# Чаганов: Будущее

Сергей Владимирович Кротов

Сиквел к Чаганову. Если пойдёт.

Чаганов: Будущее.


## Глава 1.


Североуральск,

15 октября 1988 года, 21:25.


Андрей любил вечерние выпуски новостей не потому, что интересовался новостями, а потому, что после них всегда шёл прогноз погоды, а прогноз погоды в их городе был делом серьёзным. Не в смысле успеют ли расчистить горнолыжную трассу к выходным в Северном парке, а в смысле - дорогу до Атомного Комбината для утренней смены. Впрочем, Североуральск был город молодой, устроенный разумно, без излишеств. Поэтому на этот случай почти у каждого работника Комбината в доме имелись лыжи.

Андрей сидел у терминала и просматривал отчёт балансов складской сети Чагановского района города. Работа была скучная, но востребованная: от неё зависело, сколько бытовые центры получат электронной техники, сколько - продовольствия специального хранения, а сколько - разных прочих вещей, без которых, строго говоря, прожить можно, но скучно. Работа спорилась. Бот нейросети мог бы вполне справиться с такой простой задачей и сам, но порядок в ОГАС требовал того, чтобы человек хотя бы раз в квартал контролировал весь процесс.

Мать убирала со стола. Несмотря на то, что уже разменяла седьмой десяток, двигалась она быстро, без суеты, как человек, который всю жизнь не любил лишних движений и потому довёл до совершенства необходимые. В кухонной нише негромко жужжала посудомойка, по оконному стеклу шуршал снежок, а из встроенных в стену колонок доносился мужественный голос диктора Информационной программы "Время". Что-то там о запуске очередного "Лунохода", о рекордном урожае цитрусовых в Закавказье, и о росте забастовочного движения в Великобритании. Затем наступила очередь сюжета о заседании Межгосударственного координационного совета. Потом - короткое сообщение о запуске атомной электростанции на лунной базе в районе Южного полюса. Андрей слушал вполуха. Когда он уже был готов нажать кнопку "Подтверждаю", диктор неожиданно произнёс:

- Срочное сообщение! Сегодня утром в результате авиационной катастрофы в районе космодрома Байконур погиб бывший Председатель Совмина СССР трижды герой социалистического труда Алексей Сергеевич Чаганов. Вместе с ним погибла его супруга Анна Алексеевна Мальцева, бывшая глава КГБ СССР. Государственная комиссия уже приступила к расследованию причин катастрофы.

Андрей не сразу сообразил, что именно его насторожило.

Сначала показалось, что в комнате стало тише. Потом - что климатическая система будто бы переключилась на охлаждение. Потом он понял.

Мать стояла у стола, положив руку на его край, и стеклянными глазами смотрела на экран. Он никогда прежде не видел у неё такого лица.

- Мам? - позвал Андрей.

Она не ответила.

Диктор уже перешёл к другому сообщению. На экране розовощёкая доярка позирует перед камерой со своей коровой-рекордсменкой.

У Андрея засосало под ложечкой. Он взял дистанционку и выключил звук.

В коридоре послышались звонкие детские голоса, откуда-то доносились звуки фортепьяно. Дом жил своей обычной вечерней жизнью, большой, тёплый, устроенный, и только здесь, в этой комнате, вдруг произошло что-то неправильное.

Мать села. Не изящно и легко, как привыкла, она упала на стул будто у неё отказали ноги. По лицу у неё текли слёзы, и это поразило Андрея, пожалуй, сильнее всего. Мать у него была человеком крепким, в достаточной степени сдержанным и совершенно не склонным к театральности. Она не проронила слезинки на похоронах деда, не плакала, когда ему самому в детстве делали операцию... А тут вдруг заплакала.

- Ты его знала? - спросил Андрей.

Вопрос получился довольно глупый, и он сам это понял сразу. Конечно, знала. Иначе откуда бы такая реакция? Но одно дело - "знала" в государственном смысле, как знают всех этих знаменитых людей, чьи портреты висят в аудиториях и в координационных залах, и совсем другое - плакать так, как плачут по своим.

Мать подняла голову.

- Выключи телевизор... и мобильник - добавила она.

Он погасил экран, нажал на кнопку телефона. Комната немедленно стала меньше и как будто темнее, хотя освещение осталось прежним. За окном поднялась настоящая пурга. Издалека донёсся гудок вечернего поезда. От импровизированной оранжереи на широком кухонном подоконнике пахнуло влажной кинзой.

Андрей налил ей воды.

Она взяла стакан обеими руками, но пить не стала. Некоторое время сидела молча, глядя перед собой на большой аквариум во всю стену, где по стеклу скользили золотистые тени тропических рыб. Потом сказала:

- Я надеялась, что он успеет.

- Кто успеет?

- Он.

Это прозвучало настолько странно, что Андрей даже не сразу переспросил. Мать поставила стакан, очень осторожно, словно боялась, что стекло сейчас треснет.

- Андрей, - сказала она. - Сейчас я расскажу тебе одну вещь. А ты сначала дослушаешь до конца и только потом начнёшь задавать вопросы.

Он сел напротив.

Мать посмотрела ему в лицо внимательно, почти изучающе. И Андрей вдруг подумал, что она сейчас не просто собирается что-то сообщить. Она примеряется, выдержит ли он.

- Алексей Чаганов был твоим отцом, - сказала она.

Слова были простые. Даже слишком простые. Из тех, которые понимаешь не сразу именно потому, что понять их невозможно. Андрей машинально посмотрел на погасший экран телевизора, как будто ожидал, что тот сейчас снова включится и диктор разъяснит, что именно произошло и как к этому относиться.

Ничего, разумеется, не произошло.

За окном шёл снег.

Где-то в глубине квартиры служебная система перевела освещение на ночной режим.

Андрей сказал:

- Что?

И тут же понял, что сказал именно то слово, которое обычно говорят люди, когда у них внезапно отнимают прошлое и дают взамен нечто такое, с чем совершенно непонятно что делать.

Мать встала, подошла к встроенному шкафу и вернулась с небольшим тёмным контейнером. Контейнер был старый, тяжёлый, деревянный, с навесным замком, который в их доме выглядел почти так же странно, как револьвер на столе хирурга.

Она положила контейнер между ними и коснулась крышки пальцами.

- Это он передал на такой случай, - сказала она. - Давно.

Клацнула дужка замка.

Внутри лежали фотокарточка мужчины в светлой рубашке, снятого где-то в пустыне под ярким солнцем, и серый модуль размером с ладонь - без маркировки, без индикаторов, с одним узким разъёмом на торце.

Андрей машинально посмотрел на модуль. Странный накопитель. Разъём необычный. От чего он вообще?

Потом перевёл взгляд на фотографию.

- Кто это? - выдавил он.

Мать ответила не сразу. Она смотрела не на снимок, а на серый модуль с тем осторожным, почти суеверным выражением, с каким смотрят на спящего хищника, если знают, что он только притворяется спящим.

Потом кивнула на фотографию:

- Это человек, к которому ты поедешь. Он был другом твоего отца.

Андрей медленно поднял глаза.

- Зачем?

- Затем, что тебе угрожает опасность. И больше обратиться не к кому.

Он несколько секунд смотрел на неё, не понимая даже не смысла слов, а того спокойствия, с которым они были сказаны.

- Мама, - сказал он наконец. - Ты можешь сначала объяснить, что вообще происходит?

В этот момент на столе коротко завибрировал его мобильник. Андрей машинально потянулся к аппарату. Пришло напоминание, что через 15 минут вечерняя пробежка. Вообще-то это напоминание по недоразумению оказалось привязано к домашней камере. Он установил её полгода назад из-за кота, который в его отсутствие имел обыкновение лазить по шторам, скидывать книги с полки и однажды умудрился открыть кухонный шкаф. Камера имела микрофон и звуковой выход на домашний кинотеатр с колонками. Было забавно наблюдать, как кот забивался под диван от оглушительного звука его голоса. Кот быстро сложил один к одному и остепенился, впрочем, а камера так и осталась.

На экране появилась его комната. Кот сидел на спинке дивана, прижав уши, и не сводил глаз с двух людей в тёмной одежде. Один стоял у стола, быстро и деловито разбирая выдвижные ящики. Второй уже снял со стены декоративную панель и светил внутрь узким фонарём.

- Что за... - вырвалось у Андрея.

Кот привычно шмыгнул под диван. 'Двое из ларца' замерли на мгновение и тут же споро рванули к двери.

Андрей быстро провёл пальцем по экрану, отматывая запись назад. Вот пустая квартира. Вот кот спрыгивает с подоконника. Вот дверь открывается - без взлома, уверенно. В комнату входят двое.

- Я никому не давал кода доступа, - пробормотал Андрей.

Мать протянула руку:

- Дай.

Она мельком взглянула на экран и вернула телефон:

- Теперь понимаешь?

- Кто это?

- Погоди, - мать кладёт руку ему на плечо, - у тебя какой доступ к городской сети?

- Ограниченный, администратора районной сети. А что?

- Проверь, нет ли изменений в течение последних суток.

Андрей хотел возразить, но по её лицу понял, что спорить бессмысленно.

Подойдя к терминалу, он попытался войти в систему. Раз. Другой.

'Ошибка регистрации'.

- Мама, - сказал он тихо, - что-то с сетью.

Мать подскочила, как молодая:

- Попробуй зайти, как простой пользователь.

Пикнув, терминал начинает загрузку. На экране начинает появляться его профиль и перечень последних покупок. Всё верно - хлеб, ветчина, молоко - всё бесплатно, баварское пиво 'Дункель' - коллеги заходили смотреть хоккей - последний ящик уже за плату - перебрали немного...

- Нормально, - облегчённо выдыхает Андрей.

- Не вижу ничего нормального, - поджимает губы мать, - тебя лишили прав администратора ОГАС.

Она помолчала секунду:

- Слушай внимательно. Я работала с твоим отцом и с товарищем Мальцевой...

Фамилию Мальцевой она произнесла ровно, не сумев совладать с краской, которая предательски бросилась ей в лицо.

- ... Состояла в секретной группе. То, что записано на этом накопителе - скорее всего является документами одного проекта. Я знаю о нём очень мало - твой отец передал этот накопитель мне, чтобы я сохранила его - лишь то, что проект был самым главным и самым опасным делом всей его жизни. Он не хотел, чтобы мы с тобой попали под удар из-за него. Не исключено, что из-за него он и погиб. По крайней мере, уже сегодня за проектом полезли в твою квартиру. Ты пойми, Андрей, если кто-то столь могущественный, что сумел убить таких людей, то нас они просто раздавят.

Мать перевела дух: - Не думай, что тебя просто вызовут, спокойно расспросят и отпустят? Нет, Андрей. Это другой случай. Приказы поступают с самого верха, речь идёт о государственной безопасности, перед которой жизнь любого конкретного человека ничего не значит. Поверь мне, я знаю о чём говорю.

- Мы не преступники.- Упрямо сказал он. - За что нас убивать?

- На нас смотрят не как на людей, граждан. Мы сейчас - источники информации. Судя по той скорости, как они вышли на нас, в группе есть предатель. Мы с тобой - ближайшие родственники руководителя группы. Даже если нас не убьют, то наша с тобой человеческая жизнь закончится - никаких контактов с посторонними, вот что случится с нами...

Андрей опустился на стул:

- Почему тогда они ещё не здесь?

- ... Значит приказ из Москвы ещё не поступил, хотя не исключаю, - мать задумалась, - ведь Североуральск - это закрытый город, периметр. Здесь все друг друга знают, органы никуда не торопятся. Если можно просто закрыть внешний контур и взять нас утром без шума, то они так и сделают - мол, уехали на Большую землю.

У него была работа, квартира, график, обычная жизнь. Завтра выходной, он должен был встретиться с Ингой - дискотека, последний сеанс. Жизнь, казалось, налаживалась после развода...

- Что ты предлагаешь? - Выдавил наконец он.

- Тебе надо уходить сейчас, Андрей.

- Куда?

- Сначала за периметр. Потом - к человеку с фотографии.

- А как же ты? - Он всё ещё не двигался.

Её голос стал жёстче:

- Я для тебя буду только обузой, Андрюша. А если ты сделаешь всё как надо, то тот человек на фото о нас позаботится. Пока ты не окажешься в руках предателя, мне смерть не грозит. Будут беречь меня, как зеницу ока, чтобы потом шантажировать тебя.

Он по-прежнему молчал.

- Ты хочешь понять, кем был твой отец, или нет? - Воскликнула мать.

Это и стало последним толчком.

Андрей молча выключил телефон, вернулся к терминалу и открыл городской логистический график.

- В двадцать три сорок, - сказал он, - через Южный выход идёт товарный роботизированный состав. Три платформы. Техснабжение и расходник. У хвостового модуля сервисный отсек под манипуляторы. Если не опломбировали, туда можно влезть.

Мать кивнула, как будто только этого и ждала:

- На третьем грузовом сегодня Баранов. Я попробую занять его одной старой проблемой. У тебя будет короткое окно.

- Это рискованно.

- Это шанс.

Она перевернула фото:

- Запомни адрес.

Андрей быстро переоделся, сунул в один внутренний карман потёртой куртки документы, в другой - накопитель, надел перчатки и старую меховую шапку.

- Учётную карту? - спросил он.

- Возьми. Но пользуйся ей только в случае крайней необходимости.

У двери мать остановила его, чтобы поцеловать.

- А если не получится? - спросил он.

- Назад не возвращайся.

- Куда тогда?

- Куда угодно, только не сюда.

* * *

Североуральск ночью был не мёртвым, а приглушённым. За домами высились дальние контуры Комбината, по дорогам едва ползли редкие машины, пурга быстро поглощала звук и скрывала расстояния.

Андрей шёл не по улицам, а по старой технической дорожке между теплотрассой и ремонтным ангаром. Когда-то он ходил здесь в школу. В Североуральске прошла вся его жизнь...

Почему отец не женился на маме? Он был старше её на пятнадцать лет и, к тому же, женат. Много работал - это он войну руководил строительством Североуральска и Комбината. Почётный гражданин. Один из создателей Бомбы - трижды герой социалистического труда. О Мальцевой известно меньше - но звезда героя Советского союза говорит сама за себя. Что произошло между ними на самом деле в этом 'треугольнике'? А так ли это важно? Куда важнее для всех людей этот самый 'проект'...

Состав уже стоял под загрузкой - длинный, тёмный, едва подсвеченный жёлтыми служебными огнями. Манипулятор на дальней платформе как раз укладывал предпоследний контейнер. Андрей пригнулся, рывком преодолел открытый участок и вжался в тень под хвостовым модулем. Сервисный отсек был на месте - низкая прямоугольная ниша с внешней защёлкой и аварийным фиксатором. Не опломбировано. Повезло.

Он потянул защёлку, пролез внутрь, с трудом притянул крышку изнутри и замер. В отсеке пахло холодным железом, солидолом и подгоревшей резиной. Места едва хватало, чтобы сидеть, сгорбившись. Снаружи доносились неразборчивые команды диспетчеров неслись из громкоговорителей.

А в это время на другом конце города, мать с распухшими от слёз глазами набирала по памяти на диске старого, чудом сохранившегося телефона служебный номер. Ответили не сразу.

- Баранов? - Властно сказала она. - Кравцова. Слушай внимательно: у тебя по южному внутреннему опять идёт вагон с несходящейся пломбой. Не перебивай. Да, та самая старая маркировка по девятому ряду. Посмотри журнал сверки, пока не выпустил состав. Если снова прогонишь мимо, о квартальной премии можешь забыть. Я уже 60 лет Екатерина Васильевна...

Она говорила спокойно, сухо, без оттенка просьбы в голосе. Не отвлекала - нагружала старой, неприятной, вполне служебной проблемой, на которую тот не мог не среагировать.

В диспетчерской, матерясь, Баранов уже рылся в бумажной сверке, проклинал старую нумерацию и требовал подтянуть ему журнал учёта девятой секции.

Шаги приблизились к хвостовому модулю.

Кто-то остановился совсем рядом. По обшивке коротко стукнули.

- Этот смотрел? - крикнул голос.

- Хвостовой пустой! - донеслось откуда-то сбоку. - Там служебная! У тебя по девятой секции несходняк!

Пауза.

Андрей сидел, не шевелясь. Сердце билось где-то в горле.

Потом тот же голос, уже дальше:

- Ладно. Этот гони. Я потом распишусь в журнале.

Щёлкнул внешний замок на соседнем контейнере, глухо ударила сцепка, и весь состав вздрогнул.

Он не видел шлагбаума. Но почувствовал его по движению: сначала тяжёлый рывок, потом короткая остановка, потом состав пошёл ровно, уже без колебаний.

Значит, прошли.

Он ещё с минуту сидел неподвижно, пока голоса поста не исчезли совсем и не сменились ровным перестуком колёс на стыках.

Только тогда Андрей медленно выдохнул. Город остался позади. А вместе с ним его прошлая жизнь.

* * *

Андрей подождал ещё минут десять, потом осторожно приоткрыл дверцу на ширину ладони. Белая пустыня, едва подсвеченная тусклым фонарём поезда и рассечённая надвое железнодорожными путями и, стремительно убегала назад, пропадая во тьме полярной ночи.

