# Жернова.Книга вторая13

Светлана Николаевна Кудрявцева

Время за полночь. За окном темно, вспышки молнии осветили горизонт. Вскоре пошел дождь, сильный, до рассвета, утоляя жажду земли. Соседка, вот уж как два часа крепко спала изредка тихонько похрапывая. А сон к Евгении Степановне не приходил. Открыв глаза смотрела на стены, что со вчерашнего дня были ей домом, в сером свете мрачные, темные, они молчали. И это было не то молчание, которое наступает, когда люди спят или ненадолго уходят, это было нерушимое молчание смерти. Форточка была открыта и из темноты было слышно, как с листьев деревьев падали капли за каплями на подоконник, будто, они плакали. Евгения Степановна прикрыла глаза и тот час пред ней появились места которые она знала, каждый пригорок, каждый овражек, каждый камешек. Могла сказать, где какая улица начиналась, а где заканчивалась, отчий дом, такой теплый и уютный. Извилистая лента реки, берег что покрывал кустарник, поля покрытые пшеницей, луга пестрые травами. И будто легкий бриз выбросило на берег, волну из глубин прожитого. Она смаковала это прожитое с нежностью, в котором печаль, было послевкусием, имя которому Владимир.

Появился он в ее жизни январским месяцем. В этот год зима выдалась суровой, снежной. В канун 1970 года, на третий день, после новогоднего утренника во Дворце завода имени Коминтерна Жанна заболела и оказалась на больничной койке в Детской Инфекционной больнице с диагнозом крупозное воспаление легких. Эта больница состояла из нескольких корпусов, где проходили лечение дети с определенными инфекционными заболеваниями. Корпуса были как одноэтажные, так и двух этажные во главе с административным зданием, и все эти корпуса были окружены плодовыми деревьями, обрамленные кирпичным двухметровым забором по всему периметру. Больничный режим был строгим как для пациентов, так и для посетителей. Строго по дням и часам принимали передачи, посещение же было запрещено.

Две недели Женя каждый день после работы навещала дочку, хотя это трудно было назвать посещением. Ей удавалось лишь передать одно два яблока, бутылку из под молока с яблочным соком, пачку Юбилейного печения. Сок был обязательным в списке передач. Так советовала врач лечивший Жанну. Вечернее посещение было с 15.30 до 17.00 часов и Женя успевала за полчаса до закрытия, а потом по долгу в старом демисезонном пальто и войлочных сапогах, стояла под окнами второго этажа в безуспешной надежде увидеть у окна дочку. В начале третьей недели, она пришла ровно к 17.05. и перед ней закрылась дверь. Она стоя на улице, в стужу, стучала в дверь, звонила в звонок, просила взять передачу, но все было тщетно. Отчаявшись Женя горько заплакала. В этот момент в десяти шагах от нее из - за угла здания вышел мужчина высокий, худощавый в овечьем тулупе и волчьей шапке ушанке. Женю охватил страх и она попыталась было уйти, но мужчина мягко остановил ее:

- Постойте женщина, вы кого - нибудь ищите?

Женя безмолвно замерла на месте, а мужчина, подходя к ней, повторил вопрос:

-Кого вы ищите?

-Не ищу! Я опоздала к дочке, - и заплакала в захлеб.

-Почему так поздно пришли? Вы же знаете правила.

Они стояли друг перед другом. Женя подняла не только глаза, но голову, потому как он был высок и увидела перед собой молодого мужчину. Он улыбался пухлыми, мясистыми губами большого рта. Глаза глубоко посаженные, какого - то неопределенного цвета, смотрели из под широких ровно черченных бровей, скользили по Жене изучающим взглядом, от чего она едва смогла смущенно пролепетать:

-Работы было много. Я всего на пять минут! Хотя бы передачу взяли! Дочке без сока нельзя.

-Как вас зовут? - не прекращая улыбаться он спросил.

-А вам что?! - бросила Женя.

-Как к вам обращаться? - сказал мужчина все так же любезно. - Ладно, успокойтесь! Я сейчас... - И он подошел к двери. Нажал отрывисто три раза на кнопку звонка.

