# Дюна

Павел Александрович Красавин

Он выбрался из песка, что скрывал его с головой. Отряхнул винтовку, проверил затвор. Оружие было в порядке. Огляделся и замер в ожидании приказа. В голове ещё громыхала канонада боя, но вокруг было тихо и пусто. Он встал и оправился, выбрал песок из карманов. Ни своих, ни противника не было видно, лишь песчаные дюны вокруг да звёзды мерцали на небе.

Он помнил: был яростный бой, их взвод шёл в атаку. Противник был силён и бил артиллерией. Должно быть, его контузило, а дюна оползла на него. Он попробовал определить вчерашнее расположение фронта, в каком направлении они наступали. Он не имел представления, кто одержал вчера верх, ведь силы их были почти равны. Возможно, его однополчане одолели, и фронт двинулся вперёд. Но может быть, они отступили и теперь он очнулся на территории, занятой неприятелем. Нужно было внимательно осмотреться и выйти к своим.

Прислушиваясь, он взобрался на дюну и окинул взглядом пески. Насколько он мог видеть, кругом были лишь дюны, пустые безмолвные дюны. Он мог бы окликнуть своих, но рисковал быть застигнутым... Как знать, возможно, ему в одиночку придётся держать оборону, подрезать разведгруппы противника... Он был готов к продолжению боя, хотя бы с неравными силами. Но ни своих, ни противника не было рядом.

Тут ему впервые стало не по себе: вдруг его сочтут дезертиром, перебежчиком, сдавшимся в плен без приказа сержанта. Это было страшнее, чем смерть. Его, всегда жертвовавшего собой и бесстрашно сражавшегося в первых рядах. Его, стойко державшего строй и стоявшего до конца в обороне. Его, никогда не молившего о пощаде и всегда умиравшего с оружием в руках. Нет! Его не должны и не могут считать дезертиром и трусом. Его бой не окончен, он будет сражаться, пусть даже один против всех.

Всю ночь он бродил средь песков. Уходил, возвращался, шёл назад, потом вспять. Нигде не было видно следов - ни своих, ни чужих, никого. Собака прошла и обнюхала дюну за дюной, порылась в песке. Обнюхала и его и ушла себе прочь.

Их бригаду могли отозвать, перебросить на другой участок. Подобные замыслы командира никогда не бывали известны солдатам до самой отправки. А он? Он остался?

На рассвете он снова упал на песок и скатился по дюне. Лежал на спине и смотрел, как исчезали последние звёзды. Возможно, лежал как раз там, где его и застигла недавняя ночь, где он пал во вчерашнем бою и где был засыпан песком. Он лежал неподвижно и вслушивался в звуки утра, заполнявшие пустошь вокруг. Лежал неподвижно и тихо, пока небо над ним вновь не стало синим и свежим.

Тогда он увидел девочку, бодро шагавшую по песку. Она заметила его, наклонилась и потянулась к нему, но, опешив, отдёрнула руку и внимательно огляделась вокруг. Других детей не было видно. Он хотел приказать ей покинуть пески, где вот-вот развернётся кровавая битва, но устав не позволил. Подумав, девочка вновь потянулась к нему и взяла в руки. Осмотрела, ощупала пальцами и воткнула в песок на вершине дюны.

Он нравился ей, это было заметно. Она улыбалась и, сидя на корточках, любовалась им. Поворачивала его пальцами так и этак, давала пройтись по песку и подхватывала, не давая упасть. Конечно же, девочка ничего не умела понять: кто он, для чего он создан, для чего ему эта винтовка. Но он нравился ей, это было заметно.