Конечная точка маршрута - Свердловск. - В его голове стремительно замелькали мысли. - Поезд туда прибудет часов в 8-9 утра. Возможно, что там меня уже будут ждать - времени будет достаточно, чтобы обнаружить пропажу объекта и его вероятный маршрут. 'А дорога в город у нас одна' - только на юг. А на севере у нас транспортный тупик, железка лишь до Ивделя. А дальше на сотни километров ледяное безлюдие до Троицк-Печорска, где проходит Северная железная дорога. Как говорится, 'только самолётом можно долететь'... Или вертолётом...

Пазл сложился.

По его прикидкам - эти места он хорошо знал с детства - выходило, что до нужного места, где рельсы делают дугу, следуя за рельефом, оставалось ещё минут пять. Здесь поезда обычно замедляют ход.

Андрей широко открыл дверцу отсека, колючий ледяной ветер мгновенно сковал лицо и забрался под куртку. Здесь где-то должна быть будка обходчика - прищурился он. Наконец мимо мелькнул огонёк. Почти ослепший Андрей отвернулся от ветра, ступил на край платформы, выждал несколько секунд... и рыбкой нырнул назад и влево, пытаясь попасть в снежный занос, вплотную подступивший к шпалам.

Удар оказался неожиданно мягким, он прокатился с десяток метров по рыхлому снегу под откос, счастливо избежав встречи с большим валуном. Полежал с минуту, прислушиваясь к сигналам, приходящим от органов чувств, он решительно поднялся и стал карабкаться на насыпь, где вскоре должен был пройти встречный северный грузовой.

Его пришлось ждать около получаса, прыгая, приседая, стуча себя по бокам.

Северный показался, когда эйфория от победы над стужей стала игнорировать боль от начавшегося обморожения носа, щёк и пальцев рук. Сперва тяжёлый гул, потом низкая полоса света, потом тёмная туша локомотива. Тяжело нагруженный состав в гору шёл медленно, не быстрее ходока спускающегося с горы.

Андрей напрягся, дождался, пока мимо пойдут открытые платформы, ускорился изо всех сил и вцепился в металлический бортик первой попавшейся. И тут неожиданно почти отказали пальцы. На секунду показалось, что сорвётся. Но мышцы ног и рук подстраховали - оттолкнулись, подтянулись и перенесли тело за борт, а глаза в темноте нашли кусок брезента. Северный грузовой уходил в сторону Ивделя.

Они ждут меня на юге. Пусть ждут.- Андрей свернулся в позе эмбриона и подул на окоченевшие пальцы.

Через час состав начал замедляться.

Город ещё не проснулся. На пустой привокзальной площади одинокий грейдер чистит снег, сгребая его по сторонам. Андрей остановился под фонарём, ёжась и озираясь по сторонам.

- Эй, парень, - из кабины машины выглянул скучающий мужик в рабочей спецовке, - ты чего тут? Давай садись в кабину, замёрзнешь.

- Иван.

- Андрей. - В тон мужику односложно отвечает тот, опускаясь на сиденье рядом.

- Э-э, да я смотрю, ты совсем продрог, держи,- сочувственно вздыхает водитель и суёт в руку Андрею булькнувший термос, - глотни, полегчает. Тебе куда?

- На аэродром,- с трудом разлепил губы он.

- Повезло тебе, - подмигивает словоохотливый водитель, - после вокзала у меня наряд туда. А зачем тебе на аэродром?

- Хочу завербоваться в вертолётной отряд, - Андрей с наслаждением отхлебнул отвар шиповника, зажав двумя руками алюминиевую крышку термоса, -жена захотела новый 'Бумер'.

- Поня-ятно, - желваки заиграли на лице Ивана, - вот что я тебе скажу, Андрюха, бросай ты её. Жизнь она тебе сломает своим потребляством. Поверь, я знаю о чём говорю. Всё им мало... Сказал и весь путь до самого аэродрома промолчал, остервенело атакуя заносы.

Я так и сделал, мелькнуло в голове у Андрея, прежде чем отвар изнутри и тепло в кабине снаружи не сморили его.

- Приехали, - растолкал его водитель, - вон видишь вышку, тебе туда. А на прощанье я тебе вот что скажу, Андрюха, - если хочешь остаться и жить на Севере, то забудь о деньгах.

- Спасибо, Ваня.

- Виктор Комольцев, - громко повторил Андрей, чтобы перекричать вертолёт, который прогревал двигатель на ближней стоянке.

- Ждите. - Буркнул дежурный, кивая на стул и берясь за телефон.

Через минуту его, вновь задремавшего в тепле, уже обнимал раздавшийся во все стороны друг.

- Твою ж мать... Андрюха! Как ты здесь?

- Выйдем, покурим.- Потащил тот его к двери.

- Что случилось? С каких это пор ты закурил?

- Ни с каких. Нужна твоя помощь, - сказал Андрей, когда они оказались на воздухе, - срочно.

Виктор бросил взгляд на часы, потом на вертолёт, потом снова на него:

- Блин, а у меня вылет через полчаса.

- До вечера я должен быть в Котласе, Витя. Надо успеть на скорый до Ленинграда.

- Так-так-так, дай подумать.- Замирает на секунду друг. - Есть рейс в Троицко-Печорск. Оттуда ходит электричка до Котласа, расписания точно не знаю... Стой здесь, я мигом.

Через пять минут нескладная фигура Виктора вновь показалось из дверей диспетчерской и косолапо потрусила к дальней стоянке. Потом обратно в диспетчерскую, затем на ближнюю.

- Фух, разрулил.- Взмыленный друг стирает пот со лба. - Сам тебя отвезу в Троицко-Печорск. Почапали отсюда, Андрюха, я тебя через служебный вход проведу. Через час будем на месте.

Даже не спросил зачем, почему - просто взял и сделал, улыбнулся Андрей, кутаясь в лётную куртку Над головой загрохотали двигатели Ми-17.

* * *

- Вчера в течение дня, товарищ генерал, по линии бывших сотрудников Мальцевой проведена полная выборка личных дел и их сортировка. - Докладывал полковник Серов, помощник начальника 2-го Главного Управления Комитета. - Затем в течение ночи м первой половины дня сегодня проводилась выборочная проверка...

- Докладывайте конкретнее, полковник, - не сдержал раздражения генерал-лейтенант Савельев, - Сколько дел отобрано, сколько человек проверено?

- 987 дел, товарищ генерал, взято на учёт, в отношении 156 человек проводились оперативные действия с целью поиска информационного носителя по делу 'Чужой'. На одном из приоритетных адресов в городе Североуральск, по месту жительства сына Екатерины Васильевны Кравцовой, бывшей сотрудницы Центрального аппарата, проводился негласный осмотр. Искомый носитель не обнаружен. Действия оперативников, проводивших осмотр, были раскрыты при помощи системы сигнализации, установленной хозяином квартиры Андреем Алексеевичем Кравцовым 1957 года рождения. Местные товарищи, не имея прямого приказа на задержание, не приняли мер по обеспечению плотного сопровождения фигурантов. Посчитав, что Североуральск - город закрытый, они ограничились передачей приказа на их задержание при попытке выезда через КПП. Пользуясь этим, Кравцову удалось ночью прорвать периметр через транспортный переход.

- Когда был обнаружен побег?

- В семь часов утра, товарищ генерал. Принятые меры к задержанию Кравцова на 15:00 16 октября результатов не дали.

Савельев встает и подходит к большой на полстены карте ССКР.

- Есть фото Кравцовой? - Бросает через плечо он.

Серов вынул из папки фотографию. Плохой казённый снимок: моложавая женщина, большие глаза, внимательный взгляд.

- Девичья фамилия?

- Белова.

- Так вот куда ты подевалась. - Едва слышно произнёс Савельев.- Когда она выбыла из Центрального аппарата?

- В 1956-ом. Причина не указана. Перевод оформлен распоряжением Мальцевой от 1 сентября 1956-го.

- Дата рождения?

Серов быстро взглянул в справку:

- 15 апреля 1927-ого.

- Да нет, сына?

- 20 апреля 1957-го.

Генерал покачал головой:

- Так, эту линию считать основной и сосредоточить на ней все силы. Когда-то это были просто московские разговоры. Из тех, что ходят по коридорам, служебным машинам, курилкам. Белову слишком часто замечали рядом с Чагановым. Мальцева знала. Или не знала. Или знала лучше всех. Теперь ситуация прояснилась.

- Где сейчас мать? - спросил он.

- На месте. Под наружным наблюдением.

- Что по маршруту ухода?

- После выхода из Североуральска объект лёг на южное направление. Дальше след обрывается, Свердловске следы не обнаружены.

- Похоже, что он ушёл на Север. - Генерал очертил рукой большой овал на карте. - Надо поднимать все железные дороги севера страны? Пойду к Председателю, нам одним без Управления на объектах транспорта и связи не справиться. Готовь проект приказа о подчинении их людей на местах нам. Председатель в Кремле до вечера, а первый заместитель такую бумагу ни за что не подпишет.

- По Беловой продолжать наружное наблюдение. Любые действия в её отношении только с моей санкции. Свободен.

Оставшись один, Савельев вернулся к столу и вновь внимательно посмотрел на фотографию женщины. Белова. Какой красивой и какой недоступной она была тогда, когда он молодой капитан впервые пришел на площадь Дзержинского. Теперь понятно почему она меня в упор не замечала.

* * *

Привокзальная площадь Котлас-Южный встретила Андрея низкими облаками цвета воды в Северной Двине, мокрым снегом, памятником Сталину в длинной шинели и типовым одноэтажным вокзалом горчичного цвета 1950-х годов без всяких архитектурных изысков.

До прибытия 77-го скорого оставалось меньше часа.

- 'Едет-едет курьерский Воркута-Ленинград'... - Он непроизвольно стал насвистывать эту песню, которая намертво прилипла к языку после часового распевания её весёлой компанией в электричке по пути в Котлас.

- Прошу прощения, - радостно извинился Андрей перед стройной молодой женщиной в тёмном пальто и песцовой шапке, налетевшей на него в узком тёмном коридоре, за дверью с надписью 'Посторонним вход запрещён', заметил старые коммуникационные короба, встроенные стену. Котлас не был большим транспортным узлом. Его скорее можно было назвать тупиком, в который загоняли состав, цепляли к нему новый локомотив, и он уезжал обратно, возвращаясь на магистраль в сторону Ленинграда.

Коммуникатор старый, но хорошо знакомый, выдохнул Андрей, когда буквально за пять секунд гвоздиком удалось открыть железную дверцу ящика. Резерв, синхронизация, локальный кэш, контрольная обратка. Попроще чем в Североуральск, конечно, но логика та же. Этот. Он решительно отсоединил, входящий кабель. Защёлкнул дверцу и выпрямился.

- Не подскажете, где здесь туалет, товарищ, а то я заблудился? Спасибо. 'Мы бежали с тобою, опасаясь погони'...

Андрей, стараясь не торопиться, прошёл к терминалам, выбрал не крайний и не ближайший ко входу, а средний - тот, которым пользовались чаще. Вставил карту. Терминал пикнул, задумался, на миг завис, потом выдал приветствие и список направлений.

Есть. 77-й скорый до Ленинграда. Купейный вагон, верхнее место. Сердце перестало биться. Подтверждение. Локальное. Оплата. Терминал выплюнул билет и квитанцию.

Андрей забрал их, сунул во внутренний карман и уже повернулся, чтобы уйти, когда за спиной раздался женский голос:

- Неплохо. Но топорно.

Он вздрогнул и обернулся.

Женщина, та самая с которой Андрей случайно столкнулся минуту назад, стояла в двух шагах от него. В руке - дипломат и изящная сумочка через плечо.

- Что вы сказали? - Взял себя в руки Андрей.

- Ты только что отключил их от сети,- она кивнула куда-то в сторону терминалов, -купил билет на скорый и теперь думаешь, что сумеешь доехать до Ленинграда пока твоя покупка не отразится в сети.

Андрей ничего не ответил, осторожно бросив взгляд по сторонам.

- Если бы я собиралась тебя сдать, то уже звала бы дежурного по вокзалу. Но мне нет дела до твоих проблем, у меня своих выше крыши.

- Что вы хотите?

- А вот это правильный вопрос. Чёрт, чёрт. У меня грузчик запил, - женщина закусила губу, при этом по хозяйски оглядев его, - а через тридцать минут на 3-м пути начинается погрузка реквизита и оборудования в грузовой вагон 687 поезда Котлас - Ленинград. Запил как раз тот, который должен был ехать с нами на гастроли. Кстати, я не представилась, я - Лика, администратор певицы Вики Цыганковой. Слышал наверно.

- Нет, не слышал.

- Неважно, - прищурилась она, - от тебя требуется погрузка всего имущества в Котласе, выгрузка в Ленинграде, помощь в организации и проведении концерта. Всё. С меня -кормёжка, переезд и проживание - бронь Госконцерта. Ты принимаешь моё предложение?

Девушка права, заметались мысли в голове у Андрея. До Ленинграда на скором поезде ехать 22 часа. Рассчитывать, что удастся доехать до места пока здесь чинят связь - опрометчиво. Пассажирский выезжает на три часа позже и идёт 27 часов. На восемь часов позже, уже ночью. А суть в том, что мои преследователи после проверки 77 поезда могут принять покупку билета до Ленинграда за ложный след. Это хорошо. А что мешает им на одной из остановок проверить оба поезда? По идее надо тогда проверять все поезда и самолёты Союза, если уж есть подозрение, что в Котласе был ложный след. Ну не все, конечно, но хотя бы Европейскую часть и Западную Сибирь...

- Решайся скорей, - Лика делает шаг вперёд, - у меня тоже времени нет.

Да, времени нет, мысленно согласился Андрей. И выхода тоже. Я ведь её совершенно не знаю. А что если она из органов? Нет, слишком сложно. Если они меня уже нашли, то зачем тогда этот цирк? Первым делом вывернули бы карманы.

- Веди, хозяйка. - Неожиданно для себя схохмил он.

Лика прыснула в кулачок:

- Вот это другой разговор.

* * *

- Здорово, Петрович, - приветливо улыбнулась Лика краснолицему пожилому проводнику, подходя с Андреем к вагону.

- Как меня уже достала эта тупая звезда, - прошипел тот, принимая билеты от девушки, - купе ей, видишь ли, не нравится. Спальный вагон ей, блин, подавай. Обещала, кстати, тебя уволить.

- Напугали бабу высоким каблуком, - Лика быстрым движение засовывает бутылку водки в карман шинели проводника, - они приходят и уходят, а мы с тобой, Петрович, нужны всегда.

- Это точно. - Крякнул от удовольствия тот. - Скажу по секрету, есть одно купе СВ, бронь бригадира поезда. Если хочешь, Лика, то я могу за тебя замолвить словечко.

- Почему бы и нет. - Расправляет плечи девушка. - У нас общество социальной справедливости.

- А то. Новенький что ли? - Проводник кивнул на Андрея, не сводя глаз с неё.

- Осветитель. Гена, чемоданы в девятое купе. - Командует она.

- Я к тебе потом зайду, - Петрович занялся подошедшим пассажиром.

* * *

- Устроился уже?- В купе появляется весёлая Лика с двумя стаканами янтарно-красного чая в руках и пачкой французского печенья.

Андрей утвердительно кивает.

Девушка скептически оглядывает пустое купе и одиноко висящую на крючке куртку:

- А-а ну да, голому устроиться, только распоясаться. Ты же налегке. Зато соседей нет, прямо как у меня в спальном. Я тут специально два нижних места в крайнем купе взяла. Мало кто захочет ехать наверху возле туалета.

В это время за стенкой раздался грохот смываемого унитаза.

- Чайку выпьем, - она ставит перед ним стакан в подстаканнике.

- Спасибо, - Андрей с наслаждением вдохнул цветочно-пряный аромат цейлонского чая, отметив 'золотистое кольцо' на поверхности, - интересно откуда у Петровича такой качественный чай? Как будто только что самолётом из Шри Ланки.

- Про Петровича и чай мы как-нибудь в другой раз поговорим, - хмурится девушка, с хрустом откусывая печенье ровными белыми зубами, - кто ты и кто за тобой гонится?

- Специалист по информационным технологиям,- терпкий вкус чая слегка ударил в голову, - которого ищет КГБ.

- Ни фига себе, - даже присвистнула Лика, - по виду никогда не скажешь. Я думала что-то бытовое, ну максимум - подрался с кем-то по пьянке и бежишь от ментов пока алкоголь ещё весь не выветрится. Хотя поначалу было подозрение, что ты научился в обход ОГАСа "такты" в золото конвертировать. Неужели ты, Андрей, перебежчик? Про французских, английских и китайских перебежчиках слыхала, про наших - нет. А-а поняла - ты шпион. Хорошо же тебя подготовили - если при погрузке нашего реквизита, когда ты уронил себе на ногу сундук с платьями 'тупой звезды', даже тогда ты матерился исключительно по-русски.

- Ещё варианты будут?- Он расслабленно прикрывает глаза.

Лика посерьезнела, наклонила голову набок и посмотрела ему прямо в глаза:

- Слушай, милый. Я видела людей, которые бегут от жён, от долгов, от прокуратуры, от любовниц, от скуки, от призыва, от собственной глупости. Ты бежишь не от этого. У тебя вид человека, которого за одну ночь вынули из нормальной размеренной жизни и заставили стать другим. Такие встречаются редко.

- Ты всегда так быстро читаешь людей? - Поёжился он.

