# Жернова.Книга вторая 8

Светлана Николаевна Кудрявцева

Река зеркалом лежало в широком лоне своем. Местами солнечные лучи огненно золотистой рябью подергивали сини струи и круги, расходившиеся оттуда, где белые чайки успевали подхватить себе на обед серебристую плотву. И над этой равниной великаном вставали и торжественно сияли, огнем горя золоченые церковные купола, кресты, зеркальные стекла длинного ряда высоких домов, что струной вытягивались по венцу горы противоположного берега. Под ними из темной листвы набережных садов сверкали красноватые, битые дорожки прихотливо сбегающие вниз по утесам. И над всей этой красотой высоко, в глубокой лазури, полуденное светило. Ударили в соборный колокол - густой малиновый гул его разлился по необъятному пространству... Еще ударил... Еще - и разом на все лады зазвонили с других городских колоколен. И зычный гул разнесся по холмам, по крутым откосам, по съездам, по водной равнине, по необъятной пойме лугового берега.

Жанна вышла из машины, пошла в низ на набережную, по узким улочкам частного сектора походившим на трущобы, где она прежде не ходила. Под ногами булыжники, куски асфальта, кирпичей разбитых дорожек. Она шла медленно, переступая ямки, трещины и прочие изъяны старой улицы. День был теплый, вдоль улицы дул легкий теплый ветерок: Ну вот все разрешилось! Так будет лучше для всех и, для нее и для меня, а то я устала... И ветер прогудел ей в ответ тихо и печально... - Это было очень - очень давно. Тогда твоя мама была очень молода. Она была веселой, симпатичной и смелой девочкой. Она в детском доме лучше всех читала, писала, играла в классики... Прыгнула раз, будто на пружинах. Прыгнула другой раз. И уж тогда она прыгала не зная удержу, не могла остановиться, будто на пружинах. Во круг стояли полукругом подружки и широко раскрыв глаза с некой завистью глядели с желанием шагнуть вперед! Это была славная игра!

Прошло менее полу часа, Жанна спустилась к набережной, вплотную подошла к перилам, облокотилась локтями, взглянула на залитый солнцем левый берег, застроенный многочисленными коробками многоэтажных однотипных "человейников". Лицо ее было несколько бледным обыкновенного. Отвела взгляд, и вот уже перед глазами водохранилище широкое спокойное, синее и теплое в блеске полуденного солнца, волны с тихим всплеском ударялись о низ набережной. За спиной в кронах деревьев распивали десятки птиц, но щебетание воробьев заглушало их голоса. И вновь в даль на шелковистый зеленый берег, длинные ветви ивы, залитые солнечными лучами, трепетали на поверхности воды и железобетонный мост, по которому мчались машины большие, малые, старые, новые. Мысли вихрем проносились в ее голове.

" Человек не гарантирован от больших ошибок, даже беззаветно преданный человеческим идеалам. И вообще чтобы ясно понять все, что происходит в жизнь человека надобно вернуться к тому моменту, когда вообще стало возможным та или иная ситуация".

Жанна предстала своими глазами на себя во всей своей неприглядности: Неужели не было другого решения? Она повернулась спиной к водоему, пред ее взглядом предстали большие кирпичные дома, в два, три этажа, с большими стеклами в окнах, густо уставленных цветами, с резными дубовыми, чеканными дверями подъездов. Сквозь высокую чугунную решетку, заменявшую часто заборы кирпичные да железные, виден был широкий, чистый двор с ярко зелеными ухоженными кустарниками, выложенные плиткой дорожки. И трущоб с разбитыми улочками не видно, они затерялись за красными, коричневыми черепичными крышами: Много работали Жанна и мать ее, но не разжились деньжонками на такие хоромы, а разжились бы вволю, может и лучше построили бы! Жанна повернула голову. Не вдалеке, навалившись широкой грудью на поручни перил и от нечего делать поплевывая в воду, стояло несколько незнакомых ей молодцев и судя по одежде, горожан средней руки. Лениво перекидывались они отрывистыми словечками, делали замечания, большей частью оскорбительные, насчет того или другого прохожего. Жанна слышала невнятно, не вникала... Медленно пошла в их сторону. Проходя мимо, она бросила молчаливый взгляд с укором на них. В ответ тишина: Но уже хорошо! Прошла метром сто, поднялась на склон и подобрав свою юбку, села вверху, над обрывом, где зеленая сочная трава была густой и яркой как на картинке. Вода в реке ровная, гладкая, текла широким протоком в сторону зеленых холмов на горизонте, и если долго глядеть на нее - голова начинала кружиться. Жанна прикрыла глаза на минуту, другую. Открыв их, она щипнула траву у ног, раз, другой, растерла в ладонях, поднесла к лицу, глубоко вдохнула аромат свежести, что в миг нач будоражить ее естество.