- Не говоря ни слово Женя одобрительно кивнула, продолжая по инерции всхлипывать. А в голове крутился вопрос; - "Кем он мог быть, этот молодец?"- Подойдя к двери, Женя остановилась на шаг позади мужчины, который терпеливо ждал пака откроется дверь. И вот она открылась. В узком проеме появилась светлая голова молоденькой сотрудницы отделения. Ее широкая улыбка с белыми, ровными зубами, казалось непроизвольно появилась на ее лице, а следом проем расширился на столько, что можно было увидеть и другую не молодую, низкого роста, округлую сотрудницу в синем халате и белой косынкой на голове.

Мужчина любезно поздоровался и обратился к девушке, которая переключила свой взгляд на Женю: - Настенна, помоги мамочке увидеть ребенка? - не спеша, из кармана тулупа вынул Воронежскую шоколадную конфету и протянув ее девушке продолжил: - Ну, помоги?

С лица девушки исчезла улыбка. Она пробормотала: - Спасибо! - и посмотрела на Женю, словно спрашивала: "Кто ты ему?" Но Женя была слишком напряжена другим вопросом, что - бы реагировать. "Наверное, он имеет с ней отношения", - читалось во взгляде девушки. Она медлила: "должна ли она пропустить или отказать ему".

- Родственница моя, из деревни, - поспешил сказать мужчина. - Только с работы вырвалась. Девочке сок нужен. Ну же Настя!?

- Ладно, заходите! - И девушка низким голосом скомандовала стоявшей рядом женщине. - Проводи к нам...

Мужчина поспешил пропустить в перед Женю, а сам зайдя, закрыл за собой дверь и прошел в маленький холл, где у подоконника его поджидала девушка с лукавым выражением на лице. Женщина же тот час повела за собой Женю по широкому, длинному коридору освещенному ярким искусственным светом , мимо стеклянных дверей палат, где видны были головы мамочек. Дойдя до конца коридора, она завела Женю в небольшую темную комнату. Щелкнул включатель, осветив небольшую комнату с окном, где стояли вдоль одной стены старый диван, топчан, а с другой у окна письменный стол приспособленный под обеденный, два стула, и старый полированный шкаф. Как только Женя зашла, женщина взяла из ее руки авоську с передачей, предложила сесть на диван и подождать, а сама вышла. Женя так и сделала.

Прошло не много времени, но она успела оглядеть комнату, которая была сестринской; ко всему уже перечисленному Женя с правой стороны от двери увидела небольшую нишу, где висела верхняя одежда, стены выкрашенные желтой масленной краской до потолка, что вызывало удручающее чувство. Дверь открылась и взгляд Жени устремился на вошедших женщину и дочку державшую ее за руку: " Наконец я дождалась!" Женщина вышла, а дочка бледная, худенькая, осталась стоять у закрытой двери. Несколько испуганная, она в больничном потерявшем цвет от времени, размером больше, фланелевом халатике, казалась тоненьким стебельком одуванчика на верху которого готовящийся к ночи цветок. Девочка едва слышно поздоровалась, робко подошла к матери, которая тот час заключила ее в свои объятия:

- Дочка, как я по тебе соскучилась!!! - Женя посадила дочку на колени, длинными мягкими пальцами гладила ее по лицу, светлым волосам, заглядывала в глаза, в которых страх сменился усталостью. - Дочка, ты по мне не соскучилась? - Она вновь заключила дочку в объятия, и держала, пока вскоре в комнату не вошла женщина. Женя освободила дочку, поставила ее на пол от чего девочка облегченно выдохнула, молча взяла женщину за руку и вышла вслед за ней. Женя вышла следом. Повинуясь чувству глядела в след, провожая взглядом маленькую, родную и такую далекую от нее дочку. Она была очень рада встречи с дочкой и вместе с тем, мысль, что она не встретила взаимной привязанности смущало и огорчало ее. Она вздохнула и прошла в холл, где в ожидании у подоконника стояли рядом все те - же мужчина и девушка, мило разговаривая.

Было около девятнадцати часов, когда Женя с мужчиной шли по территории больницы в направлении остановки. Четверть пути прошли молча, но потом мужчина заговорил:

-Кстати, если интересно меня Владимиром зовут.

-Я Женя! Спасибо Вам большое! Вы мне очень помогли.., - и она грустно взглянула на его открытый греческий профиль.

-Всегда пожалуйста! - взглянув на Женю, протянул мужчина. - Но вам кажется очень грустно?

-Есть немного, но это пройдет, - и по лицу Жени скользнула улыбка.

-У вас красивая улыбка. Улыбайтесь чаще!

