# Партия Феникса

Ирина Сергеевна Кусто

Магия - такая же реальность Вселенной, как и материя.

Маги - существа, которым дано осознанно пользоваться магией. У каждого Мага есть свой "зверинец", состоящий из заклинаний, которые он может вызывать. Количество заклинаний зависит от силы Мага и его желания развиваться. Вызывая заклинание, Маг начинает с ним игру - партию. На кону стоят потери, боль, кровь, а подчас - жизнь. Незыблемый закон магии - за проигрыш заклинанию следует платить.

ПАРТИЯ ФЕНИКСА От автора. Эту сказку я начала в лихие девяностые, когда в голове теснилось множество начал, а заканчивать не хватало времени, да и настроения. Пришло время "собирать камни". И у части начал появилась возможность обрести конец. А также возможность продолжения, которое последует не сразу. "Партия жизни" в процессе написания. И окончание не скоро. Считаю, будет честно предупредить об этом читателя.

## Глава 1


Зоя - это жизнь.

Зоя - это счастливый случай вершить, пусть в ограниченном пространстве, пусть со связанными руками, но вершить по-своему и изменять мир.

Зоя - это дерзкий смех в глаза смерти и стиснутые зубы перед лицом боли.

Зоя - это неистребимая вера в будущее вопреки проповедям о конце света.

Зоя...

Кому же пришло в голову назвать её Зоей?

Мать умерла при родах, отец затерялся в неизвестности. Её воспитывала тётка: тихая интеллигентная старая дева, не умеющая повышать голос и добиваться задуманного. На все неуёмные требования капризного ребёнка она отвечала с завидным терпением: "Получишь ты эту игрушку. Что дальше? Представь, вот они стоят у тебя на столе изо дня в день: одна, другая, третья..."

И она научилась представлять, да так живо, что никакая реальность не могла сравниться с её фантазиями.

Она рано поняла, что жизнь скучна и обыденна. С ней никогда не случалось ничего неожиданного: ни плохого, ни хорошего. У неё не осталось заветных желаний, для исполнения которых требовалось напрягаться. Желания осуществлялись в воображении с утомляющей лёгкостью и вскоре перестали волновать. Она не ждала от праздников чуда и не испытывала разочарований. Остались только цели, пути к которым она рассчитывала с математической точностью, и добивалась своего без особого труда.

Быстро пролетела бесшабашная студенческая юность. Отработав на практике положенные три года, Зоя решила попытать счастья. Внутренне она всё ещё надеялась, что её отношение к жизни - заблуждение, и, если она сменит обстановку и вырвется из тихого обывательского мирка, ей откроется иная истина и встретятся настоящие, мужественные люди.

В то время как её подруги вили гнезда в тесных московских квартирах, она вербовалась в таёжные геофизические партии, испытывая себя на прочность, но тщетно. Замерзая в грязных прокуренных времянках, общаясь с грубыми, бесцеремонными людьми, она окончательно убедилась в том, что жизнь - повинность, свод небольшого числа правил, и самое разумное, этих правил не нарушать.

К тридцати годам она обзавелась однокомнатной квартирой на N-ой Парковой, спокойной работой программиста в стабильном учреждении и слилась с серой массой безынициативных исполнительных работников.

Зоя...

Иногда её всё-таки тревожило что-то. Ей казалось, что Мир ждёт от неё поступка, ради которого она появилась на свет, но она не могла понять, какого именно. Ей слышались голоса из безнадёжно утраченного прошлого. Её переполняли некогда замороженные желания. Она пыталась разглядеть их за стеклом, тонированным сверкающими морозными узорами. Она готова была на любое безрассудство, лишь бы продышать в них хоть крохотный глазок. Но Здравый Смысл вовремя успевал распознать симптомы начинающейся горячки и выливал на голову ушат студёной истины.

- Нечего тешить себя иллюзиями. Если ты к тридцати годам ничего не добилась в жизни, то в тебе нет ничего, достойного внимания. Ты - серая, бесталанная личность. Лучше понять это сейчас, чем на старости лет.

- Но мне тесно, душно, плохо! - взрывалось уязвлённое самолюбие.

- Если бы я была, действительно, такой, какой ты меня представляешь, я обзавелась бы семьей и на том успокоилась!

- Так обзаведись. Но лучше найди себе занятие, к которому ты мало приспособлена. Это отвлечет тебя от поисков смысла жизни. Скажем, научись водить автомобиль.

И впервые Зоя вступила в полосу неудач. После очередного позорного провала на экзамене в ГАИ, она сидела перед зеркалом, разглядывая свою осунувшуюся физиономию, и занималась самобичеванием.

За окном сыпал мелкий дождь. Весь февраль сыпал мелкий дождь. Погода сошла с ума, и Москва утопала в раскисшей грязи.

- У тебя депрессия, - с видом знатока уведомил Здравый Смысл, попутно отмечая нездоровый цвет её лица.

- Пора прекратить бессмысленные попытки и просто купить права.

- Выходит, я больше не способна добиваться своего?

- Ну, во-первых, купить права - это и значит добиться своего. Ведь главное здесь не сражение с собой...

- Именно - сражение.

- Тогда ты должна признать, что потерпела поражение, и начинать новую игру.

- Я не хочу начинать новой, не выиграв старой.

- Это не разумно, Зоя, - сокрушённо вздохнул Здравый Смысл.

- Ты истязаешь себя по пустякам. В конце концов, нереально с нуля за двадцать занятий освоить вождение так, как того требуется при сдаче экзамена, да ещё при условии полного безразличия со стороны тех, кто должен тебя обучать.

- Но ведь все осваивают.

- Кто-то способнее тебя, - парирует Здравый Смысл, - у кого-то есть возможность потренироваться со знакомыми, но многие, уверяю тебя, даже не стали тратить нервы на эту игру. Покупай права, заводи машину, а уж там...

- Что там?

Здравый Смысл умолкает, и на смену ему приходит инфантильный Романтик. Почему Зоя терпит его наигранную восторженность? Может быть потому, что он напоминает ей ребёнка, которого у неё никогда не будет...

Подпирая рукой щеку, она устремляет в зазеркалье мечтательный взгляд, и ей видится уходящая вдаль дорога, сгущающиеся сумерки да сумасшедшая звезда, висящая над одинокой сосной, выбравшейся на обочину.

Здравый Смысл не выносит Романтика на дух.

- Тебе сколько лет, Зоя Федоровна?

- Сколько ни есть, все мои, - огрызается она.

- Разве машину приобретают затем, что бы гоняться за звёздами?

- Конечно, нет, - соглашается она, машинально приглаживая торчащий рыжий вихор. - Для того, что бы гоняться за звёздами, надо покупать звездолёт.

- На звездолёт у тебя нет денег.

Здравый Смысл не сомневается, что у него прекрасное чувство юмора.

Под окном надрывно завывает сирена: на одно из припаркованных транспортных средств упала крупная снежинка, за ней другая, третья... Дождь незаметно превратился в метель.

Наконец-то пришла зима. В начале марта!..


"Снег идёт! Снег идёт! К белым звёздочкам в буране Тянутся цветы герани За оконный переплёт..."

Восторженно забубнил Романтик четверостишье Пастернака, на мгновение приоткрывая дверцу в заснеженный праздник детства.

На что Здравый Смысл снисходительно зевнул.

- Да, пожалуй, следует купить права, - подытожила Зоя и заметалась по комнате в поисках телефонного номера нужного человека.


* * *


А дальше серая суета: голоса, советы, на которые она отвечает через раз.

- С ума сошла! Зачем тебе "Ока"? - трещала по телефону всезнающая подруга.

- Маленькая она, переднеприводная и бензина мало ест. К тому же мне чуть-чуть не хватает на "Пежо".

- Да ты же растеряешь половину деталей, не доехав даже до бензоколонки...

- Я привяжу их проволочкой...

- Послушай, у меня есть знакомые. Продают "пятерку" в отличном состоянии всего за 1000 баксов...

- Вер! Мне не нужна "пятерка". Мне нужен твой муж на пару часов в эту субботу. А лучше приезжайте вместе, покатаемся на новенькой "Оке" ...

- С моими габаритами... Нет уж, уволь.

- Ну, так что? Одолжишь мужа?

- Ладно, сейчас переговорю...


* * *


Странный ни на что не похожий день. Кажется, сегодня должно случиться что-то очень важное. Сегодня или никогда.

Зоя, как сомнамбула, перебирается от автосалона к автосалону, вслед за неутомимым Лёвой. Он забраковал не один десяток машин, и не падает духом в отличие от неё.

- Ну и въедливый же тип, - сокрушается очередной мастер по поводу покупателя.

- Что ты от неё хочешь? Не "Мерседес" же...

- Лёва! Ладно. Давай возьмем хоть что-нибудь.

- Зой! Тут нечего брать. Тебе нужен металлолом?

- Но ведь заводится же...

- И даже ездит, - вставляет мастер, почёсывая нос.

- Какое достижение, - ворчит Лев, барабаня пальцами по крыше близстоящей машины.

- Кузов пробьешь, - сурово пресекает его мастер.

- Послушай, мужик, - Лев пытается подкупить его доверительным тоном, - посмотри на эту женщину. Она же не сможет возиться с железками...

Но мужик остается непреклонен и резко бросает в ответ.

- А чё мне на неё смотреть, не может машину содержать, на хрен тогда покупать!

- И ты называешь ЭТО - машиной...

- Опять метель, - вздохнула Зоя, когда они вышли за ворота неприветливого автосалона.

- Извини, Лев, что так получилось.

- Да ладно! - в сердцах отмахивается он, - может быть, ещё куда-нибудь съездим?

- Нет уж, хватит.

- Что думаешь делать?

- Не знаю. Погуляю, вдруг какая светлая мысль в голову придет.

- Нормальную машину покупать надо. Вот и вся мысль.

- Пока...

Они расстались на трамвайной остановке.

Провожая взглядом удаляющийся вагончик, Зоя застыла в нерешительности. Метель разыгралась не на шутку. Узенькая тропинка к станции метро ВДНХ едва угадывалась среди разрастающихся сугробов.

- Ну, вот и всё, - подумала Зоя.

Ничего не случилось. Теперь ничего не случится никогда.

Никогда!

Какое чудовищное слово: никогда...

И она зашагала, куда глаза глядят, застывая на ветру, лишь бы не думать ни о чём, разве что о чашке горячего чая с лимоном.

Холодно и одиноко. Впрочем, ей не привыкать. Были в её жизни и более безрадостные дни. Взять хотя бы однообразные бесконечные недели в тайге среди хронически пьяных работяг. Ничего, пережила. Переживёт и сейчас.

Однако, почему такая тишина? В городе не может быть такой тишины.

Снег посыпал ещё сильнее. В двух шагах не стало видно ничего.

- Жуть какая-то, - пропищал внутри испуганный голосок, - надо бы выбираться к людям.

- Это - просто сон, - выдвинул свою версию Здравый Смысл. - Надо проснуться.

- А, может быть, ещё немного погуляем? - с замирающим сердцем предложил неисправимый Романтик.

- Она схватит воспаление лёгких, сядет на больничный и скиснет окончательно...

- Так ведь сон же!

- Тихо, вы! - Вслух произнесла Зоя.

В воцарившейся тишине послышался звук приближающегося автомобиля.

- Не мешало бы сойти с проезжей части, - озаботился Здравый Смысл.

Знать бы только, где эта самая часть. Тусклый свет фар внезапно обозначился с правой стороны. Зоя едва успела отскочить, как мимо промчался серебристый вихрь.

- И не боится же так гонять. Надеюсь, ты будешь осмотрительнее, - предоставив ей возможность немного отдышаться, назидательно произнёс Здравый Смысл.

Раздался визг выжатых тормозов и лёгкий шорох приминаемого колесами снега. Серебристая "волга" плавно подъехала задним ходом и остановилась.

- Дочка! Это не ты, часом, такси вызывала?

Как он разглядел её в непроглядной вьюге?

- Нет.

- Может быть, подвезти тебя?

Почему она без тени сомнения села рядом с совершенно незнакомым человеком. Его байка о вызванном такси оставляет желать лучшего. Да он особо и не скрывает своей маленькой лжи. Забавный усатый дядька, не умолкающий всю дорогу, совершенно посторонний человек. Но почему ей так хочется расплакаться и рассказать ему всё. А, собственно, что рассказывать? Что на неё нашла блажь, что ей, в сущности, ничего не надо: ни машины, ни дороги, ни звёзды, - ни жизни. Что она - пустоцвет, случайно занявший чье-то место.

Но кто-то мудрый и гордый, молчавший в ней много лет, заговорил ровным спокойным голосом.

- Заблудилась в трех соснах.

- Не мудрено в такую погоду. Тебя куда подбросить?

- К ближайшему автосалону. Хочу разузнать насчет покупки машины.

- Есть тут один. Ты какую хочешь?

- "Оку".

Дядька смерил её любопытным взглядом и, думая о чём-то своем, медленно произнёс, - а что, не плохой ослик...

- Вы - первый, кто мне об этом говорит.

- Что, отговаривают?

- Ещё как.

- А ты, стало быть, стоишь на своём.

Зоя утвердительно кивнула головой.

- Ладно, поедем, помогу тебе выбрать.

Непонятная услужливость. Но ей не хотелось думать о плохом. Пусть будет, что будет. Пусть несёт её течение хоть к скалам, хоть в омут...

- Выберемся как-нибудь.

Здравый Смысл онемел от возмущения.

Метель прекратилась так же внезапно, как и началась.

- Можно подумать, - задумчиво произнёс Романтик, - она затем только и приключилась, что бы ты села в это... такси.

Иногда ему приходят в голову занятные мысли.

Зоя в изумлении оглядывала незнакомые места. За какие-то полчаса езды, они очутились в совершенно чужом городе, а вернее всего, в лесу. Впереди показался шлагбаум.

- А! Мазаич, привет!

Из занесенного снегом вагончика выбежал охранник.

- Кто это с тобой?

- Да вот, деваху привез. У вас, говорят, "Ока" была. Не продали ещё?

Зоя не успела даже рта раскрыть, как дверь с её стороны распахнулась, и перед ней возникла изумлённая гладко выбритая физиономия.

- Ты хочешь купить "Оку"? - спросил охранник таким тоном, словно она собиралась приобрести машину времени.

Зоя хотела ответить должным образом на непочтительное приветствие, но слова застряли в горле. Охранник перевёл взгляд на Мазаича и с сомнением в голосе произнёс.

- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

- Пора, наконец, помочь человеку, - отозвался тот.

- По-моему, ты здорово влипла, - напомнил о себе Здравый Смысл. - Эти двое или сумасшедшие, или... плакали твои денежки. А, скорее всего, и то, и другое, и плакать тебе самой.

- Зато по мне никто не заплачет.

- Слабое утешение.

Но, странное дело, ей стало необыкновенно легко, словно в затхлом замкнутом пространстве вдруг распахнулась форточка, и повеяло студёной свежестью. Впервые в жизни она оказалась в положении, выхода из которого не представляла, лишь некоторое направление: она уедет отсюда на новой машине, но это только начало запутанной непредсказуемой дороги.

- Идём, посмотришь машины, - прервал её раздумья Мазаич. - Какой цвет предпочитаешь?

- Что-нибудь спокойное, тёплое в бордовых тонах.

Они вошли в огромный гараж с теряющимися в вышине арочными перекрытиями. Вокруг разноцветными кубиками маячили пятёрки, шестёрки и прочие виды автопродукции отечественного производства. Словно из-под земли выросла пара румяных здоровяков и, лучезарно улыбаясь, поинтересовалась.

- Что желаете?

- Нам бы "Оку".

Энтузиазм в глазах молодцев тотчас же угас.

- А... Это в том конце.

Добравшись до отдалённого угла, уставленного миниатюрными малолитражками, Зоя обратила внимание на одну, единственную, немыслимого цвета весенней зелени. Перехватив её взгляд, Мазаич лукаво улыбнулся и подозвал мастера.

- Покажи нам вон ту, вишневую, - заговорческим тоном произнёс он, но Зоя перебила его.

- Нет, лучше эту...

И потащила его к своей избраннице.

- Это - образец, - запротестовал мастер, но глянув на Мазаича, тотчас же умолк.

С видом хозяина Мазаич распахнул дверцу машины и пригласил Зою.

- Садись, послушаешь движок.

- Да всё - равно не заведётся она, - проворчал мастер, но Зоя его не слышала.

Она никогда не пускала холодный двигатель. На площадке у инструктора всегда стояла прогретая машина, и в лучшем случае ей разрешалось включить зажигание. О том, что после долгой стоянки, двигатель следует разогревать, она узнала из книжки и была искренне удивлена и напугана перечнем необходимых операций. Но стоило ей только сесть в кресло, подогнанное точно под неё, как правая рука привычно потянулась к рычагу воздушной заслонки, потом повернула ключ. Всё получилось само собой прежде, чем она успела сообразить, в чём дело. Двигатель ожил и загудел, наращивая обороты.

Мастер изумлённо взглянул на Мазаича. Тот лишь с улыбкой покачал головой.

- Вообще-то она с характером, да и кузов в одном месте поцарапан, - попытался воспрепятствовать мастер безо всякой, впрочем, надежды. С таким же успехом он мог бы обращаться к стенам гаража.

Зоя с трудом сдерживала себя, чтобы не выжать сцепление, и не вырваться из сумрачного опостылевшего ей помещения, как будто она провела в нём ни один десяток лет.

- Я хочу её купить, - с гулко бьющимся сердцем произнесла она.

- Но...

- Где у Вас оформляют документы?

- Вон в том отсеке, - указал Мазаич, - я провожу.

И успокаивающе похлопав мастера по плечу, он двинулся следом за покупательницей.


Мимо мчались четырехколёсные собратья. Светофоры услужливо включали зелёный свет. Зоя даже представить себе не могла, что вот так, запросто, сядет за руль и поедет одна по перегруженным московским улицам. Временами, впрочем, казалось, что кто-то помогает ей вовремя нажать на тормоз или придержать сцепление. Однажды она забыла включить поворотник и с изумлением обнаружила, что он зажёгся сам. Нет, скорее всего она всё-таки его включила... Иначе - чертовщина какая-то...

- Так. Возьми себя в руки и сбавь скорость, - решил вмешаться Здравый Смысл. - Тише едешь - дальше будешь.

- От того места, куда едешь, - передразнила она его, но скорость сбросила.

