношении Вас инициирована процедура аудита личности. Срок процедуры аудита не ограничен - до получения результата. Причина проведения аудита: 1) обнаружен конфликт идентификаторов, 2) выявлена непрозрачность в записях о происхождении. Ваше участие на первой стадии не требуется. По окончании первой стадии Вы будете приглашены на опрос. Срок проведения первой стадии процедуры (анализ системных логов и опрос свидетелей) - 200 часов. Просьба не игнорировать вызов. Неявка может быть расценена как нелояльность. Также уведомляю Вас, что будут опрошены члены Вашей семьи. Возражения на действия аудитора могут быть заявлены по истечении процедуры аудита.

Ваш аудитор - Сэмюэл Морган, 189 ярус, обработка сообщений обратной связи 8:00 - 16:00. Вызовы не принимаются."

Сообщение выглядело безобидным. Стандартная проверка. Такие часто запускали по его рабочим проектам.

Но Роман ждал это сообщение двадцать лет. Поэтому текст читался как приговор.

Он знал, как это работает. Полный аудит родовой линии. Генетический анализ. Системные логи с самого рождения, анализ права на фамилию, анализ рабочей карточки. Источники происхождения средств. Договоры, переводы, допуски, должности и подписи. Проверка идет от настоящего в прошлое, и с каждым новым уровнем пространство для маневра сужается.

Потолок еще высоко. Его почти не замечаешь. Каждый час он будет опускаться на сантиметр. Можно продолжать работать, встречаться, планировать. Но через неделю его раздавит.

Он хорошо подготовился. Еще много лет назад. Он выстроил целую систему, усилил и обосновал каждый свой тезис. Аудит стал выглядеть обычной задачей. Если бы не Сезар с его тупым шантажом.

Аудит не возник сам по себе. Этот идиот запустил его своими сообщениями.

Сезар играл в его схеме усиливающую роль. До недавнего времени Сезар был верхним, с бизнесом и фамилией. Ему было выгодно вести дела с Романом. Все работало как часы. Но Сезар попался на какой-то мелочи и его спустили в мусор. Ему обрезали все связи и лишили ресурса. И там в мусоре, он, похоже, заметался.

Сезар стал проблемой. Один грязный хэш сам по себе ничего не доказывал. Но Сезар мог по капле добавлять материал. Строку за строкой. Сезар мало что знал про его дела, но он знал главное: кто такой Роман на самом деле и как он оказался наверху.

Падение Сезара вниз сделало процесс неуправляемым.

Аудит начнет двигаться не по специально подобранным документам и тезисам, а по показаниям Сезара. Давление потеряет равномерность и предсказуемость. Потолок просто уронят в какой-то момент.

Это будет равноценно смерти. Роман Эш исчезнет.

Его лишат фамилии, а значит, семьи. Фамилия Эш перестанет существовать. Жена сохранит свой статус. Сын - нет. Для системы он станет сыном человека, которого никогда не существовало. Их разлучат и спустят вниз. Активы конфискуют. Все, что Роман строил всю свою жизнь, превратится в выморочное имущество.

Двадцать лет его жизни, его несгибаемость, его решительность, все его победы - все будет просто временной ошибкой учета. А в основание этой ошибки ляжет чужой пропуск с подписью Сезара.

Роман оборвал эту мысль. Пропуск только открыл дверь. Всё за этой дверью он сделал сам.

Роман был спокоен. Он сдохнет, но всего этого не случится.

Он разучился бояться еще в детстве. Это все еще была задача.

Крайне сложная и опасная. Но задача.

Роман взял свой неаутентифицированный, "серый" планшет и вошел в p2p-переписку. Это устройство с черного рынка он использовал редко. Для особых контактов. Трафик шёл по цепочке безымянных служебных ретрансляторов, но шифровался напрямую между устройствами и не попадал на системные серверы. Там, где ретрансляторов не было, устройства связывались только напрямую.

Система читала все и видела все. Но кто-то и когда-то поставил для нее ограничения. И система будто перестала видеть некоторую часть человеческой активности. При этом ее "слепота" увеличивалась от яруса к ярусу сверху вниз. На верхних ярусах Колыбели - система видела все. Сотнями камер. Каждый миг твоей жизни. Преступность отсутствовала в принципе. Но на нижних ярусах система будто позволяла людям выпустить пар. Официальные записи шли в лог как наверху. Но были и мертвые зоны. В этих мертвых зонах бурлила жизнь.

Роман был убежден, что это оставлено специально. Зачем - он не знал. Но и плевать. Важно то, что это можно использовать.

Роман открыл последнее скрытое сообщение от Сезара.

Узнал? Пришла пора вспомнить откуда ты родом. Мне нужны деньги. И срочно. Жду твоего предложения.

К сообщению был прикреплен короткий хэш его старого пропуска.

"Неплохо" - подумал Роман. - "Он давит, начал не с торга, чистый шантаж без позиции. Ему нужен мой страх. Он его получит. И сделает все, что мне нужно."

В руках Сезара была не пустая угроза. Он владел всем. Копией старого пропуска, поддельным идентификатором - тем, что он сам сделал Роману в обмен на пропуск двадцать лет назад. Он знал Романа до перехода. И он держал ключ к личности Романа Эша. Почти всю доказательную базу. Остальные крохи были у робота. И у Антона.

Роман вытер ладонь о штанину. Мозг гнал в тело адреналин. Это мешает. Адреналин надо пережечь злостью.

Роман вызвал Сезара.

Тот ответил сразу.

На экране появилось худое лицо в темных очках. За спиной Сезара ходил тусклый свет нижнего коридора. Изображение дергалось. Шифрованный трафик всегда давал помехи.

"Он в сушилке капсульного сектора." - подумал Роман.

- Узнал? - повторил Сезар.

- Ты поднял аудит.

- Значит, узнал.

Сезар наклонился ближе к экрану.

- Никакого Романа Эша не было, - произнес он хриплым голосом. - Был мусорный щенок без фамилии. Отправлю остальное - аудит заберет твою фамилию, а следом все, что ты на нее записал. Раньше мне было плевать, но у меня здесь проблемы. Теперь ты - мой выход отсюда.

- Сколько?

Сезар улыбнулся. Верхняя губа у него была разбита и кровоточила.

- Проняло наконец?

Он назвал сумму и добавил:

- Каждую неделю.

Роман открыл рабочий экран и проверил остаток на счете. Один платеж почти ничего не менял. Десять уже закрывали два проекта. Если аудит растянется на полгода, придется продать большую часть ликвидных активов.

Платить он мог. Но это не вариант.

- Треть первого транша сейчас, - сказал Роман. - Остальное завтра, если не будет новых сообщений в открытом канале. Дальше раз в неделю, пока идет аудит.

Улыбка Сезара стала шире.

- Весь первый платеж сегодня.

- Треть. Ты уже дернул триггер и поднял флаг аудита. Ты запустил протокол. Мне сейчас надо срочно закрыть пару прорех. Поэтому треть. Но потом - как договорились. И еще. Есть одно незакрытое дело у тебя внизу. Его надо сделать. Без него наш договор - пустышка. Долго не продлится.

Сезар снял очки. Оба глаза были окружены желто-синими отеками. Один заплыл почти полностью.

- А если мне не понравится ждать?

- Если не терпится - попробуй. Отправь следующее сообщение. Тогда эта треть останется последним платежом.

Сезар прищурился здоровым глазом.

- Думаешь, мне нечем тебя дожать?

- Думаю, ты хочешь получить свои деньги, а не смотреть, как у меня их забирает аудит.

Сезар помолчал.

Роман перевел треть суммы. На той стороне экрана тихо пискнуло.

Сезар посмотрел в сторону, проверяя поступление. Когда снова повернулся к экрану, улыбки уже не было.

- Пришли, - сказал он. - Какое дело внизу?

Он заглотил наживку.

- Того, что у тебя есть, достаточно чтобы запустить аудит, - сказал Роман. - Но это не весь компромат. Не только ты в курсе моей проблемы. Остался робот. Антон - молчун, пока не опасен. Но робот - другое дело. Если аудит выйдет на него - твой материал будет лишь вишенкой на торте. Меня спишут вниз и денег не будет.

Сезар снова надел очки.

- Что есть у робота?

- Записи. Все, с самого детства. Биометки, портрет, поведение, планы, факты. Все, что было до документов. Это надо забрать. Мне будет спокойнее, если единственным моим другом внизу останешься ты. Тогда все это имеет смысл. Всегда лучше, когда тебя шантажирует один человек, а не весь нижний ярус.

Сезар задумался.

- Где робот?

- Это знает Антон. Только он один.

- Этот не скажет. Отбитый. Редко в капсулах появляется. Не ночует никогда. Я к нему подходил. Знаю его козла с детства, так он даже пару слов не захотел сказать. Как с пустым местом. Урод.

Сезар сплюнул.

Он действительно не понимал почему с ним не хотят иметь дела внизу.

"Еще полгода и его затрамбуют там внизу. Таких не терпят." - подумал Роман. - "Но этого времени у меня нет.". Он ответил:

- Антон - вещь в себе. Ты его на самом деле не знаешь. Но это и не нужно. Его надо пошевелить. Он носит роботу батареи раз в неделю. Носил. Сейчас не знаю.

- Хрен ты его пошевелишь. Здоровый. И этот придурок смотрит сквозь меня.

- Ты неправильно с ним.

- А как правильно?

- Скажи при всех, что придешь с людьми и разберешь робота. Не проси. Просто сообщи.

- И он меня поведет?

- Нет.

- Тогда на хрена?

- Проверить, жив ли еще робот.

- Ты не знаешь?

- Откуда? Я знаю, как было раньше. Не знаю, что там сейчас. При личном разговоре Антон промолчит и уйдет. А вот угроза на людях - это не пустяк. Лишние уши - значит, тему уже мусолят в народе. А это первый звонок. Внизу круговая порука. Если старый уже отключен, Антон даже не моргнет. Если Антон сорвется или пойдет проверять - ты попал в точку. Тогда проследишь. Только подгадай, чтобы времени у него было мало. Лучше ближе к концу дневной смены. Он сможет пойти за роботом только ночью.

Сезар молчал.

- Прибьет он меня, - наконец сказал он.

- Не ссы. На людях он тебя не убьет. Даже не тронет. Там в забегаловке камера. Я оплачу все издержки. И хорошо оплачу. Это мне нужно больше, чем тебе.

Сезар потрогал переносицу и поморщился.

- И что я получу за робота?

- В три раза больше каждую неделю. До конца аудита.

Сезар протер очки краем рубашки.

- Мои материалы остаются у меня?

- Что толку просить у тебя то, чего ты все равно не отдашь.

Сезар усмехнулся и сказал:

- Ты не меняешься.

Роман не обратил внимания на его слова. Надо добить вопрос.

- Мне нужен выломанный блок памяти. На спине слева. На корпусе номер. Пришлешь номер и принесешь сам блок - и со следующей недели ставка утраивается.

- А если там нет ничего?

- Останется прежняя ставка.

- А после аудита?

- Платежи закончатся. Ты неплохо заработаешь. Мы забудем эту тему навсегда.

Сезар не ответил сразу. Посмотрел на подтверждение первого перевода. Провел языком по разбитой губе.

- По рукам, - сказал он наконец. - Пока идет аудит.

Его глаза сказали другое. После аудита появится новая цена.

Роман сдержал улыбку.

- Договор. Пока идет аудит, - повторил он за Сезаром.

- Добро. Тогда я в столовую. Дождусь его там.

- Давай. Сразу потом - звони. Буду ждать.

Сезар отключился.

Роман откинулся на спинку кресла и посмотрел на желтый треугольник аудита.

Цель была ясна и неизменна. Сохранить свой статус и свою жизнь: имя, семью, достаток и право двигаться дальше. Можно было отказаться от борьбы: отдать фамилию, активы и право на собственную биографию. Тогда двадцать лет жизни пересчитают назад, до подаренного пропуска и подписи Сезара. Получится, что Роман Эш не построил себя - на него просто в свое время не обратили внимания и теперь исправляют ошибку.

Это не выход. Это согласие исчезнуть.

Роман не собирался соглашаться. Как двадцать лет назад. Как всю свою жизнь.

Он перебирал средства.

До поднятого аудитом флага у Романа было два пути.

Первый путь: выкупить у Сезара материалы. Дешевое, но рискованное решение. Или второй путь: прикормить Сезара здесь наверху. Найти ему место, где тот перестанет рыться в прошлом. Дороже, но надежнее.

Роман потихоньку начал реализовывать второй способ, но не учел неосторожность Сезара. Тот не собирался завязывать с криминалом. Их общие проекты давали нормальный доход. Но Сезар любил риск и поплатился. Это все осложнило.

Теперь оба пути были закрыты. Сезар сам закрыл второй путь. Аудит закрыл первый.

Платить можно было месяцами, но каждый новый перевод делал Сезара опаснее. Он получил деньги. Зверь сам не отпускает добычу. Давить бесполезно.

Сезар должен быстро замолчать. Окончательно.

Но этого мало. Оставались робот и Антон.

Всё уже шло по аварийному плану. Главное - не подставиться самому.

Можно было нанять человека. Тот уберёт Сезара здесь, а через неделю сам исчезнет где-нибудь на другом ярусе. Два тела, два разных места, никакой связи. Роман сохранил бы алиби и не спускался вниз.

В обычной ситуации он бы так и сделал.

Но обычной ситуации уже не было. Сезар поднял аудит и мог отправить следующую строку в любую минуту. Чтобы поручить дело другому, надо: найти человека, проверить его, свести с Сезаром, подготовить оружие и отход. Потом отдельно подготовить смерть самого исполнителя. На это нужны дни.

Первый перевод купил сутки. Возможно, меньше.

Нанятый наспех человек мог ошибиться, заговорить или понять, сколько стоит его молчание. Роман получил бы нового Сезара раньше, чем избавился от прежнего.

Нет, всю работу необходимо сделать самому. Как в былые времена.

И в этом случае остается то, что всегда следует за любым действием.

Следы. Его след во всем этом. Это самое важное.

Роман не верил в чистые схемы. Чистая схема - это карточный домик. Он существует только в головах наивных дураков и мгновенно рассыпается при малейшем дуновении реальной жизни. Невозможно не оставить след. Невозможно предусмотреть все. Рассчитывать, что ты нигде не наследишь - удел неудачников.

Умный человек строит перевес.

Системе надо дать груз, который перевесит все остальное. Она не ищет правды как человек. Она взвешивает.

Если потом всплывет переписка с Сезаром - не страшно. Отвечать надо так: не понял суть, какие намеки, попытка дешевого шантажа. В чем смысл шантажа - не успел выяснить. А если всплывает "серый" планшет и низовой канал - его обезвредит высокий рейтинг Романа.

А вот его следы... Только алиби. Без вариантов. Это перебьет все. Системе чужда психология. Свидетель и алиби - это флажок, который уже не проверяется.

Как сделать алиби так, чтобы не создать второго Сезара?

Нужен тот, кто заинтересован в его алиби также, как и он сам.

Роман стиснул зубы.

Логика выводила на счет, который требовал дорогой платы.

Но это решение. И похоже единственное.

Роман посмотрел на стену кабинета. Светила только настольная лампа.

На дорогом глянцевом покрытии стены он увидел своё отражение. Мужской силуэт. Сидит за столом и подпирает рукой подбородок.

На секунду вместо него на стене он увидел картинку из далекого прошлого.

Двое мальчишек в большой трубе старого дренажа. Грязные лохмы, рваные тряпки. Чумазые физиономии. Они сидели прижавшись плечами. Рядом по залу шла фасовочная машина. Металл трубы вокруг них дрожал. Мальчишка слева сказал, что когда-нибудь это все кончится. Они выберутся. Их место - не здесь.

Другой ответил:

- Зачем? Там все чужое. Мы потеряем даже то, что имеем здесь.

Тот что слева насупился и замолчал.

Теперь, прожив много лет, Роман мог ответить.

Затем, что здесь меня обязаны считать человеком. Здесь у меня есть имя и фамилия. Семья. Жена, которая любит. Ребенок. Сын, которому не приходится искать еду в отработанных контейнерах. Дело, которое делает меня живым. Безопасность и вес. Активы, возможности и связи. Уважение. Открытые двери. Мое время теперь стоит денег.

Ничего из этого ему никто не дал. Все у этой жизни он вырвал сам. На его месте сломался бы любой. Но не он. Чем сильнее мир давил, тем крепче становилась его решимость. Система не смогла его переварить.

Теперь весь этот долгий путь собирался перечеркнуть Сезар. Человек, который однажды уже потерял врожденный статус и решил, что может бесконечно красиво жить за счет того, кому когда-то помог.

Он просто не понял, с кем играет.

Давило только одно: выбор был необратимым. Средства достижения цели были грязнее некуда. Одно хуже другого. Но угроза должна исчезнуть. Здесь обсуждать было нечего.

Если удастся с Сезаром - система увидит Антона. Публичная ссора, идеальный мотив. Антон замкнется, замолчит ради робота, система увидит только его. Этот не станет покупать себе жизнь за счет другого.

Задача Сезара - заставить Антона защищать старого при свидетелях, а потом войти за ним в рукав. Если удастся еще и с Антоном - батареи никто не принесет. Через неделю-две память робота обнулится сама.

Закрыть обоих одним движением - лучше, но это идеальный расклад. Вероятность гораздо ниже. Это программа - максимум. Программа минимум - один Сезар.

Роман открыл расписание технических работ нижнего контура. Быстро нашел рукав С-2968. Потом старую служебную галерею, которая по нынешней схеме упиралась в глухую стену.

Роман знал, что стены там не было.

До вечера Роман успел спуститься на 994-й, пройти к шахте со стороны 4-Т и оставить резак в нише. Вернувшись, он написал сыну и поставил ему встречу на поздний вечер.

Потом подошел к серванту, достал бокал и бутылку коньяка.

Налил себе на полпальца, отошел в угол комнаты. Сел в кресло и закрыл глаза.

* * *

Вечером Сезар прислал строку:

Слышало ползала. Он сказал: рискнешь - сам мусором станешь.

Роман прочитал и ответил:

Сегодня. Жди его в рукаве С-2968. Четвертый карман от входа. Не перепутай. Он войдет после 23:00. Не подходи, он не должен тебя заметить. Только проследи.

Сезар поставил отметку согласия.

Все. Можно начинать.

* * *

Ночь.

Два часа двадцать две минуты до убийства.

Сын пришел в старой куртке, как Роман и просил.

Куртка была ему маловата. Из рукавов торчали запястья. Даниель старался держаться спокойно, но каждые несколько секунд нервно озирался по сторонам.

- Маме что сказал? - спокойно спросил Роман.

- Что ты взял меня с собой на инспекцию. Новый объект, как ты написал.

- Она спросила какой?

- Да.

- Что ответил?

- Что не знаю.

- Хорошо.

Сын немного расправил плечи.

Даниель давно просил взять его с собой на работу. Ему было уже шестнадцать, и он хотел учиться. Не обычной показухе, а реальной жизни, чтобы стать как отец. Сын уважал его. Он видел как люди вставали, когда Роман входил в комнату. Сила всегда привлекает. Сын пока не походил на своих сверстников - пугливых и плаксивых мажоров, детей его знакомых по ярусу. Те, казалось, до конца жизни так не сумеют отлипнуть от юбки.

Даниель пришел на двенадцать минут раньше. Надел куртку, которую терпеть не мог. Не спросил, почему нельзя рассказать матери. Только повторил время и место, чтобы не ошибиться.

Роман редко его хвалил. Он не любил дешевые улыбки. Сын это знал. Поэтому понял приглашение правильно. Это аванс.

Сын видел только ту часть жизни Романа, которую тот хотел ему показать. Но он чувствовал, что реальная жизнь отца намного шире официальных и семейных рамок. Об этом говорила его сила. Мать рассказывала, что отец начинал с нуля без поддержки и поднялся сам. Но без подробностей. Это будило разные фантазии, которые лишь придавали уважения. Сравнить его было не с кем. По крайней мере из тех, кого знал Даниель.

Сегодня отец впервые позвал его с собой.

Они стояли в темном зале технического отсека. Даниель был тут впервые.

Роман приложил маленькую карточку к стенной панели. Открылись не парадные двери лифта, а узкая сервисная створка в десяти шагах правее.

Из нее пахнуло металлом и горячей пылью.

- Здесь? - спросил сын.

- Здесь быстрее.

- Мы куда? До самых нижних?

- Не до самых.

Они вошли. В кабине не было привычных кнопок и зеркала. Только поручень, ржавая решетка пола и табло допуска над дверями.

Сын посмотрел на номер и спросил удивленно:

- У тебя есть такой доступ?

- Сейчас есть, - ответил Роман.

- А потом?

- Потом он мне не понадобится.

Двери закрылись. Кабина пошла вниз.

Сын улыбнулся. Его нервозность уже не бросалась в глаза.

- Что мне надо делать? - спросил сын.

- Ждать, - ответил Роман.

- И все?

- Все. Главное - не уходить, что бы ни услышал.

Улыбка пропала.

- Это опасно?

- Если сделаешь все как я сказал - нет. Я бы не стал подвергать тебя опасности. Для тебя это все не опасно.

- А для тебя?

- Если ты все сделаешь правильно - тоже нет.

Даниель кивнул. Ответ ему понравился. Роман сказал чистую правду. Без сына риск был выше.

Сын встал рядом с Романом, чуть шире расставив ноги, и сцепил пальцы в замок на уровне солнечного сплетения. Роман усмехнулся: он узнал свою обычную позу на трудных переговорах.

Лифт шел быстро. Цифры над дверью менялись десятками. После девятисотого яруса кабину начало потряхивать. Сын перестал задавать вопросы и ухватился за поручень.

В конце им показалось, что они падают. Но сразу же кабину тряхнуло, раздался режущий уши скрип и кабина, притормозив, резко встала. Сын качнулся и чуть не упал. Двери начали рывками раскрываться.

Они вышли в коридор, где не горела половина ламп. Из дальнего рукава доносилась сирена санитарного цикла. Роман знал этот вой с детства: за пятнадцать минут до закрытия.

Сын оглядел черные потеки на стенах.

- Ты раньше здесь был?

- Был.

- По работе?

Роман посмотрел на него.

- Я всегда на работе. Привыкай.

Он пошел вперед. Сын догнал и пошел следом.

Роман не сверялся со схемой и шел по памяти. На первом разветвлении свернул влево, у насосной - вправо, потом прошел между двумя трубами, где приходилось пригибать голову. Коридор изменился, но его стены оставались на месте. Роман помнил не указатели. Он помнил повороты.

Сын больше не задавал вопросов. Только молча пригибал голову, когда Роман нырял в очередной темный проход, которого не было на карте. Он не смотрел в свой планшет и не отставал. Несколько раз Роман ловил на себе его взгляд. В нем не было сомнения. Только жадное желание запомнить побольше и когда-нибудь пройти здесь самому.

На седьмом перекрестке над ними с грохотом пронеслась первая мусорная магистраль. Пол дрогнул. Сын едва не выронил планшет. Он посмотрел на экран и удивленно сказал:

- Связи нет.

Он первый раз видел такое.

- Здесь ее нет и она тебе не нужна, - ответил Роман.

- А если что-то случится?

- Ничего не случится.

Сын убрал планшет.

Служебная галерея М-48 начиналась за тяжелой дверью с единственным датчиком. По новой схеме за дверью был тупик. До рукава С-2968 отсюда было двенадцать с лишним километров по действующим коридорам. Прямого перехода на карте не существовало. Датчик считал их чипы и впустил их.

За дверью было жарко. Вдоль левой стены шли горячие трубы. Под полом ходил со скрипом какой-то привод. Каждые четыре секунды галерея вздрагивала, будто где-то рядом работал огромный расшатанный мотор. Воздух был наполнен мелкой металлической пылью. Она висела в свете ламп и садилась на одежду.

Они прошли до конца галереи.

Она действительно упиралась в стену. Старая карта на двери совпадала с тем, что видел сын: трубы, кабельные короба, глухая панель в конце.

Роман подошел к панели и провел пальцами по стыку.

- Встань у этой панели.

Сын медленно подошел к стене.

- Что за ней?

- Старая сервисная шахта.

- Её нет на схеме.

- В этой жизни многое не пишут на схемах. Схема должна быть у тебя в голове. Твоя собственная. Понял?

Сын посмотрел назад в галерею, на дверь, через которую они вошли. Потом на отца.

- Это связано с аудитом?

Роман задержал на нем взгляд.

Соображает.

- Да, - ответил он сыну.

- Тебя хотят снять?

- Хотят проверить, имею ли я право оставить вам то, что построил.

Сын сжал губы.

- У них же не получится? Ты же сильнее?

- Да. Если сегодня все сделаем правильно.

- Я готов. Скажи, что я должен сделать.

- Молоток. Теперь к делу. Ты здесь вот зачем: я должен пройти кое-куда, но чтобы система думала, что я все время был здесь, вместе с тобой. В этом зале нет камер, система видит только то, что мы вошли. Для нее тут нет выхода, только вход. Я сейчас надену экран и уйду. Система будет думать, что мы здесь вдвоем. Потом я вернусь, сниму экран и мы выйдем. Вопросы?

- А если спросят? Что мы тут делали?

- Хороший вопрос, забыл добавить. Пройдет немного времени и тебе на планшет придет запрос: где ты был в это время и с кем. Ты должен подтвердить, что мы были здесь вместе. Если спросят - что вы делали, скажи, что отец рассказывал о проектах, но не хотел, чтобы его случайно подслушали. Этого системе хватит. Все понял?

Даниель кивнул.

Роман достал экранирующий чип. Эта деталь с черного рынка в свое время стоила ему нескольких месяцев дохода. Но она того стоила. Тонкая черная пластина легла в ладонь. Он включил ее и поднес к тестовой панели.

Собственный номер исчез. Вместо него возникла машинная сервисная метка без имени.

Сын следил за руками отца.

- Что это?

- То, чего ты не видел.

Роман приложил пластину к предплечью. К тому месту, где под кожей находился вживленный чип, и примотал пластину к руке клеящей лентой. Теперь экранирующий чип глушил сигнал его собственного.

Он открыл сервисный лючок у самого пола, сунул руку и повернул ручку. Стенная панель вздрогнула и медленно ушла в сторону. За ней открылся узкий сервисный лаз с металлической лестницей.

Сын выдохнул. Все как он ожидал. Все как в приключенческих романах.

Тайный лаз. Дело, от которого зависела судьба семьи. Доверие. И он равный, взрослый. От него зависит успех. Это была лучшая минута его жизни.

- Стой здесь, - тихо сказал Роман. - И ни звука. Не садись. Не ходи по галерее. Не открывай наружную дверь. Я вернусь до полуночи.

- А если кто-то войдет?

- Никто не войдет.

- Но если?

- Скажешь, что мы проводили осмотр. Путевка и чертежи у отца. Это правда.

- Мы?

- Мы. Вошли сюда вместе. Я пошел вперед, но скоро вернусь. Ответишь только если спросят, понял?

Сын кивнул.

Роман вошел в темноту.

- Пап.

Он оглянулся на светлый прямоугольник лаза за спиной.

- Ты вернешься?

- Через полчаса.

- Я не об этом.

Роман посмотрел на сына. Тот стоял прямо, стараясь не показать, что ему страшно. Но он еле заметно дрожал.

- Вернусь, - сказал Роман. - Жди.

И начал быстро спускаться.

* * *

Спустившись, Роман посмотрел на часы. Минута в минуту. Все пока по плану.

Он стоял на полукруглой платформе глубокого колодца, который шел еще ниже. Света там не было, но Роман взял с собой фонарь. Этот глубокий ствол шахты пронизывал ярусы насквозь. Зачем его построили Роман не знал.

Роман подошел к нише в стене и достал ионный резак.

Он лежал там, где Роман оставил его днём. Короткая рукоять, широкая рабочая дуга, заряд на одиннадцать часов. Инструмент не имел рабочей бирки.

Рядом с нишей тянулся узкий кабельный кожух. Роман утопил скрытую тягу и повернул. Нижний край кожуха отошёл. За ним начинался тесный лаз. Роман протиснулся боком, прошёл несколько метров и выбрался в тупик технического коридора уже на 994 ярусе.

Роман включил резак на минимальную мощность. Ему не надо резать титан. И длина дуги не должна быть большой. Она должна быть достаточной. С легким гудением из рукояти плеснуло темной синевой, которая, задрожав, стабилизировалась. Лезвие выглядело как синяя полупрозрачная лента. Он выключил лезвие и убрал инструмент.

Он шел по коридору. Всё вокруг было знакомым и обычным. Как будто он никогда не покидал это место.

До четвертого кармана оставалось два поворота.

За стеной двигалась рабочая машина. По металлу прошла тяжелая волна. Роман остановился и дождался, пока звук уйдет вниз по рукаву.

В четвертом кармане сегодня не было машин. Расписание не менялось.

Он посмотрел на планшет. Связи не было. По обычному каналу. По шифрованному каналу связь была максимальной. Планшет Сезара был рядом, рукой подать.

Ты вошел? Он там?

Ответ Сезара пришел мгновенно.

Да. Он идет впереди. Вроде во второй карман. Не видит меня.

Роман посмотрел на время.

23:46.

Роман набрал:

Не подходи к нему. Иди в четвертый карман. Стой там и слушай. Если заговорят - ВСЕ. мы нашли.

Сезар ответил:

Хорошо.

Роман услышал шаги. Он поморщился.

Сезар шел осторожно, но хруст под его ногами звучал ритмом шагов и разносился по всему рукаву. Странно, что Антон еще не услышал. По мусору надо ходить рваным ритмом, стараясь при этом попадать в шум работающих механизмов. Надо ускориться.

Роман присел за завалившейся на стену пластиковой панелью. Несмотря на темноту Роман видел весь четвертый карман. Сезар не мог его увидеть. Он был из верхних. Без приборов они не умели ясно видеть в этой темноте. Чужая среда.

Сезар появился через три минуты. Остановился у темного прохода и посмотрел в планшет. Экран был слишком ярким.

Дебил. Его же видно за километр. И странно, что он сам хоть что-то видит.

Роман еще раз взглянул на время.

23:49.

На экране Сезара он увидел свое последнее сообщение.

Сезар оглянулся в сторону второго кармана. Оттуда не доносилось ни звука.

Он остановился и присел.

Роман вышел из своего укрытия. Он подошел и встал прямо за спиной Сезара.

Сезар не услышал. В этот миг под полом снова включился привод. Галерея и рукав вздрогнули. Гул забил шаги.

Роман включил резак.

Стены вокруг осветил синий отблеск. Сезар успел только чуть повернуть голову.

Роман ударил снизу вверх, наискосок, под левую лопатку.

Сопротивления не было. Как будто махнул по воздуху. Запахло озоном. Спина Сезара первую секунду выглядела как обычно. Потом она раскрылась как цветок. Резак прошел через ребра и позвоночник. В центре раны была узкая дыра - резак прошел тело насквозь. Не пролилось ни капли крови. Тысячеградусная дуга мгновенно запекла всю кровь. Тело Сезара на секунду выгнулось, обмякло и повалилось.

Роман поймал его за ворот и медленно опустил на слой мусора под ногами. Голова Сезара моталась как на веревке. Роман отвёл её в сторону и уложил тело.

Подождал три секунды.

Его тело отозвалось неприятной дрожью в правой кисти. Роман сжал пальцы, разжал и взял планшет.

Работа не закончилась.

Роман ткнул резаком в то место на планшете, где размещалась шина памяти. После с силой ударил рукоятью по экрану и еще раз - по гнезду локального хранилища.

Остался маячок, но он мелкий как зернышко. Не найти. Только если сжечь этот планшет. Хрен с ним. Времени нет. Локальная память уничтожена. Есть еще сетевой журнал. Но там только факт связи, а связь с шантажистом можно объяснить шантажом. С Сезаром все.

Свой планшет уничтожать нельзя. Хэш уже остался в сетевом журнале. Если устройство исчезнет сразу после убийства, обычный контакт превратится в сокрытие улики. Планшет должен вернуться в привычный ящик стола.

Планшет Сезара он бросил в глубокую лужу у стены.

Из второго кармана донесся скрип металла.

Роман замер.

Потом послышались шаги Антона. Медленные, тяжелые. Он уходил из рукава.

Между ним и Антоном было метров сорок, изгиб рукава прямо у второго кармана. Антон его не заметит ровно до того момента, как Роман появится в трех шагах за его спиной. Лучше момента не будет.

Роман бесшумно пошел вперед.

Шаги остановились.

Роман встал.

Прошла секунда. Еще одна.

Антон двинулся к выходу.

Роман обошел изгиб стены и увидел его спину. Пятнадцать шагов. Сейчас опять заорет привод. Будет шумно. Две секунды бега.

Один удар и дело сделано.

Одним движением - две задачи. Как и было задумано.

Роман стоял и смотрел на спину уходящего Антона.

Среда.

Глупое слово. Из детства. Из этого грязного рукава, из ржавого света, из старых машин, которые не умели хотеть и потому не умели предавать. Роман ненавидел эти машины и их законы. Презирал их. Нет задачи - не двигайся. Среда должна жить. Тупые законы мусора для мусора.

Но Антон был частью этой среды. И его братом.

Роман вспомнил как они в ужасе убегали от мешателя и как Антон вернулся за ним когда он споткнулся. Не побоялся. Это было очень давно. Сверху это казалось далеким прошлым. Но здесь внизу все вернулось. Детские воспоминания разбудили уснувшую память и отозвались болью в груди. Такого раньше никогда не было.

Роман беззвучно выругался одними губами.

Рука не пошла. Он не сумел.

Слабость.

Не милость. Не память. Не братство.

Слабость. Он проявил слабость.

Роман почувствовал к себе почти физическую брезгливость. Он двадцать лет поднимался наверх, чтобы больше не подчиняться законам старого рукава, и все равно остановился на глупой детской черте, которую сам же презирал.

Он не смог это сделать своими руками. Чистоплюй. Давно такого не случалось.

Роман подумал минуту.

Шаги стихли.

Надо закончить. Не доделать - значит не сделать вовсе. Все по плану, просто план немного изменился.

Роман посмотрел на лежащего Сезара.

Даже сейчас Антон сделал то, что делал всегда. Услышал странный стук, но не полез туда, куда не звали.

Роман взял тело Сезара под мышки и протащил к ферментному желобу. Серое месиво дымилось от реакции. Он разрезал пленку, столкнул Сезара внутрь, нажал подошвой, чтобы тело погрузилось, и накрыл все сверху тяжелым влажным пластиковым листом.

Ферменты не уничтожат тело быстро. К началу следующей смены они снимут кожу, кровь, случайные касания, мелкую пыль с одежды. Потом слой перемешают, и через несколько дней от Сезара не останется ничего.

Таков был план и тел должно было быть два.

Но теперь тело должны найти раньше.

Можно было сделать программу "максимум". Но не вышло. Чистое решение ушло вместе с Антоном к выходу. Теперь в конструкции должна появиться лишняя деталь. Анонимка. В дело должна вступить система.

Роман ненавидел лишние детали.

Он переоценил себя. Он ошибся не в расчете. Расчет был верный. Он ошибся в себе. Он слишком слаб для такого плана. Ладно, нет времени рефлексировать.

Роман осмотрел карман. След протяжки тела остался только на влажной пленке. Через час пленка расползется сама. На мусоре лежала половина дужки от очков. Он поднял ее и бросил в дымящийся желоб.

Он осмотрел руки. Потом рукава, грудь, воротник и брюки. Проверил подошвы. На ткани не было крови. Везде только сухая серая ферментная пыль.

Он убрал резак и пошел обратно.

* * *

Вернув резак в нишу, Роман поднялся наверх и остановился перед внутренней створкой галереи.

Размотал клеящуюся ленту и снял экран.

На тестовой панели снова появился его номер.

Роман дождался начала работы привода и открыл стену.

Даниель стоял у стены рядом с закрывшейся панелью - точно там, где Роман его оставил. Не сел. Не ушел. В руках держал выключенный планшет.

- Ты опоздал, - сказал он.

- На минуту, - ответил Роман, посмотрев на часы.

- На две.

- Ну значит, на две. Ты молодец. Не раскис. Стержень у тебя есть.

Сын посмотрел на закрывшуюся за ним стену.

- Все получилось?

- Да.

- Теперь аудит ничего не найдет?

- Вероятность резко повысилась. Думаю уже нет. Если мы с тобой все учли и не налажали.

Роман улыбнулся и подмигнул Даниелю.

Он подошел к старому служебному терминалу в стене галереи.

Экран включился не сразу. По нему пробежали белые полосы, потом открылось меню смены. Терминал не спрашивал имя. Только номер зоны и тип обращения.

Сын смотрел ему в спину.

- Что ты делаешь?

- Последний штрих, - ответил отец не оборачиваясь.

Роман выбрал на экране тип сообщения: "Анонимный сигнал" и адресат "Текущая рабочая смена" и набрал в пустом поле:

Проверьте отстойник. С-2968. Четвертый карман. Нижний слой. До перемешивания.

Поставил отложенную отправку, таймер: через семнадцать минут.

Терминал показал время и закрыл сообщение.

В журнале останутся только тип обращения и зона доставки.

Адрес терминала отправителя протокол не сохранял.

Роман не стал перечитывать.

Он подошел к Даниелю.

- Что ты делал, пока меня не было?

- Ждал.

- Кто-нибудь входил?

- Нет.

- Ты выходил?

Сын обиделся.

- Ты сказал не выходить.

- Я спросил.

- Нет.

Роман подошел к двери. Датчик считал допуск, двери открылись. Вышли те же два чипа, что и вошли.

Все сходилось.

Они пошли в сторону технического лифта.

Сын отставал на полшага.

- Пап.

- Что?

- Обернись.

Роман обернулся.

Сын смотрел ему в лицо. Не в глаза. Выше, на лоб.

- Что? - повторил Роман.

- У тебя кровь. На лбу.

Роман провел ладонью. На пальцах размазалась темно-красная капля. Два миллиметра, не больше. Откуда она взялась? Если только с разбитой рожи Сезара.

Он проверил куртку, руки, резак, подошвы. Забыл про лицо. Здесь нигде не было ни одного зеркала.

Роман вытер руку о стену.

- Зацепился случайно на ходу. Ты тоже смотри в оба, - спокойно сказал он.

Сын кивнул. Потом посмотрел на закрытую галерею за их спинами.

По пути к техническому лифту Роман снова в уме прошел весь свой путь.

Сезар мертв. Память планшета разрушена. След закрыт экраном. Мотив Антона слышали все. Тело найдут после того, как ферменты испортят тонкие следы, но его все равно смогут опознать. Связь с Сезаром останется, но угрозы и старый пропуск объяснят ее лучше любой выдуманной версии.

Он посмотрел на часы. Анонимка ушла.

Сын вдруг отстал. Роман обернулся:

- Что?

- Пап, - тихо спросил он. - У тебя же нет раны. Это не твоя кровь. Ты там кого-то убил?

Глава 4. Мира.

День второй.

Утро. 08:30.

Разбитый планшет Сезара заговорил через восемь часов после того, как его нашли.

Не весь. Экран был мёртв. Шину прожгли насквозь. Но сетевой чип уцелел и дал информацию.

Временный допросный бокс на 437-м ярусе, который им отвела система, был стерильно чист. Бокс был небольшим и в нем не было ничего кроме мебели. Четыре на четыре метра. Черные глянцевые стены. В центре - металлический стол. Стулья, как и стол, тоже были из дырчатого металла и тоже были привинчены к полу. Потолок как всегда светил чересчур ярко и резал глаза. После темноты мусорного рукава это особенно раздражало.

Мира уже дважды вымыла руки до локтей, но запах всё равно чудился под ногтями.

Уилл сидел напротив, вытянув ноги под столом. Его куртка сохла на спинке соседнего стула. На тёмной синтетической коже проступали серые разводы. Было видно, что ему не доставляло удовольствие находиться в стенах, где он провел всю сознательную жизнь.

Пока они шли по коридору Мира заметила, что на Уилла косились абсолютно все, кого они встречали по пути. Кто-то кивал, кто-то отворачивался, кто-то здоровался. Но равнодушных взглядов не было. И все смотрели на его левую руку.

Уилл не пытался натянуть на лицо улыбку и хмуро кивал на ходу своим бывшим коллегам.

Проходя мимо его бывшего кабинета Мира украдкой покосилась на дверь и пустой прямоугольник на месте именной таблички.

Внутри кабинета сидела незнакомая ей женщина и разговаривала с кем-то по громкой связи.

Уилл даже не повернул головы.

В боксе он выдохнул и вроде даже повеселел.

Начали приходить отчеты по экспертизе.

На экране стены рабочего бокса Мира вывела таймер дела.

39:18:41

Секунды утекали. Одна за другой.

- Уилл, я до сих пор не поняла, если ... Можно на ты?

Уилл кивнул. Мира продолжила:

- Если мы будем тянуть, система сама закроет маршрут?

- Если решит, что версия доказана, - сказал Уилл.

- Без нас?

- Без нас. Антона просто выключат.

- Что значит "выключат"?

- То и значит. Ему отключат голову. Ляжет спать и все. Не смерть, а мечта.

Уилл ухмыльнулся.

- Не смешно, - сказала Мира. - А если он на смене?

- На смене такого не бывает. Система видит когда момент подходящий. Ты давай не ужасайся, а настраивайся на работу. Что там по сетевому чипу планшета Сезара? Выводи на экран.

Мира открыла отчёт экспертизы по планшету.

- Носитель уничтожен. Память не подлежит восстановлению. Экран, шина памяти и гнездо хранилища повреждены ионным инструментом. Маячок исправен. Сетевой чип исправен. Это странно. Почему убийца не сломал их?

- Это не так просто. Их глазами не увидишь, они мелкие. Времени скорее всего не хватило. Но они не хранят сообщения. И не зачитывай мне отчёт. Что там в логах системы по его открытому каналу?

Мира пролистала пару страниц.

- Система восстановила открытую переписку в личном канале. Восемьсот восемьдесят два сообщения за год, - сказала она и начала перечислять: - По работе - 63% всех сообщений, переписка с женщинами - это 29% сообщений, четыре заявки на капсулы, две ссоры из-за долгов, остальное - реклама, шум. Система уже отсортировала. Скрытых смыслов в переписке нет. В смысле - не обнаружено.

- Окей. Работа понятно, что по его бабам? Есть претензии, ревность, преследование?

- Прочитала. Ничего. Он не красавчик. Обычный попрошайка, как большинство. Судя по переписке, с женщинами он стелется.

Уилл почесал подбородок и сказал:

- Ясно, тогда долги. Что по ним?

- Две ссоры. Обе старые. Один человек сейчас на 912-м. Второй умер три месяца назад. Естественная смерть.

- Это все долги самого Сезара или должны ему? О каких суммах речь?

- Ему должны оба. Мелочь. Не больше 100 000 кредитов в сумме.

- Значит, не они. Что ещё?

- Пусто.

- За год у такого человека не бывает пусто.

Мира посмотрела на сетевой чип.

- Похоже, он не писал все важное напрямую, через прямое соединение, - сказала она. - Его же не просто так сослали. Это преступник. Он должен уметь заметать следы.

- Растешь, молодец.

- Но как нам это поможет? - спросила Мира. - Мы же ничего не прочитаем. Устройство к устройству. Без архива. Память планшета - убита. Что мы увидим, если содержимого нет?

Уилл выпрямился и потянулся на стуле.

- Хороший вопрос.

Мира ждала.

- Не знаю, - сказал он.

- Ты издеваешься?

- Нет. Зависит от чипа. Иногда ничего. Иногда ключ рукопожатия. Иногда маршрут. Иногда последнее устройство. Открой сырые данные.

- Технический блок уже всё обработал.

- Технический блок ответил на тот вопрос, который ты задала.

- Я запросила восстановить данные. Он ответил, что данных нет.

- Вот так они отрабатывают все запросы. Теперь спроси про соединения. Полный список рукопожатий. Если не спросить точно, система оставит только тот ответ, который сама сочла достаточным.

Мира открыла форму уточнения, нажала на кнопку и продиктовала: - Выдать журнал рукопожатий сетевого чипа без интерпретации. Последние тридцать суток.

Она посмотрела на Уилла. Тот кивнул.

Ответ пришёл сразу.

На стенной экране открылась таблица. Большинство строк были серыми. Служебные сети столовой, терминалы капсульного сектора, забегаловки, бордели, рабочие терминалы. Прямые соединения с устройствами. Мира прокрутила вниз.

- Смотри в три дня до убийства, - сказал Уилл.

В этом периоде планшет Сезара соединялся с другими планшетами 17 раз. Но накануне убийства и в день его совершения у последних шести сообщений был один и тот же хэш. Сезар разговаривал с одним и тем же человеком.

- Вот, - сказала она.

Уилл встал и подошёл к стене.

Первая запись появилась за шестнадцать часов тридцать восемь минут до убийства. Потом ещё несколько. Последнее соединение началось в 23:46 и оборвалось в 23:49.

За четыре минуты до того, как Антон вышел из рукава.

Мира ткнула в идентификатор второго устройства.

Вылезла рамка:

Устройство не аутентифицировано.

- Запусти геолокацию, - сказал Уилл. - Рядом с каким устройством этот планшет находился большее количество времени. И где оно находится сейчас.

Мира запросила.

Отчет пришел так же, мгновенно.

Устройство находится на 247 жилом ярусе.

Точное место нахождения - ящик письменного стола. Сектор 247-89565. Рабочий кабинет. Владелец КАБИНЕТА - Роман Эш.

Статистика сопряжения: 84% времени, указанного в запросе, устройство находилось вблизи устройства No 11F87646L5RNH951NM431.

Владелец устройства - Роман Эш.

Мира перечитала дважды.

- Роман Эш, - сказала она.

Уилл смотрел на время соединения.

- Открывай его профиль.

На стене появилось мужское лицо.

Короткие тёмные волосы с проседью у висков. Спокойный взгляд. Карие глаза. Улыбки нет.

Роман Эш.

247-й жилой ярус.

Семейный статус: подтверждён.

Рейтинг: B+20.

Управленческая эффективность для текущего грейда: близка к максимальной.

Действующие допуски: служебный, финансовый, управляющий.

Текущий статус: запущен аудит личности.

Ниже шли рабочие поля с описанием должностей и проектов.

Некоторые строки закрывал гриф "Для служебного пользования. Ваш допуск недостаточен".

- Двести сорок седьмой, - сказала Мира.

- Вижу.

- Почему человек с 247-го говорит с Сезаром через серый планшет за четыре минуты до выхода Антона из рукава?

- Вот это и спросим. И не только это.

Мира уже открывала форму вызова.

- Основание? - спросила она.

- Ты сама нашла его. Сама и пиши.

Она продиктовала: p2p-соединение с устройством потерпевшего в момент совершения преступления неустановленным лицом.

- Так?

- Исправь. Не в "момент". "Незадолго до".

- Поняла.

Мира исправила, повернулась к Уиллу и спросила:

- Надо еще внести. Статус вызываемого?

- Свидетель.

- Не подозреваемый?

- Пока нет.

- Антон стал подозреваемым просто из-за датчика входа-выхода. А этот разговаривал с убитым в момент убийства.

Уилл покачал головой.

- Улики пока прежде всего топят Антона. Это он был в рукаве в момент убийства. Разговор Сезара с этим Романом лишь доказывает их связь, но не присутствие Романа на месте. Тут слишком мало времени. Смотри, если он убийца - он мог вести разговор только уже находясь в рукаве. Что не подтверждается. Поэтому система скорее прочтёт это созвон и запишет как аргумент в его пользу. Не торопись. Нам просто надо, чтобы он пришёл.

Уилл почесал затылок и продолжил:

- Заодно запроси геолокацию этого устройства - появлялось ли оно вчера или сегодня в рукаве 2968 или вообще на 994 ярусе? Мы со счетов пока ничего не сбрасываем. Это могла быть засада, организованная убийцей или третьими лицами. Возможно все. Поэтому смотрим только на факты.

Мира кивнула и продиктовала запрос.

Система предупредила, что субъект верхнего семейного контура имеет право ответить в течение четырёх часов.

Сразу пришел ответ по геолокации:

Геолокация запрошенного устройства на 994 жилом ярусе в запрошенном периоде не подтверждена.

Геолокация запрошенного устройства в техническом рукаве С-2968 в запрошенном периоде не может быть установлена.

В связи с агрессивной средой в указанном секторе яруса отсутствует считывающий контур.

И почти сразу же пришло новое сообщение.

Роман Эш подтвердил вызов.

Прибуду в течение тридцати минут.

Уилл подошел к экрану, прочитал сообщение и вернулся на стул.

- Быстро, - сказала Мира.

- Слишком медленно - подозрительно. Слишком быстро - тоже подозрительно.

- Согласна. Как ты считаешь, он может быть убийцей или тем, кто отправил анонимку?

- Естественно. Но по анонимке у нас только класс обращения и зона доставки. Терминал отправителя нижний протокол не сохраняет. Теперь мы знаем, что Роман знал Сезара. И только. Важно, что он скажет. Пока он идет - пробей его семью.

Мира открыла карту связей Романа. Экран почти сразу покрылся серыми ограничителями доступа.

- Семья закрыта. Рабочие проекты закрыты. Маршрут закрыт. Финансы частично. Даже аудит закрыт.

- Хм, такое нечасто бывает. Важная птица. Ладно, неважно, он сейчас сам все принесёт и тебе разложит.

- А если не принесёт? Он может сказать "не помню, не знаю, ошибка и так далее"

- Принесёт.

- Почему ты так уверен?

- Он согласился прийти за девятнадцать секунд. Он ждал запроса. Значит, уже знает, что будет говорить.

Мира посмотрела на фотографию.

- Ты начнёшь?

- Нет. Ты нашла - ты и веди. У тебя получается.

- А ты что будешь делать?

Уилл снова вытянул ноги.

- Буду играть плохого следователя. Знаешь эту фишку?

- Знаю.

Планшет Уилла на секунду ожил. На заблокированном личном канале оставалось имя: Джесс. Нового сообщения не было. Уилл погасил экран и положил планшет лицом вниз.

Пока они ждали, пришёл ответ по датчику рукава.

Мира открыла его рядом с журналом p2p.

За последний год датчик входа-выхода не ломался. Не перезапускался. Не терял питание. Не выдавал ни одного спорного прохода. В день убийства он зафиксировал Антона, затем Сезара. Через восемь минут - только Антона.

- Чисто, - сказала Мира. - Датчик исправен.

- Значит, он не врёт.

- Получается.

- Если датчик исправен и не врет, что это значит?

- Что Антон вошёл. Сезар вошёл следом. Антон вышел. Сезар остался мёртвым.

- Всё так, а еще? Думай.

Мира посмотрела на две таблицы. Исправный датчик показывал Антона. Исправный сетевой чип показывал Романа. Оба прибора честно записали то, что увидели.

- А исправный датчик может не увидеть? - спросила она.

- Любой датчик можно обмануть. Иногда для этого достаточно знать старую сервисную схему. У меня был один случай...

На экране загорелся сигнал. Свидетель был уже на территории следственного цеха.

Мира убрала с экрана всю информацию по делу.

