# Амедео-Амедео

А Зырянов

Второе название: "Модильяни, его женщины и их глаза"

[Амедео-Амедео]


1.


Пространство упиралось в рамки рамы,

Лаокоон ломался в облаках.

Завистники писали эпиграммы.

Художники молились на плакат.


И только что скончался fin-de-siecle, -

аэропланы облетали тополя,

никто не знал ещё

Витторио де Сика,

линкор "Витторио" просился в стапеля..


2.

Ах, Моди-Моди, кучерявый итальянец,

и как же ты сумел заворожить

те кляксы глаз и лики чужестранниц,

на холст уложенных, чтоб головы кружить


под низким куполом застиранного неба,

под хлипким пологом ночей

и стылых утр.


Но вот поди ж ты -

ветреная Геба

сперва твоих чуралася лахудр!


О эти бабы в рамах и без рамок,

Плеск тонких рук, и - вздорный венчик губ!

И этот взгляд безропотно-пространный,

вернувшийся к пустому очагу.


Зениц покой - заляпан красотою:

Что пронеслось, пред тем как встретил Азраил,

в твоём мозгу звенящею строкою?

"Где все те женщины, которых я любил?"


Косыми семечками спелого арбуза

их очи чёрные - формата мелюзги,

бессвязные намеки без союза, -

ведь чернь зрачков не высветит ни зги.


Так втягивает и не выпускает

Ни крохи света космос чёрных дыр,


За то рассыплется сквозь ночь в бульвар Распайль

цветное золото синеющей орды


светилен газовых, тщедушных и чадящих

врасплох беря провинциалок в плен,

но шёлком ночи откупив,

щадя гулящих,

ещё не ведающих про ацетилен


и все-про-все грядущие пожары

и все цвета столетия в золе,

где тень жемчужного созвездия Стожары

затмится звёздами в пыли по всей земле.


(И муза самая - крылатая-нагая -

в погоню кинется по-смертно, поутру,

крылами бесполезно помогая,

шепча нелепое: "до смерти не умру",


догнавши на седьмом-девятом небе,

как на последнем, вечном полотне, -

приникнет и затихнет, как в молебен,

чуть губы тронет - и сомкнет плотней.)


3.

И все цвета, скрутившись как в воронке,

скользнут с полей в чернеющий зрачок

далёкой женщины

с листочком похоронки

без слёз глядящей

в камеры щелчок