Весь последующий путь они шли молча до самой остановки, что находилась в двухстах метрах от корпуса. Но внутри себя, Женя незаметно бросая взгляды на Владимира вела диалог: " Что это? Случайность или судьба? Оставь это! С чего ты вдруг завелась!?" На протяжении всего пути они не встретили ни одного человека, а когда вышли за ворота и Владимир приподняв рукав тулупа заметил, что стрелки часов " Полет" показывали десять минут девятого вечера, предложил проводить Женю до дома. Но она отказалась, после чего Владимир предложил хотя бы вместе дождаться трамвай. На том и порешили.

На следующий день, когда Женя к шестнадцати тридцати подошла к двери отделения, то там ее уже ждал Владимир. Последующие две недели они виделись каждый вечер. Женя больше не спешила в больницу. Она частенько приходила к закрытию, зная, что у двери ее будет ждать Владимир. Приветствуя друг друга, Женя отдавала ему авоську, которую Владимир заносил внутрь, а спустя минут пять выходил на улицу за ней и через служебный вход провожал ее до бельевой, где ей было позволено видеться с дочкой несколько минут. И Женя видела, чувствовала, на сколько важны были эти встречи для дочки, которая видя мать, уже улыбалась и спешила в ее объятия. Когда же дочку выписав из больницы перевели в местный оздоровительный санаторий, Володя каждое воскресенье сопровождал Женю до санатория, ждал по часу на улице, пака она обнимала и целовала дочку, а потом шли до стации обсуждая темы объединявшие их интерес: Чехов со своими короткими, но увлекательными рассказами, Пушкин, Лев Толстой. Исполнители песен, таких как Кресталинская, Абадзинский, Николай Сличенко и др. В электричке сидя напротив друг друга, ехали молча. Женя глядела в окно взглядом пробегая по окрестностям, где пролегали железнодорожные пути. По прежнему привлекательная, с упругой и полной грудью, стройным телом потому как материнство сделало линии ее фигуры округлыми, а в чертах ее лица сочеталось очарование моложавости с прелестью материнства, она ловила на себе пристальный взгляд Володи, смущалась, но не спешила отводить свой взгляд: - " Бог дал человеку глаза и язык, чтобы смотреть и говорить, значит, ничего не поделаешь..." И он глядел жадно, будто спрашивая: -" Ну я могу надеяться?"- " Нет, это невозможно." - отвечала она взглядом, и в волнении, которое ее охватывало, едва приблизившись она отступала на шаг назад.

В городе они на трамвае доезжали до нужной остановки, где Женя сходила, а Володя провожая ее взглядом ехал дальше. Переступая порог своей комнаты Жанна переводила дух, подолгу вспоминая прожитый день.

Приближался март, день выписки Жанны. Последний выходной месяца они двое привычно проводили вместе и все же вокруг них витало волнение, некая напряженность. Еще утром Володя пригласил Женю на танцы в дом Офицеров, ждал ответа. А Женя думала, как ей поступить. И вот наконец возвращаясь в электричке, сидя как всегда друг против друга, Жанна ответила согласием.

Спустя три часа они встретились у входа в дом Офицеров, а еще спустя несколько минут в гардеробной Володя впервые увидел Женю без пальто и платка, с распущенными по плечи темно русыми локонами, в приталенном, удлиненном, темно вишневом, с длинными рукавами платье, черных, кожаных, остроносых с каблуками рюмочкой туфлях - ( ни один год ждавших случая).

Он в темных шерстяных брюках и в вязанном серо с зеленой нитью свитере, что подчеркивал выразительную глубину его серых глаз не мог сдвинуться с места. Его влекло к этой женщине с невероятной силой, и ему едва удавалось подавить в себе желание схватить ее в объятия и жадными руками ласкать это тело, которое сводило его с ума и уже вот как месяц не давало ему покоя, преследуя его даже во сне. В глазах, в очертании губ, во всем облике Жени было столько женственности, чистоты, что чувственность отступила перейдя в безграничную нежность. Владимир подошел к ней ближе. Сдерживая себя сказал тяжело переводя дыхание:

-Ты желанна мне Женя. Выходи за меня! - и мысленно обнял ее.