Ей оставалось до дома всего два квартала, когда с правой стороны у светофора встала стеной необозримая фура, а слева на полной скорости выскочил навстречу чёрный джип. Дальше произошло невероятное: неведомая сила плавно раздвинула застывшие, как по волшебству машины встречной полосы, руль вырвался из рук и через образовавшийся проём направил маленькую "Оку" в запорошенный снегом газон. Злополучный джип виртуозно развернулся перед носом фуры и скрылся в переулке, прежде чем задохнувшийся от возмущения постовой успел что-либо предпринять.

- В сорочке родилась, дамочка! - произнёс он и в сердцах добавил, - совсем распоясались гады!

С его помощью Зоя вырулила на проезжую часть, расписалась в каких-то бумажках и продолжила путь без приключений. Страха не было. Была необъяснимая уверенность в том, что это не случайно, и злые жёлтые глаза, которые она не могла видеть за тонированными стеклами чёрного джипа, прочно запечатлелись в её памяти. Где-то она уже видела эти глаза, только, где и когда?

Зоя заглушила двигатель, но не торопилась покидать машину, размышляя о случившемся. Чем дольше она ломала голову, припоминая мельчайшие детали, тем крепче убеждалась в том, что сегодня её машина самостоятельно спасла её и себя от неминуемого лобового столкновения, и на это лобовое столкновение намеренно шёл водитель джипа. Не случайный лихач, а профессионал. То, как он вывернулся буквально из-под колес фуры, не оставляло на этот счёт никаких сомнений. Но, если бы ему удалось задуманное, он бы погиб сам...

Здравомыслящий человек вряд ли решился бы на такой шаг. Неужели она имеет дело с фанатиком? Нет, лучше предположить что-нибудь более оптимистичное. К примеру, ей могли подсунуть машину с программным управлением, используя её вслепую в каком-то эксперименте, и наблюдают через скрытую камеру, как она будет выкручиваться.

А разумнее принять за рабочую версию переутомление. В последние дни она с утра до вечера просиживала у компьютера. Удивительно, что ей не привиделось нечто более экстравагантное. Что же касается до боли знакомых нечеловеческих, жёлтых глаз - возможно, то ожившее впечатление детства от прочитанной книжки или просмотренного фильма. Случаются иногда с психикой странные вещи. Надо успокоиться, расслабиться и выспаться, наконец. В её распоряжении завтрашнее воскресенье, тихие переулки около дома и целёхонькая новая "Ока".

Остановив себя на этой положительной ноте, Зоя вышла из машины, закрыла дверцу, заблокировала замок и побрела к подъезду.

Ночью её разбудили странные звуки, исходящие оттуда, где стояла её машина. Накинув на плечи халат, Зоя подошла к окну и посмотрела вниз. Она разглядела около "Оки" две звериные тени. Одна принадлежала огромному псу неопределённой породы, сильно смахивающему на медведя, другая - гибкой чёрной пантере с горящими жёлтыми глазами. Пантера кружилась вокруг машины, пытаясь запрыгнуть на капот. Медведеобразный пёс бросался ей наперерез.

- Откуда могла взяться пантера в Москве на улице в такую холодину?

Зоя закрыла глаза, отчаянно тряхнула головой и снова посмотрела вниз. Пантеры как не бывало.

- Надо попить тёплого молочка и поразмыслить о твоем душевном состоянии, - посоветовал Здравый Смысл.

Пожалуй, на этот раз стоит к нему прислушаться. Зоя прошла в кухню, включила газ и снова выглянула в окно. Внизу маячила тень огромного пса. Он потёрся боком о передний бампер и улёгся, намереваясь спать. Что же касается пантеры, скорее всего, это тоже пёс, которого "медведь" прогнал со своего места. С чего она взяла, что у неё жёлтые глаза? Хочется поиграть в страшную сказку на старости лет?

На следующий день ничего странного не произошло. Зоя вывела машину, покаталась по безлюдным задворкам, съездила на заправку и вернулась домой. Около подъезда ей попался на глаза ночной пёс, тот, что похож на медведя. Огромная морда, добрые карие глаза. Он сидел на том месте, где она собиралась ставить машину, и казалось, не собирался уходить. Пришлось припарковаться чуть левее, почти впритык к одной из "ракушек". Пёс проследил взглядом за её действиями и, удовлетворённый, побрёл прочь. Что у него на уме? Вероятно, съедобный вопрос, впрочем, на оголодавшего бродягу он совсем не похож. Ну, да ладно.

Неожиданный аврал на работе отвлёк Зою от странностей приобретения машины. Несколько дней, она разбиралась в сложных алгоритмах новой программы, с головой уходя в красивейшие разработки собственного сочинения, а утром перед работой совершенствовала навыки вождения.

Прошёл месяц. Тесный поток машин уже не вызывал в ней панического ужаса, и остановка на красный сигнал светофора не воспринималась как стихийное бедствие. Маленькая "Ока" оказалась на редкость маневренной и послушной. Иногда, правда, Зоя замечала, как в сложной ситуации, пока она прикидывала, как поступить, всё совершалось само собой, и ни разу в таких случаях у неё не возникало неприятностей.

Временами, безо всякого повода на неё наваливалось предчувствие беды. Зоя ощущала нарастание враждебной силы. В такие минуты ей, как наяву, отчетливо представлялась карта улиц, а на ней две сближающиеся легковушки: чёрная и зелёная. Быстро оценив обстановку, Зоя резко меняла направление движения, и предчувствие таяло по мере увеличения расстояния между машинами.

Потом дома, она смеялась над своими страхами и уверяла себя в том, что в следующий раз не свернет с пути, но когда доходило до дела, непроизвольно уходила в сторону, и всё повторялось. В конце концов, необъяснимая трусость, заинтриговала её, пробудив горячее желание разобраться в нелепой ситуации, и, если за ней действительно кто-то охотится, выяснить, почему.

Несколько дней после принятия этого решения странное предчувствие не посещало её, и Зоя пришла к выводу, что оно не более чем очередная игра её богатого воображения. Но однажды в самый неподходящий момент, когда до окончания очередного тренировочного заезда у неё оставалось минут пятнадцать, в сердце закралась неясная тревога, и перед глазами, как из тумана, начала прорисовываться знакомая картина. Рука сама потянула руль, но Зоя вернула его в прежнее положение и прибавила газу. Машины на карте стремительно сближались. До встречи остался всего один квартал.

Воздух над правым креслом сконцентрировался в бесформенный сгусток, и в недрах его зародился силуэт маленького человечка. Сгусток рассеялся. Человечек остался. Укоризненно покачав головой, он глубоко вздохнул и произнёс.

- К сожалению, я вынужден вмешаться. Ты ещё не готова к этой встрече.

Не прибегая к дальнейшим разъяснениям, он коснулся Зоиных рук, и руки онемели. Перед человечком появился второй комплект руля и педалей. С ловкостью профессионального гонщика, он развернул автомобиль буквально на одном месте и направил в противоположную сторону. Краем глаза Зоя успела разглядеть на том конце улицы силуэт чёрного джипа, но тотчас же взгляд её приковал спидометр. Стрелка плавно пересекла предельные для "Оки" сто тридцать километров в час и решительно поползла к цифре триста, которой на нормальном спидометре и в помине не было. Дома, улицы и машины перестали существовать, как, впрочем, и суровая ГАИ. Они мчались в извивающемся тоннеле, а сзади в бессильной злобе рычал мотор чёрного джипа.

- Он всегда проигрывал из-за своей горячности, но ошибки его ничему не учат. Благодаренье богу, что первый наш враг туп, как пробка.

Неожиданно спокойно произнёс человечек, пытаясь отвлечь Зою от созерцания спидометра, и за поворотом, когда джип на несколько секунд пропал из поля зрения, резко крутанул руль прямо в стену. Стена раздвинулась и тотчас же сошлась позади. За пределами удаляющегося тупика раздался рёв проносящегося джипа, а бесконечный тоннель постепенно начал приобретать черты шоссе Энтузиастов.

- Ну, вот и оторвались.

Удовлетворённо заметил человечек, когда показания спидометра вернулись в рамки дозволенного, и второй комплект руля и педалей исчез, как не бывало.

- Можешь продолжать путь, - добавил он и собрался испариться, но Зоя резко затормозила и вцепилась ему в руку.

- Нет, погоди!

Человечек сразу сник, словно его поймали на месте преступления.

- Заранее предвижу все, что ты спросишь. И, чтобы не терять времени, коего у меня очень мало, скажу: я - твой инструктор, и буду оставаться с тобой до тех пор пока, ты не научишься прилично водить машину.

- О, нет! Только не это, - невольно сорвалось с губ.

Зоя испытывала хроническую аллергию на инструкторов и вообще на всех, кто садился рядом с ней, и коротко отдавал приказы, выходя из себя, когда она не успевала их выполнять и осмыслить.

- Нечего смыслить, ты должна делать все на автомате.

Но она ничего не могла с собой поделать: автомат из неё всегда выходил никудышный.

- Я должна понять!!!

Но её никто не хотел слушать. Некогда было понимать. И вот теперь всё снова.

Словно прочитав её мысли, человечек улыбнулся.

- Я ведь не обычный инструктор, как ты, должна была уже заметить. Вмешиваюсь только в критических ситуациях. И если бы не твой дурацкий поступок, ты так и осталась бы в неведении относительно моего существования.

В памяти всплыла её первая самостоятельная поездка от автосалона до дома.

- Значит, это ты тогда увернулся от джипа?

Человечек задумался.

- Честно говоря, сам не понимаю, как это получилось. Я только вырулил, был кто-то ещё, кто остановил время и раздвинул машины. Но как бы то ни было, я не мог позволить покалечить Зелёнку после того, как её буквально вытащили с того света.

Зоя не стала углубляться в детали относительно личности неизвестного спасителя. Она была уверена, что человечек вряд ли сможет её в том просветить. Пока же он не исчез, следовало узнать что-нибудь более существенное.

- Значит, этот тип охотится не за мной, а за Зелёнкой?

Странно, это имя подходило к её машине. То было действительно имя, и имя живого существа.

- И за тобой тоже, - уточнил человечек, - Ты ведь теперь с ней одно целое.

- А кто раньше... был с ней одним целым?

- Когда раньше?

- До того, как она почти попала на тот свет?

Человечек долго молчал. Так долго, что Зоя пожалела о своем вопросе. Видимо, тот, кто был раньше, с того света не вернулся, и человечку было больно об этом вспоминать. Однако ответ превзошёл все её ожидания.

- Раньше был твой отец.

И прежде, чем она раскрыла рот для нового вопроса, поспешно добавил.

- Думаю, тебе уже пора знать, кем был твой отец. Он был Магом. Очень сильным Магом.

Ей бы огорчиться, хотя бы слегка, но она не испытала ничего, кроме удивления.

Отец! Она не знала и не любила его, но и не ненавидела. Он был для неё посторонним человеком. Конечно, жаль, что его постигла такая участь, но не более. И человечек понял её чувства.

- Он не мог видеть тебя, - попытался он оправдать того, кто был когда-то её отцом, но Зоя пропустила мимо ушей его замечание.

- Магов не бывает, - равнодушно заявила она.

- Бывает, Зоя. Более того, ты пошла в его породу. Ты тоже Маг, только он наложил на тебя заклятие, что бы ты до времени не выдала себя.

Он собрался уходить по-человечески: через дверь, когда Зоя спросила, как ей потом казалось, совсем невпопад.

- Скажи, а кто та пантера, что вертелась в первую ночь около... Зелёнки?

- Ты не догадываешься?

Жёлтые злые глаза сквозь тонированные стёкла. Зое опять показалось, что она видела их давным-давно, только тогда эти глаза светились счастьем.

- А тот пёс, что живёт теперь у меня под окном?

- Это Сторож, своего рода сигнализация, - улыбнулся человечек, - но её не вполне достаточно... для тебя. Скоро появится на свет более тонкая... система. Кстати, пёс тебе её и принесёт. Не пренебрегай его подарком, каким бы нелепым он не показался. Он сохранит твою жизнь, именно твою. Зелёнке достаточно Сторожа.

И он исчез.

После этого случая Зоя стала относиться к своей "Оке", как к живому существу. Закрывая дверцу, она похлопывала её по капоту и чувствовала под рукой тепло шелковистой шкуры. Интересно, на что похож этот зверь на самом деле? Ей почему-то представлялась веселая зелёная лошадка с листвой вместо гривы и хвоста. И ещё Зоя была уверена, что эта лошадка умеет летать.

Странные фантазии.

Здравый Смысл подавленно молчал, окрылённый Романтик правил бал.

Но что же дальше? Ей продолжать обкатывать Зелёнку, избегая встречи с чёрным джипом? До каких пор? И что значит, ты ещё не готова к встрече с ним? Вопросы следовали один за другим, и никто не желал дать на них ответа. Значит, надо докапываться самой.

Маги. Спроси её прежде, что она о них думает, не замедлив, ответила бы - шарлатаны. И что теперь? Она сама Маг, если верить словам новоиспечённого инструктора. Кстати, она даже не знает, как его зовут, и есть ли он вообще. Может быть, ей привиделось всё. Может быть, она просто тихо сходит с ума?

Весёленькая перспектива.

Лучше принять иную трактовку событий, и попытаться отыскать в прошлом подтверждение наличия у неё магической силы. Если уж выпало ей сойти с ума, то надо извлечь из этого максимум удовольствия.

Итак, она - Маг. Что в её жизни было необъяснимого с точки зрения здравомыслящего человека и, следовательно, причастного к магии?

Стоило только задать себе этот вопрос, как память буквально втянула её в события одной из последних экспедиций. Они прокладывали профиль через болота вдоль Енисея. Геофизические профили на севере почти всегда прокладывались зимой, иначе по болотам не пройти. Ей выдели отдельный бало́к, загромоздив его аппаратурой и компьютерами. Бригада подобралась хуже не куда: одна половина - опустившиеся бичи, другая - безразличные ко всему, кроме денег, подёнщики. Гнали откровенный брак, стоило ей только отвернуться. Разговоры исключительно о бабах и водке. Правда, её, как бабу, в расчёт не брали: побаивались. Что-то случилось в самом начале сезона? Что-то, о чём она не любила вспоминать...

Медведь. Да, матёрый бурый медведь - шатун. Он появился сразу, как только отряд прибыл на место, и каждую ночь прогуливался около её балка́. У той части работяг, что надеялась поразвлечься с сопливой начальницей, сразу отпала охота. Ночью они боялись выйти даже до ветру, а днём, вернее тем временем, что именовался днём, приходилось худо бедно отрабатывать свой хлеб. Несколько подёнщиков быстро собрали вещи и отбыли с первым же вертолётом. Отстрелять профиль по полной программе стало совсем безнадёжным делом. Но Зоя не думала об этом. Ей надо было каждое утро бежать на лыжах к просеке, исправлять на ходу то, что ещё можно было исправить, а вечерами обрабатывать полученные данные на стареньком, вечно ломающемся компьютере.

Иногда ей приходила в голову мысль, что её специально забросили сюда одну, чтобы было на кого свалить невыполнение плана. Она догадывалась, что в других отрядах с подобной работой справляются несколько геофизиков, но, поразмыслив перед сном, приходила к выводу: вряд ли. Просто хронически не хватало людей, просто она по неопытности не смогла отказаться от работы, которую бывалые геофизики считали низкосортной и мало оплачиваемой. Даже её напарник отвертелся от полевых работ, прихватив воспаление лёгких. Впрочем, его не стоило судить строго, он, действительно заболел, и, пожалуй, был единственным, кто проникся к Зое сочувствием.

- Беги отсюда, девка, пока не поздно. Эти отморозки только кулак понимают.

Советовал он ей на прощание. Но она не побежала.

Припомнился начальник экспедиции с сальной липкой улыбкой. Ей казалось, что на севере такие не приживаются, оказалось, приживаются везде. Да и измывательства его порой казались неискренними, словно он против своей воли выполнял приказ: выдворить её в поле, да не в обычную относительно комфортабельную партию, а в самую что ни наесть глушь. Зоя видела его насквозь, но почему-то не стала сопротивляться.

Ей нужна была эта глушь. Но первый же день показал, что сражаться придётся не столько с дикой природой, сколько с одичавшими людьми. В грязной своре всегда находится шестёрка, которую закидывают, чтобы проверить насколько крепок новичок.

Зоя прекрасно знала, что представляли собой её подопечные. Однако пару ящиков браги вышвырнула, не задумываясь, с вертолёта. Её поклялись изувечить и приступили к выполнению плана. Но всё испортил медведь. На глазах отряда он набросился на того, кого выбрали шестёркой, и изломал на смерть, прежде чем кто-либо успел опомниться. Канонада выстрелов не достигла цели. Зверь ушел. Но раз набросившись на человека, он уже не испытывал пред ним страха, и стал регулярно появляться около лагеря.

По одному старались не ходить. Однако у Зои не было иного выхода, кроме как безвылазно сидеть в балке́. Никто не собирался ей помогать. Она продолжала лыжные пробежки до просеки на свой страх и риск, и изнывающие от скуки бичи делали ставки на то, сколько она протянет. Несколько раз среди бескрайних заснеженных лесов, она чувствовала присутствие медведя. Однажды он подошёл совсем близко, остановился в нескольких шагах, и ей показалось, что он хочет что-то сказать. Зоя отчетливо услышала: "Уезжай скорее!", но не поверила, приписала все страху. Она не понимала, что двигало ею. Другая на её месте давно бросила бы все дела, но в неё вселился упрямый бесёнок.

- Или ты выдержишь, или ты - пустое место.

Страх притупился. Осталось гнетущее ожидание ужасной развязки, предотвратить которую она считала ниже своего достоинства, и развязка не заставила себя долго ждать.

Голодная волчья стая, а среди них огромный вожак необычной почти чёрной масти. Они появились внезапно сразу с нескольких сторон, Зоя успела только добежать до скалы и прижаться к ней спиной. Снимать ружье бесполезно, она не успеет даже дотянуться до него. Кольцо сужалось. Ей хотелось только одного: умереть скорее. И вдруг на поляне появился шатун. Волки завизжали. Часть из них отделилась от стаи и бросилась к неожиданному сопернику. Медведь раскидал их, даже не заметив, и в два прыжка оказался между стаей и добычей. Он повернулся к ней спиной. Зоя могла достать ружье, ведь не из благородных же побуждений он это делает, но она стояла как парализованная и наблюдала за кровавой схваткой. Медведь хоть и был могуч, но волки подавляли численностью. Он победил, но ему здорово досталось. На окровавленном снегу остались лежать с десяток трупов. Когда всё закончилось, он даже не обернулся к Зое, потрусил в лес.

На следующий день в лагере только и было разговоров о кровавом побоище неподалеку. Но никто даже предположить не мог, как действительно было дело.