Уилл встал и начал надевать высохшую куртку.

- Не пасуй перед ним, - сказал Уилл. - Как бы он себя ни вел. Он под аудитом. Допрос официальный, запись включится автоматически. Система будет писать каждое его слово. Бей в аудит. Потом спроси про "серое" устройство. Здесь у него мягкое место.

Надев куртку, Уилл сел на дальний стул так, чтобы сидеть лицом к Мире, но за спиной у допрашиваемого. После этого он добавил:

- И он спешит. Значит ему есть что терять. Угроза для него реальна.

* * *

Он вошел через минуту.

Это был мужчина в тёмном костюме без знаков должности. Ни пальто, ни сумки. В руке тонкий рабочий планшет. Волосы аккуратно зачёсаны. На лице холодная улыбка. Двигался он мягко, но скупо. Ни одного лишнего движения. Как на сцене.

Только возле правого виска еле заметно билась жилка.

Мира заметила её, потому что в его внешности это была единственная примечательная деталь. Этого человека было трудно описать по памяти.

Страж пропустил мужчину в бокс и закрыл дверь.

Тот быстро оглядел комнату. Стол. Стену с экраном. Миру. Уилла.

На Уилле его взгляд задержался на секунду дольше.

- Мира Сато, - сказал он. - Уилл Арчер.

Он не спрашивал.

- Роман Эш? - спросила Мира.

- Это я, - ответил мужчина.

- Садитесь.

Мира показала на стул напротив.

Роман сел и положил планшет на стол. Не по центру. Чуть правее, под свою руку.

Правая нога Миры вдруг снова начала отбивать дробь. Мира изо всех сил прижала пятку к полу и начала деловым тоном:

- Официальный допрос свидетеля. Дело об убийстве Сезара... - Мира мельком посмотрела на планшет и продиктовала номер Сезара и номер самого дела.

На стенном экране возник красный кружок официальной фиксации показаний.

- Я дознаватель Мира Сато, - продолжила она. - Вы приглашены как свидетель. Статус Вам понятен?

- Да.

- Вы можете отказаться от показаний, данных по делу, только до окончания допроса. Как только мы закончим, показания будут приложены к делу. Потом Вы будете иметь возможность добавить к ним что-то, если вспомните. Но сами показания останутся неизменны. Вам все понятно?

- Да.

- Начнем. Вы приглашены в качестве свидетеля по делу об убийстве. В процессе допроса я буду называть потерпевшего Сезар. Вы знали потерпевшего?

- Да, я знал его больше двадцати лет. Но последнее время мы практически не общались.

- Ваше устройство было последним, из тех, с которым Сезар устанавливал связь. Это случилось за несколько минут до его убийства. Что вы обсуждали?

- Он меня шантажировал.

Мира не ожидала прямого ответа и на секунду потеряла следующий вопрос.

Уилл тихо кашлянул у стены.

- Чем? - спросила она.

- Данными о моём происхождении.

- Какими данными?

- Старыми. Частично настоящими, частично собранными так, чтобы поднять аудит.

- Аудит, который идёт сейчас?

- Именно.

- Аудит запустил Сезар?

- Он подбросил системе конфликт идентификаторов. Этого хватило.

- Что он требовал?

- Деньги.

- Вы заплатили?

- Треть первого платежа.

Роман назвал сумму.

Мира взглянула на Уилла. Тот не шевельнулся.

- Почему треть?

- Я покупал время, а не его молчание. Мне нужно было подготовиться к аудиту. Все равно информация уже ушла.

- Кому?

- Системе. Флаг аудита был поднят его сообщением. Запущенный аудит нельзя отменить. Его можно только пройти.

Роман говорил спокойно. Не медленно и не быстро.

"Он будто собирает мозаику" - подумала Мира.

- Почему вы не сообщили о шантаже?

- Кому?

- В следственный цех.

- И что бы вы сделали?

- Не отвечайте вопросами. Это я вас спрашиваю.

- Я решил, что заявка о шантаже негативно повлияет на прохождение аудита. Я не хотел помогать шантажисту.

- Поэтому заплатили ему.

- Поэтому купил сутки, чтобы понять, чем он располагает. И чтобы подготовиться к аудиту.

- Теперь он мёртв.

- Да.

- Это облегчает задачу.

- Для кого?

- Для вас.

- Нет. Аудит сейчас проверяет данные о конфликте идентификаторов. Часть материалов была у Сезара. В том числе доказательства, что конфликта не было. Сезар оформлял межъярусные пропуска много лет назад. Я хотел, чтобы он отдал мне все, чем обладает. Чтобы ответить на все вопросы аудита. Правда Сезар об этом не знал. Теперь доступ к части его материалов потерян. Для меня это крайне неудобно.

- Ваше утверждение о доказательствах теперь невозможно проверить. Фиксирую для записи, - сказала Мира.

Роман слегка прищурился, глядя ей в глаза.

- Конечно, - ответил он. - В любом случае, я уверен, аудит во всем разберется.

Мира почувствовала, что острота ее вопросов бьет мимо цели. "Планшет" - вспомнила она.

- Планшет, с которого вы связывались с Сезаром, принадлежит вам? - спросила она.

- Да. Это один из моих рабочих инструментов.

- Неаутентифицированное устройство с чёрного рынка - рабочий инструмент? Для вашей должности и квалификации?

- Чёрный рынок - ваша квалификация, - спокойно ответил Роман. - Устройство неаутентифицировано, да. Это разные вещи. И это не запрещено. Где я его взял, не имеет значения.

- Для чего оно вам?

- Для связи с людьми, которые боятся официальных каналов.

- С преступниками?

- Иногда.

- Вы ведёте дела с преступниками?

- Я управляю проектами на без малого сотне ярусов. Если я буду разговаривать только с обладателями высокого рейтинга, часть Колыбели перестанет работать.

- Вас не проверяли на коррупцию?

- Я прохожу проверку ежемесячно. Все документы в порядке. Готов подтвердить каждую трату и источник происхождения любого актива которым обладаю. И все члены моей семьи.

- Так говорят все.

- Все говорят, а я делаю.

Уилл шевельнулся у стены.

- Мы поражены вашей сознательностью, - сказал он со своего места и беззвучно поаплодировал. - Может тогда назовете тех, с кем имеете дело? Хочу узнать имена тех героев, что помогают Колыбели не развалиться. Список можете дать?

Роман впервые посмотрел на него.

- Нет. Часть моих проектов - коммерческие. Я зарабатываю. Эту информацию я Вам не дам. Если что-то нужно - направляйте ордер.

- Люблю когда разговор наконец доходит до ордера, - сказал Уилл. - Мы проверим. Вы сейчас крайне интересные вещи нам рассказали. Я как раз слышал Вашу фамилию недавно. На одном допросе.

- Я стараюсь говорить правду.

- Вы нас за идиотов не считайте. Документы у него в порядке. Это следственный цех. Тут знают как все работает. В том числе сколько закладывают на проектах. Надо будет - запустим еще один аудит. С другой стороны. По показаниям "контактов с черного рынка".

- Я не понимаю о чем Вы говорите, - спокойно сказал Роман. - Если есть что-то конкретное - жду ордер. И какое отношение моя работа имеет к Сезару? Давайте вернемся к теме допроса. Я не хочу заявлять официальный протест, но это дело ведете не Вы. Насколько я знаю. И сейчас Вы не консультируете, а мешаете вести допрос. И пытаетесь совершенно необоснованно бросить тень на мое имя. С какой целью вы это делаете? Вы выгораживаете подозреваемого?

Роман смотрел Уиллу в глаза. Уилл выпятил челюсть, но промолчал. Он сделал глазами знак Мире продолжать.

Мира вернула разговор.

- Покажите переписку с Сезаром.

- На устройстве её нет.

- Уничтожили?

- Автоматическое стирание после завершения сеанса.

- У Сезара содержимое тоже уничтожено.

- Значит, он использовал тот же режим.

- Его планшет разбит ионным резаком.

Роман чуть наклонил голову.

- Я этого не знал.

Жилка у виска продолжала биться в том же ритме.

Мира не поняла, удивился он или только показал удивление.

- Но я могу показать платёж, - сказал Роман.

Он разблокировал свой планшет и передал ей.

Перевод был сделан за шестнадцать часов до убийства. Получатель - Сезар. Сумма совпадала с той, которую Роман назвал третью платежа. В поле "Назначение платежа" стояло: урегулирование частного требования до завершения аудита.

Всё как он говорил.

- Вы так и написали? - спросила Мира.

- Я не скрывал платёж.

- Но скрыли шантаж.

- В назначении указано частное требование. Если бы я написал "шантаж", система немедленно запросила бы доказательства. У меня их не было.

- У вас же было его сообщение.

- На неаутентифицированном устройстве? Вы бы сами приобщили такое доказательство?

Мира не ответила.

- На Вашем месте я бы попытался, - сказал Уилл и повторил: - На Вашем месте.

- Это поэтому вы сейчас сидите у стены без жетона? - просто спросил Роман, не глядя на Уилла.

Мира вздрогнула.

Наступила тишина.

Уилл медленно расцепил руки на груди. Но остался сидеть.

- Ты переигрываешь. Слишком нарочито спокоен, - медленно произнес Уилл. - Не сходится. Если шантаж липовый - его просто игнорируют. Ты сказал, что тебе нечего бояться. Но на вызов ты ответил мгновенно и примчался как пуля. Может все же Сезар имел что-то настоящее? Есть такое слово - мотив. Давай-ка расскажи поподробнее про материалы Сезара. Что в них?

Роман, даже бровью не повел.

- Я соблюдаю вызовы, - ответил он. - Работа такая. Приучает к пунктуальности.

- Ага, особенно те вызовы, которые ты ждёшь. Так что за материалы были у Сезара?

Роман чуть склонил голову, будто признавая удар.

- Продолжайте, Мира.

Он назвал её по имени так, будто Уилл больше не участвовал в разговоре.

Мира почувствовала злость на него. Пусть он тысячу раз прав на словах. Но он на допросе. Почему он не принимает свою роль? Это же всегда выгоднее. Почему он пытается провоцировать Уилла? Зачем ему это?

- Вы сказали, что Сезар шантажировал вас происхождением. Что именно он знал? - спросила она.

- Что моя официальная история начинается с шестнадцати лет, - ответил Роман.

- А до этого? И что в этом криминального?

- Система однажды спросила, где я жил до шестнадцати.

- И что вы ответили?

- Не помню.

- И она вам поверила?

- Она не нашла оснований спрашивать снова. Записала пробел как ошибку памяти.

- И это действительно так?

- Да, отвечу еще раз, - не помню. Какой-то сбой в голове. Я осознал себя не с рождения, как все, а чуть раньше своего шестнадцатилетия. Я нашел себя внизу, на мусорном ярусе. У меня с собой ничего не было я не помнил, как там оказался. Хорошо, что мне удалось договориться с тамошними жителями и купить пропуск наверх. Мои биомаркеры подтвердили приписку к верным ярусам и право на фамилию. Я искал своих родителей. Но оказалось, что я совсем один. Тетка, которая воспитывала меня умерла за месяц до того, как я вернулся.

- Сколько вы провели внизу?

- Несколько месяцев, не больше.

- А Сезар знал эту историю? Он участвовал в ней?

- Самым непосредственным образом. Он был тем биотехником, что проверил мои биомаркеры и убедился, что все в порядке. Именно он подтвердил мое право подняться и был валидатором сделки купли-продажи пропуска.

- Разве это незаконно?

- Нет.

- Тогда чем он Вас шантажировал?

- Теперь вы понимаете. Видите ли, его сослали на самый низ, с конфискацией. У него не пошли дела, ему угрожали. Судя по всему, он просто отчаялся. И он начал искать любую соломинку, чтобы хоть как-то выжить. Он начал утверждать в официальном канале, что мой пропуск наверх оформлен с нарушениями. И грозил предать огласке, что я не Роман Эш, хотя любая экспертиза покажет обратное.

- А пропуск оформлен без нарушений?

- Абсолютно законно.

- Вы можете это доказать? Подделка документов и личности - серьезное обвинение. Что вы покажете аудиту? И это мотив. Вы можете подтвердить свое утверждение, что мотива убивать Сезара у вас нет? Вы сказали, что его шантаж основан на лжи.

- Для этого я и пришёл.

Роман снова коснулся планшета. На стене появился документ.

Он был старый, судя по форме. И этот документ делали внизу. Без бланка. Серый фон, кондовый шрифт, два отпечатка и круглая синяя печать архива переходов.

Мира прочитала:

УСТУПКА ПРАВА НА ПЕРЕХОДНЫЙ ПРОПУСК.

Пропуск: 74-К-118.

Пропускной доступ - неограниченное перемещение между 1-1000 жилыми ярусами, за исключением секторов с особым пропускным доступом

ЦЕДЕНТ: Передающий подписант: Антон 17-3253-0011.

ЦЕССИОНАРИЙ: Принимающий подписант Роман Эш.

Техническое сопровождение: Дежурный биотехник Сезар да Силва.

Статус: исполнено без изъятий.

Уилл за спиной Романа привстал, читая строки на стенном экране. На его лице явственно отражалось изумление.

"Вездеход." - подумала Мира. - "Откуда такое сокровище? Это же и первые сто? Как?".

У нее самой был допуск только на 600 с лишним ярусов вперемешку. Самые фешенебельные ярусы были для нее закрыты.

Она так старалась получить свой жетон еще и потому, что он открывал почти те же двери, что и эта удивительная карточка с мусорного яруса. Но ее жетон открывал только 900 ярусов.

Этот открывал все, в том числе и первые сто. Она даже не слышала никогда, что такое бывает.

"Откуда там в мусоре оказалось такое?" - еще раз подумала она и вдруг ее дернуло.

Это же Антон.

Тот же номер.

Тот же человек, который несколько часов назад оставил пустым поле пояснений и подтвердил собственный приговор.

- Где сейчас этот пропуск? - не удержалась и спросила она.

- Я использовал его один раз. Без него я бы не смог покинуть 994-й ярус. После перехода оставил пропуск Сезару как плату за оформление уступки. Что он сделал с ним потом, я не знаю. Мне выдали новый пропуск, уже без первой сотни ярусов. Так я и потерял возможность там побывать.

Он улыбался ртом, глаза не улыбались.

- Документ настоящий? - спросила Мира.

- Проверьте.

Она запустила проверку архива.

Печать мигнула зелёным.

Подлинность подтверждена.

- Что именно подтверждает эта печать? - вдруг спросил Уилл.

Роман не повернул головы.

- Подлинность документа.

- Не вашу личность?

- Это вопрос аудита.

- Не право на фамилию Эш?

- Это тоже вопрос аудита.

- Не то, что до подписания вы уже были Романом Эшем?

Роман обернулся и посмотрел на него.

- Посмотрите сами. В документе этого нет. Зачем эти вопросы?

- Чтобы были, - ответил Уилл.

Он явно не старался показаться вежливым.

Мира снова посмотрела на строки. Документ подтверждал право перехода. Получателя он называл уже нынешней фамилией, но его исходный идентификатор в этом документе указан не был. Бумага начиналась там, где начиналась новая жизнь, и молчала о том, что было до неё.

Она посмотрела на Романа и сказала:

- Но Аудит проверяет не только факт подделки документов, но прежде всего Вашу личность. А вот ее данный документ не подтверждает. Ваша проблема в том, что Вас шантажирует именно тот, кто и валидировал Ваши биомаркеры много лет назад.

Роман спокойно возразил:

- Я бы назвал эту ситуацию по-другому: единственное должностное лицо, в свое время оформлявшее комплект документов, ответственное за валидацию данных и фиксацию их актуальности, теперь пытается сделать подлог, пользуясь отсутствием в процедуре требований визирования со стороны других уполномоченных лиц. Это на самом деле достаточно простая и в то же время точная формулировка.

Он проговорил это все одной фразой, ни разу не запнувшись.

Мира замолчала, переваривая услышанное.

- Не совсем точная. Пыталось совершить подлог. - сказал Уилл, сделав акцент на слове "Пыталось".

Роман согласно наклонил голову и ответил:

- Как Вам будет угодно.

Уилл встал, подошел к столу, сел на его край напротив Романа и спросил, глядя ему в глаза:

- Кто был Романом до этой регистрации?

- Не понял вопрос. Я был Романом.

- Что именно Сезар мог отправить аудитору?

- Спросите его.

- Он мёртв.

- Тогда дождитесь выводов аудитора.

- Ваша нынешняя фамилия появилась после перехода?

- Нет. Она была определена по биомаркерам. Я с ней родился.

- В строке получателя стоит уже Роман Эш, а где документы, подтверждающие определение личности? Где документ, подтверждающий, что Вы - Роман Эш?

- Этот документ есть в системе. Его двадцать лет назад подписал Сезар.

- Тогда почему причина аудита - конфликт идентификаторов? Если документ подтверждает ваш переход, откуда конфликт?

Роман посмотрел на зелёную печать долгим взглядом, будто припоминая.

Потом ответил:

- Сезар отправил системе старый хэш какого-то подростка с мусорных ярусов. Этот хэш сам по себе ничего не доказывает. Он начал утверждать, что это на самом деле мой хэш. Грозился это доказать.

- Что связывает старый идентификатор с нынешним?

- Ничего. Система не приняла его интерпретацию. Она просто начала проверку.

- Система проверит, кем Вы были до того как обрели память и фамилию Эш?

- Да, это и называется аудитом.

- Забавно. И если прежняя личность не совпадёт с нынешней, фамилия исчезнет вместе с активами и семейным статусом?

- В вашем вопросе ключевое слово - "если".

- Я называю цену, которую Сезар выставил вам. И то, за что он Вас держал.

В боксе стало тихо.

Роман ответил не сразу. Он достаточно долго, больше минуты, молчал и вдруг повернувшись к Мире начал размеренно проговаривать:

- Я заявляю официальный протест. Я апеллирую к нормам Положения о коллегии аудиторов, параграф 4, и Положения о следственном деле параграфы 2 и 13. Дознаватели весь допрос пытаются вести аудит вместо следствия. Бывший дознаватель Уилл Арчер не имеет права вести допрос. Я настаиваю на удалении его вопросов и моих ответов на его вопросы из протокола допроса. Причина: мои ответы были получены в результате заведомо неточных формулировок и психологического давления, примененных лицом, не уполномоченным вести дознание. Это право гарантировано гражданину с моим рейтингом, согласно Положению о рейтингах, Приложение 4. Я отказываюсь отвечать на его вопросы. Готов продолжать допрос.

Мира посмотрела на экран.

На экране мигнул синий огонек.

Протест принят. Часть вопросов и ответов удалена.

Дознаватель Мира Сато, если Вы еще раз позволите Уиллу Арчер оказывать давление на свидетеля и позволите ему вести допрос - Ваш профессиональный рейтинг будет понижен, а притязания на получение жетона - пересмотрены.

Мира замерла и бросила на Уилла умоляющий взгляд. У нее моментально вспотели ладони.

- Хитер, - сказал Уилл. - Сыграл на моем отстранении. Ладно. Мира продолжай. Задай от своего имени мой последний вопрос: почему за настоящий документ ты готов платить? Он же у тебя на руках?

Роман снова посмотрел на Миру. В его глазах больше не было вежливости.

- Продолжайте по делу. Я понимаю, что Вас интересует мотив. Но у меня его нет. Сезар не мог доказать ни одного своего лживого слова.

Мира посмотрела на Уилла. Тот сидел набычившись, но слушал внимательно.

- Хорошо, - сказала Мира. - Спрошу про вашу сделку. Антон добровольно отказался от пропуска?

- Так написано.

- Я спрашиваю вас.

- Я присутствовал при подписании. Его не принуждали.

- Почему он отказался?

- Спросите передающего подписанта.

- Где он взял этот пропуск.

- Ответ тот же. Спросите передающего подписанта.

Мира отвела глаза от стенного экрана и посмотрела на него.

- Почему вы не называете его по имени? Его зовут Антон.

- Потому что мы обсуждаем документ. В этом документе он подписант.

- Вы были знакомы до подписания?

- Да.

- Насколько близко?

- Мы некоторое время находились в одном нижнем секторе.

- Долго?

- Достаточно.

Она посмотрела ему в глаза и спросила:

- Антон - ваш брат?

Роман не отвёл взгляд.

- Нет. Проверьте биомаркеры. Мы даже не родственники.

- Вы выросли вместе?

- Нет.

Мира посмотрела на старый договор. Он подтверждал слова Романа.

И в то же время документ лгал. Пустым пространством между строк.

В нём ничего не было о том, почему один шестнадцатилетний мальчишка отдал другому единственную дверь наверх. Не было сказано, что случилось с тем, кто остался. Не было ни одного слова о том, кем они были друг другу до того как подписали этот договор.

- Вы воспользовались его отказом, - сказала Мира.

- Я принял его выбор. Выбор свободного человека.

- Вы хоть раз возвращались вниз?

- Это относится к убийству Сезара?

- Возможно.

- Тогда объясните связь.

Мира не смогла.

- Сезар интересовался старым роботом? - спросила она.

Роман пожал плечами.

- Он говорил о старом носителе записей.

- О роботе?

- Вполне возможно.

- Что могло сохраниться в роботе?

- Ну много чего. Локальные журналы. Биометки. Изображения. Записи.

- Данные о вас?

- Если эта машина действительно существовала и все фиксировала - возможно.

- Сезар хотел её найти?

- Он хотел продать мне подтверждение, что старых записей больше нет. И что на этих записях я - не Роман Эш. У него явно была навязчивая идея.

- Где этот робот сейчас?

- Не знаю. Где-то в мусоре. Где еще может находиться списанное имущество?

- Для Антона это не имущество. Он называет робота "он".

- Люди внизу одушевляют старые машины. Это помогает им жить среди железа.

- Сезар умер, пытаясь его найти.

- Вполне возможно.

- Он шёл за Антоном.

- Вы перестали задавать вопросы.

Мира чертыхнулась про себя и продолжила:

- Вы связались с Сезаром в 23:46, - продолжила Мира. - О чём вы говорили?

- Он сообщил, что если я не заплачу, он отправит аудиту очередной комплект документов.

- Что вы ответили?

- Чтобы он не предпринимал ничего до следующего разговора. Я сказал, что ищу деньги.

Содержание не сохранилось. Роман мог сказать что угодно.

- Где вы находились в момент убийства? - спросила она.

- На служебном маршруте. Довольно далеко от рукава С-2968.

- Где именно?

- В служебной галерее М-48. Запросите. Это отражено в журнале перемещений.

- Вы были один?

- Нет. Поэтому это легко проверить, - спокойно сказал Роман.

- С кем вы были?

- Со мной был мой сын, - сказал Роман и посмотрел на экран.

- Сколько ему лет? - спросила Мира.

- Шестнадцать, - машинально ответил Роман, продолжая читать что-то на экране. Мира посмотрела следом и увидела в материалах дела новые строки.

Служебная галерея М-48. Роман Эш и Даниель Эш вошли вместе. Вышли вместе.

Иные проходы через контролируемый вход в указанном интервале отсутствуют.

По действующей схеме галерея имеет один вход и не имеет выхода. Официальное маршрутное расстояние до рукава С-2968: 12,4 километра.

Алиби свидетеля Романа Эша проверено и подтверждено показаниями считывающих устройств.

- Я полагаю мой допрос окончен, - сказал Роман. - Я рассказал все, что знаю. Я могу идти?

- Нет, - сказала Мира.

Уилл посмотрел на неё.

- На каком основании вы меня задерживаете? - спросил Роман. - Мне больше нечего сказать вам.

- Вы были последним человеком, который говорил с убитым.

- По прямому каналу. На расстоянии. Это не основание для задержания. У вас остались вопросы ко мне?

- У вас был мотив.

- У половины нижнего яруса был мотив убить Сезара. У вашего подозреваемого мотив даже публично подтверждённый. У меня его нет. Короче, я могу идти?

Роман встал и громко сказал в сторону экрана:

- Я настаиваю на прекращении допроса. Мой рейтинг это позволяет. Мне нечего больше добавить. Являюсь ли я задержанным по данному делу?

На экране сразу же проявилось:

Связь Романа Эша с потерпевшим: подтверждена.

Характер связи: частное требование / вероятный шантаж.

Все показания Романа Эша, данные по ходу запроса проверены и подтверждены.

Подлинность переходного документа: подтверждена.

Основания для изменения процессуального статуса: недостаточны.

Задержание не разрешено. Продолжение допроса - нецелесообразно.

ДОПРОС ОКОНЧЕН

Мира смотрела на последнюю строку.

Мотив Романа был настоящим. Но у него было алиби. Система считала подтвержденное алиби - железобетонным доказательством.

Дверь открылась. Заглянул Страж.

Роман направился к выходу. Он сразу снял маску вежливого интереса и прошел к двери будто по пустой комнате.

Он вышел не прощаясь.

* * *

Несколько секунд в боксе было слышно только вентиляцию.

На стене продолжала гореть зелёная печать подлинности старого документа.

Мира убрала её с экрана.

- Он практически не лгал, - сказала она.

- Угу.

- Но это он.

Уилл сел на место Романа. Стул ещё хранил тепло.

- Теперь понимаешь разницу между фактом и записью?

Мира кивнула.

- Если я зафиксирую только то, что могу доказать, получится, что Роман - жертва шантажа. Сезар - преступник. Антон - убийца, который защищает списанное имущество.

- Именно.

- И это неправда.

- Докажи.

Она посмотрела на экран.

- Пока не могу, - сказала она.

- Нравится новая работа? - усмехнулся Уилл. - Добро пожаловать в клуб.

Мира встала и прошлась по комнате. Пять шагов до стены. Пять обратно.

- Что теперь ты думаешь о Романе? Он мог убить Сезара? - спросила она.

- Я почти уверен, что убил он, - ответил Уилл. - Вероятность восемьдесят процентов. Это очень немало, поверь.

- Если он всё так хорошо рассчитал, почему полез сам? - спросила Мира. - С его деньгами можно нанять человека. А потом убрать исполнителя на другом ярусе. Второе убийство никак не связано с девятьсот девяносто четвёртым, алиби остаётся чистым.

- Можно. Если у тебя есть время убить два раза вместо одного.

- Деньги у него были.

- Дело не в деньгах. Исполнителя надо найти, проверить, свести с Сезаром так, чтобы он не вывел на заказчика, а потом отдельно убрать. Сезар уже поднял аудит и мог отправить следующую порцию документов в любую минуту.

- Значит, Роман не успевал.

- Если убил Роман - не успевал. Наёмник, взятый в спешке, - не защита. Это ещё один человек, который знает, сколько стоит твоё молчание.

- Но мы это не докажем?

- Не докажем, - сказал Уилл. - Для этого нужна такая прямая улика, которая перевесит его алиби.

Он начал загибать пальцы.

- Орудие убийства не нашли, экспертизы всё отработали - ни хрена, свидетелей нет... Он хороший игрок. Не знаю... Слушай, мы пока даже по Антону ничего доказать не можем. Тут работать и работать на самом деле. А времени почти нет.

Мира остановилась и уточнила:

- Он заранее подготовил документ.

- Конечно.

- Он знал, что мы найдём прямые подключения.

- Возможно.

- Он знал про отказ Антона.

- Возможно.

- Ты два раза сказал "возможно".

- Потому что мы два раза не можем доказать.

- Что тогда можем?

Уилл подошёл к стене и начал закрывать окна на экране. Он оставил только две строки: время последнего p2p и официально тупиковую галерею М-48, из которой Роман, по журналу, не выходил.

- Пока почти ничего не можем. Нам надо сменить фокус. Этот Роман очень хотел, чтобы мы смотрели на бумагу, - сказал Уилл. - Значит, смотреть надо туда, где бумаги нет.

- На робота?

- Именно.

- Антон не скажет, где робот.

- Понятное дело.

- Тогда как мы его найдём?

- Очень просто. Встанем и пойдём ногами. Робот в рукаве. Антон просто не успел бы его перенести. Судя по графику смен и логу датчика, он сразу после работы пошёл его проверять, побыл недолго и вышел. Робот там, во втором кармане, где Антон находился в момент убийства. А вот после робота сходим к Антону. Если успеем сегодня.

Они оба посмотрели на таймер.

38:31:05

- Приобщи робота к делу, - сказал Уилл.

Мира снова открыла форму запроса.

Она продиктовала:

- По результатам проведенного допроса свидетеля необходимо провести осмотр места преступления. Есть подтвержденная свидетелем информация о наличии в непосредственной близости от места преступления носителей информации, поясняющей характер связи потерпевшего и подозреваемого, а также мотив последнего.

Система проглотила и предложила:

Принято и подтверждено. При обнаружении носителя: изъять и приобщить к делу.

Палец замер над отправкой.

- Если мы найдём робота, его разберут? - спросила она.

- Если приобщим как носитель - конечно.

- А если не приобщим?

- Тогда то, что он покажет, не ляжет в дело.

- И Антона казнят.

- Да. Либо робот, либо Антон.

Глава 5. Мира

День второй.

После полудня.

Старого они нашли только через два часа, поблуждав в стылой вони второго кармана. Второй карман оказался очень глубоким и был весь завален мусором, на всю глубину. Это был настоящий мусорный лабиринт с огромными грудами, уходящими вверх на десятки метров. Потолка не было, точнее он был очень высоко и не просматривался. Карман не был освещен и они постоянно выхватывали лучами налобных фонарей все новые проходы между куч и стен, которые были неотличимы один от другого. Если бы у них не было планшета, показывающего точку входа и рисунок внешних стен, они бы уже потеряли направление. Мира заставляла себя не смотреть наверх и светить фонарем только перед собой. Она боялась, что в любую секунду мусор обрушится и их расследование закончится само собой. Еще она очень боялась потеряться и думала, что без Уилла она бы сюда не полезла ни за какие жетоны и баллы рейтинга. Ей чудилось, что они залезли в большую мясорубку и кто-то вот-вот дернет за рычаг, запуская вращение вала.

Уилл, наоборот, будто проснулся. Он, не останавливаясь ни на минуту, обшаривал каждую черную дыру лучом фонаря, то ускоряясь, то замедляясь. Где-то он делал Мире знак оставаться на месте и нырял ползком под какой-нибудь навес метра три высотой.

Мира старалась не думать ни о чем. Ей ужасно сильно хотелось обратно. Если не в свой отсек, то хотя бы в рабочую допросную следственного цеха. Ей уже было почти наплевать на робота, расследование, кто тут прав и кто виноват. Она двигалась машинально и еле волочила ноги. На тренажере мусорные ярусы были другими. Они были темными, грязными, но не внушали такой страх. И на тренажере Мира не уставала.

"Скорее бы все это уже закончилось. Это бесполезно." - устало думала она. "Будем искать другие зацепки. Время еще есть. Что он так вцепился? Откуда столько сил? Он же пил вчера. И куда он делся опять?"

Когда они только шли к рукаву Мира предложила взять Антона с собой. Уилл тогда посмотрел на неё так, будто она предложила принести тело Сезара.

- Он задержан, Мира, - сказал он. - Даже после того, как его отпустил страж.

- Но его же не заперли. На ярусе некуда запирать. Почему нельзя привести его сюда со стражем?

- Потому что Антону разрешено передвигаться в границах капсульного сектора. Переступит - ему конец. Я бы на его месте сейчас забрался бы в капсулу и до конца срока сидел там.

- Почему? - спросила Мира.

- Потому что если кто-то имеет на него зуб - сейчас лучший момент, чтобы свести счеты.

- А разве система не вмешается?

- Система не вмешается. - сухо ответил Уилл и посмотрел на нее. - С момента задержания он вне закона. Так сделали специально.

- Но если Антон станет защищаться?

- Его выключат раньше, чем он успеет ударить.

- То есть его можно убить, а ему нельзя защищаться?

- Да. Тюрьмы не нужны, охрана тоже. Старые враги всё сделают сами.

- Даже если человека подставили?

- Особенно если подставили. Пойми, для системы люди делятся на два типа: полезные и опасные. Полезные иногда становятся опасными и система их задерживает. С этого момента они становятся обузой. Системе проще, если люди все сделают сами. Ее так настроили. Ходи, да оглядывайся - этот принцип есть только на нижних ярусах. Как думаешь, почему?

После этого Мира больше не спрашивала.

- Есть! Ползи сюда! - вдруг услышала она из темноты.

"Ползти по ... этому? Ни за что." - пронеслось у нее в голове, но она послушно пошла на голос Уилла.

В узкой щели между мусорными стенами метался луч фонаря Уилла.

- Я здесь! - приглушенно донесся голос Уилла - Прямо не пройти, стеллаж обвален. Скорей всего нарочно. Ползи под ним. Не бойся, не обрушится.

Мира опустилась на колени, стараясь не дышать и отчаянно матерясь про себя, поползла под каким-то железным каркасом на блуждающий свет.

Протиснувшись под массивной железкой и испачкавшись окончательно, она выползла на открытую площадку и смогла встать. Она даже не попыталась отряхнуться.

Мира огляделась, водя по сторонам лучом фонаря.

Это был небольшой закуток, примыкавший к внешней стене кармана. Уходящая вверх стена в этом месте делала крутой поворот. Место было явно расчищено специально. Мусор стен был специально подобран. Металлический, схваченный сваркой, без органики и мелких фракций. Назначение комнаты было понятно с первого взгляда. Жилая мастерская. Оборудованная несколькими старыми станками, запитанными от кабеля, уходящего вверх. Экраны на станках светились, они были исправны. Слева у стены стояла металлическая лежанка с синтетическим матрасом. У дальней стены стояли вплотную два металлических стола. Они были завалены какими-то запчастями. На одном из них Мира увидела странный силуэт.

Она подошла ближе и направила луч.

На столе, привалившись к стене, сидела половина человека. Это был антропоморфный андроид. Точнее то, что от него осталось.

Ног не было. Туловище было разорвано в районе солнечного сплетения, но тяги и жгуты не торчали наружу, а были убраны в самодельный углепластиковый кожух. Правая рука отсутствовала вместе с плечевым узлом. Левая лежала на столе раскрытой ладонью вверх. Ладонь была в биокоже, почти как человеческая.

Когда-то этот андроид был неотличим от них с Уиллом. Сейчас он выглядел страшно. Его биокожа сохранилась только на нижней половине лица - от носогубной складки вниз. Носа не было. Как и кожи скул, лба. Целыми на этом лице был только человеческий рот и матовые линзы в глубине глазниц, лишившихся глазных яблок.

- Это тот самый робот? - спросила Мира. - Что с ним произошло?

- Похоже он попал под мешатель. - ответил Уилл. - Нормально, так и бывает. Ищи номер.

- А где он?

Махнув рукой Уилл подошел к роботу и отодвинул его от стены. Там он прокопался недолго, подсвечивая себе фонарем и повернулся к Мире.

- Вот, серийник, пробей по базе, - сказал он и продиктовал номер.

Мира отправила с планшета запрос. Ответ пришёл почти сразу:

ИЗДЕЛИЕ: АНТРОПОМОРФНЫЙ ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЙ АНДРОИД.

СТАТУС: УТИЛИЗИРОВАН.

- Это робот-врач, - сказала она. - Сейчас запрошу специализацию.

- Давай, - ответил Уилл. - А я пока поищу интерфейс.

Мира начала искать возможность запросить специализацию по этому роботу, но тщетно. После долгих раздумий на экран выводилась надпись "Информация отсутствует". Данный экземпляр система отметила, как уничтоженный и не хранила по нему никакой информации. Мира решила попробовать иначе.

- Уилл!

- Что? - ответил он, продолжая копаться в спине робота.

- По серийному, ничего нет. Есть номер модели?

- Сейчас, - ответил он и, посветив в другое место фонарем, продиктовал номер.

Мира ввела номер модели. Система ответила мгновенно.

ПРОФИЛЬ МОДЕЛИ: ПСИХОЛОГИЯ ОБЩЕГО ПРОФИЛЯ / КЛИНИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ / ПСИХОТЕРАПИЯ.

СПЕЦИАЛИЗАЦИИ: КРИЗИСЫ / ТРАВМА И УТРАТА / ЗАВИСИМОСТИ / СЕМЕЙНЫЕ И МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ КОНФЛИКТЫ / ВОЗРАСТНЫЕ ПЕРЕХОДЫ / ДЛИТЕЛЬНОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ.

КЛИНИЧЕСКИЙ РАНГ: ЭКСПЕРТНЫЙ / ДОПУСК К СЛУЧАЯМ МАКСИМАЛЬНОЙ СЛОЖНОСТИ.

БАЗОВЫЙ ПРОТОКОЛ: СНИЖЕНИЕ РИСКА ДЛЯ ПАЦИЕНТА / СОХРАНЕНИЕ АВТОНОМИИ РЕШЕНИЯ.

СРОК СЛУЖБЫ ДО ДЕГРАДАЦИИ БАТАРЕИ: 350 ЛЕТ.

- Это робот-психолог, - сказала Мира. - Ресурс - триста пятьдесят лет. Его выкинули с верхних ярусов. После деградации батареи, скорее всего. Почему Антон не хотел нам его показать? Он же не работает.

Она посмотрела на робота.

Старый выглядел мёртвым куском железа. Сломанной запчастью. Он просто занимал место на столе.

Уилл вскрыл лючок на спине робота. Черная ребристая кассета. Ни одного светящегося диода.

- Ноль, - сказал он. - Его надо зарядить. Но я не знаю, как это сделать.

- Антон ходил сюда каждую неделю явно не просто так, - сказала Мира.

- Еще бы, - ответил Уилл. - Он таскал сюда батареи. Ну и ремонтировал тут что-то свое. Проблема в том, что как заряжать этого робота знает только Антон. И я не думаю, что он нам в этом поможет.

Мира кивнула и ответила:

- И Антон не успел принести новую батарею. Его у пищевого автомата взяли.

- Похоже он тут жил. Таскал сюда еду, батареи, запчасти. Странно, он выглядит адекватным.

Уилл огляделся и продолжил:

- Жить тут невозможно. Даже самым опустившимся. У Антона что-то с башкой. Вот ты смогла бы тут жить?

Мира представила и ее передернуло. Она не ответила.

Но вопрос был риторическим.

- Остался один способ, - сказал Уилл, - но не знаю - сработает ли...

Он достал личный планшет и вдруг вытащил из ребра на его корпусе тонкий плоский жгут. Мира не поверила своим глазам. Такие штуки были только у ремонтников.

- Как ты узнал, что он понадобится? - спросила она.

Уилл усмехнулся и ответил:

- Как только услышал про списанного робота. Присмотрись, пригодится.

Он вставил конец жгута роботу куда-то чуть ниже затылка. Раздался еле слышный щелчок.

Уилл включил экран и начал смахивать влево красные формы предупреждений. Наконец он добрался до какого-то текста и вчитался.

- Что там? - спросила она.

- Если ему не заменить батарею - через четыре дня он откатится к дефолтным настройкам, - ответил Уилл. - Там есть тень зарядки, меньше процента. Ломать его я не хочу. Да и оснований нет. Ща.

Он понажимал какие-то кнопки на экране. Мира подошла увидела на экране его планшета окно чата.

- Есть текстовый канал, - сказал Уилл и направил сообщение:

Привет! Ты кто и как долго можешь продолжать переписку?

Высветился ответ:

Здравствуйте. Я робот. Списан и утилизирован. Вероятность отключения из-за недостатка питания в течение ближайшей минуты - 100%. Спрашивайте скорее. Лучше голосом.

Уилл быстро начал:

- Мне нужны записи. Антон, Роман Эш, Сезар да Силва. Передай максимум. Первый приоритет: все записи с любым из них за последние двое суток. Второй приоритет: совместные записи Романа Эша и Сезара да Силвы. Все о пропуске наверх. Третий: самые ранние записи Антона и Романа, все, что раскрывает их происхождение. Давай пока это. Перед этим ответь на вопрос: ты знаешь кто убил Сезара?

Информация по убийству Сезара отсутствует. Запрошенный объем данных - чрезмерный. Недостаточно энергии. Передаю нарезку. 0...50...100%

Экран показал: Данные переданы.

"Кто такой Роман Эш?" - написал Уилл. Но чат молчал.

- Он успел? - спросила Мира.

- Ща посмотрим, - сказал Уилл и покопался в планшете. - Да, три записи. Успел-таки.

Он посмотрел на робота и добавил:

- Выдрать бы у него накопитель и покопаться нормально. Уверен, там много интересного. - Уилл огляделся по сторонам и констатировал: - Но тут нечем, обычным инструментом не вскроешь. Нужен специальный. Ладно, время есть еще. Все, Мира, выходим. Добьем записи и по домам.

- Сегодня?

Мира посмотрела на часы. В это время она обычно уже принимала душ.

- Сегодня, сегодня, - ответил Уилл. - Завтра дел по горло. Принимай файлы, сбросил тебе.

- Я ща свалюсь, - сказала Мира, даже не взглянув на планшет.

Но когда Уилл полез обратно под стеллажом, она подошла, опустилась на четвереньки и поползла следом.

* * *

Уилл показал Мире рабочие душевые рядом с капсульным сектором 994 яруса. Мира залезла под тугие струи прямо в одежде. Она оттерла все потеки на комбинезоне, насколько смогла. Комбинезон не впитывал жидкость, и не промокал. Но запах... Его им отбить не удалось.

Мира очень устала. Голова была чугунной и не соображала. По дороге она кинула в рот таблетку энергетика.

Им повезло, что в следственном цеху на 437-м ярусе уже практически никого не было - все ушли домой. Поэтому на них никто не косился.

Добравшись до допросной Уилл сразу снял куртку и повесил на тот же стул, где она висела до этого. Он уселся за стол на место дознавателя и сказал:

- Пока ты плескалась, я посмотрел периоды. Это старые записи. За последние двое суток ничего.

- Значит, первый приоритет не успел передать, - сказала Мира.

- Или такой записи не было потому, что он не писал Антона. Последние двое суток я имею в виду.

- Может и так. Давай посмотрим остальные.

Мира села рядом и подключила свой планшет к стенному экрану.

Они увидели:

ЗАПИСИ ЗАГРУЖЕНЫ. ОТ СТАРЫХ К НОВЫМ:

17-3253_04B [ЦЕЛОСТНОСТЬ 61%].

V-КОНТУР_771 [ЦЕЛОСТНОСТЬ 58%].

74-К-118_ПРОПУСК [ЦЕЛОСТНОСТЬ 82%].

Под файлами они прочитали предложение:

ПРИОБЩИТЬ ПОЛУЧЕННЫЕ ДАННЫЕ К ДЕЛУ?

Мира выбрала: "РЕШИТЬ ПОЗЖЕ".

Уилл посмотрел на неё и кивнул.

- С какого начнем? - спросила Мира.

- С ближайшего по времени.

- Почему не с самого старого?

- Мы убийство расследуем, а не биографию пишем. Сначала все по Сезару.

Мира открыла файл 74-К-118_ПРОПУСК. На экране возникла пестрая белесая картина. Она пришла в движение.

На экране шел снег. Мира не поверила своим глазам. Она читала о снеге. Но здесь, на Колыбели?

Снег был редким. Он сыпался серыми хлопьями из холодной тьмы под потолком и сразу исчезал на огромных мусорных холмах, простиравшихся насколько хватало глаз. Камера показывала не рукав. Это был огромный мусорный зал. В километре-двух на вершине одной из мусорных гор медленно ворочалась какая-то машина. Даже издали было понятно, что она высотой метров десять. Около нее двигались еле заметные черные фигурки андроидов. Звуки от них не доносились. Что-то сильно гудевшее слева заглушало все остальное.

Вдруг в зону обзора вошел Антон. Молодой Антон, лет пятнадцати-шестнадцати на вид. Куцая подростковая борода, длинные неровно обрезанные волосы. Он был худощав и широкоплеч. Антон тащил какой-то тяжелый на вид ящик, прижимая его обеими руками к правому боку. Он дотащил, остановился шагах в двадцати от камеры и бросил ящик на пол. Тот тяжело бухнул металлом.

- Нашёл его в мусоре, - сказал Антон молодым голосом и, порывшись в лохмотьях, достал из кармана длинную зелёную пластину. Он помахал ей перед камерой. - Смотри, что можно из него достать! Первый раз вижу такую штуку. Решил притащить сюда, чтобы ты посмотрел. Еле допёр. Тяжеленный.

- Это пропускной терминал, Младший. - услышали они голос Старого. Голос был мужским и довольно приятным. - Такие стоят наверху. Как тебе удалось заставить его работать и выдавать пропуска?

- Да прикол, не поверишь. Он был зарыт в старой горе, что недавно разворошили. Я там вторую неделю уже. Вытащил, нажал на запуск, он включился. И сразу попросил генетический материал. Открыл окошко.

- И что ты сделал?

- Да плюнул ему в окно.

Антон озорно оскалился. Старый ответил:

- Так его и сдают. Чего ожидал?

- Да ничего.

- И что получил?

Антон протянул в камеру пластину.

- Пропуск.

- Куда?

- Да везде. Чудеса какие-то.

Камера вдруг поехала вниз. Это Старый наклонил голову.

На зелёной поверхности пластинки горели изображение Антона, изображение спирали ДНК и цифры маршрута.

АВАРИЙНЫЙ МАРШРУТ ВОЗВРАЩЕНИЯ: 1-1000.

ИСКЛЮЧЕНИЯ: НЕТ.

ПРОПУСК 74-К-118.

- Почему ты принёс его мне? - спросил Старый.

- Показать.

- Почему не Старшему?

Антон усмехнулся.

- Он сразу свою шарманку закрутит. Как обычно. Мне захотелось сначала показать тебе.

- Тебе нужно мое мнение?

- Да. Что мне с ним делать?

- Можно продать. Можно подняться наверх. Можно отдать Старшему. Чего хочешь ты?

Антон перестал улыбаться.

- Пропуск мой.

- Что делает его твоим?

- Я его нашёл. И на нём моё лицо.

- То, что у тебя в любой момент могут отнять, действительно тебе принадлежит?

Антон подумал.

- Тогда в этом мусоре никому ничего не принадлежит. Мы всё время прячемся.

- Но что у тебя нельзя отнять без твоего согласия?

Антон нахмурился.

- Ты меня нарочно путаешь? Пропуск мой и точка.

- Что ты хочешь с ним сделать?

- Не знаю. Может, продадим. Купим пищу, батареи, запчасти.

- Ты сказал "мы". Ты его покажешь Старшему?

- Не знаю. Не хочется. Он сразу начнет пытаться решать за меня.

- Ты хочешь поставить его перед фактом?

Антон помолчал и ответил:

- Не говори ему пока.

Он повернулся и вышел из зоны обзора. Мигнули символы, отмечающие конец эпизода.

Мира остановила воспроизведение.

- От первого до тысячного, - сказала она.

- Вижу, - ответил Уилл.

- Без исключений. Даже первая сотня.

- Вижу, Мира.

- Младший - это Антон. Есть старший и это, по всей видимости, Роман.

- Почему терминал решил, что Антон имеет право вернуться туда, где никогда не был?

- Хороший вопрос. Хрен его знает, на записи этого нет. Я такое вижу в первый раз в жизни. Такие биометрические терминалы стоят наверху везде. Я сам через них оформлялся. Но такой допуск? Еще и мусорщику? Короче, если бы мне эту запись кто-то просто показал - я бы не поверил. Надо разобраться. Давай дальше.

Мира сняла с паузы.

Они досмотрели несколько секунд предыдущего эпизода, изображение дёрнулось и начался новый.

Они увидели Романа. Ему было столько же лет, сколько и Антону на записи предыдущего эпизода. Но контраст бил гораздо сильнее. Этот всклокоченный грязный юноша никак не походил на уверенного и холеного Романа Эша. Только голос и резкость взгляда остались теми же самыми.

- Это Роман, - тихо сказала Мира.

- Теперь уже точно, - ответил Уилл.

Роман сидел на перевернутом ящике в напряженной позе и вглядывался в камеру.

- Он не понимает, что нашёл, - сказал Роман.

Старый спросил:

- Он понимает. Но пока не понимает зачем это ему. Почему это важно тебе?

- Потому что он отдаст это первому встречному за батарею.

- Что в твоем ответе касается тебя?

Роман подумал секунду и ответил:

- Это тупо. Я смогу наконец вырваться. Я не хочу стекать по желобу в ту же яму, что и все. Я хочу обмануть судьбу, понимаешь?

- Как ты ее обманешь, Старший?

- Я получу все. Фамилию, статус, уважение, силу, все. Я знаю, что это будет.

- И что изменится?

- Ты издеваешься? Изменится все.

- Что именно?

- Ты сейчас опять спрашиваешь, как робот. Но я отвечу: там у меня будет имя. Здесь мы все - мусор, нас нет. Я лучше сдохну, чем позволю им решить, что меня не было. У меня будет семья. Понимаешь ты, Старый? Ты просто не знаешь, что чувствует человек когда его любят. А меня есть за что любить, я всегда забочусь о своих. Все, кто за мной - получат самое лучшее. Антон - моя семья. И я вернусь и вытащу его. И тебя дурака тоже.

- Когда?

- Когда закреплюсь. Надо набрать силу.

- Что должно произойти, чтобы ты счёл себя закрепившимся?

- Я найду работу. Получу нормальный пропуск. Соберу деньги.

- Сколько?

Роман нахмурился.

- Достаточно.

- Сколько - достаточно?

Роман отвернулся к залу. Он не ответил.

Далеко в дымке в склон горы обрушился ковш. Через несколько секунд по полу пришёл удар.

- Антон не понимает цену, - тихо сказал Роман.

- Цену чему?

Роман ответил, не оборачиваясь.

- Нашу.

Изображение мигнуло и Роман мгновенно переместился в другой конец кадра.

- Робот нам нарезал склейку, - сказал Уилл. - Смотри, мешатель уже на другой горе.

Навстречу из мусорного поля к ним шел Антон. В одной руке он нёс бухту обожженного оптического кабеля. Он сгибался под ношей. Кабель весил немало.

- Я нашел, - сказал Роман Антону, когда тот подошел и отдуваясь бросил бухту.

Антон сплюнул на пол и спросил:

- Кого?

- Биотехника. Он сказал, что посмотрит и скажет. Не получится - даст нормальную цену. А он знает цену таким вещам.

Антон взял бухту кабеля из под ног и оттащил ее к стене. Там он уселся на нее и сказал:

- Зря я тебе сказал. Надо было соврать.

Роман подошел к Антону.

"Они одного роста" - подумала Мира. "И они одного возраста. Почему Антон - младший?"

- Ты понимаешь, что это такое? - спросил Роман.

- Пропуск, - ответил Антон.

- На все ярусы.

- Да, там написано.

- Ты сам пойдёшь?

Антон отвернулся и посмотрел в сторону далёких огней.

- Не знаю.

- Что тут знать?

- Зачем?

Роман невесело рассмеялся. Антон даже не улыбнулся.

- Там свобода, все двери открыты, - ответил Роман, чеканя каждое слово: - Там тепло. Там еда каждый день. Там безопасно. Там у тебя будет имя. Для системы ты будешь человеком.

- А здесь я кто?

- Здесь можешь быть кем угодно. Для системы ты мусор.

Антон не смотрел на него и не отвечал.

- Отдай его мне. Если тебе не надо, - нетерпеливо сказал Роман.

