# Anarchyofpixdabolsstvvo

Юрий Слабоумов

## Анархия пиздабольства


Самый популярный сборник стихов Юрия Слабоумова вышел с свет в 1997-м году, когда поэт жил в Ялте. В то время Юрий курил три пачки сигарет в день, это ему было мало. Очень часто он виделся с Сергеем Го, известным Симферопольским концептуалистом. Элтон Иван, главный редактор газеты ЕМХ ( Ебать мой хуй) заезжал к поэту с бутылочкой вина. Они сидели вместе, смотрели на звезды и размышляли о разной разности. Иногда они шли в общежитие снимать баб, и все у них получалось хорошо и весело. Впервые сборник "Анархия пиздабольства" прозвучал на вечере памяти Александра Хуева 12 ноября 1997-года, гда также присутствовали Александр Хуепетровский, Сергей Ронстон, Сергей Го, Элтон Иван, Толик Меркьюри и др. Сборник высоко оценил Сергей Чикаго.


Мандит. Я Мандит, я в пацире железном, И в голове моей одна хуйня. Несу я нож, и людям будет тесно, Я мандану их им прелестно. Я дочь зачал железным своим хуем, Колнчая ржавчиной в седые паруса. Теперь и день и ночь тоскую, Смотря на ржавчину, на ту, что сходит с хуя.

* * * Я тебя не забыл, не забыл. Я тебя в подворотне ебал.

* * * Человек жениться не от скуки, Не от тоски, И не для науки, А чтобы было кому постирать бля бля носки. Ведь потому мои носки сияют в темноте, Что ты их постирала.

Кораллы. Синее море, море глубокое Ебанью темной зовет в глубину. На лодке ебу тебя ты, черноокая, Ты говоришь - вот сейчас я приму. И вот принимаешь ты, чмокая смело, Но мне не нравиться громкий твой звук. Впрочем, одна ты такая умелая, Одна из всех ялтинских сук. Так далеко до кораллов некислых, Я бы нырнул, но сказать - нахуя? Лучше буду я в лапах когтистых, Чем не будет у меня нихуя.

* * * К ебливому киту пришла касатка, И говорит: еб твою мать, еб твою мать. А он в ответ ей - а ты кому дала ебать, Ебать твоих клещей, ты моря куропатка. О, блядь,дельфину - отвечает. Он типа мал, но так легко кончает, Что молофья плывет по морю далеко, И мне от этого спокойно и легко.

Памяти Александра Хуева. Никто не помнит о душе, пока бабло, А коли появилось - то пиздец, считай - пропало. Но ты ишел по жизни далеко, И много для тебя не было мало. Ты так умело на людское забивал, Ты памятник себе воздвиг нерукотворный. К нему не зарастет народная тропа. К нему не зарастет народная тропа. В Анадыре ебал луну, луну спокойно, Никто луну так не ебал еще. Потом ты водку пил и баб ебал довольно, И выебал их много та ваще. Так много выебать мог Толик бля Натаров, Но ныне пидарас он, нету слов. А брав гитару, задавал ты жару, Пугал в натуре ебанных ментов. А на концерте в Воркуте, ебать всю перхоть под залупой, В мороз ты пел, ты людям помогал. Я знаю, что потом, потом расстался с группой, И с водкой после этого едва не завязал. Прощай навек, земля путь успокоит Твоих идей нетусклую струю. Пусть девы бравшие навек по хую стонут И детям говорят про молодость твою.

Эван. Деревья ебанулись. Морозы подогнулись. К хуястому коню Ведут ее одну. А там стоит Эван, Скажу, ведь он - Эблан. Был раньше футболист, Особый похуист. За Бременский вердер он играл, Забивал крутые мячи. Ворота ими посыпал, Они были словно кирпичи. Теперь он коневод еблистый. Теперь снимает порнофильм. Там он с конем его хвостистым, И это, если верить - быль. И вот на холоде в нее, От напряжения краснелый, Гигантский корень зля сует, От двух яиц отяжелелый.

Бляр. Вечерами, вечерами, Наплывало ебапламя. От зари до зари, Облака - то хуи. Землю, землю б им взъебать Частыми дождями, Пыль-то нахуй отсосать, Нахуй ебапламя?

Бляго. Жисть естесства вчера. Еберовое впечатленье, А дома у онана Опять остохуенье. Ебический трамвай пришел. С работы двинулись ослища, То бог на зеслю снова снизошел, Козлы живут, их ныне -тыщи.

Петухи. На рассвете не спят петухи, Ебанные гребешки, Сраные, засратые, С блохами мелкими, суетливыми. Заря вдохновляет петухов, И они орут, остохуея. И от того в колхозе люди бля встают, Встают и все тут. И пиздец. Из сеней водку вносят Она стояла в тазике с водой, Чтоб за ночь не нагреться, Чтоб утром можно было ебануть. Е вот - ебо, в колхозе пьют с утра, Потом пиздуют по дороге на работу. Кто бля блатней, на "Москвичах" ебут пространство, А также на ноль первых, ноль одиннадцатых, И молодежной ноль тринадцатой, бля нахуй. В конторе тоже пьют. А там- говно мешают палкой, А петухи орут, ну нахуя орать, Но все одно им - утро наступило.