С тех пор Зоя перестала бояться медведя. С тех пор, он следовал за ней по пятам, но не приближался. Кое-кто из рабочих, разбирался в звериных следах, и весть о том, что шатун почему-то не трогает их начальницу, моментально облетела лагерь.

- А я-то думал, что за дура, одна среди мужиков... Ведьма она.

Выразил общее мнение один из отморозков.

Хорошо ещё, что место гибели стаи замело снегом прежде, чем там побывали следопыты, но и того, что стало достоянием общественности, оказалось достаточно. Работать под началом ведьмы отказалась половина отряда, и через неделю после встречи с волчьей стаей Зою отозвали с профиля. Она не переживала, и постаралась вычеркнуть из памяти неприятные странички жизни.

Месяц спустя в прокуренной приемной начальника партии она услышала леденящий душу рассказ о медведе - оборотне и его подружке - ведьме. В том рассказе с профиля живым вернулся только горький пьяница, имени которого история не сохранила. Он-то и поведал миру о страшных делах, творящихся в тайге.

Странно, почему Зоя не любила вспоминать этот период своей жизни. Что, собственно, произошло? Враждебное непонимание людей? Но оно ничего не значило для неё, тем более что с точки зрения тех людей, она выстояла, и не ударила в грязь лицом. Зоя попыталась мысленно вернуться в сумрачные заснеженные леса.

В том завьюженном студёном прошлом гнойной занозой сидело тягостное чувство вины. Стоило ей только попытаться докопаться до его истоков, как её бросало в дрожь. Вот и сейчас, через столько лет, оно не исчезло, не притупилось, лишь ушло в глубину и оттуда отравляло жизнь.

Можно, конечно, снова приписать его весеннему авитаминозу и продолжать утешать себя мыслью о том, что ничего страшного не случилось. Но страшное случилось. Её ломали и почти сломали, но не люди, не звери, не бытовые неурядицы. Что-то стояло за всеми этими мелочами: порабощающая злобная сила. Стечения обстоятельств, вынудившие Зою поступать так, а не иначе, - не случайное нагромождение неудач, а четко продуманный план, ловушка, и Зоя попалась в эту ловушку. Волчья стая должна была добить её, но кровавая потеха не состоялась. Злобная сила наткнулась на другую, соизмеримую с её мощью, и недобитая добыча перестала её интересовать. Не значило ли это, что она была всего лишь наживкой, а истиной добычей был тот, кто не мог не вмешаться, тот, кто скрывался под личиной медведя.

Он погиб! Почему она так уверена в этом? Просто, в мире стало чудовищно пусто.

И нарыв прорвался: она виновата в его гибели! Не случайно с навязчивой регулярностью все эти годы ей снился один и тот же сон: она бежала, трусливо пряталась в логове зверя, а зверь уходил навстречу её врагу, и уходил безвозвратно.

- Но что ты могла сделать? - подавал голос Здравый Смысл.

Странно, что он откликнулся на этот бред. Странно, и оттого страшно. Неужели она, наконец, докопалась до истины?

Зоя поднялась со стула. Сколько времени просидела она вот так, в темноте? Ей захотелось огня, живого, не электрического, хоть небольшой искорки. Где-то в книжном шкафу остался от Нового года причудливо оплавленный огарок. Резко чиркнула спичка, и гибкое пламя задрожало над натёками воска.

Что сказал человечек, ты - Маг. Ради простого смертного... медведь не стал бы жертвовать собой. А значит, ты сможешь отомстить. Только кому и как? И принесет ли месть облегчение?

Пламя то вытягивалось в струнку, то рассыпалось на огненные лепестки. Зоя, как зачарованная, следила за его движениями, потом подняла глаза к окну и отшатнулась. Оттуда, из клубящейся бездны, с лютой ненавистью смотрели на неё темные беспросветные глаза, в сравнении с которыми глаза негодяя из чёрного джипа казались безобидными светлячками. Ей бы испугаться, броситься прочь, но она подбежала к окну, и видение исчезло. Пламя погасло. Ночь за окном стала светлее мрака её комнаты. Там, чистым сиянием маячила зелёная "Ока", а около неё мохнатый зверь, очень похожий на того медведя, похожий, только и всего. Но что он держит в зубах? Маленький пушистый рыжий комочек.

- Скоро появится на свет более тонкая... система. Кстати, пёс тебе её и принесет... - пронеслись в памяти сказанные недавно слова, и Зоя поспешила на улицу.

Пёс, казалось, только того и ждал, бросился к её ногам и аккуратно опустил на землю шевелящийся комок. Котёнок. Что может быть беззащитнее и ... спасительнее? Зоя взяла его на руки. Котёнок ткнулся мокрым носом в её ладонь и решительно полез в проем распахнутой куртки. Осторожно прижимая его к груди, Зоя опустилась на корточки рядом с псом.

- Ну, и что прикажешь мне с ним делать?

- Прежде всего, отнести домой и напоить молоком.

Раздался за спиной весёлый голос. Зоя оглянулась. Рядом с ней стояла женщина неопределённого возраста, с виду ничем не примечательная, но что-то необычное в ней всё-таки было. Зоя ощутила внезапный приступ радости, словно повстречалась с близким другом, хотя она готова была поклясться, что впервые видела эту женщину. Мохнатый пёс, видимо, испытывал похожие чувства, потому что подошёл к незнакомке и потерся об ноги, словно она была его хозяйкой. Женщина ласково потрепала его за ухом и продолжила свою речь.

- Кстати, и я не отказалась бы от стакана теплого молока. Холодновато тут у вас.

- А он?

Спросила Зоя, кивком указав на пса.

- Он?

Удивилась женщина и обратилась к собаке, как к человеку.

- Сторож, ты не против того, что бы сходить в гости?

Пёс присел, озадачено почесал задней лапой ухо, которое ему только что потрепали, и, оглянувшись на сиротливо стоящую невдалеке Зелёнку, сокрушенно вздохнул.

- Все ясно. Работа превыше всего, - подытожила женщина и неожиданно представилась. - Меня зовут Таврида.

Так греки называли Крым.

Зоя поднялась с корточек, протянула ей руку и словно очутилась одновременно в двух местах: здесь и на границе Ласпийской долины, там, где начиналась Балаклавская бухта. Когда-то она в одиночку путешествовала по Крыму, и её занесло туда совершенно случайно. Рейсовый автобус "Севастополь - Симеиз" вынырнул из тесных горных ущелий на эстакаду, проложенную вдоль обрыва, и у неё перехватило дух от внезапно распахнувшегося пространства. "Ласпийская долина" - объявил водитель, и Зоя, не раздумывая, сошла на остановке. Мир вокруг стал огромным и добрым, как в детстве, где за каждым поворотом, её ожидала головокружительная неизвестность. Ноги сами понесли Зою по извилистой дороге к далёким припудренным утренним туманом скалам.

Ничего особенного не случилось на том солнечном пути, но Зоя всегда вспоминала его с лёгким сердцем. Правда, разглядывая с каменистого пляжа стайку резвящихся невдалеке дельфинов, привиделась ей среди них загорелая женская фигурка, приветливо махнувшая рукой. И Зоя не удержалась, чтобы не ответить. Так дети машут вслед проходящему поезду. Тогда ей подумалось, что ради этого приветствия стоило прошагать несколько километров.

- Это была ты в Ласпи?

- И не только там. Крым - мой дом. Я хотела, что бы тебе в нем было хорошо.

- Почему?

- Потому что ты - Его дочь. И лучше нам поговорить обо всем в теплой обстановке.

- Извините, - опомнилась Зоя.

- Извини, - поправила её новая знакомая. - Он был моим другом, и его дочь - более чем друг.

Странно она смотрелась в малогабаритной Зоиной квартирке. Словно мраморное изваяние в лачуге старьевщика. Зоя только сейчас обратила внимание на изумительной формы правильные черты лица, на утонченные пальцы, на аристократическую манеру держаться и говорить. Даже тяжелый мешковидный балахон не смог скрыть точеной фигуры древнегреческих богинь. С её появлением в комнате стало светлее.

Подойдя к окну, Таврида долго молчала, разглядывая только ей видимые узоры на стекле, потом оглянулась, словно ища что-то и остановившись взглядом на обгорелых огарках свечей, понимающе кивнула головой.

- Ты была сегодня на волосок от смерти, Зоя, - неожиданно произнесла она, - и ты сумела сама себя спасти.

- Сегодня? - удивилась Зоя. - А я думала неделю назад, когда мы с... инструктором удирали от джипа.

Она была уверена, что её злоключения известны этой необыкновенной женщине. И не ошиблась. Таврида усмехнулась, словно вспомнила нечто очень забавное.

- Разве можно Лео воспринимать серьёзно?

И тотчас же тон её изменился, стал пугающе ледяным.

- Сегодня к тебе пожаловала сама Тьма, но ты отпугнула её огнём свечи.

- Я не собиралась никого пугать, - задумчиво произнесла Зоя, - просто мне захотелось зажечь свечу.

- Просто... - улыбнулась Таврида.

- Если бы ты не зажгла свечу, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. И ты называешь это - просто. Почему тебе захотелось её зажечь?

Зоя колебалась, не зная, стоит ли рассказывать то, что она столько лет пыталась скрыть от себя. Но воспоминания переполняли её, мучили неопределённостью. Может быть, постороннему человеку удастся, если не разобраться, так хотя бы подтолкнуть её к разгадке?

- Я вспомнила одну давнюю историю. Мне показалось, что я стала причиной смерти одного существа... медведя...

- Медведя? - переспросила Таврида. - Когда это было?

- Лет шесть назад. По-моему, это был не медведь. И я не видела его гибели, но я знаю, он погиб.

Странно, что ничего не потребовалось рассказывать. Таврида как будто знала всё заранее и задавала совсем не те вопросы, которые возникли бы у непосвящённого.

- Почему ты так решила?

- Ощущение пустоты.

- И сейчас?

- Сейчас, пожалуй, нет. Но, скорее всего, это ощущение притупилось.

Таврида улыбнулась и неожиданно мягко произнесла.

- Просто он вернулся, а мы не заметили.

- Вернулся? Откуда?

- Из долгих странствий по Тьме.

- Кто он?

- Самый древний Маг. Люди назвали бы его богом. Впрочем, и называли, давая ему разные имена. Мы зовём его Отшельник или Арктур.

- Почему Отшельник?

- Потому что он сам по себе. Потому что он не принимает ничьей стороны в извечной вражде Света и Тьмы, просто следит за равновесием. Если наступает Тьма, он помогает нам, если мы набираем силу, он помогает Тьме.

- А сейчас кому он помогает?

- Нам.

- Значит, вы проигрываете?

- И ещё как.

Таврида горько вздохнула.

- Очень сложно оставаться честным, когда твой враг коварен и подл. Один из мудрецов как-то заметил: "Кто борется с чудовищем, пусть поостережётся, как бы самому не стать чудовищем". Мы пренебрегли его предостережением и потеряли почти всё. Арктур увёл за собой Тьму. Только благодаря её отсутствию мы смогли объединиться.

- И что теперь?

- Теперь? - Таврида огляделась и опустилась в ближайшее кресло. - Теперь мы постараемся наверстать упущенное. И тебе в этой борьбе отведена важная роль.

- Но я ничего не понимаю, я бессильна даже перед тем, кого Вы не воспринимаете всерьёз.

- Ты имеешь в виду Лео?

И снова при упоминании хозяина чёрного джипа, на лице Тавриды появилась лукавая улыбка.

- Скоро, очень скоро он будет избегать тебя с таким же рвением, с каким сейчас выслеживает.

- А если всё-таки выследит до того?

- Ему же будет хуже.

- Значит, он не... Маг?

- К сожалению, Маг, но очень ленивый и бестолковый. Правда, внешними данными природа его не обделила. Ты сама в этом вскоре убедишься. А сейчас накорми этого зверя. Он - твой оберег. Повелительница Тьмы не выносит огня и рыжих кошек. Пока Искорка с тобой, она не сможет причинить тебе вреда.

- Зачем ей причинять мне вред?

- Ты - дочь одного из самых могущественных магов. Ты - его наследница. И ничего тут уже не поделаешь.

- Мне кажется, Вы ошибаетесь, - невесело произнесла Зоя, разливая в чашки поспевший кипяток и выставляя на стол банки с вареньем. Таврида недолго мучилась выбором, придвинула к себе кизиловое и положила в розетку несколько ложек. Зоя предпочла брусничное.

- Поживем, увидим.

Рыжий котёнок крепко спал, прижавшись к Зоиному плечу, и от его тепла на душе было спокойно и радостно, как в далёком детстве.

В эту ночь Зое впервые приснился сон, длинный и связный. Он уходил корнями в разрозненные фрагменты, разбросанные по сновидениям последних пяти лет, фрагменты - эпизоды, всплывающие вдруг с потрясающей ясностью, словно они имели место в действительности. На этот раз сон развивался последовательно и переходил в следующую ночь, словно сериал по далеко продуманному сценарию.

Ей снилось, что она - десятилетний мальчишка, проживающий в том же городе, в то же время, предоставленный самому себе непутёвой матерью. Об отце, как и в её случае, ни слова. Не было отца.


## Глава 2

Его окрестили Владимиром, хотя он знал, что у него совсем другое имя, не свойственное стране, в которой его угораздило родиться.

Теодор.

Именно так называла его женщина, появляющаяся в самые трудные минуты его жизни. Чаще она приходила, когда он был один. Реже, когда его окружали соседские мальчишки. В последнем случае никто не обращал на неё внимания, словно её не было. Поэтому, решил Вовка, она его личная галлюцинация, о которой не следует никому рассказывать, даже закадычному другу Сашке.

Видимо, он здорово ударился головой пару лет назад, когда выяснял отношения с Верзилой из соседнего двора. Тогда он ещё хорошо отделался: за Верзилой приехал крутой парень на чёрном джипе. Парень резко отличался ото всех, кого Вовке приходилось видеть прежде: весь в чёрном, гибкий, как кошка, с яркими жёлтыми глазами. Он потом не раз посещал их двор, и с каждой новой встречей в Вовке крепла уверенность в том, что он знал его давным-давно. Так давно, когда его, Вовки, ещё и на свете не было. Верзила выслуживался перед важным гостем, жадно ловя каждое его слово. Ради такого случая он отложил экзекуцию над непокорным сопляком, пообещав, правда, на следующий день довести начатое до конца. Но прошёл день, неделя, месяц, и обещание забылось.

Впрочем, Вовка не боялся Верзилы: пусть сначала поймает. У него и без того хватало забот. Сегодня к матери опять наведался её собутыльник. Значит, домой лучше не приходить. Всё бы ничего, но у него с утра во рту ни крошки, а попрошайничать, как Сашка, он не умел. Надо срочно раздобыть где-нибудь пропитание. И Вовка отправился на Выхинский рынок. Покрутившись среди переполненных прилавков, он незаметно стащил пару булочек и пакет молока. С сигаретами было сложнее. Вредные старушки прижимали к груди витринные экспонаты, а товар прятали в плотных накрепко закупоренных сумках.

- Пора бросать курить.

Назидательно произнёс кто-то, когда Вовка допил последний глоток, бросил пустой пакет в кучу мусора, покрывающую едва угадывающуюся урну, и тоскливо оглядел строй сигаретных старушек. Опять эта галлюцинация. Что она к нему привязалась? Вовка хотел сказать пару крепких словечек, но вовремя вспомнил, что кроме него, её никто не видит, и, значит, со стороны он будет смотреться, как ненормальный.

- Да пошла ты...

Мысленно произнёс он и побрёл вдоль торговых рядов. Продавцы провожали его настороженным взглядом, и хотя ещё ни разу он не был пойман с поличным, никто не сомневался, чем он здесь промышляет.

Можно, конечно, пойти к носатому Гиви, убрать его вонючую забегаловку, но он так мало даёт за работу. Иные, правда, вообще ничего не дают, поэтому Гиви на их фоне выглядел благодетелем.

Одно время к Вовке подходил местный перекупщик, предлагая распространять "дурь". Но Вовка не мог преодолеть ощущения брезгливости. Ему казалось, что наркотики - это испражнения какого-то грязного слюнявого существа, вселившегося в человека и выпотрошившего из него всё живое. Его мутило от зловонья, которого никто, кроме него не чувствовал. И даже когда здравый смысл отступал под натиском особо ретивого перекупщика, стоило только Вовке прикоснуться к запретному свёртку, как его выворачивало наизнанку. Вероятно, аллергия, решили перекупщики, и не стали связываться с доходягой.

Несколько раз мать Вовки навещали сытые лоснящиеся сутенёры, предлагая небольшую сумму за "прокат" её чада. Надо сказать, что, не смотря на худобу и подростковую угловатость, Вовкина внешность привлекала представителей нетрадиционной ориентации. Но мать упрямо отказывала сутенёрам и в последний раз закатила такой скандал, что Вовка даже проникся к ней уважением: не совсем ещё совесть пропила, ведь не об одной бутылке шла речь.

Странно, что его ничуть не заботила собственная судьба, согласись мать на столь заманчивое предложение. Торговля детьми в их районе процветала. Не прошло и года, как увезли в морг Светку. За свои четырнадцать лет она узнала такое, что не всякая взрослая женщина способна вынести. И Светка не вынесла.

- Как теперь Тамарка выкручиваться будет? - злорадно скалили зубы всезнающие соседки.

- На её прелести разве что с большого бодуна глянешь - не ослепнешь...

И никому, абсолютно никому, не пришло в голову Светку пожалеть. Разве что Вовке, но он держал в тайне свою слабость. Ему очень хотелось положить ей на могилу букетик незабудок, ярко голубых, как Светкины глаза, но он знал, что могилы у Светки не будет. И всё-таки он сделал, что смог, отыскал мечущуюся Светкину душу и вывел её из темноты.

Вовка не понял, как это получилось, просто на девятый день после Светкиной смерти, он окликнул её, и ему явилась растерянная большеглазая девчонка, такая, какой она была до того, как наркотики высосали из неё все соки. Ей было страшно, а Вовке нет. Он знал, что ей надо идти на звезду, на ту яркую утреннюю звезду, что разжигает рассвет. И Светка ушла. А из темноты, упавшей с её плеч тяжёлым плащом, раздался злобный надрывный вой, от которого кровь застыла в жилах. Не надо было смотреть туда, и он никогда не увидел бы переполненных ненавистью глаз бездны.