- Нет. - сказала Лика. - Иногда ошибаюсь. Но не в твоём случае.

Снаружи в коридоре кто-то громко засмеялся. Потом в коридоре раздался женский голос, низкий и капризный.

- Лика! Ли-ка! Где ты? Девушка зажмурила глаза:

- Уже набрались.

- Кто? - спросил Андрей.

- Цыганкова с Пугачёвой, подружкой её. - Девушка поморщилась. - Она её всегда на гастролях на подпевку берёт. Типа на подпевку. Обе только кривляются под фонограмму. Голосов уже давно нет. Пьют и курят обе, как не в себя. Нало идти, а то сами пойдут в ресторан через весь поезд. К мужикам станут приставать, могут и огрести от жён. Представляешь, сколько проблем сразу? Морды их гримировать, от милиции на транспорте отмазывать.

Андрей криво улыбнулся.

- Вот, - сказала Лика, подмигивая. - Уже лучше. А то сидишь как на поминках. Я мигом. Ты смотри дверь не открывай, привяжутся - не отобьёшься.

- В Коноше в поезд сели два чекиста! - Врывается Лика в купе. - Петрович сказал, что готовится обход вагонов со сверкой документов.

- По мою душу, - Андрей хватается за куртку.

- Куда ты? - Останавливает его девушка. - Теперь до Вологды ни одной остановки, машинист будет навёрстывать опоздание, разгонять поезд. Станешь прыгать - разобьёшься, как пить дать. Спрятаться тоже не получится, список будут сверять по головам. Так, снимай рубашку. Отлично. Майка-алкоголичка. Что надо.

Повернув засов на двери, она поворачивается спиной к Андрею, поднимает полку и, наклонившись, достаёт из дальнего угла рундука чёрный несессер.

- Садись. - Командует она голосом, не терпящим возражений. - Левую руку. Андрей послушно кладёт руку на стол ладонью вниз.

Лика скупыми точными движениями достаёт из чемоданчика, заполненного разнообразной косметикой, огрызок химического карандаша.

- Зачем? - Вырывается у него.

Девушка, закусив губу, рисует на кисти восходящее солнце и лучи, подпись - 'Утро', а на пальцах цифры: '1', '9', '5' с вопросительным знаком на мизинце. Удовлетворённо хмыкает, на столе появляются: коробка с гримом и щётка.

- Даже не начинай, - на корню пресекает Лика любые возражения.

Она хватает его за подбородок, поворачивает к свету. Серый тон ложится на скулы. Тёмный - под глаза. Щетина? Соответствует. Немного масла себе на руки, его шевелюра приобретают окончательный вид.

- Не слишком? - Андрей заглядывает в зеркало на двери.

- Молчи. - Несессер возвращается в рундук, оттуда появляется 'чекушка' белой. - Пей. Один глоток. Подержи во рту.

Остатком водки Лика орошает купе:

- Теперь ты Гена-осветитель. Бери матрас с нижней полки. Дуй на верхнюю полку. Ложись. Нет, на спину, головой к окну. Курткой накройся. Левая рука свисает вниз. Она делает шаг назад, оценивает результат и удовлетворённо кивает.

Снаружи доносится стук в дверь соседнего купе:

- Сверка документов. Откройте дверь.

Лика двумя руками берётся за подол платья и одним движение через голову срывает его, с удовольствием замечая, как округляются глаза Андрея в зеркале от вида её фигуры в модном итальянском белье.

- Спокойной ночи. - Шепчет она, выключает свет и исчезает под одеялом.

Через минуту слышится тот же голос Петровича:

- Сверка документов. Откройте дверь.

Лика, придерживая одной рукой простыню, отодвигает засов. Стоявшие на пороге капитан милиции средних лет и ещё один - постарше, в сером пальто, потеряли дар речи.

- Сверка документов. - повторил молодой, глядя оловянными глазами на девушку. -Откройте дверь.

- Тут нет второй двери, капитан, - зевнула Лика, отступив в глубь купе, - а документы, одну минуту. Вот здесь у меня папка.

- По броне здесь должно быть два пассажира, - шуршит бумагами милиционер.

- Верно, - Лика потянулась за папкой с документами, которая лежала на столике. - Я и вот этот работник Госконцерта, отдыхающий после тяжёлого трудового дня.

Оба вытянули шеи и одновременно скривились, почуяв запах водки и пота.

Младший дёргает Андрея за штанину:

- Просыпаемся, гражданин.

Старший шагнул вперёд к полке и наступил на простыню девушки:

- Ой, прошу прощения, я случайно.

Лика, прикрываясь руками, повалилась на свою полку и завернулась в одеяло. Старший наклонился, чтобы поднять с пола простыню и со всего маха ударился головой в шапке о край столика.

Андрей забурчал что-то нечленораздельное.

- Только не будите его, пожалуйста, - взмолилась Лика, - он же сразу опять побежит водку искать.

- Он что сидел? - Старший, потирая шишку на лысине, кивнул на татуировку на руке Андрея.

- Не знаю, я в этом не разбираюсь. А вообще Гена, когда трезвый, отличный осветитель.

- По малолетке, товарищ подполковник.- Ответил капитан.- Видите, написано 'утро', значит встретил совершеннолетие на зоне. Три длинных луча означают срок - три года. Руки и плечи чистые означает, что после первой ходки завязал.

- Вот его документы и бронь, - Лика протянула старшему свою папку.

- Нет, у нашего нет судимости, - цыкает зубом подполковник. - Счастливого пути. Они вышли.

Петрович, заглянув на прощание в купе, зашептал:

- Уф, пронесло, им, кроме как до того мужика, ни до чего больше дела нет. Лика, им ещё два вагона осталось проверить. Минут двадцать и можешь возвращаться в свой спальный.

- Снимаю шляпу, Лика, перед твоим талантом, - первым нарушил молчание Андрей. - только зря ты 'чекушку' вылила, сейчас было бы - самое то.


Москва, Кремль, Сенатский дворец.

Кабинет Генсека ЦК КПСС.

18 октября 1988 года 10:00.


- Что-то новое по делу Чаганова, Олег Семёнович? - Романов оторвал голову от бумаг, увидев входящего в кабинет Шеина, и кивнул на стул.

- Смотря что подразумевать под делом Чаганова Григорий Васильевич, - секретарь ЦК откинулся на спинку стула и положил перед собой кожаную папку.

- Вас, товарищ Шеин, - тон генсека стал жёстким, - партия поставила на пост председателя КГБ не для того, чтобы вы рефлексировали. Под делом Чаганова я понимаю все обстоятельства, имеющие отношение к гибели товарищей Чаганова и Мальцевой.

- На данный момент прямых доказательств покушения на их жизнь нет, - быстро с каким-то облегчением начал тот, - внешних воздействий на планер самолёта Чаганова, который производил посадку на аэродроме 'Крайний' днём в хорошую погоду не обнаружено - никаких подозрительных повреждений, никаких следов взрывчатых веществ...

- Это как раз и является самым подозрительным, товарищ Шеин. В Авиаотряде Особого Назначения за всю его историю не было подобных катастроф.

- ... Именно поэтому, товарищ Романов, я распорядился не ограничиваться расследованием самой аварии, а начать изучение вопросов, связанных с работами, которые курировали погибшие, в частности с Лунным проектом, включая закрытые разработки.

- Есть основания полагать, что гибель Чаганова связана с деятельностью враждебных государств?- Вскинул брови генсек.

- Пока нет, но мы имеем основания полагать, - продолжил Шеин, - что внутри Лунного проекта шли плохо документированные эксперименты, которые были потенциально опасны здесь на Земле. Есть свидетельства, что была попытка модифицировать некоторые элементы программного обеспечения ОГАС, где человеческое вмешательство в его работу исключается.

- Само собой, - Романов скептически усмехнулся, - ведь эту систему предполагается использовать в полётах к дальним планетам Солнечной системы и ближним звёздам. Какое там может быть человеческое вмешательство, если никакого человека на борту нет?

- Если бы работы над 'Внешним Разумом' велись исключительно на Луне, - Шеин наклоняется вперёд, - то с этим можно было мириться. Но программное обеспечение 'ВР' разрабатывается на Земле на тех же вычислительных машинах, на которых пишутся программы для ОГАС. Теперь представьте себе, что кто-то случайно или по злому умыслу перенесёт код 'ВР' в программу 'ОГАС'. Как только это произойдёт, внутри нашей экономической системы начнёт формироваться автономное целеполагание, она перестаёт быть инструментом государства. И в кратчайшие сроки может стать вторым центром власти в государстве. Пока во главе проекта стоял товарищ Чаганов беспокоиться было не о чем, но в связи с его гибелью такая возможность становится вполне реальной. Я даже не исключаю возможности, что смерть товарища Чаганова связана с попыткой этих сил взять в свои руки управление разработкой 'ВР'.

- Опять одни предположения и домыслы,- Романов поднялся, уперся руками в столешницу и внимательно посмотрел гостя, - вы, товарищ Шеин, должны предоставлять правительству факты и доказательства, а не свои чувства и переживания.

- Когда это станет фактом, будет уже поздно, - тот не отвёл взгляда, - необходимо прямо сейчас ограничить функционал ОГАС в части самостоятельности. Прежде всего перевести критические параметры системы на централизованное подтверждение экспертов. Комитет должен получить право специального надзора над всеми проектами Чаганова - лунными, земными и сопряжёнными. Сейчас наших сотрудников зачастую вовсе не пускают на объекты ОГАС и Атомной промышленности...

На столе хозяина раздался звонок телефона с гербом Советского союза на аппарате. Романов взял трубку.

- Здравствуйте, товарищ Бакланов, - его лицо помрачнело, он с минуту молча слушал собеседника, его пальцы, сжимающие телефонную трубку побелели, - у меня сейчас в кабинете в кабинете Шеин, повторите для него то, что сейчас сообщили мне. Вы на громкой связи.

- Два часа назад, - в кабинете раздался хрипловатый голос министра Космической промышленности, - на лунной базе произошло отключение энергоснабжения жилых помещений и системы навигации космопорта. Цифровая подстанция атомной станции в автоматическом режиме перевела всю мощность на объект номер 48...

Шеин стукнул кулаком по столу.

- ... Приём автоматических грузовых бортов исключён, пилотируемых - под вопросом. Жилой модуль перешёл на питание от солнечных панелей. Их мощность невелика, но её хватает для обслуживания потребностей текущей смены, состоящей из 24 человек. Проблема состоит в том, что без регулярного пополнения необходимых ресурсов они смогут продержаться всего лишь около месяца.

- Эвакуация смены возможна? - С замиранием сердца спросил Генсек.

- Возможна хоть сейчас,- бодро отвечает Бакланов, - в космопорте на Луне в каждый момент времени находятся столько кораблей, чтобы иметь возможность забрать всю смену. Сейчас там три корабля. Но проблема состоит в том, что без персонала вероятность течение года при таком режиме выйдут из строя основные системы лунной базы.

- А нельзя просто механически перерубить кабель питания, идущий на объект 48? - Шеин обошёл письменный стол генсека и встал у него за спиной.

- Товарищ Бакланов, - морщится Романов от последних слов председателя КГБ, - вы сможете сейчас организовать общий разговор всех профильных специалистов Космического центра, Института Атомной энергии и начальника Лунной станции?

- Попытаться можно,- помедлив ответил тот, - но вряд ли это будет разговор. Связь с Базой сейчас поддерживается через старый спутник-ретранслятор, который вращается вокруг Луны по вытянутой эллиптической траектории, которые не был предназначен для работы с Южным полюсом. Короче, скорость приёмо-передачи не позволяет вести голосовой обмен и вдобавок имеются периоды полного отсутствия связи - сейчас это 4 часа связь есть, полтора - связи нет.

* * *

Свет мигнул один раз. Собравшиеся в 'кают-компании' поёжились, не сводя глаз с главного экрана, где показывали 'Туманность Андромеды'.

Громов, главный энергетик Базы, прикрыл глаза. С момента начала эксплуатации лунной атомной электростанции прошло не больше месяца, но к хорошему быстро привыкаешь. Раньше, когда основным источником энергии были солнечные батареи, скачки напряжения были довольно частым делом. Неизбежными их делали 'потеря солнца' вертикальными вращающимися панелями, а также вездесущая пыль и удары мелких метеоритов по ним в совокупности с малой нагрузочной способностью солнечной электростанции.

Всё поменялось с приходом 'атома'. Больше не надо было стоять в очереди или встраиваться в 'окно' между кислородо- и водо-добывающими установками, зарядкой луноходов, не говоря уже о станции сверхглубокого бурения. Теперь стало возможным после смены не толпиться в 'кают-компании', чтобы посмотреть заезженные диски с фильмами, а выйти в Сеть чтобы поболтать с 'землянами' или посмотреть что-то приличное вместо глупой экранизации и всё это с терминала в своём модуле.

И вот опять... Самое грустное, что пропала нормальная связь - сразу и основная, и резервная. Правда связистам через два часа после отключения АЭС удалось задействовать радиостанцию одного из сломанных луноходов, и один из старых спутников-ретрансляторов, но, по сути, посимвольная передача сообщений наводит тоску. Толку от неё, как от подстроечных конденсаторов на голове командора звездолёта 'Тантра' Эрга Ноора. Он, кстати, на нашего Лобанова похож. М-да, если не произойдёт чуда, то скоро мы получим с Земли приказ о полной эвакуации.

Освещение в отсеке будто нарочно, чтобы усилить его мрачные мысли, переключилось в режим строгой экономии энергии.

- Громов, доложи обстановку? - Пригнувшись, в кают-компанию протискивается командир базы.

Несколько нажатий на клавиатуре терминала и на экране вместо очаровательной Низы Крит возникла блок-схема энергетического контура Базы 'Колумб'. По ней было видно, как росла и развивалась она. На поверхности первый уровень: самый старый - это десять жилых модулей, каждый рассчитан на четырёх человек; космопорт с ангарами, узлом связи и антенным полем. Ниже до глубины около ста метров - ствол, лифты, силовые галереи, распределительные узлы. Ещё ниже, глубоко в породе при стабильной, почти комнатной температуре природной полости сидела АЭС. А в паре километров от неё на той же глубине в другой пещере находился тот самый таинственный 'Объект 48', куда в данный момент уходит почти вся энергия, вырабатываемая станцией. 98% услужливо всплыла рядом красная подсказка.

- Что с лифтами?

- Обесточены, товарищ командир. Все, включая тот, что идёт на АЭС и '48-ой'. - Пальцы Громова застучали по клавишам. - Единственное исключение - лифт, идущий в радиационное укрытие. По какой-то причине он работает, хотя и не запитан от солнечной электростанции. Гуманность проявляет '48-ой'?

- Насколько я помню, на АЭС рядом с лифтом есть ещё винтовая лестница. Оттуда есть доступ к распределительному устройству цифровой подстанции?

- Да, есть, товарищ командир,- на экране появляется план лестницы и подсвеченный курсором выход, - вот здесь.

- На подстанции есть ручной рубильник? - Лобанов напряжённо смотрит на главного электрика.

Собравшиеся затаили дыхание.

- Общий рубильник-то есть, - вздыхает Громов, - только он не предназначен для переключения нагрузки под напряжением. Он был нужен для проверки сети перед включением АЭС. Если сейчас им просто отключить '48-ой', то возможно возникновение 'дуги', повреждение распределительного устройства и нагрузки. Кроме того, потеряв нагрузку, сработает аварийная защита реактора. Если сравнивать нашу нагрузку и '48-го', то она соотносится, примерно, как один к четырём. Значит надо одновременно уменьшать уровень выходной мощности АЭС в этом же соотношении. Одно дело, когда этим управляет машина по программе - и совсем другое, если вручную человек. В нашей вахтовой смене вообще нет таких специалистов - мы занимаемся поддержкой работоспособности и мелким ремонтом.

- На Базе сейчас чрезвычайная ситуация, товарищ Главный электрик, не время рассуждать, кто и что обычно делает. Дайте мне сценарий развития ситуации с энергоснабжением Базы в зависимости от наших действий. Бездействие можете исключить.

- Хорошо, - Громов на минуту задумывается, - давайте рассмотрим более подробно ваш сценарий. Аварийная защита срабатывает, стержни из карбида бора падают в активную зону. Теперь мы должны перевести АЭС в ручной режим. Если этого не сделать ЭВМ начнёт выполнять стандартный протокол поиска причины аварийной ситуации. Допустим нам это удалось - Земля во время очередного сеанса связи прислала нам необходимый кодовый ключ. Тогда, минуя стандартный протокол и не дожидаясь 'ксеноновой ямы'...

- 'Ксеноновой ямы'? - поднимает седые брови Лобанов.

- Дело в том, товарищ командир, что после остановки реактора в активной зоне ещё некоторое время продолжает накапливаться ксенон-135. Пока реактор работает, он выжигается потоком нейтронов. После срабатывания аварийной защиты поток падает, йод продолжает распадаться на ксенон, и тот идёт вверх. Если не успеть быстро поднять реактор до того, как ксенон накопится, активная зона провалится в так называемую 'ксеноновую яму'.

- И что это значит практически?

- Это значит, что реактор останется жив, но поднять его мы уже не сможем, пока ксенон сам не распадётся. На это уйдёт не меньше двух суток. А потом ещё почти сутки - на сам подъём мощности по инструкции. С выдержками, проверками, ступенями. Здесь таких специалистов нет. Даже если Земля будет вести нас за руку, для чего нужна постоянная связь, то раньше чем через трое суток на нужную мощность мы не выйдем.