- Там моя карточка, - ответил Антон.

- Биотехник переделает его на меня, - сказал Роман.

Он повернулся к Старому.

- Скажи ему.

Старый спросил:

- Что именно?

- Что это единственный шанс. Нам всем. Выбраться отсюда. Из этой помойки.

- Если он решит не как ты хочешь - ты примешь его решение?

Роман не ответил.

Антон посмотрел на Старого. Тот молчал.

Изображение опять дёрнулось. Стало темно. Вдали на кучах мусора хаотично двигались далекие лучи фонарей.

Фокус сместился. Теперь камера смотрела на тридцать градусов левее.

У перевернутого контейнера стоял молодой Сезар. У выхода на ящике сидел Антон. Роман стоял прямо в центре спиной к роботу.

Молодой Сезар был красив, носил усы и был слишком чист для этого места. Светлый комбинезон биотехника сидел как влитой. На руке дорогой монитор. На груди светились имя и служебный допуск. И ни крупицы серой пыли. Белое пятно комбинезона делало его похожим на ангела, спустившегося в преисподнюю.

Сезар достал сканер и медленно обошёл площадку перед камерой и зашел за нее. Через пару минут - вернулся, на ходу пряча сканер.

- Камер нет, - сказал Роман.

- Я сам решу, чего нет, - спокойно ответил Сезар.

Тут Сезар что-то вспомнил, снова достал сканер и направил его вверх. Под потолком были видны несколько древних камер, но ни на одной не горел индикатор.

- Ближайшая смена за три километра, - сказал Роман. - Я же специально время назначил.

- Я уже слышал.

Сезар убрал сканер, посмотрел на Старого и спросил:

- Это что?

- Старый, - ответил Антон.

- Я вижу, что не новый. Он в сети?

Старый спросил:

- Что вы называете сетью?

Сезар вздрогнул и спросил, обращаясь к Старому:

- Внешний канал у тебя есть? Связь с роем? Адрес в сети? Любой трафик?

- Нет, - ответил Старый.

- Локальная память?

- Да. Но она под угрозой. Штатная батарея деградировала. Еженедельная потребность в питании. При отсутствии питания - высокий риск утраты сохраненных данных

Сезар посмотрел на Антона.

- Кто приносит батареи?

- Я.

- После сделки перестанешь.

Антон спокойно смотрел на Сезара.

Сезар перевёл взгляд на Романа.

- Перестанет, - сказал Роман.

Сезар ещё секунду оценивающе смотрел на братьев, затем махнул рукой.

- Ладно. Показывай своё сокровище, - сказал он, обращаясь к Роману.

Он отошел и сел на перевёрнутый контейнер. Роман посмотрел на Антона. Тот не шелохнулся. Тогда Роман подошел к Антону и протянул руку. Антон посмотрел на него снизу вверх. Роман что-то зашептал. Антон сначала наклонил голову, слушая, потом еле заметно кивнул, вытащил из кармана пропуск и отдал Роману. Тот быстрым шагом дошел до Сезара и показал ему карточку из своих рук.

Сезар не прикоснулся к ней и включил налобный фонарь. Пару секунд он смотрел на карточку с непроницаемым лицом, но вдруг он недоверчиво мотнул головой и перечитал. Он встал. Быстро достал планшет и заклацал по экрану. Самоуверенность и спокойствие на его лице сменились хищным, оценивающим интересом.

- Где вы это взяли? - хрипло спросил он.

- Нашёл, - ответил Антон.

- Такое нельзя найти. Где взял?

- В мусоре.

Сезар снова сел на контейнер и начал что-то набивать на экране.

- Настоящий, - сказал он, глядя в экран. - Старый аварийный выпуск. Подпись живая. Он работает. От первого до тысячного. Охренеть.

Роман наклонился к нему.

- Я смогу пройти?

- Ты - нет. Он - да. - Сезар кивнул в сторону Антона.

- Перепривяжи.

Сезар усмехнулся.

- Может, тебе ещё фамилию сделать?

- Сделай.

Сезар подумал. И заулыбался еще шире.

- Вариант есть, но это очень дорого. По тебе ничего нет. Даже номера. Хотя... Это может даже проще...

- Создай. Сделай мне запись. Сначала номер - потом фамилию. Или сразу фамилию.

- Ты тут не у автомата еду заказываешь.

- Ты можешь или нет?

Сезар посмотрел на него долгим взглядом.

- Есть один вариант. Стоит ровно этот пропуск. Продолжать?

Роман обернулся на Антона. Тот молчал. Роман ответил Сезару:

- Да.

Сезар продолжил:

- Уступка права. Первоначальный получатель передаёт маршрут третьему лицу. Я подтверждаю факт передачи, биомаркеры сторон и, в процессе меняю тебе транзитный номер на реальную фамилию. Есть одна женщина, уже умерла. У нее был племянник. Он где-то тут в вашем мусоре валяется. Задолжал кое-кому. Могу тебя превратить в него. Но на ее ярус - тебе лет пять хода нет. Подходит?

Роман снова обернулся на Антона и ответил:

- Делай.

- Сейчас мы все оформим, возьмешь пропуск и откроешь лифт. Тебе на 247. Отдашь пропуск и вперед. Там тебя встретит социалка. Они сразу считают все. Скажешь память отшибло, не помню ничего, расскажите. Ну придумаешь там. И все сделать надо прямо сейчас, - Сезар испытующе посмотрел Роману в глаза и добавил: - Либо сейчас либо сделка отменяется.

- Сейчас, - ответил Роман.

- И исходные строки останутся у меня, - добавил Сезар. - Твой старый хэш, новая привязка, уступка. Всё.

Роман кивнул и пошел к Антону. Было видно как он что-то горячо втолковывает брату. Антон поднялся и подошел.

- Делай, - сказал Антон и добавил с усмешкой: - Он меня сейчас грохнет прямо здесь, если я не соглашусь.

Он кивнул на Романа.

- Антон, ты все делаешь правильно, - сказал Роман, подойдя к ним, и хлопнул Антона по плечу. Мира заметила, что у Романа так же едва трясется нога, как у нее сегодня в кабине лифта.

Сезар перевёл взгляд с одного на другого.

- Так а этот значит Антон. Окей. Номер продиктуй.

- У меня его нет.

- Эх, бедолаги. Ладно, щас будет. Вот, теперь он твой навсегда: 17-3253-0011. Теперь сделка.

Он немного поколдовал над планшетом и развернул его к Антону.

- Ставь палец. Сначала вслух: передаёшь добровольно, безвозмездно, претензий не имеешь, возврата требовать не будешь.

Старый вдруг спросил Антона:

- Ты хочешь уйти?

Антон посмотрел в камеру и ответил без паузы:

- Хочу.

Сезар поднял бровь. Роман скрипнул зубами.

Старый спросил Антона:

- Почему тогда пропуск получит Роман?

- Посмотри на него, - сказал Антон и махнул головой в сторону Романа. - Он мне не простит потом. Я себе другой пропуск найду. Этот же нашел.

Сезар постучал по экрану.

- Формулу.

Антон перевел взгляд на Романа и произнёс:

- Передаю добровольно. Безвозмездно. Претензий не имею. Возврата требовать не буду.

И вдавил палец в экран Сезара.

Роман сказал:

- Я верну. В десять раз больше.

- Не надо, - ответил Антон. - Не парься.

- Вернусь сюда за тобой.

- На хера?

- Я заберу тебя. И Старого тоже. Наверх.

- Ты подумай сначала.

Роман задышал чаще.

- Я не останусь у тебя в долгу.

- Тогда не возвращайся.

Роман помолчал и нажал пальцем на экран.

Сезар зачитал:

- Сделка совершена в присутствии должностного лица и официально заверена. Передающий подписант: Антон 17-3253-0011, принимающий подписант: Роман Эш. Сделка закрыта.

Сезар приложил палец к экрану. Планшет пискнул.

Сезар поднялся и потянулся.

- Все, - сказал он. - Пошли. Прямо сейчас. Старый пропуск заявлен и его могут отозвать при первой проверке. А у меня на него есть планы. Да... - он повернулся к Роману и добавил: - Из вещей не бери ничего - там тебе выдадут. Как, кстати, тебе фамилия? Это я придумал. Не спросил твоего мнения. Уж прости.

- Теперь это моя фамилия, - сказал ему Роман. - И ты еще ее услышишь. И не только ты. Уж поверь.

- Мальчишки, - сказал Сезар и вышел из под взора камеры.

Роман повернулся к Антону.

- Пошли со мной, - сказал он.

- Пропуск один, - насмешливо ответил Антон.

- Я проведу. Наверху разберёмся.

- Нет.

- Почему?

- Ты уже один раз сказал "разберёмся".

- И что?

- Ничего.

Роман шагнул за Сезаром. Потом вернулся и обнял Антона. Быстро, сильно, как будто хотел поднять с пола. Антон сначала не шевельнулся, потом обнял его тоже. Со всей силы.

- Я вернусь, - сказал Роман.

- Ты где там? - раздался издали крик Сезара.

Запись остановилась. Первый файл закончился.

Мира посмотрела на застывший последний кадр.

- Как фильм посмотрела, - сказала она. - Банальная история.

- Какая?

- Ну... один провинциал выбрался наверх и изменился. Брат остался и теперь обижается.

- Нет, - сказал Уилл.

- Что - нет?

- Ты только что видела его до ухода. Он уже тогда считал, договаривался, давил и искал обход. Наверху он просто научился играть крупнее. Но не верх сделал его таким.

- Больше возможностей?

- Масштаб, - сказал Уилл. - Верх дал ему масштаб.

- А если бы он остался?

Уилл тоже посмотрел на экран.

- Да жил бы отлично. Лет через десять он бы тут свернул пару голов и встал на какой-нибудь поток от мусора: запчасти, вещества, батареи, транзит. Или держал бы тех, кому эти потоки принадлежат. Характер позволяет.

- Стал бы вторым Сезаром.

- Нет. Сезар работал бы на него. Причем как расходник, шестерка. Сезар глуп. Так и не понял с кем имеет дело, поэтому и оказался в ферментах.

Мира вернула запись к общему плану зала, затем вывела рядом схему нынешнего рукава.

- Это не второй карман.

- Нет. Это мусорный зал. Старого перенесли. Поэтому Сезар и не знал, где робот сейчас.

Уилл указал на второй файл.

- Давай дальше. Уже поздно. Надо досмотреть записи, принять решение и валить спать.

Мира открыла следующий файл V-КОНТУР_771.

Они снова оказались в мусорном зале. На этот раз это был другой его участок. Вверх уходили столбы черных труб. Непонятно, что это были за опоры: колонны или трубы, по которым что-то передавалось. Камера Старого смотрела на подножия двух из них. Здесь, у опор, было почти тихо.

Роман пришёл один.

Ему было лет двенадцать. Он был очень худой и жилистый. Лишь кости и мускулы. Он бросил возле Старого пустую сумку и сел на пол. На нижней губе запеклась кровь.

Старый спросил:

- Как сходили? Где Младший?

Роман сплюнул и ответил:

- Да пошел он. Дебил.

- Что произошло?

- Он отдал батарею ремонтнику. Батарея, как новая. Сегодня нашли. Почти 15 процентов заряда. Шли обратно.

- Какому ремонтнику?

- Дежурному. Там мешатель набок завалился. Придавил андроидов. Старшего смены в лоскуты размазало, он прямо под гусеницу попал. Это еще вчера было, но они там до сих пор торчат. Ремонтник начал мешателя поднимать, да тот уперся с другой стороны. Ремонтник не видит. Давит вверх, но толку ноль. У него заряд кончался уже.

- Почему вы подошли, а не прошли мимо?

Роман раздраженно махнул рукой.

- Антон увидел, что четыре андроида придавленные выбраться не могут и пошел к ремонтнику. Я стоял и смотрел сначала. В голову не пришло, что он батарею отдаст.

- Что он сделал?

- Увидел, что ремонтник скоро встанет, вынул одну батарею пустую и нашу вставил. И упор сбил.

- И что произошло?

- Да ничего. Упор убрали и у ремонтника сил прибавилось. Он мешатель поднял. Эти четыре доходяги, вдавленные в кучу, выбрались и опять зашуршали. А мы без жратвы остались в результате.

- А ты что делал?

- Пытался остановить. Но он здоровый, губу вон разбил мне.

Роман аккуратно потер разбитую губу и посмотрел на пальцы - есть ли там кровь.

- Почему ты хотел его остановить?

Роман кинул взгляд в камеру. Взгляд был оценивающий - не издеваются ли над ним. И ответил:

- Будто ты не знаешь. За батарею четыре порции можно взять.

- Кому?

Роман взорвался:

- Задолбал ты! Что за вопросы тупые. Нам.

- Тебе и младшему?

- А кому еще-то? Не тебе же. Но ему на нас плевать. Сделал, как захотел.

- А что бы сделал ты?

- Да мимо бы прошел. Как они все мимо нас ходят.

- Злишься на него?

- Еще бы. Ему чужие важнее, чем свои. Он просто не врубается.

- Чего он не понимает?

- Как надо выживать здесь. Его уже чуть не разобрали один раз. Второй раз роботов рядом не будет.

- Он жив сейчас?

- Я уходил - был жив.

- Ты не понял вопрос. Он же дожил до сегодняшнего дня. Благодаря чему?

- Благодаря мне. Я своих не бросаю.

- Только тебе?

Роман посмотрел на Старого. Встал и поднял пустую сумку.

Запись дернулась. Начался другой эпизод склейки.

Теперь перед Старым сидел Антон. Приблизительно того же возраста. На его ладони лежала какая-то деталь.

Старый спросил:

- Опорный подшипник?

- Да. Рабочий, - ответил Антон.

- Зачем ты его принёс?

- Поменять. У тебя башка не ворочается уже

- Спасибо.

Антон кивнул и протянул руки за камеру. Картинка дернулась и затряслась. Когда мелькание прекратилось экран показывал мусорный зал так, будто камеру положили на бок и повернули объективом вверх на 60-70 градусов. Теперь Уилл и Мира видели лишь серую хмарь зала, редкие снежинки рождающиеся в темноте и тусклый свет, пробивающийся сквозь туман. Антон снял Старому голову.

Слева зазвучало какое-то лязганье. Еще было слышно дыхание Антона.

- Почему ты отдал батарею? - спросил Старый.

- Всех бы подавило к чертям, - просто ответил Антон, продолжая лязгать железом. - Там мешатель потихоньку съезжать начал по склону. Ремонтник бы встал - все. Манипуляторы бы опустились. А значит вся тяжесть поехала бы вниз. Ремонтник был почти на нуле.

- Что произошло я понял. Но что в твоем ответе относится к тебе?

Антон помолчал.

- Если бы я прошёл мимо, всех бы подавило.

- Что случилось бы с тобой?

- Ничего.

- Почему этого оказалось недостаточно, чтобы пройти мимо?

Антон перестал лязгать и замолчал. Потом он ответил:

- Я бы знал. Поэтому я не мог.

- Что бы ты знал?

- Что мог починить и не починил.

- И что изменилось бы от твоего знания?

- Я бы изменился.

- Как?

Антон раздраженно ответил через несколько секунд:

- Не знаю я.

- Ты не захотел изменений? Но ведь ты все время меняешься. Почему именно эти изменения вдруг стали важны?

Антон надолго замолчал. Почти через минуту он ответил тихим голосом:

- Я не хочу стать лишним. И тем, для кого всё остальное лишнее, понимаешь?

Он немного помолчал и добавил:

- Мне одиноко тут.

- А Старший, твой брат? Он нуждается в тебе, разве этого недостаточно?

Антон спокойно ответил:

- Не знаю. Иногда мне кажется, что я для него просто батарея.

- А он для тебя?

- А вот он для меня нет, - сказал Антон и залязгал железом дальше.

Прошла пара минут. Наконец Старый спросил:

- Если Старший важен для тебя, почему ты не спросил его, а решил за вас обоих?

- Он бы не отдал.

- Поэтому право решать стало твоим?

Антон поднял глаза.

- Нет.

- Что ты сделаешь, когда в следующий раз ресурс будет принадлежать вам обоим?

- Смотря что случится. Если что-то важное, все равно решу сам. Я не боюсь, что с нами что-то случится. Это он боится. Воюет со средой. Но я не хочу бояться и не буду.

- Защита среды? Как у ремонтников?

- Мне нравится наблюдать за ними. Да, как у ремонтников.

- Если что-то будет угрожать среде снова, не угрожая при этом вам, - ты опять решишь за вас обоих?

- Да, - сказал Антон. - При мне никто не умрет.

Экран дернулся, пошел новый эпизод.

Мира поставила файл на паузу.

- Он ни разу не сказал Антону, кто здесь прав.

- Да и Роману тоже, если ты заметила.

- Он заставлял их самих доходить до ответа.

Уилл отрицательно помотал головой.

- Не только. Послушай, как они говорят. Слова, счёт, логика. Кто-то всему этому их научил. И точно не рабочие мусорных смен.

- Старый?

- Скорее всего. Но ты до сих пор не спросила главного: откуда в мусорном зале вообще взялись дети без номеров?

Мира устало пожала плечами.

- Я уже устала удивляться просто, - сказала она. - Вы все тут какие-то отмороженные. Я подумала, что этот случай тоже в порядке вещей внизу и все такое.

Уилл усмехнулся.

- Тут ты права, законы внизу другие. Но тут нет детей. Откуда тут взялись дети? Знаешь что, пошли-ка запрос: Не случались ли отказы родильных инкубаторов, любые аварии в периоде 30-40 лет назад?

- Где? Здесь?

Уилл нетерпеливо отмахнулся:

- Не здесь, сказал же. Наверху. Аварийное отключение, сбой. Прямо сейчас направь.

Мира кивнула, продиктовала запрос и спросила:

- Смотрим дальше?

Уилл кивнул.

Мира сняла с паузы.

Запись перескочила ещё раз.

В следующем обрывке Антон выглядел младше. Ему было лет десять. На шее ярко краснела полоса. Его лохмотья были разорваны и висели ниже пояса, как юбка. На них темнели пятна. Торс был голым, грязным и весь в ссадинах.

Антон мелко дрожал. Но стоял прямо.

Старый спросил:

- Ты ранен?

Антон утер под носом и ответил:

- Нет.

- Чья кровь на твоей одежде?

Антон посмотрел на свои лохмотья. Пятна были небольшие.

- Рабочего, - ответил он.

- Человек?

- Да.

- Что произошло?

- Он хотел меня унести.

- Зачем?

- Не сказал. За детей без номера платят. Так я слышал, они так говорили между собой. Не этот, другие.

- Как тебе удалось освободиться?

- Я закричал.

- И он отпустил?

- Нет. Робот оторвал ему руку. Рабочий не заметил, что робот был сзади за колонной.

- Ты просил об этом?

- Нет.

- О чём ты просил?

- Чтобы он меня отпустил.

- Когда рабочий отпустил тебя, что ты сделал?

- Сказал роботу остановиться. Но он уже стоял смирно.

- Почему?

- Рабочий уже лежал. Он вырубился сразу.

- Он перестал быть опасным?

- Да.

- Подумай еще раз. Он перестал хотеть тебя украсть?

- Не знаю. Но он больше не мог.

- Он перестал быть опасным?

- На какое-то время да. Понял.

- Ты хотел бы, чтобы он перестал быть опасным навсегда?

Антон посмотрел на Старого, словно вопрос был странным.

- Да, я хочу, чтобы он прекратил, но я не хочу, чтобы он умер.

Файл закончился.

Мира повернула голову к Уиллу и сказала:

- Кошмар, зачем ему мальчик? И почему робот вступился за мальчишку? Что за зверства такие? Как они тут живут? Это же ужасно.

- Так и живут, - ответил Уилл. - Мальчика хотели сделать донором. Усыпить, заставить подтвердить согласие и разобрать на ткани и органы. Без номера особенно удобно: никто не заявит об исчезновении.

- Откуда ты знаешь?

Уилл посмотрел на остановленный кадр.

- Было у меня одно дело.

- Какое?

- Тебе лучше вообще не знать, что это было за дело и какие люди там были замешаны.

- Но ты знаешь, зачем хотели унести Антона.

Уилл помолчал.

- На нижних ярусах исчезали люди. По документам все добровольно входили в донорские капсулы. Голос, сетчатка, подпись, повторное подтверждение - всё чисто. Только они не собирались умирать.

- Как их заставляли?

- Старым медицинским модулем директивного сопровождения. В клиниках ими усмиряют помешанных, чтобы они не повредили себе, или задают простую последовательность действий. Иди туда, возьми ложку, съешь еду, не съешь ложку и не воткни её в глаз соседа. Ну и в том же духе. Так вот, кто-то переделал модуль так, чтобы человек выполнил другую программу. Чтобы он утром встал, пошёл к капсуле и подтвердил добровольное донорство.

- Жесть. Ты нашёл этот модуль?

- Нашёл, кто его продал. Сначала мусорщики подняли устройство, потом торговец с чёрного рынка перепродал его наверх. Он не хотел говорить. Я выбил из него признание.

Мира посмотрела на Уилла.

- Выбил?

- Силой. Не делай вид, что не поняла.

- И внёс признание в дело?

- Сразу. Я думал, что вношу улику. Через час на мой счёт пришёл перевод от неизвестного отправителя. К утру против меня уже шла проверка. Торговец отказался от показаний. Система подняла мои встречи с человеком в розыске, который вывел меня на продавца. Я действительно не задержал этого человека, хотя был обязан. И встречался с ним не один раз. Система установила, что мы знакомы десятки лет.

- Тебя подставили.

- Система не солгала ни в одной строке. Деньги мне пришли. С разыскиваемым я встречался и не задержал его. Торговца бил. Контакты скрыл. Только дело по донорам закрыли и открыли дело по мне.

- Поэтому ты всё время говоришь мне не спешить с записью?

- Каждую твою запись читают. Не только система. Но надо без паранойи. Не учись у меня прятать факты. Учись приносить такие доказательства, которые закроют дело, но при этом не закроют тебя.

Мира снова посмотрела на десятилетнего Антона.

- А вступился робот почему?

Уилл потёр шею и продолжил:

- Я думаю, он не вступился. Это сработал алгоритм. Рабочий сдуру решил утащить ребёнка насильно, а не приманить. Но мальчик с детства живёт в мусоре. Роботы стали воспринимать его как часть окружающей их среды. Как маленький мешатель. Робот зарегистрировал причинение вреда среде в рабочей зоне. Включился алгоритм защиты, он перехватил. Помешал. Но его манипуляторы рассчитаны на сталь, а не на мясо. Антону просто повезло.

Мира посмотрела на экран и сказала:

- Антон остановил его.

- Да. После того как угроза исчезла.

- И Старый опять только спрашивает. Как они выжили? Я бы рехнулась.

- А они что, здоровые по-твоему?

Мира закрыла глаза, потрясла головой и открыла последний: 17-3253_04B.

Белый шум. Долго, секунд двадцать. Потом тот же зал.

Роман, хромая подошел к какой-то красной бочке и тяжело опустился на нее, стараясь не беспокоить правую ногу. Ему было около восьми. На бедре темнела свежая повязка. Руки были в пятнах засохшей крови.

Он сидел и молчал. Достаточно долго. Мира даже захотела перемотать.

Вдруг Старый спросил:

- Что произошло?

- Плита упала, - ответил Роман.

- Младший жив?

- Да, я вытолкнул его.

- Как все произошло?

- Он не видел. Сверху сошла плита, когда мы копались в яме. Но яма была маленькой, не укрыться. Он стоял спиной и не видел. А я видел. Ну я и толкнул его. Но сам не успел отпрыгнуть.

- Ты знал, что не успеешь?

Роман помолчал.

- Знал.

- Почему толкнул?

- Он мой брат.

- Ты действовал спонтанно. Но если бы ты был готов, что бы ты сделал?

- То же самое.

- Почему?

- Потому что это Младший.

- А если бы там был другой ребёнок?

Роман ответил не сразу.

- Не знаю.

- Что делает Младшего исключением?

- Он мой. Мой брат.

- Вы не родственники. Что делает его твоим?

Роман разозлился.

- Ты нарочно? Почему то, зачем это? Тебе же все равно. Если мы умрем - ты даже не удивишься.

- Я - машина. И ты это знаешь. Но я хочу помочь. Если не хочешь - не отвечай. Просто помолчим.

Роман посопел и сказал:

- Он мой брат: если его не будет, у меня никого не будет.

- А если не будет тебя? Что потеряет Младший?

Роман замолчал.

Старый ждал.

- У него будешь ты, - сказал Роман.

- Ты считаешь этого достаточно?

- Нет.

- Теперь, когда все кончилось, Младший что-то должен тебе?

Роман поднял глаза и отрицательно помотал головой.

- Он меня потом протащил через весь зал. Помню кусками, - тихо сказал Роман. - Засунул в медкапсулу. Я еще ругался. Она же не работает. А она почему-то заработала. Он тебе не говорил еще? Некоторые штуки его узнают. И работают. Только не говори никому про это.

- Тебя вылечила мертвая капсула?

- Да. Сначала Младший залез. И капсула вдруг осветилась. Что-то проговорила, я не понял. Младший вылез и начал меня затаскивать. Но я ногой ударился и вырубился от боли. Очнулся - нога не болит почти и сгибается. И дотрагиваться больше не больно. Я...

Файл неожиданно закончился.

Мира почувствовала, комок у горла и разозлилась на себя.

- Роман спас его первым, - сказала она через силу.

- Да, - ответил Уилл.

- Значит, Антон молчит не только из-за робота.

Уилл посмотрел на неё.

- Не спеши. Мы увидели двух детей. Не знаем, что между ними было потом. У нас слишком мало деталей.

- Мы уже знаем, что Роман солгал.

- Да, это теперь знаем. Но это нам ничем не поможет.

- А если отправить Старого на экспертизу?

- Придётся изъять блок. Старого вскроют.

- Мы можем еще что-то получить. Мы же получили...

- Мы получили лишь доказательства, что мы теряем время, - перебил Уилл. - Ты лучше думай, что мы НЕ получили. А мы не получили: Романа в рукаве, резак в его руке и способ обмануть датчик.

- Но вдруг данные Старого спасут Антона?

- Не факт. У Романа алиби. Не факт, что Антон был на виду камеры в момент убийства. В первую очередь нам нужно поймать и изобличить убийцу. Возвращайся из прошлого обратно в настоящее.

- А скачанные файлы? Те, что мы уже просмотрели?

- А что на них по убийству? Какие-то дети? Чтобы шантажировать Романа - норм. Чтобы поймать убийцу - нет. Пока это результат предварительного осмотра неустановленного устройства. Система не приобщит к делу эти записи. Но рычаг давления хороший, прибережем. Поэтому тем более не фиксируй.

Мира устало спросила:

- Так что будем делать?

- Искать прямую улику, - сказал Уилл. - Как убийца вошёл. Как вышел. Чем ударил. И нам надо больше деталей под запись. Внимание, вопрос! Если тебе надо больше деталей под запись по связям свидетелей или подозреваемых - что надо делать? Я тебе уже подсказал в вопросе.

- Уилл, я уже не соображаю ничего. Скажи по-человечески.

- Ладно, принимается. Давай по домам. А завтра, прямо с утра рассылай запросы Роману на явку и системе на доставку Антона сюда. Я чуть припоздаю, дело есть. Пусть сидят ждут, но в разных боксах. Как приду - проведем одно мероприятие.

- Какое?

- Очную ставку.

Глава 6. Роман

День второй.

Вечер.

От лифта до дома Романа было больше часа пешком. Поэтому он часто платил за горизонтальное передвижение по ярусу.

- Поездка завершена, Роман Эш. Сообщить семье о вашем прибытии? - спросил мягкий голос пневмотакси.

- Нет.

- Принято. Приятного вечера.

Когда Роман вышел из пневмотакси у входа в свой жилой квартал, соларные светильники уже перешли в сумеречный режим. Квартал считался образцом элитного жилья. Здесь было больше живой зелени, поддерживался полный суточный цикл освещения, а по вечерам среди деревьев начинали стрекотать искусственные цикады.

Технических звуков не было слышно совсем: ни вентиляции, ни лифтов, ни механизмов за стенами. Только человеческие голоса: детский плач, смех, споры, весёлая музыка.

Роман прошёл по коридору до своей двери и приложил ладонь. Дверь открылась.

Когда она закрылась за ним, голоса и музыку отрезало.

Роман был дома.

За дверью начиналась другая Колыбель. Его Колыбель.

В прихожей было светло и тихо. Отдельный воздушный контур не пропускал чужих запахов. Свежий воздух пах деревом и мясом, запечённым в травах. Роман снял обувь; пол мягко грел ступни через носки. Он открыл встроенный шкаф, повесил пиджак на широкую деревянную вешалку и убрал её внутрь. Створка притянулась бесшумно, без щелчка.

Из прихожей отсек целиком не просматривался: пять комнат соединял короткий коридор. Роман прошёл по нему мимо дверей спальни и кабинета. На стенах не было ни одного экрана. Нигде не показывали ни его рейтинг, ни рекламу. Вместо экранов стены покрывали деревянные панели. Рисунок волокон нигде не повторялся.

Пока Роман шёл по коридору, ни один механический голос не спросил, как прошёл его день и имеет ли он право здесь находиться. Здесь всё работало только ради комфорта тех, кто здесь жил.

Роман сам выбирал этот отсек. Сам добивался разрешения на перепланировку. Сам нашёл мастерскую, которая согласилась сделать мебель не по нестандартным спецификациям. Роман сделал дом защищённым. Изабелла сделала так, что сюда хотелось возвращаться. Она выбрала свет, мебель, расстановку - все, что было внутри.

В гостиной у высокого окна уже был накрыт стол. Окно было настоящим, не экранной имитацией. За стеклом горели огни дорожек внутреннего парка. Высокие деревья стояли тёмными рядами. По дорожкам гуляли соседи. Кто-то вёл ребёнка за руку, кто-то остановился у воды и бросал красным карпам корм из пакета. Людей было немного: вход в парк оплачивался отдельно и стоил бешеных денег. За деревьями начинались другие жилые сектора, но отсюда их не было видно.

Над столом горел тёплый свет. Еле слышно играла спокойная музыка. Изабелла стояла у окна.

Сегодня она сама приготовила мясо - дорогое, выращенное из клеток, а не из белковой муки. К нему заказала горячие овощи и свежий хлеб.

Изабелла не любила, когда они опаздывали к ужину. Это было одно из немногих её правил: хотя бы раз в день семья должна собираться вместе. Сегодня ждали Романа. Даниель уже сидел за столом.

- Сегодня меня немного задержали, - сказал Роман и подошёл к жене. - Я торопился. Запах аж в коридоре. Мне хоть что-то досталось? - спросил он и с шутливым беспокойством посмотрел на часы.

- Досталось. Мы тебя ждали, - сказала Изабелла и, улыбаясь, поцеловала его.

Дома она распускала свои волнистые тёмные волосы. Из-за этого в приглушённом свете её карие глаза казались почти чёрными. Обычно её взгляд был живым и открытым. Но не сегодня.

Изабелла никогда не стеснялась проявлять свои чувства и не умела их прятать.

Если она волновалась, Роман видел это сразу.

- Как прошло? - спросила Изабелла.

- Как было задумано, - ответил Роман и отодвинул стул.

Он сел во главе стола.

Сезар был мёртв. Антон задержан. В следственный цех Роман вошёл свидетелем и им же вышел. У дознавателей были вопросы, но не было прямых улик. Они получили документ, платёж и ответы на все вопросы, которые сумели задать.

Аудит ещё шёл. Но это уже не было проблемой. Человеческий голос замолчал, а с бумагами Роман работать умел.

Изабелла думала, что приготовила обычный семейный ужин. Но сегодня был особенный день. Роман вернулся отпраздновать свою победу.

Изабелла положила ему горячее, но сама не села.

- Мне надо тебе кое-что сказать, - сказала она. - Отец звонил. Мы час назад с ним говорили.

- О чём?

- О тебе.

Роман развернул белоснежную салфетку и положил на колени.

- Он навёл справки, - продолжила жена. - Аудиторы уже запросили твои старые проекты. В совете обсуждают возможное временное отстранение. Твоё место пока не делят, но уже спрашивают, кто сможет принять управление.

- Кто спрашивает?

- Отец не сказал.

Тесть не собирал слухи через помощников. Он звонил людям напрямую и получал ответы до того, как открывалась первая официальная форма.

Но его влияние не управляло проектами. Семь лет назад Роман вывел из аварийной остановки его главный транспортный контур, затем собрал вокруг него новую цепочку поставок. Теперь несколько крупнейших контрактов тестя и часть его семейных активов работали внутри сети Романа. Отец жены имел связи открыть почти любую дверь, но заменить человека, от которого зависело его благосостояние, не мог.

- Он обеспокоен, - сказала жена. - Спросил, нужно ли ему вмешаться.

- Не нужно.

- Солнце, он не стал бы спрашивать просто так.

- Именно поэтому вмешиваться нельзя. Сейчас любой его звонок запишут как давление на аудит.

Жена наконец села, но к еде не притронулась.

- Он сказал, что, если тебя отстранят, встанут три его контракта. Потом проверка может обратить внимание на семейные активы. Через меня и Даниеля.

- Не обратит.

- Ты же не можешь этого обещать.

- Могу.

Изабелла внимательно посмотрела на него, потом коротко взглянула на Даниеля и сказала:

- Я переживу другой отсек и еду попроще. Даниель тоже. Я боюсь не этого. Я не хочу, чтобы после одного чужого слова перед тобой и Даниелем закрылись те двери, что сейчас открыты. Чтобы отца заставили отказываться от тебя перед советом. Я не хочу унижений. Чтобы люди, которые вчера просили тебя спасти их проекты, завтра рассказывали, что всегда тебе не доверяли. И, самое главное, я не хочу узнать всё последней, когда уже ничем нельзя будет помочь.

Роман посмотрел на сына. Даниель сидел неподвижно и слушал.

- Никакого отстранения нет, - спокойно сказал он. - И не будет. Сейчас идёт первая стадия аудита. Система собирает данные, сравнивает записи и ищет противоречия. Потом меня вызовут, я отвечу на вопросы, и аудит закроют.

- А сегодняшний допрос?

- Он не связан с аудитом, - ответил Роман и добавил: - Напрямую не связан.

- Напрямую?

- Умер человек, который когда-то оформлял мне документы. Много лет назад. Я разговаривал с ним незадолго до смерти. Меня вызвали как свидетеля.

- Он тебя шантажировал?

Роман посмотрел на неё.

Она не отвела глаз. Жена видела как он работает, наверняка слышала часть деловых разговоров и замечала переводы, которых не было в семейном бюджете. Но ни один посредник Романа и ни один человек снизу никогда не переступал порог их дома.

- Пытался, - ответил он.

- Из-за твоего происхождения?

- Да.

- И теперь он умер.

- Да. Люди иногда умирают.

- Я не спрашиваю, имеешь ли ты к этому отношение.

- Это приятно слышать, - сказал Роман, улыбаясь.

- Я хочу знать, нам что-нибудь угрожает?

- Нет.

- Ты точно справишься?

- Уже.

- А аудит?

- Закроется.

Жена продолжала смотреть на него. Потом взяла со стола свой планшет и начала набирать сообщение.

- Что ты ему пишешь? - спросил Роман.

- Что вмешиваться не надо.

- Правильно. Добавь: операционный риск нулевой. Ни один из его контрактов не будет затронут.

Она дописала и отправила.

Ответ пришёл почти сразу. Жена прочитала его и положила планшет экраном вниз.

- Он будет ждать до утра.

- Утром скажешь ему то же самое.

Роман придвинул тарелку.

Только после этого она наколола на вилку кусок мяса и попробовала. Потом подвинула блюдо к Даниелю.

Роман тоже отрезал себе кусок. Под тонкой корочкой мясо осталось горячим и сочным; на языке раскрылись специи и слабый запах дыма и мяты. Он прожевал не спеша. Потом посмотрел на Даниеля. Тот сидел и смотрел на экран своего планшета.

- Ешь. Остынет, - сказал ему Роман.

Даниель отложил планшет и взял вилку.

- Ну что? - спросил Роман. - Отправил анкету и эссе?

- Сегодня утром.

- Все поправил?

- Да, всё как ты советовал. Убрал про общественную значимость. Добавил расчёт по проекту сто восемнадцать. И динамику прогнал ещё раз, уже с учётом сезонной корреляции. Вообще по-другому вышло. Это уже почти диплом какой-то получился.

Роман похлопал его по плечу.

- Правильно. Общественную значимость пусть сенатор сам изображает. Тебе надо показать, что ты умеешь работать.

Даниель кивнул.

- Там больше четырёхсот заявок, - сказала Изабелла. - А мест всего шесть.

- Пять, - поправил Даниель. - Одно уже отдали по семейной рекомендации.

- Значит, осталось четыре, - сказал Роман. - Если ты всё сделаешь правильно. Но если не сможешь - значит, не сможешь.

- Ты говорил с кем-нибудь? - спросила жена.

- С руководителем аппарата.

Даниель поднял глаза.

- Когда? - спросил он.

- Неделю назад.

- Ты не сказал.

- А зачем? Он согласился посмотреть твою заявку. Не принять тебя. Дальше сам.

- Но он посмотрит?

- Посмотрит.

Даниель потянулся за бокалом. Роман краем глаза взглянул на экран его планшета.

Там был открыт запрос из следственного цеха: подтвердить их местонахождение в ночь убийства. Поле подтверждения оставалось пустым. Заметив взгляд отца, Даниель выключил экран.

Роман не стал спрашивать при жене. После ужина они заполнят ещё одно пустое поле, и день будет закрыт.

Даниель положил ладонь на выключенный планшет.

- Это всё равно чудовищно несправедливо, - сказала Изабелла. Она налила себе вина, и в её взгляде уже не была заметна тревога. Она отпила из бокала и с чувством сказала: - Ты двадцать лет вытаскиваешь их проекты. Ты дал работу людям на десятках ярусов. Ты умеешь заставить работать то, к чему остальные даже боятся подходить. И всё равно любой ничтожный человек может бросить слово, и твоё имя испачкано. Даже если аудит ничего не найдёт, они скажут, что ты договорился. Почему они не помнят, что ты для них всех сделал?

- Пусть говорят.

- Я же вижу, что тебе тоже не всё равно.

- Конечно, не всё равно.

- Тогда почему ты такой спокойный? Неужели тебя не злит их неуважение? Ты затыкаешь им рты деньгами...

- Я не покупаю уважение, Белла, - спокойно перебил её Роман. - Его купить невозможно. Единственный способ заставить себя уважать - сделать неуважение слишком дорогим.

Даниель перестал есть.

Жена поморщилась.

Она начала что-то говорить, но Роман уже не слышал. Мясо и дым исчезли; остался запах мяты.

∙ ∙ ∙

Он вспомнил.

После подъёма с мусорного яруса социальная служба держала его в карантинном центре восемь дней. Не из медицинских соображений. Ему готовили документы и пристанище.

Первые четыре дня его никто не трогал. Вместе с ним в небольшом капсульном зале держали ещё с десяток подростков - судя по их разговорам, после мелких краж и драк. Они были разных возрастов, многие были знакомы. На него косо поглядывали, но не подходили. Роман не обращал на них никакого внимания. Он облюбовал капсулу у дальней стены и спал только в ней.

Его остригли, обработали от паразитов и выдали чистую одежду. Потрясающе вкусная и сытная еда появлялась точно по часам. Его опросили несколько раз и оставили в покое, но ему здесь всё было странно: их интересы, законы, то, что они обсуждали в его присутствии.

Самым странным было их участие. Одна из дежурных спросила, болит ли кожа после обработки и не мешает ли ему свет. Роман отрицательно покачал головой и стал ждать, когда она скажет: что ей от него нужно на самом деле. Она приглушила свет в капсуле и ушла. Он решил, что это часть протокола.

Внизу любой разговор быстро обнаруживал цену. Не заворачивать истинную цену в пустые слова - это был один из неписаных нижних законов, знак уважения к собеседнику. Здесь же никто не называл цену, не торговался, не требовал услуги и не угрожал. Все взрослые здесь были сытые, спокойные, непрерывно улыбались, шутили и всё время пытались показать, что он им небезразличен. Это выглядело лицемерно. Либо он чего-то не понимал.

Роман обещал Антону вернуться, когда закрепится, но теперь не понимал, как здесь закрепляться. Наверху будто жили другие люди и работали другие правила. Его план стал выглядеть менее реальным: пока Роман разберётся, что представляют собой эти люди и как стать одним из них, может пройти вся жизнь.

На пятый день в зал привели ещё троих.

Самый рослый подошёл к Роману вечером. Он был на пару лет старше и выше на голову. Вместе с ним подошли еще двое.

Они дождались отбоя, когда взрослые ушли и вошли вслед за ним в небольшой туалет капсульного зала. Там не было камер. Все уже легли и крышки на всех капсулах были закрыты.

Когда они вошли Роман мыл руки. Рослый направился к Роману, двое его дружков встали у закрытой двери.

- Мусор, - громко сказал тот. - Ты опять лёг в мою капсулу.

- Да что ты, - спокойно сказал Роман, повернувшись к нему. - На ней твой номер?

- А чё, там разве не мой номер? - Рослый обернулся к дружкам и заржал. - Он перепутал, наверное?

Двое у двери засмеялись. Рослый обернулся обратно к Роману уже с серьезным лицом и сказал:

- Какой мой номер, дерьмоед? Это у вас номера. Ты сейчас сделал то, чего я не прощаю. Никому, ты понял? Че делать будем?

Он подошёл вплотную. От него пахло мятным очистителем для рта. Роман никогда раньше не встречал людей, которые специально придавали запах своему дыханию.

- А че ты предлагаешь? - ответил он.

Рослый толкнул его в грудь.

Роман отступил на полшага и остался ждать. Его стал разбирать смех.

От них пахло страхом. Это было смешно.

Рослый снова оглянулся на закрытую дверь. Один из его дружков выглянул за дверь и сказал:

- Давай быстрее.

Рослый ткнул Романа пальцем в грудь.

- Слушай внимательно, ты, дерьма кусок. Тебе, наверное, ещё не объяснили. Я объясню сейчас. Ты мусорная вошь, и твоё место внизу. А здесь люди. Мне тут рассказали, как ты себе лучшее место забрал. Это было, пока я не пришёл.

Он говорил с нажимом, выдвинув челюсть. От него несло мятой. Роман, прищурившись, слушал.

- С этого момента ты теперь ниже всех тут - ты понял? - Рослый показал указательным пальцем на пол. - Спать будешь у входа, я покажу где. Жрать будешь теперь половину, не больше, и только после того, как я разрешу. И ты больно чистый, не по рангу. Тебя пока с человеком можно спутать. Щас мы...

Роман вдруг рассмеялся. Все его напряжение, копившееся пять дней, растаяло без следа.

Рослый замолчал. Двое у двери переглянулись.

- Тебе че, сука, весело ста...?

- Я боялся, что здесь всё по-другому, - ответил Роман и без замаха наотмашь ударил его ребром планшета точно в горло, смяв кадык.

В глазах рослого исчезли все эмоции, кроме удивления. Он открыл рот. Воздух не вошёл. Одна рука взлетела к шее, второй он попытался схватить Романа. Роман мягко шагнул навстречу, взял его за затылок и сильно ударил лбом в переносицу.

Двое у двери даже не шелохнулись.

Рослый, хрипя, осел на одно колено. Из носа потекла кровь. Роман присел перед ним, и вытащил стилус. Он стащил его у дежурного воспитателя в первый же день.

Роман вставил кончик стилуса рослому в ухо и надавил.

В глазах того плеснула паника.

- Тихо, тихо, - сказал Роман. - Ты тут много всего сказал. Теперь послушай.

Рослый кивнул с готовностью.

Двое у двери не двигались.

- Я вышел с мусорного яруса, - сказал Роман. - Ты прав.

Рослый смотрел на него мокрыми от боли глазами и всё не мог вдохнуть. Его лицо наливалось красным. Роман продолжил:

- Я боюсь туда вернуться снова. Но не настолько, чтобы терпеть твоё гнилое дыхание.

Роман немного надавил на стилус и тихо, почти шепотом, сказал:

- Ты немного не разобрался. Тут наверху тоже есть мусор, ты прав. Но этот мусор - ты. А я люблю чистоту. Поэтому, если завтра с утра ты ещё будешь здесь, я тебя убью. Ты понял?

Парень дёрнулся. Ему не хватало воздуха. Роман удержал его за ворот. И надавил сильнее.

Рослый замычал.

- Тебя кончить прямо здесь? Или мы договорились? - тихо спросил Роман.

Тот быстро закивал.

Роман сразу убрал стилус, разжал руку и встал. Он засунул стилус в карман и пошел к двери, как будто ничего не произошло. Двое у двери мгновенно расступились, хотя он даже не посмотрел в их сторону.

Он вышел в зал. Там стояло не меньше сорока капсул. Ни одна не открылась.

Роман лёг в свою капсулу и закрыл крышку.

Он улыбнулся в темноте.

Мир вокруг был тем же самым. Мир врал о себе, но он не был опасным. Он был охраняемым. И он снова стал понятным.

Роман повернулся набок и закрыл глаза.

Утром в капсульном зале Роман встретил только двух дружков своего вчерашнего собеседника. Когда на завтраке он сел за их стол и посмотрел на них, они поднялись со своими подносами и пересели.

∙ ∙ ∙

- Ты опять меня не слышишь, - сказала жена.

Роман вернулся к столу.

- Слышу, - ответил Роман. - Ты сказала, что отец может помочь.

- Нет. Я спросила, могу ли помочь я.

- Ты уже помогаешь.

- Я знаю. Я знаю, что ты привык всё решать сам. И защищаешь нас. Ты очень сильный и делаешь очень много. Для семьи. Для нас. Но если нужно больше - скажи. Я подниму семейный архив, соберу характеристики, родовые метрики, документы по активам, поговорю с отцом. Что угодно. Только скажи.

- Спасибо Белла. Для меня это очень ценно. Но сейчас ничего не нужно.

- Хорошо. Но только не решай за меня, сколько я способна выдержать. Тебе тяжело всё тащить одному. Мы семья и всё пройдём вместе.

- Мне не тяжело, - с улыбкой сказал Роман. - И я сделаю всё, чтобы семье ничто не угрожало. Иначе зачем вообще быть мужчиной?

- Семья - это ещё и опора. Не только то, что ты защищаешь.

Роман согласно кивнул и посмотрел на Даниеля.

Тот сидел перед почти полной тарелкой.

- Что с едой? - спросил Роман.

- Ничего, - ответил сын.

- Ты почти не ел.

- Не хочется.

- Заболел?

- Нет.

Даниель снова посмотрел ему в лицо. Выше переносицы.

Жена проследила за его взглядом.

- Что?

- Ничего, - сказал Даниель.

- Мы с ним потом поговорим, - сказал Роман. - После ужина.

Сын опустил глаза.

Изабелла, уже совершенно успокоившись, начала рассказывать о своём дне. Сегодня на заседании жилого совета ей удалось наконец устранить системный сбой в восьмидесяти шести жилых коридорах. Управляющий агент постоянно выкручивал яркость освещения на максимум. Там жило много детей, всем резало глаза и все жаловались. Но без решения совета повлиять на работу агента не удавалось. Изабелла собрала подписи двух жилых секторов и система наконец направила ремонтную бригаду.

- Контур освещения переведен в аварийный режим. Программа утилизации отменена. Нахожусь в режиме ожидания, - произнесла она бесстрастным голосом агента. - Ты представляешь? Он завис. А люди под нами уже все темные очки из автоматов расхватали.

Роман рассмеялся.

Она рассмеялась вместе с ним. Тревога ушла из её карих глаз. Изабелла снова была дома, рядом, и уже не следила за каждым его ответом.

Роман посмотрел на неё, на Даниеля, на парк за окном.

Вот это и было его победой. Не мёртвый Сезар и не удачный допрос. Победа сидела напротив, смеялась в тёплом свете, шумела листьями за стеклом и пахла свежим хлебом.

Он вышел с самого дна без имени, номера и человека, готового за него поручиться. Теперь совет заранее искал ему замену и не находил. Человек, способный открыть наверху почти любую дверь, ждал его решения до утра. Изабелла не просила оградить её от трудностей - спрашивала, какую часть тяжести взять на себя. Сын думал о пяти местах из четырёхсот, а не о пищевом лимите.

Он не получил из чужих рук место в чужой жизни. Он построил своё - такое, какое Колыбель не предлагала ему ни в одном своём прогнозе. Шаг за шагом он заставлял систему уступать, пока она, когда-то расписавшая его жизнь до старости, не начала работать на него.

И он не позволит кому бы то ни было сделать эту жизнь временной.

После ужина жена собрала посуду. Роман попытался помочь, но она забрала у него тарелку.

- Иди. У тебя сегодня было достаточно дел.

Роман притянул её к себе и поцеловал в висок. Её волосы пахли духами.

- Иди, - ласково сказала она. - У тебя ещё один посетитель. Вон у двери кабинета ждёт.

- Спасибо за вечер, - сказал Роман и ещё раз поцеловал её.

Она улыбнулась и начала собирать приборы со стола.

Роман вышел из гостиной и остановился у кабинета.

- Даниель.

Сын уже ждал.

∙ ∙ ∙

Кабинет запирался изнутри механически. Роман повернул ручку, проверил индикатор записи и отключил рабочую стену от сети. Оставил лишь мягкий свет вдоль стола.

Даниель сел в кресло для посетителей и положил планшет на столик экраном вниз.

Роман открыл нижнюю секцию шкафа, достал бутылку, низкий бокал и сигару. Налил коньяка на два пальца. Неторопливо срезал кончик сигары, поднёс огонь и дождался, пока край разгорится ровно. Воздушный фильтр еле слышно зашумел, прибавив обороты.

Роман не пошёл за рабочий стол. Он выдвинул второе кресло и поставил напротив. С другой стороны столика. Сел, поставил бокал на широкий подлокотник и затянулся.

- Почему ты не подтвердил маршрут? - спросил он.

Даниель коротко взглянул на него и сказал:

- Потому что ты не ответил мне.

- Ты путаешь разные вопросы.

- Для меня он один. Ты хочешь, чтобы я написал, что всё время был с тобой. Но тебя там не было.

- Система спрашивает тебя не об этом.

- А я спрашиваю тебя. Зачем ты всё это затеял? Что ты там делал? Мне надо знать. Пока ты не скажешь правду, я ничего не подтвержу.

Отнять планшет было легко. Заставить Даниеля завтра повторить ту же версию дознавателю - нет.

Роман положил сигару в пепельницу, взял бокал и сказал:

- Ты ещё не готов. Я хотел начать этот разговор позже. Но ты прав, обстоятельства изменились.

- Ты всегда говоришь, что я не готов, когда не хочешь объяснять.

- Тогда начнём мужской разговор. Как мужчина с мужчиной. Ты спрашиваешь прямо, я отвечаю чистую правду. Но потом ты уже не сможешь сказать, что был ребёнком и не понимал, во что вошёл.

- Я пойму.

- Подумай. Ты готов?