А незабудки выросли сами на захламленном газоне под Светкиными окнами. И, странное дело, никому не приходило в голову сорвать их или растоптать. Может быть, как и ту женщину, что преследовала его, никто, кроме Вовки их и не видел. Но, в конце концов, какая разница. Пусть они существуют для него и для Светки. И всякий раз, проходя мимо, Вовка улыбался, глядя, как их голубые головки качаются на ветру.

Нет, Вовка не был сентиментальным хлюпиком. Просто иногда в серой однообразной безысходности он сочинял яркие сказки, и бывали случаи, когда эти сказки видел не только он.

Однажды под Новый Год он устроил фейерверк: остановил взглядом желтоглазого парня из чёрного джипа и послал ему дерзкую мысль - требование. Желтоглазый мог отмахнуться, мог сделать вид, что не слышит, мог, наконец, натравить на него Верзилу, но он улыбнулся. И всю ночь в их дворе рвались петарды. С тех пор Вовка не раз ловил на себе любопытный взгляд хозяина чёрного джипа.

Однако, что это он сегодня ударился в воспоминания? Надо думать о предстоящем ночлеге, и неплохо было бы решить, как ему, собственно, жить дальше. Можно набраться храбрости и обратиться к желтоглазому с просьбой подыскать ему посильную работу. Но где-то в глубине Вовкиной души крепко сидела уверенность в том, что желтоглазый не терпит попрошаек. Да и не хотелось ни к кому обращаться за помощью. Неужели он сам ни на что не способен?

Есть, правда, ещё один выход. Вовка открыл в себе способность... затормаживать время. Он толком не знал, как это происходило, только всё вокруг застывало, а он мог перемещаться и, скажем, вытягивать из толстых бумажников пару другую хрустящих бумажек. Правда, необходимо было быть очень аккуратным и возвращать миру движение после того, как он окажется на том же месте. После подобных упражнений у Вовки весь день болела голова, поэтому он старался прибегать к ним в самом крайнем случае, когда попадал в безвыходные ситуации. Именно благодаря этой своей способности, Вовка не боялся людей, простых людей.

Впрочем существовали другие, и желтоглазый принадлежал их числу, которые не подчинялись Вовкиным чарам. Вовка узнал об этом случайно, когда, вознамерившись влезть в его кошелёк, получил звонкий подзатыльник и молчаливое наставление, не приставать со своими выходками к серьёзным людям. Тем не менее, лазанье по чужим карманам в его присутствии желтоглазый не пресекал, и Вовке даже казалось, приветствовал. Оставалось благодарить судьбу, что таких людей, как желтоглазый, больше нет.

Но однажды Вовка увидел женщину, на которую его чары тоже не действовали. Как зверёныш интуитивно чувствует опасность, так Вовка сразу понял, что этой женщине он не должен попадаться на глаза. Над её головой, словно дыра в бездну, обозначался ореол чёрного цвета, и из его недр порой вырывались бесформенные сгустки. Те, кого они настигали, ничего не замечали, но Вовка знал, что очень скоро, эти люди умрут

Откуда у него взялось такое знание? Вероятно оттуда же, откуда и необыкновенный дар останавливать время. Как бы то ни было, Вовка не имел ни малейшего желания проверять свои предположения на опыте, и, как мог, сторонился Чёрной женщины. Но как-то раз любопытство пересилило страх, когда он увидел её вместе с желтоглазым. Желтоглазый говорил резко и, очевидно, совершенно не боялся. Вряд ли его бесстрашие исходило от неведения. Желтоглазый прекрасно знал, с кем имеет дело. Женщина нервничала. Несколько смертельных сгустков вырвались из её ореола и разлетелись в поисках добычи.

Вовка спрятался за угол близстоящего ларька и прислушался. Он умел слышать за сотни метров, отметая шумы, даже если они были слишком громкими.

- Я чувствую, он где-то рядом, - низким грудным голосом произнесла женщина, - и, думается мне, ты знаешь его.

- С чего ты взяла?

- Его пути несколько раз пересекались с твоими, когда он действовал.

- Я ничего не заметил.

- Лео! Его отец погубил Берту.

- Его отец и получил по заслугам, - холодно ответил желтоглазый.

- Он - часть своего отца. И если мы не уничтожим его в зародыше, Теодор возродится.

- Ну, так уничтожай. А я не воюю с мальчишками.

- Да, - скептически заметила женщина, - ты гоняешься за его сестрой,

- Не за его сестрой, а за её проклятой клячей. Мне наплевать и на девчонку и на мальчишку, но эту недоношенную тварь я всё равно уничтожу.

- Я могла бы помочь тебе, при условии, что ты поможешь мне.

- В этом деле мне не нужна помощь, да и сам я не намерен участвовать в ваших разборках.

- Разборках?.. - угрожающе прошипела женщина, но тотчас взяла себя в руки.

- Рано или поздно, Лео, тебе придётся принять чью-либо сторону.

- В самом деле?

В голосе желтоглазого прозвучала откровенная насмешка.

Женщина ответила встречной колкостью.

- Если тебе не дают покоя лавры твоего отца, то будь уверен, тебе их больше не видать.

- Что за чушь ты несешь, Норда. Какие лавры? Временами я думаю, что зря потратил на тебя время.

- Тебе не кажется, Лео, что пора перестать корчить из себя великого мага. У тебя почти не осталось сил, ты беззащитен, как простой смертный.

- Зачем же ты тратишь на меня своё время?

- Откровенно говоря, - задумчиво произнесла Норда, - сама не понимаю. Может быть, я чувствую себя обязанной. Когда-то только ты решился мне помочь.

- По́лно, Норда, - Лео отмахнулся, - ты никогда не отягощала себя расплатой по счетам...

- Ну, тогда, - сухо ответила она, - считай, что я надеюсь вернуть тебя к жизни и попытаться выпить снова. Надежда есть, ведь ты не всё отдал Берте?

- Разумеется, у неё хватило совести предупредить меня относительно твоих планов...

- И всё-таки своими врагами ты считаешь их.

- Не ты её убила.

- Но я бы убила потом, когда бы она принесла мне тебя на блюдечке.

- И всё-таки её убила не ты.

Норда вздохнула, как при разговоре с упрямым ребёнком, и устало произнесла.

- Мое терпение не безгранично, Лео. Если ты в ближайшее время не определишься с выбором, я буду считать тебя врагом.

- Можешь не утруждать себя ожиданием, - резко отозвался желтоглазый, - считай, что я - твой враг.

- Мои враги долго не живут.

Она села в роскошный фиолетовый автомобиль и подала шоферу знак отъезжать.

- Тем лучше, - бросил ей в след желтоглазый.

Вовке почему-то стало жаль его. Внешне благополучный, ни от кого не зависимый, а внутри - пустота. Что-то сломало его? Вероятно смерть той самой Берты. Наверное, он её сильно любил. Хотя прежде Вовке казалось, что такие, как желтоглазый, не способны на большие чувства...

- Всё слышал?

Прервав его размышления, раздался сзади низкий бархатистый голос. Можно было даже не оглядываться, чтобы узнать, кто это, и Вовка не стал. Упёрся взглядом в опустевший перекрёсток да дерзко ответил: "Почти всё".

Сильные руки обхватили его за плечи и развернули на сто восемьдесят градусов. Лео присел на корточки, и его глаза оказались рядом. Нечеловеческие, кошачьи глаза с вертикальными зрачками.

- Она ищет тебя и очень скоро найдёт, если ты не перестанешь попусту выпускать свою силу.

- Меня?..

Мурашки пробежали по спине. Когда речь шла о каком-то мальчишке, мешающем Чёрной женщине, Вовка искренне пожалел его. И вдруг этим несчастным оказался он. Казалось бы, нет никакой надежды, но что-то ещё, помимо ужаса, засело в памяти светлым лучиком? У него есть сестра, у них один отец... Отец, которого он не знал и не любил, который... погубил Берту.

- Почему ты не выдал меня?

Сухим незнакомым голосом произнёс Вовка. Лео пожал плечами.

- Вероятно потому, что не разделяю её мнение на твой счёт.

- Но ведь мой отец убил...

Лео не дал договорить, мягко прикоснулся тонким пальцем к его губам.

- А вот это, паренёк, не твоего ума дело.

Он резко встал и, не оглядываясь, пошёл прочь.

С тех пор Вовка не видел желтоглазого и, помня его предупреждение, перестал замедлять время, как бы туго ему не приходилось.

Сегодня, однако, было бы не плохо воспользоваться своими способностями, чтобы проскользнуть на ночь в особняк одного недалеко живущего братка. Вовка знал, что браток по делам укатил в Питер, а его бритоголовая служба безопасности не имеет привычки шататься по комнатам хозяина в его отсутствие. Понаставили камер слежения и думают, что всё в порядке. Вовка не раз ночевал в особняке, посмеиваясь над незадачливыми охранниками, и устраивал себе маленькие праздники с банкой пива, да вкуснющими бутербродами. Воровать ценные вещи ему даже не приходило в голову. Он чувствовал себя в особняке, как дома, разве можно красть из своего дома?

Вовка тяжело вздохнул, отмахиваясь от соблазнительных воспоминаний, и побрёл к близлежащей свалке. Там, среди гор песка и щебня они с Сашкой построили себе шалаш и не раз ночевали в нём, когда родители обоих уходили в запой. Местные бомжи, раздобревшие на дармовых харчах, мальчишек не трогали, хотя прочим бродягам пользование свалкой было заказано. Правда, периодически, когда хозяев нет, в гости наведывались любопытствующие. После таких посещений пропадали разные мелочи, как то сигареты, спички, кулёк сухарей, посуда. Как бы ребята не прятали, дотошные гости находили то, что считали ценным. Поэтому хранить здесь что-либо не имело смысла.

В шалаше пахло сыростью: всю ночь и всё утро лил дождь, и крыша в одном месте потекла. "Хорошо, хоть не над кроватью", - подумал Вовка и полез под одеяло. Сегодня ему было не по себе. Его знобило, и старое солдатское одеяло не спасало от внутреннего холода. Свернувшись калачиком и укрывшись с головой, Вовка попытался дыханием отогреть ледяные руки. Стало немного теплее. Можно было бы вскипятить воду в приспособленной под котелок трехлитровой консервной банке, благо дождь налил её до полна. Но для этого надо было вставать, разжигать костер. Заснуть тоже не получалось, и Вовка решил подумать о чём-нибудь интересном, чтобы хоть немного отвлечься от внутренней дрожи.

Первым делом на ум пришёл подслушанный разговор между Лео и Чёрной женщиной. Вовка всегда припоминал его, когда ему было одиноко. И вовсе не потому, что его пугала перспектива неизбежной встречи со страшной женщиной. Вовка знал, что рано или поздно их пути пересекутся. Его грела мысль о том, что где-то у него есть сестра. Лео знает, где она, но после той памятной встречи, Вовка больше не видел его. Он, как сквозь землю провалился. Может быть, Чёрная женщина сдержала своё слово, и Лео больше нет в живых. И Вовка так никогда и не узнает, кто его сестра. А почему, собственно, он так на неё надеется. Вряд ли она обрадуется такому братцу.

Вовка горько усмехнулся, и ему стало совсем плохо.

- Кончай хандрить, - храбрящимся тоном приказал он себе.

Прислушался к убаюкивающим, как шум прибоя, голосам на свалке, крикам ворон да чаек. И вдруг в отдалении различил неприятно грубые выкрики...

- Тащи сюда этого доходягу, сейчас мы ему яйца подпалим...

Десяток срывающихся юношеских басков зашлись садистским смехом. Вовка не понял, как оказался на ногах. Он мчался, задыхаясь от бессилия, он боялся не успеть. Уже на полпути он понял, что под доходягой подразумевали не человека, а кота. Кот орал благим матом, потом захлебнулся.

- Да не затягивай ты, - деловито произнёс кто-то, - задушишь раньше времени.

Вовка остановился.

- Она ищет тебя, - пронеслось в памяти, но он уже вошёл в дрожащую, упругую субстанцию, замедляющую ход времени.

Кот извивался из последних сил и таращил перепуганные зелёные глаза. Вокруг его шеи мертвой петлей обвилась верёвка, орать он уже не мог и задыхался. Вовка даже не удивился, что его чары не распространяются на этого зверя. Некогда было удивляться. Он подошёл к подонку, которому едва доставал до плеч, и вырвал верёвку из его рук. Освобожденный кот спрыгнул на землю и помчался прочь.

- Значит, ничего не успели повредить, - машинально подумал Вовка и с удовлетворением отметил, коты живучие.

Потом он подтащил застывший разгорающийся огонь к ногам верзилы. Им двигала отчаянная жажда мести ко всем подонкам, превратившим жизнь в тюремный лагерь с жёсткими циничными законами. Он ничего не мог изменить, но пусть хоть вот этим достанется по заслугам.

Стащив с верзилы штаны и перевязав верёвкой член, Вовка притянул его так, чтобы тот принял горизонтальное положение над занимающимся костерком, и неожиданно заметил, что кот из укрытия с любопытством наблюдает за его действиями.

- А теперь бежим! - коротко приказал он коту.

Они спрятались в густых зарослях бузины, и время вернулось на круги своя. Огонь ещё не успел разгореться, но несколько языков достали до того, что висело в петле. Дикий вопль возвестил о том, что детина пришёл в себя. Ошарашенные сообщники не знали смеяться им или бежать прочь. Наконец, комичность ситуации взяла верх над страхом, и они захохотали, наблюдая, как их предводитель мечется, пытаясь высвободиться из коварного Вовкиного узла. Потом воцарилась гробовая тишина.

- Чёртов кот, - воскликнул кто-то.

- Поймаю, изрублю, - бесновался предводитель, на что первый голос резонно заметил.

- Только что ты собирался поджарить ему яйца.

- Сматываемся отсюда.

И озираясь, как в диком лесу, орава подонков поспешно удалилась.

Вовка с силой потер висок: опять будет болеть голова, - и побрёл к своему шалашу. Свернувшись калачиком, он снова долго и безуспешно пытался согреться. Неожиданная тяжесть плюхнулась ему в ноги и удовлетворенно замурлыкала. Ах! Это тот кот. Согнать бы его, но у Вовки не было сил. От кота исходило тепло, как от печки, и Вовка стал забываться долгим тяжёлым сном. Ему снились тени и тревожные голоса из золотистого сияния.

- Проснись! - кто-то тряс его за плечи, и он проснулся, но не от тех теплых добрых рук, а от холодного злорадного смеха.

- Так вот как поживает наследник великого мага.

Вовка открыл глаза и понял, что пропал. Перед ним стояла Чёрная женщина и самодовольно постукивала сложенной плёткой по затянутой перчаткой ладони.

- Ну и пусть, - пронеслась равнодушная мысль.

Пусть делает, что хочет, а он не поднимется, ни за что.

Но Вовка поднялся, из последних сил преодолевая навалившуюся на него тяжесть, и дерзко взглянул в бездонные провалы её глаз.

- Тебя сюда звали?

- Хо-р-рош!!! - восхищённо цокнула языком женщина.

- Пожалуй, не успей я во время, с тобой пришлось бы долго возиться.

Она была уверена в своих силах и намеревалась помучить жертву перед тем, как её уничтожить.

- Я выпью тебя до дна, и ты будешь корчиться, вымаливая прощенья, но прощения не будет.

- Подавись, - злобно огрызнулся Вовка.

Женщина помрачнела. Взгляд её и без того угнетающий ужасом, стал откровенно пугающим.

- Подавиться, говоришь, - прошипела она.

Чёрное облако вокруг её головы ожило и обрело вид извивающегося чудовища с тысячами щупальц. Одно из них медленно потянулось в Вовкину сторону, и с его приближением Вовка ощутил нарастающую боль. Боль разрывала его на части, заставляла согнуться пополам и упасть на колени, и Вовка уже почти сдался, как вдруг хватка женщины ослабла. Вовка быстро пришёл в себя и краем глаза увидел на кровати странное сияние.

Чёрная женщина, как заворожённая смотрела на это яркое пятно, и в остекленевших глазах её застыла бессильная злоба. Аура вокруг неё начала стремительно таять, и по мере того, как она уменьшалась, к Вовке возвращались силы. Оглянувшись на спасительное сияние, Вовка опешил. Драный рыжий кот выгнул спину и светился оранжевым огнём.

- Бежим! - прозвучал над ухом знакомый голос.

- Но как же кот?

- Ты спас его, он спас тебя. Вы - в расчёте.

Вовка удивился, откуда Лео знает, что он спас кота? Неужели он следил за ним всё это время? Вполне возможно, ведь не случайно же он оказался рядом в самый последний момент.

- Но когда она очнется... - судьба кота была ему не безразлична, словно дело касалось не зверя, а человека.

- Он выходил не из таких передряг.

Сильная рука схватила его и потащила прочь. Вовка не разбирал дороги, ему казалось, что он летит над землёй, и тот, кто его тащит, тоже летит к спасительному джипу на краю свалки.

Мотор взревел, и фонари за стеклом слились в одну сплошную линию.

- Я, кажется, предупреждал тебя.

Лео был вне себя от бешенства. Вовка никогда его таким не видел.

- Но я не могу смотреть, как издеваются над другими!

В голосе Вовки зазвенели слезы, но он сдержался и замолчал. Лео ничего не ответил.

Джип нёсся по безлюдным ночным улицам прочь от страшной женщины. Они все ещё убегали, хотя погони никакой не было, во всяком случае, Вовке так казалось.

- Куда мы едем?

Наконец спросил он, устав от гнетущего молчания.

- К твоей сестре, - отозвался Лео, резко повернув руль на повороте.

- Только она сможет теперь помочь.

Вовка едва сдержался, чтобы не захлопать в ладоши, но внезапная мысль перечеркнула безумную радость.

- А ты?

- Со мной, парень, тебе опасней, чем одному.

- Она убьет тебя?

- Надеюсь.

- Ты не хочешь жить?

- Ты задаешь слишком много вопросов. Лучше подумай, как нейтрализовать собаку.

- Какую собаку?

- Которая очень скоро бросится на меня и разорвет на кусочки прежде, чем я успею объяснить... тому, что она охраняет, причину своего визита. Учти, что твои замедляющие чары на неё не подействуют.

- Тогда я просто прикажу ей лежать.

Лео на мгновение отвлекся от дороги и с удивлением посмотрел на Вовку.

- А что, неплохая мысль.

Они въехали в чистенький дворик, со всех сторон окружённый пятиэтажками. Вовка даже не подозревал, что в их городе существуют такие ухоженные хоть и не престижные районы.