- Что если ничего не рубить, - сбоку раздался чей-то голос, - а просто попросить Землю передать ключи на передачу управления атомной станцией и цифровой подстанцией в наши руки? Последняя фраза потонула в рёве сирены и мигании красных аварийных ламп.

- Вспышка на солнце! Радиационная опасность!

Все головы повернулись к экрану, на котором возникла карта датчиков радиационного контроля. Мощность дозы на тех из них, что расположены снаружи, начала быстро расти - с половины миллизиверта в час скакнула до полутора, потом без остановки сразу до пяти, затем до десяти.

- Всему персоналу в укрытие! - Крикнул Лобанов.

* * *

- Брось, не выдумывай, - Лика откинулась на спинку пассажирского сидения и недоверчиво скосила взгляд на Андрея, положившего руки на руль,- одно дело организовать поиск в поезде, тут один человек легко проверит пятьсот, а устраивать засады в местах возможного появления разыскиваемого в большом городе - совсем другое дело. Ты представь сколько людей и транспорта надо? Они, может, вообще не знают, где ты сейчас - здесь, в Москве или уже в Вологде. И потом, у нас вечером концерт. Некогда караулить подъезд.

Девушка достала из 'бардачка' конверт, сунула его в прорезной карман 'куртки-косухи' и громко хлопнула дверцей фургона 'Мерседес' со строгой надписью 'Госконцерт'.

- Осторожнее там, - едва успел прокричать Андрей вслед изящной фигурке в короткой кожаной юбке, застучавшей каблуками по асфальту.

- Ты был прав, - через пять минут Лика спиной вперёд забралась в кабину, - над подъездом камера, а рядом на детской площадке читает газету какой-то мужик. Надо сматываться отсюда. Плохая была идея с билетами. Спалимся.

- Давай их сюда.- Его взгляд останавливается на школьнике в расстёгнутой куртке с выбившимся наружу красным галстуком.

Лика протянула конверт, Андрей выскочил из машины.

Почему так долго? Девушка приоткрыла своё окно, пытаясь расслышать, о чем Андрей говорит с пионером. Наконец тот получил конверт, спрятал его за пазуху, отдал салют и рысцой побежал прочь.

- Что это было? - Подведённые ресницы Лики разошлись, как как ловушка венериной мухоловки перед щелчком.

- Он 'тимуровец', - Андрей нажал на кнопку зажигания, - живёт в этом же доме. Просто попросил занести конверт ветерану труда. Потом поболтали немного о секретных кодах в играх.

- А так можно было? - Графитовые иглы затрепетали над изумрудами.

- Куда теперь? - Довольно хмыкнул он, нажимая на газ.

- А ты быстро учишься. - Покачала головой девушка. - ДК имени Горького, площадь Стачек. Я покажу...

* * *

Работающий на полную мощность кондиционер на втором часу начал сдавать - по мере расхода батарей система управления начала постепенно уменьшать нагрев и скорость потока воздуха в укрытии. Ретранслятор давно вернулся из мёртвой зоны, но связь так и не появилась. Мощные помехи во всех диапазонах привели к потере связи во всех высокочастотных диапазонах, на которых работал ретранслятор. Радиационный фон наверху спадал слишком медленно.

- Ещё, как минимум, часа три здесь просидим, - тихо сказал Лобанов Громову, вернувшись с диспетчерского пульта в закутке укрытия, на который сходились данные от датчиков со всей Базы.

Лежащие рядом на шезлонгах люди встревоженно зашевелились, не открывая глаз. Громов хмуро возился с терминалом, который после отключения сети потерял почти весь свой потенциал.

- Кстати, не плохая была идея,- Лобанов перешёл на шёпот, который, впрочем, был прекрасно слышен во всех точках небольшого сводчатого помещения, - послать запрос на Землю по поводу ключа доступа к верхнему уровню управления АЭС и цифровой подстанцией.

- А смысл? - Отозвался тот, не отрываясь от экрана. - Управление ими уже перехвачено '48-м', следовательно, у него эти ключи уже есть.

- Это гадание на кофейной гуще, - покачал головой командир, - Земля знает лучше, подскажет, в случае чего, как взять ситуацию под контроль. Что не так?

Громов мрачно помолчал, зябко поводя плечами и стуча по клавиатуре:

- Вот смотри, это электронный журнал, в который автоматически все действия дежурных операторов. Время - за три часа до тревоги. Дежурному по Базе присваивается высший уровень доступа. Команда с этого же терминала - снизить мощности АЭС до 80 процентов. Через 30 минут оттуда же - перераспределить мощность между Базой и '48', как 30 на 70. Дальше ещё несколько подобных шагов. Мощность АЭС снижается до 50 процентов, распределение - 50 на 50. И вот тут записи обрываются - видимо '48' полностью отключает нам питание. По крайней мере, когда мы вновь запитали Базу от солнечных панелей, то увидели такую картину.

Лобанов несколько секунд смотрел на экран, не моргая:

- Может быть на Земле был какой-то сбой?

- Нет. - Громов ткнул пальцем в строчку. - Видишь, командир, это наш терминал. Команды вводились локально.

- Кто дежурил? - Голос Лобанова загремел в комнате.

Люди, стоящие в очереди к 'самовару', дозатору горячей воды, вздрогнули.

- Песко, - Громов вытянул шею, ища своего подчинённого.

- То есть, когда Песко наверху предложил запросить у Земли ключ.., - начал Лобанов.

- ... Он уже имел его, - закончил фразу Громов.

- Это правда? - Вокруг лежанки оператора мгновенно образовалась стена из человеческих тел.

На лице Песко маски стали сменять одна другую с калейдоскопической быстротой - испуг, секундное изумление и, наконец, холодная наглая уверенность.

- Чего налетели? - Поднялся он с лежака и расправил плечи. - Благодарить меня должны. У самих-то духу не хватило раздавить этот гадюшник.

- А чего ж тогда следы стал заметать, если такой смелый? - Презрительно кинул кто-то.

- Потому что это государственное дело, не вашего ума,- огрызнулся Песко.

- Врёшь, государственные дела так не делаются, всё делается открыто, решается голосованием, - понеслось отовсюду, пространство вокруг него стало неумолимо сжиматься.

- Да откуда вам знать, как делаются такие дела? - Втягивает шею в плечи Песко.

- Какие 'такие дела'? - Хор мужских голосов в маленьком помещение прозвучал как гром.

- Такие, - его голос начал срываться на фальцет, - когда речь идёт о безопасности государства, то средства не выбирают!

- Опять врёшь, - к Песко тянутся чьи-то руки, - государство тогда бы поручило это дело командиру, а не тебе. Отвечай!

- Что и на ликвидацию бы пошёл ваш командир? - Песко начинает бить крупная дрожь.

- Какую ликвидацию, говори! - Сильная рука хватает его за ворот комбинезона.

- Будто не знаете, кто всем заправлял у нас в отрасли?- Едва слышно бурчит Песко, закрывая голову руками и садясь на корточки.

- Ты о ком это, гад? - Тяжёлый кулак зависает над ним. - О товарище Чаганове?

- Отставить! -Хрипит Лобанов, плечами раздвигая толпу. - Всем разойтись по местам. Песко, ты о какой это ликвидации сейчас говорил?

- Ни о чём я таком не говорил, - поднимается тот, размазывая слёзы по щекам, - мне надо в туалет.

- От дежурств отстранить, - командир обращается к Громову, провожая тощую фигуру оператора тяжёлым взглядом, - наблюдать за каждым шагом, суицида нам только не хватает. Чёрт, если ретранслятор не выдержит солнечную бурю, то пока не пришлют новый, без связи будем сидеть дней десять.

- Давай кофейку выпьем, командир, обезвоживание здесь, как в Сахаре. - Главный электрик берёт из контейнера тюбик с надписью 'Колумбийский кофе' и подносит его к штуцеру 'самовара'.

* * *

- Нет, ты мне скажи честно, Лика, - Вика Цыганкова, сидя в гримёрной у зеркала, поправила расшитое блёстками разноцветное платье, - за что мне это наказание? Вместо БКЗ загнали в этот...

- Сарай, - подсказала Пугачёва, наполняя бокалы вином.

- ... Вот-вот, сарай. Что ваши администраторы говорят - сглазил кто или?

- Или, - взбила руками причёску Пугачёва, сделав глоток красного, - я слыхала это всё Ротару...

- Не тебя спрашивают, - зашипела на подружку Вика, - и хватит пить. Концерт начинается скоро. Если ещё раз отчебучишь такое, как в Ереване, выгоню без разговоров. Лика, хмыкнув, подняла глаза к потолку. Куда тебе в Большой Зал, подумала она, ты сейчас на первый концерт полутора тысяч зрителей не собрала. Ещё год в таком ритме - и будешь уже радоваться ДК Ленсовета. Потом пойдут областные, потом райцентры.

Вслух же сказала, пытаясь сохранить серьёзность:

- Ну, положим, не сарай, а памятник конструктивизма, который получил Грен-При на Всемирной выставке в Париже. Сюда приходит настоящий ценитель прекрасного. А БКЗ - для выскочек. Вика подозрительно скосила на неё глаза:

- У нас ложи пустые. Из Смольного никто не пришёл.

- Амфитеатр для эстрадного концерта лучше, - невозмутимо ответила Лика. -колонки рядом с ложами бьют прямо в уши. Мне кажется, что именно в амфитеатре я видела кого из начальства.

- Правда, - с надеждой посмотрела она на администратора,- а мне показалось - сплошь пенсионеры.

- Преданная публика, но к ней нужен особый подход,- со значением покачала головой Лика, - кстати, я придумала, как её расшевелить.

- Как? - Синхронно выдохнули подруги.

- После первого отделения разыграем несколько компакт-дисков. Ты, Вика, объявишь, что это подарок от тебя лично - за преданность и любовь.

- Диски? А они у нас есть?

- Полно, - закашлялась Пугачёва, закуривая,- в Воркуте и Котласе ничего продали.

- Доиграешься ты у меня, Алка. - Смерила её злым взглядом Вика.

В дверь гримёрной постучали.

- Заходи, - прохрипела Пугачёва.

- Лидия Аркадьевна, - Андрей опёрся на косяк, - там на сцене проблема.

- А это кто у нас такой симпатичный? - Подружки, переглянувшись, с интересом стали разглядывать его фигуру в синем комбинезоне.

- Иду. - Лика, зло сверкнув на них глазами, срывается с места. - Что случилось?

- Пошли наверх в осветительскую,- отвечает он...

- Ну и что? - Девушка, не понимая, смотрит вниз на зрительный зал. - Наш дедок с букетом сидит.

- Смотри, с двух сторон у проходов его 'пасут' двое мужчин. Один в синем вельветовом пиджаке, другой - в сером вязаном свитере. Они вместе пришли сразу за 'дедком', потом один подошёл и поговорил с администратором зала, им сразу же освободили по месту в том же ряду у проходов. Надо бы его как-то предупредить.

- Та-а-к, - на секунду задумалась Лика,- тогда действуем так. В конце первого отделения после 'Белых роз' будет розыгрыш лотереи...

- И заключительный приз нашей лотереи,- Цыганкова достаёт записку из красного бархатного мешочка,- получает зритель, сидящий в 1 ряду амфитеатра на 24 месте.

Луч прожектора выхватил из полутьмы зала счастливого 'дедка'. Лика рванула по проходу между партером и амфитеатром, мимо вытягивающих шеи агентов 'наружки', к нему с мини-диском в руках.

- За вами 'хвост', - как заправский чревовещатель, шепчет девушка, растягивая губы в улыбке, - когда будете дарить Вике цветы, напишите в записке телефон для связи...

- Нет, вы посмотрите какой нахал, - Цыганкова с бокалом шампанского в руках открывает записку из букета белых роз, - номер своего телефона написал, старый хрыч.

- Золотые слова, - Пугачёва взбивает руками волосы, - пусть лучше Лика нашего нового осветителя позовёт, надо с ним познакомиться поближе.

- Хорошая идея, - прикуривает та сигарету.

- Я вам кто? - Взрывается Лика, подобрав с пола брошенную записку. - Прислуга? Лика сделай то, Лика сделай сё. Теперь предлагаете теперь мужиков начать вам водить? Да пошли вы...

- Ты кто такая вообще? - Глаза Пугачёвой наливаются кровью.

- Это ты пошла, - лицо певицы покрывается крупными красными пятнами, - только не рассчитывай, что я твой табель за гастроли подпишу.

- Да я и сама уже давно собиралась уйти, - вдруг спокойно с улыбкой сказала девушка, - что же твоих угроз, то нет никого глупее артиста, который поссорился со своим администратором...

- Так и сказала? -Андрей положил руку девушке на плечо.

- А что, - улыбнулась она, идя рядом с ним по ночному городу, - сколько ты думаешь она получает за концерт?

Он пожимал плечами.

- Два 'такта', то есть два рабочих часа или 'трудовых актива', которые длится концерт. Конечно, она потом предъявляет табель в ОГАС, где отмечает время репетиций, подготовку новых программ, переездов из города в город на гастролях и тому подобное. Но никаких тебе авторских и процента с продаж пластинок, как раньше. Ясное дело, что все артисты, особенно старой закваски, пытаются что-то себе выжулить. И администратор, как никто другой, знает об этом во всех деталях. Завтра Вика проспится, поймёт, что сотворила и начнёт названивать мне, но будет поздно. Только что это мы всё обо мне, да обо мне: ты говорил, что работаешь программистом, как вам-то платят? Они ступили на мостик, перекинутый через Бумажный канал.

- С нами всё просто, - Андрей поддержал споткнувшуюся Лику, - программисты работают в среде, где подсчёт рабочего времени ведётся автоматически. Кроме того, имеются отработанные нормативы в зависимости от сложности программы. Не уложишься в них раз-другой, ОГАС тебя тут же на курсы переподготовки отправляет на минимальную зарплату. Всё прозрачно. Эх, чёрт, у меня на счету тысяча 'тактов' скопилась, если до конца месяца не истрачу - треть сгорит.

- А ты оказывается богатенький Буратино, - девушка тычет его в бок и тянет на боковую аллею парка имени Первого мая, - и до сих не женат?

- Развёлся, - помрачнел Андрей, - она считала, что я, как раз, недостаточно богат.

- А я - детдомовская, - с вызовом посмотрела она на него, - перекати-поле. На одном месте долго не задерживаюсь.

- Ты не поверишь - я тоже. - Андрей притягивает Лику к себе за талию и накрывает её растянувшийся в улыбке рот поцелуем.

В этот миг небо над темной аллеей, не выдержав собственного веса, обрушилось вниз стремительной снежной лавиной.

- И куда мы теперь? - Её лицо зыбко дрожало в мареве их дыхания.

- Надо позвонить, -взгляд Андрея мгновенно остыл, а она, до боли закусив губу, прокляла себя за несвоевременный вопрос, и послушно пошла рядом.

- Дай мне, - Лика втиснулась в кабинку бесплатного телефона и взяла у него из рук трубку, - алло, вы просили позвонить...

- Сколько вас? - Ответил хриплый голос.

- Нас двое, - голос её задрожал от горячего дыхания Андрея.

- Когда вы будете готовы к встрече?

- Через,- Андрей показал два пальца, - ... час у стадиона 'Каучук'.

- Договорились.

- А где этот 'Каучук'? Ты уверена, что мы успеем туда добраться за час? - Забеспокоился Андрей.

- Расслабься, - Лика вешает трубку, - это в двух минутах ходьбы за Сутугиным мостом. Я тут каждую подворотню знаю, наш детдом неподалёку.

- Но...,- девушка не даёт продолжить, целуя его.

* * *

Они застыли, когда из белого шума метели вдруг выплыл огромный корпус черного 'Зила'. Его желтые противотуманные фары ударили по глазам, превращая летящий снег в кипящее золотое месиво. Появление правительственного лимузина у простенькой футбольной площадки, окружённой несколькими рядами разновысоких деревянных скамеек, казалось чем-то невозможным, почти галлюцинацией.

Лика тихонько присвистнула:

- Я думала, что целуюсь с никогда не врущим Буратино, а оказывается с принцем. Из ниоткуда возник крепкий высокий парень и уточнил, положив ладонь на массивную хромированную рукоять:

- Андрей?

Тот утвердительно кивнул. Парень с видимым усилием потянул дверь на себя. Тяжелая и бронированная, она нехотя поддалась, отозвавшись натруженным металлическим стоном.

- Заходите, - изнутри раздался властный голос.

Стерильный свет салона полоснул по их растерянным лицам.

Они опустились на глубокие сиденья, и тяжелая дверь захлопнулась, отсекая гул метели. Напротив, в мягком полумраке, сидел седой старик, но на этом суровом ландшафте морщин неожиданно ярко выделялись глаза - глубокие, живые и пугающе умные.

- Кто вы? - голос Андрея дрогнул. - Мы ждали другого человека.

- Нет, вы ждали именно меня, - старик подался вперед, прищурив глаза, его взгляд внезапно потеплел. - Не думаешь же ты, что я сам пошёл бы на встречу с тобой на концерт какой-то певички со всей своей охраной?