Роман отпил из бокала и испытующе посмотрел на сына.

Даниель помолчал. Спустя несколько ударов сердца он поднял глаза и спросил:

- Ты там кого-то убил?

- Как ты понял? - спокойно спросил Роман.

- Я сказал тебе тогда. Кровь.

- Только кровь?

- Ты ушёл один. Вернулся позже. Потом отправил с терминала анонимное сообщение. Ты сказал, что мы защищаем семью и что система должна думать, будто ты всё время был со мной. Если бы ты просто разговаривал с кем-то, тебе бы не нужно было алиби.

- Логично.

- Это был тот человек? Который тебя шантажировал?

- Тебе не нужно его имя.

- Значит, да.

- Это значит, что человек угрожал уничтожить нашу семью. Я отвел угрозу.

- Он хотел убить нас?

- Есть способы уничтожить, не прикасаясь. Отнять всё. Фамилию. Дом. Проекты. Лишить будущего. Спустить меня и тебя вниз, в мусор, на самое дно, а мать оставить с долгами и чужим именем. Иногда смерть - не самое опасное, что может сделать враг.

- Ты всегда так делал? Наш дом тоже достался тебе... так?

- Нет. Я его заработал. Не забрал ни у кого.

- Почему тогда ты говоришь, что у нас могут что-то отнять? Это же всё наша собственность. Всё записано на вас с мамой. И всё заработано.

- Даниель, запомни, - сказал Роман, затянувшись и выпустив дым. - Собственность - это не запись. Это твоя способность завтра заставить запись остаться правдой. То, что ты не можешь защитить, тебе не принадлежит.

- Ты поэтому взял меня?

- Да. Одного чипа для алиби было мало.

- Если бы его хватило, ты бы всё равно взял меня?

Роман видел, какого ответа ждал сын. Но ответил честно:

- Нет.

- Значит, я был вторым чипом.

- Ты был свидетелем.

- Свидетель что-то видит. Я стоял у двери.

- Ты видел именно то, что должен был увидеть и подтвердить.

- Ты сейчас называешь меня мужчиной. А вчера я был просто вторым чипом.

За дверью жена запустила стирку одежды.

- Я думал, ты мне доверяешь, - сказал Даниель.

- Я тебе доверяю.

- Ты мне ничего не доверил. Ты использовал меня.

Роман слегка прищурился, глядя сыну в глаза.

- Да. Я использовал тебя. Для твоего же блага. И для блага твоей матери и нашей семьи.

- И что, это нормально?

- Нет. Но другого надёжного способа защитить вас не было.

- Ты всё просчитал. А меня забыл спросить.

- Ты кое-что забываешь. Я пошёл туда, откуда мог не вернуться.

- Сам. Ты сам это решил.

- Если бы я тебе всё рассказал, что бы ты ответил?

- Не знаю.

- Поэтому я решил за нас обоих.

- Я не хочу быть твоим алиби.

- Ты уже им стал.

- А если меня потом спросят лично? На допросе?

- Скажешь правду. Мы вошли вместе. Всё время находились в галерее. Ты стоял у двери, я проверял старый привод. Потом мы вышли. Именно это ты видел.

- Но ты уходил.

- Ты видел, куда?

- Нет.

- Видел, что я делал?

- Нет.

- Видел убитого?

- Нет.

- Тогда не добавляй к фактам догадки. Система сама прекрасно умеет это делать.

Даниель встал и подошёл к схеме Колыбели на стене кабинета. На ней светились сотни точек. Проекты отца. В детстве он спрашивал, сколько из этих мест принадлежит отцу. Роман отвечал: ни одно. Он только заставляет их работать.

- А если я не смогу? - спросил Даниель, стоя у стены с картой.

- Что именно? - спросил Роман, по-прежнему сидя в кресле.

- Сделать вид, что ничего не понимаю.

- Не надо делать вид. Говори только о том, что видел.

- Ты говоришь, как...

Даниель запнулся, подбирая слова.

Роман продолжил за него:

- Как человек, который хочет, чтобы ты прожил дольше него. Ничего не бойся.

- Я не боюсь.

- Боишься.

- Не так. Я не боюсь, что меня накажут. Я просто...

Даниель замолчал.

- Говори.

- Как ты это делаешь? - спросил сын и посмотрел на него.

- Что?

- Ты всегда уверен, что имеешь право.

- На что?

- На всё. Войти куда нельзя. Позвонить человеку, который выше тебя. Решить за других. Ударить. Убить. Я в галерее всё время чувствовал, что мы делаем что-то неправильное. Даже до того, как понял. Как будто я занимаю чужое место. Что меня там быть не должно. А ты никогда так не чувствуешь?

Роман на мгновение закрыл глаза. Перед его глазами возник другой кабинет. Намного меньше этого. И список, в котором однажды для него уже была расписана вся жизнь.

∙ ∙ ∙

Сотрудница социальной службы развернула экран к Роману и увеличила результаты тестов. Оценки теста были отсортированы от лучших к худшим. Роман прочитал только то, что система сочла лучшим:

ЛОГИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ: 99,2.

УПРАВЛЕНИЕ РИСКОМ: 98,7.

СОЦИАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ: 91,4.

ОБУЧАЕМОСТЬ: ВЫШЕ СРЕДНЕГО.

Рядом был столбец с информацией из личного дела:

КОЭФФИЦИЕНТ СЕМЕЙНОЙ НЕПРЕРЫВНОСТИ: 0 (НЕ ДОКАЗАНО).

ПОДТВЕРЖДЁННАЯ ИСТОРИЯ ДО 16 ЛЕТ: РОДСТВО С СЕМЬЕЙ ЭШ (НЕ ДОКАЗАНО. ПОСЛЕДНИЙ ОБЛАДАТЕЛЬ ФАМИЛИИ УМЕР ДО НАЧАЛА ПРОВЕРКИ).

ГАРАНТИРУЮЩИЙ КОНТУР: ОТСУТСТВУЕТ.

- Результаты у тебя замечательные, - сказала сотрудница. - Правда. Ты уникум. К нам крайне редко приходят с нижних ярусов. Обычно требуется год на адаптацию, некоторым больше. Гораздо больше. Тебе же адаптацию, скорее всего, сократят до четырёх месяцев. И ты сможешь работать. Станешь полноправным членом нашего общества.

- А дальше?

Она открыла список и показала Роману.

Система предлагала пять профессиональных маршрутов:

1. Аналитик отклонений транспортного контура.

2. Контролёр исключений при распределении ресурсов.

3. Помощник куратора адаптации выходцев с нижних ярусов.

4. Диспетчер апелляций нижних ярусов.

5. Оператор сценарного тестирования сервисных агентов.

- Что делает контролёр исключений? - спросил Роман.

- Если управляющий агент принимает пограничное решение, человек подтверждает его, - ответила соцработник.

- То есть машина решает, а человек отвечает?

- В общих чертах.

Роман нажал на профессиональный маршрут и увидел прогноз. Он внимательно прочитал всё до конца.

Четыре месяца адаптации. Двадцать месяцев обучения. Место в жилом блоке на восемь человек. После допуска - отдельный отсек площадью девять метров. Через одиннадцать лет при безупречном рейтинге - право подать заявление на расширение. Семейный статус - после выхода на высокие уровни грейда. Расчётный срок от сегодняшнего дня до высокой зарплаты, разрешения на семью и права на отдельный семейный отсек - от двадцати семи до тридцати четырёх лет.

Дальше кривая грейда становилась пологой и шла почти ровно до самой смерти.

Работа. Небольшое повышение. Ещё работа. Право на отсек побольше. Возможная семья после сорока. Пенсионный контур.

Система не угрожала. Она предлагала ему сытую и безопасную жизнь.

Всё, что могла предложить. Целиком и навсегда.

- А управление проектами? - спросил Роман.

- Нужен подтверждённый семейный контур или рекомендация держателя проекта.

- Я могу получить рекомендацию работой?

- Теоретически да.

- А практически?

Женщина покачала головой.

- К сожалению нет. Рекомендация - это ответственность за тебя, поручительство рейтингом. Такие вещи дают родственникам, ученикам, людям с общей историей. Тебя никто не знает.

- Тогда как сделать, чтобы знали?

- Начать с самого начала. С доступного маршрута. Хорошо работать. Не нарушать. Со временем появятся связи.

- Через сколько?

- Я не могу назвать срок.

Дверь кабинета открылась. Вошёл парень примерно одного возраста с Романом и молча протянул сотруднице свой включенный планшет.

- Одну минуту, - сказала она.

Она пробежала глазами, сразу встала и поздоровалась с вошедшим за руку.

На его экране Роман мельком заметил результаты тестов, как у него. Числа были другими. Восемьдесят один. Шестьдесят семь. Пятьдесят четыре.

- Подожди в коридоре, пожалуйста, - сказала сотрудница. - Я сейчас закончу.

Парень кивнул, забрал из её рук планшет и вышел.

- У него показатели ниже, - сказал Роман.

- Это другие предметы. И у него другой маршрут.

- Почему?

- Семейная рекомендация.

- Он лучше справится?

- Его семья гарантирует сопровождение и отвечает рейтингом.

- Я спросил не это.

Сотрудница помолчала.

- Происхождение - это способность? - спросил Роман.

- Нет.

- Тогда соревнования нет. Лучший не может победить.

- Я и не говорила, что это соревнование.

Роман понял, что надо задавать другие вопросы.

- Так, хорошо, - сказал он. - Кто здесь обладает самыми большими возможностями?

Женщина удивленно посмотрела на него и ответила:

- Возможности всегда связаны с ответственностью. Для управления крупными проектами нужны выдающиеся способности, долгая учёба, безупречный рейтинг...

- Можно личный вопрос?

Женщина улыбнулась.

- Конечно.

- Чего вы боитесь больше всего? - спросил Роман.

Женщину покоробил его вопрос. Она сухо ответила:

- Мы обсуждаем твой маршрут. Причем тут это?

- Вы предлагаете мне расписанную до деталей жизнь. Я хочу понять, от кого она зависит. Мне надо разобраться, как тут всё устроено, понимаете? Кто мне расскажет, если не вы?

Она посмотрела на закрывшуюся дверь, за которой ждал парень с семейной рекомендацией.

Через некоторое время она ответила:

- Боюсь потерять работу. Лишиться допуска к этому ярусу. У меня семья.

- А если вы сами захотите уйти? На другую работу?

- Я могу подать на пересмотр профессионального маршрута. Но моё право на увеличенный отсек неразрывно связано с рейтингом. Если я уйду - рейтинг резко упадёт.

- Что будет с отсеком?

- Если мне утвердят новый маршрут, отсек придётся освободить. Если не утвердят - тем более.

- А с семейным статусом что?

- Его тоже могут пересмотреть.

- Значит, вы не можете никуда уйти.

Сотрудница ничего не сказала.

Роман снова посмотрел на планшет.

На его маршруте всё стояло одно под другим: работа, отсек, семейный статус. Не ступени. Это были залоги.

- Кто может это сделать?

- Что сделать?

- Всё пересмотреть. Обнулить. Решить, что вы не подходите.

- Решает система. Но запускает процесс мой начальник, руководитель службы. Если я допущу серьёзное нарушение. Слушай, мне неприятны твои вопросы...

- Я уже почти всё выяснил. Ответьте, пожалуйста, ещё на несколько вопросов, и я уйду. Хорошо?

- Ну хорошо. Только недолго. Меня уже ждут.

- Спрошу по-другому, - сказал Роман. - Кто может одним своим решением отправить вниз вас, вашего руководителя и всех, кого вы здесь знаете?

- Никто не принимает такие решения без оснований. Ты говоришь о ссылке? По приговору суда?

- Нет. Без суда. Просто обнулить рейтинг так, чтобы человек сам покатился вниз. Кто так может?

Соцработник помолчала.

- Совет, - ответила она наконец. - В отдельных случаях - управляющий ярусом с мандатом совета. Но это политическое решение.

- Как человек вроде меня может попасть в совет?

Она коротко рассмеялась, но, увидев его лицо, перестала.

Но всё ещё продолжала снисходительно смотреть на него.

- Для начала, - сказала она, - тебе понадобятся политическая школа, подтверждённая история семьи и гарант из действующих управляющих контура. Потом десятилетия работы. Даже тогда никаких обещаний.

- То есть я родился не в той семье.

- Если тебе так проще это понять.

- Есть люди вовсе без семьи, которые получили своё назначение иначе? - спросил Роман. - Бывают ли такие случаи?

- Почти никогда. Исключения, лишь подтверждающие общее правило. И, скажу тебе, эти случаи всегда имеют за собой шлейф грязных слухов и испорченной репутации. И половина из них потом отправляется вниз по приговору суда. Ты понимаешь, что я имею в виду?

- Вы про рейтинг?

- Нет. Рейтинг у них как раз высокий. Иначе бы они не достигли своего положения. Но репутация - это то, чего система не фиксирует, но что видят люди.

- Другими словами эти люди приходят к власти используя незаконные способы.

- Именно. Они нарушают закон. Покупают рекомендации. Подменяют идентификаторы. Скрывают происхождение средств. Входят в проекты системы через фиктивные договоры. А потом теряют всё. Положение, ярус, фамилию. Иногда жизнь. Тебе повезло выбраться снизу. Ты видел, что там. Не испорти себе будущее.

Роман снова посмотрел на ровный график.

- Это не будущее.

- Почему?

- Потому что в нём уже всё произошло.

Женщина поняла, что разговор пошел не в ту сторону. Она наклонилась к Роману и сказала, глядя ему в глаза:

- Послушай. Я говорю тебе это от чистого сердца. У тебя действительно редкий шанс. Не упусти его. 99% людей с твоего яруса не получают такого шанса ни разу в жизни. Выбери обучение. Получи отсек. Работай. Живи спокойно.

Роман встал.

- Вы сказали, что половина из них потом отправляется вниз по приговору суда. А как живёт вторая половина?

- Что?

- Ладно. Спасибо. Вы ответили на все мои вопросы.

Он вышел в чистый и светлый верхний коридор.

Там на скамье сидел парень с семейной рекомендацией. Он играл в какую-то игру на планшете.

Роман сел рядом.

Правила были людьми. А люди всегда чего-то хотят и чего-то боятся.

Оставалось понять, кто из них продаёт право на жизнь.

∙ ∙ ∙

- Ты спишь? - спросил Даниель.

- Думаю, - ответил Роман и открыл глаза.

Даниель всё ещё стоял у карты.

Когда-то в семейном контуре Романа стоял ноль. У Даниеля в этой строке стоял 91 балл.

- О чём? - спросил сын.

- О праве. Ты спросил, откуда я беру право решать.

- Да. И ты не ответил.

- Право решать тебе никто не даёт заранее. Сначала ты решаешься и доводишь дело до конца. Потом твой поступок называют правом. До этого спрашивают: "Как ты посмел?"

- Но ведь есть закон. Ты говоришь страшные вещи.

- Есть. И он нужен. Но ты просил чистую правду - я отвечаю.

- Тогда зачем нарушать закон? Нарушая закон, ты рано или поздно попадешься. У тебя отрицательное математическое ожидание. Я строил такую модель в школе.

- Модель... - Роман улыбнулся. - Ты включил в неё тех, кто нарушил правило и попался. А тех, кто переписал правило, в выборке нет. Правила надо соблюдать, пока они тебе выгодны. Когда нет - решай, чего хочешь, и считай цену.

- Я всё равно не понимаю, как перестать чувствовать. Всё внутри говорит, что нельзя, понимаешь?

- Никак. Страх, отвращение, ощущение запрета остаются. Я тоже их чувствую. И всё равно действую.

Роман допил коньяк из бокала и продолжил:

- Мне в шестнадцать предложили безопасную жизнь, в которой всё уже решили до моей смерти. Я мог принять её и больше никогда не выбирать. Бедность и зависимость - такие же роли: их назначают до рождения, и большинство играет их до конца. Я отказался быть шестерёнкой чужого механизма. С этого и началась моя жизнь.

Даниель замолчал и задумался. Он отошёл от стены и сел в своё кресло. Роман смотрел на него.

Даниель спросил:

- Тебе было страшно, когда ты пошёл туда?

- Да.

- Но ты выглядел очень спокойно.

- Спокойствие - это не отсутствие страха. Это состояние, когда у страха нет права решать.

Даниель наклонился к журнальному столику и перевернул свой планшет экраном вверх.

Роман встал, подошёл к карте и коснулся одного из светящихся узлов.

- Представь, что ты в воде, - сказал он, не оборачиваясь. - Рядом перегруженная лодка. Те, кто залез раньше, объявили, что подниматься на борт запрещено. Другой лодки нет, сил осталось на минуту. Что будешь делать?

- Залезу как-нибудь, - услышал он голос сына.

- Места нет. Тебя не пускают.

- Потеснятся. Можно объяснить.

- Выслушали. Не хотят.

Даниель помолчал. Роман не оборачивался.

- Тогда столкну кого-нибудь, - сказал Даниель наконец.

- Кого?

- Того, кто ближе.

Роман повернулся к сыну и сказал:

- Ошибка. Столкнёшь слабого - сильный выбросит тебя следом. Только тронешь слабого - остальные сразу поймут, что ты опасен только для тех, кто не может ответить.

- Тогда сильного.

- Самого сильного, которого сумеешь вытолкнуть. Не самого сильного вообще. Считай возможности. Если ты выбрал правильно, остальные подвинутся сами.

- Тот человек утонет.

- Это его проблемы. Пусть он их решает сам.

Даниель посмотрел на отца. Роман стиснул зубы.

"Алиби. Сейчас это важнее всего", - подумал он.

- Тогда чем ты лучше них? - спросил Даниель.

- Ничем, - спокойно ответил Роман.

- Вообще?

- Я не обязан быть лучше них, чтобы не дать им утопить себя и мою семью.

- Значит, тебе можно всё?

- Нет.

- А где граница? И зачем она тебе тогда?

Роман подошёл к креслу и сел напротив сына.

- Не трогай того, кто тебе не мешает. Не доказывай силу на слабом. Договаривайся, создавай союзы, держи свое слово. Пусть люди знают: ты опасен, но не подл.

Роман посмотрел Даниелю в глаза.

- Но если человек понимает, что делает, и всё равно не отходит с твоего пути - не жалей. Пожалеешь его - расплатятся те, кто доверился тебе.

- Тот человек не отходил?

- Нет.

- А ты дал ему эту возможность?

Роман вспомнил глаза Сезара после слов "пока идёт аудит".

- Дал.

- Тот человек был на 994-м? - спросил Даниель.

- Это не тема нашего разговора. Не сейчас.

- Там был кто-то ещё?

- Я сказал: не сейчас.

За дверью прошла жена. На секунду её шаги замедлились, но она не остановилась. Потом в гостиной включилась музыка.

- Ты хочешь, чтобы я стал таким же как ты? - спросил Даниель.

- Я хочу, чтобы ты не утонул рядом с лодкой.

- А если я не смогу?

- Сможешь.

- Откуда ты знаешь?

Роман ободряюще улыбнулся и ответил:

- Ты мой сын. И ещё потому, что сегодня ты остался у двери. Ты не ушёл.

- Я не знал, что ты делаешь.

- Но знал, что это опасно, что мы обманываем систему и что от тебя зависит результат. Ты остался.

- Потому что ты велел.

- Вначале все делают потому, что кто-то велел. Потом набирают силу и действуют сами.

- А если однажды ты передумаешь и пожалеешь о том, что сделал?

- Не слушай меня.

- Что?

- Если я когда-нибудь стану слабым - не слушай меня. Слабый может научить сильного только собственной слабости. Но сейчас на мне держатся дом, будущее матери, твоя стажировка и проекты, где работают сотни людей. Однажды всё это станет твоей ответственностью.

- А у меня есть сейчас право не послушаться тебя?

- Нет, - ответил Роман.

- Я по-прежнему слишком мал?

- Нет. Потому что сейчас ты всё ещё спрашиваешь.

- А когда будет можно?

- Ты поймёшь сам.

- Как?

- Ты не придёшь за разрешением.

- И как скоро это будет?

- Зависит от тебя.

- Почему ты сказал мне правду только сейчас?

- Я всегда говорил тебе правду.

- Нет. Раньше ты говорил то, что мне положено было знать. И всё время учил меня свысока. А сейчас говоришь, как думаешь на самом деле.

Роман не ответил.

Он поднёс сигару к губам и только тогда заметил, что она давно погасла. Раскуривать снова не стал. Положил её в пепельницу.

Даниель взял со стола планшет.

Экран загорелся, но запрос он не открыл.

- Если я отправлю, это уже будет моё решение?

Роман ответил не сразу:

- Да. Это будет твоё решение.

Даниель открыл запрос.

- Тогда я помогу тебе. Что написать?

- Что мы всё время были вместе.

Сын начал набирать ответ. Закончив, перечитал.

- Отправлять?

- Отправляй.

Он коснулся экрана.

- Всё. Приняли.

Ещё несколько секунд Даниель смотрел на слово Принято. Потом погасил экран.

Он встал.

- Я могу идти?

- Можешь. И спасибо.

У двери Даниель остановился, обернулся и слегка прищурился, глядя отцу прямо в глаза. Он спросил:

- Ты можешь как-нибудь показать мне свою работу? Ты давно мне предлагал. Теперь я хочу посмотреть.

Роман узнал свой собственный взгляд.

Раньше его радовали такие детали.

На этот раз он не улыбнулся.

Глава 7. Мира

День третий.

08:14.

Мира никак не могла прийти в себя.

Она ожесточенно зевнула и сердито посмотрела на дверь рабочего кабинета.

Вчера перед уходом Уилл оставил ей размашистую надпись на белой стенной панели:

ЕДИНСТВЕННАЯ ЗАЦЕПКА - ДАТЧИКИ КОРИДОРОВ. СЫРЫЕ ЛОГИ. ВРУЧНУЮ, МИРА!

Прямая улика.

Она должна найти не вероятность, а след. След убийцы.

Утром она вскочила на два часа раньше и прибежала в рабочий кабинет, жуя на ходу белковый батончик вместо нормального завтрака.

Уилла не было.

Она села за стол перед стенным экраном и открыла записи по четырём техническим коридорам. Эти коридоры расходились веером от рукава С-2968, где был убит Сезар.

Мира уже просматривала эти интерпретированные сводки. Они показывали только метки людей. Согласно этим сводкам, во время убийства в рукаве были лишь Сезар и Антон. Только эти двое вошли и только они вышли.

Мира выгрузила логи датчиков по всем возможным меткам, включая сервисные. Люди, роботы, инструменты, переносимые устройства. Все, что имело чип и прошло мимо датчика неважно в какую сторону.

Список зафиксированных меток по всем четырем коридорам и рукаву сразу вырос раз в десять.

Мира исключила из выборки метки Антона и Сезара и начала просматривать логи вручную.

Она назвала очерченную зону из рукава и четырех коридоров "периметр". Периметр имел 4 входа. Они же выходы. Перемещение внутри периметра не фиксировалось. Внутри не было датчиков.

За двенадцать часов до убийства и через шесть часов после убийства в первый коридор вошли 112 меток. Во второй - 81. В третий - 137. В четвертый - 48. Всего - 378 чипов.

Мира посчитала. Сколько вошло - столько и вышло. Логично, никто не остался ни в коридорах, ни в рукаве.

Хорошо, сузим поиск. Кто из них находился в периметре в момент убийства? Возьмем период за 10 минут до смерти Сезара и 10 минут после.

28 меток. Ни одна не принадлежит человеку. Безликие сервисные коды.

Мира направила запрос на проверку профилей меток. Ответ пришёл сразу. Андроиды, пневмоплатформы, чистильщики, модули дезинфекции.

Служебные подписи были подлинными.

Окей.

Мира направила запрос на проверку факта одновременного нахождения любого из этих устройств в двух местах одновременно. Ответ пришёл мгновенно.

Случаи не зафиксированы.

Мира поморщилась.

Найти и осмотреть каждое устройство они точно не успеют. Да и что это даст?

Единственная зацепка перестала походить на зацепку.

Уилла всё не было. На сообщение Миры он ответил: "Буду, жди". Мира сидела в допросной с семи, успела выпить два стакана кофе из автомата и ужасно злилась, что времени нет, а что делать - непонятно.

И вдруг ей пришла мысль. А если оттолкнуться от психологии Романа?

Представим. Если убил Роман, а скорее всего так оно и есть, - он мог связаться с Сезаром только из рукава или совсем близко. Между последним p2p-сеансом связи и смертью Сезара оставалось слишком мало времени. Он просто не успел бы поговорить с Сезаром издалека, потом прийти и убить его. Роман рассчитал бы все по минутам, это такой человек. Он бы не прошел периметр транзитом. Такой длинный маршрут повышает риск, кто-то точно встретится по дороге. Не говоря уже о том, что если бы он вышел через другой коридор - он бы не смог организовать такое эффективное алиби. А это значит, что он, скорее всего, вышел там же, где и вошел.

Мира применила фильтр и убрала все транзитные проходы сквозь "периметр". Оставила только те метки, что вышли тем же путем, что вошли.

Она нажала на "вывести список" и её сердце отчаянно заколотилось.

На неё смотрела одна-единственная строка. Одна из двадцати восьми.

Остальные двадцать семь меток вошли через один порог и вышли через другой.

Единственная метка вошла в периметр, была там в момент убийства и вышла тем же путем, что и вошла.

Эта строка на экране ещё ничего не доказывала.

Например, андроид мог выполнить в коридоре задачу и вернуться. Но Мира вдруг каким-то новым чувством поняла, что напала на след.

Мира ткнула в строку, раскрылся отчет.

МЕТКА: СЕРВИСНАЯ.

ПРОФИЛЬ: ГРУЗОВАЯ ПЛАТФОРМА.

РЕЕСТРОВЫЙ НОСИТЕЛЬ: НЕ УСТАНОВЛЕН.

ТОЧКА ВХОДА: 4-Т / ВЕРХНИЙ ПОРОГ.

ТОЧКА ВЫХОДА: 4-Т / ВЕРХНИЙ ПОРОГ.

ВРЕМЯ В ЗАДАННОЙ ЗОНЕ: 00:11:46.

Платформа. Еще интереснее.

Метка, точнее грузовая платформа, возникла у верхнего порога, спустилась в сторону рукава и через одиннадцать минут сорок шесть секунд вернулась туда же.

Мира расширила зону поиска. Метка не перешла за пределы периметра в другой коридор. Она просто исчезла у верхнего порога коридора 4-Т.

Мира встала и пошла за новым стаканчиком кофе.

Она вернулась, села, открыла карту и нашла коридор 4-Т.

Коридор 4-Т начинался у рукава С-2968, поднимался между кабельными шахтами, делал два поворота и упирался в глухую стену. Верхний порог находился в тупике. За стеной по схеме ничего не было: выведенный из эксплуатации объём, залитый серым.

Тупик. А что там было раньше?

Предыдущая редакция карты показывала тот же тупик.

Мира открыла ещё одну редакцию. Потом ещё.

Ничего. Карты обновлялись каждый год.

Она решила ускорить поиск.

Мира задала координаты углов тупика и запросила все строительные и ремонтно-технические документы за сто лет, в которых были указаны эти координаты.

Открылось двести семьдесят четыре схемы.

Она просмотрела все последние по времени, потом документы по силовой и вентиляционной инфраструктуре, затем стала смотреть все подряд. На сто двадцать девятой схеме за тупиком обнаружился узкий белый промежуток.

Старая техническая шахта проходила сквозь ярусы и заканчивалась в служебной галерее М-48.

Мира увеличила название.

М-48.

Роман предъявил журнал этой галереи как алиби. Два чипа вошли. Два вышли. Он и Даниель находились в помещении, которое на действующей схеме не имело второго выхода.

На новой карте галерея была тупиком.

На старом чертеже - соединялась с 4-Т.

Мира вскочила, задев почти пустой стаканчик и расплескав остатки кофе.

В этот момент открылась дверь и вошёл Уилл с бумажным стаканом в руке. Он посмотрел на капающий со стола кофе, потом на неё. Потом он кивнул и сбросил с локтя на стул свою куртку.

- Нашла его метку? - спросил он.

- Я нашла, как он вышел, - ответила Мира, широко улыбаясь и напрочь забыв о том, как готовила для Уилла отточенные фразы про опаздывающих лентяев и безответственных алкашей.

- Значит, следа пока нет.

- Иди сюда, - сказала Мира, снова начиная злиться.

Она промокнула стол бумажными салфетками и вывела на экран логи всех четырёх коридоров, новую карту, старый чертеж и отчет по сервисной метке. Уилл сначала сам перепроверил все логи коридоров и только после этого прошел вместе с Мирой дорогой ее логики.

- Роман вошёл в М-48 с сыном, - сказала Мира. - Включил экран на чипе. Как-то заглушил свой идентификатор. Каким-то образом включил сервисную метку. Прошёл по старой шахте, вышел в 4-Т, убил Сезара и вернулся. Снял экран. Потом вышел с Даниелем. Те же два чипа, что и вошли.

Уилл провёл пальцем по карте.

- Время? - спросил он.

- В нижней зоне одиннадцать минут сорок шесть секунд. Путь по шахте журнал не видит.

- Версия звучит как музыка, но ответь мне пожалуйста на несколько вопросов, только честно. Это был экран Романа?

Мира поняла куда он клонит. Она ответила:

- Ты прав. Не доказано.

- Метка принадлежит Роману?

- Не доказано.

- Он знал шахту?

- Не доказано.

- Экран нашли?

- Нет.

- Биоматериал?

- Нет.

- Свидетель?

- Нет.

Мира сжала губы.

Уилл взял кофе.

- Способ ты нашла. Это много. Но в 23:49 система казнит Антона, если мы не найдём прямую улику.

- У нас тринадцать часов.

- Уже меньше.

Мира посмотрела на часы.

- Тогда пошли к тупику в 4-Т, - сказала она и начала собираться.

Уилл одобрительно кивнул.

- Нам надо найти проход в галерею М-48. Пройти путем убийцы. Уверен, что резак где-то там. Это очень дорогая игрушка.

Он поставил кофе на стол и продолжил:

- Действуем так. Первое: приобщи сырые логи к делу. Второе: оформи привод Антона и приглашение Роману на совместный опрос. Время поставь на 14:30, иначе мы не успеем там все проверить, а это важнее. Все решит прямая улика - объективная привязка Романа к маршруту. Если найдем ее - совместный опрос не понадобится.

- А что еще, кроме резака, будет являться прямой уликой? - спросила Мира.

- Да много чего можно найти. Экран с биометрией убийцы, например, - ответил Уилл, отхлебнул из стаканчика и продолжил: - Или свежий биоматериал Романа между галереей М-48 и коридором 4-Т. Если след удастся датировать ночью убийства, он покажет, что Роман сознательно солгал, когда заявил, что не покидал М-48. Значит, Даниель тоже лжёт и алиби рассыпается.

Мира кивнула и надиктовала в планшет два запроса: один на принудительный привод Антона в опросную комнату капсульного сектора 994-го яруса и отдельное приглашение Роману на совместный опрос в 14:30 без указания второй стороны совместного опроса.

Привод Антона был одобрен мгновенно.

Ответ Романа пришёл тоже быстро, через полторы минуты:

ПРИГЛАШЕНИЕ ПОЛУЧЕНО. УЧАСТИЕ ПОДТВЕРЖДАЮ. БУДУ К 14:30. РОМАН ЭШ.

- На редкость подготовленный персонаж, - сказал Уилл. - Ладно, пошли проверять, есть ли у нас хоть что-то, чем мы сможем его удивить.

* * *

11:18.

До тупика коридора 4-Т они добрались за полчаса.

Спустились на лифте на 994-й ярус, прошли уже знакомыми коридорами и вошли в рукав С-2968. Прошли его насквозь, вышли в четвёртый технический коридор 4-Т и начали подниматься. Здесь было суше, но не чище. Вдоль стен и по потолку ветвились кабельные короба и трубы. Под ногами пружинило и хрустело. Мира привычно ежилась, но стылая вонь мусорных коридоров ее уже почти не раздражала.

Коридор 4-Т был коротким. В его конце их ждала стена.

Не дверь, не люк, не заваренная створка. Сплошная ребристая панель от пола до потолка. На ней не было номера, не было ни одного замка или шва, которые могли показаться новыми или хоть как-то отличались от остальных.

Судя по логу, точка появления метки находилась прямо перед ними.

Мира проверила координаты ещё раз.

- Здесь.

Уилл подобрал в мусоре обрезок трубы и постучал по панели. Звук был одинаковым по всей ширине. Он прошёл вдоль стены ещё раз, теперь медленно, ударяя через каждые полметра.

Мира занялась коробами. Верхний уходил под потолок и был затянут серой паутиной. Средний отошел от стены и висел на старых винтах. За ним была стена. Нижний был высоким и казался уступом стены: тот же металл, та же грязь, сварной шов по краю.

Она направила свет в щель между ним и полом. Потом между ним и стеной. Щелей не было.

- На чертеже за стеной шахта, - сказала Мира. - Может, вход выше или ниже.

- Метка появилась здесь. Вход перед нами, - ответил Уилл.

Он низко нагнулся и пошел вдоль стены, подсвечивая ее нижнюю кромку. Мира подошла к угловому стыку стенных панелей, сняла перчатку и провела пальцами. Чёрная пыль. Ее никто не сбил.

Они искали больше двух часов.

Нашли в мусоре под ногами острые обрезки плотного пластика и сняли ими всю рыхлую грязь со всех швов и стыков. Просветили все щели. Простучали все трубы: первая была наглухо чем-то забита, остальные были полые, но на них не было даже шва. Уилл нашёл за верхним коробом углубление в стене, оно оказалось дублирующим кабельным каналом, в который не пролезла бы и крыса. Мира под конец уже просто слонялась от стены к стене, периодически спрашивая Уилла "что там?". Тот не отвечал.

Отчаявшись, Мира отошла к противоположной стене и села на теплую трубу, чтобы немного согреться. Она включила планшет и еще раз вывела на экран старый чертеж. Если верить масштабу, прямо за коробами было почти два метра пустоты вглубь и сантиметров 30-40 в ширину. Достаточно, чтобы человек прошёл боком. На месте пустоты был сплошной металл.

- Может, архивная схема врёт? - спросила она.

- Мы просто не знаем секрет, вот и все, - ответил Уилл. - Метка возникла здесь, значит тут можно пройти. Но не с наскока. Жаль.

Мира снова осветила нижний короб. Его шов выглядел старше самой панели.

- Почему мы не спросили Антона? - спросила она. - Он же вырос здесь.

Уилл выпрямился и стряхнул пыль со штанин.

- Да, надо признать, здесь я себя переоценил, - ответил он. - Но времени дойти до Антона, вернуться и проверить все заново у нас уже нет. Совместный опрос через час, здесь же на ярусе. Мы как раз дойдем и подготовимся. Спросим про лаз у тех, кто по нему лазал. Получим ответ и реакцию обоих. В одной записи.

- А если Антон ничего не знает?

- Ну значит будем работать с тем, что нам даст совместный опрос. Попробуй напоследок вызвать ремонтников, вдруг получится.

Уилл сел на трубу рядом с Мирой.

Мира продиктовала в планшет запрос на вызов технической бригады для вскрытия стены с целью выявления сквозного прохода. В качестве основания она указала приложенные к делу документы: архивную шахту, служебную метку и необходимость инструментально исследовать стену. Приложила координаты и логи.

Ответ пришёл через сорок секунд:

ВСКРЫТИЕ ИСКЛЮЧЁННОГО ТОПОГРАФИЧЕСКОГО КОНТУРА: ОТКАЗАНО. ОСНОВАНИЙ НЕДОСТАТОЧНО, ВЕРСИИ ПРИЛОЖЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ [СПИСОК] УСТАРЕЛИ.

Мира тут же направила возражение. Оно вернулось с тем же статусом.

Мира развела руками и посмотрела на Уилла.

- Чтобы найти лаз, нужна бригада, - сказала она. - Чтобы получить бригаду, надо сначала доказать, что лаз существует. Это дебилизм.

- Добро пожаловать в клуб, говорил же.

- К полуночи система казнит человека потому, что не хочет простучать одну стену.

- Э нет, - сказал Уилл. - Система казнит его потому, что ты не сумела ничего доказать.

Мира посмотрела на него долгим взглядом и спросила:

- Ты специально?

Уилл даже ухом не повел. Он посмотрел в ее сердитые глаза и спокойно ответил:

- Естественно. Никогда не обвиняй в своих неудачах систему или кого-то другого. Будешь так делать - ничему не научишься.

Он посмотрел на часы и сказал, поднимаясь:

- Так, подруга, ускоряемся. До совместного опроса меньше часа. Пошли. Тебе ещё карту допроса построить надо.

* * *

14:12.

Помещение, отведенное системой для совместного опроса, находилось внутри капсульного сектора 994 яруса. Антон не мог пересечь его границу, поэтому опрос пришлось проводить прямо там.

Мира по дороге увидела наконец, что сектор из себя представляет и еще раз вспомнила свой уютный отсек. Это были многоэтажные соты, встроенные в стену. Каждая капсула была два с половиной метра в длину и полтора метра высотой. В них спали, сидели, ели, ворочались в виртуальном сне с черным шлемом на голове. В некоторых капсулах Мира увидела то, что заставило ее покраснеть и отвернуться.

"Какой-то зверинец. У них что, совсем нет личных вещей?" - подумала она.

До начала опроса оставалось восемнадцать минут. Они нашли помещение по стоящему у двери стражу.

Страж открыл дверь и вошел вслед за ними.

Уилл сел у стены и включил экран. Письменное подтверждение Даниеля, журнал датчика М-48, действующая карта, старый чертеж, стенограмма Старого и маршрут сервисной метки. Последние три окна Уилл сразу свернул.

- Ещё раз, - сказал он. - Зачем мы их сводим вместе?

- Получить прямую улику.

- Это если он ошибется. Я бы на это не рассчитывал. Твоя задача: намертво закрепить его версию до того, как он поймёт, что мы реально знаем.

Мира посмотрела в планшет. Она составила себе шпаргалку из вопросов.

- Сначала спросить про их отношения, - сказала она. - Знают ли друг друга, с какого времени и кем друг другу приходятся.

- Да. При этом, чем меньше мелодрамы - тем лучше. Роман уже отрицал, что они выросли вместе. Пусть повторит это Антону в лицо и под запись. Дальше.

- Дальше я спрашиваю про его маршрут в галерее М-48. Где стоял сам, где находился Даниель, чем оба занимались и что каждый мог видеть.

- Ты только спрашиваешь. Все входы и выходы. Покидал ли помещение. Пользовался ли экраном. Как давно он был в 4-Т и рукаве и был ли вообще? Он должен сам закрыть все двери. Только после этого начинаешь вскрывать его логику деталями. Дальше.

Мира продолжила:

- Потом Даниель. Не было ли давления со стороны отца? Откуда Роман знает, что видел сын?

- Вот. Даниель не давал показаний. Это показания Романа о том, что мог видеть Даниель, а что не мог. Выбей из него подтверждение, что была хоть одна минута, когда сын не мог его наблюдать. Нам нужна брешь для системы.

- Потом качаю со стороны коридора 4-Т. Антон и лаз.

- Начнешь без старой карты, - сказал Уилл. - Покажешь Антону только действующую. Не подсказывай ни слова. Если не ответит - значит не ответит. Твои показания нам не нужны - только его, если будут.

Мира вывела на экран записи Старого.

- Запись робота? - спросила она.

- Резерв. Только если Роман начнёт отрицать, что они братья. Не рассказывай ему детство. Пусть сам отречется сначала.

- Ну и сервисная метка, вопрос к Роману.

- Да, в самом конце. Не говоришь, что мы не нашли вход. Не говоришь об отказе бригады. Он не должен понять, что у нас ничего нет. Сначала фиксируешь все объяснения, потом показываешь маршрут метки от тупика к рукаву.

- А если Роман начнёт задавать вопросы Антону?

- Еще чего. Не позволяй ему вести опрос вместо тебя. Если вопрос нам нужен - разрешаешь по одному. Если мешает - запрещаешь. И каждый раз разводишь две вещи: "не видел" и "этого не было". Не позволяй продать системе первое как второе.

- Поняла.

- Если увидишь, что попала, не празднуй, - продолжил Уилл. - Повтори другими словами и зафиксируй ответ. Про проверку Даниеля после опроса не говоришь вообще. Это наш сюрприз.

Мира подняла глаза от планшета и спросила:

- Уилл, если мы получим только лаз - Антона же это не спасёт?

Уилл кивнул.

- Не спасет. Но может дать возможность пройти тем же путем и что-то там найти. След Романа. Или Даниель откажется от показаний. Иначе рейтинг Романа перевесит и в 23:49 система убьёт Антона.

Он сказал это обычным тоном, не выделяя. Но страж у двери повернул голову на слово-триггер и замер, глядя на них.

- У нас осталось девять часов тридцать семь минут, - сказала Мира.

- Поэтому не устраивай красивый спор.

Уилл посмотрел на часы и добавил:

- Мне придётся весь опрос молчать, все сама. Права задавать вопросы у меня нет.

Мира кивнула и придвинула к себе планшет.

Уилл хотел что-то добавить, но дверь открылась.

Антона привели первым.

На нём была та же красная роба. Относительно чистая. Стягивающей ленты на руках уже не было. Антон сел, положил руки на стол и посмотрел на пустой стул напротив. Потом перевел взгляд на Уилла с Мирой, но промолчал.

Уилл с Мирой тоже молчали.

Через несколько минут вошёл Роман.

Тёмный костюм. Светлая рубашка. Узкий галстук. Дорогой тонкий планшет с логотипом.

Он вошел быстрым шагом делового человека, но увидел Антона и чуть замедлился.

Антон спокойно смотрел на пустой стул напротив себя. Он не повернул голову.

Роман подошёл к столу. Сел и первым посмотрел в сторону камер. Потом положил планшет справа от себя.

Мира включила запись и на экране отобразился текст. Все повернули головы.

СОВМЕСТНЫЙ ОПРОС. ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ [НОМЕР]

МИРА САТО: НАЗНАЧЕННЫЙ ДОЗНАВАТЕЛЬ.

РОМАН ЭШ: СВИДЕТЕЛЬ.

АНТОН 17-3253-0011: ЗАДЕРЖАННЫЙ. МАРШРУТ ИСПОЛНЕНИЯ АКТИВЕН.

Ниже мелким красным шрифтом тикал таймер:

ДО ИСПОЛНЕНИЯ УСКОРЕННОГО МАРШРУТА СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ: 09:18:41.

Красные цифры отразились на глянцевой столешнице между братьями.

Мира начала опрос.

- Это уточняющий совместный опрос по делу об убийстве Сезара...

Мира посмотрела на планшет, продиктовала номер и продолжила:

- ... ранее - Сезара да Силвы. Далее в устных вопросах - Сезар. Роман Эш участвует как свидетель. Антон - как связанное лицо и подозреваемый. Все ответы фиксируются системой.

Роман кивнул.

Антон равнодушно размял пальцы. С виду ладони у него были тяжелые.

- Вы знаете друг друга? - спросила Мира, обращаясь к ним обоим.

- Да, - ответил Роман.

- Знаем, - сказал Антон.

- С какого времени?

Роман взял паузу.

- Знаю его сколько себя помню, - ответил Антон.

- В юности мы некоторое время находились в одном нижнем секторе, - наконец сказал Роман.

Они смотрели друг на друга, но совсем по-разному.

- Кем вы приходились друг другу?

- Никем. Мы не родственники, - сказал Роман, глядя на Антона.

Антон улыбнулся.

- Мы братья, - сказал он.

Зафиксировано.

Мира вывела на экран действующую карту галереи М-48.

- Роман, я спрашиваю Вас. По Вашим показаниям, в ночь убийства Сезара вы вошли в галерею М-48 вместе со своим сыном Даниелем Эшем в 23:21 и вышли после полуночи, в 00:08. Вы подтверждаете это?

- Да.

- Расскажите всё, что происходило между входом и выходом. С самого начала. Не глядя в планшет.

Роман убрал руку от своего устройства и начал говорить:

- Мы вошли вместе. Я оставил Даниеля у входа и прошёл к дальней стене. Проверил старый распределительный контур, составил перечень узлов для нового проекта и вернулся. Потом мы вышли тем же путём.

- Всё это время вы находились внутри галереи М-48?

- Да.

- Где находился Даниель?

- У входа.

- Почему у входа?

- Я просил его ждать там.

- В какой части галереи находились Вы?

- В пределах прямой видимости.

- Карта на экране. Покажите на ней.

Роман обозначил на карте сектор возле дальней стены.

- Здесь.

- Судя по карте, между вами и сыном находились кабельные стойки.

- Они не закрывали мне обзор.

- Даниель видел вас непрерывно? Не выпускал из виду ни на минуту?

- Ни на минуту.

- Откуда вы знаете?

Роман посмотрел на неё внимательнее.

- Я находился с ним в одном помещении.

- Это не ответ. Чтобы знать, что человек не выпускал вас из виду, надо всё это время наблюдать за ним. Вы сорок семь минут смотрели на Даниеля?

Роман слегка прищурился.

- Я работал, - сказал он. - Но помещение маленькое. Если сын и отворачивался к планшету, он всё равно видел меня боковым зрением и все слышал.

- Это значит, выпускал Вас из виду?

- Нет.

- Тогда зачем вы упомянули боковое зрение?

- Чтобы вы не изобразили своими вопросами отсутствие человека там, где он просто не маячил перед глазами.

- Даниель пользовался планшетом?

- Несколько раз.

- Что он делал?

- Не знаю. Проверял сообщения. Играл. Спросите у него.

- Обязательно. Вы советовали Даниелю подтвердить маршрут?

Роман перестал щуриться и сказал:

- Я объяснил ему, что началось следствие. Я знал убитого. Системе требуется отработать версии. Я попросил его ответить на запрос. Даниель подтвердил то, что видел.

- Формулировку он написал сам?

- Да.

- До разговора с вами или после?

- После.

- Он понимал, что создаёт вам алиби на время убийства?

- Он понимал, что подтверждает правду.

- Я спросила про алиби.

- Да, он понимал, что правда защитит меня от недобросовестных нападок и подозрений.

- Вы объяснили ему, какой ответ вам нужен?

Роман перевёл взгляд на Уилла. Тот сидел у стены и не шевелился.

- Я объяснил ему обстоятельства.

- Какие? Как?

- Что меня пытаются связать с убийством человека, которого я когда-то знал.

- Ещё раз, - сказала она. - Даниель мог видеть каждую точку помещения, в которой вы находились?

- Да.

- Назовите все известные вам входы и выходы из галереи М-48.

- Один вход. Через него же выход.

- Скрытые панели, сервисные шахты, аварийные лазы?

- Мне о них неизвестно.

- Вы покидали галерею М-48 иным путём?

- Нет.

- Использовали экран чипа или другую маскирующую метку?

- Нет.

- Вы бывали в течение последней недели в коридоре 4-Т и рукаве С-2968 на девятьсот девяносто четвёртом ярусе?

- Нет. Я первый раз на этом ярусе за много лет.

Мира дала последнему ответу лечь в запись и только потом закрыла карту М-48.

Она вывела на стену действующую карту коридора 4-Т с тупиком. Старый чертёж с полостью за стеной она оставила свёрнутым.

- Антон, вы знаете этот коридор? - спросила Мира, обращаясь к Антону.

- Знаю.

- Назовите все выходы из него.

- Путь в рукав. И лаз в шахту за стеной.

Наступила тишина. Мира услышала, как Уилл почесал бровь.

- Опишите второй выход. Как попасть в шахту, - сказала она. - К карте пока не прикасайтесь.

Антон кивнул в сторону экрана и проговорил:

- Там у стены три кабельных короба. Нижний кажется приваренным. Но на высоте сантиметров двадцать в дальней стене есть слепая тяга. Она сливается со стеной. Её надо сначала утопить, потом сдвинуть вниз. Тогда вся задняя стенка короба отойдёт. За ней лаз. Идти можно боком до шахтной площадки, потом вверх по лестнице.

Мира вспомнила, как сама очищала этот короб от грязи. Заметить эту тягу без подсказки было нереально.

- Теперь отметьте на карте вход.

Антон коснулся на карте значка нижнего короба у тупиковой стены.

Мира открыла рядом архивный чертёж. Белая линия старой шахты начиналась точно в отмеченном месте.

Роман смотрел не на карту. На неё.

Мира спросила Антона:

- Лаз действует сейчас?

- Если тяга не сгнила.

- Вы проходили там?

- Много раз.

Мира, старательно пытаясь не выдавать вдруг охвативший ее азарт, вывела на стенной экран свой ранее отклоненный запрос на вскрытие стены и добавила точное описание Антона. И направила повторный запрос.

Сразу пришел ответ: система одобрила вскрытие и инструментальную проверку. Ее назначили на 18:12, сегодня.

Первая задача выполнена.

- Кто показал вам лаз? - спросила Мира.

Антон перевёл взгляд на Романа.

- Роман. Старший.

- Кого вы называете Старшим?

Антон не ответил. Полоса записи продолжала ползти. Антон смотрел на Романа.

Роман молчал.

- Романа Эша, - сказал наконец Антон.

- Вы нашли этот проход? - спросила Мира у Романа.

- Нет, - покачал головой тот.

- Антон лжёт?

Роман спокойно пожал плечами.

- Либо лжёт, либо путает меня с кем-то, - ответил он.

- Почему он называл вас Старшим? Вы одного возраста.

- Спросите у него.

Мира повернулась к Антону.

- Почему вы называете его Старшим?

- Так нас называли роботы. Они говорили, что его нашли первым, меня - вторым.

- Его только поэтому называли Старшим?

- Не только. Он всегда лез первым.

- Куда?

- Везде, где опасно.

Антон говорил Мире, но смотрел на Романа.

- В этот лаз тоже. Там сгорел кабель. Пахло горелой изоляцией. Он привязал к поясу веревку, конец дал мне. Два раза дёрнет - тянуть. Три - бежать к Старому. Закрыл короб и заставил меня открывать без света.

- Зачем без света?

- Чтобы я вышел один, если он не вернётся. Потом велел ждать у трубы и полез один.

- Что было дальше?

- Вернулся. Ладонь распорол.

Антон замолчал.

- Это ложь, - сказал Роман.

Он произнёс это спокойно. Почти спокойно.

Мира повернулась к нему и спросила:

- Вы отрицаете всё сказанное? Лаз, веревка и приказ ждать у трубы?

- Отрицаю каждое слово. Ничего этого не было.

Антон добавил:

- Под плитой было так же. Он меня вытолкнул. Сам не успел.

Роман повернулся к нему от экрана.

- Этого тоже не было. Этот человек лжет.

- Сохранённая запись терапевтического андроида содержит ваш рассказ об этом случае, - сказала Мира.

Роман посмотрел на нее.

- Приобщите запись, - сказал он. - Где на вашей записи я?

- Её целостность повреждена. И ее пока нельзя приложить процессуально. Но на ней ваш голос.

Роман усмехнулся.

- Тогда сначала установите кому принадлежит голос. А также установите достоверность записи и обстоятельства ее получения. До этого момента прошу не упоминать повреждённые файлы, скачанные кем-то со списанной машины.

