# Перевал

Елена Кушнир

Научно-фантастическая повесть опубликована в альманахе фантастики "Полдень" в ноябре 2014 года. Любовная история в звездных декорациях. Квазары, черные дыры, мужчина и женщина. Приобрести альманах можно здесь.

Кушнир ЕленаПеревалOrigin: http://samlib.ru/k/kushnir_elena/pereval.shtmlСоздан: 06/04/2015, изменен: 06/04/2015, 19kГлава: ФантастикаНаучно-фантастическая повесть опубликована в альманахе фантастики "Полдень" в ноябре 2014 года. Любовная история в звездных декорациях. Квазары, черные дыры, мужчина и женщина. Приобрести альманах можно здесь.============================================================       ОТРЫВОК Перевал Чёрные дыры образовались там, где Бог поделил на ноль.

Стивен Райт

День первый Это место не было уютным.

Наглухо запертое, запеленатое само в себя, как палата психиатрической лечебницы, снежно-белое пространство с темным полом и низким вогнутым потолком-колпаком. Флуоресцентный свет неторопливо тек из скрытых в па-нелях ламп, окрашивая всё мертвенной голубоватой бледностью.

Снаружи - только гудящая чернота и холод.

"Дом, - подумал Джон,- построенный только для нас".

Он не знал, будет ли у них когда-то другой, или же этот окажется последним.

Тьма, плывшая за иллюминаторами, начала меняться, становясь глуше и гуще.

Корабль затрясся, выходя на вторую скорость, и Джона мощным рывком вжало в кресло. Вначале давление, каменной плитой упавшее на тело, казалось равномерным, затем начало переползать от плеч к груди, спускаясь все ниже. Вскоре в живот будто уперся гигантский кулак, а ноги налились свинцом, сделавшись неподъемными.

Джон считал про себя, чтобы отвлечься: "Раз, два, три, десять в пятнадцатой степени секунды за секунду..."

Тело ощущалось чужим, посторонним, как будто навязанным ему насильно, каким-то тяжелым мешком, который нужно на себе тащить.

В такие моменты отстраненности от самого себя становится странно и страшно, отключается понимание - что ты есть на самом деле? Неужели только расписанный в анатомическом атласе набор: килограмм с лишним мозга, двести пятьдесят граммов сердца и куча требухи?

Но нет, не только. Вот они - мысли, хаотично бьющиеся о стенки черепа, как ослепленные мотыльки в оконное стекло.

Усилием воли он продолжил счет, погнав мысли из суетливого хаоса по знакомой прямой дорожке: "Шестьдесят восемь, шестьдесят девять, семьдесят процентов от скорости часов вдали от нейтронной звезды..."

Но откуда идет этот отсчет, что создает нейтронные звезды мыслей, конечный продукт эволюции разума? В чем тайна нейрофизиологии - в сложных шифровках подкорковой области и связках полушарий? Сигналы существуют, но откуда они берутся?

Трудновато поддерживать процесс мышления, когда становится физически дурно.

Джон стиснул зубы.

Перегрузка на старте и во время рывка в околоземную атмосферу давила многотонным прессом со всех сторон, виски и лоб стянула стальными обручами выпустившая когти мигрень, сосуды сжались в истерическом спазме. Хоровод мутно-красных пятен вертелся перед глазами, тошнота едва сдерживалась противорвотными препаратами.

Зато не приходилось болтаться в воздухе, натыкаясь на все подряд и беспомощно дергая конечностями, как нелепая ватная кукла. Астронавты в прошлом проходили через подобное испытание.

"Святой Эддингтон, как они вообще обходились без искусственной гравитации? В невесомости же работать невозможно, а они это делали. Невероятные люди жили тогда на Земле, титаны!" - восхитился Джон, но вслух ничего не сказал. Говорить он пока толком все равно не мог, да и Калинда со своим вечным сарказмом только посмеялась бы над его детскими восторгами.

Их было двое.

Его звали Джоном.

Её звали Калиндой.

Это ничего не значило.

У имен не так много смысла.

Ощущение контроля над телом постепенно возвращалось. Медленно, преодолевая невидимое сопротивление, Джон приподнял руки с подлокотников кресла, пальцы

уже почти не дрожали, переставая быть бесполезными кусками мяса.

Вот так, потихоньку, движение за движением, скоро все кончится...

Человеческое существо способно привыкнуть ко всему, и организм постепенно адаптировался и к непривычному давлению, и к низкому содержанию кислорода в воздухе. Но голова пока кружилась, а слившийся с отголосками тряски корабля назойливый шум в ушах не давал сконцентрироваться, отдаваясь в барабанных пе-репонках и заодно почему-то в ступнях, где что-то противно вибрировало, будто исполняло свой собственный танец.