Он замолчал, рассматривая парня с нескрываемым волнением, и добавил тише, уже совсем по-доброму:

- Как же ты похож на своего отца... Мы познакомились с товарищем Чагановым когда ему было примерно столько же лет, сколько тебе сейчас.

Его взгляд переместился на девушку, которая потрясённо переводила взгляд со старика на Андрея и обратно.

- А это, должно быть, твоя невеста?

- Да, это - Лика. - Кивает он.

- А меня зовите Иван Андреевич, - старик нажимает на кнопку, встроенную в подлокотник, - Лёша, в Пулково.

* * *

Шеин с красными от бессонницы глазами, не предложив генералу сесть, молча поднимает голову.

- Товарищ Председатель, - помявшись начинает тот, - вели 'Старика' согласно вашего распоряжения. Сегодня после обеда он отменил все встречи и вылетел в Ленинград, где поселился в люксе гостиницы 'Московская'. Ни с кем не контактировал. Примерно в 23:15 на лимузине выехал в город. Оторвавшись от наружки на значительное расстояние, в условиях начавшейся метели произвёл остановку в районе Парка имени 1-го Мая. Через минуту его лимузин направился в направлении аэропорта Пулково, где произвёл посадку прикреплённый борт 'Старика' Як-40. 'Наружка' смогла только зафиксировать, что борт ушел в небо 00:05.

Приземлился борт около часу ночи в Москве на аэродроме КБ 'Ильюшина', где иногда обслуживаются борта 'Курчатовского института'. Группе 'наружки' удалось заранее занять позицию на крыше ангара. Когда борт сел вместе со 'Стариком' вышли ещё два пассажира мужчина и женщина. Группе удалось сделать несколько кадров с большой дистанции...

Генерал кладет на стол несколько фотографий.

- ... Молодые. С высокой долей вероятности - это тот самый фигурант, которого мы искали всю последнюю неделю. В час пятнадцать машина с пассажирами скрылась за воротами Курчатовского института.Поскольку вопрос с доступом на его территорию ещё не...

- У вас был час, - Шеин стучит кулаком по столешнице, - чтобы встретить этот борт в Москве. Ваши люди могли свободно попасть на территорию КБ Ильюшина и задержать фигуранта, но вместо этого фотографируете его с крыши ангара.

- Но товарищ Председатель, - попытался возразить Савельев, - аэродром был оцеплен вооружённой охраной объекта, а у трапа пассажиров встречала служба безопасности...

- Молчать! Их служба безопасности сумела пройти к самолёту а ваши люди не смогли. Точка. Вы прошляпили фигуранта в поезде, не смогли обнаружить его в Ленинграде. Я отстраняю вас от исполнения обязанностей начальника Главного Управления. Сдайте дела заместителю. Свободны.

Шеин опустился в кресло, сделал несколько вдохов-выдохов и поднял трубку телефона:

- Пригласите Крюкова.

Дверь кабинета тихонько приоткрылась и в образовавшуюся щель проник сухой человек с редкими седыми волосами на голове, неслышно пересёк кабинет и остановился в двух шагах от стола Председателя, ожидая когда тот обратит на него внимание.

- Кто-нибудь ещё мог видеть эту радиограмму от Лобанова? - Лицо Шеина напряглось.

- Исключено, товарищ Председатель, - тряхнул головой Крюков, - Директор Центра Дальней Космической связи мой старый друг. Он лично изъял её. По документам никакой радиограммы не было. Ожидает нашего решения.

- Судя по тексту, ваш человек на Луне распустил язык. - Шеин закрыл папку, лежавшую перед ним.

- Ему ничего не известно о катастрофе, товарищ Председатель. У него просто воображение разыгралось...

- Этого достаточно, чтобы оно разыгралось и у Романова, - обрывает его Шеин, - скажите лучше, тот, кто готовил этого Песко, сам-то надёжный человек?

- Надёжный, товарищ Председатель. И он не из Комитета.

- Хорошо. Скоро это будет уже не важно. - Шеин со вздохом поднялся и отошёл к окну. - Удалите эту фразу из радиограммы и можете запускать её в оборот. Романов настаивает на срочной отправке на Луну специалистов атомщиков. Не мешайте этому. Хорошо бы включить в экипаж нашего человека, который бы смог позаботиться об этом Песко. Я поговорю с Баклановым об этом.

* * *

- Анатолий Петрович! - к вышедшему из машины Александрову подбежал помощник. - Звонили из приёмной товарища Романова. Просили вас перезвонить по 'вертушке', как только вы будете на месте.

Академик тяжело оперся на трость

- Понял. Сейчас доковыляю, - Александров тяжело оперся на трость. - Отдыхайте, ребята, завтра будет тяжёлый день. Миша, устрой товарищей в гостевом домике.

- Анатолий Петрович, - Андрей сделал шаг вперёд, - а нельзя так устроить, чтобы и моя мама присутствовала на похоронах?

- Я спрошу, - медленно кивнул тот, уже начиная свое неспешное движение к дверям.

- Какое отличное место! - восхищенно зашептала Лика, оглядываясь вокруг и осторожно прижимаясь к руке Андрея. - Вроде бы Москва, а тишина, как в лесу, и водой пахнет. Наверное, рядом река или пруд...

- Угу, - рассеянно согласился он.

- ... Слушай, Андрей, - Лика продолжила теребить его за рукав. - А в чём ты пойдёшь на похороны? У нас же с собой нет никаких вещей.

- Не волнуйтесь, организуем по линии обеспечения, - отозвался Миша, шагающий впереди по дорожке. - Какие у вас размеры? Спишем из общественных фондов по средним нормативам времени.

- Во-первых, меня на похоронах не будет, - нахмурилась Лика. - Во-вторых, я сама покупаю себе вещи на свои личные заработанные 'такты'. И в-третьих, никогда не позволю это сделать постороннему мужчине.

- Хорошо-хорошо, я не настаиваю, - Миша спрятал улыбку в щегольских усах. - А у вас, Андрей, какой размер?

- Пятьдесят второй, первая полнота, шестой рост, - автоматически ответил тот.

- Боюсь, - помощник остановился и окинул Андрея уважительным взглядом, - что быстро такой костюм получить будет трудно. Нужен предзаказ. Из отечественных точно ничего не подберем. Придётся звонить на итальянский склад - им нужен размер пятьдесят два 'Лонг', дроп восемь. Может быть, у них на остатках что-то есть.

- Дроп восемь? - Лика тихонько и совсем не зло рассмеялась, заглядывая Мише в лицо. - Миша, ну что ты такое говоришь? Дроп восемь - это же экстремально приталенный силуэт для худеньких мальчиков-моделей. Посмотри, какие у Андрея плечи, он в таком пиджаке даже вздохнуть не сможет.

- В каталоге написано, что это на стройную фигуру, - немного смутился Миша, явно не ожидавший такой мягкой экспертности.

- На стройную, но не на спортивную, - Лика ласково погладила Андрея по предплечью. - Одно дело каталоги читать, а другое - артистов перед выходом на сцену одевать. Сюда нужен классический седьмой дроп. И обязательно ростовка 'Лунго' - так итальянцы называют удлиненный крой. Иначе у него брюки будут выше щиколоток.

Миша на секунду замолчал, поправил усы и уважительно кивнул:

- Признаю, тут вы разбираетесь лучше. Так и запишем: пятьдесят второй, дроп семь, 'Лунго'.

- За костюм я тоже буду платить сам. - Поднимает глаза к небу Андрей.- С карточки... в кредит. А может, всё-таки, отечественный найдётся?

* * *

Над Колонным залом Дома Союзов плыли вязкие, бесконечные звуки похоронного марша Шопена. Воздух был наполнен тяжелым шарканьем сотен ног по паркету, сдерживаемым кашлем, шуршанием плащей, прерываемым тихими, сдавленными всхлипами.

Андрей чувствовал на себе сотни изучающих и подозрительных взглядов. Люди в очереди, проходя мимо их ряда, то и дело с недоумением косились на них с матерью. Для всей государственной элиты, расположившейся в зале, появление этой пары в первом ряду, на месте, где обычно располагаются члены семьи, было полной неожиданностью. Андрей старался смотреть строго перед собой, но боковым зрением иногда замечал эти любопытные, недоуменные, а порой и завистливые лица.

Он смотрел на тянущийся мимо закрытых гробов поток людей и чувствовал, как у него самого сдавливает горло. Это не были свезённые по разнарядке работники расположенных рядом учреждений. Чувствовалось, что здесь собрались по-настоящему близкие отцу люди, которые принесли сюда свое настоящее, невыдуманное горе. Он поймал себя на мысли, что, может быть, они даже ближе Чаганову, чем он сам, ведь ещё неделю назад отец для него был лишь фотографией в школьном учебнике или бюстом на родине героя.

Андрей, сидящий рядом с матерью, перевел взгляд на тех, кто стоял неподалёку. На фоне этой живой, пахнущей слезами и валидолом толпы партийные функционеры казались восковыми фигурами. Молодые референты и помощники из аппарата ЦК стояли со скучающими, безупречно выверенными траурными минами. Один из них украдкой глянул на швейцарские часы и едва заметно зевнул. Другой осторожно потирал затекшую шею, равнодушно скользя взглядом по лицам плачущих москвичей. Для них всё происходящее было лишь затянувшимся протокольным мероприятием. Они не прощались. Они просто отрабатывали ритуал.

За десять минут до окончания панихиды музыка в зале смолкла, поток людей - распорядители закрыли двери. Со стороны правительственной ложи по ковровой дорожке к постаментам вышла последняя смена почетного караула. Двенадцать человек - Бюро Президиума ЦК. Впереди Романов и Шеин. Генсек встал справа, застыв как монумент.

Романов стоял, высоко подняв подбородок и глядя поверх голов присутствующих. В зале наступила абсолютная тишина. Через минуту Романов двинулся вперёд, весь почётный караул гуськом за ним, привычно и безошибочно выстраиваясь в порядке своего стажа и аппаратного веса в Президиуме ЦК. Собравшиеся, затаив дыхание, наблюдали за этой сценой, ловя глазами малейшие нюансы в поведении членов Бюро.

Романов остановился напротив, Андрей поднялся. Романов обнял его и едва слышно прошептал:

- Крепись. Обещаю, я сделаю всё, чтобы выяснить все обстоятельства гибели отца. Ты пока поживи у Александрова, встретимся позже, поговорим о твоих планах.

Лицо Шеина, стоящего в метре от них, непроизвольно дёрнулось.

Генсек сделал шаг в сторону и поклонился сидящей матери:

- Соболезную вашей утрате. У вас есть силы дойти пешком до места погребения на Красной площади? Если что, к вашему распоряжению мой автомобиль.

- Спасибо, вам, Григорий Васильевич,- ответила она твёрдо, - мы дойдём.

Председатель КГБ молча кивнул, скользнув взглядом по Андрею, и шагнул к матери, заглянув ей в глаза.

- Примите мои соболезнования, товарищ Белова. - Шеин перекатился с пятки на носок и обратно. - Товарищ Чаганов всю свою жизнь посвятил работе на благо нашего государства. Постарайтесь, чтобы ваш сын не опозорил чести своего отца.

Шеин не стал дожидаться ответа, направившись к выходу.

Потом сцена с соболезнованиями членов Бюро Президиума ЦК повторилась ещё десять раз. Пятеро обняли Андрея, столько же - лишь едва кивнули ему.

- Пойдём, Андрей, - тихо, почти беззвучно произнесла мать, когда всё закончилось.

* * *

Лика с пакетами стояла перед огромной стеклянной витриной магазина электроники в Арбатском торговом центре. На десятках телевизорах одна и та же беззвучная картинка из Колонного зала. На первом плане Генеральный секретарь ЦК Романов в почётном карауле.

Работники магазина и покупатели с удивлением смотрят на плачущую девушку, неотрывно глядящую на экран.

Объектив камеры перемещается в зал куда движется процессия во главе с Генсеком. В следующую секунду картинка сменяется на крупный план. На экране Андрей, бледный, сжавший челюсти, сосредоточенно слушает Романова. Камера держит этот момент несколько секунд, фокус ненадолго смещается на стоящую рядом бледную женщину в глухом черном платье.

- Похож... - толкает её в бок старушка, вставшая рядом. - Сын, что ли? А рядом тогда кто? Включите, пожалуйста, звук!

- Сын и мать, - всхлипнула Лика и пошла прочь.

- А Мальцева тогда ... - Начала старушка и вдруг осеклась, её глаза округлились.

- Лидия Аркадьевна Гончарова? - негромкий, властный голос заставил её остановиться.

Двое гладко выбритых мужчин преградили ей путь.

- Да, это я, - сердце у Лики ёкнуло, - а в чём дело?

- Вам придётся проехать с нами,- тот, что был чуть выше, легонько придержал её за локоть, второй показал служебное удостоверение сотрудника КГБ, - у нас возникли к вам некоторые вопросы. Машина ждёт внизу, у служебного входа. Нам просто нужно побеседовать. Это займёт не более получаса.

* * *

Комната, куда привели Лику, была самой обычной: портрет Романова на стене, стол, три стула, старый катушечный магнитофон и стальной сейф начала века.

Напротив - молодой худощавый, лет тридцати пяти, второй постарше, полный мужчина в очках сидел у стены со скучающим лицом.

- Чай будете? - спросил второй.

- Буду, - кивнула она.

Старший меланхолично проследовал к обшарпанному столику, налил заваренный в литровой банке чай в гранёный стакан из столовой и поставил его перед девушкой.

Молодой раскрыл папку.

- Итак, товарищ Гончарова Лидия Аркадьевна, - нарочито строгим тоном начал он, - вы работали администратором гастрольной группы Цыганковой?

- Работала? - удивилась Лика. - Меня что, уже успели уволить? Прошло всего полдня, а я уже уволена. Они вообще Кодекс Законов о Труде читали?

Он криво усмехнулся и открыл папку:

- За последний год вы шесть раз пользовались служебной бронью для размещения лиц, не входивших в утверждённый состав группы. Трижды покупали билеты на транспорт на чужие имена. Дважды закрывали выездные 'такты' на сотрудников, фактически отсутствовавших в поездке. Ещё есть мелочи, но их пока можно опустить. Эти факты позволяют квалифицировать ваши действия, как мошенничество, а это уголовное преступление.

Лика скривилась:

- Нет, не позволяет. Даже если вы докажете во всех этих случаях мою личную выгоду, то получится мелкое хищение, что является административным нарушением.

- Смотря как считать ущерб! - Зло выкрикнул тот.

- Всё равно это мелочевка. С каких пор Комитет Государственной Безопасности стал заниматься этим? - Глаза девушки наполнились слезами, она всхлипнула. - И второй вопрос - я задержана?

- Нет, вы не задержаны, - старший поднимается со стула и протягивает ей бумажную салфетку. - Вы лишь приглашены для беседы по вопросу, который является предметом государственной безопасности. И в этом вопросе мы надеемся на вашу сознательность и сотрудничество.

- О чём вы хотите говорить? - Лика потянулась к стакану, но, заметив чаинки, плавающие на поверхности, отдёрнула руку.

- Об Андрее, сыне Чаганова.

- Вы хотите предложить мне шпионить за ним? - Сказала девушка упавшим голосом.

- Ваше положение, Лика, незавидное. - Сочувственно вздыхает старший. - Даже если мы просто начнём расследование по этим фактам, то вы лишитесь работы. Никто из артистов не захочет брать на работу администратора, заподозренного в махинациях. Ничего трагического, просто тихий и окончательный конец вашей карьеры в этой сфере...

- Ничего, начну что-то новое. - Тряхнула головой она, улыбнувшись сквозь слёзы.

- ... Хуже будет, - продолжил старший, - если об административке, или, того хуже, уголовке узнает мать Андрея, и он сам. Вы любите его, ведь так?

- Не ваше дело, - слёзы покатились по щекам Лики.

- Ошибаетесь, - мягко возразил он, - Андрей сегодня стал фигурой политической и поэтому всё, что имеет отношение к нему стало нашим делом...

Он выдвинул из папки чистый бланк.

- ... Всё просто. Вы подтверждаете готовность содействовать компетентным органам в установлении контактов Чаганова-младшего, а органы перестанут вмешиваться в вашу с ним личную жизнь. Даже больше скажу - уверен, что мы вам, Лика, сможем оказать в этом содействие.

Лика надолго замолчала, лихорадочно перебирая в уме варианты.

* * *

- Ты так спрашиваешь, будто я была в руководстве Основы, - мать отвернулась от сына, глядя на противоборство дождя и снега за окном гостевого домика, и устало продолжила, - представь себе, нет. Никто не приглашал на их заседания, никто не делился своими мыслями. Я там работала на вторых-третьих ролях.

- Но про Шеина ты знаешь? - Андрей нависает над журнальным столиком, за которым они сидели друг против друга.

- Я не исключаю того, что он мог быть в руководстве, в самом верхнем её эшелоне.

- Почему не исключаешь?

Она подняла на него глаза:

- Исходя из заданий, которые я получала от Мальцевой.

- Каких заданий? - Продолжает напирать Андрей.

- Обычных - делать то, чему меня учили. Проследить за одним, прослушать разговоры другого, отвести подозрения от третьего. Один раз - в Москве, другой - в Хабаровске. Мне никогда не называли их настоящих имён или должностей, но иногда знакомые лица всплывали на экране телевизора или страницах газет. Постепенно я начала понимать, что Мальцева использует меня исключительно для того, чтобы оградить Основу от любопытных глаз и ушей.