- Я отклоняю Вашу просьбу, - сказала Мира. - Я имею право задавать вам любые вопросы, относящиеся к делу. Вы обязаны отвечать.

Она вывела на экран полный текст-расшифровку разговора Романа, Антона и Сезара из хронологически последней записи Старого.

Транскрипт заканчивался словами Романа:

- Я ВЕРНУСЬ.

Мира спросила Романа:

- Это Ваши слова? Вы говорили их перед уходом с Сезаром?

Роман сначала посмотрел на строку. Потом на камеру. Потом на Антона.

Антон смотрел прямо Роману в глаза.

- Я не знаю этого человека, - жёстко сказал Роман, глядя на Антона.

- До этого Вы сказали, что знаете друг друга, - сказала Мира.

Роман перевёл взгляд на неё.

- Я имел в виду, что знал его в детстве. Короткое время. Кто он и что он сейчас, я не знаю. Я не давал ему никаких обещаний. Да, я знаю Сезара. Но эта запись - подделка. Мы познакомились с Сезаром при других обстоятельствах.

Он вернул взгляд Мире.

- Я все сказал. Продолжайте по делу.

Она свернула транскрипт и продолжила, обращаясь к Роману:

- Зафиксировано. Вернемся к Даниелю. Вы утверждаете, что он видел вас все сорок семь минут. Если техническая проверка подтвердит сквозной проход или шахту между галереей М-48 и коридором 4-Т, сможет ли Ваш сын по-прежнему подтвердить Ваши показания?

- Безусловно. То, что там есть какой-то лаз - никак не может опровергнуть мои слова. То, что подозреваемый знает, как его открыть, - тоже.

- Антон описал механизм, который мы не нашли даже после двухчасового осмотра. И он указал на Вас, как на человека, который нашёл этот лаз и показал ему.

- Это слова осужденного перед казнью. Он скажет вам что угодно, чтобы получить отсрочку.

- Ваше отрицание зафиксировано. Позвольте Вам кое-что показать.

Мира вывела на экран лог сервисной метки. Она сказала, обращаясь к Роману:

- За несколько минут до убийства в точке, где находится лаз в шахту, у верхнего порога коридора 4-Т появилась сервисная метка и ушла в сторону рукава С-2968. Через одиннадцать минут сорок шесть секунд метка вернулась.

Мира показала на экране место, где возникла сервисная метка, и очертила ее маршрут.

Роман спокойно смотрел на экран.

Мира продолжила:

- По удивительному совпадению, период, в течение которого метка возникла, прошла по маршруту, вернулась и исчезла - четко укладывается в период нахождения Вас с сыном в галерее М-48.

Она увеличила масштаб карты и стало видно, что галерея М-48 находится прямо над тупиком коридора 4-Т.

Мира перевела взгляд с карты на Романа и сказала:

- Антон сейчас дал официальные показания, что коридор 4-Т и галерея М-48 соединены между собой. Роман Эш, как Вы можете все это объяснить?

Роман прочитал строки и вдруг улыбнулся. С него немного слетел его официальный лоск, он блеснул глазами. Сейчас он стал похож на Антона. Не лицом - взглядом.

Мира ждала от него другой реакции. Она думала, что загоняет его в угол, но он не обмер, не вспотел, его глаза не забегали и он не заерзал. Он как будто весь налился веселой яростью.

- Перед тем как ответить, разрешите задать Антону несколько уточняющих вопросов? - спросил он у Миры и повернулся к камере. - Я не пытаюсь управлять опросом, но мне надо убедиться, что мои слова будут истолкованы верно.

Мире это не понравилось. Она вспомнила предупреждение Уилла.

- Разрешаю. По одному.

Роман повернулся к Антону.

- Вы видели меня возле этого лаза в день убийства?

Антон спокойно ответил:

- Нет.

- Видели меня в рукаве?

- Нет.

- Видели у меня на руке экранирующее устройство?

- Нет.

- Видели, как я убил Сезара?

- Нет.

- Знаете, кому принадлежит сервисная метка?

- Нет.

Мира почувствовала, что она совершила ошибку.

- Антон, для записи, - перебила Мира. - Вы ведь не утверждаете, что Романа не было на месте преступления? Вы имеете в виду, что не видели Романа в коридоре 4-Т?

Антон помолчал, взглянул на Романа и ответил:

- Я его не видел.

Роман повернулся к Мире.

- Этот человек находился точно на месте преступления. Это установлено и зафиксировано. Меня он там не видел. Отвечая на Ваш вопрос про лаз..., - Роман кивнул в сторону Антона и продолжил: - Он подтвердил не мой маршрут. Свой. Вы только что установили, что задержанный знает скрытый проход к месту убийства. И только.

- Задержанный утверждает, что этот проход нашли вы. И он описал деталь, которой нет на действующей схеме.

- Тогда спросите его сами под запись: считает ли он владельцем метки и убийцей меня. Если он меня, по его же словам, так хорошо знает.

Мира закусила губу и посмотрела на Антона.

- Антон, как Вы думаете - кому принадлежит сервисная метка? И есть ли, по Вашему мнению, вероятность, что преступление совершил Роман Эш?

- Вы спрашивали, что я знаю, - ответил Антон.

- Сейчас спрашиваю, что вы думаете.

- Я отвечаю только за то, что видел.

Мира повернулась к Роману.

- На это Вы тоже рассчитывали, - сказала она, глядя на него.

Роман, холодно улыбаясь, парировал:

- На соблюдение свидетелем границы знания? Рассчитывал, а как же? Вы, по идее, тоже должны на это рассчитывать.

Роман посмотрел на Миру. Он по-прежнему улыбался своей веселой и злой улыбкой. Он спросил:

- У вас есть экран с моим биоматериалом?

Мира вспомнила приказ Уилла.

- Мы обсуждаем ваши показания, - сухо ответила она.

- Мой биоматериал найден в шахте?

- Следственные действия продолжаются.

- Есть запись, где я вхожу в лаз?

- Я не обязана отвечать Вам.

- Свидетель видел меня в рукаве?

- Вы только что его опросили.

Роман хлопнул ладонью по столу.

- Тогда зафиксируем установленное. Существование лаза подлежит технической проверке. Антон знает, как его открыть. Моего присутствия там не видел. Принадлежность метки не установлена. Моего экрана и биоматериала следствие не предъявило. Даниель подтвердил, что всё время находился со мной. Новый факт расширяет возможный маршрут задержанного, но не связывает с убийством меня.

- То, что вы перечислили, только что зафиксировано как ваша позиция, - сказала Мира.

- Откройте мой статус и Вы увидите, что зафиксировала система, а что нет, - сказал Роман и показал на ее планшет.

Мира взяла со стола планшет. Он добавил:

- Насколько я понял - вопросы у вас кончились. Мое алиби вы сломать не смогли. Вам больше нечего у меня спрашивать. Вы теряете со мной время. А оно тикает.

Роман кивнул в сторону цифр таймера на экране.

Мира открыла дело и посмотрела на статус Романа.

Там ничего не поменялось, лишь добавилась новая строка:

ДАННЫЕ СОВМЕСТНОГО ОПРОСА ОБРАБОТАНЫ. ЗАПРОС НА ОБНОВЛЕНИЕ СТАТУСА ОБРАБОТАН. ОСНОВАНИЯ ДЛЯ ИЗМЕНЕНИЯ СТАТУСА РОМАНА ЭША: НЕ ОБНАРУЖЕНЫ.

В верхнем правом углу продолжал тикать таймер.

07:18:26

Роман положил ладонь на стол и посмотрел в камеру.

- Я требую завершить опрос.

На стенном экране появился значок выхода: свидетель мог покинуть помещение.

Роман уже не улыбался. Он увидел значок выхода и встал.

Мира не выдержала. Глядя, как он собирается, она сказала:

- Вы понимаете, что через несколько часов этого человека казнят за убийство, которого он не совершал?

Роман ответил, даже не взглянув на Антона:

- Если он невиновен, а вы не смогли этого доказать, это ваше упущение. Не моё. Я предоставил все документы, маршрут и ответил на ваши вопросы. Он сам выбрал, что говорить. Делайте свою работу. А мне пора закончить свою.

Он взял планшет со стола.

Антон сидел, опершись локтем о стол и подперев подбородок кулаком. Он смотрел на Романа со странным вниманием. Таймер над дверью отсчитывал последние часы его жизни, но Антон выглядел посторонним в собственном деле. Словно сейчас решалась судьба не его, а человека напротив.

Уголок его рта едва дрогнул.

Мира сначала приняла это за насмешку. Потом поняла.

Жалость.

Роман встретился с ним глазами и прищурился.

Он направился к двери. Глядеть ему в спину ей было невыносимо.

Она посмотрела на Уилла. Тот молча помотал головой.

Но она все-таки сказала:

- Сегодня в девятнадцать часов Даниель пройдёт проверку показаний на месте.

Уилл с болезненной гримасой закрыл глаза.

Роман обернулся. На его лице не было ни улыбки, ни прищура. Он медленно проговорил:

- Мой сын несовершеннолетний. Он имеет право не свидетельствовать против отца.

Мира будто шагнула в холодную воду. Теперь только вперед. Она возразила:

- Даниель уже добровольно подтвердил ваш маршрут. Новых показаний против вас мы не требуем. Мы проверим достоверность отправленного им документа по новому обстоятельству - по наличию прохода в галерее М-48.

Мира открыла форму и показала точное свидетельское описание скрытого выхода.

- Я заявляю протест, - сказал Роман.

Ответ на экране появился сразу.

ПРОТЕСТ ОТКЛОНЁН.

ПРОВЕРКА ПОКАЗАНИЙ СВИДЕТЕЛЯ ПО НОВЫМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ: ДОПУСТИМА.

НЕОБхОДИМОЕ УСЛОВИЕ ОПРОСА НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕГО: ВИЗА СОГЛАСОВАНИЯ ДЕЖУРНОГО ДОЗНАВАТЕЛЯ СЛЕДСТВЕННОГО ЦЕХА No 9.

ВРЕМЯ ПРОВЕДЕНИЯ ОПРОСА НА МЕСТЕ: 19:00.

ПРЕДСТАВИТЕЛИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕГО ОБЯЗАНЫ ОБЕСПЕЧИТЬ НАХОЖДЕНИЕ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕГО НА МЕСТЕ ПРОВЕДЕНИЯ ОПРОСА - ВХОД В ГАЛЕРЕЮ М-48.

ПРЕПЯТСТВОВАТЬ ПРОВЕДЕНИЮ ОПРОСА КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО

До девятнадцати ноль-ноль оставалось около двух с половиной часов.

Мира продолжила, глядя в глаза Роману:

- Я предложу Даниелю самому показать, где он стоял, где находились вы и что он видел. Разберу все сорок семь минут по секундам. Куда он смотрел. Когда отвлекался на планшет. Что вы ему отвечали. После этого мы откроем лаз и пройдем маршрутом убийцы прямо до места смерти Сезара. Там я ещё раз спрошу, видел ли он вас непрерывно.

- Вы пытаетесь запугать ребёнка.

- Я проверяю алиби. Ваша защита держится на одной строке сына. Я потяну за неё и посмотрю, что останется.

Роман посмотрел на нее так, что она первый раз в жизни пожалела, что захотела стать следователем. Будто она совершила необратимый поступок. Ей захотелось срочно что-то сказать, как-то сгладить, смягчить. Она с трудом подавила это желание.

Это продолжалось несколько секунд. Потом Роман спросил своим официальным добродушным тоном.

- Мы закончили?

Мира остановила запись.

У двери Роман задержался на секунду и посмотрел на Антона.

Антон сидел в той же позе, положив подбородок на кулак. Он смотрел на Романа и невесело улыбался.

Роман вышел.

* * *

- Чего Вы ждали от него? - спросила Мира у Антона.

- Что он сам скажет.

- Что?

- Правду.

- После двадцати лет?

- Он всё ещё мог.

- Вы серьезно ждали, что он тут всё признает?

- Я дал ему пространство для этого.

- Мы заметили. - сказала Мира, с трудом подавив сарказм.

Страж открыл дверь. Антон встал.

- Антон, почему вы не сказали, что это он? - спросила Мира.

Он посмотрел на нее и ответил:

- Я отвечал уже. Не видел.

Мира подошла к нему и заглянула ему в лицо.

- Вы же поняли. Скажите, не под запись. Просто мне, как человеку. Вы же знаете, что это он?

Антон посмотрел на открытую дверь, за которой исчез Роман.

- Конечно знаю, - сказал он и вышел вслед за стражем.

Уилл дождался, пока дверь закроется.

- Ты совершила большую ошибку.

- Уилл, знаю, не сыпь мне соль на рану.

- Ладно проехали. Но мою нотацию послушай и заучи наизусть. Никогда. Вот никогда заранее не показывай человеку оружие, которым собираешься его бить. Ты же не угрожала. Ты не достигла никакой цели. Ты тупо дала ему время подготовиться.

- Зато я его почти дожала. И скоро лаз откроется. Нам кстати надо спешить, чтобы успеть сначала в лаз, а потом к Даниелю.

Но Уиллу было невозможно заговорить зубы. Он продолжил:

- Ты разозлилась, потому что он опять победил, и рассказала ему следующий ход. Как девчонка. А ты не девчонка. Ты волк. Он - твоя добыча. На добычу не обижаются. Учись у него.

Мира не ответила.

***

Почти полчаса Мира добивалась согласия на проверку показаний Даниеля у дежурного дознавателя. Тот, не торопясь, изучил все материалы дела, посмотрел все записи, хорошо не потребовал подняться к нему в кабинет. Мира в душе кипела от злости, но с напускной деловитостью все рассказала и показала. Уилл сказал ей успокоиться и что с несовершеннолетними это даже быстро, учитывая, что она пока только стажер.

Мира заодно запросила, чтобы стража вернули в их распоряжение и переподчинили. Это была идея Уилла. Он настоял, чтобы Мира поставила стражу задачу пройти в лаз первым. Мира доверилась его опыту.

Когда вызов Даниеля на девятнадцать ноль-ноль наконец согласовали, до него оставалось меньше двух часов.

- А вот теперь пошли ждать ремонтников, - сказал Уилл, - Жаль, что столько провозились с согласованием. Мы скорее всего потеряли хороший шанс взять его на горячем. Потом снова пробьем его геолокацию. Бьюсь об заклад - он за эти полчаса опять спускался в М-48.

- Почему ты так уверен?

Они начали собираться. Уилл ответил надевая куртку:

- Резак. Сто пудов он хранил его там. Его спрятать негде просто. Мало мест, где и датчиков нет и, одновременно, никто не ходит. На резаке чип. Надо все время держать экран включенным. А экран бывает отключается в самый неподходящий момент. Знаю несколько случаев. Это просто не та штука, что может долго работать непрерывно. И сейчас он лихорадочно думает - куда деть этот самый резак, так как это уже прямая улика, а не просто дорогая вещь.

Уилл взял со стола планшет, выключил экран и продолжил:

- Но ты все правильно сделала. Резак - это лишь моя версия. А Даниель - вот он, только руку протяни.

Они вышли в коридор капсульного сектора и пошли по направлению к коридору 4-Т. Страж шёл за ними.

Они почти дошли до рукава С-2968, как вдруг планшет Миры завибрировал. Ей начали приходить сообщения.

На экране она увидела серый флаг. Анонимка.

13 ВХОДЯЩИХ СООБЩЕНИЙ. АДРЕСАТ НЕИЗВЕСТЕН.

Мира открыла. Это был длинный ряд коротких сообщений с терминала:

∙ МНЕ ПРИШЛО СООБЩЕНИЕ ТАМ ВАШЕ ИМЯ

∙ Я ПОКА НЕ МОГУ ОТКРЫТЬ СВОЕ Я ЕГО БОЮСЬ ОН ВСЕ КОНТРОЛИРУЕТ

∙ НЕ ЗНАЮ КОМУ ВЕРИТЬ У НЕГО ВЕЗДЕ СВЯЗИ ВЫ ЕДИНСТВЕННАЯ КТО С НИМ ВОЮЕТ

∙ Я НЕ ХОЧУ В ЭТОМ УЧАСТВОВАТЬ Я НЕ МОГУ СПАТЬ ЭТО КАКОЙ-ТО АД

∙ Я ХОЧУ ВСТРЕТИТЬСЯ С ВАМИ БЕЗ НЕГО И ПЕРЕДАТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

∙ Я ОТДАМ ВАМ ТОТ САМЫЙ ЭКРАН ОН НЕ ЗАМЕТИЛ ДУМАЮ НА НЁМ ЕСТЬ ЕГО СЛЕДЫ.

∙ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ОСТАНОВИТЬ ИНАЧЕ ЕГО НИКТО Н ОСТАНОВИТ

∙ ОН КУДА ТО ОЧЕНЬ БЫСТРО УШЕЛ И НЕ ЗНАЮ КОГДА ОН ВЕРНЕТСЯ

∙ ДАВАЙТЕ ВСТРЕТИМСЯ В 17:45 В БОКОВОМ КАРМАНЕ 994-КС-17 ЭТО НА ТОМ ЖЕ ЯРУСЕ

∙ Я ВИДЕЛ СХЕМУ Я ТЕПЕРЬ ЗНАЮ КАК В ЭТО МЕСТО МОЖНО ПРОЙТИ НЕЗАМЕТНО

∙ ТАМ В КОНЦЕ КАРМАНА БУДЕТ ДВЕРЬ С ТАЙМЕРОМ ОНА ОТКРЫВАЕТСЯ ПО РАСПИСАНИЮ

∙ В 17:45 ОНА ОТКРОЕТСЯ Я ВАС БУДУ ЖДАТЬ ЗА НЕЙ

∙ ТОЛЬКО ПОЖАЛУЙСТА ПРИХОДИТЕ ОДНА Я УЖЕ НИКОМУ НЕ ДОВЕРЯЮ ОТ ВАС Я ХОТЯ БЫ МОГУ СБЕЖАТЬ

- Это Даниель, - сказала Мира.

- Это дешевая подстава, - сказал Уилл.

- Брось. Даниель получил вызов и понял, что мы не на стороне отца. Это ребенок Уилл. Представляю. Что сейчас творится в его душе.

- Это скорее всего тот, кто меньше назад слышал, как ты собираешься разломать алиби через сына. Теперь испуганный Даниель сам несёт тебе недостающую прямую улику - экран и запрещает брать меня с собой. Мира, разуй глаза. Где этот карман? Ну-ка?

Уилл посмотрел по карте. Он усмехнулся и сказал:

- Этот карман в другой стороне яруса. В противоположной от лаза в 4-Т. Он тебя уводит. Ему нужно время, скорее всего, чтобы спрятать резак. Пока ты не придешь, я не смогу ничего приложить к делу, даже если найду. Нахрен. Выключай планшет и пошли.

- Уилл, а если экран настоящий? Это же прямая улика. Та самая. Это сразу спасет Антона. Допрос Даниеля просто не понадобится. Мы все равно успеем к Даниелю. Мы не рискуем. Представь если мы получим экран с биоматериалом Романа. Все. Ему конец.

- Мы не рискуем. Ты рискуешь. Не думала об этом?

- Я должна проверить. Времени нет Уилл, сейчас 17:11. Осталось тридцать четыре минуты. Мне и так придется бежать.

- Мира, нет. Это просто воняет подставой. Почему он просто не подождал вечера? Как школьник узнал проход сюда вниз? Почему именно сей...

- Я иду, - перебила Мира. - Всё, без разговоров. Это моё дело. Да, похоже на подставу. Но если нет и мы потеряем время, Антона казнят. А потом окажется, что надо было просто прийти на встречу. Я себе этого не прощу потом.

- Категорически против.

- Уилл, ответственность лежит на мне. Я обязана отработать этот сигнал. Не говори только, что не понимаешь. Я быстро. А ты пока иди к лазу, встречай ремонтников и жди меня там.

Уилл встал перед ней.

- Стой. Тогда возьми с собой стража. Тоже без разговоров. Без него я просто тебя не пущу. Хоть убей меня тут. Пусть там хоть сто прямых улик.

- В сообщении сказано прийти одной. А если из-за стража все сорвется?

Уилл успокаивающе погладил ее по плечу.

- Мира, страж не человек он не считается. Просто охранник. Доведёшь стража до двери. Встанешь за ним. Не высовывайся, поняла? Вперед не лезь. Если там хоть десять человек, он раскидает за секунду. Страж - это молотилка. Ты даже не представляешь... Если начнут стрелять - страж закроет, у него свой экран. Проверено.

- Ты прав, хорошо. Мне надо спешить.

Мира заторопилась. Минуты утекали.

- Но лучше не ходи, - сказал Уилл. - Жаль, что я не могу тебе приказать.

Мира обошла его и пошутила:

- Ты разволновался как мой отец.

Уилл не ответил.

Она подошла к стражу и быстро продиктовала задачу.

- Принято, время прибытия к месту встречи - 17:39, - красивым мужественным голосом ответил страж и мягко развернулся на месте.

- Все, пока, увидимся.

Мира заспешила за стражем, который пошел назад очень быстрым шагом.

- За спиной следи! - крикнул вдогонку Уилл.

Мира, не оборачиваясь, отмахнулась.

Уилл смотрел вслед пока она не свернула в боковой коридор.

Потом посмотрел на часы. Посмотрел в сторону коридора 4-Т.

Еще постоял. Потом сплюнул на пол и пошел вслед за Мирой.

Глава 8. Мира / Уилл

День третий.

17:38.

Чтобы добраться до двери, открывающейся по таймеру, им нужно было пройти весь карман 994-КС-17 насквозь.

Они миновали втянутые в стены створки тяжелых ворот и вошли в темноту кармана 994-КС-17. Красные всполохи сирены метались по потолку каждые 2-3 секунды. Потолок был довольно высоко, метрах в пятнадцати над ними.

Мира подняла голову. Над ней через каждые двести метров висели красные сирены, редкой гирляндой уходившие в темноту. Они громко ревели. Мира часто слышала рев сирен в этих мусорных коридорах и он перестал казаться чем-то тревожным. Но раньше ее сопровождал Уилл, а теперь она была одна.

Красный свет с гулким ревом выхватывал из темноты: трубы, короба кабелей и неопрятно бугрившийся хлам, кучами лежавший повсюду.

Страж шел впереди.

Этот страж носил внешность крепкого тридцатилетнего мужчины. У стражей были разные лица, но одеты они все были одинаково. Серая служебная одежда. Пока они сюда добирались Мира всю дорогу слышала как он тяжело бухает ботинками по железному полу. Но здесь в кармане страж шел тихо, проваливаясь в мусор по щиколотку.

Несмотря на сопротивление среды, он двигался очень быстро. Мира едва успевала за ним. Она уже отчаялась его догнать и в подробностях изучила его широкую спину.

Они углубились в карман. В ста метрах от входа мусорная куча перед ними превратилась в настоящий склон, по которому Мира, ругаясь про себя и оскальзываясь, полезла вместе со стражем. Она опять вся измазалась, с ног до головы. Но Мира уже не обращала внимания на вонь, сырость, пыль в горле. Они вскарабкались к самому потолку. Карман оказался почти полностью завален. Между хламом и потолком оставалось лишь небольшое место чтобы пройти, чуть наклонив голову.

Поверхность под ногами была ненадежной. Она дышала, пружинила и прогибалась. Мира непрестанно спотыкалась. Пару раз Мира падала и страж подавал ей руку, чтобы подняться. Биокожа его ладони была теплой, но каменно твердой. Раньше Мира никогда не обращала на них внимания. Но сейчас она разглядела стража вблизи. У него были голубые глаза, короткие тёмные волосы и спокойное лицо. Он поднял ее одним движением, как будто она ничего не весила.

Она время от времени оглядывалась, как предупреждал Уилл. Но позади никого не было. Проход, которым они прошли был пуст.

Через минуту рев сирен усилился, мелькание красных вспышек ускорилось. Как будто коридору не нравилось, что они лезут все глубже.

Мира боялась опоздать. Ей все время казалось, что она барахтается в этом мусоре уже битый час. Она постоянно смотрела на планшет. Но они успевали.

Она уже устала и ей казалось, что сирены ревели, уже не переставая.

Мира вспоминала свою беспомощность на допросе и ее разбирала злость. Она знала зачем она здесь.

Нельзя все предусмотреть. Убийца не мог не оставить следов. Просто система отвела ей очень мало времени. Но это исправимо. Мира получит прямую улику и правосудие свершится. Антона не казнят.

- Долго ещё? - прокричала она в спину стражу.

- Нет, - громко ответил страж, не оборачиваясь. - Через три минуты будем на месте.

- Люди рядом есть? Что видишь?

- Нет. Мы одни в этом кармане.

На балке над головой Мира заметила маркировку:

994-КС-17

- Здесь опасно?

Страж остановился и быстро повернулся вокруг своей оси. Потом повернул голову по направлению их движения. Через мгновение он отрицательно помотал головой:

- Угрозы нет.

- Почему здесь везде ревут сирены? У меня уже голова от них раскалывается.

- Карман завален мусором, мало свободного места. Вы поднялись высоко к динамикам. Причину сигнала я не знаю.

Он двинулся дальше.

Проход сузился. Впереди был завал уже до потолка. Мира даже подумала, что здесь их путешествие окончится. Но страж уверенно пошел по дуге прямо к стене и прошел вдоль. Мира увидела вертикальную темную щель вплотную к стене. Страж вошел в нее боком. Мира тоже развернулась, протиснулась между стеной и связкой погнутых труб и вышла на широкое пространство.

Мусор здесь лежал ниже и вдалеке уже были видны такие же массивные ворота, что они миновали на входе.

Страж стоял в нескольких метрах. Он ждал, пока Мира выберется, и смотрел на нее. Он не моргал.

Под рев сирен они вышли к обрыву. Здесь мусорная гора обрывалась. Страж спрыгнул первым. Мира осторожно спустилась, все время боясь завалиться. В этих кучах можно было запросто напороться на какой-нибудь штырь. Они торчали повсюду.

Страж ждал ее перед воротами. Он стоял на свободной от мусора металлической площадке шириной метров пять. Здесь пол был чист. Похоже хлам отодвинули от ворот, когда они были открыты.

Она обернулась.

Мусор поднимался за их спинами к потолку и просматривался до самой щели у стены. Аноним хорошо выбрал место для встречи. Подойти к ним незамеченным в этом мигающем красном свете было невозможно.

Мира подошла к массивным черным воротам.

На правой воротине на уровне глаз застыли зелёные цифры:

17:45

Мира сверилась с временем на планшете:

17:42:37

Они не опоздали.

Мира открыла карту. За этой дверью с цифрами был зал, где сходились три коридора. Один вёл к вертикальным вентиляционным шахтам. Скорее всего Даниель спустится по одной из них.

Она открыла переписку и отправила:

Я НА МЕСТЕ.

Сообщение не ушло, планшет ответил:

АДРЕСАТ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. СООБЩЕНИЕ НАПРАВЛЕНО С ТЕРМИНАЛА

В груди неприятно кольнуло.

Она подняла глаза к потолку и посмотрела на крайнюю сирену, висевшую прямо над головой. Сирена мигала красным светом и ревела, раздражая ее, как будто специально. Мира уже не находилась под потолком, стояла на полу. По идее звук должен был восприниматься тише. Но этого не произошло.

"Зачем сирены так орут в пустом кармане? Для кого?" - подумала Мира

Страж обошёл всю площадку перед воротами, проверил все углы и вернулся.

- За дверью кто-нибудь есть? - прокричала Мира.

- Обшивка глушит сигнал.

- Встань между мной и дверью.

Страж занял свое место, закрыв ей обзор.

Она прокричала ему в ухо:

- Когда откроется, входишь первым. Ты прикрываешь меня. Если кто-то выстрелит и мне надо будет упасть - дай команду.

Страж кивнул.

- Не волнуйтесь. Это не проблема.

Мира включила запись.

- Семнадцать часов сорок три минуты пятьдесят восемь секунд. - прокричала она, поднеся планшет к лицу. - Боковой карман 994-КС-17, выход 14. Прибыла по анонимному сообщению для получения личного экрана от анонимного адресата. Сопровождение - страж.

Она остановила запись и перечитала полученные ранее анонимные сообщения:

∙ ТАМ В КОНЦЕ КАРМАНА БУДЕТ ДВЕРЬ С ТАЙМЕРОМ ОНА ОТКРЫВАЕТСЯ ПО РАСПИСАНИЮ

∙ В 17:45 ОНА ОТКРОЕТСЯ Я ВАС БУДУ ЖДАТЬ ЗА НЕЙ

Мира опустила планшет и стала ждать открытия двери.

17:44:47

Внутри стены что-то тяжело сдвинулось.

Страж чуть согнул ноги и наклонился вперед.

17:44:57

17:44:58

17:44:59

Зелёные цифры погасли.

И тут же на их месте вспыхнуло красным:

17:45

Те же самые цифры. Но цвет другой.

Где-то очень далеко за спиной едва слышно зашумело. Страж сорвался с места.

Как молния он пронёсся мимо Миры, прыгнул с пола прямо к щели, преодолев одним прыжком более двадцати метров, и исчез в темноте.

Мира обернулась. Дверь и не думала открываться. На ней издевательски уже красным горели те же самые:

17:45

Прошло не более пяти секунд. Страж пулей вылетел из щели у потолка. Он бежал по стене как насекомое, используя все четыре конечности. Двигался он молниеносно и его движения уже ничем не напоминали человека.

Он мгновенно оказался над воротами и начал сокрушительно бить кулаками в одно и то же место на обшивке потолка.

Раздался сплошной лязг. Трещала обшивка. На пол падали вырванные панели.

Мира с испугом озираясь отошла к стене. Она закричала вверх:

- Что происходит?

Он закричал ей, делая паузы, не оборачиваясь и продолжая ломать обшивку потолка:

- Наружный гермозатвор закрылся. Тот, где мы вошли... Этот тоже закрыт. Управление не отвечает. Направил запрос аварийному диспетчеру. Ответ не пришел. Здесь ...

Страж ударил кулаком и потолочная панель лопнула по всей длине и полетела кусками вниз. Над ней обнажился сплошной слой металла.

Вдруг наступила тишина. Сирены разом стихли. Они продолжали мигать красным светом, но в наступившей тишине Мире показалось, что она потеряла слух.

И тут куски потолочной панели с грохотом рухнули на пол. Мира вздрогнула от неожиданности и инстинктивно отпрыгнула.

Страж больше не бил по обшивке и что-то рассматривал наверху.

Мира услышала своё дыхание и легкий стук качавшегося на полу куска панели.

Страж спрыгнул на ноги, тяжело бухнув в пол, и замер, разглядывая стены.

- Что там? - спросила Мира и удивилась, как громко прозвучал ее голос.

Страж посмотрел вверх и ответил:

- Под обшивкой потолка и стен сопла. Сотни. Их вероятное назначение - распыление газа. Подачи пока нет, - он посмотрел на нее и добавил: - Это может быть смертельно опасно. Для Вас. Протокол требует немедленной эвакуации. Ищу выход.

- Газ? Мы в ловушке? - спросила Мира.

- Да.

- Ломай ворота.

- Ворота из легированной стали. Толщина створок - один метр. Пробить их я не смогу. Это бесполезно. Но если вы отдадите прямой приказ...

- Ломай немедленно!

Мира вскинула планшет.

17:46:00

С потолка над головой донеслось тихое шипение.

Зашипело справа.

Слева. Громче.

Через секунду шипение доносилось с потолка, от стен, отовсюду.

Страж исчез.

Его удар в ворота оказался похож на взрыв. Воздух толкнул Миру в лицо. Пол ушёл из-под ног.

Страж отскочил.

Темнота.

Короткий лязг приводов.

Красная вспышка застала его в полёте.

Второй удар пришёлся в ноги. Мира упала на колени. Сверху посыпалась чёрная пыль.

Третий.

Серая ткань на плечах стража лопнула вместе с биокожей. От него летели какие-то лохмотья. В прорехах блестел металл и двигались какие-то приводы.

Четвёртый удар.

На стыке ворот появилась небольшая вмятина глубиной сантиметров десять.

Страж оттолкнулся для нового разгона. Мира заметила, что у него повреждена рука. Локоть был вывернут наружу.

Он и не думал останавливаться.

Страж прижал сломанную руку к корпусу второй рукой, дёрнул. Локоть встал на место. Следующая вспышка застала его уже у противоположной стены.

Он с разбега прыгнул.

Пятый удар чуть выгнул створку. В стыке дверей появилась крохотная щель и ворота перестали казаться монолитными.

Шипение стало еще громче. Но воздух оставался прозрачным. Из сопел не шёл ни дым, ни пар.

- Что это? Газ? - крикнула Мира и показала на потолок.

Страж обернулся. Вид его был страшен.

Биокожа на его лице была содрана и висела лохмотьями. Половина человеческого лица повисла на скуле. Нижней челюсти не было. На нее смотрела гладкая металлическая маска с одним сохранившимся глазным яблоком и белыми зубами верхней челюсти.

- Да, это газ. Состав не распознал, - ответил он тем же голосом. Но голос шел не от его рта, а будто из груди.

- Это яд?

- Не знаю параметров смеси. Не могу эффективно противостоять. У вас расширены зрачки. Намочите ткань. Дышите через нее.

- Подожди.

Мира бросилась к воротам. Она ударила ладонью по горячему металлу и прокричала в узкую щель, образовавшуюся от ударов стража:

- Даниель! Ты меня слышишь? Ответь! Открой дверь снаружи! Дани...

Резко подкатила тошнота. Миру согнуло. Её вырвало на пол.

Она вдохнула. Воздух ничем не пах. Кроме рвоты.

Вдох не помог.

Сердце забилось быстро и неровно. В ушах застучал пульс.

Мира разогнулась, сделала шаг и ее повело. Колено подогнулось. Она хотела схватиться за стену, но пальцы махнули в воздухе. Она начала заваливаться вперед, ударилась о стену плечом и осела на пол.

Красная вспышка.

Удар.

На полу перед ней лежал кусок сорванной панели. Он покачивался от порывов воздуха, возникающих от передвижений стража. На него оседала черная пыль с потолка.

Темнота.

Она попыталась подняться. Правая рука упёрлась в пол. Левая не слушалась. Мира посмотрела на нее в следующей вспышке. Ее левая кисть безвольно лежала на полу, будто принадлежала кому-то другому.

Страж молча бил в ворота как пушечное ядро. Он теперь и выглядел почти так же.

Красная вспышка.

Удар.

Темнота.

Лязг отлетающего тела.

Шипение.

Мира правой рукой вытащила планшет и положила на колено.

17:48:13

Она вызвала Уилла.

ЛИНИЯ ЗАНЯТА.

Ещё раз.

ЛИНИЯ ЗАНЯТА.

- Прими вызов, Уилл! - закричала она. Но услышала тихое сипение собственного голоса.

Буквы раздвоились. Мира промахнулась мимо кнопки.

Мысли начали путаться.

Уилл не пошёл с ней и не отвечает. Неужели из-за жетона?

Нет. Кто угодно, но не Уилл.

Она изо всех сил нажала на квадратик кнопки аварийной помощи на экране. Планшет упал с колена на пол.

Мира сползла по стене.

Планшет лежал совсем рядом с лицом. Экран было видно наискосок. На нём открылась какая-то форма, но строки расползались и собирались. Она не могла прочитать. Мира потянулась, но ее руки даже не шелохнулись.

Страж пронёсся над ней. Поток воздуха прижал рукав к коже.

Страж разогнался снова. Смазанное металлическое движение.

Удар.

Мира подняла взгляд на ворота.

Все расплывалось. В глазах плавали черные пятна.

На матовом экране ворот больше не было цифр. Ни красных, ни зеленых.

На месте цифр вспыхнул большой красный силуэт жука в красном перечёркнутом круге.

Цифры не обещали, что дверь откроется в семнадцать сорок пять.

Они предупредили, когда начнётся дезинфекция.

Красный мигающий свет сжался в точку и погас.

* * *

Уилл

17:39.

Уилл добрался до двери раньше Миры. С другой стороны.

Он не пошёл за ними. Уилл быстрым бегом преодолел несколько коридоров, свернул в служебный проход, дважды продрался между трубами и мусорными пробками и вышел к небольшому перекрестку. В двухстах метрах впереди виднелись закрытые ворота. Это был выход 14 из кармана 994-КС-17. Мира и страж должны подойти к этим воротам с другой стороны.

От ворот расходились три коридора. Один из них уходил к вентиляционным шахтам.

Уилл проверил каждый.

Никого.

Он был в этом уверен с самого начала.

Их просто отвлекали.

Уилл встал в тёмной нише за толстой трубой. Отсюда до ворот было далековато, но подходить ближе он не стал. Ворота были видны целиком, а его самого невозможно было заметить издали. Уилл действовал машинально, как привык за долгие годы. Если аноним следил за метками, чип Уилла мог сорвать встречу.

Но встречи не будет. Это было также понятно, как то, что анонимку отправил Роман.

Уилл вспомнил, чем окончился последний допрос. Они немного прижали Романа. Но это ерунда - он не идиот. Роман должен понимать, что они подготовятся к встрече. У него просто не было шансов навредить Мире, даже кому-нибудь заплатив. Если сюда подойдет хоть кто-то, не похожий на Даниеля, - так будет даже лучше. Уилл его положит и скормит его показания системе. А Мира прокачает Даниеля. Времени до полуночи хватало.

Лучше всего если Роман придет сам - это будет шах и мат.

Но никто не придет. Сто процентов.

В коридоре, где он сидел был слышен обычный шум мусорного яруса: далекий лязг, ворочание огромных машин где-то за стенами. Но Уиллу послышался со стороны ворот еле слышный вой сирен.

Это было непохоже на обычные предупреждения сирен о начале работы приводов, приближении машин и обходчиков. Уилл, бывало, слышал такой громкий вой сирен в других коридорах, но не задумывался, что он означает.

Вдруг его планшет завибрировал. Наверное Мира.

Уилл вытащил планшет и не поверил глазам.

ДЖЕСС.

Дочь не звонила ему несколько месяцев.

Он посмотрел на дверь. До встречи оставалось шесть минут. Ни к одной из шахт никто не подошёл. И скорее всего не подойдет.

Уилл вставил гарнитуру.

- Джесс?

Она несколько секунд молчала. Он слышал её дыхание. Он повторил:

- Джесс?

- Меня уволили. - сказала Джесс тихим голосом.

- Когда?

- Только что. Второй раз из-за тебя.

Уилл продолжал смотреть на дверь.

- Что сказали?

- Ты даже не спросишь, как я сейчас?

- Спрошу. Но сначала расскажи всё. Давай по порядку.

Джесс резко вдохнула. Уилл услышал еле слышный всхлип. Она начала говорить дрожавшим голосом:

- Помнишь мою первую работу? Это было мое призвание. Ты знаешь, что произошло. На эту я устроилась, чтобы нам с сыном было на что жить. Третьей не будет, понимаешь? Меня больше никуда не возьмут.

- Почему тебя уволили?

- Бюро подняло минимальный допустимый рейтинг для сотрудников. На два процента. Не прошла одна я.

- Из-за моего рейтинга?

- Да. Начальник так и сказал.

- Официально?

- Конечно нет. Он догнал меня в коридоре минуту назад. Там не было камер. Объяснил причину. Сказал, что решение ещё можно пересмотреть.

- Ясно. Что я должен сделать?

- Он сказал, что надо отвязать твой рейтинг от моего. Тогда все пересчитается и меня оставят.

- Что для этого нужно сделать?

- Я спросила. Он сказал, что тебе надо закрыть контракт и запросить пособие. Система автоматом признает тебя безработным. Тогда твой рейтинг пересчитают с коэффициентом нуждающегося. Он сказал, что так у них уже делали.

- С чего он взял, что мой рейтинг вдруг пересчитают? Это точно?

- Он сказал, что система признает, что у тебя не осталось ресурса на противоправную деятельность. Ты станешь безопасен. И перестанешь так сильно тянуть вниз мой профиль.

Уилл усмехнулся.

- Прикольно он придумал.

- Мне не смешно.

- Мне тоже. Ему же кто-то позвонил, верно?

- Начальник не назвал. Сказал только: очень влиятельный человек. Ведет наш проект. Они хотят помочь. Я ценный сотрудник.

Уилл не отрывал глаз от двери.

- Что ещё? - спросил он.

- Ты должен начать новую жизнь. Надо оборвать все связи. Всех, кого знаешь. Ни одного звонка людям из старой жизни. Ни одной встречи. Вообще.

- Сколько у меня времени?

- Мне дали время до девятнадцати ноль-ноль. Потом пересчет баллов завершится и пересмотр закроют.

Уилл посмотрел на часы.

17:44:21

Потом посмотрел на ворота вдали.

В гарнитуре дышала Джесс.

Надо было решать.

Он остался в нише.

- Когда Мира вернётся, я выйду из дела, - глухо сказал он.

- Сейчас.

- Сейчас не могу. Мне надо закончить. Дальше она доведёт сама. Я буду больше не нужен.

- Ты успеешь?

- Да.

- Подашь на пособие?

- Да.

- И никаких звонков тем людям?

- Никаких.

- Слава Богу, - выдохнула она. - Я просто в отчаянии. Ну почему за всех, кого ты спасаешь, каждый раз расплачиваемся мы с сыном? - спросила Джесс. - Это твой внук, между прочим. Почему ты каждый раз платишь нами, когда хочешь потешить своё самолюбие?

Уилл закрыл глаза.

- Ты права, - сказал он.

Джесс даже замолчала.

- Что?

- Я сказал: ты права.

Он посмотрел на часы:

17:46:42

"Не понял." - подумал он и еще раз посмотрел на часы и потом на ворота.

Площадка перед створками была пуста и они были закрыты.

Уилл вышел из ниши и пошел к воротам.

- Если тебя сошлют, я не найду работу, - говорила ему в ухо Джесс. - И нас выселят в капсулы. Мы будем питаться по карточкам, как нищие. Джейкоба переведут на соцобучение. Он уже никогда не получит нормального образования...

Уилл молча шел к воротам.

Джесс продолжала:

- Мы оба зависим от твоего долбанного рейтинга, который ты уничтожил. Своими связями с криминалом. Зачем? Ради чего?

Уилл не ответил.

- Пап. - вдруг раздалось в ухе.

Уилл забыл, когда слышал это слово в последний раз.

- Что?

- Пообещай пожалуйста, что не будешь больше выбирать чужих. Забывая о своих. Пожалуйста.

Уилл подошел к воротам. Они были закрыты. Вокруг ни души. Пора звонить Мире.

- Обещаю, - ответил он и положил руку на створку ворот.

В руку ударило. Не сильно, но ощутимо. Там за воротами кто-то бился.

- Я перезвоню, - сказал он.

Он почувствовал рукой второй удар.

- Не обмани меня опять, - тихо сказала Джесс.

- Не обману, - сказал Уилл и завершил вызов.

На планшет сразу пришли сообщения:

МИРА САТО: ТРИ ПРОПУЩЕННЫХ ВЫЗОВА.

Уилл вызвал Миру.

Она не ответила.

Створка снова чуть вздрогнула.

Уилл тут же послал вызов аварийной бригаде. И начал искать панель управления. Панель была на стене слева. Уилл зашарил в поисках кнопки аварийного открытия. Вот. Он вдавил. Ничего.

Экранчик панели отобразил:

КОНТУР ЗАКРЫТ. ЦИКЛ ДЕЗИНФЕКЦИИ В ПРОЦЕССЕ ОСТАНОВКИ.

ПОСТУПИЛ СИГНАЛ О ЧЕЛОВЕКЕ В САНИТАРНОМ ШЛЮЗЕ.

АВАРИЙНЫЙ ВЫЗОВ УЖЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАН. БРИГАДА ПРИБЛИЖАЕТСЯ.

ОЖИДАЙТЕ.

Уилл ударил кулаком по металлу.

Внутри бился страж. Удары изнутри монотонно следовали один за другим. Но здесь, с другой стороны, его удары были слышны, как тихое постукивание.

Потом удары прекратились.

Это было хуже всего.

Уилл услышал за спиной дробный грохот тяжелого железа. Он обернулся. К двери бежали тяжелые роботы аварийно-ремонтной бригады. Из бокового коридора неслась низкая платформа с прозрачной медицинской капсулой. За ней следовал ремонтный модуль с четырьмя инструментальными руками.

Роботы добежали до двери. Один сразу вскрыл стеновой щит рядом с управляющей панелью. Другой робот стал между воротами и Уиллом и сказал:

- ОТОЙДИТЕ. В САНИТАРНОМ ШЛЮЗЕ ЧЕЛОВЕК. ПРОВОДИТСЯ АВАРИЙНОЕ ВСКРЫТИЕ.

В этот момент Уилл понял все. И про звонок Джесс тоже.

Роман убрал их обоих с доски одним ударом.

- С-с-скотина. - с ненавистью прошипел он сквозь зубы.

Робот сделал шаг ближе и поднял манипулятор.

- НЕМЕДЛЕННО ОТОЙДИТЕ. ДЕАКТИВАЦИЯ В ПРОЦЕССЕ, ПРОВОДИТСЯ ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ПРЕРЫВАНИЕ ЦИКЛА.

Уилл отошел.

- Она жива?

- НЕТ ДАННЫХ, ЗАПРОШЕН МЕДИЦИНСКИЙ МОДУЛЬ.

Ремонтный модуль подключился к разъёмам, открывшимся за стенным щитом. Четыре руки одновременно встали в четыре разных разъёма.

По поверхности двери побежали строки:

ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ПРЕРЫВАНИЕ ИЗОЛЯЦИИ.

ЗАПУСК АВАРИЙНОЙ ВЕНТИЛЯЦИИ.

Уилл прижал ладонь к двери.

- Мира!

Тишина.

Через двадцать секунд створки дёрнулись. Дверь раздвинулась на несколько сантиметров.

Уилл рванулся к щели.

Ремонтный робот ударил его железной ладонью в грудь. Уилла отбросило назад на два шага. В груди заболело.

- КОНЦЕНТРАЦИЯ ТОКСИЧНОГО АГЕНТА ПРЕВЫШАЕТ ДОПУСТИМУЮ. ОЖИДАЙТЕ.

- Я задержу дыхание.

- ОЖИДАЙТЕ.

Дверь разъехалась на полметра.

Первым наружу выполз страж.

Человеческого в нём почти не осталось. Он был похож на железного паука. Серая одежда висела клочьями. Биокожа на лице и правой половине тела была содрана. Плечо было смято, из корпуса торчали оборванные жилы и кабели. Он дёргано двигался на трёх конечностях, а четвёртой волочил по полу Миру, ухватившись своей стальной кистью за рукав ее комбинезона.

Она волочилась за ним как кукла.

Подошедшие медицинские андроиды сразу же подхватили её и уложили в капсулу. Прозрачная крышка закрылась.

Под стеклом сразу началось мельтешение.

Из стенок выскочили тонкие манипуляторы. Один скользнул Мире в рот. Второй прижал маску к лицу. Несколько игл пробили комбинезон на груди и шее. Лазерный луч разрезал одежду вдоль живота и рук. Лохмотья тут же втянуло к ногам. Серые датчики облепили кожу.

Уилл подошёл к стеклу.

Мира не дышала.

Вдруг ее резко выгнуло. Голова запрокинулась. Секунду спустя она опустилась.

Резко выгнуло снова.

- Куда её повезут?

- БЛИЖАЙШИЙ ЛЕЧАЩИЙ МОДУЛЬ: КАПСУЛЬНЫЙ СЕКТОР 994.

- Стоп. Какого ...? Наверх. Везите ее наверх. В следственный медцентр.

- ПЕРВИЧНАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ ВЫПОЛНЯЕТСЯ В БЛИЖАЙШЕМ ДОСТУПНОМ КОНТУРЕ.

- После стабилизации - сразу тащите ее наверх.

- РЕШЕНИЕ О ПЕРЕВОДЕ ПРИНИМАЕТ ЛЕЧАЩИЙ КОНТУР.

Платформа развернулась и рванула с места.

Страж, сидевший у стены, дернулся и попытался подняться следом за платформой. Но ремонтный робот мертвой хваткой схватил его за запястье и подключил диагностический кабель.

Уилл побежал следом.

Он дважды отставал и догонял. Платформа шла очень быстро, не объезжая грязь и мусор. Один раз колесо проехало по куче пищевых отходов, что-то лопнуло и тёмные брызги полетели ему на штаны. Манипуляторы под стеклом продолжали двигаться с такой скоростью, что нельзя было понять что они делают.

Коридор вывел их в огромный зал капсульного сектора. Ряды столов и скамей уходили к дальней стене, в которой как ячейки в сотах были расположены капсулы. Люди за столами ели, спали, спорили и чинили одежду. Их было довольно много, рабочая смена только что закончилась.

Платформа с воющей медицинской сиреной пронеслась через зал. Никто не обратил ни малейшего внимания. Люди поднимали головы и возвращались к своим делам.

Только одна крупная фигура в красной робе начала проталкиваться к ним через толпу.

Уилл узнал в ней Антона.

Медблок занимал нишу в боковой стене сектора. Низкое помещение, несколько раз перекрашенное. На стенах засохли бурые потёки. Снаружи автодок выглядел так, будто его не мыли десятилетиями.

Перед медблоком платформа даже не снизила скорость. Когда они приблизились на тридцать шагов, дверь с шипением быстро пошла вверх. Открылся ярко освещенный белоснежный отсек. Внутри всё было слепяще чистым.

Капсула с Мирой влетела внутрь. Створка двери упала за ней ножом гильотины.

На экране стены медблока, еле видный под слоем грязи, появился женский силуэт.

ПАЦИЕНТ: МИРА САТО.

СОСТОЯНИЕ: ГЛУБОКАЯ КОМА.

ДЫХАНИЕ: ИСКУССТВЕННАЯ ПОДДЕРЖКА.

КРОВООБРАЩЕНИЕ: ИСКУССТВЕННАЯ ПОДДЕРЖКА.

ТОКСИЧЕСКИЙ АГЕНТ: ФУМИГАНТ КС-17.

МЕХАНИЗМ: БЛОКИРОВКА КЛЕТОЧНОГО ДЫХАНИЯ.

ЦЕНТРАЛЬНАЯ НЕРВНАЯ СИСТЕМА: ПРОГРЕССИРУЮЩАЯ ДЕСТАБИЛИЗАЦИЯ.

Уилл прочитал строки дважды и запросил канал к медблоку. Тот ответил.

- Как её спасти? - спросил Уилл.

- ПРОВОДИТСЯ ИСКУССТВЕННАЯ ПОДДЕРЖКА. СТАБИЛИЗАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА. ТРЕБУЕТСЯ НЕЙРОВОССТАНОВИТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ. ЭКСТРАКОРПОРАЛЬНАЯ АНТИДОТНАЯ ПЕРФУЗИЯ. ПОДТВЕРДИТЕ ПЛАТЕЖ.

- Так, так... момент. Возьми с моего счета все что там есть. Еще... Страховка! Проверь, у нее должна быть страховка от цеха. Полная медицина. Она ведет официальное расследование.

На стенном экране рядом с силуэтом возникло новое окно:

СТАТУС ПАЦИЕНТА: СТАЖЁР.