Перед глазами памятник юности: Мой город, город детства! Любимый ли? Жанна не задумывалась, но каждый раз когда она покидала город, либо в отпуск, либо по работе, спустя пару дней начинала тосковать по нему. Когда то давно, он был индустриальным с десятками заводов, фабрик, с множеством котлованов огромных, возвышающимися из чугуна и железобетона - скелетами будущих многоэтажек как точечно в центре города, так и на окраинах, куда город разрастался день ото дня, а по железной дороге шли эшелоны с огромными дощатыми контейнерами с пометкой, на завод. Двор в пору детства, юности кипел своей, особой то жуткой, то залихватской - со смехом и слезами, с песнями и причитаниями - жизнью. Сад примыкавший ко двору и огороженный плотным дощатым забором, куда летом и осенью детвора забиралась на верх, чтобы полакомиться какими- то яблоками, грушами, сливами. И где темноволосый, бородатый садово владелец, с невыразительным лицом, несколько опухшим как у всех пьяниц, с мешками у глаз и морщинами в уголках рта, глазами тусклыми, прозрачными, и медленными, он в дневные после обеденные часы не пил свое пиво, а смаковал. Перед каждым новым глотком отправлял в рот пластинку платвы, подкатывал глаза от удовольствия полулежа, опершись о стену дома. А заметив детвору не зло покрикивал: - Эй птицы, ветки чур не ломать!

Детвора смеялась, и в безнаказанности набирала яблоки особенно за пазуху, чтобы потом разложив собранное на дворовом столе хрустеть и чавкать их солью. Добычей занимались мальчишки, а в задачу девчонок входила соль, которую набирали из дома в пустой спичечный коробок. В возрасте четырнадцати лет, Жанна была принята в дворовый круг, потому что к ней с симпатией относился Сашка, один из заводил соседского двора, которого уважали мальчишки в округе и, который был на год старше ее. Потому Жанне, так же было предписано выносить соль, когда наступала ее очередь. Вспоминая, Жанна невольно улыбалась: Какое время было.

Пред глазами предстал месяц май 1977 года. Жанне шестнадцать. Утро ранее, легкий туман поднимался над землей, окутывая низкие дома, штакетные заборы, тоненькие деревца молодых насаждений, и таким сонным, таким умиротворенным казался в утреннем тумане город. Снег уже почти сошел, и к девяти часам до того по - летнему чистым стало небо, что от горизонта до горизонта белого пятнышка в нем нельзя было найти. Весь город был готов к празднику Первое Мая. Женщины в домах повесили чистые занавески, и выстиранные, выглаженные, они разом сделали праздничными вымытые до блеска окна квартир и домов. Девчонки в школах нарезали цветы из бумаги, красные, розовые, белые, на предприятиях сколотили транспаранты, на площади Ленина трибуну, а по фасаду Обкома уже перемигивались огоньками традиционные майские лозунги... Везде было ощущение праздничного настроения. На Московском Проспекте выстроились колоны рабочих и служащих пяти заводов и двух фабрик района, где жила Жанна. И так по всему городу в шести районах. Заводские колоны замыкали десятка три учащихся ПТУ, десяток старшеклассников подшефных заводу школ. Замыкали колоны студенты пяти высших учебных заведений.

У матери была рабочая неделя в точке по приему стеклотары, где она работала вот уже как три года. Работа тяжелая, но она была довольна, потому как материальное благополучие их маленькой семьи значительно улучшилось. В комнате был сделан ремонт, куплен новый полированный шкаф, ( старый был установлен в нише коридора по соседству с соседским шкафом, после сего "хозяин семьи" написал в милицию жалобу о незаконном обогащении. Но проверка показала не состоятельным обвинение, а шкаф остался стоять...), новый цветной телевизор Рекорд и тумбу под него, натуральный ковер Узбекского производства повешенный над тахтой, ковровая дорожка, закрытый навесной кухонный шкаф. В питании недостатка так же не стало; докторская колбаса, мясо, рыба, овощи, фрукты... Приходя домой после восьми часового рабочего дня, она до утра отдыхала. Жанна сама убирала комнату, а раз в три дня и всю квартиру. Еды, мать готовила на несколько дней, так что ее оставалось только разогреть. В свободную неделю, мать отдыхала, набиралась сил.