- Поэтому ты так часто пропадала. - Андрей откинулся на спинку стула и закачал головой.

- Что? - Не сразу поняла она.

- Поэтому ты часто исчезала на неделю. Или на две. А меня отправляла к бабушке. Затем ты возвращалась с подарками и обещала мне никогда больше не уезжать так надолго, но вскоре опять...

- Только не надо изображать из себя жертву. - Тряхнула головой мать. - Ты не один был такой.

- И в мыслях не было. - Подскочил Андрей с места, притопнув носками ботинок. - Ну и каких успехов, мама, вы с Мальцевой достигли в своей работе? Удалось разоблачить Шеина, он вёл себя подозрительно?

- Если хочешь знать, - её щёки раскраснелись, - то именно Мальцева предупреждала отца, что Шеин не надёжен, но он не хотел ничего слушать.

- Откуда тебе об этом знать, мама, ведь ты же была 'на вторых-третьих ролях'?

- Слышала, - оьорвала его мать. - Обрывок разговора. На конспиративной квартире. Мальцева убеждала Чаганова, что Шеина надо убрать из руководства. Без имён, но я сразу поняла о ком речь, так как её аргументация основывалась на моих данных. Позже, когда Шеин пошёл вверх, я решила, что речь тогда была о Комитете. Теперь уверена, что нет - о Совете Основы.

- А отец?

- Отец не хотел слушать.

- Почему?

Мать устало усмехнулась.

- Никто не любит, когда ему говорят, что он ошибся в человеке. Андрей снова сел.

- Получается, Шеин расколол Основу и убил отца?

Мать покачала головой:

- Не спеши. Противников Внешнего Разума и без него хватало. Я думаю, что там всё было хуже, чем один предатель и один удар. Я виделась с Чагановым за две недели до его смерти. Тогда он и передал мне накопитель.

- Почему тебе? - Вырвалось у Андрея.

- Потому, что любил меня, - всхлипнула она, - потому, что доверял больше, чем кому-либо в своём кругу...

- Прости, прости, - он подошёл и обнял мать за плечи.

- ... Он выбрал Александрова, так как тот не был в Основе, - продолжила она, взяв себя в руки, - просто друг, просто коллега. К тому же у него в институте довольно сильная группа программистов.

В передней громко стукнула дверь.

Мать и сын синхронно повернули головы на звук.

- Я вернулась, - в комнату стремительно вошла Лика, но, увидев мать, замерла, пролепетав, - здравствуйте...

- Ты где была? - Андрей сделал шаг навстречу и обнял её, пакеты с покупками повалились на пол. - Я уже начал волноваться.

- На Арбате в Торговом центре.

Мать изучающе смотрела на девушку:

- Вы, должно быть, Лика.

- Должно быть, - ответила та, слегка тряхнув головой.

Андрей, повернулся к матери, словно прикрывая девушку, и нервно провёл рукой по волосам:

- Мам...

- Что 'мам'? Я знакомлюсь с девушкой, которую ты, по-видимому, ждал.

Лика, начав снимать куртку, замерла на полпути.

- Я могу уйти, если не вовремя, - растерянно пробормотала она.

- Нет, - Андрей берёт девушку за руку.

- Садитесь тогда, - мать подавила вздох, - будем пить чай.

Она вернулась из кухни с подносом, как хозяйка, разлила чай по чашкам. В комнате повисла напряжённая тишина.

- Вы давно вместе? - Нарушила её мать.

- Кажется, что целую вечность, - Лика подняла глаза.

Мать снисходительно кивнула:

- Понятно.

Глаза Лики превратились в две щелочки:

- А я представляла нашу встречу по-другому.

- Хуже или лучше?

- Мягче.

- Придётся смириться.

Андрей раздражённо выдохнул:

- Мам, ты можешь не начинать?

- Я ещё не начинала.

- А ещё я детдомовская, - с вызовом сказала Лика.

- Это идёт тебе скорее в плюс, - парировала мать. - я повидала на своём веку девочек, родившихся усталыми.

- Вам не нравится, что я здесь? - Невпопад спросила Лика.

Мне не нравятся совпадения, подумала она, а вслух продолжила:

- Отдыхайте, сегодня был длинный день.

В этот момент в дверь раздался стук.

Вместе с Александровым был человек лет сорока, сухой, высокий, в тёплой куртке, с небольшим чемоданом в руке.

- Это товарищ Бирюков, - академик снял пальто и повесил его на вешалку, - наш лучший специалист по вычислительным машинам.

Бирюков молча кивнул хозяевам, прошёл в комнату и поставил чемодан на стол. Мать едва успела подхватить поднос с чашками, а Лика, сделав знак Андрею, стала подниматься по лестнице на второй этаж.

- Сеть нужна? - Андрей пододвинул гостю стул, а сам встал за его спиной.

- Ни в коем случае, этому компьютеру, - Бирюков щегольнул заморским словом, - общегосударственная сеть противопоказана.

Мать, наливая чай Александрову, бросила на 'специалиста' быстрый настороженный взгляд.

- Накопитель, - он повернул голову к Андрею, тот вышел на минуту в соседнюю комнату и вернулся с увесистым серым модулем.

Бирюков, насупившись, начал внимательно изучать его корпус, заклёпки и разъёмы:

- Давненько я таких не видел. Ещё со времён Спецкомитета. Спецзаказ, ограниченная серия. Вот тут должен быть переходник.

Он нажал на утопленную кнопку на модуле и на руку выпал адаптер. Бирюков подключил питание, вставил переходник, нажал кнопку 'Вкл'. Плоский экран с едва слышным писком вспыхнул всеми цветами радуги. Мелькнула строка - 'Плазменные панели МТО 'Темп' им. Чаганова', побежали строки инициализации, и открылось окно каталога.

- Это не архив, - покачал головой Андрей.

Бирюков скосил на него взгляд:

- И не один проект.

- Сборочное дерево, - Андрей наклонился ближе. - Или, скорее, карта зависимостей. Часть ветвей пустые. Здесь чего-то не хватает.

- Много чего, - кивнул тот. - Но вы правы. Это не программа. Это то, из чего её собирают.

Подошедший Александров, опёрся о спинку стула 'специалиста':

- Что там?

Бирюков покрутил колёсиком мыши:

- Похоже, что разные группы разработчиков писали разные части. Кто-то - навигацию. Кто-то - маршрутизацию. Кто-то - семантическую связку. Кто-то - что-то похожее на этические ограничения, если, конечно, имена библиотек соответствуют смыслу. Затем всё это нужно смонтировать в программу.

- А это что? - Андрей показал на запись в левой части экрана.

- Хм, действительно странный массив, - почесал макушку Бирюков. - Размер небольшой. Формат странный. Имя 'Отмычка'... В самом деле ключ?

Он попытался открыть файл разными программами, на третий раз это ему удалось.

- А товарищ Чаганов любил головоломки, - протянул Бирюков, рассматривая причудливую картинку, состоящую из тысяч чёрных и белых квадратов разной величины.

- Маска доступа? - отозвался Андрей.

Академик непонимающе переводит взгляд с одного на другого и обратно:

- То есть это можно открыть?

- Можно попробовать, - неуверенно пробормотал Бирюков.

Он выделил область с 'квадратами' и перетащил её в окно компилятора. Система на мгновение задумалась, кулер внутри чемодана надрывно взвыл, и по экрану побежала тонкая красная полоса прогресса. Но где-то на середине процесс споткнулся. Выскочило системное окно, девственно чистое, если не считать мигающего курсора и короткой надписи: 'ВВЕДИТЕ СЕМАНТИЧЕСКОЕ ЗЕРНО'.

- Черт, - Бирюков до хруста сжал пальцы. - Не проходит. Маска - это только замок, но системе нужен еще и символьный ключ. Пароль, код, слово - называйте как хотите.

- Он спрятан в этом матричном коде, - Андрей кивнул на мозаику из черных квадратов.

- В том-то и фокус, - Бирюков прищурился, и в свете плазменного экрана его лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок, - что найти его в этом рисунке будет непросто. Чаганов был любителем стеганографии, поэтому и создал этот матричный дескриптор. Этот рисунок - многослойный. Символьный ключ может быть спрятан в сумме черных точек по горизонтали, в интервалах между крупными блоками или вообще зашит в алгоритм изменения яркости соседних элементов.

Он бессильно откинулся на спинку стула, не сводя глаз с мигающего курсора:

- Дохлый номер, это как искать иголку в стоге сена, когда сама иголка сделана из сена. Без знания алгоритма интерпретации можно подбирать это 'зерно' до следующего съезда партии.

- Понятно, - академик шагнул к местному телефонному аппарату и несколько раз крутнул диск, - Миша, позвони в секретариат Романова и попроси срочный разговор с Григорием Васильевичем. Я сейчас в 'домике Чаганова'. Жду... Как не отвечают? Такого быть не может. Попробуй с городского. Тишина?

* * *

- Это чересчур, Олег Семёнович. Изолировать Генерального секретаря - не мера предосторожности, это государственный переворот.

- Называйте как хотите, - махнул рукой Шеин. - мне всё равно. Надо спасать страну.

Бакланов зябко передёрнул плечами:

- В стране спокойно. Заводы по-прежнему выпускают продукцию. Прилавки магазинов ломятся от товаров. Люди утром проснутся и пойдут, позавтракают и пойдут на работу. А вечером будут смотреть хоккей или спектакль какой-нибудь. Что бы завтра ни случилось на Земле ОГАС отреагирует, ОГАС поможет. Где вы вообще видите катастрофу, от чего надо спасать страну?

- Всё верно, 'народ безмолвствует', - скривился Шеин. - Чаганов выстроил систему, при которой жизнь населения почти не зависит от того, что творится здесь Кремле. Экономика не встанет. Транспорт не рухнет. ОГАС удержит страну на плаву. Спасать страну надо не 'от чего', а 'от кого'. От тех, кто хочет получить монополию на право задавать цели ОГАС. Чаганов своим 'Внешним Разумом', то есть надстройкой над ОГАС захотел отобрать у партии любую возможность влиять на общество, а Романов не способен даже понять того, что творится у него под носом продолжает талдычить о наследии Чаганова, клянётся сохранить его курс.

В кабинете повисла тишина.

- Романов на похоронах публично дал слово, что найдёт и покарает якобы тех, кто ответственен за смерть Чаганова, - Шеин выдержал паузу, обводя присутствующих тяжелым взглядом. - Вы понимаете, что это значит? Ещё до окончания расследования комиссии, генсек даёт установку, что это не авиационная катастрофа, а убийство. Следующим шагом будет назначение виновных. Возможно, что они уже назначены, осталось лишь вписать фамилии в обвинительное заключение. И я не уверен, что вашей или моей фамилии нет в нём. Похоже, Романов решил использовать смерть Чаганова как кистень для уничтожения несогласных.

Бакланов, всё так же зябко кутаясь в пиджак, подал голос:

- А военные, вы думаете, что они не промолчат?

- Армия должна быть вне политики, - отрезал Шеин, - если же кто-то захочет в неё поиграть, то на на каждого маршала всегда найдется честолюбивый генерал, мечтающий занять кресло своего начальника. Здесь нас шестеро членов Бюро Президиума ЦК, без Романова у нас большинство. Поймите, что медлить нельзя. Либо мы берем ответственность на себя и действуем, либо ждём, когда за нами придут люди Романова. Я предлагаю решением Бюро объявить в стране Чрезвычайное Положение и создать Государственный Комитет по Чрезвычайному Положению, который возьмёт в свои руки всю полноту власти в стране, как в случае войны. На время чрезвычайного положения все функции прямой демократии, которые поддерживает ОГАС - все эти электронные референдумы, народные инициативы и прямые наказы - временно блокируются. Право распоряжаться вычислительными мощностями и задавать целеполагание ОГАС перейдёт к уполномоченным ГКЧП.

- А зачем огород городить, - поднял голову вечно молчавший Воротников, -если у нас будет большинство в Бюро? Можно всё сделать по тихому, не объявляя населению.

- Не пойдёт, - тряхнул седой головой Шеин, - даже Президиуме ЦК большинства у нас может не быть, не говоря уже о самом ЦК. И вообще, смотря на эту вашу решимость в кавычках, я уже не уверен, что и в Бюро большинство надолго сохранится. Вступление в ГКЧП будет гарантией, что никто из нас не даст заднюю. Времени на раздумья нет - кто со мной, тот поднимет руку... Спасибо. Я, товарищи, в вас не ошибся.

Шеин положил ладонь на папку перед собой.

- Приказ уже отдан. Романов в 'Валдае' блокирован полчаса назад. Вся связь с резиденцией отключена.

* * *

- Связи нет, - вздохнул Александров.

Бирюков мгновенно припал к терминалу. Пальцы летали по клавишам, по лицо заскользили синеватые тени.

- Похоже на то, - через минуту подтвердил 'специалист', - началась какая-то перестройка топологии ОГАС. Что касается телефонной связи, то с нашей стороны всё работает - тональный сигнал на линии есть, но АТС программно блокирует наши запросы.

- Понятно, - голос академика стал жестким, - Андрей тебе надо уходить. Возьмешь с собой эту машину...

Рука Бирюкова непроизвольно сжалась в кулак:

- Но Анатолий Петрович, это сложнейшая машина. В крайнем случае, я мог бы пойти вместе с...

-- Это приказ. Ты нужен здесь, в институте. - Отрезал Александров. -Андрей, забирай. Пойдёшь со мной в дежурку. Чемодан возьми с собой.

Бирюков неохотно начал упаковывать 'компьютер'.

- Мам, Лика идет с нами, - Андрей твердо посмотрел на мать.

* * *

В тесном помещении комендатуры было жарко и душно от работавшего в углу самодельного нагревателя. Лика, сидящая у турникета левой рукой помахала на себя, а правой томно потянулась к верхней пуговице своей новой вохровской формы и расстегнула её. Капитан, стоящий напротив за стеклом, поймал движение девушки жадным взглядом.

Чёрт, когда уже Петрович придёт, пронеслось в голове у Андрея, капитан может, не дожидаясь начальника ВОХР, начать смену караула и тогда наши липовые 'корочки' не спасут.

- А вы девушка, значит, тоже из охраны? - капитан, облизнув пересохшие губы, склонился к окошку. - Вас сегодня всех уволят, но если хотите, то я могу вам устроить...

- Я тут всё равно временно, - защебетала Лика, показывая свои белые зубы, - вообще-то я артистка, работаю над новой ролью, хочу, так сказать, изнутри прочувствовать свою героиню.

- Кого же вы там играете? - глаза капитана подпрыгнули.

- Американскую шпионку, которая пытается соблазнить капитана КГБ.

Лика весело рассмеялась.

- Смотри Веселова, - ворчливым тоном отозвалась мать Андрея от противоположной стены, - отвезёт тебя капитан на Лубянку для выяснения личности.

- Ой, напугали девку высоким каблуком, - повернулась Лика вполоборота, демонстрируя грудь, - сам нападёт, сам защищаться будет.

- Тихо тут, весело ей, - зло прикрикнул Петрович, входя в помещение, - собирайте все свои манатки и марш на остановку. Это последний рейс до метро, больше не будет.

Через полчаса служебный ПАЗик, подпрыгивая на стыках плит, высадил их у входа в метро 'Сокол'. Большой город начинал просыпаться. У массивных колонн вестибюля их ждал человек в неприметном плаще, привалившись к холодному камню. Когда Андрей поравнялся с ним, незнакомец преградил ему путь.

- Посылка для вас, - бросил он, кивая на чемодан.

- Спасибо, -Андрей легко подхватил его и зашагал к эскалатору.

За ним, отстав на несколько метров, шли рядом две женщины, по виду мать и дочь.

* * *

Проснулся Романов, как будто кто-то толкнул его в бок. Он посмотрел в окно - темно, посмотрел на часы на прикроватной тумбочке - 6 часов. Прислушался. Обычно в это время в коридоре, соседней гостиной, да и во всём корпусе стоит абсолютная тишина. Зная о хронической бессоннице генсека, все охранники и обслуживающий персонал неуклонно соблюдали это правило. Но не сейчас.

Он быстро накинул халат и вышел в гостиную.

Оба референта были уже там - взлохмаченные и небритые. Черняев на диване нервно переключал дистанционкой телевизионные каналы, а Александров-Агентов на коленях у низкого столика, крутил ручку настройки старого приёмника 'Грюндиг'.

- Что случилось? - нахмурился Романов.

Черняев резко поднялся.

- Связи нет.

- Какой?

- Никакой, - буркнул Агентов, - ни обычной, ни правительственной. Городской тоже нет. У нас по радио и телевидению - тишина. Пытаюсь узнать хоть что-то по 'голосам'. Охрана из корпуса не выпускает, говорят приказ. Попробую 'Би-би-си'...

Референт повернул ручку. Сквозь свист прорезалось:

- ... неподтверждённые сообщения из Москвы. В столице появились слухи о тяжёлой болезни Генерального секретаря ЦК КПСС Григория Романова...

- Что за.., - он быстрым шагом пересёк гостиную и толкнул дверь в кабинет.

Сняв с письменного стола трубку телефона правительственной связи 'Кавказ', Романов поднёс её к уху. Тишина. Ни гудка, ни щелчка на линии.