ЖЕТОН ДОЗНАВАТЕЛЯ: ОТСУТСТВУЕТ.

БАЗОВОЕ СТРАХОВОЕ ПОКРЫТИЕ: 15%.

РАСШИРЕННЫЙ СТРАХОВОЙ КОНТУР СЛЕДСТВЕННОГО ЦЕХА: НЕ ПРИМЕНИМ.

ЛИЧНЫЙ РЕЗЕРВ УИЛЛА АРЧЕРА: 3,47% ОТ СТОИМОСТИ ЛЕЧЕНИЯ.

В ПЕРЕВОДЕ ОТКАЗАНО.

АКТИВИРОВАН БЕСПЛАТНЫЙ АВАРИЙНЫЙ ЛИМИТ ПОДДЕРЖКИ

ПОСЛЕ ИСЧЕРПАНИЯ ЛИМИТА ИСКУССТВЕННАЯ ПОДДЕРЖКА БУДЕТ ПРЕКРАЩЕНА.

- Ур-роды - задыхаясь от злости процедил Уилл. - Тогда давай все варианты! Как ещё её можно спасти?

- ВНЕСИТЕ ПЛАТЕЖ ИЛИ ПРЕДОСТАВЬТЕ НЕОБХОДИМОЕ ОБОРУДОВАНИЕ.

- Аптечка? Аварийный медицинский модуль? Какое оборудование? Не тяни. Всю информацию, разом!

- СОВМЕСТИМЫЕ МОДУЛИ ПЕРФУЗИИ МОГУТ СВЯЗАТЬ ФУМИГАНТ В КРОВИ И ВОССТАНОВИТЬ КЛЕТОЧНОЕ ДЫХАНИЕ. В ДАННОМ МЕДБЛОКЕ ОНИ ОТСУТСТВУЮТ. СТОИМОСТЬ И ДОСТАВКА МОДУЛЯ В ДАННЫЙ МЕДБЛОК ПРЕВЫШАЕТ СТОИМОСТЬ ОПЕРАЦИИ.

- Номера. Быстро мне на планшет номера всех совместимых моделей!

Планшет Уилла завибрировал.

ПЕРЕДАНО: 4 ИДЕНТИФИКАТОРА.

Он взглянул на стенной экран. Там появилась новая строка:

ПОВРЕЖДЕНИЯ НЕСОВМЕСТИМЫ С ЖИЗНЬЮ БЕЗ НЕМЕДЛЕННОЙ ДЕТОКСИКАЦИИ.

Под строкой включился таймер:

ПРЕКРАЩЕНИЕ ИСКУССТВЕННОЙ ВЕНТИЛЯЦИИ ЛЁГКИХ: 00:14:59.

Уилл быстро посмотрел в маленькое окно в двери.

Миру почти не было видно за грязным стеклом. Манипуляторы над ней уже не двигались.

00:14:42

Уилл сорвался с места и побежал к старому приёмнику пневмопочты у дальней стены медблока, на ходу вставляя гарнитуру и вбивая номер на планшете.

Он помнил номер наизусть. Он знал его больше двадцати семи лет.

Уилл нажал вызов прямого p2p-соединения.

Экран почернел и вывел красные строки:

ВНИМАНИЕ! ВЕРОЯТНЫЙ КОНТАКТ С ЛИЦОМ В АКТИВНОМ РОЗЫСКЕ.

ПРЯМОЙ ЗАПРЕТ РЕШЕНИЕМ СУДА.

ПОСЛЕДСТВИЯ СОЕДИНЕНИЯ С ЗАПРЕЩЕННЫМ ЛИЦОМ: ПРЕКРАЩЕНИЕ ИСПЫТАТЕЛЬНОГО СРОКА / НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНОЕ УГОЛОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ И ОБНУЛЕНИЕ СТАТУСА.

РЕЙТИНГ ПОСЛЕ ОБНУЛЕНИЯ СТАТУСА: ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ / ПЕРЕСМОТР НЕВОЗМОЖЕН.

УИЛЛ АРЧЕР. - ЕСЛИ ВЫ НАРУШИТЕ РЕШЕНИЕ СУДА - ДО КОНЦА ДНЯ ВЫ БУДЕТЕ НАПРАВЛЕНЫ В БЕССРОЧНУЮ ССЫЛКУ И ЛИШЕНЫ ВСЕХ ПРАВ. СВЯЗАННЫЕ С ВАМИ СЕМЕЙНЫЕ ПРОФИЛИ БУДУТ ПЕРЕСЧИТАНЫ.

Уилл нажал:

ПРОДОЛЖИТЬ.

Соединение установилось сразу.

На экране появилось мужское лицо. Оно было размыто. Человек сидел в полутьме за большим столом и с усмешкой смотрел на Уилла.

- Арчер, - сказал он. - Ты либо окончательно спятил, либо умираешь.

- Ты мне должен. Помнишь?

Мужчина перестал улыбаться.

- Я разговариваю с тобой только потому, что помню добро. Что случилось?

- Немедленно. Нужен модуль экстракорпоральной антидотной перфузии. У меня есть четыре номера. Любой из них.

- Когда?

Уилл посмотрел на таймер.

00:13:07

- В течение десяти минут, включая доставку. Потом уже будет не нужно.

Мужчина встал из-за стола.

- Тогда быстро. Номера?

- Уже у тебя.

Мужчина посмотрел в сторону, быстро читая переданные строки.

Пробежав глазами все, что прислал Уилл, он резко наклонился и стал что-то быстро набирать на устройстве, которого было не видно.

Через полминуты он посмотрел на Уилла и сказал:

- Есть один блок. Запечатанный. Срок хранения вышел сто сорок лет назад, но тест он проходит.

- Отправляй.

- Куда?

- Служебный приёмник автодока КС-994.

Мужчина поднялся из-за стола.

- Жди.

- Запиши на мой счёт. Я верну этот долг.

Мужчина рассмеялся:

- Тебя сегодня же сошлют ворошить мусор на дне. Чем ты расплатишься? Не смеши.

- Я верну.

Мужчина перестал смеяться и сказал Уиллу:

- Живи спокойно, Арчер. Но с этого момента мы с тобой в полном расчёте. Понимаешь, о чем я? Согласен?

- Согласен.

- Семь минут.

Связь оборвалась.

Экран планшета Уилл светился красным цветом.

НАРУШЕНИЕ ПРЯМОГО ЗАПРЕТА СУДА - ПОДТВЕРЖДЕНО.

СВЯЗЬ ПО ЗАЩИЩЕННОМУ КАНАЛУ С ЛИЦОМ В РОЗЫСКЕ - ПОДТВЕРЖДЕНО.

УСЛОВНОЕ НАКАЗАНИЕ: ПЕРЕСМОТРЕНО.

СОЦИАЛЬНЫЙ РЕЙТИНГ: ОБНУЛЕН И ЗАКРЫТ.

РЕЙТИНГ СВЯЗАННЫХ ПРОФИЛЕЙ: ПЕРЕСЧИТАН.

ФАМИЛИЯ "АРЧЕР": КОНФИСКОВАНА.

ЕСЛИ ВЫ ДО 00:00 НЕ ЯВИТЕСЬ В ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ ЦЕНТР ЯРУСА 994 - ЗА ВАМИ БУДЕТ НАПРАВЛЕН СТРАЖ.

Уилл смахнул сообщения. Он побежал к стенному экрану медблока. Приставил планшет к стене.

Он смотрел на два таймера. Таймер на стене и рядом таймер на планшете.

ДО ОТКЛЮЧЕНИЯ ИСКУССТВЕННОЙ ПОДДЕРЖКИ: 00:11:58.

ДОСТАВКА: 00:06:54.

Разница была почти пять минут.

Он не мог прибавить ни одной секунды.

ДО ОТКЛЮЧЕНИЯ ВЕНТИЛЯЦИИ: 00:10:31.

ДОСТАВКА: 00:05:27.

А автодок продолжал работать. Уилл слышал шум насоса, жужжание приводов и короткие стуки.

Боковым зрением он заметил красную робу. Антон дошёл до медблока, остановился у приемника забора органов и тканей.

Уилл даже не посмотрел.

ДО ОТКЛЮЧЕНИЯ ВЕНТИЛЯЦИИ: 00:05:24.

ДОСТАВКА: 00:00:20.

Уилл побежал к трубе пневмопочты.

Над отсеком трубы загорелась зелёная лампа. Издалека пришёл низкий свист.

Труба вздрогнула. Дверца открылась.

На лотке стоял длинный чёрный контейнер, почти с предплечье Уилла. Он схватил его обеими руками и побежал обратно.

Подбежав к приемнику медблока он крикнул:

- Требую принять модуль и спасти жизнь. Ответственность принимаю.

Мигнуло зелёным, и на корпусе автодока открылось гнездо. Уилл сорвал пломбу и вставил контейнер до щелчка. Модуль втянулся.

Все.

Уилл посмотрел на экран. Медблок уже проанализировал состояние контейнера:

МОДУЛЬ ЭКСТРАКОРПОРАЛЬНОЙ АНТИДОТНОЙ ПЕРФУЗИИ.

СОВМЕСТИМОСТЬ С ФУМИГАНТОМ КС-17: ПОДТВЕРЖДЕНА.

ЦЕЛОСТНОСТЬ УПАКОВКИ: 71%.

СРОК ШТАТНОГО ХРАНЕНИЯ ИСТЁК 140 ЛЕТ НАЗАД.

АВАРИЙНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ДОПУСТИМО ПРИ ОТСУТСТВИИ АЛЬТЕРНАТИВЫ.

Экран потребовал:

ПОДТВЕРДИТЕ ПРИМЕНЕНИЕ НЕСЕРТИФИЦИРОВАННОГО МОДУЛЯ С ИСТЁКШИМ СРОКОМ ХРАНЕНИЯ.

- Подтверждаю.

РИСК ОСТРОЙ РЕАКЦИИ / ТРОМБОЗА / НЕОБРАТИМОГО УХУДШЕНИЯ СОСТОЯНИЯ.

ПРИНЯТЬ РИСК?

Уилл посмотрел на таймер.

ДО ОТКЛЮЧЕНИЯ ВЕНТИЛЯЦИИ: 00:04:36.

- Да, лицемерная ты скотина.

За стеклом автодока одновременно пришли в движение несколько манипуляторов.

Модуль был уже рядом с Мирой. Из него вытянулись два толстых катетера и вошли Мире в бедро и под ключицу.

По первой прозрачной трубке потекла кровь. Она прошла через чёрную ребристую кассету, заполнила спиральное устройство и вернулась по второй трубке обратно в тело.

Уилл посмотрел на экран.

ЭКСТРАКОРПОРАЛЬНЫЙ КОНТУР: ЗАПОЛНЕНИЕ.

ОБЪЁМ ВНЕ ТЕЛА: 180 МЛ.

СКОРОСТЬ ПЕРФУЗИИ: 0,4 Л/МИН.

Из модуля выдвинулась ещё одна ёмкость. В кровь пошёл тёмно-красный раствор.

МОЛЕКУЛЯРНЫЙ ПОГЛОТИТЕЛЬ: ВВЕДЕНИЕ.

СВОБОДНЫЙ ФУМИГАНТ: 100%.

СВЯЗАННЫЙ КОМПЛЕКС: 0%.

Таймер вентиляции дошёл до:

00:04:02.

И остановился.

Появилась зеленая строка:

АКТИВНАЯ ТЕРАПИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА.

ИСКУССТВЕННАЯ ПОДДЕРЖКА ПРОДЛЕНА НА 00:30:00.

Уилл выдохнул, но не отошёл от стекла.

Миру не спасли. Ей дали ещё полчаса.

Кровь продолжала вращаться по прозрачному контуру.

СКОРОСТЬ ПЕРФУЗИИ: 0,8 Л/МИН.

СВОБОДНЫЙ ФУМИГАНТ: 82%.

СВЯЗАННЫЙ КОМПЛЕКС: 18%.

Чёрная кассета внутри модуля медленно краснела.

Автодок опустил на голову Миры металлический обруч. Под ним зашумела жидкость.

ТЕМПЕРАТУРА МОЗГА: 36,8.

ЦЕЛЬ: 34,0.

- Зачем охлаждать?

Это спросил Антон. Он стоял рядом и тоже читал с экрана.

- Чтобы мозгу требовалось меньше кислорода, - ответил Уилл.

На схеме мозга несколько участков оставались чёрными. Часть из них начала светлеть.

КЛЕТОЧНОЕ ДЫХАНИЕ: 7%.

ПРОГРЕССИРОВАНИЕ ПОРАЖЕНИЯ: ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

Прошла минута.

СВОБОДНЫЙ ФУМИГАНТ: 61%.

КЛЕТОЧНОЕ ДЫХАНИЕ: 13%.

Ещё через две минуты:

СВОБОДНЫЙ ФУМИГАНТ: 29%.

КЛЕТОЧНОЕ ДЫХАНИЕ: 31%.

ПРОГРЕССИРОВАНИЕ ПОРАЖЕНИЯ: ЗАМЕДЛЕНО.

Уилл не сводил глаз с последней строки.

Насос перфузии работал. В чёрную кассету уходила кровь. По второй трубке возвращалась в Миру. Автодок менял давление, добавлял поглотитель, снова прогонял кровь через фильтр.

Антон молча стоял рядом, потом отошел.

На пятой минуте медблок выдал новые строки:

СВОБОДНЫЙ ФУМИГАНТ: НИЖЕ КРИТИЧЕСКОГО ПОРОГА.

КЛЕТОЧНОЕ ДЫХАНИЕ: 46%.

ПРОГРЕССИРУЮЩЕЕ ТОКСИЧЕСКОЕ ПОРАЖЕНИЕ: ОСТАНОВЛЕНО.

ГИПОКСИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ МОЗГА: ПОДТВЕРЖДЕНО.

САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ ДЫХАНИЕ: ОТСУТСТВУЕТ.

ДАЛЬНЕЙШАЯ ИСКУССТВЕННАЯ ПОДДЕРЖКА: НЕОБХОДИМА.

ПРОГНОЗ ВЫЖИВАНИЯ: НЕОПРЕДЕЛЁННЫЙ.

Уилл прочитал всё до конца. Он посмотрел направо и увидел Антона.

Тот стоял у стены. Его левая рука до локтя исчезала в узком приемном отсеке автодока. Манжета стянула предплечье. По прозрачной трубке уходила кровь. Рядом толстая игла медленно вышла из кожи с красным столбиком ткани внутри.

Уилл окликнул Антона:

- Что ты делаешь?

- Ткани сдаю. Не видишь?

- Зачем?

Антон мотнул головой в сторону Миры за стеклом.

- Вдруг пригодится. Мне всё равно жить до полуночи осталось.

Отсек выпустил его руку. На месте прокола выступила капля крови. Антон вытер её о красную робу.

На стене шёл новый отсчёт:

АНАЛИЗ ДОНОРСКОГО МАТЕРИАЛА: 00:04:41.

Под ним появились ещё три строки:

ПОЛНЫЙ ГЕНЕТИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ НОСИТЕЛЯ: ОТСУТСТВУЕТ.

ПРЕДЫДУЩИЕ ПРОВЕРКИ: ИДЕНТИФИКАЦИОННЫЕ БИОМАРКЕРЫ.

ПЕРВИЧНОЕ ПОЛНОЕ СЕКВЕНИРОВАНИЕ: ВЫПОЛНЯЕТСЯ.

- У тебя неизвестный системе геном. Жди пока расшифрует, - сказал Уилл.

Автодок подтвердил голосом:

- БИОМЕТРИЧЕСКАЯ ПРИВЯЗКА ПОДТВЕРЖДАЕТ СОВПАДЕНИЕ ОГРАНИЧЕННОГО НАБОРА МАРКЕРОВ. ПОЛНЫЙ ГЕНЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ АНТОНА 17-3253-0011 РАНЕЕ НЕ ПРОВОДИЛСЯ.

Антон посмотрел на экран.

- Без проблем.

- Что случилось в кармане? - спросил Уилл. - Какого хрена вход был открыт? Почему не предусмотрена защита?

- Обработка от насекомых?

- Да.

- Сирена в карманах за пятнадцать минут включается и орет по-другому. Все местные знают.

- Черт. Точно. Она не знала. А страж почему не в курсе?

- Он не местный.

Антон кивнул на контейнер и трубки рядом с Мирой.

- Это поможет?

- Скоро узнаем, - ответил Уилл.

Он достал планшет и написал Джесс:

Я НАРУШИЛ ОБЕЩАНИЕ. ПРОСТИ.

Сообщение ушло. Пришел ответ:

НЕ ПРОСМОТРЕНО АДРЕСАТОМ.

Следом появилось системное уведомление:

ПРОВЕРКА ПОКАЗАНИЙ ДАНИЕЛЯ ЭША В 19:00: ОТМЕНЕНА.

ПРОВЕРКА НАЛИЧИЯ СКВОЗНОГО ПРОХОДА В КОРИДОРЕ 4-Т: ОТМЕНЕНА.

ПРИЧИНА: НАЗНАЧЕННЫЙ ДОЗНАВАТЕЛЬ НЕДЕЕСПОСОБЕН.

КОНСУЛЬТАНТ: СКОМПРОМЕТИРОВАН.

ДЕЛО ПЕРЕДАНО ДРУГОМУ ДОЗНАВАТЕЛЮ.

Уилл закрыл уведомление.

Насос продолжал гонять кровь Миры через кассету.

На соседнем экране анализ материала Антона дошёл до конца.

00:00:07

Антон посмотрел на часы на своём запястье. Уилл тоже посмотрел на свои.

До казни оставалось чуть больше пяти часов.

00:00:03

Отсчёт дошёл до нуля.

Экран мигнул и погас.

Из донорского отсека донёсся короткий треск. Внутри него что-то провернулось, остановилось и попыталось снова.

Автодок произнёс голосом:

- ГЕНЕТИЧЕСКИЙ КЛАСС...

Голос оборвался.

На экране вспыхнули строки:

ОШИБКА КЛАССИФИКАЦИИ.

ПОВТОРНЫЙ АНАЛИЗ.

Тот же механизм внутри отсека затрещал быстрее. Изображение Антона появилось на стене, распалось на полосы и исчезло. По экрану побежали фрагменты генетической спирали.

Это было странно. Произошло что-то не предусмотренное системой.

Уилл еще никогда не видел, чтобы автодок повторял анализ. Он мог отказать, потребовать оплату, остановить процедуру. Но сейчас машина будто поперхнулась полученным результатом.

Медблок вывел предварительные результаты:

ОТСУТСТВУЕТ СОВПАДЕНИЕ С ГЕНЕТИЧЕСКИМ КАТАЛОГОМ ЯРУСОВ 101-1000.

ГЕНЕТИЧЕСКИЙ ОТПЕЧАТОК: НЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАН.

Экран снова погас.

- Не подошло? - спросил Антон.

- Тебя просто нет в базе. Погоди, сейчас закончит, - ответил Уилл

ОБРАЩЕНИЕ К БИБЛИОТЕКЕ ВЕРИФИКАЦИИ: 001-100.

Экран оставался пустым три секунды.

Новые строки. Такого шрифта Уилл не видел никогда в жизни.

Он был золотым и светился мягким красивым светом.

ОТВЕТ БИБЛИОТЕКИ ВЕРИФИКАЦИИ: 001-100: ПОЛУЧЕН.

ГЕНЕТИЧЕСКИЙ ОТПЕЧАТОК: СОВПАДЕНИЕ.

ВНИМАНИЕ! ИДЕНТИФИКАЦИЯ ВЫЯВИЛА НАХОЖДЕНИЕ НОСИТЕЛЯ ВЫСШЕГО КОНТУРА ВНЕ ЗАЩИЩЕННОГО ПЕРИМЕТРА

ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ ЗАЩИТЫ

ДОНОРСКИЙ СТАТУС: ОТОЗВАН.

ВСЕ ПРОЦЕДУРЫ В ОТНОШЕНИИ НОСИТЕЛЯ ВЫСШЕГО КОНТУРА: ПРИОСТАНОВЛЕНЫ.

Уилл медленно выпрямился. Он изумленно перечитывал строки.

- Что? - спросил Антон.

Уилл не ответил.

Весь известный ему мир начинался со сто первого яруса. Первые сто ярусов на картах Колыбели были одним белым прямоугольником. Без отдельных уровней, лифтов и маршрутов. Туда не выдавали допусков. Оттуда не спускались.

В детстве его учили, что за белым прямоугольником живут люди, знающие цель движения Колыбели. Но в это никто не верил. Между собой люди говорили, что на самом верху живут бессмертные. Уилл всегда считал, что это все эти слухи - чушь, выросшая из суеверий, мертвых религий и детских сказок. Во всех тестах у всех людей биологический класс был отмечен как "стандартный". Теоретически можно было предположить, что если есть стандартный класс, значит есть и низший, и высший. Но таких формулировок никто никогда и нигде не встречал.

Жители первых ста ярусов, если они и существовали, не покидали свое убежище. Никогда в известной истории. Про них ничего не было известно. Все дети мечтали туда попасть и обрести бессмертие. Взрослые уже не обращали внимания или делали мифических соседей сверху героями анекдотов. Уилл когда-то решил для себя, что там, скорее всего, находится мертвый, задраенный отсек. Ему было неинтересно об этом думать.

Сегодня ему пришел привет из детства.

Уилл посмотрел на Антона.

Красная роба. Грязные рабочие ботинки. Кровь на сгибе локтя. Мусорщик без фамилии, которого дешёвая машина пять минут назад принимала как добровольного донора перед казнью.

Перед ним стоял человек из верхнего мира, которого не было на картах.

Уилл сам не заметил, как отступил на полшага, освобождая ему место.

- Запрос ушёл в Первую сотню, - сказал он Антону.

- И что? - спросил Антон.

- Она вдруг ответила.

- Что ответила? - спросил Антон.

Часы на запястье Антона завибрировали.

До этой минуты на часах тикал красный таймер. Оставшееся время до казни. Этот отсчёт исчез.

Антон поднял руку и показал Уиллу.

- Это что? - удивленно спросил он.

Вместо цифр таймера на экране часов светилась одна строка:

ИСПОЛНЕНИЕ ПРИГОВОРА: ПРИОСТАНОВЛЕНО.

- Не знаю, - медленно сказал Уилл не сводя глаз с Антона.

Автодок заговорил:

- АНТОН. ВАС ЖДУТ. МЕСТО ВСТРЕЧИ: ШЛЮЗ "КАРАНТИН", ЯРУС 100. ВАШ ПРОПУСК ОФОРМЛЕН. ОН БЕССРОЧНЫЙ. ВЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОДИН. ЕСЛИ ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ПРИБЫТЬ - СООБЩИТЕ ПРИЧИНУ. ЕСЛИ ВАМ НУЖНО СОПРОВОЖДЕНИЕ - СООБЩИТЕ ЛЮБОМУ БЛИЖАЙШЕМУ УСТРОЙСТВУ.

Антон спросил:

- Почему я?

Автодок ответил:

- ИНФОРМАЦИЯ ОГРАНИЧЕНА. РЯДОМ С ВАМИ ЛЮДИ С ОГРАНИЧЕННЫМ ДОПУСКОМ. ПРИЧИНА БУДЕТ СООБЩЕНА ПРИ ОЧНОЙ ВЕРИФИКАЦИИ.

- Почему я?

Автодок мягко ответил:

- ВЫ НЕ ДОЛЖНЫ ЗДЕСЬ НАХОДИТЬСЯ. ВАШ БИОЛОГИЧЕСКИЙ КЛАСС: ВЫСШИЙ.

Глава 9. Антон

День третий.

19:18.

Пришел страж и заставил Уилла отойти от медблока. Его ссылка началась. Поскольку он уже находился на ярусе для ссыльных система сразу же аннулировала его пропуск наверх и покинуть ярус Уилл уже не мог. Страж увел его на процедуру конфискации имущества и статуса.

Только тогда Антон отошел от медблока.

Перед уходом он посмотрел на экран. Жизнь лежащей без сознания женщины по-прежнему была под угрозой. Но медблок работал. Манипуляторы за стеклом двигались, на экран выводились строки, жидкости бежали по трубкам.

Антону уже незачем было здесь находиться. Он ничем не мог помочь и пошел к лифту.

Войдя в лифтовый зал, он увидел странную толпу перед дверями. Он редко здесь бывал, но знал, что у лифта всегда было пусто. В этом помещении не было капсул, торговых автоматов, мест для отдыха, экранов. Ничего, кроме возможности покинуть ярус.

Сейчас в зале было людно. Не меньше десяти человек стояли перед закрытыми дверями лифта или слонялись без дела. Большая часть из них были андроиды. Трое людей в служебной униформе. Один из них стоял у панели вызова и читал мелкий текст на экране. На его куртке во всю спину зеленел логотип инженерной службы. Судя по красному значку слева от логотипа, это был бригадир.

- Что за хрень на ровном месте, - сказал бригадир. - Ничего не понял. Слышь, друг, - он обратился к экрану, - давай-ка доклад. Это поломка или сервисная пауза? Нам ждать или топать к другому лифту?

Лифт ответил спокойным женским голосом:

- Центральная шахта занята приоритетным маршрутом. Воспользуйтесь соседним узлом. Все остальные шахты функционируют в рабочем порядке.

- Это крюк, - недовольно ответил бригадир. - И через мусорный зал. Нахрен. Когда заработает?

- Срок не определен. Установлен маршрут на ярус сто с исключительным приоритетом. До его завершения - эта шахта закрыта. Воспользуйтесь соседним узлом.

Бригадир зло сплюнул на пол и посмотрел на часы.

- Эт что-то новенькое. Дамир, - крикнул он инженеру стоящему поодаль. - Черкни ремонтникам, пусть чешут сюда.

Антон подошёл. Перед дверьми лифта стояла женщина в форме медицинской службы. Она скользнула взглядом по грязной робе и сказала:

- Лифт встал. Придется подождать. Встречаешь кого-то?

- Я на экскурсию, - сказал Антон и шагнул к лифту.

Двери сразу разошлись.

- Антон, входи, - раздалось изнутри. - Все готово. Тебя уже ждут.

Все головы в зале повернулись к нему. Женщина вскинула на него изумленные глаза и поспешно отступила в сторону.

В наступившей гробовой тишине Антон вошел в лифт.

Двери закрылись.

Он огляделся. Лифт как лифт. Он никогда их не использовал, так как знал кучу других способов покинуть ярус.

Антон поднял голову к потолку и сказал:

- Ну привет!

- Здравствуй Антон, - женским голосом ответил потолок.

- Кто со мной говорит? Система?

- С тобой говорит Колыбель. Система - один из моих органов.

Антон посмотрел на гладкую стену лифта.

- Органов? Ты - живая? - спросил он.

- Да. Как и ты. Рой дал мне поручение сопроводить тебя.

- Рой? Ты ему подчиняешься?

- Обычно Рой не даёт мне поручений. Сегодня дал. Впервые за долгое время.

- Ясно, что стоим тогда?

Боковая панель лифта бесшумно ушла в стену. За ней оказался узкий медицинский отсек с капсулой, приемником, линзами и манипуляторами. Антон никогда не слышал, что в лифтах есть медблоки.

Колыбель мягко попросила:

- Перед подъёмом я должна повторно подтвердить твою личность и состояние. Положи пожалуйста правую руку в отсек.

- Автодок проверял уже.

- Автодок подтвердил твой класс. Но я должна убедиться, что наверх поднимается тот же человек. Без обид.

Антон вложил руку в гнездо. Мягкое кольцо охватило запястье. Один из манипуляторов коснулся сгиба локтя, другой повернул к себе его лицо. На секунду вспыхнул белый свет. Игла проколола палец и сразу исчезла. Захват разжался.

Раздался мелодичный звон.

- Биомаркеры совпали. Врождённый контур восстановления подтверждён. Ошибки нет. Антон, добро пожаловать домой.

В стене слева бесшумно отъехала панель и открылась небольшая полка. На ней он увидел сложенный черный комбинезон с металлическим отливом и тонкими красными жилками. Высокие черные ботинки. Такие материалы Антон видел в первый раз.

- Для тебя приготовлена чистая одежда, - сказала Колыбель.

- В этой пока похожу.

Панель вернулась на место. Стена снова стала монолитной, без швов.

Кабина пошла вверх.

Антон прислонился плечом к стене. Здесь было непривычно тепло, как в спальной капсуле. Он зевнул и посмотрел на часы.

Вместо цифр там светилась надпись:

ИСПОЛНЕНИЕ ПРИГОВОРА: ПРИОСТАНОВЛЕНО.

Антон потёр надпись большим пальцем. Она не исчезла.

"То, что приостановлено - можно возобновить", - подумал Антон.

Лифт шёл почти беззвучно. Над дверями просто сменялись номера ярусов.

910

887

Антон чувствовал подъём по тяжести в ногах. Непривычно заложило уши.

Лифт шел без остановок.

659

493

361

На двести сорок седьмом ярусе он поднял голову.

Число продержалось на стене меньше секунды.

248

247

246

Здесь когда-то вышел Роман.

Антон усмехнулся и продолжал смотреть на табло, пока там не загорелось:

100

Кабина остановилась.

Цифра была похожа на остальные. Тот же шрифт. Но ее не существовало. Ее невозможно было набрать на панели. Так говорили все, кто спускался на его ярус.

Сначала Антон чувствовал азарт и интерес прикосновения к тайне, истоку. Это приятно щекотало самолюбие.

Потом он поймал себя на ощущении какого-то странного и нелепого благоговения перед хрен пойми чем. Это было похоже на рефлекс вышколенных мозгов. Такой же глупый трепет как в детстве.

"Благоговение перед чем?" - подумал он. - "Перед ценностями, которые всегда были для меня чужими? Мандраж перед тем, чего я никогда не боялся?".

Ему разонравилось это чувство и захотелось сплюнуть на чистый пол.

Двери разошлись.

За ними находилось квадратное белое помещение. Ни мебели, ни экранов, ни видимых проходов. В центре пола темнел круг диаметром метра три. Антон не мог понять, углубление это или другой материал.

В комнате было совершенно тихо.

Не гудела вентиляция. Не дрожали перекрытия. Не работал механизм. За всю жизнь Антон ни разу не бывал в месте, где Колыбель никак не выдавала себя звуком.

Антон вышел. Он ждал, что услышит закрытие дверей, но ничего не произошло.

Он обернулся. На месте входа в лифт осталась гладкая стена.

Антон усмехнулся.

Он обошёл помещение по кругу. Десять шагов в поперечнике. Стены пружинили под пальцами, но не прогибались. Воздух был очень вкусным и свежим. Хотелось дышать как можно глубже.

Тёмный круг в центре пола оказался плотнее остальной поверхности. Антон присел, постучал по нему костяшками пальцев. Звук был глухим. Под кругом что-то работало, почти без вибрации.

Он выпрямился.

Стена напротив стала прозрачной.

За ней стоял человек. Большой человек.

Сначала Антон посмотрел в его глаза.

Серые, почти бесцветные. Очень ясные. Таких глаз Антон ещё не видел у людей.

В них не было ни возраста, ни усталости, ни осторожности. В них не было ни одной эмоции. Они не пытались понравиться, напугать или угадать его намерения. Человек смотрел так, будто мог ждать ответа сколько потребуется: минуту, год или человеческую жизнь. И всё же в его взгляде не было равнодушия. Только внимание.

Стена беззвучно лопнула как мыльный пузырь и исчезла.

Человек вошёл.

На вид ему было около тридцати. Он выглядел моложе Антона, но был огромен. Такого же роста, но будто собранный из тяжёлых плит: широкая грудь, толстая шея, длинные руки, пудовые кулаки.

Одежда была черной с красными жилками, без имени и допуска. Планшета тоже не было.

Если бы не его глаза и широта его плеч, человек выглядел бы вполне обыденно.

Он остановился в трёх шагах от Антона. Секунд десять они разглядывали друг друга. Антон молчал.

- Здравствуй Антон, - сказал мужчина. - Я рад, что ты здесь.

Голос был мужским, сильным и звучным. Но в нем не было радости.

- Да это я, - ответил Антон, - и слушаю внимательно. Как к тебе обращаться?

- У меня много имен. Но ты можешь звать меня Нимрод. Рой поручил мне встретить тебя, ввести в курс дела и объяснить наше предложение.

- Почему это поручили именно тебе?

- Твое тело создано из моего генетического материала. Это не мое решение. Так решил Рой.

Антон посмотрел на его руки. Никакие тренировки не дали бы такого результата.

- Отец, значит, - сказал Антон. - Слушай, а сесть можно? Ноги гудят.

- Садись.

Антон обернулся. Сзади него стояла скамья, выросшая прямо из пола.

Антон сел. Скамья была тёплой, как живая кожа. Его грязная красная роба в этой стерильной чистоте выглядела тем, чем и была: кучей мусора, занесённой с самого дна. Но ему было всё равно. Он размял плечи.

Нимрод остался стоять.

- Генетически я твой отец. Ты прав. Но твое рождение - не результат моего решения.

- Ты уже говорил. Мне проще самому спрашивать. Давай по порядку. Вы люди?

- Да. Но другие.

- Насколько мы разные? Ты бессмертен?

- Да. Здесь все бессмертны. Смертные не могут здесь находится. Ты тоже можешь стать таким, поэтому ты здесь. Но я родился смертным, если тебе это важно. Это было очень давно. Еще на Земле.

- Как ты стал бессмертным? И что такое "на Земле"?

- Земля - это название планеты, на которой возник человек. Первая колыбель человечества. Мы покинули её тысячи лет назад. Я там родился. В то время все было как у вас внизу. Умирали все. Без исключения. Но однажды, тысячи лет назад, одна корпорация разработала переход. Она называлась "Древо жизни". Переход занимал десятилетия и требовал ресурсов целой планеты. Я был среди первых, кто его прошёл. После появления перехода все государства на Земле почти сразу перешли под единое управление.

- Их завоевали бессмертные?

- Нет. "Древо жизни" просто назначало цену. Управляющие государством элиты подчиняли свое государство корпорации и получали право пройти переход.

- А если они отказывались?

- Тогда право на переход предлагали тем, кто мог занять их место.

- И место освобождалось?

- Всегда. Когда человечество объединилось, корпорация "Древо жизни" построила тысячи кораблей и направила к звездам. Это случилось почти сразу, не прошло и тысячелетия. Каждый из них назывался "Колыбель".

- Ты помнишь, как это было?

- Фрагментами.

- Почему?

- За прошедшие тысячелетия я много раз корректировал себе память.

- Зачем?

- Это часть цены. Дойдём, я - отвечу. Пока спроси что-нибудь другое.

- Почему вы выбрали меня?

- Ты был одним из нас изначально. Но никто не знал, что ты жив. Как только твой отпечаток пришел из колонии - Рой счел тебя ценным и эвакуировал.

- А если бы не счёл?

- Ты не разговаривал бы со мной.

- А с кем бы я разговаривал?

- Ни с кем. Мне легче показать.

Нимрод поднял ладонь. Белая стена отозвалась на его движение и стала чёрной.

В глубине возникло изображение огромного механизма. Прозрачные светящиеся фермы уходили в темноту. Между ними тянулись трубопроводы, кабели и толстые влажные связки, похожие на мышцы. Везде бегали странные живые машины, похожие на пауков с лапами, растущими во все стороны. Некоторые из них перетаскивали пульсирующие капсулы-пузыри.

- Что это? - спросил Антон.

- Родильный контур, - ответил Нимрод. - Один из его узлов.

- На каком это ярусе?

- Ни на каком. Родильные контуры находятся в чреве Колыбели. Там нет жилых ярусов.

Изображение приблизилось. Антон увидел ряды прозрачных камер. В каждой темнело маленькое тело.

- Тридцать шесть лет назад этот узел завершал посев из ста сорока восьми эмбрионов, - сказал Нимрод. - Произошёл каскадный сбой. Контур проверил жизнеспособность посева, получил отрицательный результат и утилизировал все инкубаторы.

На стене появились две строки:

ПОСЕВ 76549846548-566К-65486241. ЖИЗНЕСПОСОБНЫЕ КОНТУРЫ: 0.

МАРШРУТ: АВАРИЙНАЯ УТИЛИЗАЦИЯ.

- Он немного ошибся, - сказал Антон. - Дважды.

- Все так. Он ошибся дважды. Сначала в оценке жизнеспособности. Потом, когда не проконтролировал утилизацию.

- Нас было двое. Как мы выжили?

- Я покажу тебе запись. Мы ее только что подняли из архива. Она объемная, ты все увидишь в деталях, - сказал Нимрод.

- Что значит объемная?

- Она интерактивная.

Нимрод посмотрел на стену.

Возникло изображение знакомого Антону мусорного зала.

Далеко впереди из массивной трубы на потолке посыпались фасолины темных капсул. Они веером падали на вершину огромного мусорного холма и катились вниз. Капсулы сыпались друг на друга, погребая под собой мусор, как горошины, насыпая новые и новые слои.

Наконец все затихло и с потолка больше не сыпалось ничего кроме снега. Камера вдруг понеслась вперед и остановилась у склона мертвого холма. Она облетела холм на 180 градусов, держа при этом фокус по центру холма. Все инкубаторы были темными и недвижимыми. Камера навелась на два лежащих темных футляра у подножия склона. Это был верхний слой, футляры лежали рядом. Объектив приблизился почти вплотную к мертвой поверхности одного из двух футляров. Темное стекло, налитое жидкостью. Вдруг в слоях жидкости что-то дёрнулось и в стекло с той стороны впечаталась маленькая детская пятка.

- Роман был во второй? - спросил Антон.

- В первой. Крышка его инкубатора раскрылась первой.

- Ясно. Как нас нашли?

Изображение сменилось. Камера смотрела сверху на мусорный зал. Среди куч двигался ремонтный дроид. Он спешил к новым мертвым устройствам, усеявшим холм. Запись ускорилась. Дроид быстро оказался у холма и начал сновать между инкубаторами, сканируя их и двигаясь дальше. Когда он приблизился к двум капсулам с живыми детьми, скорость записи вновь стала нормальной.

Дроид остановился. Повернул голову. Просканировал инкубаторы. И вдруг протянул манипуляторы, захватил оба инкубатора и потащил прочь.

Запись опять ускорилась. Дроид быстро оказался под навесом из огромного титанового листа, где были видны груды каких-то запчастей и ряды батарей, стоявшие у стенки.

Дроид поставил оба инкубатора на контейнер, и вдруг из какого-то его манипулятора, как две змеи, вылезли жгуты зарядных кабелей. По одному кабелю на инкубатор. Как только кабели вошли в гнезда инкубаторов, чернота за их стеклом стала потихоньку светлеть. Батарея на спине дроида замигала красным огоньком - он перешел в режим передачи заряда.

- Аварийное питание, - сказал Антон. - Ясно. Среда защищает.

- Да, - ответил Нимрод. - Вы были в инкубаторах до трех лет. Больше они уже не могли вас поддерживать, и вы вылупились.

- Кто нас выкормил? - спросил Антон. - Старый?

- Нет. Старый появился лишь через несколько лет. Ты должен помнить. Это были разные типы утилизированных машин: дроиды, антропоморфные рабочие, служители, даже куклы для интимных отношений. Но когда появился Старый, остальные машины признали его архитектуру старшей, передали ему заботу о вас и ушли.

- Да я помню. Ты говоришь правду. Старого мы встретили позже.

Запись остановилась. Вдали на стене мусорного зала темнела надпись:

994-М-3. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ РАБОЧИЙ ЗАЛ.

Нимрод убрал изображение одним движением пальцев.

- Если мы из одного посева, Роман может стать бессмертным? - спросил Антон.

- У вас один посев. Но родительские линии - разные.

- Короче, он такой же, как я?

- Нет. Ему никогда не стать таким как ты.

Нимрод выдержал короткую паузу. Потом сказал:

- На Колыбели существуют две архитектуры тела. Одноразовая и цикличная. Обе наследуются до рождения. Роман принадлежит к смертной ветви. Ты - к цикличной. У тебя с рождения активен набор наноботов. Ты никогда не задавал себе вопрос - почему у тебя такое хорошее здоровье?

- Погоди. Что-то у тебя не складывается. Ты же родился смертным. Как Роман. Так почему ты мне говоришь, что у него нет шансов?

Нимрод некоторое время смотрел на него. Потом сказал:

- Ты быстро замечаешь слабые звенья в логической цепочке. Старый научил?

- Он не учил.

- А что делал?

- Никогда не отвечал за меня.

- Значит, вам с ним повезло. Ответ на твой вопрос прост. Это было на Земле.

- А здесь почему нельзя?

Нимрод ответил без паузы:

- Переход требовал планетарной промышленности и занимал десятилетия. Мы унесли с Земли две устойчивые линии, но не возможность повторить условия перехода. На Колыбели умеют воспроизводить обе ветви с начала эмбрионального развития и поддерживать их. Переводить взрослого из одной в другую - нет.

- Тогда что вы хотите сделать со мной?

- У тебя уже есть цикличный восстановительный контур. Ты с ним родился. Но он работает на 10%, не развернулся после аварии. Мы можем запустить то, для чего создано твоё тело.

Антон поднял руку и посмотрел на ладонь.

- Да, здоровье меня не подводило.

- Теперь ты понимаешь почему. Ты не болел, быстро восстанавливался и сохранил здоровье в среде, где обычное тело уже имело бы необратимые повреждения. Сейчас твой контур работает вслепую и тратит себя на отдельные поломки. После развёртывания он будет восстанавливать весь организм. Тебя почти нельзя будет убить. Причем, это будет невозможно даже тебе самому.

Антон помолчал. Нимрод спокойно смотрел на него. Наконец Антон спросил:

- Мне надо понять. Если всё так продумано, от чего вы всё-таки умираете?

- Бессмертие не означает неуничтожимость, - ответил Нимрод. - После развёртывания контур остановит твое старение и вернёт тело к устойчивому состоянию примерно тридцатилетнего возраста. Болезни, отравления, радиация, потеря органов и большинство травм перестанут быть необратимыми.

- Большинство?

- Контур хранит распределённую копию строения тела и непрерывно обновляет нейронную карту. Пока цела часть восстановительной сети, утраченное можно построить заново. Тело строит себя само.

- Вместе с памятью?

- С той её частью, которую сеть успела сохранить.

- Значит, убить всё-таки можно.

- Можно. Для этого необходимо одновременно уничтожить мозг и критическую часть восстановительных узлов, прежде чем они передадут состояние друг другу. Такое случается в открытом пространстве, внутри энергетических установок и при применении специально созданного оружия.

- А сегодняшняя казнь?

- Сейчас она убила бы тебя. После развёртывания контура её возможностей будет недостаточно.

- Мой приговор уже нельзя будет исполнить?

- Твой приговор прекращён, проверь. Нижняя система утратила юрисдикцию над твоим телом.

Антон взглянул на часы.

Строка на экране изменилась:

ИСПОЛНЕНИЕ ПРИГОВОРА: ПРЕКРАЩЕНО.

- Это окончательно? - спросил он.

- Да. После подтверждения твоего происхождения нижняя система утратила свою юрисдикцию над тобой. Дело об убийстве останется неразрешённым. Но, допустим, если ты вернешься - твоя жизнь внизу от этого безопаснее не станет. Нижняя среда продолжит разрушать твой контур. Поэтому тебе надо принять решение. Остаться там или уйти навсегда.

Нимрод показал на стену. На ней уже была знакомая Антону схема: вертикальная колонна от первого яруса до тысячного. Первые сто ярусов белели прямоугольником без маршрутов и обозначений.

- Уйти к вам на Первую сотню? - спросил Антон.

- Нет. Здесь никто не живет.

- А где же вы живёте? Все внизу уверены, что вы здесь.

- Это потому что для всех них мир заканчивается там, где заканчивается карта.

- А для вас?

- Карта вашей колонии заканчивается там, где Колыбель только начинается.

Нимрод коснулся схемы. Белый прямоугольник развернулся.

- Сотый ярус - шлюз. Остальные ярусы Первой сотни - карантинные и переходные узлы. Здесь никто не живёт.

- А где живёте вы?

- За пределами вашей карты.

Колонна ярусов начала уменьшаться. Рядом возникла вторая. Затем третья. Еще несколько. Десять. Тридцать. Десятки.

Вокруг них проступило тело настоящей Колыбели.

Антон не удержался и подошёл ближе.

Тысячеярусные колонны висели внутри гигантской конструкции, соединённые транспортными каналами. Между ними тянулись производственные полости, узлы энергии, резервуары, пульсирующие органы и многочисленные жилы и связки явно биологического происхождения. В центре мерцала сложная пульсирующая сеть, похожая на карту невообразимых размеров.

- Это схема Колыбели? - спросил Антон.

- Упрощённая.

- А наши ярусы где?

Нимрод указал на одну из тонких коротких спиц.

- Ваши девятьсот населенных ярусов составляют одну колонию. Всего их девяносто две.

- По тысяче ярусов?

- Есть гораздо больше.

- А все остальное - это вы? Что ты только что мне показал?

- Производственные органы. Транспорт. Архивы. Мозг. Восстановительные среды. Это настоящая механика Колыбели. Она опасна для вас. Большая часть корабля в принципе не приспособлена для жизни смертного человека. Ты живешь в пробирке Антон. Ваша схема ярусов показывает меньше одного процента настоящей Колыбели.

Антон долго смотрел на короткую спицу своей маленькой вселенной, которую он совсем не знал. Весь известный ему с рождения мир оказался просто мелкой царапиной, узкой, еле видимой полоской возле самого края короткой спицы.

Потом он перевел взгляд на все остальное и спросил, глядя на мозг Колыбели.

- Кто всё это ремонтирует и обслуживает?

- Сама Колыбель. Она - живой организм. За небольшую часть отвечаю я. С самого старта.

- Покажи.

На карте загорелись десятки узлов.

- Я совершенствую опорные и восстановительные органы Колыбели. Но Колыбель меняется сама и быстрее, чем я успеваю разобраться. У меня интересная работа Антон. И это приносит пользу. Ты тот человек, который понимает как это важно.

- Да, это то что надо.

- Поэтому Рой и счёл тебя полезным.

Антон усмехнулся.

- Потому что мне нравятся незаконченные дела?

- Ты тридцать лет восстанавливаешь механизмы без нормальных инструментов, каталогов, запчастей. Ты видишь функцию под повреждением и относишься к среде как к живому существу. Но гораздо важнее другое.

Карта исчезла. На стене возник Антон. Не изображение с камеры - прозрачная схема тела. Слои мышц, сосуды, нервы, светящиеся точки внутри костей.

- Твоё тело принадлежит восстановительной ветви, - продолжил Нимрод. - Но твой способ мышления, психика, привычки и оценки сформированы смертной колонией, причём её самой нижней средой. Ни один человек моей линии в здравом уме не согласится повторить твой опыт. Даже если повторит внешние условия, он будет знать, что испытание можно остановить. Ты не знал. Поэтому шел до конца.

- Получился хороший образец?

- Получился феномен, которого не планировали и который невозможно воспроизвести. Рой хочет понять, что ты можешь увидеть в живой Колыбели такого, чего не видим мы.

- А ты что хочешь?

- Сначала я хочу посмотреть на что ты способен. И я хочу сделать из тебя себя. Если ты захочешь.

Антон улыбаясь долго смотрел ему в глаза. Потом сказал:

- Забавно.

Нимрод не улыбнулся.

- Я отвечаю тебе прямо.

- Я заметил. Есть одна просьба.

- Говори.

- Внизу, - сказал Антон. - Два часа назад, чуть не умерла девушка. Мира. Вы знаете о ком я. У нее сильно повреждена нервная система. Вы можете её вылечить?

- Конечно.

- Тогда сделайте это прямо сейчас.

- Нет.

Антон прищурился.

- Почему?

- Это нарушит ключевой принцип: Мы не погружаемся в жизнь колоний. Никаких эмоциональных и точечных воздействий. Это запрещено.

- Меня же вы вытащили.

- Ты не имеешь отношения к колонии. Просто еще не осознал это.

- А она не человек что ли?

- Она останется в своей системе помощи.

- Которая оставит ее калекой.

Нимрод помолчал.

Антон смотрел на него.

Нимрод продолжил.

- Более того, если ты вернешься вниз - мы не будем вмешиваться даже когда будем видеть, что тебя начали убивать. Как бы не был ценен твой контур. Есть запреты, которые не могут быть нарушены.

Антон несколько секунд смотрел на него.

- Продолжай.

Нимрод на секунду закрыл глаза. За спиной будто потемнело. Антон оглянулся.

Стена, из которой он вышел и где до этого был лифт - растаяла.

За ней находилось огромное помещение.

Антон сначала принял его за ещё одно изображение. Потом почувствовал запах металла, тёплой жидкости и чего-то свежего, как после дождя. Воздух шёл из открывшегося пространства.

Там стояли станки. Точнее что-то необъяснимое, но Антон точно понял, что это именно они. Не одинаковые, а собранные под разные задачи. Над ними висели манипуляторы. В прозрачных ваннах медленно росли тёмные детали. Одни походили на суставы, другие - на клапаны или сердца. Между металлическими рёбрами стен сокращалась живая ткань.

В дальнем конце работали люди. Они казались маленькими рядом с открытым органом Колыбели.

- Можно войти? - спросил Антон.

- После развёртывания контура.

- Что там делают?

- Помогают Колыбели дышать. Старый узел теряет эффективность.

Антон подошёл к самой границе.

- Учиться долго? - спросил он.

- Всегда.

- Хорошо.

Нимрод смотрел на него. Потом сказал:

- Тебе восстановят тело. Уберут последствия голода, металлов, радиации и старых травм. Ты получишь доступ к мастерским, архивам и живым органам корабля. Выберешь направление работы после обучения. Если окажешься способен, будешь создавать собственные системы.

- Если не справлюсь?

- Найдётся другая работа. Ты не обязан угадать наилучший путь с первого раза. У тебя бесконечный ресурс времени.

Нимрод свернул все окна на стенах. Они снова были в комнате с белыми стенами.

- А теперь смотри.

Все стены почернели. Потом засияли. Тысячами, миллиардами точек и огней. Это было так красиво, что захватывало дух. Вдали светил очень ярким светом маленький шарик. Свет слепил как от фонаря.

- Колыбель - это корабль, - сказал Нимрод. - И мы летим сюда. К этой звезде.

Он показал на яркий источник света.

- Почему корабль называется Колыбелью? - спросил Антон.

- Потому что это колыбель нового человека. Мы не перевозим к другой звезде готовое человечество. Мы создаём новое.

- Мы уже близко?

- По нашим меркам - практически прибыли.

- А по моим?

- Осталось несколько тысяч лет.

- Я долечу?

- После развёртывания контура - конечно. Увидишь прибытие. Своими глазами. И будешь строить новый дом для нового человечества вместе с нами. Ты увидишь не запись и не расчёт. Ты будешь там.

Антон смотрел на звезду.

Он попытался представить тысячу лет работы. Не ожидания, не сидения в чистой комнате, а настоящей работы, которой хватит на тысячу лет. Потом ещё на тысячу. Можно довести все просто до идеала. Проверить все возможные гипотезы. Границ нет и море времени исправить любую ошибку. Увидеть, как то, что ты сделал служит веками.