Как только они затормозили на повороте, под колёса джипа с громким лаем бросился огромный пёс. Вовка опешил: таких здоровых собак он никогда не видел. Теперь его предложение показалось ему смешным, но отступать было поздно, и неожиданно для Лео, который, видимо, всерьёз не воспринял его способ обезвреживания пса, он выскочил из машины, выставил вперёд руку и повелительно произнёс: "Лежать!".

Пёс застыл, как парализованный, и лишь глаза его готовы были от бешенства выскочить из орбит.

Вовка сам удивился произошедшему.

- Способный парень, - искренне восхитился Лео, обогнул застывшего пса и двинулся к зелёной "Оке". Хищная улыбка скривила его губы, глаза вспыхнули бешеным огнём, и на какое-то мгновение вместо Лео появилась чёрная пантера, а вместо "Оки" перепуганная зелёная лошадка. Вовка тряхнул головой и отогнал неприятное видение. Перед ним снова стояли Лео и новенькая "Ока". Только что-то всё равно было не так. Может быть, зря он обездвижил сторожевого пса? Ведь он ничего не знает о Лео. Но Лео не заставил его долго сокрушаться о содеянном. Взял себя в руки и, подавив ярость, прошипел, обращаясь к "Оке".

- Чёрт с тобой, живи! Мне нужна твоя хозяйка.

Маленькая "Ока" подала сигнал бедствия. Лео поднял голову и, отыскав в окне на четвёртом этаже чью-то встревоженную физиономию, подал ей знак спуститься.

Вовка даже глазом не успел моргнуть, как перед ними появилась хрупкая девушка в свитере и джинсах, поправляя взъерошенные волосы. Ему почему-то пришло в голову, что одевалась она на ходу, и он не далёк был от истины.

Девушка повела себя странно: оттолкнув Лео от машины, загородила её собой и ледяным тоном спросила: "Что ты сделал с собакой?"

Лео усмехнулся. Ему очень хотелось отшвырнуть её в сторону, но вместо этого, он повернулся к Вовке и бросил сквозь зубы: "Отпусти его".

Пёс виновато поплёлся к хозяйке. Зоя, теперь Вовка точно знал, что её зовут Зоей, ободряюще потрепала его по голове.

- Что надо? - ей не терпелось поскорее отделаться от незваного гостя и вернуться домой.

Лео тоже не собирался церемониться и ответил, как можно короче.

- Этот паренёк - твой брат, и ему... вернее уже вам обоим грозит опасность. Минут через пятнадцать тут будет Норда со своей свитой, а в этом случае рыжие котята вряд ли чём помогут.

Зоя перевела растерянный взгляд на Вовку, и Вовка её узнал: это она приходила к нему, никому больше не видимая.

- Но, что же делать? - она не ждала ответа, просто лихорадочно искала выхода.

- Вы должны успеть добраться до безопасного места, - коротко произнёс Лео.

Легко сказать, до безопасного места.

- Но я такого не знаю...

- Она знает.

И Лео кивнул в сторону зеленой "Оки".

- Садитесь!

Зоя повиновалась, включила зажигание. Лео пошёл к своему джипу, Вовка бросился за ним.

- Ты поедешь с ней.

- Нет!

- Ты поедешь с ней, - и жёлтые глаза сверкнули яростным огнём.

- Только, если ты поедешь с нами...

- А я что собираюсь делать? Вам одним не выпутаться, - и, обернувшись к Зое, крикнул, - не останавливайся, что бы ни случилось!

Зое даже в голову не могло прийти, что такое возможно. Она мчалась на Зелёнке, а несколькими метрами сзади почётным караулом тот, кто два месяца гонялся за ними по улицам Москвы. Почему-то сейчас ей подумалось, что, если бы он действительно хотел их уничтожить, то сделал бы это.

Вовка то и дело оглядывался, боясь потерять из виду запылённый джип, как будто его взгляд мог остановить Лео, надумай он оставить их.

Впереди показался пост ГАИ, и постовой жестом приказал остановиться. Зоя машинально нажала на тормоз, и в голове прогрохотало: "Я сказал, не останавливаться!".

Чёрный джип вынырнул с правой стороны и на бешеной скорости устремился прямо на постового. Зоя ахнула, но поддала газу и направила "Оку" следом. Краем глаза она видела, как пост ГАИ рассыпался, словно не бывало.

- Газу, - прорычал Лео так, словно сидел у неё за спиной, и Зоя больше не сомневалась.

В тех последовательных снах, где она была Вовкой, Лео ни разу не причинил ему зла. Видимо, Вовка значит для него больше, чем простой мальчишка, и если не поверить ему, то кому же? Помощи ждать больше неоткуда. Непроглядная мгла заслоняет их от мира, и только впереди побивается сквозь ядовитые клубы дыма упрямая путеводная звёзда - тонкий лучик света, слабенький, как надежда вырваться из темноты. Зоя прибавила скорость и прибавляла до тех пор, пока на спидометре не появились заветные триста километров.

Вовка же ничего не замечал. Он держал связь с Лео и боялся, что эта связь прервётся. Он испытывал необъяснимую симпатию к этому сильному и несчастному человеку. Его не оставляла мысль о том, что он, Вовка, будучи сыном убийцы, является пусть косвенной, но причиной этого несчастья. Одновременно Вовка был убежден, что только он сумеет всё исправить. Как? Воскресить Берту? Но, даже если произойдёт это чудо, Лео не станет прежним. Берта была последней каплей переполнившего его отчаяния, и отчаяние опустошило его.

Откуда ему это известно? Известно - и всё!

Как долго они неслись по петляющему коридору? Зоя потеряла счёт времени. От однообразия пути реакция её притупилась. Ей казалось, что она спит, и не сразу поняла, что случилось, когда Вовка закричал, и впереди стеной встала бронированная фиолетовая иномарка.

- Вперёд! - прогремело над головой.

Чёрный джип, набирая скорость, обогнул "Оку" и пошёл на таран. Он всё правильно рассчитал: резкий скользящий удар отодвинет в сторону многотонную преграду, сметёт в кювет перекорёженный джип и освободит дорогу маленькой "Оке". Он с самого начала предвидел это, поэтому и не взял с собой Вовку.

Не в силах предотвратить то, что неизбежно должно произойти, Зоя закрыла глаза.

Неожиданно страшный гортанный звук разорвал воздух. Зоя оглянулась и задохнулась в отчаянии: Вовка выгнулся в невообразимой позе, и вместе со страшным звуком из горла его хлынула кровь.

Мир содрогнулся. Мощный разряд кроваво-красной молнии зародился между небом и землей, ударил в бронированную иномарку и разорвал её в клочья. Чёрный джип беспрепятственно промчался мимо.

Вовка стоял в непроглядной мгле, с трудом вдыхая вязкий сладковатый воздух, насыщенный запахом тления. С каждым вздохом воздух становился тяжелее, и в его однородной массе постепенно вырисовывался мост. Сначала у ног обозначились замшелые скользкие камни, потом чуть дальше - грубо отесанные перила чуть повыше колен. За перилами с обеих сторон - пустота. И пустота впереди. Только, если из боковых провалов веяло ледяным равнодушием бездны, пустота по ту сторону моста медленно отползала, освобождая дорогу, и неодолимо влекла в свои владения.

Вовка чувствовал, стоит сделать только шаг, и его затянет в удаляющуюся клубящуюся стену. Там он больше не будет задыхаться, ему просто не захочется дышать. Шаг, всего один шаг, и станет легче. Но неведомая сила держала Вовку за плечи, и он стоял, вглядываясь в рассеивающуюся тьму с безумной надежде на спасение. Мгла отодвинулась за край моста, обнажив ствол огромного засохшего дерева, подёрнулась багровой дымкой, и в недрах её зародился огненный призрак. Призрак сгущался, обретая четкие очертания, призрак решительно шёл ему навстречу, и по мере того, как он приближался, притяжение пустоты ослабевало, потом переросло в откровенное выталкивание.

На тающее изображение жуткого моста накладывался вид ветрового стекла и встревоженный взгляд сидящей рядом женщины, отчаянно жавшей на педаль тормоза.

Мгла рассеялась, но Зоя ничего не видела, кроме истекающего кровью Вовки. Она не должна была останавливаться, но если не остановится, то не сможет ему помочь, а если не сможет помочь, то зачем всё это надо?

Завизжали тормоза. Предугадав её действия, Вовка попытался что-то сказать, но только пошевелил губами. Зоя дрожащими руками распаковывала аптечку. Она понятия не имела, как справиться со столь сильным кровотечением. И тогда появился Лео. Бесцеремонно отодвинув её в сторону, он схватил Вовку на руки, вытащил из машины и, опустившись на одно колено, устроил ему что-то типа импровизированного стула. Плавное движение руки над шеей - и Вовке стало легче дышать. Легкое прикосновение - и резкая боль притупилась.

- Спасибо, - прошептал Вовка.

Ему казалось, что он никогда больше не сможет произнести ни слова.

- Ещё хоть раз, - прорычал Лео, - слышишь, хоть раз такое провернёшь, заклинание убьёт тебя.

И обернувшись к Зое, сухо добавил, - надо ехать дальше.

Им ещё предстояла долгая дорога по бесконечному пригородному шоссе. Постепенно потрясение от случившегося улеглось и уступило место усталости. Вовка едва боролся со сном. Насыщенный событиями день, да потеря крови не прошли бесследно. Он несколько раз оглянулся, что бы удостовериться в том, что Лео по-прежнему следует за ними, и крепко заснул.

Вспыхивающим в ночи указателям, не было числа, но всё когда-нибудь кончается. На одном из поворотов высветилась старая грунтовая дорога, и шоссе осталось позади. Разглядывая проносящиеся мимо заброшенные дачные посёлки, Зоя не могла отделаться от ощущения, что она здесь когда-то была. И смутные воспоминания счастливого детства согревали сердце тихой радостью.

У одного из заколоченных домов она остановилась. Почему именно у этого? Просто это был её дом. Ворота сами распахнулись и впустили на забетонированную площадку разгоряченную "Оку". Джип остановился на дороге.

- Не отпускай его, Зоя, - взмолился очнувшийся Вовка.

- Если он уедет, он умрёт.

То было не просто желание помочь. То была навязчивая идея. Зое порой казалось, что Вовка не её брат, а брат Лео, такую странную привязанность они испытывали друг к другу.

- Он взрослый человек, Теодор, - отозвалась она, - и имеет право ехать, куда захочет.

- Он умрёт из-за нашего отца. Мы не должны позволить ему умереть!

- Но если он хочет этого?

- Здоровый человек не может желать смерти. Он болен.

Откуда в этом мальчике взялось столько истинной мудрости? Он говорит то, что Зоя знает сама. Она не должна отпускать Лео, но как задержать его?

Они вышли из машины, и тот час же на месте "Оки" появилась маленькая зеленая лошадка. Зоя не удивилась, только обрадовалась, словно освободила зверя. Вовка ласково потрепал её по холке. Казалось, он знал её сотни лет.

Джип подал вперёд, заехал в переулок и развернулся. Зоя встала на его пути.

- Уйди! - грубо произнёс Лео.

Теперь было очевидно: ненависть его к Зелёнке перешла и на Зою.

- Я не отпущу тебя, Лео.

Он усмехнулся. Жёлтые глаза его сверкнули недобрым огнём.

- И ты полагаешь, что я не смогу проехать по тебе?

Зоя поняла, что сможет. Понял это и Вовка. Он выскочил на дорогу и встал рядом с ней.

- Навязались вы на мою голову.

Зло произнёс Лео и спрыгнул на землю.

- Я уйду пешком. Надеюсь, ты не собираешься мериться со мной силой.

- Собираюсь!

Неожиданно спокойно ответила Зоя. Жёлтые глаза с интересом уставились на неё. Раскрыв рот от изумления, застыл рядом опешивший Вовка. Но Зоя ничего не видела, кроме тоненькой нити, протянувшейся между ней и Лео. Два полюса смертельной тоски - опустошение и переполнение! Она задыхалась от избытка сил, и, наконец, появился сосуд, куда стало возможным их излить. Тонкая нить заструилась голубой молнией. Голубое сияние постепенно перелилось в зелёное. Нить обрела полноту, и силы хлынули мощным потоком. Остановить его она была не в состоянии.

- Надо быть полной идиоткой, чтобы сотворить такое, - донеслось до неё, словно из небытия.

- Семейка самоубийц...

- Кто бы говорил, - огрызнулся Вовка

Зоя открыла глаза. Лео и Вовка переругиваясь, поддерживали её, и только благодаря их помощи она могла стоять.

- Лучше иди, открой дом, - завершил дискуссию Лео.

Вовка бросился к двери, привычным жестом сунул руку под коврик и нашёл ключ.

Лео внёс Зою в комнату и мягко опустил на кровать. Воздух оказался на редкость свеж, словно помещение хорошо проветрили перед их приходом. Зоя захотела подняться, но не смогла. И, наконец, появилась Таврида, разгневанная, как тысячи фурий.

- Лео! - воскликнула она, - я ожидала от тебя всего, что угодно, только не такой подлости.

Казалось, она едва сдерживает себя, чтобы не ударить его.

- Подлости? - взорвался Лео.

- Да вы бы объяснили этой... девчонке элементарные вещи. Как можно держать в неведении человека с такими способностями и темпераментом? Если бы на моём месте оказалась Норда...

- А разве не ей ты побежишь отдавать то, чем завладел?

Лео задохнулся от бешенства, но тотчас взял себя в руки.

- Если бы я собирался сделать то, что ты имеешь в виду, - ледяным тоном произнёс он, - то выпил бы её до дна.

- Прости, Лео, - Таврида судорожно потерла висок, - я очень испугалась.

- Испугалась чего? Потерять столь ценный экземпляр?

- Не надо, Лео...

- Нет, надо! Надо, чёрт возьми! Мне опостылела ваша бесконечная война, ваше обезличивающее чувство долга, во имя которого вы не щадите никого. Потребуется - и ты убьешь ребёнка, ради общего дела. Потом будешь страдать, но не отступишься...

- Лео, я устала...

- Я тоже устал. Я так хотел отдохнуть от всех от вас, навсегда! И что теперь?

- Ты знаешь, что теперь.

- А она?

- Ей я объясню.

Лео резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Зоя лежала как в бреду. Никогда ещё она не чувствовала себя столь беспомощной. Что же случилось? Почему Таврида так испугалась? Единственное, что она смогла понять из их словесной перепалки: Лео не станет искать смерти. Тёплая волна захлестнула её: Лео не уйдёт. Но почему это так радует её? Почему ей до безумия хочется его видеть? Что такое она сотворила с собой и с ним?

- Таврида, - чуть слышно прошептала она, - я хочу встать.

- Это невозможно, Зоя, во всяком случае, сейчас.

- Что я сделала?

- Зоя, - Таврида подвинула стул, присела около неё и взяла за руку, как безнадёжно больную.

- Ты можешь выслушать меня без лишних эмоций?

- Я умираю?

- Нет.

Таврида тяжело вздохнула и заговорила.

- Постарайся не перебивать и честно отвечать на вопросы, какими бы бестактными они тебе ни казались.

- Я слушаю.

Как же кружится голова. Как же хочется, чтобы вместо Тавриды рядом с ней сидел Лео. Неужели её угораздило влюбиться и в кого, в дикое злобное существо. Но Вовка так не думает, Вовка готов был пожертвовать жизнью ради него. И теперь она испытывает те же чувства. Она не может без него жить!!!

- У тебя были близкие отношения с мужчинами?

Прозвучало как под наркозом. И невозможно не ответить, хотя губы не слушаются, и еле ворочается язык.

- Сколько раз?

- Не помню.

Зачем она лжёт? Почему не скажет, что это было с ней всего один раз? Почему ей стыдно сознаться себе и другим, что она когда-то безоглядно отдалась слабому серому человечку, которого возомнила богом. Он ушёл, он всего боялся, а она от отчаяния записалась в геологическую партию и выматывала себя тяжеленными рюкзаками. Господи, если бы она только знала, что беременна. Эти проклятые рюкзаки... Они убили её ребёнка. Они убили всех её детей, потому что теперь их у неё не будет никогда.

- Тем лучше, - продолжала Таврида, - тогда тебе проще будет исполнить это.

- Не понимаю.

- Зоя, ты должна родить ребёнка.

Что она говорит?

- У меня не может быть детей!

На какое-то мгновение Таврида изменилась в лице, потом опомнилась. Теплая рука прошлась по животу несколькими круговыми движениями, и Таврида облегчённо вздохнула.

- Не все так страшно. Ты родишь.

- Но я побывала у десятка врачей...

- И не попала к настоящему. Бывает.

Надо сосредоточиться. Надо взять себя в руки. Значит, она сможет стать матерью, она сможет обнять своего ребёнка... но не того, первого. Сколько бы ему сейчас было? Столько же, сколько и Вовке. Смертельная тоска сдавила сердце, и Зоя не сразу поняла, что говорит ей Таврида.

- Ты должна родить ребёнка от Лео.

- Нет!!! - завопило все её существо. Разумом она понимала, что не приемлет его, и чем сильнее жаждала близости плоть, тем чудовищней казалась ей эта близость.

- Только так ты сможешь вернуть свои силы.

- Я не хочу, - простонала Зоя.

- Хочешь, - возразила Таврида.

- Не можешь не хотеть, слишком много ты отдала ему, чтобы противиться. Поверь, с каждым часом эта страсть будет нарастать. В конце концов, она погубит вас обоих.

- И нет другого выхода?

- Есть, - мрачно ответила Таврида.

- Он может отдать твою половину Норде, а уж она не успокоится, пока не высосет тебя всю до капельки. Только такой возможности я ей не предоставлю. Если ты откажешься, Зоя, я вынуждена буду тебя убить.

Убить.

Её можно понять. Они слишком много потеряли в своей борьбе, и если отдадут её, Норда станет хозяйкой положения. В конце концов, что такое жизнь одного человека в сравнении с несчастьями тысяч, обречённых на прозябание под жестокой властью.

Только Лео так не думает. И Вовка так не думает, но не от них зависит её жизнь.

- Что будет потом? - севшим голосом спросила Зоя.

- Когда потом?

- Когда у меня родится ребёнок.

- Вы освободите друг друга, - ответила Таврида и, приняв этот вопрос за согласие, поспешила утешить её.

- Это просто счастье, Зоя, что ты разрядилась именно в Лео. Любой другой не устоял бы от искушения выпить тебя до дна.

- И ты?

- Не знаю. Надо обладать особенной нравственной силой, чтобы разорвать ту связь, что ты создала. Лео же всегда был благородным дураком.

- Обладать нравственной силой - значит быть дураком?

- К сожалению, это проза жизни. Будь он умнее, разве сумела бы Норда опустошить его.