В девять часов утра Жанна стояла перед зеркалом в шкафу. Выше среднего роста, еще несколько угловатая, с прямыми длинными ногами как у газели, с лицом, где природой, черты были прописаны утонченно, а широко открытые серые с изумрудным оттенком глаза были наполнены жизнелюбием. На ней новые, черные, сшитые в ателье брюки клеш "колокола", серая с оттенком зелени водолазка "лапша" хорошо подчеркивали изящество молоденькой девушки. Жанна была собой довольна. Поправив двумя руками русые до плеч волосы собранные в хвост она прикрыла дверку шкафа, подошла к столу, взглянула на записку от матери, в которой ровным почерком было прописано, что после демонстрации зайти к ней на работу и забрать авоську с продуктами. Прочитав она вышла из комнаты, закрыла ее на ключ, обула черные в мелкий вельвет кеды и вышла из квартиры. Когда Жанна подошла к колоне завода имени Коминтерна, то в миг окунулась в толчею галдевшую в полную силу. Кто смеялся, кто разговаривал, кто пел песни...

В колоне стояло человек двести рабочих и служащих представлявших цеха, отделы завода, по праздничному одетые как молодежь так и более старшее поколение, с цветными шариками, бумажными - красными гвоздиками, транспарантами, красными флажками. Следом стояли два десятка учащихся ПТУ, замыкали колону три десятка школьников подшефной школы, где училась в девятом классе Жанна. Из ее класса было пять человек девочек и три мальчика. Жанна примкнула к девочкам, которые не без зависти окинули взглядом ее убранство, а Наташа небольшого роста, коротко стриженная, с большими серыми глазами и горбинкой на носу, которая ее не то - что не портила, а даже придавала некий шарм ее лицу, с искривленными наружу ногами, что совершенно ее не смущало, в миг начала рассказывать происходящее:

- Подруга, тут Сашка Дмитриев спрашивал о тебе. Ты, что с ним?.. Да ладно меня это не касается. Тут вот, что. Многие из наших собираются после всего, на пикник к памятнику. Ты как?

Жанна пожала плечами, а в голове закрутились мысли: Сашка Дмитриев спрашивал обо мне! А интересно на пикник он пойдет? А как же я пойду, мне же к маме на работу. А если забежать, забрать авоську и как раз отпроситься? Нет в лес она не отпустит. Пред ней предстал несколько выше ростом Сашка Дмитриев, с искрившимся живым взглядом светло серых глаз, несколько задранным кончиком носа, улыбкой полноватых губ.

-Привет! - Растянул мягким баритоном он.

-Здравствуй! - Тихо протянула Жанна, заметно волнуясь, от чего ее щеки покрылись румянцем.

-Ну, что, тебе Наташка рассказала?

-Рассказала, рассказала! - Вмешалась сама Наташа подхватив Жанну под руку и бросая взгляд то на одного, то на другого.

-Но мне надо к маме на работу.

-Сходишь, пака мы собираться будем. А так согласна? Поедешь?

-Если разрешит, то да, - и она взглянула на Сашку горделиво.

-Ровняйся!!! - Далеко впереди крикнул мужской голос. И как эхо, разноголосый окрик по нарастающей докатился назад. Все вдруг умолкли шаг за шагом выдвигаясь в перед. Сашка примкнул к своим одноклассникам, а Наташа держа Жанну под руку шагнула вперед увлекая ее за собой. Под песенную композицию Лебедева - Кумача,

Утро красит нежным светом

Стены древнего Кремля,

Просыпается с рассветом

Вся Советская земля.

Звучавшую из громкоговорителей крепившихся на столбах по всему городу, людские ручейки организованно потекли к площади Ленина, где сходились в "широкую реку" проходя по площади мимо памятника Ленину, трибуны, заполненные руководителями города, фронтовиками, героями труда, и прочими гости. Всё это действо вызвало у Жанны необычное чувство причастности к текущему событию, так как она в первые принимала участие в этом. И вот пройдя Московский Проспект протяженностью более двух километров, колонны заводов имени " Коминтерна", "Механического" соединились и плечом к плечу прошли по площади.