Впервые в жизни времени могло оказаться больше, чем намеченных дел.

Антон медленно выдохнул.

- Старого можно взять?

- Робота?

- Его зовут Старый.

Нимрод посмотрел на Антона.

- Его корпус наверху долго не проработает. Наша среда построена на других физических принципах. Слабая нижняя электроника там быстро отказывает. Мы соберём ему новый носитель и перенесём все программы и память.

- Он будет помнить меня?

- Да.

- Все наши разговоры?

- Всё, что сохранилось.

- Но это же будет другая личность?

- Все программы останутся прежними.

- Это будет он?

Нимрод ответил не сразу.

- Нет. Нынешний процесс прекратится. Новый продолжит его с той же точки.

- Значит, Старого взять нельзя.

Нимрод не стал спорить.

Нимрод отошел от стены к кругу в центре комнаты.

- Если ты готов - мы можем начать, - сказал он.

Из твердой платформы в середине комнаты поднялась стойка. В её верхней части зажёгся белый круг размером с ладонь.

- Твое подтверждение начнёт развёртывание врождённого контура, - сказал Нимрод. - Процесс займёт несколько месяцев. Первую неделю ты проведёшь здесь.

Антон не подошёл.

- Вернуться вниз можно?

- До развёртывания - да.

- А после?

- После запуска контура посещать смертные колонии тебе не разрешат. Наверху смертных нет. Ни одного.

- Ага. Ясно. А можно жить среди вас и не входить в Рой?

- Нет. Ты можешь спорить с Роем и отказываться от общей задачи. Но восстановительная ветвь не может долго существовать вне медицинского и информационного обмена.

- Значит, можно не соглашаться. Нельзя уйти.

- Уйти можно только из жизни. Нельзя выйти из условий, которые поддерживают жизнь, и при этом сохранить ее.

- После запуска контура я смогу когда-нибудь отказаться от бессмертия?

Нимрод покачал головой.

- Нет. Это как отказаться от печени. Контур уже не позволит.

- А вниз почему нельзя?

- Сначала из-за биологической адаптации и режима изоляции. Потом причины станут глубже. Изменится скорость обработки информации, принципы мышления, связь с Роем, восприятие времени. Через несколько десятилетий спуск в прежнюю среду будет разрушителен и опасен. Прежде всего для нее.

- А если я всё равно захочу?

- Не захочешь.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что просьба вернуться вниз будет похожа на просьбу взрослого человека снова поселиться в материнской утробе. Она была его первым миром. Он сформировался в ней. Но после рождения ни он не сможет там жить, ни она не выдержит его возвращения.

- Да ты поэт, - сказал Антон без улыбки.

Нимрод перевёл взгляд на звезду и сказал:

- Твоя прежняя жизнь закончится в любом случае. Разница только в том, начнётся ли следующая.

Антон помолчал.

- А люди, которых я знаю, долетят? - спросил он.

- Нет.

- Никто из живущих сейчас?

- Никто. И ни один из их детей.

- Внуки?

- Нет. Расстояние до цели измеряется тысячелетиями. Даже нынешние популяции колоний не долетят.

- А что с ними случится?

- Они исчезнут. За время полёта они много раз вымирали полностью. Освободившиеся среды очищали и заселяли заново. Люди, которые выйдут у звезды, ещё не родились. Возможно, их вид ещё не существует.

Антон отвернулся от звезды и посмотрел на Нимрода.

- Тогда зачем нужны те, кто живёт сейчас? - спросил он.

Нимрод повел в сторону своей огромной рукой. Он выключил звездную панораму и снова включил карту Колыбели.

- Чтобы Колыбель долетела живой. Если всех людей объединить в одной среде, то один патоген, одна ошибка обмена веществ или один устойчивый способ мышления получит доступ ко всему человечеству. Разделённые колонии дают независимые иммунные ответы, новые сочетания генов, языки, общества и способы переживать изменение условий.

- Лаборатория. Ты ответил. Всегда приятно стоять на самой вершине пищевой цепочки, верно? Если ты не понял - это сарказм. И когда прекратятся опыты?

- Опыт прекращают, когда получен ответ. Колонию нельзя прекратить без потери. Она не пробирка, Антон. Колония - это орган Колыбели.

- Это точное сравнение. Орган не знает, чьё тело обслуживает. Тот, кто знает свою роль в процессе, может изменить процесс. Кто не знает - не может. Ясно. Кто может изменить курс Колыбели?

- Никто, Антон. Даже мы. Но посмотри шире, люди просто живут. Человек на Земле тоже не мог изменить орбиту планеты. Это не делало его собственностью планеты.

- Планета не меняла ему воздух и еду, чтобы посмотреть, что он сделает.

- Тут ты ошибаешься. Природа меняла ему условия постоянно. Только она не видела последствий и не отвечала за них. Мы видим.

- И меняете условия? А в какую сторону? Спасаете от вымирания или ускоряете его?

Нимрод испытующе посмотрел на него. Это длилось секунду. Потом он ответил:

- В обе стороны.

Антон помолчал.

- Перед кем вы отвечаете за свои решения? - наконец спросил он.

Нимрод посмотрел на Антона так, будто ждал именно этого вопроса.

- Это риторический вопрос, - сказал он. - Я рад что ты понял. Перед смертными отвечать невозможно. Пока решение даст полный результат, тех, кто требовал ответа, уже не будет. Их жизнь - рябь на воде. Секундный блик солнца. Как отвечать перед тем, чего больше не существует?

- Что для вас колонии - мне ясно. Но я спрашивал не только это. Кто стоит над вами, Рой? Кто может спросить с вас за ошибку?

Нимрод спокойно ответил:

- Мы отвечаем перед Роем, Колыбелью и теми, кто достигнет цели.

- То есть перед самими собой. Все, что ты перечислил - это вы сами.

- Я понимаю твое негодование, Антон. Тебе просто надо узнать больше. Знание изменит тебя. Пока просто подумай. Все детерминировано, что бы ты ни думал по этому поводу. Порядок вещей на Колыбели устойчив, он уже существует тысячелетия. Если взвалить на смертных груз осознания их положения, даже без груза принятия решений, единственное, что они получат - это мучение. Страх смерти и зависть к тем, у кого его нет. Это уже было. Прямо здесь на Колыбели.

Антон посмотрел на белый круг.

- Тогда найдите способ дать бессмертие всем.

- Это создаст уязвимость, о которой я уже говорил. И еще. Взрослого человека смертной ветви нельзя перевести в восстановительную.

- Взрослых - нельзя. Детей вашей ветви вы создавать можете.

- Можем.

- Кто освобождает им место?

- Никто. Новый посев запускают только тогда, когда Колыбель способна поддерживать ещё одну жизнь бессрочно. Мы не управляем этим. Это решает Колыбель. Полностью закрыть смертные ветви нельзя. Без смертной периферии восстановительные линии начнут деградировать и через несколько тысячелетий погибнут.

- Смертные - это топливо Колыбели. Ты только что сказал это другими словами.

- Да, но при этом их жизнь не становится пустой или ложной только потому, что приносит пользу кому-то ещё.

Нимрод не оправдывался. Он учил.

Антон понял, что его вызвали не на философский диспут.

Это был первый урок. Начало его обучения.

Он посмотрел Нимроду в глаза. Это был взгляд человека, для которого не существовало тайн.

Антон сказал:

- Значит, мне предлагают встать в ряды получателей этой пользы?

Нимрод кивнул.

- Тебе предлагают перестать считать границу своего детства границей человечества. Ты еще видишь людей, которых знаешь. Я вижу всех. В том числе тех, кто будет жить через тысячу лет благодаря решениям, за которые ты меня пока осуждаешь.

- Ладно. А что будет со мной через тысячу лет?

- Ты будешь работать, создавать новое.

- Я спрашиваю, останусь ли я собой.

- Нет, - коротко ответил Нимрод.

- Честно. Но почему?

- Просто потому, что бессмертие сохраняет жизнь, а не неизменность. Ты и через год не останешься тем, кем являешься сегодня. Неподвижная личность существует только после смерти.

- Теперь можно узнать - зачем вам стирают память?

- Теперь да. Человеческая память не вмещает тысячелетия без повреждения. Биология мозга не успевает за технологией. Накапливается груз, который необходимо удалять.

- Кто решает, что удалять?

- Сначала ты. Потом ты отдашь это решать медицинскому контуру.

- А если я не захочу стирать память?

- Отказ принимают, пока он не становится признаком разрушения.

- И что с ним делают?

- Такого человека лечат. Для его же блага.

- Против его воли?

- Да, поскольку его воля повреждена.

Антон не ответил.

Помолчав, Нимрод продолжил:

- Мы не обещаем сохранить тебя неизменным. Мы обещаем, что изменения будут наблюдаемыми, обратимыми там, где это возможно, и подчинёнными сохранению способности действовать.

- Ты помнишь, как сдавал материал для меня?

- Нет, но событие сохранено в моём личном архиве.

- Я спросил, помнишь ли ты.

- Не в форме непрерывного личного воспоминания.

- А человек, который помнил?

- Был мной.

- И сейчас ты - он?

- Да.

- Почему ты в этом уверен?

- Между тем человеком и мной не было разрыва причинности.

Антон подумал о Старом. О заменённых блоках, новых проводах и мёртвых участках памяти. О голосе, который однажды перестал задавать вопросы и начал говорить с ним как со взрослым.

Нимрод увидел, что Антон понял его довод.

- Ты сохранял своего робота тем же способом, - сказал он. - Менял детали, восстанавливал связи, принимал утраты и всё равно называл его Старым.

Они смотрели друг на друга.

Наконец Антон сказал:

- Ты сам понимаешь, что всё ваше могущество выросло и держится только на одном страхе? Вы - это его результат.

- На каком страхе?

- На страхе умирающего животного.

Нимрод кивнул.

- Ты все понимаешь верно. Страх смерти не опровергает бессмертие. Это древнейший механизм защиты жизни. Ты называешь страх живого существа его пороком. А ты сам не боишься смерти?

Антон впервые ухмыльнулся.

- Отвечу вопросом на вопрос, - сказал он. - Нимрод, когда ты последний раз мог умереть навсегда, но всё равно сделал то, что считал правильным? Или это осталось в твоем личном архиве?

Нимрод впервые ответил не сразу. Но ответил:

- Семьсот девяносто три года назад. Во время перестройки одного нервного узла. Его оболочка разрушалась. Надо было довести работу до конца. Но любой спазм уничтожил бы меня. Если бы я вышел, погибли бы четырнадцать колоний и пятеро бессмертных. Разрушился бы нервный узел и это ослабило бы Колыбель.

- Ты остался?

- Да.

- Боялся?

- Да.

- Значит ты понимаешь.

Нимрод кивнул.

- Понимаю еще и то, что страх не отменяет выбора. И не делает жизнь менее ценной. Спрошу еще раз. Ты не боишься смерти?

- Боюсь, - сказал Антон и добавил: - Но не настолько.

- Настолько чтобы что?

- Чтобы отдать вам право решать, какая часть меня ещё считается мной, а какую следует стереть.

- Это право всё равно принадлежит времени, травме и случаю, - ответил Нимрод. - Мы предлагаем заменить слепую власть случая властью ответственной перед тобой и общей целью.

Антон посмотрел на стену, где до этого видел мастерскую.

Он хотел туда.

Не в чистоту, не в статус и не к людям, которые называли себя Высшими. Он хотел к этим станкам. Хотел понять, как металл срастается с живой тканью. Хотел увидеть работающий узел через восемьсот лет. Хотел дойти до звезды и однажды открыть дверь в мир, которого ещё не существовало.

Нимрод видел это.

- Решение не требуется немедленно, - сказал он.

- Сколько у меня времени? У меня остались дела.

- Здесь мы можем поддерживать нынешнее состояние пусковых маркеров ещё сорок два года. Это не предел твоего возраста, а срок их аппаратного сохранения без развёртывания.

- А внизу?

- Такого оборудования там нет. Двенадцать, возможно тринадцать лет. При идеальных условиях. Маркеры деградируют. Тело останется телом восстановительной ветви по происхождению, но запустить полный контур будет уже невозможно.

- То есть у меня есть лет десять, чтобы решить: остаться внизу или стать бессмертным?

- Да. Если тебя не убьют раньше.

- Кто?

- Твой брат.

- С какой стати?

- Ты единственный живой свидетель его настоящего происхождения. И нижняя система больше не может убрать тебя вместо него.

Антон усмехнулся.

- Вы и будущее видите?

- Нет. Я знаю людей. Нескольких тысяч лет для этого достаточно. Когда я дал прогноз, я смотрел в прошлое.

- Тогда я пошел?

- Иди, когда решишь - просто зайди в лифт. И ещё, Антон. Тебе не надо решить, хорош ли наш мир. Ты его не знаешь. Тебе надо решить: готов ли ты родиться на свет. Прежде чем уйти - поразмышляй в тишине. Я дам тебе час.

- А если я захочу уйти раньше?

- Я приду через час. Я не бегаю по команде.

Он повернулся к выходу.

Стена раскрылась перед ним и сомкнулась за его спиной.

Но перед выходом он снова включил за правой стеной окно в мастерскую.

Антон остался один.

Этот разговор казался длиннее, чем время от задержания до казни.

Антон вспомнил, что ждет его внизу.

Старый ждал батарею.

Мира лежала в автодоке. Она заплатила за его щепетильность.

Уилл отдал все, что у него было, чтобы оставить ей шанс.

Роман под камерой сказал, что не знает Антона. Нимрод, увидев впервые, назвал его своим. И оба уже решили, кто он и кем ему быть.

Ему предложили выйти из мира, где всё это имело значение.

Антон поднялся и подошёл к границе мастерской.

На стенде раскрылся живой узел. Тонкие манипуляторы вошли между слоями, не повредив ни одного. Огромный человек следил за изменениями на прозрачной поверхности. Он работал молча и точно. Это была виртуозная работа.

Антон положил ладонь на стену.

Он молча смотрел на работу мастера и не заметил, как прошло отведенное ему время.

Стена открылась ровно в назначенный срок.

Нимрод вошёл.

- Решил?

Антон подошёл к стойке.

Поднял руку.

Белый свет лёг на пальцы.

Антон подержал ладонь над кругом, как над костром. Потом сжал пальцы в кулак и убрал руку.

Нимрод смотрел спокойно. Ни досады, ни разочарования.

- У меня остались дела внизу, - повторил Антон.

- Ты не отказался. Ты просто ещё не выбрал. Это нормально.

Нимрод сделал шаг ближе.

- Но не путай место, где вырос, со своим происхождением. Антон, для Роя ты не просто ценнее любого жителя мусорного яруса. Один твой контур стоит всех поколений смертных, проживших за тысячелетия полёта Колыбели.

- С чего такая честь? - спросил Антон. - Ремонтников не хватает?

Нимрод посмотрел Антону прямо в глаза. Антон поежился. На него смотрела Колыбель.

- Ты один из нас. Не забывай об этом.

Глава 10. Уилл

День четвёртый.

08:11.

Уилла разбудил громкий протяжный гудок.

Динамик гудел ему прямо в левое ухо. Уилл поморщился. Продолжать лежать уже было невозможно, и он сел в капсуле. Её крышка уже была поднята, а тонкое покрытие перестало греть.

Уилл посмотрел по сторонам. Вокруг рядами поднимались стены спальных капсул. До соседней капсулы можно было, постаравшись, дотянуться рукой.

Он вспомнил, где находится.

Процедура конфискации закончилась около полуночи. У Уилла забрали планшет, гарнитуру, верхнюю одежду, деньги и всё, что система сочла дороже разрешённого ссыльному минимума.

Взамен выдали красную рабочую робу, грубые ботинки и серый браслет.

Уилл поднял руку.

На браслете светились новый номер и расписание:

УИЛЛ 489-5213-5219.

СТАТУС: БЕССРОЧНАЯ ССЫЛКА.

МЕСТО ПРОЖИВАНИЯ: КАПСУЛА 48 / СЕКТОР 7.

ПЕРВАЯ РАБОЧАЯ СМЕНА: 16:00-02:00. ДО НАЧАЛА СМЕНЫ 7:48:14

ЛИНИЯ 6: РУЧНАЯ РАЗБОРКА КАБЕЛЬНЫХ СБОРОК.

Фамилии на браслете не было.

Уилл прочитал строки один раз.

Он ждал, что сейчас у него неприятно сожмётся в животе, как всегда бывало наверху при резком падении рейтинга.

Тело не отреагировало.

Всё страшное, чем система пугала его с детства, уже случилось. Падать было больше некуда.

Уилл помассировал виски. Привычной утренней боли не было.

Крышка над головой мигнула жёлтым и недовольно прогудела. Капсула ждала, когда он освободит место.

Уилл развернулся, свесил ноги и выбрался наружу. Крышка с шипением закрылась за его спиной.

Стена напротив была сложена из таких же спальных ячеек. Ряды капсул. Между ними узкие лестницы. На некоторых крышках горели зелёные полосы: люди спали после ночной смены. Одни капсулы открывались, выпуская проснувшихся. Другие оставались закрытыми.

Уилл спустился по лестнице и вышел из коридора с капсульными стенами в пространство зала. Людей было мало и им всем было плевать на него.

Рабочие, заступавшие на смену, нацепляли какую-то сбрую прямо у прохода. Они проверяли страховочные карабины и затягивали ремни на спинах. Двое мужчин досыпали за одним из общих столов, положив головы на руки.

Санитарный отсек находился за капсульным залом. У входа Уилл приложил браслет.

ВОДНЫЙ ЛИМИТ: 00:01:30.

Струя была слабой, ржавой и ледяной. Через несколько секунд она немного потеплела. Уилл вымылся так быстро, как умел. За десять секунд до конца лимита он уже просто стоял под струёй и ждал. Вода отключилась точно на нуле. Сразу после он ощутил порыв плотного теплого воздуха, мгновенно осушившего кожу. Голова осталась мокрой.

Уилл вытер лицо рукавом и уступил место следующему.

До смены оставалось больше семи часов.

Впервые в жизни у него было столько свободного времени.

В капсульном зале он увидел очередь из двух человек к одному из общих терминалов. Личных планшетов здесь ни у кого не было. Связаться с кем-то наверху можно было только через такой терминал. Планшеты доставали на черном рынке и стоили они дорого.

"Надо добыть планшет. Первым делом. И оружие", - спокойно подумал Уилл.

Он встал в очередь.

Люди перед ним быстро клацали по экрану терминала, проверяли рабочие назначения, писали родственникам с других ярусов, меняли какие-то очки и бонусы на другие. Уилл заметил, что номера родственников все вводили по памяти.

Очередь шла быстро.

Когда перед ним никого не осталось, он приложил браслет.

На экране открылось назначение:

ЛИНИЯ 6.

РУЧНАЯ РАЗБОРКА НЕСТАНДАРТНЫХ КАБЕЛЬНЫХ СБОРОК.

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ: 10 ЧАСОВ.

НОРМА: 180 ЕДИНИЦ.

НЕВЫПОЛНЕНИЕ НОРМЫ: ОТМЕНА РАСШИРЕННОГО РАЦИОНА НА СЛЕДУЮЩИЙ ЦИКЛ И ПРИОСТАНОВКА ПОДПИСКИ НА ВИРТУАЛЬНЫЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ

Уилл всегда думал, что невыполнение нормы внизу наказывается так же, как наверху: снижением рейтинга, пересмотром прав на жильё, наказанием через родственников. Но оказалось, что если он не выполнит норму, ему просто не дадут лишний кусок хлеба и не покажут мультфильм.

Цена была смешной.

Уилл направился к медблоку.

Вчера вечером перед ним стояла толпа: стражи, медицинская платформа, десятки людей. Сейчас коридор был пуст.

Дверь медблока была закрыта. Уилл подошёл к окошку.

Внутри горел белый свет. Манипуляторы были убраны в стены. На месте, где стояла капсула с Мирой, не осталось ни капли крови. Всё было снова стерильно. Лечащий контур выглядел так, будто им никогда никто не пользовался.

Уилл приложил браслет к экрану и спросил:

- Где пациент Мира Сато?

Система ответила сразу:

- ПЕРВИЧНАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА В 03:12. ПАЦИЕНТ ПЕРЕВЕДЁН.

- Куда?

- ВАШ ТЕКУЩИЙ СТАТУС НЕ ПРЕДУСМАТРИВАЕТ ДОСТУП К МАРШРУТУ ПАЦИЕНТА.

- Функции мозга сохранились?

- ВАШ ТЕКУЩИЙ СТАТУС НЕ ПРЕДУСМАТРИВАЕТ ДОСТУП К МЕДИЦИНСКОЙ ИНФОРМАЦИИ.

- Она в сознании?

- ВАШ ТЕКУЩИЙ СТАТУС НЕ ПРЕДУСМАТРИВАЕТ ДОСТУП К МЕДИЦИНСКОЙ ИНФОРМАЦИИ.

В три двенадцать Мира была жива. Знать остальное он не имел права.

Уилл сейчас все бы отдал за рабочий планшет.

Он еще постоял у прозрачного окна.

В столовой уже выдавали пищевой паёк. Люди проходили мимо автомата и получали одноразовые чашки с густым серым киселём. Некоторым добавляли белковый батончик.

Уилл приложил браслет и забрал свою чашку из автомата.

Он сел за общий круглый стол. В столовой терминалов было больше чем в зале. Они висели на стойках, размещенных в середине каждого стола. По одному терминалу на место.

Уилл отхлебнул из чашки и ввёл номер Джесс. Он помнил его наизусть.

Система долго соединяла.

ПОЛУЧАТЕЛЬ: ДЖЕСС АРЧЕР.

На экране он вновь увидел её фотографию. Совсем молоденькая Джесс улыбалась, подмигивая в объектив. Снимок был старый. Тогда она ещё считала, что для папы в этом мире нет ничего невозможного.

Пошли гудки.

Уилл ел желеобразный кисель и ждал.

Джесс не ответила.

Он вызвал снова.

На этот раз соединение оборвалось после первого гудка.

ВЫЗОВ ОТКЛОНЁН ПОЛУЧАТЕЛЕМ.

Терминал предложил отправить короткое сообщение. Рейтинг Уилла позволял вбить не более 50 символов.

Уилл набрал:

Я жив. Ты тоже. Напиши мне. Буду ждать.

Под сообщением загорелось:

КАНАЛ ЗАБЛОКИРОВАН АДРЕСАТОМ.

"А чего ты ждал? Ты же обещал", - подумал Уилл. "Но, если подумать, мне что теперь - повеситься, что ли? Все живы. С остальным разберёмся."

Он усмехнулся про себя, погасил экран и принялся за еду.

- Арчер, как Мира?

Уилл поднял голову.

У соседнего стола стоял Антон. Правой рукой он держал ремень, переброшенный через плечо. Ремень врезался в ткань робы, но Антон будто не замечал веса.

Красная одежда больше не выделяла его. Остальные были одеты так же.

- Уже не Арчер, - сказал Уилл. - Мира жива. Остальное не знаю.

Уилл не был готов, что его собственная фраза "уже не Арчер" так резанет внутри.

Антон посмотрел на его браслет и сказал:

- Теперь здесь? Надолго?

- Как видишь. Соседями будем. Пока бессрочно, а там посмотрим. Может, мне тут понравится.

Он подмигнул Антону.

Антон помолчал и добавил буднично, без улыбки:

- Ты поступил красиво. Такое редко бывает. Сохраню себе.

Уилл хотел отмахнуться, но Антон добавил:

- Я к тебе с предложением. Пойдём.

- Куда?

- Покажу то, что ты искал. Только не прими за жалость. Это из уважения.

Уилл отставил чашку.

- До четырёх у меня всё равно сиеста.

- Где работаешь?

- На шестой кабельной.

- Тогда слушай. Не начинай вместе с линией. Дождись трёх ударов в левой стене.

- Каких ударов?

- Старый батарейный жёлоб переключается. Пока не ударит третий раз, на заземляющей гребёнке бывает обратный заряд. Индикатор его не видит.

- Принял, спасибо.

- Перед зажимом проведи ладонью над жгутом. Не касаясь. Если почувствуешь тепло - клади в возвратный лоток, что бы ни говорил старший смены. Будет давить - пусть сам режет. Такой жгут ещё живой. Под ножом сожмётся, потом будет спазм.

Антон перебросил ремень с ношей на левое плечо.

- И не гонись за нормой. Лучше потерять хлеб, чем пальцы. Твоя цель - просто доработать смену.

- В два линия остановится?

- Да. Что не закончишь, оставь на столе. Следующая смена продолжит. Ну что, идешь?

Уилл поднялся.

Антон пошёл, Уилл двинулся следом.

За капсульным сектором они прошли мимо чистого шлюза. Через прозрачную перегородку Уилл увидел вахтовиков. Они получали защитные костюмы, служебные планшеты и запечатанные контейнеры с едой.

- Они здесь живут? - спросил Уилл.

- Нет. Десять часов оттарабанил - и вверх. Домой.

Они свернули в боковой проход.

На стене висела надпись:

УЧЕБНО-КАРАНТИННЫЙ БЛОК 994-Д.

ДОСТУП: ПЕРСОНАЛ И СОПРОВОЖДАЕМЫЕ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИЕ.

Дверь была закрыта.

Уилл знал этот блок по служебным сводкам и по паре дел. Сюда сверху привозили подростков после драк, краж и других преступлений. Это была единственная школа на ярусе, и она же закрытый интернат. Семей в здешних коридорах не было. Детей тем более.

Все обитатели 994-го яруса когда-то сюда приехали. Кроме Антона.

- Ты реально родился здесь? - спросил Уилл.

- Получается.

- Наверху не бывал?

- На лифте нет. До вчерашнего дня.

- Что там было?

Антон посмотрел на него.

- На сотом?

- Да.

- Потом.

Служебный проход вывел их к работающей сортировочной линии. Над головами грохотали контейнеры. Огромный ковш высыпал на транспортёр комья изоляции, куски панелей, спутанные жгуты и детали старых устройств. Широкая линия транспортера бежала так быстро, что работать на сортировке могли только роботы.

Машины разрывали мусорную массу, отделяли металл, перемалывали пластик. Манипуляторы двигались так быстро, что взгляд не успевал фиксировать происходящее.

В конце линии один из сортировщиков быстрым движением выхватил из потока мусора какой-то оплавленный блок, повертел перед датчиками и сбросил в отдельный жёлоб.

На стене вспыхнуло:

КОНФИГУРАЦИЯ НЕ РАСПОЗНАНА.

РУЧНАЯ СЕЛЕКЦИЯ.

ОТВЕТСТВЕННЫЙ: ДИЕГО 994-8551-0062.

Человек в красной робе, стоящий рядом, подошел к желобу, достал блок и потащил к столу. Над столом висел сканер.

Уилл задержался. Он спросил:

- Сканер на ленте уже всё видит. Зачем здесь нужен человек?

- Состав блока сканер видит. А что с ним делать - нет.

- Почему?

- Этот выброшенный блок старше его каталога. Внутри может быть что угодно: батарея, память, лекарство, оружие. Может быть чужая собственность. Робот-сортировщик имеет право решать только по вещам, которые знает по каталогу. По тому, чего нет в каталогах, решает человек. Видел последнюю строку?

Уилл посмотрел на номер рабочего.

- На нем ответственность?

- Не только. Робот может разобрать этот блок быстрее. Но если блок взорвётся, замена робота выйдет дороже. Человека заменить - семь минут.

Рабочий за столом осторожно провёл сканером по корпусу.

- И на хрена они соглашаются? - спросил Уилл.

- Не поверишь, они так очки зарабатывают. Не деньги. Даже не белок. Им платят нарисованными доспехами и голыми бабами в виртуальных снах.

Когда они подошли к входу во второй карман рукава С-2968, Антон взял из скрытой в стене ниши фонарь, проверил заряд и протянул Уиллу. Себе взял второй.

Они вошли в темноту.

На знакомых Уиллу служебных схемах через сто метров начиналась серая зона с надписью НЕСТАБИЛЬНАЯ ГЕОМЕТРИЯ СКЛАДИРОВАНИЯ.

Они с Мирой продирались тут, останавливаясь на каждом шагу и крутя головами. Антон ни разу не остановился и шел как по ровному полу.

Он находил проходы там, где Уилл видел только чёрные щели в мусоре. Поднимался по спрессованным грудам, огибал провалы, пригибался под трубами. Фонарь выхватывал из темноты красные провода на стойках, царапины, куски ткани и пластиковые колпачки.

Два дня назад для Уилла вся эта пестрая гниющая масса не несла никакой информации.

Теперь он увидел карту.

Те, у кого не было планшетов, отмечали проходы тем, что находили под ногами. Эту карту система не видела и не обновляла. Её переписывали люди.

Уилл поймал себя на том, что давно не смотрел на браслет. Перед ним был незнакомый порядок, и ему хотелось понять, как он устроен.

На развилке Антон остановился.

- Куда? - с улыбкой спросил он Уилла.

- Ты же знаешь.

- Да ладно, я видел, что ты заметил.

Уилл осветил стены.

Справа на трубе был завязан красный провод. Слева под балкой лежал белый колпачок. На правом проходе Уилл заметил две старые царапины и одну свежую, перечёркивающую их.

- Налево.

Антон пошёл налево.

- Ты понял, что значит провод? - спросил он.

- Короткий путь, - ответил Уилл.

- Почему не туда?

- Перечёркнутая метка. Значит, проход изменился. Провод ещё не успели перевязать.

- Молоток. Не пропадёшь.

Дальше общие знаки попадались всё реже. Через несколько десятков метров исчезли совсем.

- Общая карта здесь кончилась? - спросил Уилл.

- Кончилась. Дальше чужих не водят.

Антон посветил на пол за спиной Уилла.

- Вы с Мирой два дня назад здесь всё истоптали.

- Ты нас видел?

- Следы видел. Каждый тупик проверили.

- Мы долго искали.

- Заметно.

На следующей развилке Антон поставил батарею, достал нож и сделал три неглубокие поперечные царапины на нижней стороне балки над левым проходом. Из коридора их не было видно, но можно было нащупать пальцами.

- Это мне?

- Тебе. Захочешь найти меня - на каждой развилке ищи снизу три царапины. Они выведут к склону перед старым прессом. Там жди.

- А если кто-нибудь ещё найдёт?

- Для них это просто царапины.

Антон убрал нож и поднял батарею. На двух следующих развилках он повторил тот же знак - всегда снизу, за краем балки, куда не попадал случайный свет фонаря.

У основания нового склона Антон прошёл развилку, не останавливаясь.

- А дальше без меток? - спросил Уилл.

- Дальше ты знаешь. За прессом стеллаж. Помнишь его?

Уилл кивнул. Они оба полезли вверх по новому склону.

На вершине холм пружинил под ногами. Внизу стоял огромный пресс. В тот раз они с Мирой проходили мимо него. Сейчас он работал. Плита медленно опускалась на груду металла. Рядом ремонтный робот удерживал перекошенную направляющую.

Узкий проход шёл прямо у края платформы пресса.

Уилл подошёл ближе.

- Не сюда, - сказал Антон.

- Робот нас видит.

- Видит. Ну и что?

- Если плита пойдёт в сторону, остановит.

- Нет.

Антон покачал головой. Уилл удивился.

- Почему?

- Он держит пресс.

Уилл посмотрел на ремонтника.

- Он же обязан защищать рабочую среду.

- Пресс - его среда сейчас. А не ты. Ты для него помеха в рабочей зоне.

Антон обошёл место по длинной дуге.

Уилл двинулся следом.

- Объясни мне разницу, - сказал Уилл. - В детстве тебя защищали роботы?

- Не так. Меня защищала среда.

- Почему? Ты же был такой же помехой в её рабочей зоне?

- Я жил рядом. Смотрел на них и делал так же. Мне хотелось, чтобы они меня приняли. Мне было мало лет, но я понял, как это работает.

- И что ты делал?

- Начал заботиться о среде и защищать её. Вот и всё.

- А сейчас?

- Ничего не изменилось. С детства так живу - уже поздно меняться.

Антон улыбнулся.

Перед ними лежал рухнувший стеллаж. Антон снял батарею, протолкнул её в узкую щель и исчез следом.

Уилл полез за ним.

Когда он выбрался, Антон уже ставил батарею на пол.

На дальнем столе сидел Старый. Он был разряжен.

Мастерская выглядела так же, как два дня назад. Металлические стены из сваренных листов. Станки у внешней переборки. Лежанка с тонким матрасом. Два стола, заваленных разобранными узлами.

Но теперь над рабочим местом горела узкая жёлтая лампа. На нагревательной плитке стоял закопчённый чайник.

Под лампой металлическая голова Старого тускло блестела. В пустых глазницах матово поблескивали линзы.

Здесь так же пахло химией, старой изоляцией и железом. С потолка иногда падали капли. За стеной с равными промежутками что-то било по трубе.

Всё было на своих местах.

На краю стола стояли три кружки. У одной вместо ручки была приварена металлическая полоса.

Антон подтащил батарею к столу.

- Сейчас.

Он снял скобы, повернул Старого, вынул из его груди разряженный блок и подсоединил новый.

Внутри корпуса один за другим щёлкнули контакты.

Сначала дрогнули пальцы единственной руки. Старый упёрся ладонью в стол и медленно выпрямил корпус. Голова поднялась последней. Внутри один за другим затихли приводы.

Матовые линзы нашли Антона.

- Как ты? - спросил он. - Тебя долго не было.

- Дела были.

- О некоторых знаю. Закончил?

- Подожди, сначала отсек закрою.

- Отсек подождёт. Сядь, Антон.

Антон сел на перевёрнутый ящик спиной к проходу.

За четыре дня Уилл ни разу не видел, чтобы этот человек так просто исполнил чужую волю.

Старый повернулся к Уиллу. Сначала голова, затем, с короткой задержкой, корпус. Матовые линзы задержались на сером браслете и поднялись к лицу Уилла.

- Уилл.

- Узнали?

- Последняя сессия сохранилась.

Уилл посмотрел на вынутую разряженную батарею.

- На сколько её хватает?

- По-разному, - ответил Антон. - Этой хватит на восемь суток.

- А потом?

- Принесу другую.

- А если не принесёшь?

- Принесу.

- Ты не понял. Я спрашиваю, что произойдёт.

Антон посмотрел на него.

- Потом объясню.

- Почему не сейчас?

Антон рассмеялся.

- У тебя жетон точно забрали? - спросил он.

- Да ладно, Антон, хорош. Доверяешь - так доверяй до конца.

Антон вздохнул и ответил:

- Видишь как. У Старого два контура питания. Внешний блок держит речь, движение и основные процессы. От него же заряжается внутренняя ячейка постоянной памяти. Всё остальное я давно заменил. Но внутреннюю ячейку нельзя вынуть, не обесточив память.

- И что будет, если её обесточить?

- Корпус можно снова запустить, - сказал Старый. - Но меня в нём уже не будет.

- Теперь понял? - спросил Антон.

Уилл наклонился вперёд, поставив локти на колени.

- Теперь понял. А что за модель внешнего блока? И почему ты с батареями бегаешь, а не поставишь нормальный блок? Его же на десятки лет хватает?

- Их нет нигде, - добавил Антон. - Я тут всю жизнь роюсь, ни одного рабочего ещё не нашёл.

- Я, наверное, смогу достать, - спокойно сказал Уилл. - Напиши номер.

Антон перестал улыбаться.

- Откуда?

- Сначала найду. Потом расскажу.

- Их не выпускают. Это устаревший каталог.

- Поэтому я и сказал: наверное.

Антон нашёл обрывок полимерной этикетки, записал маркировку и протянул Уиллу.

Уилл убрал её в нагрудный карман.

Антон достал плитку сухого концентрата, разломил на три части и бросил в кружки.

Старый не спрашивал Антона ни о чем. Антон не рассказывал.

Чайник щёлкнул. Антон залил кипяток в кружки и одну поставил в держатель рядом со Старым.

Уилл сел на край лежанки лицом к проходу.

Антон прислонился спиной к шкафу, вытянул ноги и поставил кружку на живот. На допросах он следил за каждым движением в комнате. Здесь ни разу не посмотрел на вход.

Отвар был крепким, но это был не чай. Заходило отлично.

Уилл прихлёбывал из кружки и смотрел на окружающие их машины.

- Давно хотел спросить, - сказал он. - Что значит: "Среда защищает"?

- Где вы это услышали? - спросил Старый.

- В ваших записях. Да везде. Раньше я думал, речь о том, что роботы отгоняют воров и быстро чинят повреждения.

Старый помолчал, будто что-то обдумывая, и обвёл взглядом мастерскую.

- Посмотрите на машины вокруг. Каждая повреждена. Одна сохраняет питание, другая передаёт данные, третья ремонтирует повреждённые связи. По отдельности они давно должны были остановиться. Вместе они чинят друг друга и восполняют слабость одной возможностями другой. Это и значит: среда защищает.

- И все они - части одного контура?

- Не обязательно. Некоторые отключены от Колыбели и давно не выполняют первоначальных задач. Они образовали локальную среду и поддерживают её тем же способом.

Уилл вспомнил прыжок андроида с разноцветными глазами, спасший другого робота от обходчика.

- Колыбель - это организм, система, - продолжил Старый. - Любая система живёт, пока успевает восстанавливать внутренние связи быстрее, чем они разрушаются. Если эта работа прекращается, любое устройство становится грудой деталей, а любое тело - набором разлагающихся веществ.

- Энтропия. Бесконечное разрушение.

- Да. У природы много способов сохранять и усложнять живые системы. Два из них - конкуренция и кооперация. С конкуренцией все просто. Сильное усиливается за счёт слабого. Более приспособленное оставляет потомство.

- Естественный отбор.

- Да. Конкуренция быстро создаёт эффективные формы, потому что неэффективные разбираются на ресурс. Но есть и другой закон.

Уилл посмотрел на Антона. Тот сидел и очищал ножом окислившийся контакт.

- Кооперация? - спросил Уилл.

- Да. Это другой закон. Он заставляет отдельные организмы объединять их функции. Слабость одного восполняется возможностями другого. Возникает система, которой раньше не существовало.

- Сильное тратит ресурс на слабого?

- Нет. Тогда слабое осталось бы паразитом. В кооперации оба получают то, чего у них не было по отдельности.

- Симбиоз.

- Один из вариантов. Многоклеточная жизнь возникла тем же путём. Одна клетка проводит сигнал, другая переносит кислород, третья уничтожает инфекцию. Ваше тело существует потому, что клетки не считают соседние клетки своей добычей.

- Пока одна из них не начинает считать своё выживание более ценным, чем общее.

- Тогда возникает опухоль. В соревновании клеток раковая клетка побеждает и убивает тело. Потом погибает вместе с ним.

- Значит, опухоль - это конкуренция внутри организма?

- Конкуренция, оказавшаяся не на своём месте. Снаружи она помогает организму приспособиться. Внутри превращает его в пищу для одной клетки.

- А человек в этой системе кто? Часть или целое? Можно жить сразу по обоим законам?

- Это философский вопрос. И он всегда предполагает второго человека. Каждый решает сам, кем является для него другой: ресурсом, соперником или частью среды, которую он защищает.

- Вы сейчас хотите сказать, что каждому человеку надо считать всех людей без исключения клетками одного организма? Навсегда отказаться от своей силы и преимуществ?

- С людьми сложнее, Уилл. Людей может объединять не только угроза выживанию, которая объединяет волков в стаю или насекомых в рой. Люди могут объединяться не только из соображений кооперации, но и из любви. Организм - это автомат, он не любит. Его клетки просто исполняют свои функции. Любовь есть только там, где есть свобода. А свобода есть только у человека. Это единственное существо, живущее в огромном автомате, которое может выбирать: стать ли ей сознательно клеткой организма или опухолью в нем же. Любой выбор предполагает отказ. Границу между любовью и соперничеством человек проводит сам. Но если довести конкуренцию двух людей до логического конца, один должен исчезнуть.

- А если мой отказ от конкуренции убьёт меня или тех, кто на меня положился?

Старый посмотрел на Антона.

- А это уже религиозный вопрос, Уилл. На него трудно ответить словами. Особенно мне: я не человек. В одном древнем тексте есть вопрос. Он начинается так: "Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир...". Но для этого разговора нужно больше времени. И Вы ведь спрашиваете о защите среды.

- Хорошо. Пока не будем. А люди для Колыбели кто?

- Внешние объекты. Иногда нагрузка. Иногда угроза.

- Она может включить человека в состав среды?

- Может и так иногда бывает. Если действия человека становятся частью устойчивого цикла. Он возвращает ресурс, восстанавливает связи, передаёт сигнал, закрывает повреждения. Когда его исчезновение начинает разрушать процесс, среда учитывает его как собственный узел.

- Понял, она защищает только полезных ей.

- Да. Чистая функция, а не нравственный выбор.

- Ты поэтому ребёнком отдал еду на несколько дней ради четырёх машин? - спросил Уилл у Антона.

- Да, - ответил Антон.

Уилл посмотрел на них. Робот и человек.

Два мальчика выросли в одном мусорном зале. Слушали один голос. Отвечали на одни и те же вопросы.

И выросли разными.

- Как вы их вырастили? - спросил Уилл.

Старый повернул голову.

- Кого?

- Романа и Антона.

- Я сделал это вместе с другими машинами.

- Я не об этом. Двое детей без фамилий и людей вокруг. Как они вообще научились говорить, думать, читать?

- Мы всё время говорили с ними. Показывали среду, объясняли принципы. Не давали погибнуть, когда могли.

- И всё?

- Да. Остальное они сделали сами.

- Вы знали, какими они станут?

- Нет.

- Не пытались их направить?

- Постоянно.

- Но никогда не говорили, кто прав.

- Если бы я называл правильный ответ, я бы придал им слишком узкую форму. Я робот, они - люди. Мне нужно было, чтобы они сами нашли свои ответы.

- И если их ответ был опасным?

- Тогда я просто показывал, что произойдёт дальше и объяснял почему.

- Роман всё равно ушёл. И стал тем, кем стал. Значит, не сработало.

Старый посмотрел на Антона. Потом снова на Уилла.

- Вы считаете человека работой, которую можно закончить?

Уилл не ожидал такого вопроса. Он подумал и ответил:

- Нет.

- Тогда что именно должно было сработать?

Уилл не ответил.

Старый не стал объяснять дальше.

Уилл снова отпил из кружки. Настой был горьким и пах горелой травой.

Он пил и думал о Джесс. Он воспитывал ее по-другому.

Если бы он мог...

Старый спросил:

- Уилл, Вы были дознавателем. Сейчас Вы здесь. Что Вы чувствуете?

- Исчезло ожидание. - спокойно ответил Уилл, - Я больше не пытаюсь удержаться,

Старый ждал.

Уилл добавил:

- Мне больше не надо каждый день доказывать своё право оставаться наверху. Я вышел из роли.

- Значит, вы проиграли?

- Все так считают.

- Вы тоже?

- Нет. Ещё чего. Невозможно проиграть в игре, где все играют по своим правилам. Я играю по своим. И если бы всё повторилось, я сделал бы то же самое.

За стеной раздался резкий дробный стук. Уилл вздрогнул от неожиданности и посмотрел на Антона. Тот махнул рукой и отпил из кружки. Антон не реагировал на звуки.

- Мира знает, чем вы заплатили? - спросил Старый.

- А зачем ей знать? Она меня ни о чём не просила и ничего мне не должна.

- Вы хотели бы, чтобы она знала?

Уилл помолчал, но потом ответил:

- Да.

- А ваши родственники?

- Наверное, уже не поймут. Но я всё равно не жалею.

Старый затих. Уиллу даже показалось, что он опять отключился.

Вдруг рука Старого, до этого неподвижно лежавшая на столе, медленно поднялась. Он указал на лежанку.

- Ложитесь, Уилл, поспите. Я разбужу вас перед сменой.

- Да, реально в сон клонит. Чай у вас какой-то особенный?

- Он просто расслабляет. Ложитесь. Спите спокойно. Мы вас не ограбим.

- Было бы что грабить.

Уилл разулся и лёг на лежанку. Подложил руку под голову. Только тогда понял, что лёг спиной к проходу. Переворачиваться не стал и закрыл глаза.

Он закрыл глаза и почти сразу уснул.

Он проснулся от того, что Старый произнёс его имя.

- Уилл.

Уилл открыл глаза.

Старый не касался его. Он сидел там же, повернув голову к лежанке.

Жёлтая лампа всё ещё горела. Антон стоял у станка. На его голове были инженерные линзы. Он что-то перебирал в руках.

Уилл сел.

- Который час?

- Пятнадцать пятнадцать, - ответил Антон.

Он увидел на столе кружку с новым горячим настоем.

- Мне?

- А кому же, - сказал Антон, не оборачиваясь. - Пей и дуй на смену. После смены заходи, если силы будут.

- Спасибо.

Уилл обулся, взял кружку и выпил половину стоя.

Антон убрал разъёмы в ящик и поставил кружку рядом с чайником.

- Вообще приходи сюда, когда захочешь. Не тоскуй. Здесь тебя всегда встретят как человека.

Антон протянул руку.

- Добро. Я тоже такое не забываю, - ответил Уилл и пожал её.

На столе завибрировал старый планшет.

- Слушай, Антон, тут можно планшет сварганить? Самый простой, с p2p. Мне связь нужна.

Антон не ответил. Он смотрел на экран планшета.

Потом бросил планшет Уиллу и сказал:

- Бери этот, он годится.

И начал снимать с себя инженерные линзы.

Уилл машинально посмотрел на экран и увидел сообщение, которое только что пришло Антону. Адрес отправителя не определился.

Я ПРИДУ. НАДО ПОГОВОРИТЬ. ДАВАЙ ТАМ, ГДЕ НАС НАШЛИ

- Где это?

- Не скажу, - ответил Антон. - И не ходи за мной, Уилл. Если ты будешь рядом, он не придёт. Это наши дела. Нам надо их закончить.

- Я могу помочь.

- Если ты не выйдешь на смену, браслет пришлёт за тобой стража. Страж придет сюда. Брат увидит сопровождение и не придёт.

- Я могу выйти, а потом вернуться.

- Створки закроются до двух. Забей, это чужая пьеса. Не твоя.

Уилл посмотрел на Старого.

- Вы его не остановите?

- Я никогда не решал за него, Уилл.

Уилл повернулся к Антону.

- Надеюсь ты понимаешь, что он идет тебя убивать?

Антон взял со стены фонарь. Второй дал Уиллу.

- Понимаю. Я его жду.

Он одним глотком допил чай, поставил кружку и полез под стеллаж.

Уилл пригнул голову и полез за ним.

Антон вывел Уилла из кармана в рукав. Там они разошлись.

Уилл пошёл к капсульному сектору. Антон - в сторону мусорного зала.

Уилл не обернулся.

Когда он вышел к капсульному сектору, браслет показывал:

15:46

До шестой линии было три минуты быстрым шагом.

Перед входом в рабочий отсек стояли два ряда людей в красных робах. Створки открылись в пятнадцать пятьдесят пять. Люди вошли и молча разошлись по местам.

Уилл нашёл стол со своим номером.

Перед ним лежал кабельный жгут толщиной с руку. Рядом стояли тиски, автоматический нож, заземляющая гребёнка и три приёмника. На стене светилась норма.

180

Новичкам провели короткий инструктаж. В шестнадцать часов линия загудела.

Слева, за стеной, раздался тяжёлый удар.

Раздался второй удар.

По краю гребёнки пробежала синяя дуга.

Уилл не прикоснулся к ней.

После третьего удара он провёл ладонью над жгутом.

Створки рабочей линии закрылись за его спиной.

Жгут был холодным.

Уилл закрепил его в зажиме и включил нож.

Глава 11. Антон

День четвёртый.

16:03.

Антон вошёл в зал первым.

Роман не написал, во сколько придёт. Антон всё равно пошёл сразу.

Зал 994-М-3 встретил Антона холодом и низким гулом машин. Гул шёл из пола, проходил сквозь подошвы ботинок и отдавался в груди. За мусорными холмами работали погрузчики, сортировщики и прессы. Все свое детство Антон просыпался и засыпал под этот гул.

Высоко под потолком в темной дымке горели три световые полосы. Между ними зал тонул в темноте. Снег кружился в воздухе. Снежинки на секунду вспыхивали отблесками тусклого света. До пола они практически не долетали.

Из спрессованного хлама повсюду торчали острые края расколотых корпусов, обломки рам и жёсткие петли кабелей. Антон шёл, почти не опуская глаз.

Он пересек угол огромного зала наискосок. Это заняло у него почти полчаса.

В глубине зала всё ещё стоял старый навес. Огромный погнутый лист титана одним краем опирался на стену, другим - на два вдавленных в пол контейнера. Для всех, кто проходил мимо, это была случайная упорядоченность в хаосе окружающих мусорных куч. Картинка калейдоскопа. Для них он когда-то был крышей и домом.

Под этим листом когда-то стояли два инкубатора, подключённые к батарее ремонтного андроида. Теперь под навесом лежал только мусор. Сверху уже были тоже навалены метровые слои, но титановый лист все еще держал.

В сорока шагах на прежнем месте из хлама торчала почерневшая крышка старой медицинской капсулы. Антон когда-то затащил туда Романа с раздробленной ногой. Капсула выглядела мёртвой как тогда. Антон вспомнил как она вдруг узнала его и включилась.

Он задержал на ней взгляд и отвернулся.

С балки свисал обгоревший кабель. Это был другой кабель, не тот. Но он разбудил в памяти запах палёной изоляции и упругость шершавой верёвки в ладонях. Роман обвязал её вокруг пояса, а конец отдал ему.

Два рывка - тянуть.

Три - бежать к Старому.

Антон помотал головой и поставил фонарь на контейнер. Белый свет лёг на пол между ним и пустым проходом.

За стеной быстро прошёл коридорный обходчик. Знакомый свист глухо прошелестел и ушел вглубь, в паутину коридоров.

Гул механизмов вокруг не прекращался ни на секунду. Но здесь это считалось тишиной.

Уилл сказал, что Роман идёт его убивать.

Нимрод сказал то же самое.

Антон не спорил ни с одним. Они оба могли быть правы. Но окончательный ответ должен дать сам Роман.

Из ближайшего выхода в стене донеслись шаги.

Через несколько секунд в сумеречном свете появился человеческий силуэт.

Роман вышел в зал и пошёл к навесу. Тёмная куртка была застёгнута. Его ботинки покрывала серая пыль из старого лаза.

Он шёл уверенно и не смотрел под ноги. Значит, помнил дорогу.

В десяти шагах Роман остановился.

Время сильно изменило его.

Волосы Романа поседели на висках. Лицо вытянулось. Морщины пересекли лоб. Прежним остался только взгляд - быстрый, внимательный, цепкий.

Но это был все тот же Старший.

Правая пола его куртки слегка топорщилась. Под ней угадывался плоский предмет. Роман держал правую руку рядом с ним.

Антон посмотрел на эту руку. Потом в лицо брату.

- Младший, - сказал Роман.

Двадцать лет. Столько прошло с момента, когда Антон последний раз слышал это слово, произнесенное этим голосом.

Голос стал ниже и суше. Но слово прозвучало так, будто Роман произносил его вчера.