Зоя подавила приступ отчаяния и заставила себя внутренне окаменеть. Так будет легче, она знала это по опыту. Ей не раз приходилось общаться с омерзительными людьми, от одного присутствия которых, её бросало в дрожь. Сейчас же всё не так страшно. Она не испытывает к Лео отвращения, более того, она страстно желает быть с ним, но вот он?.. Он явно ненавидел её прежде, и как же должен ненавидеть сейчас? А впрочем, какая разница! Она тоже не испытывала к нему добрых чувств...

Но ведь не он устроил всё это...

Довольно самоистязания! Она сделает так, как требует Таврида. Сделает, как можно быстрее, а потом приложит все силы, чтобы вырваться из окружения этих магов, вырваться самой и вытащить Вовку. Как-нибудь потихоньку они научатся управлять своим даром, они научатся защищаться от Норды, от Тавриды, ото всех.

Окаменеть! Принять всё, как есть! Выстоять! И разум прояснился.

- Расскажи мне о Лео.

Равнодушный тон её несколько озадачил Тавриду. Она ожидала всего, чего угодно, только не равнодушия. Неужели близость с Лео вызывает у неё такую реакцию. Она должна радоваться предстоящим безумным ночам с любимым человеком. Даже Лео воспринял всё не так трагически, хотя имел на то больше причин. Нет, ей никогда не понять детей Теодора, как, впрочем, и его самого.

- Боюсь, то, что я скажу, не прибавит в тебе энтузиазма.

- Я рожу ребёнка от Лео, - твердо произнесла Зоя, - но я хочу знать правду.

Таврида пристально посмотрела ей в глаза и поняла, что так и будет.

Правду? Так правду. И она начала без дальнейших колебаний.

- Лео - сын Арктура. Самый старший из оставшихся в живых. Поэтому Норда приложила все усилия, чтобы заполучить его или хотя бы его силу.

- А мать?

- Матерью, в сущности, ему была Диана. Есть у нас такая Великая Мать.

Таврида полагала, что Зоя заинтересуется личностью Дианы, и мгновенно проанализировала, как коротко поведать ей историю жизни столь выдающейся фигуры магического мира, но Зоя спросила совсем не о том.

- Что значит, в сущности?

И всё-таки стоит рассказать ей о Диане. Рано или поздно им придется встретиться.

- Диана его воспитала. Для неё жизнь ребёнка всегда являлась величайшей ценностью, независимо от того, что этот ребёнок из себя представляет. Она спасла многих подкидышей, от которых отвернулись родители.

- Арктур... бросил своего сына?

Прозвучало так искренне, что Таврида невольно посочувствовала собеседнице, дожившей до тридцати лет и не отравленной жестокостью реальности. Скольких детей бросают отцы, скольких бросают даже матери. Среди людей - это такой же отбор, как в животном мире, скажем, гибель икринок лосося на нересте: миллионы несостоявшихся жизней... Таврида отмахнулась от сочувствия циничным: 'Кажется, розовое восприятие мира заразно'. И не щадя ответила.

- Более того, он хотел его убить.

- Почему? - потрясённо спросила Зоя, отвлекая от внезапного... не то, чтобы раскаяния или сожаления. Чего-то среднего. Таврида поморщилась. К неопределённости чувств присовокупилось нежелание бередить прошлое, засунутое в самый потаённый карман памяти. И зачем она только ударилась в подробности? Ведь никто не тянул за язык. Но всякий раз, когда приходилось вспоминать историю рождения Лео, ей хотелось повернуть события вспять и вмешаться. Хотя бы выговориться...

Арктур раскаялся. Сколько раз он пытался поговорить с Лео! Только Лео остался непреклонным. Он не считал Арктура своим отцом и не принимал у него помощи, в каком бы безвыходном положении ни оказывался. Он не мог простить Арктуру смерть матери и своих братьев. Диана успела спасти только его, и сама чуть не погибла от гнева разъярённого бога.

- Ну, что ж, - мысленно подзадорила себя Таврида, - сказала 'А' доберись хотя бы до 'Г'.

И сухо заговорила.

- Видишь ли, мать Лео была пантерой. Я говорила тебе, что Арктур очень древний маг. Он запросто превращается в любого зверя и однажды, превратившись в пантеру, слишком увлекся... Словом, у его подруги родилось четыре котенка - анимага, один из которых оказался магом-перевертышем. В те времена такое считалось уродством и не достойным жизни. Арктур не собирался убивать их мать, но она так яростно защищала своих детей...

Мрачная решимость оставила её, и Таврида остановилась.

Зоя подавлено молчала. Потом спросила неожиданное: "Значит, если я рожу котёнка, ваш всесильный Маг убьёт и его?"

Она забыла, что совсем недавно искренне сокрушалась по поводу гибели этого всесильного Мага. То, что стало известным ей сейчас, перечеркнуло его былые доблести.

Таврида опешила. И как ей могло прийти в голову такое?

- Только посмей сказать это Лео.

- Я не собираюсь ничего ему говорить, но хочу заранее предупредить, кто бы у меня ни родился, я тоже буду защищать его до последнего. И вам придется прежде убить меня.

- Не зависимо оттого, кого ты родишь, - поторопилась завершить тему Таврида, - твоего ребёнка никто не тронет.

Воцарилось тягостное молчание. Зоя пыталась найти компромиссный способ выживания в мире магов, куда её угораздило попасть, и не находила. Этот мир претил всему её существу. И чтобы хоть как-то отвлечься от безысходности, она вернулась к своим снам, где они с Вовкой были одним целым. В памяти всплыло непривычное женское имя.

- Кто такая Берта?

Она не спрашивала, она допрашивала, твёрдо уверенная в том, что получит ответ. Таврида не могла понять, куда делась та забавная искренняя девчонка, с которой она месяц назад распивала чай в маленькой уютной кухне. Говорить больше не хотелось, хотелось хлопнуть дверью и уйти, но она любила Лео. Пусть лучше эта бесчувственная истуканша терзает её.

- Я расскажу тебе всё. Только прежде я должна знать: твоё решение остается в силе?

- Я не меняю своих решений.

- Как будто ей уготовано идти на эшафот, - хмуро подумала Таврида, но вслух произнесла, - похвально.

Она встала и подошла к окну. Под её взглядом отлетели заколоченные доски, и распахнулись ставни. В комнату ворвался поток утреннего света.

Зоя только сейчас поняла, что наступило утро.

- Берта была подослана к Лео Нордой, - начала Таврида, глядя в разгорающийся рассвет, - чтобы в порыве страсти он передавал ей свои силы. И всё бы у неё получилось, если бы Берта не полюбила. Она открылась Лео, но не могла вернуть его сил, Норда держала её на привязи. Лео обещал вытащить её, и, может быть, это бы ему удалось, только мы не могли рисковать. Когда твой отец убивал Берту, он не знал, что она беременна...

- Разве это что-нибудь изменило бы?

- Изменило. Мы дождались бы рождения ребёнка, и, кто знает, может быть, сила Лео ушла бы в него.

- А если нет?

- Ты прекрасно знаешь ответ. Мы не могли отдать Лео Норде.

- Теперь я понимаю его и почти, как он, ненавижу своего отца.

- Не торопись, Зоя, - печально возразила Таврида.

- Когда твой отец понял, что совершил, он позволил Лео убить себя. Но прежде сказал мне, что оставил на земле нечто, что искупит его вину. Мы думали, это - ты.

- Это не я, Таврида, - мысленно произнесла Зоя, - отец оставил ему ребёнка - Вовку, вот почему они так привязаны друг к другу...

Но вместо этого она спросила.

- Почему во время первого нашего разговора ты рассказала мне о Лео совсем другое?

- Потому что не хотела привлекать к нему твоё внимание. Узнав правду, ты перестала бы бегать от него, и вы бы встретились до срока.

- А теперь срок настал?

- Если бы... - в сердцах произнесла Таврида.

- Вы нарушили все наши планы. Да ещё этот мальчик... Где вы нашли его?

- Его нашёл Лео... и Норда.

Таврида похолодела.

- Этот мальчик, - продолжала Зоя, - прекрасно знал, что будет с Лео, когда он уедет. Он просил меня не отпускать его...

И Таврида перестала испытывать к Зое неприязнь.

- Этот мальчик, - хотела крикнуть Зоя, - лучше отдаст свою жизнь, чем заберёт чужую.

А вымолвила: " Я хочу побыть одна".

- Понимаю, - Таврида пошла к выходу, но у двери задержалась.

- Не оттягивай встречи с Лео. Он испытывает к тебе те же чувства, что и ты, и это бесит его. Он может совершить всё, что угодно...

На стене ритмично постукивали ходики. Кто и когда их завёл? А, может быть, никто никогда и не останавливал. Эти ходики отсчитывали её жизнь. Прежде в кромешной тишине она слышала их мерный бой, но ей было не до того, чтобы уделить внимание такому странному звуку. Теперь всё выяснилось. Эти ходики всегда были рядом с ней, и время завода их не ограничивалось человеческим веком.

Тихо скрипнула дверь, и Зоя вначале почувствовала, а потом увидела его. Сердце учащённо забилось, и чтобы заглушить его глупую радость Зоя спокойно произнесла.

- Я не так хотела, Лео.

Спокойно у неё не получилось.

- Не всё ли равно...

- Давай сделаем это быстро.

Он усмехнулся и присел на край её кровати.

- Сейчас и начнем?

Окаменеть! Ей всегда это удавалось. И сердце забилось ровнее в такт неустанным ходикам.

- Чем скорей, тем лучше.

- А если не получится сразу?

Чего он добивается? А, впрочем, как он сказал: "Не всё ли равно..."

- Ты не можешь сделать так, что бы здесь стало темно.

- Но мне хочется видеть твои глаза.

- Оставь, Лео...

И в комнате воцарился полумрак.

От его прикосновений её бросало в дрожь, но силы постепенно начали возвращаться. Она не поняла, куда девалась одежда, она вообще перестала что-либо понимать, и окаменеть - у неё тоже не получилось...

За стеной, развалившись на огромной кровати, посапывал во сне счастливый Вовка. Он не видел ничего страшного в том, что Зоя и Лео поживут некоторое время одной семьей. Ему хотелось бы, чтобы это время протянулось как можно дольше.

А за окном тихо плакала Таврида впервые за тысячу лет.

Навстречу ей из восходящего солнца вышел загорелый статный бог и обнял за плечи.

- У них нет никаких шансов... - в отчаянии произнесла Таврида.

Арктур улыбнулся.

- Ты забыла, что играет Лео.

- Ты полагаешь, ему удастся выиграть?

- Он всегда умел находить выход, даже там, где выхода не бывает. А теперь оставь их одних. Здесь они будут в безопасности. Норду же я пока возьму на себя.

* * *

Пантера бежала сквозь заросли ивняка, выскакивала на поляны, каталась по траве, поднималась и снова бежала. Мир нагромождал на её пути усложняющиеся преграды и с любопытством наблюдал, когда же наступит предел её возможностям. Она же не чувствовала усталости.

Резким сухим щелчком прозвучал выстрел. Пантера дёрнулась в высоком прыжке, кубарем скатилась с обрыва в озеро, и вода сошлась над её головой.

Воцарилась зловещая тишина. Ни щебет птиц, ни дуновение ветерка, ни слабый шорох листвы не рискнули нарушить её разрастающегося напряжения. Холодея от необъяснимого ужаса, удачливый охотник медленно приблизился к месту падения пантеры. И вдруг мощный всплеск выбросил на поверхность воды гибкое тело. Только теперь, то был человек в чёрном с дико горящими жёлтыми глазами. Рваная рана зияла в его плече, но он, не замечая её, устремился навстречу своему убийце. Охотник отшатнулся, попытался бежать, но человек в два прыжка настиг его и опрокинул на землю.

- Кто ты?

Охотник мучительно вспоминал своё имя и не мог вспомнить. Он вообще ничего о себе не помнил, лишь беспрекословный приказ нарастающим гулом звучал в его голове.

- Ты должен пойти к озеру и убить чёрную пантеру. Ты должен! Должен! Должен!

Охотник схватился за голову и вдруг обмяк. Лео выпустил из рук безжизненное тело. Охотник его больше не интересовал: он оказался всего лишь наемником, случайным прохожим, подвернувшимся под руку истинному убийце. Телепатическое сканирование ничего не дало. Угасающий разум был чист, словно у новорождённого ребёнка. Маг Сообщества не мог и помыслить о таком деянии. Непоколебимое табу впитывалось в кровь по мере совершенствования магии, нарушить его не способен был даже попирающий святыни Оскар. И, тем не менее, этого человека лишил разума маг. Лео явственно ощущал последствия магического вмешательства.

Пошатываясь, он поднялся на ноги, приложил руку к плечу. Страшная рана быстро затягивалась и более его не беспокоила. Но не стоило давать ей заживать бесследно. Она - последняя ниточка к выродку, которого необходимо остановить. Расширяя границы мысленного поиска, Лео заметил странную тень на пределе восприятия. Крылатую тень, которая тотчас же растворилась в кромешной тьме. Значит, всё-таки не маг. Но кто же! Ни одно из простых и магических существ не походило на то, что кануло во мгле. Разве что дракон? Но драконы давно исчезли из реального мира, а сохранившиеся упоминания свидетельствуют об их высоком нравственном уровне. Дракон, более чем маг, не мог разрушить чужой разум.

Так или иначе, тот, кто скрывается под личиной дракона - враг. А раз враг вышел на тропу войны, значит, считает Лео серьёзным противником. Значит, дело сдвинулось с мертвой точки, и унесённая Бертой магия прорвалась через Завесу Миров.

Заклинание Красной Молнии в устах неопытного мальчишки... Не случайно приняло оно вызов!

Лео расправил плечи и улыбнулся. Былая уверенность в своих силах возвращалась к нему. Где-то, затерянная в цветущих садах магического поселка, спала рыжеволосая девчонка, остановившая его на краю гибели. Пусть она пока ни о чём не догадывается, но ему будет, чем расплатиться.


## Глава 3

К вечеру Зоя смогла встать. Отоспавшийся Вовка с грохотом шарил в холодильнике в поисках еды. Ей пришлось проявить изрядную выдержку, чтобы заставить его дождаться нормального ужина. Вовка выторговал пару бутербродов и удалился в сад. Впрочем, он не долго печалился. Зелёная лошадка, да огромный мохнатый пёс с радостью составили ему компанию в играх, на ходу придумывая правила.

Лео исчез, и Зоя была ему за это благодарна. Ей вряд ли удалось бы находиться с ним рядом и сохранять спокойствие. Видимо, ему тоже.

Таврида ушла, оставив в качестве домоправителя маленького горбоносого гнома. Это он умудрился набить холодильник всякой всячиной, а теперь колдовал на кухне, заполоняя дом умопомрачительными запахами. Гном самозабвенно снимал пробу, стоя на табуретке, когда Зоя, тихо кашлянув, чтобы обозначить своё присутствие, поинтересовалась, не надо ли помочь. Гном в одно мгновение скатился с табуретки, вскарабкался на прислоненную к буфету лестницу и, вытащив большую ложку, предложил ей присоединиться к дегустации. При этом он не испытывал ни малейшего неудобства. Вероятно, перемещение по лестницам и табуреткам было для него столь же привычно, как для человека хождение по горизонтальной плоскости.

- Как на твой вкус, чего в супе не хватает.

- Понятия не имею, - улыбнулась Зоя, едва не проглотив вместе с супом ложку. Сейчас она готова была съесть завтрак, обед и ужин за один присест, и ей казалось, что ничего вкуснее она не пробовала.

- Это - "Маргарита"! - с гордостью произнёс гном, - фирменный суп моей прабабушки. У нас ещё остались корешки древовидных папоротников и сушёные хвостики курбы. Скоро они закончатся, а без них, какая "Маргарита".

Гном сокрушенно вздохнул. Зоя посочувствовала ему и не стала спрашивать, кто такая курба,

- Кстати, меня зовут Интернет.

- Как!

- Ин-тер-нет, - по слогам произнёс гном и серьёзно добавил, - и не надо путать меня с вашими компьютерными штучками. Меня так назвали за сотни лет до их появления.

- Чего только в мире не бывает, - стараясь сохранить серьёзность, сказала Зоя.

- Теперь, входя в интернет, я буду вспоминать тебя.

- Это - пожалуйста, - разрешил гном.

- Только разговаривая со мной, не надо вспоминать того, другого.

- А можно мне ещё попробовать "Маргариту"?

- Вообще-то она ещё не совсем уварилась. Хвостикам курбы требуется как минимум час, чтобы обрести истинный аромат. Но если ты настаиваешь...

- Настаиваю, - поспешила заверить его Зоя и опять не стала спрашивать, кто такая курба.

Гном с видимым удовольствием протянул ей вторую ложку, и, опустошив её, Зоя поинтересовалась, сколько времени это блюдо уже находится на плите.

- Всё торопитесь, молодежь, - проворчал гном.

- Вот лучше займись делом и порежь огурчиков, да капусты для салата.

Никогда ещё с таким удовольствием Зоя не готовила еду. Она вообще не терпела возиться на кухне, но этот маленький человечек так заразительно что-то строгал, молол и перемешивал, что невозможно было не поддаться его влиянию.

Через полчаса они торжественно накрыли на стол, и пригласили всех желающих отужинать. Желающими оказались Вовка, Сторож и Зелёнка. Лео по-прежнему не было, и Зоя забеспокоилась.

- Теодор, - она упорно называла Вовку Теодором, но тот не был в претензии.

- Ты не знаешь, где Лео?

Чёрный джип стоял у ворот на той самой площадке, что когда-то принадлежала Зелёнке. Стало быть, он не мог уехать. Вовка пожал плечами.

- "Маргариту" надо есть горячей, - озабоченно произнёс Интернет.

Его совершенно не волновало, что его фирменное блюдо желают попробовать не только люди.

- Я пойду, поищу Лео.

Направляясь к двери, Зоя спросила себя, почему именно ей понадобилось его искать. Ответ напрашивался сам собой, но она не желала его принимать. Надо же кому-нибудь сделать это, убеждала она себя, берясь за ручку, и вдруг застыла, как вкопанная. Нервная дрожь пробежала по телу. Лео был рядом по ту сторону. Она чувствовала его. Что за наказание?

Дверь распахнулась, и они оказались друг перед другом. Зоя вспыхнула, как шестнадцатилетняя девчонка при встрече со своим кумиром. Лео едва сдержал улыбку и учтиво пригласил даму к столу. Потом он с шумом потянул носом воздух и весело произнёс.

- Привет, Интернет, неужели я чую твой фирменный супчик?