- Ты в порядке? - вклинившийся во все это дребезжание голос Калинды прозвучал громко и удивительно бодро.

Джон бы, наверное, подскочил на месте от неожиданности, если бы мог.

Ответить удалось только со второй попытки, слова застревали в пересохшей глотке, натужно выходя через кашель:

- Нормально. Кхе-кхе-кхе. Терпимо.

- Выглядишь паршиво.

- Просто небольшое головокружение.

- Неужели? Да ты зеленого цвета, и, должна отметить, этот цвет тебе не к лицу.

- Ха-ха, - просипел Джон, скрипя горлом. - Ты-то как?

- Вот я действительно в порядке, - ответила Калинда самодовольно, её кожа не потеряла нормального смугло-бронзового оттенка, а белки глаз не прорезала капиллярная сеточка. - Никаких симптомов перегрузки. Даже немного странно, да?

Джон согласно кивнул, ему это не казалось странным, но пока не было сил о чем-либо беспокоиться.

Голова кружилась так, будто пыталась оторваться от шеи.

Все вокруг плясало, светящиеся ярко-алые и синие кнопки панели управления подпрыгивали, норовя выскочить из ячеек, как смешные мультипликационные существа. Хотя не такие уж они забавные, глядите-ка, скачут довольно агрессивно, в глаза, наверное, хотят попасть, прицеливаются! Надо бы их переловить, да уж больно ловкие и прыткие эти пластиковые кузнечики... Черт, почему чертовы кнопки так распрыгались, они же должны сидеть на месте? Опасная штука - космос, и опасность начинается с кнопок на консоли, почему об этом никто не предупредил?

Джон сообразил, что начинает бредить, и поспешно зажмурился.

Крошечный мирок исчез в хороводе светящихся кругов, опять накатила тошнота, и Джон подумал, что, пожалуй, совершенно не готов к полету, глупая была затея. Потом он вспомнил, что других вариантов не имелось.

Калинда со снисходительной улыбкой бросила взгляд на его сморщенное от натуги позеленевшее лицо.

- Страдаешь? - поинтересовалась она без особого сочувствия.

Джон только неразборчиво что-то промычал в ответ.

Отстегнув ремни безопасности, Калинда поднялась с сиденья, расправила плечи, со вкусом потянулась и немного повертела головой, разминая шею. Во всех движениях - ленивая грациозность выспавшейся кошки. Она плавно приблизилась к монитору, изучая изображение.

- Где мы теперь? Далеко успели упорхнуть? - она вдруг удивленно присвистнула. - О, ты только посмотри на это!

С трудом сфокусировав взгляд, Джон увидел на экране вмятины кратеров, напоминавшие серый пляж со стертыми волной песчаными замками и крепостями. Невозможно было поверить, что они уже летят рядом с Луной.

- Этот корабль - шедевр! - воскликнул он, позабыв про дурноту и слабость. - Оптимизация пространства, двигатели, топливо... Ты все-таки гениальный конструктор.

- Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, - усмехнулась Калинда высокомерно. Её самомнению можно было только позавидовать. - А теперь вставай, тебе не помешает прогуляться.

- Дай мне придти в себя. Если я сейчас встану, то упаду. И, возможно, что-нибудь испачкаю.

- Тошнит?

- До одурения.

- Поднимайся, я подхвачу тебя. Но, если начнешь меня пачкать, брошу.

- Думаешь, сможешь удержать?

- Да я сейчас об коленку тебя переломлю.

Джон честно попробовал подняться, но рухнул обратно в кресло.

- Все с тобой ясно, - хмыкнула Калинда, - я отправилась в полет с хрупким цветочком.

- Эй! - возмутился Джон.

- И проведу наедине с этим цветочком ближайшие два миллиарда лет.

- Немного меньше.

- Хорошо, один миллиард.

- Моя дорогая, ты проведешь с этим "цветочком" всего месяц, и это уже потому, что я тоже гений, - заявил Джон, подражая её самодовольству.

- Хорошо, мой милый "гений", - Калинда изобразила пальцами обидные кавычки. - Предавайся пока тщеславию, а я отправлюсь в медицинский отсек за допингом для тебя, кислая моя "барышня". Или надо говорить "кисельная"? Или "кисейная"? Я вечно путаю, но что барышня - вот это точно.

- Так, начались космические наезды.

- Констатация факта.

- Я имею право на небольшую слабость после перегрузки?

- Имеешь, - кивнула она. - Думаю, тебе нужна пара бодрящих уколов.

- Очень нужна, - признался Джон.

- Тогда не скучай.

Она ушла, ступая уверенно и быстро, слишком быстро и слишком уверенно для человека, только что выброшенного с Земли в безвоздушное пространство. Джон решил, что начнет беспокоиться об этом позже, пока в его голове, вытесняя все остальное, текло слишком много крови, измазавшей экраны багровыми каплями.