Наташа держась под руку Жанны размахивала бумажной, красной гвоздикой кричала: - Ура! Ура! Ура! Сама Жанна, широко улыбаясь размахивала красным флажком бросая взгляд в сторону на Сашку который шел впереди с транспарантом в руках, успевая отвести взгляд как только тот поворачивал голову в лево.

В два часа дня у местного гастронома собралась компания из двенадцати человек: четверо из которых были одноклассниками Сашки, остальные ровесники Жанны из параллельных классов, а так же Наташа и Лена одноклассницы. Жанна сходила к матери, отпросилась у нее до шести вечера и довольная шла домой с полной капроновой сумкой продуктов. А дома, выложив два треугольника с молоком, небольшой кусок колбасы "Любительской", бумажный пакетик с копченными свиными ребрышками в холодильник, причесалась перед зеркалом, закрыла дверь комнаты, квартиры и вышла из дома. Она шла не чувствуя голода, усталости, окрыленная событиями настоящими: До недавнего времени она была сравни гадкого утенка на птичьем дворе, а тут внимание парня, да не из последнего десятка...

У гастронома стояла внушительная компания в полной готовности отправиться в пригород. Парней было семь человек и, у всех в руках было по пакету с продуктами: хлеб, пачки с печеньем, конфеты трех сортов, ситро "Дюшес" несколько бутылок, картошка сырая, несколько колясок колбасы "Эстонской", шампура, две бутылки яблочного вина и прочего съестного. Ждали Жанну. Первым заприметил подходившую ее Сашка, сделал шаг на встречу, но Наташа опередила его тремя прыжками, будто кошка. Сашка дал команду идти к остановки и, вся компания возглавляемая Сашкой и его приятелем двинулась вперед до остановки.

Сев в троллейбус доехали до конечной остановки "Памятник Славы." И вся веселая компания словно россыпь бусин высыпалась из троллейбуса. Жанна держа подругу за руку оглядывала окрестности, по одну и другую сторону Шоссе, удивляясь, как быстро застраивался микрорайон: Еще несколько лет назад окруженный лишь зеленью яблочных садов с одной стороны и аэропорта с другой, где еще раньше шли ожесточенные бои в Великую Отечественную Войну, а теперь мальчишки едут, чтобы в котлованах отыскивать кости погибших как Советских солдат, так и Фашистских, а вместе с ними золотишко, серебро в виде коронок, портсигар, фляжек, цепочек, крестиков, медальонов.

Все подошли к Памятнику Славы - мемориальному комплексу из гранита цвета мокрого асфальта; солдат превышающий рост человека в пятнадцать раз на "сырой земле" перед стеной плача, на которой высечен профиль женщины склонившей голову над погибшим, а в продолжении стена длиной метров десять с именами солдат павших в боях за город. Замыкал комплекс вечный огонь. Вся компания замедлила шаг. В этот момент будто из под земли раздался звук хронометра. Все остановились. А следом проницательный голос Левитана: Помните! Через века, через года, помните!

О тех, кто уже не придет никогда, - помните!

Не плачьте! В горле сдержите стоны, горькие стоны.

Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны!

Вокруг будто все замерло; птицы, шелест листвы.... Машины проезжавшие по шоссе замедлили ход. У Жанны ком в горле, в уголках глаз появилась влага. У Наташи слезинки скатились по щекам. Другие девчонки шмыгали носами, мальчишки склонили головы. Голос умолк, компания еще минуту другую стояла, потом молча, медленно продолжила путь метров двадцать, пака не начали решать, где остановиться на привал.

Прогулка получилась как нельзя лучше. Костер, запеченная в нем картошка, домашний квас, ситро, колбаса "Краковская", " Докторская", соленые огурчики, бочковые помидоры, свежие огурцы, конфеты трех сортов, хлеб, печенья "Юбилейные" в пачке. Все пили, закусывали. Мальчишки были романтиками, не позволяя себе многого, они окружили заботой девчонок, привлекая к себе их внимание. Сашка, который весь год бросал пристальные взгляды на Жанну, мимолетом: - Привет! Сняв с плеч новенькую коричневую, кожаную куртку постелил на молодую поросль травы, чтобы Жанне было не холодно, сам же все время просидел на газете рядом, подавая ей напитки, картошку, печенье. Жанна чувствовала себя особенной, несмотря на то, что другие девочки так же были окружены вниманием и заботой.

