# История одной проверки

Николай Николаевич Коробков

1.

Секретарь дьявольской канцелярии ещё раз перечитал один из полученных им вчера и отложенных в сторону, доносов. Информатор доносил, что находясь по торговым делам в стране Сельджукидов, в городе Балха, он приметил одного очень необычного, весьма подозрительного человека. - Бродяжничает, ведёт себя очень независимо по отношению к властям. Вокруг него постоянно собираются люди, которые его охотно, с интересом слушают. Какие-то из них находится с ним постоянно.

Информатор сообщал о некоторые из услышанных им фраз этого человека, что, мол, люди заблудились в своём понимании бога и божьего; что они не должны привязываться к земным благам, но быть свободными от них, не должны стремиться к собственному обогащению, к власти ради самой власти; что все люди - одна семья, все есть сыны божьи и меж собой - браться; что они должны любить друг друга, помогать друг другу; что они не должны предаваться унынию, но, напротив, должны иметь интерес к жизни, стремиться к познанию и пониманию жизни, находить радости в жизни, коих на самом деле немало. В заключении информатор объяснял, что не может сообщить большего, поскольку люди, находившиеся с этим человеком, не всегда подпускали его к себе, может быть потому, что он сам - человек приезжий, не местный, а может быть потому, что говорили о чём-то секретном, тайном. Информатор прямо не писал, но довольно прозрачно намекал на что-то вроде второго пришествия Христа.

"Чепуха какая-то, - хмыкгул секретарь. - Но и оставить это донесение совсем без внимания тоже нельзя"...


2.

К секретарю в кабинет вошёл вызванный им Дэм.

-Вот, прочти - сказал ему секретарь, указав на бумагу, лежащую на краю большого стола.

Когда Дэм закончил читать, секретарь сказал:

-Какого-то особенного беспокойства этот донос не вызывает, согласиться с подозрениями его автора серьёзных оснований нет, но самого того бродяжничающего посмотреть всё же надо. Надо понять, что он за человек. Почему может казаться тем, кем кому-то показался. Какова его сила - сила ума, сила влияния на людей. Каковы его перспективы в обществе. Насколько он может быть для нас опасен или нам полезен. Так что запоминай приметы клиента, адрес, где он сейчас находится, и собирайся в дорогу. Потом прибудешь, представишь отчёт... Да, возьми с собой Дэна. Так, на всякий случай. Он сейчас всё равно ничем не занят.


3.

-Ну, что, всё в порядке? - спросил Дэн, увидев Дэма с большим, туго завязанным мешком за плечами.

-Да, попался, оратор. Долго же я его пас. Сначала они сидели во дворе, а потом ушли в дом. Жара-то какая! И там, в доме сидят и сидят. Я уже думал, что сегодня его не возьму...

-Ну и что теперь? Как думаешь его проверять?

-Как обычно - разговор по душам... Хотя есть у меня одна идея. Сразу выясним, тот ли он, кого в нём кто-то заподозрил или, так сказать, ошибочка вышла...


4.

На крыше высокой круглой башни Дэм развязал мешок и освободил пленника. Дэм показал ему открывающиеся с высоты башни окрестности и торжественно, явно копируя своего Хозяина, произнёс:

-Все царства мира и славу их дам тебе, если ты, падши, поклонишься мне.

-Дэм, - окликнул старшего напарника Дэн. - Сейчас уже темно, Почти ничего не видно.

Пленник, молча, глядел по сторонам, на своих похитителей и напряжённо старался понять, что происходит.

Дэм, выждав минуту-другую, опять обратился к пленнику:

-Ну, и что ты мне на это скажешь?

Тот вдруг высоко поднял брови и, мотнув правой рукой куда-то в сторону, продекламировал:


-Все царства мира - за стакан вина!

Все почести - за блеск и бархат винный!


-Что? - не понял Дэм и, посмотрев на Дэна, спросил - Что за бред он несёт?

Потом опять перевёл взгляд на пленника. Тот, глядя прямо на него, сказал воодушевлённо, нараспев:


-Стоит власти над миром хороший глоток.

Выше почестей выпивку ставит знаток.


-Да он же пьян! - воскликнул Дэм.

-Он не пьян. Он - Хайям! - возразил ему пленник.

-Ну, точно, он пьян - сказал Дэм и опять посмотрел на Дэна.

-Да, я пьян. Но я в меру пьян, - сказал пленник. - Я знаю чувство меры.

-Долбать-колотить - выругался Дэн, всё это время внимательно разглядывавший пленника. - Да это же Омар Хайям!

Дэм уставился на пленника:

-Ты что, - Омар Хайям?