Он пропустил тот момент, когда с мониторов исчезла Земля, и задал себе вопрос, будет ли скучать по родной планете.

Скорее всего, нет. Планета - понятие слишком большое и расплывчатое для ностальгии. То ли дело знакомые места, оставленные друзья, прожитая жизнь со всем, что в ней есть, от первого поцелуя до последней пригоревшей яичницы, ошметки от которой прилипли к сковородке, брошенной на плите после завтрака перед полетом.

В холодильнике у них дома ничего не было, кроме упаковки яиц и грустного огрызка подсохшего сыра.

Калинда пожаловалась, что он опять спалил яичницу, а он сказал, что могла бы и сама приготовить; она ответила, что он мог бы сам сложить накануне свои вещи, а не оставлять все ей на последний момент, и что нужно было просто купить вчера йогурт; а он поинтересовался, почему же она этого не сделала; а потом они оказались в космосе.

Красные сгустки перед глазами постепенно таяли, проступала красота.

Планеты сменяли одна другую, как в фантастическом фильме, пущенном на ускоренную перемотку.

Джон смотрел на то, как Вселенная разворачивается перед ним.

Вскоре, если расчеты верны, потухнет плотное охряное свечение Титана, померкнет искрящийся серебром Ганимед, и на экранах появится ледяной бледно-бирюзовый шар Урана.

Затем выплывет из черных вод вакуума царственный Нептун, окутанный синей метановой мантией с бушую-щими штормами в тропосфере.

Там произойдет первый скачок сквозь тоннель, во время которого тебя сплющивает в лепешку, а потом размазывает, как подтаявшее масло по хлебу, после это-го кажется, что каждая клетка тела взрывается и горит. Так описывают состояние те, кто совершал переходы.

Говорили, что скачок - это ни столько больно, сколько жутковато, как будто перестаешь существовать, но при этом все понимаешь и чувствуешь, пока распадаешься на атомы.

Джон успел задремать или вовсе потерять сознание, когда Калинда вернулась в сопровождении Асимо, одного из андроидов-слуг, запрограммированных на оказание медицинской помощи.

На светлом покрытии корпуса робота выделялся зеленый крест - знак принадлежности к низшему звену обслуги. Асимо высшей категории могли проводить даже нейрохирургические операции и представляли собой разумные многорукие системы.

Ловко и быстро робот-"медбрат" сделал несколько уколов препаратов, стабилизирующих состояние организма, и, как по волшебству, все неприятные симптомы перегрузки стерлись полностью.

Джон почувствовал прилив бодрости и, наконец, вздохнул свободно, расправляя легкие в полную силу, до этого они ощущались сжатыми крыльями неоперившегося птенца.

Больше всего его обрадовало исчезновение околоигральной иллюзии, из-за которой казалось, будто двигаются все предметы, что он видел перед собой, превращая реальность, и без того неочевидную, в температурный лихорадочный сон.

- Спасибо, - от души поблагодарил он андроида, как живого врача.

- Будьте здоровы, - ответил Асимо приветливым теплым голосом, принадлежащим какому-то человеку, возможно, давно мертвому, и бесшумно удалился, оставив бутылку с тонизирующим напитком.

- Из таких увлекательных бесед и будет состоять моё общение в ближайшее время, - сказала Калинда кисло.

- Чем тебя не устраивают лучшие друзья человека?

- Ты же знаешь, я терпеть не могу все эти усовершенствованные кофеварки.

- Никогда не мог понять, по какой причине.

- Они разговаривают так, как в них заложено программой. Меня это бесит. Механические попугаи!

- Для разговоров у тебя есть я, - напомнил Джон, откупоривая бутылку. - М-м, приятный напиток, на вкус, как дыня канталуп. Есть такая дыня? "Кан-та-луп", забавное слово, немного неприличное, как мне кажется. Хочешь попробовать?

Калинда отрицательно мотнула головой:

- Я бы выпила чего-нибудь покрепче. Надеюсь, среди наших запасов есть алкоголь, всё-таки вещь первой необходимости.

- В космосе? - улыбнулся Джон.

- Везде, - она наставительно приподняла палец.

- Потом проверишь. Теперь, когда я чувствую себя нормально, пора за работу.

- Как, уже? Мы едва успели взлететь.

- Но на Земле ждут постоянных отчетов обо всех событиях.

- Подождут, - обронила она безразлично, - впереди масса времени.

- Это тебе только кажется. На самом деле, мы уже почти успели вылететь за пределы...

- Мне плевать! - Калинда встала за спиной, положила руки ему на плечи и начала массировать, она вещь могла сделать так, что это казалось приглашением к сексу. - Я проголодалась. Пойдем, устроим вечеринку по случаю успешного начала нашей суицидальной мис-сии.