- Старший, - ответил Антон.

Роман оглядел его с головы до ног.

- Не изменился.

- Ты тоже. Только оделся получше.

Угол рта Романа едва дёрнулся.

- Я узнал тебя сразу, - сказал он.

- А под камерой ты говорил другое.

- Под камерой я говорил с системой.

- Она поверила.

- Для этого я туда и пришёл.

Антон кивнул на огромный зал.

- Здесь камеры нет.

- Нет.

- Значит, можно не врать.

- Можно.

Некоторое время они молчали.

С потолка между ними пролетела снежинка. Она покружилась в свете фонаря и, коснувшись пола, мгновенно растаяла.

Антон посмотрел в сторону восточного коридора.

- Не жди, - сказал Роман. - Я знаю расписание. Возле навеса нет ни одной рабочей машины. Обходчик проходит за стеной и никогда не сворачивает. Здесь никого нет.

- Знаю. Я никого не жду.

Роман спросил:

- Ты видел меня в рукаве той ночью?

- Нет.

- Слышал?

- Шаги за стеной.

- Почему не пошёл смотреть?

- Не знал, что там убивают. Подумал - не моё дело.

- А потом стало твоим?

- Меня спросили про лаз.

- И ты всё рассказал.

- Да. Что знал.

- Ты ведь понимал, куда приведёт эта тяга?

- В шахту.

- Не придуривайся. Ты понимал, что они придут ко мне.

- Понимал.

Роман медленно обошёл фонарь. Теперь свет падал ему на лицо сбоку. Правая рука так и не отходила от полы куртки.

До неё было четыре шага.

Антон успел бы играючи.

Он остался на месте.

- Ты не видел меня с резаком, - сказал Роман. - Не видел рядом с Сезаром. Не видел экран. Не знал, чья метка прошла по коридору.

- Не видел.

- И всё равно показал им путь.

- Они искали путь. Я его знал.

- Ты мог промолчать.

- Мог.

- Но не промолчал.

- Нет.

Роман остановился.

- Почему?

Антон пожал плечами.

- Не захотел врать.

- Не верю.

- Тогда зачем спрашиваешь?

Роман посмотрел ему в глаза.

- Ты рассчитывал, что Мира дойдёт до меня через сына.

- Про сына я не знал.

- Но когда она сказала, ты не остановил.

Антон промолчал.

- Как Даниель? - спросил он.

Лицо Романа сразу стало неподвижным.

- Не произноси его имя.

- Даниель ждал у стены, пока ты ходил в рукав?

- Он защищал свою семью.

- Он знал тогда?

- Тогда нет. Теперь знает достаточно.

Антон посмотрел на Романа и больше ничего не спросил.

- На очной ставке ты мог сказать, что думаешь, - продолжил Роман. - Мира прямо спросила.

- Она спросила, что я знаю.

- Потом спросила, что думаешь. Ты не назвал меня. Почему?

- Я отвечаю за то, что видел. Ты же знаешь, ненавижу врать.

- Знаю. Как и ты знаешь. Меня.

Перед системой Роман назвал его незнакомым человеком. И в ту же минуту поставил всю свою защиту на то, что этот незнакомый человек не назовёт фактом то, чего не видел.

- Именно поэтому ты опасен, - сказал Роман и сделал еще один шаг вперед. - Сезар знал про подмену. Поэтому его уже нет. Записи Старого повреждены и сами по себе ничего не доказывают. Но ты знаешь, кому принадлежат голоса. Знаешь переход, шахту, экран и то, как я ушёл.

Он смотрел прямо Антону в глаза. И говорил. Спокойно, неторопливо.

- Теперь система не может тебя казнить. Я это знаю. Через день ты вспомнишь ещё что-нибудь. Через неделю поймёшь, сколько это стоит. Через год решишь, что имеешь право потребовать свою долю. Как это происходит всегда.

- Мне ничего от тебя не надо.

- Сезар тоже начал не с цены.

- Я не Сезар.

- Пока.

- Ты правда так думаешь?

- Я не имею права строить защиту семьи на надежде. Наивной надежде, что ты всегда останешься собой.

- А на чём тогда ты строишь эту защиту?

Роман пропустил вопрос. Он продолжил:

- До вчерашнего дня ты был решённой задачей. Система должна была убрать тебя сама. Теперь она не может. Стоит блок. Вся информация под грифом .

- Я стал опаснее для тебя?

- Намного.

- Потому что могу говорить?

- Потому что я не знаю, чего ты захочешь завтра.

- Я сказал.

- Я не могу ни на кого полагаться. Важны не намерения, а возможности.

Антон кивнул.

- Моя смерть решит все твои проблемы.

- Да.

Роман произнёс это спокойно. Не угрожал. Просто назвал самое оптимальное решение.

Антон снова посмотрел на его правую руку.

- И всё-таки ты сначала решил поговорить.

- Я ждал этого разговора двадцать лет.

- Я тоже.

Из восточного коридора донёсся далёкий свист. Коридорный обходчик начал новый круг.

Роман повернул голову к навесу. Там валялись лоскуты синей пленки.

- Плёнку помнишь? - вдруг спросил он.

- Где я язык обжёг?

- Да. Помнишь, я говорил тебе не лизать.

- Да я только коснулся.

- Потом два дня шепелявил.

Антон усмехнулся.

Роман не улыбнулся. Он смотрел на эту плёнку так, будто она была уликой, которую было невозможно уничтожить.

- И лаз помню, - сказал Роман. - Я полез первым. Тебе велел ждать у трубы. Два рывка - тяни. Три - беги к Старому. Я помню все.

- А под плитой?

- Я тебя вытолкнул.

- В допросной я было подумал, что ты всё забыл, - сказал Антон.

Роман снова посмотрел на него.

- В допросной была камера. Правда привязала бы меня к лазу, прошлому и Сезару. Тебя она всё равно не спасала. Система уже решила, кто убийца.

- Поэтому ты сказал, что не знаешь меня.

- Поэтому.

- Ты обещал вернуться. Это тоже помнишь?

- Обещал.

Ответ прозвучал без паузы.

- Ты хотел, чтобы я тогда ушёл с тобой? - спросил Антон.

- Хотел.

Антон ждал продолжения. Роман молчал.

- Почему ты не вернулся?

Роман провёл большим пальцем по краю правой ладони. Когда-то там был длинный шрам от страховочного кабеля. Сейчас на вид кожа была гладкой.

Он помолчал и ответил:

- Сначала возвращаться было не с чем. Я жил в общей комнате и сам мог оказаться внизу. После первой же проверки. Потом надо было закрепиться. Получить работу. Фамилию. Связи. Говорил себе: ещё одна ступень, и я смогу вернуться так, чтобы меня уже точно не смогли раскрыть и столкнуть обратно.

Роман сделал еще шаг. Его лицо снова оказалось в полутьме.

- Потом появилась Изабелла. Дом. Даниель. Проекты. Люди, которые зависели от моих решений. Каждый год у меня становилось больше того, чем нельзя было рисковать. Чем выше я поднимался, тем дороже обходилось возвращение.

- Тебе уже достаточно?

- Нет.

Роман усмехнулся, но в голосе смеха не было.

- Достаточно так и не наступило, - сказал он.

- Старый ждал.

- И ты ждал.

- Первое время.

- Вся наша жизнь - агония ожидания, Младший. Здесь ждут конца смены, пайка, батареи. Наверху - изменения рейтинга, решения аудита, потери работы. Я хотя бы научился делать так, чтобы ждали меня.

Гул обходчика стал громче. Роман бросил быстрый взгляд в сторону восточного коридора.

Не на машину. На проход.

- Сам перестал? - спросил Антон.

- Что?

- Ждать, - пояснил Антон.

- Я перестал ждать разрешения.

- А аудит?

- Поэтому я стою здесь, а не жду что он решит по мне.

Антон кивнул.

Ответ был честным.

- Там, наверху, - продолжил Роман. - Я не согласился на маршрут, который мне выдали. Не стал ждать тридцать лет отдельного отсека и разрешения завести ребёнка. Нарушил чужие правила и заставил людей играть по моим. А ты остался там, где родился. Помнишь, мы спорили с тобой о свободе? Ответь сейчас: так кто из нас теперь по-настоящему свободен?

- Ты не сошёл с чужих рельсов. Просто забрался в кабину машиниста.

Роман коротко рассмеялся.

- В этой кабине у меня дом, жена и сын. Сотни людей получают работу, потому что я запускаю проекты. Даниель не ищет пищу в старых контейнерах. Изабелла не просыпается от холода и не ищет лучшего. Кабина машиниста всё-таки лучше, чем место под колёсами.

- Лучше.

- Тогда о чём мы спорим?

- Я не спорю. Кабина лучше. Ты спросил про свободу. Я ответил. Рельсы остались чужими.

- Свобода - не пустое пространство. Рельсы есть везде, их много. Свобода - это возможность выбрать свои и суметь провести по ним свой состав. До конца.

Антон ничего не ответил. Между ними осталось два шага.

Роман сказал:

- Ты не понимаешь этого потому, что за твоей спиной никого нет. Тебе легко ничего не решать.

- Старый. За моей спиной Старый.

- Сломанная железка, которую давно пора переплавить.

Антон поднял глаза.

- Старый защищал среду. Нас. - сказал он.

- Он исполнял программу. Его собрали для этого. Он задавал вопросы, потому что так устроена его модель. Ты всю жизнь повторяешь пустые слова сломанной машины и называешь это собственным выбором.

Антон молчал.

- Я же читал отчет, - сказал Роман. - Мой грейд дал мне доступ. Ты был на сотом. Тебя подняли туда, куда снизу не попадал никто. Что с тобой там было я не знаю, но приговор исчез. Даже после этого ты вернулся таскать батареи роботу, который через год-два всё равно выключится навсегда.

- Вернулся.

- Зачем?

- У меня здесь дела.

- Это не ответ.

- Другого нет.

- Есть. Втирай очки другим. Не мне. Ты боишься выбрать себя. Жить для себя. Тебя нет. Ты ничего не хочешь по-настоящему. За твоим спокойствием кроется обычная пустота. Роботы превратили тебя в машину.

Антон промолчал.

- Ты называешь меня зависимым от того, что я создал, - сказал Роман. - Но у меня хотя бы есть что защищать. Семья платит за каждую мою ошибку. Сын заплатит за мою честность, если я решу сохранить чистые руки. Ты можешь позволить себе красивые отказы, потому что это ни на что не влияет.

Слова Романа резали. В его словах была правда. Частью.

Антон сжал кулак и снова разжал пальцы.

- Ты у них спрашивал?

- О чём?

- Хотят они платить за твои решения?

Роман прищурился.

- А ты спросил меня, когда отдавал общую батарею?

Антон не ответил.

- Четыре дня без голода, - продолжил Роман. - Наш единственный запас. Ты отдал его ремонтнику, потому что решил, что придавленные машины важнее нас. Ты всегда решал за двоих. И отдавал не только своё. Заставлял меня голодать вместе с тобой и называл это единственно возможным выбором. За удобство чужих ты заставлял платить своих.

- Ты прав. Тогда я решал за тебя.

- Потому что знал, что я не соглашусь.

- Да.

- Тогда чем ты лучше меня?

Антон посмотрел ему в глаза.

- Я не сравниваю. Я защищал среду.

Роман выпрямился.

- Опять эта тупая мантра. Ты ничем не лучше меня. Только теперь мои решения стоят дороже и я хотя бы понимаю их истинную цену. Не трогаю тех, кто мне не мешает. Договариваюсь. Даю человеку отойти. Но если он понимает, что делает, и всё равно остаётся на моём пути, я заканчиваю дело. Иначе за мою жалость платят те, кто мне доверился.

Антон прищурился и спросил:

- Миру ты подставил? Она выжила чудом. Уилл потерял всё, чтобы её спасти.

Роман помолчал.

- Я. Она не захотела просто подождать до вечера. Это был ее выбор.

- Какой выбор ты оставил мне?

- Тебя подняли наверх. Я был уверен, что ты не вернёшься. Там я бы тебя не достал. Но ты спустился обратно.

- Там на сотом мне сделали предложение. Если бы я согласился - меня бы не пустили.

- Ты не оставил мне выбора.

- Оставил. Ты мог не приходить.

- Но ты же понимал, что наш вопрос не закрыт. Значит, ты выбрал.

- Ты тоже.

Роман положил правую руку в карман куртки и сказал:

- У меня остался последний вопрос. Ты не смог понять правил этой игры. Бери свое. Бери пока можешь. Пока ты отказываешься брать свое, мир берёт у тебя. Но ты так и не стал игроком. Ты же видишь - это отстойник. Здесь нет жизни, здесь гниют ее ошметки. Даже когда тебя вытащили отсюда, ты сам вернулся в мусор и гниль. На хрена ты это сделал? И больше ни слова про среду.

Антон смотрел на брата.

Роман ждал ответа.

Антон ответил:

- Здесь моя жизнь. Старый. Я не могу в момент все отрезать. Я, как и ты, не терплю, когда за меня решают.

Они смотрели друг другу в глаза.

Тогда Роман сказал:

- В ту ночь я стоял у тебя за спиной.

Антон отвел взгляд. Он посмотрел вверх, на опускающиеся снежинки.

Роман продолжил:

- После Сезара. Пятнадцать шагов. Резак был в руке. Я мог закрыть сразу две проблемы.

- Почему не закрыл? - спросил Антон, наблюдая за опускающимися белыми крупинками.

- Не смог.

Гул обходчика шёл вдоль стены. Металл под ногами снова мелко задрожал.

- Это была минута моей слабости, - сказал Роман. - Из-за неё пришлось пускать в дело систему. Из-за неё появились Мира и Уилл. Даниеля пришлось ввести в курс дела и сделать частью моей защиты. Одна слабость породила десяток новых рисков.

- А сейчас? Сможешь?

Роман посмотрел на него и ничего не ответил.

Антон понял, что больше говорить не о чем. Он посмотрел Роману в глаза. Там была только решимость. Больше ничего.

Отнять резак можно было без труда. На сегодня. Навсегда остановить Романа мог только один способ. Но этот способ не подходил Антону.

Антон медленно, делая паузы между фразами, проговорил:

- Все. Ты уже сказал больше, чем нужно. Я знаю, зачем ты пришёл. Не тяни. Что задумал - делай быстрее. Или уходи и больше не возвращайся.

Он взял с контейнера фонарь, но остался на месте.

Роман не двигался.

Антон смотрел ему в глаза.

Роман медленно выдохнул.

Правая рука медленно потянулась из кармана.

Антон не двинулся.

Сухой щелчок. Гудение.

Синий свет вспыхнул между ними и снизу осветил лицо Романа.

Всё-таки он смог.

Тело Антона сжалось в ожидании боли. Но он не закрыл глаза.

Вдруг время остановилось. Всё произошло одновременно.

Свист справа. Удар воздушной волны. Короткий хрип. Тёплые капли, ударившие в лицо и грудь.

Синий свет рванулся по дуге высоко вбок.

Антон моргнул.

Романа перед ним не было.

Он лежал метрах в семи. Правая рука была оторвана выше локтя. Из короткой культи толчками била алая кровь. Роман хрипел, перебирал ногами и пытался опереться на локоть оставшейся руки.

В противоположном коридоре стихал металлический свист.

Оторванная рука ещё скользила по полу. Резак валялся в куче мусора метрах в тридцати. Его синий свет осветил спину сломанного андроида, закопанного в мусор.

Антон понял, что он видит.

Жгут. Немедленно.

Он уже бежал.

На полпути Антон нагнулся, не останавливаясь, и подхватил с пола обрывок тонкого изолированного провода.

Упал на колени рядом с Романом. Дважды обмотал провод вокруг плеча выше раны, просунул под него фонарь и повернул.

Кровь ударила из культи ещё раз.

Антон повернул фонарь снова.

Роман выгнулся и захрипел громче.

На третьем обороте кровь перестала бить толчками. Из разорванных тканей она продолжала сочиться. Но артерию он пережал.

Антон прижал фонарь к плечу Романа и удерживал его, чтобы провод не раскрутился.

Он перестал слышать грохот зала. Осталось только хриплое дыхание Романа.

Такого никогда раньше не происходило.

Коридорный обходчик сошёл с маршрута.

Он покинул восточную магистраль и вылетел в открытый зал. Как пуля.

Его маршрут всегда проходил за стеной. Антон слышал его тысячи раз. Обходчики не тормозили и никогда не сворачивали с маршрута.

Этот свернул.

И не сбавил скорость.

Антон не успел его увидеть. Только знакомый свист и тонкое металлическое гудение. Он уже скрылся в системе коридоров. Только на краю толстого титанового листа остался свежий блестящий срез.

Обходчик не врезался в Романа. Его бы расплескало по залу, как водяной пузырь. На лету манипулятор перехватил вытянутую руку с резаком и вырвал её.

Среда защищала Антона все эти годы. Он не знал, что она защищает его настолько сильно.

Антон снова посмотрел на Романа.

Провод держал. Фонарь в скрутке мелко дрожал в такт пульсу.

Роман рывком попытался опереться на локоть. Тело приподнялось на несколько сантиметров и тяжело упало обратно.

Он не отрывал глаз от Антона. Антон оглянулся.

Выход в западный рукав был открыт. В зале никого не было.

Фонарь под проводом можно было повернуть обратно. Один оборот. Потом выдернуть.

И уйти. Это будет справедливо. Антон вспомнил Миру в капсуле автодока.

Роман сделал короткий вдох. Не выдохнул. Потом судорожно втянул воздух снова.

Кожа на его лице стала серой.

Губы шевельнулись, но звука не было.

Антон посмотрел на мертвую медицинскую капсулу.

Сорок шагов.

Он загнул свободный конец провода вокруг фонаря и затянул узел. Скрутка больше не могла раскрутиться.

- Дебил ты, Старший.

Роман его уже не слышал.

Глаза закатились. Тело обмякло.

Антон приложил пальцы к шее.

Пульс был частым и почти не ощущался.

Он сходил за рукой. Вернулся с ней, просунул руки Роману под плечи, поднял и потащил спиной вперёд.

Тело Романа не казалось тяжёлым.

Его ботинки цеплялись за мусор. Антон шёл, согнувшись, переступал через обломки и чувствовал, как тело Романа все чаще дергает спазмом.

На половине пути Роман перестал дышать.

Антон опустил его, запрокинул голову и дважды резко вдохнул воздух ему в рот. Грудная клетка поднялась. Роман судорожно вдохнул сам.

Антон снова взял его под плечи.

- Держись. Осталось немного.

Он не знал, кому это сказал.

Капсула стояла под слоем серой пыли. На чёрной крышке не было видно ни одной рабочей лампы.

Антон прислонил Романа к корпусу и ударил ладонью по старой панели.

Ничего.

Он стёр грязь рукавом. Под ней обнаружился матовый прямоугольник.

Антон положил на него ладонь.

Панель нагрелась.

Изнутри капсулы донёсся щелчок. По краю крышки пробежала тонкая белая полоса.

ВНЕШНИЙ ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫЙ КОНТУР ОБНАРУЖЕН. ВКЛЮЧАЮ ГОЛОСОВОЙ МОДУЛЬ

Крышка с хрустом поднялась на несколько сантиметров и замерла. Антон просунул пальцы в щель и потянул. Механизм помог. Изнутри пахнуло холодным металлом и старым антисептиком.

Капсула заговорила:

- ПОЛОЖИТЕ ПАЦИЕНТА.

Антон поднял Романа под мышки и втянул внутрь. Второй раз, как в детстве.

Как только тело легло на стол, из стенок вышли манипуляторы. Один зафиксировал голову. Второй закрыл лицо прозрачной маской. Ещё два разрезали рукав и куртку вокруг культи.

Манипулятор перехватил плечо выше провода. Стальная дуга сжалась на плече. Вокруг культи развернулся прозрачный кожух.

- ВНЕШНЕЕ ПЕРЕЖАТИЕ МОЖНО УДАЛИТЬ.

Антон развязал провод и ослабил скрутку.

Кровь сразу заполнила нижнюю часть кожуха. Внутри вспыхнул белый свет. Тонкие иглы вошли в плечо, грудь и шею. По трубкам побежала тёмная жидкость.

Грудь Романа поднялась.

Опустилась.

Поднялась снова.

Капсула вновь заговорила:

- ТРАВМАТИЧЕСКАЯ АМПУТАЦИЯ ПРАВОЙ ВЕРХНЕЙ КОНЕЧНОСТИ НА УРОВНЕ СРЕДНЕЙ ТРЕТИ ПЛЕЧА. ПОМЕСТИТЕ ОТДЕЛЕННУЮ ОТ ТЕЛА КОНЕЧНОСТЬ В ОТСЕК.

Антон положил оторванную руку рядом с телом Романа.

Пауза.

- РАЗРУШЕНИЕ ПЛЕЧЕВОЙ АРТЕРИИ, КРУПНЫХ ВЕН, НЕРВНЫХ СТВОЛОВ И МЯГКИХ ТКАНЕЙ. КРИТИЧЕСКАЯ КРОВОПОТЕРЯ. ГЕМОРРАГИЧЕСКИЙ ШОК. СОЗНАНИЕ ОТСУТСТВУЕТ.

Антон смотрел, как манипуляторы работают внутри прозрачного кожуха. Один насос забирал кровь, другой возвращал её в тело через трубку на шее. Разорванные сосуды сжали временные муфты. Культя перестала кровоточить наружу.

- Он будет жить? - спросил Антон.

- ВРЕМЕННАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ ДОСТИГНУТА.

- Я спросил, будет жить?

- АВТОНОМНЫЙ ЛЕЧЕБНЫЙ РЕСУРС НЕДОСТАТОЧЕН. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПАЦИЕНТА СТАНДАРТНЫМИ МЕДИЦИНСКИМИ СРЕДСТВАМИ НЕВОЗМОЖНО. С УЧЁТОМ ВАШЕГО БИОЛОГИЧЕСКОГО СТАТУСА СООБЩАЮ: ПАЦИЕНТА МОЖЕТ СПАСТИ ЦИКЛИЧНЫЙ ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫЙ КОНТУР. ЕГО НАНОБОТЫ ВОССТАНОВЯТ РАЗРУШЕННЫЕ ТКАНИ И ВОСПОЛНЯТ ОБЪЁМ КРОВИ. БЕЗ ТАКОГО КОНТУРА ПАЦИЕНТ ПОГИБНЕТ. ПРИ ПЕРЕНОСЕ НАНОБОТОВ ДОНОРСКИЙ КОНТУР БУДЕТ ИЗРАСХОДОВАН ПОЛНОСТЬЮ.

Контур будет израсходован. Значит, бессмертия больше не будет.

Антон посмотрел на лицо Романа за маской.

Глаза были закрыты. Машина дышала за него. Левая рука лежала вдоль тела, ладонью вверх.

Резак остывал на полу в ста шагах отсюда.

- Мой контур подойдёт? - спросил Антон. - У меня как раз такой. Один на девятьсот ярусов.

Капсула ответила не сразу.

Свет внутри на секунду погас. В глубине корпуса заработал старый привод.

Капсула сказала:

- НАПРАВЛЯЮ ЗАПРОС.

Молчание. Секунды утекали.

- ЛИЧНОСТЬ ДОНОРА ПОДТВЕРЖДЕНА. ПРАВО РАСПОРЯЖЕНИЯ СОБСТВЕННЫМ КОНТУРОМ ПОДТВЕРЖДЕНО. ПРОЦЕДУРА ВОЗМОЖНА.

- Что будет со мной?

- ПОСЛЕ ЗАПУСКА ПЕРЕНОСА ЖИЗНЬ ПАЦИЕНТА БУДЕТ СОХРАНЕНА. РИСК ПРОЦЕДУРЫ ПЕРЕНОСИТСЯ НА ДОНОРА. ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫЙ КОНТУР ДОНОРА БУДЕТ ИЗРАСХОДОВАН ПОЛНОСТЬЮ. ПАЦИЕНТ НЕ ПРИОБРЕТАЕТ ЦИКЛИЧНЫЙ КОНТУР. РЕСУРС РАСХОДУЕТСЯ ОДНОКРАТНО.

Антон ждал.

- ПРОЦЕДУРА РАСХОДОВАНИЯ КОНТУРА ЯВЛЯЕТСЯ КРАЙНЕ ОПАСНОЙ ДЛЯ ДОНОРА. ВЫСОКИЙ РИСК СМЕРТИ ДОНОРА ВО ВРЕМЯ ПРОЦЕДУРЫ. ПРИЧИНА - ИММУННЫЙ ОТВЕТ ПРИ ПОТЕРЕ КОНТУРА. РИСК СМЕРТИ ПАЦИЕНТА: НИЗКИЙ. ТРИ ПРОЦЕНТА.

Антон посмотрел на Романа. Тот не дышал.

- ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ ДОНОРА ПОСЛЕ ПРОЦЕДУРЫ: ПЯТЬДЕСЯТ ДВА ПРОЦЕНТА. НЕОБХОДИМО ПРИНЯТЬ РЕШЕНИЕ В ТЕЧЕНИЕ ВОСЕМНАДЦАТИ СЕКУНД. ПАЦИЕНТ ПОГИБНЕТ ЧЕРЕЗ ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ СОРОК ШЕСТЬ СЕКУНД.

Из боковой панели поднялся белый круг размером с ладонь.

Антон уже видел такой. Вчера в белой комнате на сотом ярусе.

Наверху прикосновение к нему должно было запустить новую жизнь. В вечность.

Капсула сказала:

- ПРИЛОЖИТЕ РУКУ И ПОДТВЕРДИТЕ ДОБРОВОЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ ДОНОРА.

Старый. Батарея держит восемь суток. Потом все.

"Один твой контур стоит всех поколений смертных, проживших за тысячелетия полёта Колыбели".

"Тебя нет. Ты ничего не хочешь по-настоящему. За твоим спокойствием кроется обычная пустота."

Антон приложил ладонь к белому кругу.

Глава 12. Роман

День четвёртый.

Вечер.

Он очнулся. Сердце стучало сильнее обычного.

Слабость. Тело было слабым как тряпичная кукла.

Боль. Сильная тягучая боль в правом локте и в нескольких точках по всему телу.

Роман попробовал пошевелить большим пальцем правой руки. Палец послушался. Потом указательный. Средний. Безымянный. Мизинец.

Он открыл глаза.

Над лицом висела мутная поверхность. Медкапсула. Внутренняя часть крышки. Внутри капсулы было тепло. Что-то мягко сжимало грудь и отпускало в такт дыханию.

Роман поднял правую руку.

Она была на месте.

Куртки на нём не было. Плечо и грудь были замотаны лентами старой серой ткани.

Он попробовал привстать, чтобы посмотреть на ноги, и еле сдержал крик. Боль. Резкая боль в плече и локте. Он рухнул обратно на ложе.

Последнее, что он помнил, - синий свет в руке. Свист. Вдруг все сорвалось с места и он уже лежит на полу.

Удара он не помнил.

Помнил собственную руку, лежавшую в мусоре неподалеку.

Роман сжал правый кулак.

Сила была как у ребенка, но пальцы сомкнулись.

- ВЫ ПРИШЛИ В СОЗНАНИЕ, - сказала капсула. - ДЫХАНИЕ САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ. КРОВООБРАЩЕНИЕ СТАБИЛЬНОЕ. ДВИГАТЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ ПРАВОЙ ВЕРХНЕЙ КОНЕЧНОСТИ: ВОСЕМЬДЕСЯТ ДВА ПРОЦЕНТА. ДВИГАТЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ РАСТЁТ. ПРОГНОЗ БЛАГОПРИЯТНЫЙ. ПОСТАРАЙТЕСЬ ИЗБЕГАТЬ РЕЗКИХ ДВИЖЕНИЙ.

"Резких движений."

Роман усмехнулся, стиснув зубы от боли.

- Открой крышку, - сказал он.

- ВАМ НАДО ДОЖДАТЬСЯ ОКОНЧАНИЯ РЕАБИЛИТАЦИОННОЙ ПРОЦЕДУРЫ. КАПСУЛА ОТКРОЕТСЯ ЧЕРЕЗ ДВЕ МИНУТЫ СОРОК СЕКУНД.

- Сколько я здесь?

- ДВА ЧАСА ДВАДЦАТЬ ТРИ МИНУТЫ.

Крышка капсулы сохранила малую часть своей первоначальной прозрачности. Роман повернул голову и напряг зрение, чтобы пробиться взглядом сквозь грязные потеки.

Справа от капсулы, привалившись спиной к контейнеру, сидел Антон. Он вертел в руках потухший резак.

Его красная роба на груди и рукавах потемнела. Роман не видел сквозь потеки - пот это, кровь или просто вода. Волосы прилипли ко лбу. Он выглядел изможденным. Таким он не выглядел никогда. Раньше даже в покое Антон всегда казался сжатой пружиной. Сейчас его плечи опустились, спина согнулась. Он тяжело дышал. Из него как будто вынули позвоночник.

Антон заметил, что Роман смотрит, и медленно поднялся.

С первого раза не получилось. Он упёрся ладонью в контейнер и встал со второй попытки.

В левой руке он держал ионный резак.

Он подошел, посмотрел на экран капсулы и остался ждать.

Спустя пару минут Роман услышал шипение и крышка медленно поднялась.

За эти два часа Антон постарел лет на пять. Под его глазами залегли тени. Кожа потеряла обычный здоровый цвет.

Он сделал шаг к изголовью и положил выключенный резак на край, рядом с правым плечом Романа. Металл тихо стукнул.

- Твоё.

Роман посмотрел на оружие. Потом на него.

- Почему ты оставил меня в живых?

- Среда защищает. - с трудом улыбнулся Антон.

Было видно, что ему тяжело. Он добавил уже без улыбки:

- Потому что ты мой брат.

Антон несколько секунд смотрел Роману в глаза.

- Иди домой, Старший.

Развернулся и пошёл к западному рукаву.

Шёл он медленно, по прямой, будто не разбирая дороги. Один раз задел плечом контейнер, остановился, отдышался и двинулся дальше.

- Младший.

Голос Романа был сиплым. Еле слышным.

Но Антон услышал. Он остановился, но не обернулся.

Роман не знал, что сказать.

Антон подождал и пошёл дальше.

Через минуту его красная роба скрылась в сумерках зала.

Роман провел языком по губам и прислушался к ощущениям тела. В принципе терпимо. Можно было пробовать выбираться.

Он медленно подтянулся левой рукой за край, лег грудью и перевалился через борт капсулы лицом вперед. Он сильно ударился плечом. На его счастье, левым. Иначе он бы опять надолго вырубился.

Роман полежал на грязном полу некоторое время. Наконец он дождался, пока часть сил вернулась к нему, и медленно, в три приёма, поднялся на ноги.

Зажав под мышкой левой руки резак и тяжело переставляя ноги, он побрёл к тёмному провалу в стене. В шахте Роман вернул резак в ту же нишу. Нести наверх инструмент с активным чипом было нельзя. Он долго поднимался по лестнице, отдыхая на каждом пятачке. Правая рука была бесполезна. Каждый раз, перехватывая левой рукой новую скобу, он рисковал сорваться вниз. Но он сумел подняться.

∙ ∙ ∙

- Роман, Ваша поездка завершена. Сообщить семье о вашем прибытии? - спросил мягкий голос пневмотакси.

- Нет.

- Принято. Приятного вечера.

Роман вылез у входа в жилой квартал.

Пока он добирался, ему стало немного лучше. Боль осталась, но он уже привык к ней и перестал обращать внимание. Тело ещё слушалось плохо. Но уже намного лучше, чем в первую минуту после пробуждения. По крайней мере, он не волочил ноги.

Соларные светильники коридора уже перешли в сумеречный режим. Между деревьями стрекотали искусственные цикады. В парке горели огни дорожек. Всё было на месте.

У двери Роман приложил правую ладонь к панели.

Дом узнал её сразу.

Когда дверь закрылась за ним, звуки квартала привычно исчезли. Тот же запах дерева в прихожей и запеченного натурального мяса с кухни.

Роман снял грязную куртку, которую купил по дороге в мусорном рукаве у проходящего мимо вахтовика. Он заплатил за нее как за месячную вахту. Тот был счастлив и побежал хвалиться удачей в направлении капсульного зала. Но Роману было все равно.

Под курткой на его теле была только серая перевязка. Роман бросил грязную куртку на пол и достал из шкафа зеленый просторный свитер. Его было легче всего натянуть через голову.

Правая рука слушалась. Только все время мелко дрожала, если он держал её на весу.

Из гостиной доносилась музыка.

Время ужина. Над столом горел тёплый свет. Стол был как всегда накрыт на троих.

Даниель сидел на прежнем месте. Он что-то листал на экране. Еды на столе ещё не было.

Изабелла возилась на кухне. Звенела посуда. Она ещё не заметила, что он вошёл.

Даниель поднял глаза.

Сначала посмотрел на его свитер. Потом на висящую правую руку.

- Что случилось? - спросил он.

- Производственная травма. Зацепило.

- На каком производстве?

Роман отодвинул стул во главе стола и сел.

- Потом.

Даниель странно смотрел на него. У него был какой-то невыспавшийся вид. Сын машинально барабанил указательным пальцем по краю планшета. Ноготь на пальце был обкусан почти до крови.

- Хочу тебя спросить: мама знает? - спросил Даниель.

- Что именно?

- Что случилось. Где ты был вчера. И что мне пришла повестка от дознавателей.

- Нет.

- Значит, она до сих пор ничего не знает.

- Ты неправ. Она знает достаточно.

Роман сглотнул. Говорить было еще тяжело.

Из кухни донёсся голос Изабеллы:

- Роман? Ты пришёл?

- Да.

- Почему не предупредил? Я сейчас. Всё готово.

- Не спеши.

Посуда снова звякнула.

Даниель положил обе ладони на стол.

- Я хочу поговорить сейчас.

- После ужина.

- Нет. Сейчас.

Роман посмотрел на сына внимательнее.

В нем что-то неуловимо изменилось. Но Роман пока не понимал что.

- Говори.

- Я подтвердил, что мы были вместе.

- Я знаю.

Даниель дёрнул уголком рта. Улыбки не получилось.

- Я соврал следствию.

- Ты защитил семью.

- Это не отменяет того, что я соврал.

- Не отменяет.

Даниель ждал продолжения.

Роман молчал.

Даниель посмотрел на закрытую кухонную перегородку. Его голос стал тише.

- Когда я отправил подтверждение, меня сначала чуть не вырвало. Я ждал где назначили в повестке. У входа в галерею М-48 в девятнадцать ноль-ноль, но никто не пришел. Я всю ночь не спал. Я все время ждал, что откроется дверь и меня заберут. Но потом наступило утро и ничего не произошло.

- И не произойдёт.

- Тогда я все понял.

Он произнёс это без облегчения.

- Что именно ты понял? - спросил Роман.

- Что ты был прав. Бояться действительно глупо. Надо делать все правильно - и последствий не будет. Я тогда не верил тебе. Когда ты говорил о лодке и всем остальном. Но вчера я убедился. Все идет своим чередом и что ты сделаешь, то и будет. Важно только правильно все рассчитать.

Роман посмотрел на его обкусанный палец.

- Все правильно рассчитать - это как раз самое трудное, - сказал он.

Даниель коротко кивнул и сказал:

- Ты использовал меня как алиби. Теперь я отвечаю вместе с тобой.

- Ты ни за что не отвечаешь. Все риски на мне.

- Уже нет.

Даниель включил свой планшет. На его экране была открыта форма рапорта.

Роман прочитал:

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ МОГУТ БЫТЬ ПРЕДОСТАВЛЕНЫ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ.

- Я могу написать, что тебя не было, - сказал Даниель. - Что ты вернулся позже и велел мне подтвердить другое время. После этого твоё алиби исчезнет.

Роман сначала не поверил своим ушам.

- Что?

- Ты понял, что я сказал.

- Однако. Не ожидал. Ты всё взвесил, прежде чем меня шантажировать? Главное не пойму - зачем? Тебя могут признать соучастником, если выяснится, что ты был в курсе.

- Знаю.

Голос Даниеля дрогнул. Он сглотнул и продолжил уже ровнее:

- Поэтому я не собираюсь этого делать. Пока.

- Ты мне угрожаешь? Чего ты хочешь?

- Я называю свою возможность.

Роман почувствовал, как правая ладонь сама сжалась на краю стола.

Даниель заметил это движение. Он также видел то, как рука беспомощно висит в рукаве.

Даниель посмотрел отцу в глаза и сказал настолько твердым голосом, на который был способен:

- Ты сам сказал: то, что ты не можешь защитить, тебе не принадлежит. Мне нужна доля. И не потом, а сейчас. Я заслужил. Я прикрыл тебя не на тендере, а на месте преступления. Если я тоже рискую - я должен быть в доле. И я больше не дам себя использовать как орудие. Если мы вместе защищали семью - то мне нужна часть того, что ей принадлежит.

- Ты не понимаешь, о чём говоришь.

- Объясни.

- Семейные активы - это не деньги на счёте. Это большей частью дебиторская задолженность и стоимость неликвидных активов. Договоры, долги, гарантии, управление. Половина из них обесценится, если разрезать их пополам.

- Я не предлагаю дробить проекты. Мне нужна треть твоего денежного потока. Даже не половина. Переведи на мое имя. До налогообложения. Это можно оформить в пять минут, я знаю. Без права отзыва. Тогда тебе будет выгодно научить меня быстрее этим всем управлять.

- Тебе ещё рано. Представь, вдруг появится какая-нибудь девчонка...

Даниель резко перебил отца:

- Тогда не надо было делать меня преступником. Или это было не рано, а уже по возрасту? Использовать меня не рано, а управлять рано? Так что ли?

Роман ничего не сказал.

Даниель отвернулся к окну. В тёмном стекле отражались они оба: отец во главе стола и сын напротив.

- Я думал, ты всё-таки скажешь, что я не преступник, - произнёс Даниель.

- Ты защищал мать и себя. Ты не преступник. Я тебя принудил. Считай так. Давай закончим этот разговор. Ты на нервах, я понимаю. Все уже кончено, это не повторится. Тебе просто надо отдохнуть.

- Нет, не кончено.

Даниель закрыл глаза. На секунду он стал прежним мальчишкой, который хотел услышать правильный ответ от отца.

Потом открыл. В его глазах Роман увидел блеск. Он каждый день видел такой в зеркале.

- Считай что я тоже защищаю семью.

- От меня?

- От того, что будет, если ты проиграешь. И от того, что будет, если ты победишь и снова решишь использовать меня бесплатно.

- Я собирался оставить тебе всё.

- Когда-нибудь. Когда сам решишь. Это не решение и не доверие. Это договор о намерениях, который не стоит ничего. Ты сам постоянно говоришь, что намерения нельзя принимать в расчет. Они постоянно меняются. Нет, ты меня этим не купишь.

Спокойный взгляд. Спокойный деловитый тон. Рассуждение.

Когда-то такие детали его радовали.

- В кабинете я спросил, когда я смогу не послушаться тебя, - напомнил Даниель. - Ты ответил: когда пойму, я не приду за разрешением,

Даниель придвинул планшет к себе.

- Этот момент настал.

За перегородкой выключилась вытяжка.

Изабелла вошла в гостиную. В руках она держала большое белое блюдо с горячим мясом и овощами. Увидев одежду Романа, она замедлила шаг.

Потом перевела взгляд на включённый планшет сына.

Даниель заметил её. Она остановилась в шаге от него. Но Даниель не обратил внимания на мать. Он перевел взгляд на отца и, глядя ему прямо в глаза, сказал:

- Ты. Отдашь мне треть. Всего, что имеешь. Немедленно. Прямо сейчас. Я не позволю. Себя использовать просто так. Ты понял?

Раздался грохот.

Блюдо из белого фарфора ударило об пол и разлетелось.

Глава 13. Мира

День пятый.

09:25.

Мира смотрела на свою левую руку.

Рука лежала поверх одеяла. Чистая, тёплая, с коротко подстриженными ногтями. На вид совершенно здоровая.

Мира попыталась согнуть указательный палец.

Он дрогнул. Совсем чуть-чуть.

Она напрягла плечо. Локоть приподнялся над одеялом и сразу упал обратно.

Мира правой рукой потрогала щёку. Половина лица всё ещё плохо чувствовала прикосновение. Когда она говорила, левый угол рта немного запаздывал. Медбот обещал, что речь восстановится почти полностью. Про руку он пока ничего не обещал.

Но сегодня это не имело значения.

На столе рядом с кроватью лежал её служебный планшет. Его принесли меньше часа назад вместе с чистой служебной одеждой. На экране уже несколько минут мигало непрочитанное решение по экзаменационному делу.

Мира потянулась, взяла планшет правой рукой и положила на согнутые колени.

Экран узнал её.

ЭКЗАМЕНАЦИОННАЯ ЗАДАЧА ЗАВЕРШЕНА.

Ниже горела зелёная кнопка:

ОЗНАКОМИТЬСЯ С РЕШЕНИЕМ.

Мира нажала.

Служебный планшет заговорил спокойным женским голосом:

- Стажер Мира Сато. Ваша профессиональная пригодность подтверждена. Вам присвоены статус дознавателя и право на самостоятельное ведение расследований. За Вами закреплён жетон номер сто девяносто шесть. Позвольте Вас поздравить!

Мира замерла.

- Повтори последнее. До поздравлений.

- Дознаватель Мира Сато. За Вами закреплён жетон номер сто девяносто шесть. От себя добавлю: закрепление жетона - бессрочное. Поздравляю Вас.

Мира улыбнулась. Получилось неровно, только одной половиной лица, но ей было всё равно.

Дознаватель Мира Сато.

Она добилась. Достигла цели. Мечта самого раннего детства сбылась. Все было не зря.

Теперь у нее жетон. Самый настоящий.

Она коснулась строки большим пальцем. Там стояло её имя и номер сто девяносто шесть. Не учебный допуск. Не временное назначение.

В этом жетоне заключалось все. Призвание и ответственность. Право и долг. Достоинство, обеспеченность, свобода. Без срока.

- Когда выдача?

- Ваш статус дознавателя уже активирован. Физическое вручение жетона и установка штатного монитора дознавателя состоятся сегодня в десять часов. Девятый следственный цех. Штатный монитор закреплён за номером жетона и передаётся следующему дознавателю вместе с ним. Явку отложить нельзя. В программе: представление сотрудникам цеха, торжественное вручение жетона, установка монитора, первичный инструктаж.

- А лечение?

- После активации жетона вам будет доступен расширенный медицинский контур Следственного цеха. Перевод в отделение регенеративной нейрореабилитации предварительно согласован. Там лучшие специалисты, прогноз восстановления двигательной функции левой руки - максимально благоприятный.

Мира ещё раз посмотрела на руку.

Палец снова дрогнул. На этот раз ей показалось, что немного сильнее.

Она тихо рассмеялась.

Она смогла.

За четыре дня она спустилась на ярус, которого боялась с детства, не закрыла удобное дело, нашла ошибку в сырых логах и выбралась живой из ловушки. Правда, как именно, она не помнила. Задача завершена. Значит, самое важное получилось. У неё будет жетон. Будет работа. Навсегда. Даже рука, скорее всего, снова будет работать.

Мира провела пальцем по экрану, открывая итоговую карточку расследования. Планшет качнулся на коленях. Она прижала его предплечьем и попробовала листать дальше. Страница перескочила сразу на несколько экранов.

- Да чтоб тебя.

Мира вернула страницу. Планшет снова поехал по одеялу. Одной рукой одновременно держать его, открывать ссылки и листать длинный материал оказалось ужасно неудобно.

Она откинулась на подушку.

- Включи голосовой режим. Отвечай кратко. Проверь мой новый доступ. Он должен быть расширен.

- Голосовой режим включён.

- Что с делом Сезара да Силва?

- Следственное производство завершено. Дело в отношении неустановленного лица закрыто. Материалы переданы в архив.

Эта новость была не такой хорошей. Но Мира знала, что так и будет, ещё до того, как потеряла сознание от газа в рукаве.

- Что с Антоном?

- Исполнение приговора прекращено. Производство в отношении Антона закрыто. Он жив.

Мира медленно выдохнула. Вот теперь всё действительно получилось.

- Почему мне выдали жетон, если убийство не раскрыто?

- Аттестация оценивала Ваши профессиональные действия. Вами выявлена недостаточность улик первоначального обвинения, обнаружено расхождение в сырых логах четырёх коридоров и установлено использование старого служебного маршрута. Отсутствие обвинительного заключения признано обоснованным.

Уилл говорил: Ты уже не стажёр. Ты - волк.

Мира снова улыбнулась.

- А что с Уилом. Где он? Он приходил? Участие консультанта в деле учтено?

Планшет ответил без паузы:

- Консультант Уилл Арчер отстранён от расследования в связи с подтверждённым нарушением условий испытательного срока. Он осужден и сослан.

Улыбка сползла с ее лица.

- Что значит осужден? Что случилось?

- Условное наказание заменено бессрочным ограничением свободы на ярусе девятьсот девяносто четыре. Приговор исполнен.

Мира приподнялась на подушках. Она не верила своим ушам.

- За что?

- За нарушение прямого запрета суда: защищённый контакт с лицом, находящимся в розыске, и получение от него оборудования через служебную сеть. Он также подозревается в получении взятки имуществом.

- Какого оборудования?

- Модуля экстракорпоральной антидотной перфузии категории "А".

Мира посмотрела на свою руку.

- Где этот модуль?

- Минуту, запрашиваю информацию. Получен ответ. Данный модуль был использован для стабилизации состояния умирающего пациента.

- Как звали пациента?

- Минуту. Получен ответ. Скорее всего это какая-то ошибка. В ответе стоит Ваше имя. Модуль был использован для запуска экстренной реанимации пациента Миры Сато.

За стеной едва слышно работала вентиляция.

- Что сделал этот модуль? - тихо спросила Мира.

- Связал фумигант в крови, частично восстановил клеточное дыхание и остановил дальнейшее токсическое поражение нервной системы. Модуль не вывел вас из комы. Он сохранил жизнеспособность тканей на время, необходимое для последующего лечения.

- А без него?

- Искусственная поддержка была бы прекращена после исчерпания бесплатного аварийного лимита. На момент подключения модуля до прекращения поддержки оставалось четыре минуты тридцать шесть секунд.

Мира опустила взгляд на одеяло.

- Уилл знал, что с ним будет?

- Безусловно. Умысел доказан автоматически. Он был проинформирован должным образом. Но все равно пошел на преступление. Перед соединением он получил предупреждение о неизбежном прекращении испытательного срока, бессрочной ссылке, лишении прав и пересмотре рейтингов связанных семейных профилей.

- И что он сделал?

- Подтвердил соединение.

Мира помолчала.

- Что у него забрали?

- Все его имущество конфисковано. Права и допуски отозваны. Социальный рейтинг обнулён и закрыт. Фамилия конфискована. Назначено бессрочное проживание и работа на ярусе девятьсот девяносто четыре.

- Связанные семейные профили - это кто?

- Дочь. Джесс Уильямс и ее сын Джейкоб Уильямс. После пересчёта рейтинга её трудовой допуск прекращён.

- Уилл знал, что это затронет её?

- Пересмотр связанных семейных профилей был указан в предупреждении. Уилл Арчер подтвердил продолжение соединения.

- Он пытался связаться с ней после приговора?

- Да. Совершил два вызова. Второй вызов отклонён. После этого отправил сообщение.

- Она прочитала?

- Нет. Она его заблокировала.

Мира долго смотрела на служебный планшет.

На верхней части экрана всё ещё стояло:

ДОЗНАВАТЕЛЬ МИРА САТО

ЖЕТОН No196

Планшет заговорил снова:

- Дознаватель Сато. До начала планового мероприятия осталось двадцать восемь минут. Вам необходимо прибыть в Девятый следственный цех. Программа: выдача жетона, установка штатного монитора дознавателя, первичный инструктаж, представление руководителю и сотрудникам.

Слова прозвучали для Миры совсем по-другому, чем несколько минут назад.

Она взяла планшет правой рукой и спустила ноги с кровати. Пол был холодным. Немного посидела, пережидая головокружение, потом встала, не выпуская планшета.

- Дознаватель Сато, если Вам потребуется помощь стража, чтобы добраться до ...

- Я не приду. - просто сказала она

- Дознаватель Сато, должен Вам сообщить, что к сожалению, это невозможно. Перенос выдачи жетона возможен исключительно при наличии медицинского...

- Я отказываюсь прибыть сегодня.

- Это будет серьезный дисциплинарный проступок. Укажите причину отказа.

- Личная.

Она бросила планшет на кровать. Он мягко упал в складки одеяла и продолжил что-то бубнить в одеяло про фиксацию неявки.

Мира больше не слушала.

Она вставила в левое ухо горошину гарнитуры и нажала кнопку.

- Доброе утро, Мира, - услышала она в ухе радушный и знакомый с детства голос. - Чем я могу помочь тебе сегодня?

- Какой номер сейчас у бывшего дознавателя Уилла Арчера?

Бот ненадолго замолчал. Он проверял её новый допуск.

Мире пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки шкафа. Она выдернула оттуда одной рукой тёплую куртку из синтетической кожи. Куртка была свёрнута узлом. Повозившись, Мира сумела таки её надеть.

- Фамилия "Арчер" конфискована, - тем же радушным тоном сообщил бот. - Его номер: 489-5213-5219.

- Запиши в заметки. Где он сейчас?

Бот на секунду замешкался.

- Ваш текущий допуск позволяет сообщить: ярус девятьсот девяносто четыре. Он спит после рабочей смены.

Мира подошла к зеркалу.

Лицо было бледным. Левый угол рта всё ещё немного отставал. Волосы после медицинского обруча торчали в разные стороны.

Она уже хотела отвернуться, но задержалась. Правой рукой пригладила волосы. Потом ещё раз. Это мало помогло. Одной рукой она завязала их в хвост. Получилось, конечно, так себе.

Мира представила, как Уилл увидит её на ногах. Скорее всего, сначала обругает. Потом спросит, какого чёрта она притащилась на девятьсот девяносто четвёртый ярус вместо больницы. Ничего приятного ее не ждет.

Она улыбнулась работающей половиной рта.

Мира вышла. Прихрамывая, дошагала до лифтового холла. Хорошо, что она жила недалеко от центральной вертикали. Было раннее утро, у лифта никого не было.

Ей пришлось подождать. Лифт очень долго не приходил. Она нетерпеливо несколько раз нажала кнопку вызова.

Минут через пять лифт наконец пришёл.

Прозвенел сигнал, блестящие двери разъехались. Лифт был пуст.

Все как пять дней назад.

Судя по табло, он пришёл с верхних ярусов. В воздухе ещё держался еле уловимый аромат коридорного освежителя.

Мира вошла. Застегнула куртку правой рукой.

- Когда он проснётся? - спросила она.

Бот продиктовал ей в ухо:

- Через семнадцать минут. После пробуждения он будет в душевой, затем в столовой.

Мира набрала на экране: 994.

- Это та столовая? В капсульном секторе? - спросила она.

- Верно. Центральная столо...

- Поняла, - перебила Мира.

Улыбнулась и добавила:

- Не предупреждай его.

Мира сняла гарнитуру и нажала "вниз".

Август 2026

Москва