Солист Женя - одноклассник Жанны, мастерски игравший на гитаре пел дворовые песни, многие ему подпевали. Играли в слова, города. Возник и спор между солистом Женей и Романом одноклассником Сашки. В первые минуты ни кто и не замети, но они увлеклись спором, подчинив внимание других, тем самым разделив компанию на два лагеря. Роман высокий, светловолосый с утонченными чертами лица, худощавый щеголь, сын начальника профсоюзного комитета районной автобазы настаивал, что ему зарубежные музыка, фильмы, рассказы гораздо больше нравятся, а вот свое, его совершенно не интересует, потому что оно неинтересное, убогое:

-Да взять хотя бы шмотки! Все гоняются за импортными джинсами, куртками, да за всем!.. А почему? Да потому, что там работать умеют, старание прилагают. А на наше тряпье смотреть неприятно. Вот взять автобазу у моего бати, шоферье совершенно работать не хотят, пьют, а за путевками, помощью разной к бати в очередь становятся. Требуют! Жалуются на тяжелую работу...

-Что врешь! - Возразил Степан, сидевший напротив, - мой отец на той автобазе работает и не шоферюгой, а шофером. Он не пьет, работает полную смену, когда просят по выходным выходит и к твоему отцу на поклон не ходит, потому что в свободное время мы в деревню к бабушке, чтобы помогать ей. И таких как мой отец почти вся автобаза! А вот твой, целыми днями в кабинете сидит штаны просиживает, да ждет...

-Точно, точно! - Поддержали два мальчишечьих голоса.

-Что ждет!? Что?! - Крикну Роман, вскочив с места сжимая кулаки.

-Сам знаешь! - Вскочил с места Степан.

-Мой батя работает, благое дело делает! А то, что твой, так он сам так решил. Сходил бы к бати и ему батя бы не отказал.

-Хвати! Успокойтесь ребята! - БРЕК! - поднялся с места Сашка, подняв ладонь к верху.

-Да нет Саня, - в пол голоса начал Женя, - я скажу, что думаю и в чем уверен. Я читал одну умную книжку, где автор писал: " Вот, чужой человек к нам заехал, а матушка Россия до усов его кормит... А родному своему ни места, ни дела. Гляди, как спесиво на людей посматривает... Ишь, как перед чужаком народ шапки - то ломит... Эх ты Россия православная! Инородцу - родная мать, своим детушкам - злая мачеха!.."

-Это ты к чему?! - громко возразил Роман. - Я что шапку ломаю? Я говорю, что импортное лучше, чем наше убогое. Я что ли виноват в этом?

- А меня устраивают мои брюки, - продолжил Женя. - Кеды, рубашка и прочее, что выпущено в стране. Вот погляди, рубашка сшита в Москве, кеды в Риге, брюки в нашем городе. И чем я хуже тебя выгляжу? И ем я то, что выращено, произведено в моей стране. В фильмах показывают, в книжках описывают, приедет в Россию иностранец и давай хаять все русское, а когда сядет к столу, брюхо свое до разрыва набивает и норовит с собой побольше взять. Вот так!

-Тормозите! Хватит друзья! - прикрикнул Сашка. Вся компания поддержала, а спустя минуту другую продолжила смеяться над анекдотами, что хорошо рассказывал один из мальчишек.

Домой возвращались в пятом часу вечера. Все были довольные прогулкой, загадывали еще сходить этой же компанией. Жанна с Сашкой всю дорогу шли рядом, ведя диалог тихо, так чтобы не привлекать внимание к себе, но как они не старались, все равно их другие слышали, хоть и не дословно, бросая на них многозначительные взгляды, хихикали... Сашка часто останавливал чувственный взгляд на ней, и тем волнующе это было для Жанны. В свой район они подъехали, когда уже солнце шло на закат. Сашка проводил Жанну до подъезда, где сидели пожилые хозяйки в пестрых платках, куртках, фуфайках, пальто, с наметанным глазом они быстро оглядывали проходивших мимо людей, и Жанна с Сашкой не были исключением. Подъезд оказался открыт настеж, через них они пройдя быстро скрылись в подъезде дома, а у окна между первым и вторым этажом остановились. Сашка пальцами правой руки коснулся опущенной кисти левой руки Жанны, его выразительны глаза в упор глядели в ее лицо, глаза, которые стыдливо глядели в низ. Сашка решался что то сказать, отчего его рот приоткрылся, но следом закрылся.