- Не раньше, чем я сниму все показатели. А ты что, действительно считаешь всё это самоубийством? - Джон нервно дернулся, прикосновения Калинды заставили его напрячься.

- Конечно, а ты разве так не считаешь? Но об этом можно поболтать позже. Давай начнем полет с чего-нибудь приятного, а не с возни с цифрами. После пира можно будет, - она склонилась к уху Джона и соблазнительно понизила голос, - проверить помещения, выбрать самую удобную спальню...Нужно же выяснить, как тут все устроено.

- Ты же сама проектировала это место.

- Мне озвучить своё предложение прямым текстом, раз уж ты решил изображать из себя недотрогу?

- Не надо, я понял, - Джон напрягся ещё сильнее и выдавил жалкую неестественную улыбку. - Боюсь, сегодня я на такие подвиги не способен. Может быть, потом, когда всё закончу...

- Завел старую песню, - бросила она зло и опустила руки. - Ну и торчи тут в одиночестве, а я пойду развлекаться, насколько это возможно в консервной банке.

- Мы опять начинаем ругаться?

Не ответив, она направилась к выходу.

Джон вскочил с места и попытался задержать её, ух-ватив за запястье.

- Да постой же! Мы в космосе, новые впечатления наваливаются лавиной. Ты разве не чувствуешь, какое тут все... другое?

- Нет, - отрезала она, - все абсолютно то же самое. Пол, стены, потолок и никакого секса.

Эта тема становилась все более опасной территорией, и Джон уже не знал, какие отговорки сочинять.

- Дай мне немного времени, - промямлил он.

- Ещё времени, Джон? - усмехнулась она невесело. - Я так состариться успею.

Нет, не успеет.

Он лихорадочно пытался сообразить, что же ответить.

- Отчет всё равно нужно составлять, - как обычно, он сослался на работу. - Чем раньше начнем, тем раньше закончим.

- Ладно, сдаюсь, - она приподняла руки. - Только начинай без меня.

- Ты не собираешься мне помогать?

- Даже не подумаю, - ответила Калинда мстительно. - Твой проект, ты с ним и возись. А я хочу отдохнуть в свое удовольствие. Лично у меня начались космические каникулы.

- Значит, вся работа валится на меня? - Джон перешел на примирительный тон и протянул руку, поправляя ей прядь волос. - Ну, ты и лентяйка.

- Ничего не знаю, ты эту кашу заварил, ты и расхлебывай, - сказала она сердито, но было ясно, что уже смягчилась. - Кораблик, обмотанный подарочной лентой, тебе презентовали, Джонни, остальное - твои заботы и проблемы. Приступай, - она подтолкнула его об-ратно к креслу перед пультом, - тебя ждет сладостный мир докладов и сводок.

- Не злишься на меня больше, Кэл?

- Злюсь, - ответила она и исчезла.

Джон остался один и, возможно, именно в этот момент осознал, насколько тут тихо.

Приборы работали, не издавая звуков, турбины ревели снаружи, но их заглушал вакуум, слышался только отдаленный гул внутренних двигателей, не способный заполнить пространство, в котором было лишь два путешественника и несколько человекоподобных автоматов, разговаривающих, когда программа посылала в искусственный мозг приказ среагировать на обращение.

Коммы молчали, ожидая команд.

Человек прикрыл глаза, слушая тишину, впервые в жизни понимая, что она тоже была звуком. Будто кто-то разговаривал с ним с помощью тишины...

Он невольно поёжился и вернулся на своё место.

- Chronos, приступаем к работе, - скомандовал Джон, и ожил ещё один монитор, уставившийся на него слепым электронным глазом. - Готов?

- Система функционирует, сэр, - отозвался корабль мелодичным бесполым голосом.

Джон посмотрел на бегущие по экрану строки данных, затем на изображение планеты, к которой они приближались: пыльно-ледяные диски окружали тускло-желтое вращающееся ядро Сатурна, на котором уже больше полугода бушевала буря такой силы, что были почти различимы вспышки молний.

Плазменные слои магнитосферы сгущались азотно-метановым дымом, застилающим крошечные в сравнении с гигантской планетой спутники - Прометей, Ио и Янус, тонувшие в зеленоватых облаках, похожих на малахитовый срез. Такой шторм уничтожил бы корабль за несколько минут, смял бы хрупкую оболочку, как конфетный фантик, если бы не защитные системы.

Джон почувствовал себя ничтожной букашкой, ползущей по ободку мироздания.

Гордым первооткрывателем, готовящимся ступить на территорию, где не бывал раньше никто другой.

Мальчишкой, прыгающим с "тарзанки", вопя от восторга и страха.

Человеком.

- Протокол создания видеоотчета, - начал он. - Проект Kairos, день первый. Сейчас, когда мы готовимся покинуть пределы Солнечной системы...