-Гийяс ад-Дин Абуль-Фатх Омар ибн Ибрахим аль-Хайям Нишапури, 1048 года рождения - довольно внятно проговорил пленник. И в свою очередь спросил:

-А вы думали, я кто? А вы сами-то кто будете?

-Ты кого схватил? - прыснул смехом Дэн.

-Кого-кого? На кого было указано, того и схватил... Город Балха, дом Абу Саида Джарре по улице Работорговцев. Каких-то особых примет нет. Они тут чуть ли не все с бородами и одеты примерно одинаково. Но это точно тот, на кого было указано. Там во дворе дома их было семь человек. Говорил, главным образом, этот. Он среди них, несомненно, самый авторитетный...

-Так, я понимаю, что сделанное мне предложение пока придерживается? - спросил своих похитителей быстро трезвеющий Хайям.

-Вот незадача - сказал Дэм.

-Не того схватили - продолжал смеяться Дэн.

-Что значит не того? - поинтересовался Хайям.

-А то и значит, - сказал Дзн. - Хотели схватить... А схватили безбожника и грешника, гуляку и пьяницу, гордеца и вольнодумца.

И тут же процитировал:


-В божий храм не пускайте меня на порог

Я - безбожник. Таким сотворил меня бог.

Я подобен блуднице. Чья вера - порок.

Рады б грешники в рай - да не знают дорог. -


Это же твоё?

-Моё. И что?


- Лучше пить и весёлых красавиц ласкать,

Чем в постах и молитвах спасенье искать... -


Тоже твоё?" - продолжил Дэн.

-И это моё. Но я, всё равно - божий, - не соглашался Хайям. - Да, бывает, грешу, грешен. А кто не грешит, кто не грешен? Человек - душа живая, противоречивая. И так же могут быть противоречивы его желания и поступки. -


Человек словно в зеркале мир - многолик.

Он - вместилище скверны и чистый родник...


Человек такой, каким бог его создал и каким он вот получился. Создал бы бог его сразу праведником, так и не было бы никаких проблем. Но всё вышло много сложнее... И драматичней...


Ад и рай - в небесах - утверждают ханжи.

Я, в себя заглянув, убедился во лжи.

Ад и рай - не круги во дворце мирозданья.

Ад и рай - это две половины души.


И потому бог в своей правде не так однозначен и категоричен, как те, кто определил себя право имеющими толковать его правду. Бог истинно видит, кто есть кто. Потому как не столько на то или иное, только внешнее, глядит, сколько в человеческие сердца зрит. И не по букве правды своей, а по духу её судит. И я надеюсь, что он, всё же, меня не оставит и примет. На его мудрость и его милость полагаюсь...


Тут вдруг запели муэдзины, приглашая верующих к молитве. Дэв и Дэн посмотрели на Хайяма.

-Общение с богом - дело, чуждое регламентации, свободное, тихое, интимное, чаще, уединенное, - сказал Хайям. - Но, что-то я всё говорю, говорю, аж, в горле пересохло.

И он, освободив ёмкий бурдюк со своего пояса, предложил:

-Выпить не хотите?

Дэм и Дэв переглянулись.

-А что там у тебя?

-Мускатное алое... Вообще-то я пью только с друзьями, но, учитывая необычность ситуации, вынужден отступить от своих правил. Потому как и не выпить не могу, и пить один, не предложив вам, тоже не могу.

-Довольно откровенно - заметил Дэм.

-Но это и понятно, - сказал Дэн. - Душа живая чужда всякого догматизма во взгляде на жизнь. В своём понимании жизни.

-Вот-вот, верно уловил, - улыбнулся Хайям и стал развязывать небольшой мешочек. - Тут у меня как раз три чашки.

-Погоди, погоди, здесь не очень удобно, - поспешил Дзн. - Давайте перейдём в ротонду.

И они через арочный проём перенеслись на площадку ротонды башни.


-Пурпурной влагою скорей наполним чаши,

Покуда мера дней, как чаша не полна,


- торжественно декламировал Хайям, разливая вино в небольшие деревянные пиалы.

Закупорив бурдюк, Хайям поднял свою пиалу.

-За взаимопонимание между всем сущим! - торжественно произнёс он, и они выпили.

-Хорошее вино - отметил Дэн.

-Ну, так плохого не держим, - отозвался Хайям. - Сие не вино; сие - кровь дивных бесценных гроздей...


Мне говорят: Хайям, не пей вина!

А как же быть? Лишь пьяному слышна

Речь гиацинта нежная к тюльпану...


Выпил - и уже совсем другое чувствование, видение, можно сказать, иная реальность. Такой вот выход из жесткого, подчас, избыточного контроля рассудка. Такое вот освобожденье от оков бытия.