Семейство Блядевичей. Конь стоял в пальто. Обосрал пальто. И пальто воняло. Сильно бля воняло. Иван Блядевич на рыбалку едет, Артур Блядевич моет запотевшие гондоны, Виталий бля Блядевич в жопе лазеет рукой, Прасковья Кузминична Блядевич пирдит себе с утра. Такая вот семейка, бля, семейка.

* * * Я не знаю, зачем я живу, Я не знаю, зачем я плыву. Почему у тебя большая пизда Я тоже не знаю, бля. Может, ты ее растянула Какой-то резинкой. В смысле, одну часть клитора ты привязывала к одному дереву, Другуй - к другому. И так играла, Бля играла.

* * * Нахуя живут олени? Лучше б Хуев вечно жил.

* * * Я люблю золотые сны, И тебя ебать золотую. Я приду к тебе - только жди, Обниму тебя я родную. В мире этом много козлов, Ничего, мы с тобой прорвемся, Мы с тобой победим все зло Только тем, что вместе съебемся. Пусть нам песни поют города, Мы уйдем из них навсегда.

* * * Как грустно, что пиздец не наступает, И жизнь все тает, тает.

* * * Срал я с ветки на жука, О-па па. Срал я с ветки на жука, О-па па. Срал я с ветки на жука, О-па па, Срал я с ветки на жука, О-па па.

Бригадир Замир. Трактор в поле дыр-дыр, Я - Бригадир Замир. Я еду мерзлоту иметь мотыгою чугунной, И водка у меня, и есть кусты - сортир. Таким, как я, бля ордена дают, Ведь я ебу родную землю. Иного способа для жизни не приемлю, Кто будет против - пусть ему нальют.

* * * Тараканов очень гибок, Может на спор, на спор, нахуй, Укусить себя бля за хуй.

* * * Остывает чай. Ну дай мне, дай. Остывает жизнь, Ну загнись же, загнись. Заканчивается день. Ну, сядь же мне на хрень! Дети идут в зоосад, Бля, всажу теебе в зад. С полей ведут скот, Ну возьми же, милая, в рот. Солнце встает все сильней и сильней, Ну, давай в ноздрю же скорей. Хочешь - в ухо, а хочешь - в глаз, Будет видеть потом как алмаз.

* * * Звенят в саду стаканы. Я ебу тебя, Анна.

* * * Ночь темна. Ни души. Лодки стоят у морский межи. Яхты качаются, яхты гнуться, Там, на яхтах, кошки ебуться. Кошки, хвост поднимая пушистый, Дают себя драным катам. Крики стоят в вечере мглистом. Но я тебя никому не отдам.

* * * Паровозы пирдят утомленно. Они устали в советской тиши. Никто о них ужеть не помнить. Паровозы стоят утомленно. Китайцы. Злые китайцы у тебя не спросят, В мозг заглянут, цветы заберут. Злые китайцы душу уносят, Туда, где черный сияет редут.

* * * Пианисту понятно ширянье синиц, Они в косухах лежат, пионерки глубокие. Их прозябанье, их хуесосанье Их глотанье не знает границ. Пиздонч. Идет по улицам ночным пиздонч, Откусывает бампера машин. Всем страшно, очень страшно, О двух ногах пиздонч.

Лифтеры. Лифтеры олнажды долго бухали, Крутая была бухалия, Потом на бутылках была баталия, Потом уборщица пришла и сосала. Устав кончать, они снова бухали, И снова шла бухалия. А после, после они устали, Вышли в ночь и в лифте застряли. Хуля делать - надо блевать, Блевали, блевали, Весь лифт заблевали, Весь лифт, бля нахуй ебанный в рот, заблевали.

Голимый. Я зная я, что я голимый, Мне так и говорять - ебать! Зачем ты ходишь по земле, родимый, Не лучше бы тебе под землышкой лежать. Во блядь,- я отвечаю прямо, И мы идем, играем в баскетбол. .............................. ..............................

Гондоны. Гондоны, гондоны, верните мне Олю. Гондоны, гондоны, верните мне Олю. Распахано поле. Лежу на просторе. Устать я не волен, Я чувствую горе. Я с чувствами в ссоре, Я болью напоен, Гондоны, гондоны, Верните мне Олю.

* * * На этой улице когда-то был тир, Ныне здесь провалился сортир. Люди кривились - воняет-то очень. В заплыв попало восемь рабочих. Люди пыталися им помочь, Иные смотрели, смотрели участно, Но так бывает - за днем - ночь. Так и погибли все восемь злосчастно.