Женя дрожала. Они, не отрываясь, смотрели в глаза друг другу не замечая окружающих мужчин и женщин, молодых и зрелых объединявших желание танцевать. Женя почувствовала какую - то непонятную слабость и почти не сознавала, что с ней происходит, но все же высвободилась из его рук, с легкой улыбкой сказала: - Пойдем танцевать! - А следом взяв его за руку увлекла за собой в танцевальный зал, где вовсю шли танцы под духовой оркестр: " И кокой прекрасный час был в жизни Жени. Нет не час, а целый месяц. О ней никто так не заботился, не помогал. Принимал ее такой какая она есть... Но он моложе, на целых три года. И он инженер. А кто она? Прачка. Мать одиночка. Его родители не примут... И правильно! А как на это посмотрит дочка? А если эти отношения будут плохи для дочки?". Мысли кружились в голове Жени, вместе с ней ведомой им, желанным мужчиной.

Покинули Дом Офицеров они раньше, чем закончились танцы. Женя в своем демисезонном пальто, с паутинкой на голове, в войлочных сапогах держа сумочку и авоську с туфлями в одной руке, другой ухватившись под руку Владимира одетого в черную, кожаную, летную куртку с кепкой на голове, в черных, кожаных ботинках, легко шла по серому снегу. Шли по улицам, через дворы. Шли молча, наслаждаясь присутствием друг друга, а спустя два часа они остановились во дворе Жени, друг против друга, не отрываясь, смотрели в глаза друг другу. Владимир обнял Женю, которая не сопротивляясь прильнула к нему всем телом, уткнувшись лицом к груди: " Она желала этого мужчину! Такого родного, теплого, надежного."

Мимо шла не молодая соседка по подъезду. Заметив Женю, замедлила и без того не быстрый шаг, поздоровалась:

-Здрасте! - протянула она, будто пропела. Искоса оглядывая пару.

-Здравствуйте! - с волнением ответила Женя, освобождаясь из объятий, но задержав свою руку в его руке. И когда соседка прошла, Женя резко сказала, как отрезала. - Мой ответ нет! Я должна думать о дочке!..

- Ты так решила? - темные брови парня нахмурились. Что плохого в том, что у девочки будет отец?!

- Но ты не ее отец...

- Почему так мрачно? Давай попробуем? - И Владимир печально улыбнулся. - Неужели прожитое нами ни чего не значит для тебя? Женя!? - И он поднял глаза к ночному небу. Оно было темным - бездонным и безучастным ко всему.

- А что мы прожили?! У меня нет права больше ошибаться. Прости! - Женя плавно высвободила руку, опустила вниз и, не мешкая пошла быстрым шагом к подъезду. Ей было жаль его, жалостью безмерной и прекрасной, лучше на свете которой нет. И жалко было себя, потому как она уносила смутно рисовавшуюся ей мечту о семейном счастье, которого она и желала и боялась. На что она не решилась. Когда же она дошла до подъезда ее остановила все та же соседка:

- Ты думаешь, что соседи не заметили и слухи не доходят о том, как ребенка сбагрила, а сама гуляешь с красавчиком. - И соседка развернулась, отойдя от Жени, которая стояла будто на раскаленных углях, но шевельнуться не могла. Казавшаяся спокойной, сдержанной, ее глаза светились необычайным блеском, а громкий голос остановил соседку:

- Какое вы имеете право глядеть на меня, будто в грязи валять! Говорить мне гадости! Вы, которая трижды бывшая замужем! Не стесняясь своих детей подростков! - И Женя повернула голову, увидела его. Он стоял, словно никак не мог сдвинуться с места, потом тяжело переступая поплелся в перед. На лице Жени появились капельки пота, губы судорожно подергивались, она задышала часто и прерывисто. Она вошла в подъезд и медленно начала подниматься по ступенькам.

-Змея! - в след прикрикнула соседка и, следом уже тише добавила. - Они то мои мужья. А любовники сегодня есть, а завтра их тю, тю.

Евгения Степановна откинула одеяло. Часто задышала: "День и ночь оберегала благополучие своей дочери и внуков. А теперь ей говорят, не нужна и можешь убираться ко всем чертям. - Ладно пусть не говорят, но разве я не вижу... Годы идут, и сам бог не может их остановить. Всех коснется... " Она открыла глаза и вновь прикрыла их. Веки тяжелые, будто пятаки положили. Евгения Степановна долго лежала перебирая в голове прошлое. Это было долгое и горькое прощание, безмолвный разговор с прошлым, о котором никто никогда не узнает. Последний раз она отдалась течению мыслей, которые были такими же, как ее жизнь, - скромные и тихие. Она чувствовала, что навсегда рвется нить, соединявшая ее с миром живых.