# Мудрец

Николай Николаевич Коробков

Мудрец сидел неподвижно, молчно и смотрел впереди себя. Его лицо ничего не выражало. Если только - усталость и отрешённость, нездешность. Губы его были плотно сжаты. Похоже, он уже давно не открывал рта, не говорил. Он был будто неживой, будто высеченный из камня.

Сначала мне показалось, что и глаза его также неподвижны, как он сам. Но это было не так. В них определённо было движение. Но оно было едва уловимое и даже как будто кажущееся.

Несомненно, этот словно каменный человек всё, что происходит вокруг него, быстро фиксировал и пропускал через себя. Ничто не оставалось им незамеченным и нераспознанным.

А то, что он продолжал оставаться внешне спокойным, невозмутимым, неизменным, - видимо, потому, что ему всё хорошо и давно известно и понятно; он не обнаруживает ничего для себя нового; ничто не удивляет и не впечатляет его.

Мне подумалось, что вот сейчас закричи я, как оглашенный, и он никак на это не отреагирует, а будет также спокойно сидеть и смотреть на меня.

Он смотрел на меня и как будто сквозь меня, и видел всё во мне, всего меня. Так я почему-то чувствовал. Он смотрел на меня, и во мне что-то происходило.

Я, знал, мне сказали, что могу задать ему свои вопросы. Точнее, не больше трёх вопросов. И я приготовил три вопроса. Это были вопросы об этом мире, о человеке, человеческой природе, о силах добра и зла, о будущем мира человеков. Но я смотрел на него и понимал, что он уже прочитал во мне эти вопросы, что спрашивать мне его не надо.

Я смотрел на него и как будто всё больше переходил в какое-то новое для меня состояние. Во мне уже не было ни слов, ни мыслей - они остались где-то, - я полнился некими чувствами-пониманиями, которые были чем-то вроде музыки, словами не передаваемыми, в мысли не формулируемыми. И эти понимания были ответы на мои вопросы. Я чувствовал, что это ответы на мои вопросы. И эти ответы были для меня очень тяжёлыми и в то же время они были логичными и убедительными. Я понимал, что страшный трагичный финал изменить нельзя, а можно только потянуть время, только на какое-то время его отстрочить. Что может быть только то, что может быть...

Если только - не какое-то чудо. Вот на это чудо и была вся надежда...


Я уходил от мудреца сильно уставшим, думаю, с таким же каменным лицом, какое было у него... Надежда - только на чудо. И мы, человеки, обязательно должны сделать это чудо...