-Ну ладно я пойду, а то мама скоро придет, - сказала Жанна приподнимая глаза. Их взгляды встретились. Сердечко ее забилось, будто крылья мотылька, дыхание перехватило: Какое странное чувство.

-Хорошо. Завтра увидимся? И вообще... - Вырвал из себя Сашка, но не успел сказать.

Жанна кивнула головой, переступила порог, медленно поднялась на второй этаж, обернулась, и увидев что никого нет, подняла выше обычного голову, побежала по ступенькам. Нет, не побежала она летела, как перышко, пушинка, на третий этаж, готовая поделиться с мамой, тем что она переживает... Открыв английский замок входной двери, прошла по коридору, где ей на встречу пробежала из кухни соседская девочка Таня младшее нее на два года, и от куда доносился запах жареной рыбы, дернула за ручку комнатной двери. Она была закрыта. Длинным ключом открыла ее, сняла обувь в коридоре и зайдя в комнату, улеглась навзничь на тахту, в чем была. Лежа она закрыла глаза возвращаясь на несколько минут назад: Как приятно, что тайный смысл недосказанного, был известен только ей, и какой ошеломляющий день довелось пережить ей. Она была весела и мечтательна, но когда в комнату зашла мать, Жана невольно напряглась, внутри нее что - то дрогнуло, она села, обратив свой кроткий взгляд на мать одетую и обутую в уличное, на лице ее читалось недовольство, раздражительность. С порога она начала укорять Жанну:

-Ты зачем даешь повод для пересуда! Зачем заставляешь краснеть меня? Тебе всего то лет, а ты что себе позволяешь? - Она говорила повышенным, грозящим голосом. Дерматиновая, черная сумка была брошена в ноги Жанны. Ты бы лучше училась, а то в аттестате троек полно, в школу стыдно заходить.

-Мало ль чего говорят на улице! - возразила с решимостью Жанна, - не слыша слышат, не видя видят, а туману напустят, не развеять.

-Ты где нахваталась таких речей недоучка?! - бросила еще злей мать. Подскочила и ударила Жанну по лицу, да так, что из левой ноздри показалась кровь. Наказание, позор мой! - Она вышла из комнаты хлопнув дверью.

Внутри Жанны появилась дрожь, в голове стук молоточков и голос матери: - Позор! Позор!.. Она ладошкой провела под носом, увидела кровь и спешно пошла в ванную комнату, где под струей холодной воды ни одну минуту пыталась смыть ее, но кровь все появлялась и появлялась. Жанна позвала мать стоявшую на кухне у окна, и когда та открыла дверь, Жанна пожаловалась ей. Не переступая порог мать сунула руку в карман достала платок и бросила его в лицо Жанны:

-Иди ляг, да задери голову вверх, а платок приложи к носу, - после чего вновь вернулась к окну на кухни.

Прижимая платок к носу Жанна вышла из ванны и пака делала несколько шагов до комнаты, успела заметить любопытную голову соседской старухи в проеме двери своей комнаты. А когда открыла дверь, ей в след старуха прошипела:

-До шлялась, шлюха, - и поспешила закрыть дверь.

Жанна закрыла дверь. Комната была пуста. Проведя подносом платком Жанна поняла, что кровь остановилась и сменив уличную одежду на ночную сорочку легла в постеленную ей постель. Долго лежала она прижимая платок к носу, хотя кровь не шла. Решила на всякий случай, захватывая платком и рот, чтобы не издавать всхлипы, что были сопровождением душивших ее слез... Она не заметила когда усталость взяла верх и сон овладел ей. Сумерки опустились на город. Пустынный и грязный, он отдыхал. Шаркали то тут, то там метла дворников. Жанна очнулась от воспоминаний: Сколько времени прошло, как приехала она на набережную? Она сообразить не могла, но должно быть долго, потому, что солнце клонилось к горизонту. Она достала из сумочки кнопочный телефон, раскладушку "Samsung", взглянула на дисплей, где значилось 18.00. Она поднялась и начала медленно спускаться к набережной, где встретила молодых людей, которых не привыкла видеть прежде; ярких, раскрепощенных, берущих от жизни все... Она направилась к остановке, по набережной, по узким улочкам частного сектора средней зажиточности собственников, где она прежде не ходила. Под ногами булыжники, куски асфальта, кирпичей разбитых дорожек. Вечер был теплый, вдоль улицы дул легкий ветерок. Жанна шла медленно, переступая ямки, трещины и изъяны старой улицы.