# Жернова.Книга вторая14

Светлана Николаевна Кудрявцева

Прошло мало времени, как Жанна уснула, а уже радостные голоса птиц разбудили ее, их голоса будто мостик, связывающий покрытую росой землю с бледно голубым безоблачным небом. Жанна чувствовала, что освободилась от неведомых будто чар, и что ее жизнь с матерью вместе, вновь вернется в спокойное, привычное русло повседневности: "Она заберет мать и больше так не поступит!"

Она повернулась набок, лицом кокну и вновь задремала, а когда проснулась, ослепительное солнце лилось на округу, заглядывая своими теплыми лучами в окна окрестных домов. Жанна перевернулась на спину, потянулась, а следом поднялась с кровати, взглянула на будильник стоявший на комоде, на против. Стрелки показывали начало девятого. Она поспешила в ванную комнату, испытывая большое желание постоять под прохладным душем. В девять тридцать, она зашла на кухню, сварить себе кофе и как только она открыла дверку навесного шкафчика, чтобы взять баночку с молотым кофе, с верхней полки из лотка с столовыми приборами, выпала на пол ложка для первых блюд. На мгновенье Жанна остановилась, не понимая происходящего, приложив ладонь в область груди, где внутри стало как то не по себе: - Мама ждет меня, надо торопиться! - вырвалось у нее в слух, и она сварив кофе, сделала несколько глотков, после чего спешно собралась, вызвала такси.

Ближе к полудню, уже было душно, казалось, в ярком свете солнца расплываются контуры низких домов, макушек деревьев, кустарников. В машине было жарко, как в пекле. Водитель ускорился, чтобы хоть немного освежить салон, и избавиться от налетевших в машину мошек. Жанна не чаяла как доехать, а когда наконец доехала, расплатившись, попросила пол часа подождать: -Я маму заберу и мы назад поедем. Хорошо? - после чего, получив согласие водителя Жанна поспешила в здание, с одышкой, преодолевая порожки на верх. Но на посту ни кого не было. Она поднялась на третий этаж и заглянула в комнату матери. В ней матери не было, на ее кровати лежал голый матрас. Ее внимание привлекла старушка с немолодым мужчиной, который притянул старушку к себе, целовал ее в лоб, а она, будто ребенок малолетний, старалась прижаться всем телом, чтобы почувствовать тело родного человека, дыша мужчине в плечо, вдыхая его запад. Жанна в волнении закрыла дверь, спустилась, где у поста увидела молоденькую, в розовом, брючном спец костюме, начинающую полнеть блондинку с мелкими чертами лица, и тот час сказала:

- Вы на посту? Где моя мать из 17 палаты?

- А вы кто? - вяло протянула девушка, искоса поглядывая на Жанну.

- Я ее дочь! Где моя мать? - повысив голос, повторила Жанна.

- А вам разве не сообщили? - не меняя стиль общения, лишь несколько удивившись, продолжила девушка. Я только заступила, а вам должны были сообщить. Ваша мама умерла. Утром. Разве не сообщили?

- Как это!? - бросила Жанна, нахмурив брови. - Что вы такое говорите!?

- К посту подошел врач. Это был уже не молодой человек, тщетно боровшийся с облысением . У него были длинные и худые ноги, небольшой округлый животик и широкое, как луна лицо. В белом халате, в белой рубашке с серым галстуком, он своим приятным глубоким низким, голосом сказал:

- Валя, я заступил, - взглянув на Жанну.

- Максим Петрович, это дочь бабушки, умершей утром, - в пол голоса, более оживленно, оправдываясь, начала лепетать девушка. - Я только заступила на дежурство!

- Хорошо Валя, я все понял. - И врач поглядел на Жанну; он провидимому сочувствовал ей и хотел смягчить ее горе. Он призвал на помощь свой профессионализм, чтобы убедить Жанну, в том, что умершая была сильно старым человеком. Что ушла без боли, во сне. - Примите соболезнование! Завтра подойдите к городскому моргу с документами, чтобы оформить все, для погребения.

Жанна, не поняв, не приняв, что произошло, обвела потухшим взглядом все во круге. Отрицательно покачала головой, потирая у веска, потом вдохнув воздуха, уставилась на врача, будто ища опровержения сказанному, глазами.

-Соболезную! - Повторил врач, после чего, как человек добрый и сочувствующий ушел, поняв, что слова утешения бесполезны.

В отчаянии, Жанна вышла из учреждения, спустилась, медленно, шатко, пошла по тропинке к калитке, вышла, села в такси, которое тот час набрало скорость. Вся мокрая от пота, тяжело дыша, Жанна сначала набрала номер Вари, следом Паши и они ответили, она сообщила им... Ее слова, сказанные прерывающимся голосом, глубоко запали в душу детям. Что дочь, что сына охватило какое то оцепенение, прежде, чем они смогли отреагировать...

Вернувшись домой, Жанна сбросив обувь прошла в комнату матери, села на тахту и тут. Ее покинуло мужество, ясность ума, которое прежде за ней не было замечено. Она вновь начала потирать виски, лоб, отведя взгляд в окно: - Нет этого не может быть! - Громко бросила она. - Так не должно быть! - " Ей всегда казалось, что мать вросла в землю как утес могучий, что будет стоять вечно, и никто и ничего не посмеет его коснуться в века. Это ее вина! ЕЕ!" - Только теперь, подавленная своим горем, сидя в пустой квартире, она осознала произошедшее и разрыдалась, да так сильно, что не могла остановиться долго. А потом, легла на тахту и больше не плакала. Она страдала, как страдает животное, с убийственной покорностью.