-Омар, а вы вчера чего в доме-то собирались? Что-то затеваете? - спросил Дэм.

-Нет. Просто собрались друзья. Общались. Говорили о человеке, о жизни, о мире...


Бегут за мигом миг и за весной весна.

Не проводи же их без песни и вина.

Ведь в царстве бытия нет блага выше жизни -

Как проведёшь её, так и пройдёт она...


Ну что, ещё по одной? - спросил Хайям.

-Можно - откликнулся Дэн.

-Логично - подтвердил Дэм.


-Пусть в чаше вечно пенится вино.

Пусть будет сердце страстью смятенно -


Напевно сказал Хайям и поднял свою чашу.

Они выпили.

-Ну и что вы там, совместно, думали про жизнь? - опять спросил Дэв.

-Что думали? - повторил Хайям, поправляя свою седую бороду. - Что жизнь быстротечна и коротка. Что жизнь - это одно только мгновение, которое надо ценить. Уметь ценить. Что человек должен много знать и уметь. Должен быть сильным. Иметь честь и совесть. Что он - творец своей жизни и должен жить своей жизнью. Должен жить в каждом дне...

-А ещё?

-А ещё, - что всё - суета сует и всё пройдёт. Что на, может, самые главные вопросы человеческого бытия - кто мы, откуда пришли, куда идём, в чем всё-таки смысл? - ответы, по сути, так и не найдены. И не могут быть найдены... Приход бессмысленный, бессмысленный уход!..


Удивленья достойны поступки Творца!

Переполнены горечью наши сердца -

Мы уходим из этого мира, не зная,

Ни начала, ни смысла его, ни конца...


Но, несмотря ни на что, мы не должны печалиться, унывать, но, напротив, быть весёлыми, радоваться жизни. И дарить радость другим. Только в этом для человека и может быть смысл...

-Омар, давай ещё по одной - предложил Дэн.

Хайям разлил вино и они, молча, выпили. И так потом сидели ещё несколько минут, думая каждый о своём.

-Омар, почитай ещё что-нибудь - попросил Дэм...


5.

Так они просидели всю ночь.

Со всех минаретов опять запели муэдзины, напоминая верующим об утреннем намазе.

-Ну, что? - Будем расходиться - сказал Дэм.

-Омар, тебя куда? Опять в Балху доставить? - спросил Дэн.

-А мы сейчас где? - спросил Хайям и добавил - На Бухару похоже.

-Бухара и есть. Мы в Бухаре, в ротонде минарета Калян.

-Что-то я не помню такого.

-Так он новый, только что построили, ещё ни внешне, ни внутренне не отделали. Высота - 47 метров.

-Здорово!

-Ну, так что - в Балху? - повторил Дэн.

-Нет, не надо. Я уже давно в Бухаре не был. Тут какое-то время побуду. Кто меня ждёт? Куда мне спешить?..


Кто понял жизнь, тот больше не спешит.

Смакует каждый миг и наблюдает...

В обыкновенном видит красоту...


-Ну, тогда вон по той винтовой лестнице спустишься - сказал Дэн, указав на внутреннюю кирпичную лестницу. - А мы погнали.

-Да - подтвердил Дэн и подумал - Мне ведь сегодня ещё отчёт писать...


P.S.

Записал эту историю и подумал, не перебрал ли я, не слишком ли вольно поступил в отношении автора многих известных, ёмких по мысли и лаконичных по выражению, четверостиший - рубаи. А ещё - философа, врача, учёного, сделавшего ряд значительных открытий в области астрономии, математики, физики. Нет, не думаю, что у Хайяма возникли бы ко мне какие-либо претензии. Мне кажется, что он только бы улыбнулся...


Вся эта история родилась, вышла из двух фраз. Первая: "Все царства мира и славу их дам тебе, если ты, падши, поклонишься мне". И вторая: "Все царства мира - за стакан вина!"

Мне показалось, что на этом можно что-то построить; что-то, что может вызвать улыбку. Пусть только улыбку - этого, считаю, вполне достаточно и есть побуждение к действию...


Говорят, что в последние 10-15 лет своей жизни Хайям провёл в уединении за чтением книг; мало общался с людьми, мало что писал. В один из дней он заложил зубочисткой страницу философской "Книги Исцеления" Ибн Сины, помолился и умер...

Чем были для Хайяма его рубаи, относился ли он к ним как к поэтическому творчеству? Но они пережили века, дошли до наших дней. И вместе с ними дошло и его имя; в каком-то смысле - и он сам. Его давно нет в этом мире, но он всё же есть. Говорит с нами, мы его слышим, с чем-то соглашаемся, с чем-то нет, что-то запоминаем и цитируем. Он, несомненно, этого хотел. Очень хотел...