- Нос никогда тебя не обманывал, Лео, - засуетился гном, пряча в бороде довольную улыбку.

Зоя облегчённо вздохнула. Когда все закончится, они, может быть, останутся друзьями.

- Надеюсь, ты не забыл помыть руки, - спросил гном, когда Лео плюхнулся на первый попавшийся стул.

- А ты спрашиваешь это у всех, или только у меня?

Вовка быстро вскочил и побежал к умывальнику, Лео пошёл следом.

Ужин удался на славу. Зоя изъявила желание помочь гному с мытьём посуды, но была бесцеремонно выдворена на свежий воздух. Она не умела слоняться без дела и не знала, куда себя деть. Ей придется некоторое время пожить здесь, и потому неплохо было бы найти какое-нибудь занятие. Например, вскопать грядки или разбить цветник. Можно обновить кусты смородины. Интересно, как долго был заброшен сад? Судя по подрастающим в огороде берёзкам, лет двадцать, двадцать пять. А смородина всё плодоносит, несмотря на засохшие ветки и обилие крапивы. Надо бы поспрашивать Интернета насчёт секатора...

Реформаторские замыслы её внезапно спутались.

- Неплохая мысль, - от его голоса кровь ударила в голову, и щёки запылали.

- Занятная реакция, - усмехнулся Здравый Смысл. - Даже твоя первая любовь не доводила тебя до такого состояния.

- Я тогда была моложе, здоровее...

Зоя хотела вставить ещё пару фраз, но осеклась на полуслове. Лео знает всё, что сейчас в её голове. Не стоит давать ему повода для издевательств.

- Ты читаешь чужие мысли, Лео?

- Они таким крупными буквами написаны на твоём лице.

- Но ведь я стою к тебе спиной.

- Разве? - и он развернул её к себе.

Его близость внесла такой переполох в её мысли, что размышлять о чём-либо стало совсем безнадёжным делом. Лео по-хозяйски обнял её и тихо прошептал на самое ухо.

- Не надо сопротивляться. Ты же сама хотела, чтобы всё было быстро.

- Мне не нравится эта дурацкая зависимость.

- А ты расслабься, и станет легче.

- Ты уверен?

- Попробуй.

Зоя попробовала, и, действительно, ей стало немного спокойнее.

- Мне казалось, что после нашей первой... процедуры, что-то изменится.

Она хотела убедить себя в том, что их отношения - не более чем курс лечения от неприятной напасти, которая пройдёт, как свинка, оставив стойкий иммунитет на всю оставшуюся жизнь.

- Тебе не понравилась процедура? - принимая игру, с улыбкой спросил Лео.

- Мне бы хотелось, что бы она была более результативной.

- Быстро хорошо не бывает.

- Что значит, хорошо, Лео, - вспылила она.

- Мы что, пельмени лепим? Ребёнок останется ребёнком, не зависимо от того, сколько... сеансов пойдёт на его изготовление. Ты же ... опытный в таких делах. Не мучай меня, сделай все скорее.

- Значит, тебе не понравилось.

- Не в этом дело.

- А в чём?

Зоя попыталась собраться с мыслями. Лучше не портить отношения с Лео, и договориться по-хорошему. В конце концов, она всегда умела убеждать людей, надо только найти подходящие слова, чтобы выразить то, что наболело. Она набрала в легкие воздуха и выдохнула.

- Ты же ненавидел меня... Ненависть не проходит бесследно.

Улыбка сошла с губ Лео, и он мрачно произнёс.

- Единственный человек, которого я ненавижу, вне этого мира. Ты была для меня одной из многих, как и я для тебя. Так что мы в равных условиях.

- Нет, не в равных, - тяжело вздохнув, возразила Зоя, - Не ты это сотворил.

- Пусть тебя не мучает совесть, я даже рад, что всё так произошло.

Старый яблоневый сад засыпал их шелковыми лепестками. В зарослях давно заброшенных участков пересвистывались соловьи.

Интересно, есть ли в этой одичавшей стране хоть один обитаемый дом, кроме того, что приютил их, подумала Зоя и сама ответила - нет. Они были единственными людьми в некогда многолюдном поселке. Неведомая сила опустошила его однажды и с тех пор не пускала сюда ни хозяев, ни мародёров, ни бомжей. Эта сила хранила их от непрошеных гостей и вселяла благостное спокойствие. Здесь с ними не могло случиться ничего плохого.

В объятиях Лео она обрела подобие покоя. Мысли её потекли в произвольном направлении. Сами собой возникли на их пути три события. Зоя подумала о смерти Берты, о своем не родившемся ребёнке, сопоставила дату его возможного рождения с годом рождения Вовки и неожиданно обнаружила странную закономерность.

- Лео, я знаю про Берту.

Лео дрогнул, но промолчал.

Кто тянул её за язык? Ну, обнаружила. Мало ли что приходит ей на ум. Только ей показалось: то не могло быть случайностью. Остановиться она уже не могла.

- Я тоже потеряла ребёнка. Ему бы сейчас было столько, сколько и Теодору.

Лео никак не отреагировал

- Мне почему-то кажется, что наши дети умерли в один день.

Она не хотела этого говорить, ведь она даже не знала, когда умерла Берта, но слова сорвались сами, изумив её неожиданным открытием.

Лео взял её за плечи и заглянул в глаза. Что он хотел там увидеть? Зоя вдруг поняла, что, сама того не ведая, сделала ему больно, и его боль пронзила её насквозь. Неужели магия может так сблизить совершенно чужих людей? Если бы на месте Лео оказался кто-нибудь другой, отзывались бы в ней так же остро его переживания? Сейчас она даже представить себе не могла, что к ней прикоснется тот, другой. То, что творилось с ними, очень походило на любовь. Но Здравый Смысл не обольщался относительно её состояния и не собирался потакать самообману.

- Это не любовь, - убеждённо твердил он.

- Это - неизбежная реакция двух притягивающихся противоположностей, заряд которых ты необдуманно удосужилась повысить. Вот разрядитесь, освободите друг друга и заживёте спокойной жизнью. Ты опять вернёшься в свою контору, устроишь Теодора в школу. С опекунством придется повозиться. Ты ведь даже не знаешь, кто его мать. К тому же у тебя будет ребёнок. Придется брать декретный отпуск и работать на дому. А как же? На твоего возлюбленного надеяться не приходится: он случайный прохожий. А житейскую рутину ты как-нибудь вытянешь. Не такое бывало.

Конечно, она справится. Тем более теперь у неё был стимул: ребёнок. Даже в самых безумных снах она не мечтала о таком счастье. Но что будет с Лео?

- Скажи, когда всё это закончится, ты снова захочешь умереть?

- Кто тебе сказал, что я хотел умереть? - вопросом на вопрос ответил Лео.

Голос его звучал сухо. Надо вернуться к доверительным отношениям, только она не знала, как. Оставалось говорить первое, что придет в голову.

- Никто. Таких людей я просто чувствую. Они как бы разорваны пополам, и вторая половина находится за пределами мира живых.

- Занятная фантазия, - и снова никаких эмоций, лишь лёгкая усмешка.

- Лео, я не хочу, что бы ты умирал.

И, наконец, она почувствовала, как спало возникшее между ними напряжение. Лео облегчённо вздохнул, словно мучившее его подозрение развеялось в прах.

- А ты можешь себе представить, как это - жить несколько тысяч лет?

- Ты такой старый, Лео?

Ей тоже стало легче, настолько, что можно позволить себе глупую болтовню. А почему бы и нет, так, глядишь, время потянется быстрее.

- Глубокий, дряхлый старик, - улыбнулся он.

- Мне всегда хотелось узнать, какими были люди тысячу лет назад. Неужели они нисколько не изменились?

- Ну почему же, изменились. Раньше хозяином положения считался тот, у кого больше физических сил, теперь бал правят разумные, подчас такие... доходяги, что в прежние века, их скормили бы диким зверям. Люди стали менее красивы и сильны, но более мудры и терпимы друг к другу. И всё бы не плохо, если бы они так стремительно не размножались. Скоро они погребут мир в своих отходах.

- Ты не любишь людей?

- Разве можно любить людей? Можно любить конкретного человека, а так, чтобы всех сразу....

- Но когда люди страдают, тебе больно?

Лео пожал плечами.

- Скажем так: мне это не доставляем удовольствия. Но я не намерен вмешиваться в их дела: каждый должен уметь выбираться сам. В этом и заключается смысл жизни.

- Почему же тогда ты помог Теодору?

Лео невольно напрягся, когда она произнесла это имя, но потом понял, о ком идет речь.

- Сначала мне было любопытно, а потом... Он же ребёнок. У некоторых зверей есть инстинкт: выкармливать брошенных детёнышей. Вероятно, я из той породы.

В неё вселился ядовитый червяк. Он гнул свою линию, и она не могла понять, куда?

- Так поступают малые и слабые, например, зайчихи и куропатки, но не пантеры, - сказала и испугалась, вдруг он опять замкнётся.

- Тебе и это известно, - с горечью отозвался Лео.

- Я попросила Тавриду рассказать о тебе, - поспешила оправдаться она.

- Интересно, что она ещё тебе наговорила...

Сильное теплое чувство внезапно захлестнуло Зою. Лео - не просто первый встречный. События вчерашнего дня тому доказательство. Они трое, едва зная друг друга, каждый поочерёдно отдавали друг за друга жизнь, не задумываясь о последствиях. Разве чужие люди так поступают? Их связывали необъяснимые, но прочные узы, всех троих, и, если кто-то выпадет из этой цепи, Теодор и Лео погибнут, возможно, погибнет и она. Ей не страшно умирать самой. Ей страшно оттого, что умрут они, и она останется одна на тысячи лет.

- Не уходи, Лео, - тихо попросила Зоя.

Ей казалось, что она снова видит кошмарный сон, который мучил её несколько лет после потери ребёнка. Она вытягивает из трясины кого-то, без кого не представляет жизни, а его рука соскальзывает, и он исчезает в зловонной бездне. Жуткий чавкающий звук. Как отчётливо он прозвучал сейчас.

- Все рано или поздно уходят.

Лео вырвал её из тягостного воспоминания. Он читал её мысли. Их странная связь и ему не давала покоя.

- Не бери в голову, Зоя. Когда развеются твои чары, я стану для тебя одним из многих, как, впрочем, и ты для меня...

Он грешил против истины: с самого рождения эта девочка значила для него слишком много. Никого из своих детей он не любил так, как её. Но Зоя не могла этого знать, и не хотела мириться с его безысходностью.

- Твой отец и Таврида старше тебя, и уходить не собираются.

- У них глобальные планы по поддержанию порядка в мире. Они заняты делом и не имеют времени на всякие глупости, а я - эгоист. И я смертельно устал. Поверь, всё не так страшно. Мне, в сущности, повезло, что напоследок тебя угораздило устроить нам этот праздник любви.

Он выскальзывал из её рук. Зловонная бездна могла торжествовать. И отчаяние срывается с губ горькой насмешкой.

- Неужели за столько лет тебе не надоели подобные праздники?

Пора положить конец этой игре. Иначе он вывернется наизнанку до поры до времени. И он бросает циничное: "Как может надоесть вкусная еда? Ну, наешься, пресытишься, а после хорошей голодовки..."

- Значит, я для тебя - что-то вроде еды?

- Заметь, вкусной еды.

- А как же Теодор? Он не переживёт, если ты уйдешь.

Имя "Теодор" резало слух.

- Переживёт, - устало возразил Лео, - дети живучие.

И отчаяние вырвалось из-под контроля.

- Тогда уходи сейчас, пока мы к тебе не привыкли.

- Это не серьёзно, Зоя, - с укором произнёс Лео.

- Если я уйду, вам не выжить.

Противоречия. Бесчисленные противоречия на каждом шагу. Ведь только вчера он собирался сводить счеты с жизнью, не думая о последствиях. Или всё-таки не собирался? Или произошло нечто, существенно повлиявшее на последствия?

Тысячи мыслей пронеслись в голове Зои. Лео едва успевал за ними и задумывался, как задумывалась бы она, не заглушай их жуткая безысходность. Не стоило так её огорчать. Игра с его стороны велась нечестно. Он знал всё, что она чувствует и думает. Он питался её искренностью и обретал надежду. Она же надежду теряла и не могла с этим смириться.

Зоя пыталась вырваться из его рук, но Лео держал крепко.

- Никуда я не уйду сейчас. Я должен научить вас выживать.

- Ты? - искренне изумилась она.

И отомстила, сама того не желая.

- Какому выживанию ты можешь нас научить, если сам давно и постыдно сдался.

- Ты умеешь здорово хлестать по лицу, - горько усмехнулся он.

- Я - Жизнь, Лео. И тебе выпало напоследок полюбить жизнь. Подумай об этом на досуге.

Кто подсказал ей эти слова? Кто внушил ей такую убежденность в своем предназначении? Скрытые силы, слепые котята, в одно мгновение прозрели и превратились в сильных гибких зверей. Имена не даются случайно. Имена ложатся, как клеймо, и взывают к действию.

Она ушла в осыпающуюся бездну яблоневого сада, туда, где Вовка уговаривал Зелёнку стать машиной и покатать его по заброшенному поселку. Вместо этого Зелёнка взмахнула огромными крыльями, и они взлетели под радостный лай Сторожа.

* * *

Весенний ветер дохнул в лицо ночной свежестью. Май выдался на редкость жарким. Листва буквально вырывалась из почек и бушевала зелёным пожаром. Где-то неподалёку должно быть озеро со старыми ивами. Зоя знала это наверняка. Ей надо смыть тепло прикосновений Лео, иначе она задохнется от тоски.

Луна висела над водой огромным бледно розовым шаром. Она ещё не набрала своей силы, и звёзды ярко сияли в тёмно синем небе. Лёгкие волны вкрадчиво несли на песчаный пляж неясные блики зарождающейся лунной дорожки. У самого берега бесстрашно резвились светящиеся рыбки, словно ожившие отражения звёзд.

Зоя сбросила одежду и вошла в прогретую за день воду. Ласковая прохлада обволокла тело, лишила его веса. Зоя медленно плыла на спине, впитывая в себя свет искрящихся звёзд. Цефей, Кассиопея, Млечный путь... Огромный неповторимый таинственный мир полночи завораживал её началами бесчисленных дорог. Тысячи жизней не хватит, что бы всех их обойти, а ей это предстоит. Она раскинула руки и мысленно полетела среди звёзд, прибрежных шорохов и плеска волн.

Неожиданно предчувствие смертельной опасности кольнуло сердце. Зоя перевернулась, взглянула на противоположный берег и на обрыве, на фоне покрасневшей луны увидела чёрный волчий силуэт. Знакомое ощущение: словно она опять одна в тайге среди волчьей стаи смотрит в жуткие глаза вожака. Он пришёл за ней. Он долго искал и наконец-то нашёл её.

Не раздумывая, Зоя повернула к своему берегу и по резкому всплеску поняла, волк прыгнул в воду.

Успеть! Только бы успеть! Где-то рядом ничего не подозревающий Вовка и Зелёнка. Правда, с ними неотвязно находится Сторож, такой же огромный, как и чёрный вожак. Если это так, Вовка в безопасности. Да, собственно, он и так в безопасности: зверь пришёл за ней!

Зоя выскочила на берег, с трудом натянула на влажное тело одежду и оглянулась. Волк вышел из воды, отряхнулся. Ему не надо было одеваться, и он выиграл время.

- Ну, что ж, у меня тоже есть руки, ноги и какие - никакие зубы, - попыталась она снять напряжение

- Начнём! - и она двинулась вокруг зверя, пытаясь зайти ему со спины.

Волк на мгновение опешил. Он не ожидал такой реакции. Прежние его жертвы замирали в ужасе или неслись прочь со всех ног. Эта поначалу повела себя так же, и он настроился на быструю победу. Видимо, она понятия не имела, с кем имеет дело. Так или иначе, она ему не соперник. Жажда крови взяла верх, и глаза его вспыхнули красным огнем.

Прыжок!

Зоя увернулась.

Еще прыжок!

И гибкая тень устремилась ему наперерез.

Два разъярённых зверя: пантера и волк, - покатились по земле, вгрызаясь друг в друга. Зоя хотела помочь, но не могла разобраться, кто есть кто. Да и что могла она сделать?

Невольно припомнилась её недавняя бравада, когда она отвергла защиту Лео. Как же! Выживешь здесь. И шагу ступить не успела, как ввязалась в историю. Если бы Лео не появился, она сейчас точно так же каталась бы по траве, а скорее всего её бы просто не было в живых.

Битва затягивалась. Зоя почувствовала, что одному Лео не справиться. Волк казался заговоренным. В то время, как Лео терял силы, он становился всё энергичней, словно питался его силами. Надо было что-то делать, и Зоя мысленно позвала Сторожа.

Пёс появился почти тотчас же. Ему не надо было ничего объяснять. Мгновенно оценив обстановку, он ринулся в бой и одним ударом огромной лапы перебил волку хребет. Схватив зубами обмякшее тело, он отбросил его в сторону. Пантера поднялась, выпрямилась, и ... Лео, пошатываясь, подошёл к Зое.

Лунный свет стал вдруг ослепительно белым. Тонкий луч коснулся убитого волка, и шкура его засветилась голубоватым светом. Пёс отодвинулся, как Зое показалось, с благоговением. Волк поднялся на ноги и, не глядя на своего убийцу, устремился по лунной дорожке в недра ночного светила. Это было одновременно жуткое и завораживающее зрелище. Зоя восхищённо провожала его взглядом, совершенно забыв о том, что несколько минут назад этот зверь желал её смерти.

- Первый раз вижу здесь ирбиса, - задумчиво произнёс Лео.

Ни следа былой ярости не осталось в нем.

- Ирбис? - переспросила Зоя, - это же снежный барс?

- Ирбис - это наёмный убийца. И если он взялся кого-нибудь убить, то не отстанет, пока не уничтожит или не погибнет сам.

- Значит, Арктур тогда не убил его.

Зоя не могла понять, почему так настойчиво преследуют её события тех далёких лет? Ей хотелось забыть о них навсегда. Почему? Ведь Арктур не погиб. Чувство вины - единственная зацепка. Что она тогда совершила? А может быть, она сумела заставить себя забыть нечто очень важное?

- Ты видела его раньше? - прервал её размышления Лео.

- Да, в тайге, - автоматически ответила она.

- Меня должна была сожрать волчья стая.

- Ты говоришь об этом, как о скучной увеселительной прогулке.

- Это было давно, и я смутно всё помню. Арктур спас меня.