- Где офицеры связи Генштаба?- повернулся он к стоящим в дверях референтам.

Те пожали плечами:

- Их комната пуста.

Романов медленно положил трубку:

- 'Чегет'?

- Чемоданчика там не было, скорее всего забрали с собой.

- Понятно, - генсек тяжело опустился на ближайший стул. С минуту он молчал, массируя виски. - Начальника охраны ко мне.

Через минуту вошёл начальник охраны - полковник 'Девятки', которого Романов знал много лет. Лицо у него было серое, усталое и какое-то отрешённое.

- Что происходит? - заиграл желваками Романов.

Полковник ответил не сразу:

- Товарищ Генеральный секретарь, у меня приказ Председателя обеспечить вашу охрану на территории объекта.

- То есть?

- То есть никому, находящемуся на объекте, не разрешено покидать территорию до особого распоряжения.

- Моего распоряжения?

Полковник опустил глаза:

- Председателя Комитета Государственной Безопасности.

- Что со связью?

- Отключена в Москве.

- Где офицеры связи Генштаба?

- Переведены на другой объект, - выдавил из себя полковник.

- Кто приказал?

Полковник чуть помедлил:

- Мне этого не сообщили, но думаю, что по приказу своего начальства.

- Сегодня в мире. - Из гостиной зазвучал бодрый голос диктора телевидения. - Резко обострилась обстановка в США, после того как Сенат и Палата представителей Техаса проголосовали за выход из состава государства ...

- Ты понял, что ты сделал? - Романов схватил начальника охраны за лацканы пиджака. - Ты сейчас заблокировал Верховного Главнокомандующего, лишил нашу страну возможности ответить ударом на удар. Ты понял? Сейчас все наши ядерные силы недееспособны.

Полковник даже не попытался освободится:

- Я действую согласно инструкции, товарищ Генеральный секретарь, и никакие ваши доводы на это повлиять не смогут.

* * *

Дача стояла в глубине старого подмосковного посёлка, за мокрыми пушистыми елями и голыми яблонями. Дом на участке был небольшой и немаленький, невысокий и ненизкий, не красивый и не уродливый. Он был типовой, из тех, которым благодарное государство много лет назад награждало своих учёных, инженеров и генералов за высшие достижения в своих областях деятельности. Такой же была и внутренняя обстановка - тяжёлый дубовый письменный стол, диван с потёртой кожаной обивкой, полки с книгами от пола до потолка и под стеклянными колпаками - макеты. Ракета УР-700, орбитальная станция 'Алмаз', первый лунный корабль с росписью космонавтов Комарова и Титова на подставке. На стене в рамке под стеклом цветная фотография двух 'Ч' - Чаганова и Челомея.

Андрей стоял у полки, разглядывая 'Союз-7', и машинально провёл пальцем по прозрачному колпаку.

Мать сидела у окна, откинувшись на спинку кресла. После дороги усталость чувствовалась у неё только в голосе. Лицо по-прежнему было собранным.

Снизу из кухни доносился звон посуды. Лика хлопала дверцами шкафов и холодильников, что-то глух бормоча себе под нос.

- Ты считаешь, что их всё ещё можно собрать?- Андрей встал за спиной у матери.

- Ну, собрать - не собрать, а проверить, кто ещё жив, кто в памяти, и кто вообще готов, думаю, следует.

Она помолчала, потом добавила:

- Мальцева довольно часто поручала мне проверку кандидатов. Всего их наберётся десятка два. Может быть больше, в основном среднее и нижнее звено. Со временем они, наверное, поднялись в организации и вошли в руководство.

- И адреса помнишь?

- Помню, - хмыкнула она,- для контрразведчика хорошая память обязательна. Конечно, не такая, как была у Мальцевой, а, тем более, у твоего отца - у них память была феноменальной - но я была одной из самых-самых сотрудников.

Андрей сел на подоконник напротив:

- Телефоны отпадают.

- Естественно. Они уже давно на прослушке, - кивнула она, - а если идти лично, то провал гарантирован.

Глаз Андрея зацепился за тёмный экран терминала в углу кабинета. Старый огасовский аппарат - первой модели, с потерявшими первоначальный цвет пластмассовыми клавишами и "пузатым" дисплеем на электронно-лучевой трубке.

- А что если попробовать через сеть ОГАС, - порывисто поднялся он и в три шага оказался у пульте.- Интересно, он ещё работает?

Андрей нажал клавишу 'Пуск'. Терминал загудел, в глубине корпуса что-то щёлкнуло,

экран мигнул и налился тусклым зелёным светом. По нему побежали строчки самопроверки и загрузки. Через минуту появилось окно: введите код владельца.

Со стороны лестницы послышались лёгкие шаги. В дверях появилась довольная Лика.

- Смотрите, что у нас есть! - Она покрутила над головой пластиковую карточку. - Хозяин оставил её на кухне вместе с запиской. 'Правильное питание - залог здоровье'.

У Андрея зажурчал живот, он подскочил, уступая стул девушке:

- Мне огромную свиную отбивную и жареную картошку!

Мать бросила осуждающий взгляд на сына.

- Без проблем, - пальцы Лики забегали по клавиатуре. - только с учётом твоего возраста, роста и веса огромная отбивная будет скорее 'учебной' - до 180 граммов и, соответственно, 200 граммов картошки. Что даёт около 700 килокалорий.

Мать прыснула в кулак.

- А вам, Екатерина Васильевна? - брови девушки встали 'домиком'.

- Овощной салат с курицей, - быстро ответила та.

- Я тоже, - Лика стучит по клавише 'Ввод', - время ожидания 45 минут. Ой, у меня ещё посуда в посудомойке сушится.

Каблуки девушки уже застучали по деревянным ступенькам.

- Огонь, - одобрительно кивнула мать, глядя ей в след.

- Что я тебе говорил, - Андрей опустился на корточки перед терминалом, нащупал снизу защёлку и с усилием снял боковую панель. - Кажется этот.

Он щёлкнул маленьким чёрным тумблером без всякой маркировки, затаившимся на в углу большой платы. Экран стал чёрным, а внизу замигал курсор командной строки.

Мать встала сзади у него плечом:

- Это что такое?

- Заводской сервисный режим. - Отозвался Андрей не сразу. - Для наладчиков. Эмуляция терминала техника. На таких машинах я полгода работал в ОГАСе, когда проходил там практику на последнем году института.

Хрустнув пальцами, он ввел первую команду. По экрану побежала сухая диагностическая информация: индекс узла, версия прошивки, номер порта, контроль памяти.

- И что теперь? - спросила мать.

- Теперь машина думает, что к ней пришёл человек из техслужбы, а не хозяин дачи.

Он быстро ввёл ещё несколько команд. На экране появилось аскетичное служебное окно.

- И? - она опёрлась о спинку стула сына.

- Сейчас попробуем сначала по одному адресу, - сказал Андрей. - Если получится - тогда уже дальше.

- Малинин Александр Владимирович, - мать подняла глаза к потолку, - Ленинград, Бассейная 10, квартира 6.

Андрей вставил данные в строку поиска и нажал ввод, на экране возник адрес найденного терминала.

- Только учти, сообщение должно быть нейтральным.

- А что если просто, - вопросительно посмотрела на него мать, - 'Малина' и вопросительный знак?

- Годится, - Андрей кивнул и допечатал: 'Да - 1, нет - 0'. С минуту он, не мигая, смотрел на экран. Там ничего не происходило, за исключение мигания курсора в командной строке.

Он поднялся со стула и пошел к письменному столу, половину которого занимал сейчас 'компьютер'.

- Что ты делаешь? - подошла к нему мать.

- Пишу маленькую программку, - ответил Андрей, не отрываясь.

- Какую программку?

- 'Червя'. Он сможет проникать на указанные терминалы и устанавливать там приложение для обмена сообщениями. Сообщения между абонентами будут шифроваться и мимикрировать под диагностику терминалов.

- А ты сможешь вот так прямо сразу? - удивилась она.

- К любой импровизации, мама, надо готовиться всю жизнь, - улыбнулся Андрей. За спиной пискнул терминал, он обернулся к экрану:

- Есть подтверждение!

- Жив курилка, - едва слышно шепнула мать.

За окном, чуть покачиваясь в холодном октябрьском воздухе, опускался грузовой беспилотник с белым контейнером на подвесе.

* * *

Бип-бип-бип... Бирюков невольно подался вперед, почти коснувшись носом монитора. В бесконечной ленте системных сообщений ОГАС его программа-нюхач обнаружила ту самую 'иголку в стоге сена'. В заголовке очередного сетевого пакета, в поле, зарезервированном для служебных нужд протокола, промелькнул знакомый паттерн.

Это был 'цифровой отпечаток' - маркер, который Бирюков вшил в микрокод сетевого драйвера 'компьютера'. Любая программа, скомпилированная на его машине, обязательно ставила невидимую печать на каждый отправленный в сеть пакет. Сетевой переключатель пакетов не обращал внимания на этот 'шум' в заголовке, чего нельзя сказать о 'нюхаче' Бирюкова.

- Попался голубчик, - удовлетворённо крякнул он, и в его глазах блеснул холодный азарт, - что тут у нас?

Он с головой погрузился в сетевой лог-файл. Любопытно, Андрей только что запустил своё приложение. Мини-мессенджер, маскирующийся под диагностический трафик, уверенно пробивал себе дорогу сквозь узлы ОГАС. Он был безупречен, если бы не эта крошечная метка в заголовках, о которой никто не знал.

В кабинет ввалился стажёр Павлов, взлохмаченный, с красными от бессонницы глазами:

- Вы слышали? В стране Чрезвычайное положение! Говорят, Романов при смерти ... в общем, раскол в верхах, создан какой-то комитет. Как думаете - это переворот или что?

Бирюков оторвал взгляд от экрана и зло посмотрел на подчиненного.

- Вы, Павлов, вместо того чтобы гадать на кофейной гуще, лучше бы занялись делом. Какая вам разница, чья фамилия появиться первой в передовицах газет? Кто бы ни сидел в Кремле, им все равно понадобятся те, кто умеет управлять информационной системой. Мы нужны, пока мы полезны. Что касается вас, то вы в шаге от того, чтобы вылететь из команды. Можете быть свободны.

Стажёр сглотнул слюну, неловко поклонился и поспешно выскочил за дверь.

Бирюков поправил очки, усмехнулся и вернулся к монитору. Он выделил мышью 'золотой маркер', в заголовке пакета и вставил его в строку поиска.

'Диагностика серверов Курчатовского института' - ответила 'Помощь'.

'Специалист' удовлетворённо усмехнулся: никто в здравом уме не станет копаться в серверах атомщиков. Для системы этот поток данных стал невидимым, растворившись в миллионах легитимных сообщений.

Зазвонил городской телефон. Бирюков выждал три гудка.

- Слушаю.

- Алло, - в трубке раздался голос Шеина, - это первая районная библиотека?

- Вы ошиблись номером, - Бирюков положил трубку и посмотрел на часы. Волнуется Олег Семёнович, подумал он. Иначе не срывал бы меня с места посреди рабочего дня.

* * *

Конспиративная квартира в Фуркасовском переулке на Лубянке встретила его запахом дорогого табака. Шеин в расстегнутой на вороте рубашке стоял у окна, глядя вниз на дождливую улицу.

- Присаживайтесь, Бирюков, - сказал Шеин, не оборачиваясь на шаги гостя. - Что слышно?

- Всё вроде нормально, - Бирюков, как собака, почуявшая недовольство в голосе хозяина, присел на край одного из двух стульев, стоящих в полупустой комнате. - ОГАС работает устойчиво. Экономика - в штатном режиме.

Шеин резко повернулся:

- Где парень? Зачем ты отдал ему вычислительную машину? У тебя какая задача была? - брызгая слюной, закричал он. - Получить накопитель. А теперь у нас ни сына, ни машины, ни накопителя!

- Но ведь это ваши люди упустили и сына, и машину, и накопитель, - 'показал зубы' тот, - или вы хотели, Олег Семенович, чтобы я кинулся в драку с этим бугаём? Шеин беззвучно пошевелил губами.

- Вы обещали мне, что легко найдёте его в сети, - его глаза вспыхнули.

- Да, обещал, но для этого он должен зайти в неё, - не выдержав взгляда, Бирюков опустил глаза, - трудно поймать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет.

Шеин долго молчал, вглядываясь в бесстрастное лицо собеседника:

- Учтите, Бирюков, я долго ждать не буду. Если в течение суток не будет результата, то сниму вас с настоящего дела, будете до пенсии искать ошибки в чужих программах.

Шеин снова повернулся к окну, показывая, что разговор окончен.

И чего вызывал - раздражение своё на мне выместить? Бирюков, неслышно ступая, двинулся к двери. Оказавшись в коридоре, до него дошло: похоже что-то не так у него с Романовым.

* * *

После обеда они вдвоём с Ликой быстро прибрали со стола и запустили посудомойку. они разделились, а мать сразу вышла во двор - решила проверить надёжность забора. Лика затем зашумела водой в ванной, а Андрей поднялся наверх, в кабинет.

Он в нерешительности остановился в центре комнаты, переводя взгляд с терминала на 'компьютер'. Надо бы всё-таки проверить этого 'дарёного коня', мелькнула у него мысль. Но как? Бирюков, по всему видно, профессионал высочайшего класса. Как найти 'закладку', которой может и не быть?

Мать неслышно подошла сзади:

- А это не опасно - пользоваться его машиной?

Андрей поднял голову.

- Почему ты спросила?

- Не нравится он мне, - ответила она. - Взгляд у него плохой.

Андрей согласно покачал головой:

- Я как раз о том же подумал. - Он решительно шагнул к терминалу. - Сначала отрежем сеть.

Выдернул сетевой кабель из разъёма на стене, он подключил его к 'компьютеру'.

- Теперь у нас сеть локальная, - сказал он в ответ на вопросительный взгляд матери. - ни одно сообщение не выскочит за её пределы.

Он вывел на экран последние системные сообщения. Зелёные строчки побежали одна за другой - номера узлов, адреса, диагностические пакеты, короткие ответы: единицы, нули, пустые возвраты.

Мать подошла ближе.

- Что ищешь?

- Сам не знаю. Что-нибудь лишнее.

Он быстро листал лог, потом остановился, вернулся на несколько строк назад и снова прищурился.

- Подожди...

- Что?

- Вот здесь. И здесь. И ещё раз.

В заголовках пакетов, в служебном поле, которое обычный пользователь никогда бы не увидел, повторялась одна и та же короткая двоичная последовательность.

- Хитрый-Дмитрий, - выдохнул Андрей.

- Что там?

- Метка, - сказал он. - Невидимая для системы, но не для того, кто её туда вшил.

- Бирюков?

- Больше некому.

Он быстро открыл ещё несколько пакетов, потом один из первых, самый ранний, и сравнил заголовки.

- Да, точно. Обычный пакет, мой пакет, снова мой. И на каждом один и тот же хвост. Значит, всё, что собрано на его машине, помечено.

Мать медленно опустилась на стул:

- То есть он нас уже нашёл.

- Не обязательно 'уже', - кивнул он, - но может легко это сделать.

- Значит 'Малина' уже 'засвечен', а нам надо опять бежать?

Андрей откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на затылке и несколько секунд смотрел в потолок.

- Снаружи всё тихо? - спросил он.

- Пока, думаю, да. Заборы тут трёхметровые, а высокие ели полностью скрывают дом от посторонних глаз. Чтобы хоть что-то увидеть, им пришлось бы вертеться у ворот, но на улице, насколько хватает глаз, вообще не души. Если бы они захотели нас взять, то были бы уже здесь. Видимо хотят выявить все наши связи, поэтому и затеяли эту игру с 'компьютером'. Считаю, что им достаточно одного источника внутри...

- Мам, ты опять. Лика не такая...

- ... А я и не говорю о ней ничего плохого, - тяжело вздыхает мать, - но любого человека можно запугать...

На лестнице показалась Лика - с ещё влажными после душа волосами, в чужом длинном халате, с причудливо закрученным полотенцем на голове.

- Прошу прощения за свой вид, - при виде насупившейся матери Андрея в её глазах загорелись озорные искорки, - но все мои вещи сушатся.

Мать закатила к потолку глаза и отвернулась, Андрей весело хмыкнул.

- А вот скажи, Лика, - подмигнул он девушке, - как бы ты стала водить за нос человека, если бы узнала, что он тебя подслушивает?

Лика грациозно опустилась в кресло, невзначай оголив коленку, и поправила полотенце на голове:

- О, это классика жанра. Когда я работала в 'Интуристе' дежурной по этажу, то старшей смены у нас была Медведева - редкая змея, всё пыталась выслужиться перед директором и постоянно подслушивала служебные телефоны на коммутаторе. Искала компромат, кто из девчонок крутит романы с постояльцами или подарки получает. Ну, мы её и проучили.

Лика весело фыркнула, поправляя сползающий халат:

- Я дождалась, пока она снимет трубку в своем кабинете - этот характерный щелчок ни с чем не перепутаешь. И доверительным голосом говорю своей подруге с четвёртого этажа: 'Катька, тут проверка из Министерства торговли прибыла, инкогнито. Заселились в триста четвертый номер, у меня спрашивали, кто может дать информацию о злоупотреблениях в ресторане, в валютных магазинах для иностранцах и тому подобное'. В общем обзвонила я всех девчонок и договорились мы после смены идти докладывать, значит, о безобразиях. Медведева пулей летит к директору, так, мол, и так, получает от него французский коньяк, чёрную икру и в 304-ый. В общем до утра с двумя командировочными из Заполярья гуляла, чтобы уладить вопрос. Сильно гуляли, так что пришлось вызывать наряд полиции. Тут всё и раскрылось - товарищеский суд запретил обоим занимать руководящие должности на пять лет.

- И к чему весь этот рассказ? - холодно спросила мать.

- К тому, мама,- нахмурился Андрей, - что надо активнее заниматься дезинформацией противника, заставить его ошибаться.

- Дезинформацией, - она выразительно посмотрела на девушку. - грош ей цена, когда все наши каналы сообщений под их контролем.

Лицо Лики покрылось красными пятнами.

- Хотите прямой канал связи для дезинформации, Екатерина Васильевна? - рука девушки скользнула в карман халата. - Вот номер телефона, который в день похорон мне всучили 'двое из ларца'. Вы правы, они грозили, а также просили сообщать обо всём, что касается вас с Андреем. Правда с того времени было столько беготни, что пока не нашла времени позвонить.

Мать быстро скользнула взглядом по протянутой карточке из серой плотной бумаги с семизначным номером:

- Спецкоммутатор на Лубянке, - вырвалось у неё.

- Сами хотите позвонить? - Лика с вызовом вздёрнула подбородок.

Мать неожиданно по-доброму улыбнулась:

- Лика, а не съездить ли нам с тобой в магазин за покупками? Одним, без мужчин.

Через два часа, с разноцветными пакетами в руках они остановились у застекленной будки телефона-автомата перед входом в универмаг.

Лика набрала номер, мать склонилась к телефонной трубке, в будке раздался высокий женский голос:

- Седьмая слушает.

- Алло! "Дорожка" - 'Факел', добавочный 112.

Через несколько секунд в трубке послышался голос 'молодого':

- Лидия Аркадьевна, очень рад вас слышать.

- У меня очень мало времени, я едва вырвалась от старухи, - уши Лики покраснели, - пока она себе одежду выбирает. Сегодня переезжаем на новую квартиру, это где-то в Бирюлёво. Андрей сегодня подключил свой прибор к сети и пытался кому-то сообщение. Подолгу о чём-то шепчутся со старухой, мне ничего не говорят. Заставляют готовить еду и стирать. Я уже на пределе. Заблокируйте Андрею как-нибудь его прибор, а то он уже спит с ним, а на меня внимания не обращает. Может тогда и узнаем с кем он хочет связаться. Сами ведь на встречу не пойдут, меня пошлют.

На том конце провода послышался тяжелый вздох куратора и сухой стук карандаша по столу. На пульте Лубянки мгновенно сработал АОН, высветив индекс АТС и точный номер таксофона у универмага в Бирюлёво.

- Быстро не выйдет, - глухо ответил он. - Наша техническая служба не имеет никакого отношения к этой машине. Чемодан собирали в Курчатовском, у них там всё программное обеспечение своё. Мы не можем дистанционно заблокировать этот прибор, попытаемся, конечно, но уверенности, что такая техническая возможность существует, нет никакой.

- Как не можете? - Лика всхлипнула. - Вы же Комитет.

- Спокойно. Твоя задача меняется...

- Это с кем ты тут говоришь, - грозно выкрикнула мать.

- Всё, Валька, некогда мне, - Лика бросила трубку на рычаг. - Ну как, Екатерина Васильевна?

- Золушка, ни дать, ни взять.

* * *

Лобанов ещё раз взглянул на цифры производства электроэнергии, горевшие на его электронном планшете. Последняя вспышка на солнце дорого обошлась Базе, но то, что произошло полчаса назад на солнечной электростанции окончательно добило её пошатнувшийся энергетический баланс. Разом отказали шесть из девяти модулей, управляющих точной ориентацией панелей на Солнце.

- Уверен, что не сможем продержаться хотя бы неделю?

- Уверен, товарищ командир, - кивнул Громов. - даже при условии отключения всего связного, научного оборудования и радиомаяков на космодроме.

- Ещё предложения есть? - Лобанов откинулся в кресле и сцепил руки на затылке. - Если нет, то надо объявлять частичную эвакуацию Базы.

- Может быть сможем отсидеться в укрытии? - неуверенно предложил кто-то из руководителей групп.

- Точно нет, - Громов повернулся на голос, - там кондиционер во время последней вспышки практически сдох за 12 часов.

- А когда прилетит корабль с атомщиками?

- Старт с Байконура через 7-10 дней, - ответил командир, когда головы собравшихся повернулись в его сторону, - значит смело можно говорить о двух неделях без электричества - пока долетят, пока разберутся с проблемой и починят. Надо решать, кто остаётся здесь и кто возвращается на Землю.

- А если переждать на 'Фабрике'?

В полутёмной кают-компании повисла абсолютная тишина.

Лобанов, задумавшись, провёл рукой по гладко выбритой щеке.

'Фабрика' - это секретный объект, строительство которого началось лет десять назад одновременно с объектом '48' в полости на глубине около 100 метров. Поговаривали, что температура породы там круглый год практически не меняется и находится где-то в районе нуля градусов. Вроде бы первоначально там планировалось создать запасную базу. По крайней мере, лунные старожилы, с которыми удалось переговорить Лобанову, утверждали, что для строительства 'Фабрики' использовались точно такие же модули, что шли на сооружение Базы на поверхности. Что в общем-то не было удивительным, так как их размер, 4 метра диаметр и 4.5 метра длина в сжатом состоянии, определялся размером обтекателя ракеты-носителя УР-700. Однако слухи о запасной базе не подтвердились - объект остался 'под зонтиком' '48'-го. И поэтому у 'лунных жителей' со временем появилась другая версия, будто бы это фабрика по производству роботов. Даже вроде были свидетели этих самых роботов...

- А что, он дело говорит, - подхватил кто-то. - Наладку оборудования 'Фабрики' делала бригада из 'Общемаша'. Обычная вахта - 24 человека. Не в скафандрах же они целый месяц сидели под землёй, так? Значит, всё необходимое для проживания там имеется.

- Верно, - из темноты донёсся другой голос, - 'Фабрика' запитывается от '48'-го, значит электричество там есть. А ещё, помните, когда мы при вспышке в убежище спускались, '48'-ой нам питание лифта включил? Следовательно, не зверь он никакой, и смерти нам не желает.

- Гадать не будем, - командир поднимается с места, - времени на это у нас не осталось. Поэтому, слушайте боевой приказ. Товарищ Громов во главе группы из шести человек на двух луноходах с минимумом запасов выдвигается к наклонному стволу входа на 'Фабрику' с задачей разведать возможность укрытия там всего состава смены в течение двух-трёх недель. Основная группа начинает подготовку кораблей и космодрома к срочному вылету на Землю. Другой её задачей является консервация Базы. Если в течение суток группе Громова по какой-либо причине не удаётся решить поставленную задачу или установить невозможность укрытия, то они должны прибыть на космодром, где ровно через двое суток начнётся последовательный старт дежурных кораблей с интервалом в один час. Время пошло.

* * *

Громов сидел впереди, справа от водителя, и смотрел сквозь толстое стекло лунохода на полярный пейзаж, медленно плывущий навстречу. Южный полюс не знал ни утра, ни вечера в земном смысле. Солнце здесь не всходило и не садилось, а всё время ползло боком вдоль горизонта, отчего тени были длинными, как шпалы, а свет - косым, жёстким, режущим. На Земле художник сказал бы, что холст испорчен: слишком мало воздуха, слишком много контраста. Здесь же эти резкие, бьющие в глаза лучи диктовали свои законы: человеческий глаз, привыкший к мягким земным полутонам, просто слеп в черных провалах и путался в расстояниях.

Он с детства любил рисовать и теперь, сам того не желая, отмечал взглядом то, что в другой обстановке наверняка попытался бы перенести на бумагу. Гребень невысокого вала справа светился матовым металлическим блеском, будто по нему провели сухой кистью с алюминиевой пудрой. Чёрные впадины между каменными складками не казались тенью - скорее прорехами в мире. Даже следы ажурных колёс головного лунохода на спечённой пыли выглядели не как колея тяжелой машины, а как небрежные штрихи углём по серому грунту.

В наушниках сухо щелкнуло, затем донёсся голос водителя:

- Приехали.

Луноход качнулся, замирая. Впереди, в косом срезе белёсого скального откоса, открылось пятно абсолютной черноты неправильной формы. Вход в наклонный ствол 'Фабрики' был обустроен настолько просто, что в первый момент казался частью земного пейзажа, неведомой силой занесённой на Луну: покосившаяся ферма сигнальной мачты выглядела как засохшее дерево, приземистый цилиндр служебного бокса - брошенной консервной банкой, а усыпанная крошкой площадка перегрузки - заброшенной грядкой. Никакой тайны - просто забытый рабочий въезд в чужие, холодные недра.

Автоматическая дрезина, встретившая разведчиков у входа мигающей строкой, на мозаичном индикаторе - 'Вам сюда' - шла по рельсам наклонного ствола плавно, увозя группу всё глубже в темноту. Единственными источниками света были редкие габаритные огни на стенах тоннеля, да тусклый экран, показывающий процентах расстояние до цели. Когда платформа замерла у конечной площадки, на полу зажглись зеленые стрелки навигационных индикаторов. Следуя за их мерным миганием, группа миновала герметичный тамбур-шлюз и вышла в коридор, правая стена которого была прозрачной.

Разведчики застыли, поражённые открывшимся видом - мириады разноцветных огней переливались за стеклом, образуя причудливые узоры. Громов остановился так резко, что кто-то шедший сзади за ним глухо стукнулся о жёсткий короб его ранца.

- Что за ... - вырвались у него.

На то, что первоначально это был сборочный цех машиностроительного завода, указывало многое. Несколько рядов широких стеллажей, монтажных столов с паяльными станциями, микроскопами, и вытяжкой. На крайнем столе надпись - 'Не работай без заземления', выведенные по трафарету масляной краской, где последнее слово было зачёркнуто, а поверх выведено - 'залунения'. Всё это образовывало остов привычного земного производства. Но меж этих железных рёбер уже проросло нечто другое. Все проходы были заняты пучками толстых медных тепловых труб, уходивших глубоко в скалу для сброса тепла. 'Стеллажи' оказались лазерными 3D-принтерами, слепящими глаз изумрудными вспышками. 'Вытяжки' - свисающими с потолка контейнерами откуда на мгновение выстреливались миниатюрные многозвенные манипуляторы, которые, выполнив свою функцию, исчезали обратно. Между 'столами' под каменным сводом бесшумно скользили плоские каретки уносящие в никуда и приносящие ниоткуда все новые и новые 'детали', разные по размеру, форме и содержимому. Ни начала, ни конца этого движения человеческий глаз уловить не мог. Земное железо здесь больше не работало - оно служило каркасом для новой, непонятной жизни 'Фабрики'. И сильнее всего это чувствовалось не глазами, а телом: цех был почти беззвучен, но по подошвам скафандров разведчиков шла слабая дрожь, задавая новый ритм спутнику Земли. Громов с минуту смотрел сквозь стекло, безуспешно пытаясь уловить логику происходящего.

- Пошли, - спохватился он. - Будет ещё время посмотреть.

Зелёные стрелки индикаторов повели их дальше по галерее, мимо глухих дверей с выцветшими номерами цеховых служб и старых аварийных шкафов противопожарной защиты.

За тяжелой гермодверью с полустертой надписью мелом 'Бытовка' цех оборвался сразу, будто его отрезали гильотиной. Изгиб стен коридора выдавал цилиндрическую форму жилого отсека, собранного из знакомых типовых элементов: плавные стыки серых панелей, утопленные в потолок матовые светильники, круглые межотсечные люки с кремальерами затворов и сервисные лючки у самого пола. Не времянка, не убежище на скорую руку - стандартный лунный жилой блок.

Громов остановился. После почти беззвучного, пугающе чужого цеха это внезапное, будничное сходство с Базой подействовало сильнее любой космической экзотики.

Он подошёл к климатическому шкафу, у которого уже колдовал приборист, и положил ему руку на плечо.

- Давление семьсот десять, - сказал, быстро пробегая глазами строки. - Кислород - девятнадцать и восемь десятых. Азот - почти норма, чуть пересушен. Аргон в пределах фона. Углекислота низкая. Следов технологической смеси нет. Вода есть. Рециркуляция живая. Фильтры не новые, но на месяц хватит. Жить можно.

- Температура? - спросил Громов.

- Плюс семнадцать. Если поднять на градус-два и прогнать фильтры по полному циклу, можно будет заводить людей.

Громов пошёл дальше. Шесть кают по четыре койки в каждой, кают-компания, медицинский блок, изолятор для больных, холодильник с пайками, два туалета и душевая. Всё на месте. Всё в рабочем состоянии. Будто вахта вышла отсюда ненадолго и должна была скоро вернуться.

Громов распахнул ещё один полупустой шкаф. Внутри лежали запаянные комплекты белья, аптечки, запасные маски, упаковки сухого пайка. Если немного ужаться, то и на месяц хватит.

Он вернулся в кают-компанию, откинул шлем скафандра и вдохнул полной грудью.

Обступившие разведчики сделали то же самое.

Неожиданно зазвонил телефон местной проводной связи. Громов подошёл к пульту и снял трубку.

- Громов слушает.

- Лобанов слушает.

Ответили они одновременно и замолчали, поняв, что кто-то третий подключился к местным телефонам, установил между ними связь и послал им обоим вызов.

* * *

Андрей работал в темноте, если не считать ядовито-зелёного сияния, которое пузатый дисплей старой ОГАС отбрасывал на его лицо. Пальцы летали по пожелтевшим клавишам, выбивая сухую, ровную дробь. За спиной тихо зашуршал халат - Лика устроилась рядом на стуле, подтянув колени к подбородку.

- А что ты делаешь? - негромко спросила она.

- Прорубаю окно в мир, - Андрей с улыбкой повернулся к ней. - Понимаешь, Лика, ОГАС - это колоссальная штука. На ней держится вся страна: от поставок хлеба в магазины до распределения электроэнергии на заводах. ГКЧП заблокировал только 'верхний слой' - электронные референдумы и открытую почту. Но саму систему они отключить не могут, иначе вся экономика встанет.

- Так работа с людьми - это же самое главное, - замотала головой девушка, - не станки же ты будешь агитировать.

- Не станки, - кивнул он, - но через сеть экономическую сеть ОГАС можно достучаться и до людей. Смотри, ОГАС - сеть сетей. Чтобы сети могли общаться друг с другом в них имеются шлюзы...

- Шлюзы? - сморщила носик Лика.

- Представь себе, что в одной сети говорят на на русском, а в другой - на китайском. Шлюз - это 'черный ящик', который переводит с китайского на русский, чтобы сети стали понимать друг друга. Вот сейчас я пытаюсь запрограммировать шлюз так, чтобы он стал переводить с диагностического на русский. Наш мессенджер - это небольшая программа. Она проскакивает через этот шлюз, разбивает текст на мелкие пакеты и маскирует их под обычные отчеты о диагностике серверов Курчатовского института. В потоке миллионов сообщений ОГАС эти пакеты растворятся как капля воды в океане. Они добегут до своих адресатов, соберутся в единое целое в оперативной памяти их терминалов - и у нас появится свой чистый, невидимый канал связи.

- Чистый? - заёрзала на стуле Лика. - А как же та метка Бирюкова, про которую ты говорил?

- С ней я уже разобрался. Бирюков зашил цифровой водяной знак в самую глубину системы, в программу, которая строит информационные пакеты. Если бы я просто запустил мессенджер, Бирюков сразу бы увидел, из каких шлюзов ОГАС идут эти пакеты. Он бы увидел все адреса и отправителя, и получателя.

Андрей щелкнул тумблером на боковой панели:

- Так вот, я написал программу-фильтр. Теперь, когда мой мессенджер шлет реальные сообщения, она вырезает метку Бирюкова. Сейчас для Бирюкова этот трафик выглядит как стандартный фоновый шум. А чтобы он ничего не заподозрил, ложную метку я привязал к удаленному узлу связи Бирюлёво. Пусть он думает, что компьютер работает там. Нам нужно выиграть время, отладка такой программы - дело не одного часа.

- Послушай, Андрей... - тихо произнесла она. - Ты откуда всё это знаешь? Вас там в вашем закрытом Североуральске что с пеленок кибернетикой кормят?

Андрей наконец оторвался от экрана и весело посмотрел на нее:

- Почти. Североуральск - город особый, оборонный. У нас там открыты закрытые филиалы ведущих вузов страны. Из-за секретности проектов лучшие специалисты Союза читали нам лекции и вели практику прямо в лабораториях НИИ. Нас с детства учили работать с архитектурой ОГАС.

Он снова повернулся к клавиатуре, и его лицо мгновенно посерьезнело. Экран дернулся, открывая скрытую, пассивную вкладку перехвата данных.

- Смотри, Лика. Пока я выковыривал маркер Бирюкова, нашёлся скрытый порт в его коде. Он двусторонний. Бирюков оставил шлюз для связи со своими людьми из Курчатовского. Они шифруют трафик старым алгоритмом ОГАС, но заголовки и индексы авторов я вижу.