Это всё что она имела. Подозрительно мало. Пора, наконец, докопаться до истины, но не здесь и не сейчас.

- Странно, что он не убил ирбиса, - озадачено произнёс Лео. - ведь рано или поздно, ирбис должен прийти за тобой.

- Их было слишком много даже для него...

Довольно гнетущих воспоминаний! И переведя взгляд на Лео, Зоя пришла в ужас.

- Боже мой, Лео! Ты весь в крови!

Он не сразу отвлёкся от своих размышлений, некоторое время ещё бродил вместе с ней по её памяти и так же, как и она, натыкался на жесткую блокировку. Только в отличие от неё, он прекрасно понимал, стойкое забвение не имеет ничего общего с проявлением инстинкта самосохранения. Оно наложено извне. Вот только кем? Врагом? Другом? Что за чертовщина наверчена вокруг неё?

Лео точно сомнамбула подошёл к воде, сорвал с себя разодранную рубашку, стянул брюки и поплыл.

Зоя присела на берегу, потом обернулась к Сторожу и тихо сказала.

- Принеси полотенце.

Пёс исполнил просьбу, как само собой разумеющееся. Зоя не уставала удивляться. Он понимал человеческую речь именно речь, а не приказы. И, отбросив сомнения, она читала ему Тютчева. Своё любимое четверостишье, ритмика которого дивно переплеталась со смыслом. Созвучие перекатывающихся твердых гласных и согласных воспринималось, как сильное, позитивное заклинание.

Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовётся,

И нам сочувствие даётся,

Как нам даётся благодать...

Потом они вместе молчали под побелевшей луной, глядя на то, как на её разлившейся в полную силу, искрящейся дорожке маячит чёрная точка.

Наконец, Лео повернул к берегу. Ничуть не смущаясь своей наготы, он растёрся полотенцем, натянул брюки и, повертев в руках то, что осталось от рубашки, скомкал её, как тряпку. Жуткие раны его затянулись и превратились в рубцы, но вскоре, Зоя была уверена, от них не останется и следа. Она встала, подошла к нему и осторожно коснулась самого большого, Лео накрыл её руку своей ладонью.

- И всё-таки, - возвращаясь к прерванному вечернему спору, проговорил он.

- Вас должен обучать я. Если тебе наплевать на себя, подумай о Вовке. Я знаю только четырех магов, а за свою жизнь повидал их немало, кто бы вызвал Заклинание Красной Молнии, и остался жив. И не знаю ни одного, кто смог бы сделать это без серьёзной подготовки.

- Но как же Теодор...

Лео постарался спокойно отреагировать на это имя, и специально повторил его вслух. Так ходящие по раскаленным углям приручают боль.

- Вот именно... Теодор.

Внезапная догадка мелькнула в его сознании. Мелькнула и тотчас же канула. Сколько Лео ни пытался, он не мог вернуть ясности даже её зарождению.

- Дело в том, - медленно заговорил он, всё ещё не теряя надежды отыскать след ускользнувшей догадки, - что заклинания такого рода нарушают равновесие и приводят к непредсказуемым последствиям...

В ответ ни единой подсказки. Может быть, дело в имени?

- Теодор... - мысленно повторил он.

Но интуиция молчала, и Лео отступил до поры до времени.

- Чем сильнее маг, тем существенней последствия, - продолжал он, словно заученный урок для застывшей в ожидании ученицы.

- Красная Молния - мост между миром мёртвых и живых. И если она не забрала никого из живых, значит, пропустила в наш мир мертвеца. Этот мертвец будет искать встречи либо с тем, кто его вызвал...

Зоя непроизвольно вздрогнула. Лео обнял её, и поспешил успокоить

- Либо, с тем, кого Вызывающий спасал. Последнее бывает чаще. Будем надеяться, что разбираться с ним придется мне.

- И что ты собираешься делать?

Зоя не представляла, каким образом можно разобраться с ожившим мертвецом, разве что убить. Но как убить того, кто уже мёртв?

Лео решил не вдаваться в подробности и повернул разговор в другое русло.

- Учить вас пользоваться тем, что в вас заложено. Особенно твоего брата. Если Заклинание Красной Молнии не убило его, ребёнка, могу представить, что он ещё может натворить сгоряча. Нельзя допустить, что бы он действовал наугад.

- А что ты собираешься делать с тем мертвецом? - настойчиво повторила она.

Пришлось отвечать.

- Поживём, увидим.

И, чтобы у неё больше не оставалось вопросов, пояснил: "Тот, кто приходит с той стороны, не всегда имеет целью вернуться с жертвой. Бывает, ему там ещё не уготовлено места, и тогда его надо просто принять в себя".

- Как это?

- Существует тысячи способов, Зоя. Можно, я не буду тебе о них рассказывать, тем более, что на этот раз судьбе ничего не стоит изобрести тысяча первый.

Зоя долго молчала, прислушиваясь к ровному биению его сердца. Потом неожиданно произнесла.

- Лео, когда все это закончится, ты не уйдешь.

То была не просьба, то было условие принятия его помощи.

- Я постараюсь остаться

И радуясь возможности сменить неприятную тему разговора, Лео мысленно закинул удочку. Громко мысленно: так, чтобы она услышала.

- С тобой.

- Нет, - возразила она, от смущения не осознав, что последнее его слово не было произнесено.

- Я не это имела в виду: ты волен идти, куда хочешь...

- Я понял, - усмехнулся он.

- Я должен исчезнуть из твоей жизни, но не из жизни вообще.

Определённо, он пытался вывести её из себя. Как же, дождётся... Зоя не поддалась на провокацию и уточнила, предварительно взвесив каждое слово, чтобы её ответ невозможно было истолковать двояко.

- Если не хочешь, не исчезай. Я была бы рада стать тебе... другом.

- Ну, что ж, договор заключен, - провозгласил Лео и тоном Дон Жуана добавил.

- Осталось закрепить его, пока мы ещё не просто друзья.

- Что ты имеешь в виду?

Зоя спросила только для того, чтобы потянуть время. Она прекрасно поняла, о каком закреплении идёт речь, и страстно того желала, но одновременно готова была бежать прочь сломя голову. Результатом такого противоречивого её состояния явилось отстранение, небольшое, которое и за отстранение-то можно было принять с сильной натяжкой. Лео не стал тратить лишних слов. Он видел её насквозь, и от этого становилось ещё хуже.

Его рука уверенным движением потянулась к вороту её рубашки, расстегнула первую пуговицу и ласково коснулась основания шеи. Зоя почувствовала, как земля уходит из-под ног, но стиснула зубы, и сделала шаг назад.

- Почему? - спросил Лео.

- Что почему, - глухо отозвалась она.

- Почему ты сдержалась?

- Лео... Я не могу здесь.

- А чем здесь плохо?

Он царским жестом окинул открытый со всех сторон пляж.

- Сторож покараулит. Лучше места не найти. В конце концов, должны же мы... разрядиться.

Судя по терминологии, монологи её Здравого Смысла были ему хорошо известны. Зоя устала сгорать от стыда. Сгорать от стыда надо ему, бессовестно шарящему по её мыслям. Она подняла голову и дерзко взглянула Лео в глаза.

- Сегодня мы уже разряжались, и толку от этого никакого.

- Во-первых, - деловым тоном заявил Лео, - это было вчера. А во-вторых, как это никакого толку? Не далее, как вчера, ты лежала трупом, а сегодня собиралась подраться с ирбисом. Мало, кто отважится на такое даже в пике своей физической формы.

- Лео...

- Хватит ломаться, - отрезал он. - Я сгораю от желания по твоей, между прочим, вине.

Зоя никак не могла привыкнуть к колебаниям безумного маятника: только что они чуть не погибли, и вот уже смертельная опасность становится предметом шутки.

- Кстати, - Лео опять бессовестно залез в её мысли и не позволил сбежать в лирическое отступление.

- Сегодня я научу тебя игре прикосновений. Как тебе это?

И не успела она что-либо предпринять, как он снова нежно коснулся её шеи. Зоя почувствовала, что тает. Ноги подкосились. Лео подхватил её и бережно опустил в... мягкие пятнистые шкуры.

- Откуда? - мелькнуло последней искоркой изумление.

- Не могу же я бросать любимую женщину на холодную жёсткую землю.

Он сказал это, или подумал? Он смеялся над ней.

- Есть сотни точек на человеческом теле, прикосновение к которым вызывает... бурю чувств. Звучит банально, но довольно точно. Не всегда это - наслаждение. А знаешь ли ты, что наслаждением можно убить?

От его прикосновений она почти теряла сознание.

- Ты собираешься сделать это сейчас?

- Нет, я слушаю твоё сердце. У него изрядный запас прочности.

- Я хочу тебе отомстить.

- Тогда прикоснись здесь...

Луна запуталась в ветвях прибрежной ивы. Иногда её острый луч пробивался сквозь листву и слепил глаза, но Зоя ничего не замечала. Игра прикосновений увлекла её в головокружительный омут, и огромный мир со всеми его шорохами, запахами, светом перестал существовать.

А потом она лежала в теплых мягких шкурах, прижавшись щекой к его груди, и радовалась снизошедшему, наконец, спокойствию. Второй... сеанс прошёл менее болезненно. Если так пойдёт дальше, она может втянуться.

- М - м - да! - ехидно прогундосил Здравый Смысл, вложив в своё мычание самые неприличные выражения.

Зоя украдкой посмотрела на Лео и густо покраснела. Он всё слышал и удовлетворённо улыбался.

- В конце концов, это не честно! - в сердцах воскликнула она и несильно, но резко ткнула его кулаком в бок, в одну из точек боли, которые он ей сегодня показал.

- Способная ученица! - Лео охнул и засмеялся во весь голос.

Выждав, пока он вдоволь насмеётся, Зоя сурово посмотрела ему в глаза и сказала.

- Ты должен научить меня защищать свои мысли.

- А как же я буду знать, что ты собираешься вытворить на этот раз. От тебя и Вовки можно ожидать любой ... неприятности.

Зоя с трудом сдержалась, чтобы не повторить экзекуцию.

- Хорошо, - расщедрился Лео, - Слушай!

И она услышала музыку. Бескрайнюю, величественную, как перекаты орга́на над бегущими к горизонту волнами.

- Что это?

Она забыла обо всём на свете, раскачиваясь в размеренном ритме.

- Это - моя защита. У тебя есть своя защитная мелодия. Надо только отыскать её и мысленно напевать, когда разгребаешь свои секреты в присутствии мага.

Зоя откинулась на спину, устремила взгляд в звёздное небо, и из его недр до неё донеслись чарующие звуки. Она и раньше слышала их, но не знала, что это такое. Ей казалось, так поёт полночь, и её музыка доступна всем. Особенно красиво она звучала в полярную ночь под всплески зарождающегося сияния. Зоя могла часами смотреть и слушать. Бескрайние заснеженные просторы являлись тем уникальным залом, акустика которого не позволяла ни одной ноте выпасть в осадок фальши. Полярные ночи - одно из немногих чудес её прошлой жизни, доставлявших ей истинное наслаждение.

- Никогда не слышал ничего подобного, - тихо произнёс Лео, когда она закончила свою мелодию.

- Повтори.

И они понеслись в завьюженную звёздными ветрами вселенную через пространство и время навстречу тысячеглазой вечности.

* * *

В доме было тепло и сухо. Едва добравшись до кровати, Зоя разделась и нырнула под одеяло. Сон навалился приятной истомой. Кто-то подошёл и лёг рядом. Лео... Странно, что её больше не бросает в дрожь от его присутствия. Он что-то хочет от неё, он пытается растормошить её, но она с трудом выталкивает из себя слова.

- Извини, Лео, я очень хочу спать.

Проваливаясь в глубокий сон, она отметила, что глаза у него почему-то не кошачьи, а... змеиные. И ещё ему было холодно. Ей надо было его согреть. Она прижалась к нему, он обнял её, и они заснули.

Очнулась она оттого, что кто-то отчаянно растирает её тело. Сил не было. Она опять едва могла пошевелиться, но живительное тепло от массирующих рук постепенно пробивалось сквозь кожу.

- Лео! Что ты делаешь?

Его руки, на её взгляд, позволяли себе слишком многое. Она попыталась зарыться в одеяло, но не смогла.

Он коснулся губами её лба.

- Как мать над больным ребёнком, - подумала она.

- Как ты нас напугала!

- Что случилось?

- Это я должен спросить, что случилось. Ну, ни на минуту нельзя оставить одну. Я нашёл тебя закоченевшей лягушкой и едва сумел вернуть.

- Но разве...

И Зоя похолодела от ужаса. Змеиные глаза, ледяное тело. Мертвец Красной Молнии! Ей даже в голову не могло прийти, что он окажется так близко и так скоро. Лёгок на помине...

- Как он выглядел?

Она забыла, что умеет защищать свои мысли, и не стала. Лео без труда прочитал их. Но теперь это даже к лучшему. Она не представляла, как рассказать такое.

- Я думала, это ты, Лео!

- Он что-нибудь с тобой сделал?

В его глазах бесновались тревога и ревность.

- Ничего. Он просто обнял меня, и мы заснули. Боже мой, Лео, он как две капли воды, похож на тебя. Только глаза... А я так устала...

Ужас прошедшей ночи выплеснулся наружу, и её начало трясти, как в лихорадке.

- Тихо, тихо, тихо, девочка моя, - приговаривал Лео, прижимая её к себе, и дрожь постепенно прошла.

Зоя наконец-то смогла пошевелиться. Где-то на подступах к сознанию у неё возникло неясное воспоминание: те же стены, те же ходики, она - маленькая девочка мечется в горячке, и Лео качает её на руках.

- Мне казалось, мы здесь в безопасности, - с сожалением выбираясь из ускользающего видения, прошептала Зоя.

- Сюда заказан вход Норде и её свите, - отозвался Лео, - но ирбисы и призраки Красной Молнии не подчиняются никому, кроме своей цели.

- Почему он похож на тебя?

Лео медлил с ответом: сказать, не сказать. Наконец он решился и выдохнул.

- Потому что это я, Зоя.

Он отвернулся и отошёл к окну. От его слов кровь застыла в жилах. Зое казалось, что если он сейчас обернется, глаза у него будут змеиные, но он не оглянулся.

- Ты ведь как-то сказала, что я расколот пополам, и одна моя часть - за пределами этого мира...

- Но я выражалась образно.

- Ты попала в точку. Призрак Красной Молнии - это моя часть, которую унесла с собой Берта. Он во много раз могущественнее меня и мудрее. Норда знала, что вытягивала. Я не понимаю только, почему он пришёл к тебе.

- Вероятно, хотел меня убить.

- Если бы хотел, убил бы. Убил бы, даже если не хотел. Его прикосновение высасывает жизнь из любого живого существа, независимо от того, является оно его жертвой или нет.

- Почему же я жива?

Хороший вопрос. Никто никогда не выживал от прикосновения призрака Красной Молнии. А она проспала с ним в обнимку несколько часов. Только не следует Зое знать об этом. И Лео ответил, на ходу сочиняя небылицу.

- Потому что мой призрак - великий Маг, и ему ничего не стоит разорвать цепи Красной Молнии. Но рано или поздно, она потребует выкуп от того, кого выберет сама.

Зоя поначалу поверила в эту несуразицу. Законы магии ей были ещё не известны. Она воспринимала мир магов как нечто, где нет пределу невозможному, хотя смутно догадывалась, что такого мира не может существовать по определению. Мир - это уже закономерность. Даже перепуганная до смерти, она не могла изменить себе, и то, что приняла было на веру, начала мысленно разбирать по полочкам. Лео вовремя спохватился, вернулся к ней и схватил за руки.

- Что он говорил тебе, Зоя? Что делал? Неужели ты ничего не помнишь?

Его слова отвлекли от заинтересовавшего её расследования. Ночной кошмар снова предстал перед глазами.

- Он хотел, чтобы я его отогрела...

- И ты его отогрела, - эхом отозвался Лео. - Теперь он также жадно хочет жить, как и я.

- Ты хочешь жить, Лео?

Не помня себя от радости, Зоя повисла у него на шее. Она готова была отогреть хоть десяток ледяных призраков, чтобы ещё раз услышать такое. Лео крепко прижал её к себе...

И только потом до неё дошло, что на ней нет никакой одежды. Лео не отпускал её, пока она всерьёз не рассердилась. Под его откровенным взглядом она вернулась в кровать и закуталась в одеяло.

- Ну, и чего ты спряталась?

Её радость обожгла и его. Призрак подождёт, тем более что теперь, Лео был уверен в этом, он не представляет для них опасности. Надо освободиться от гнетущей напряжённости и вытащить Зою из пережитого ужаса, что всё ещё плещется в её глазах. И Лео решил её немного подразнить.

- Я знаю каждую родинку на твоем теле.

Зоя густо покраснела и закуталась ещё больше. Она сидела, как обиженный ребёнок. В сущности, она и была ребёнком, одиноким, никому не нужным. Её швырнули, как слепого щенка в воду: выплывет - не выплывет, и она барахталась на поверхности, хорохорилась, да ещё умудрялась поддерживать других, хотя у самой душа уходила в пятки. Лео знал этот характер. Брат и сестра, - два яблока, упавших на том месте, где когда-то росла яблоня, мощная, живучая...

Теодор!

Как же Лео не хватало его! И как же он боялся себе в том сознаться! Когда-то они были очень сильными магами. Они потому и сошлись так близко, что им было интересно мериться силами и совершенствовать своё мастерство. Без Теодора мир опустел. Если бы ещё он просто ушёл, оставив о себе добрую память. Но он предал. Именно он, единственный друг, которому Лео безоговорочно доверял.

Не стоит касаться этой темы. Не смотря на прошедшие одиннадцать лет, она сводит его с ума, как сводят с ума серые Вовкины глаза. Порой, заглядывая в них, Лео едва сдерживал себя, чтобы не завыть в голос...

- Теодор возродится...

Иногда, сама того не ведая, Норда говорила пророчествами. Да, он возродится в двух своих детях, как Феникс из пепла, чистый, не запятнанный предательством. Он не совершит больше той смертельной ошибки. Лео не позволит ему сделать это.

Что может знать о них Норда? Взбалмошная девчонка, помешавшаяся на власти. Она уверена, что победила, выбив из игры сразу двух великих магов. Пусть один ещё корчится: силы его на пределе. Ей даже в голову прийти не может, что предательство можно простить. Ей даже в кошмарном сне не приснится, что можно спасти друга через Завесу Миров.

Теодор...

И смутная догадка прошедшей ночи обернулась уверенностью. Как же Лео сразу не понял этого? Древнейшее заклинание Красной Молнии никогда не отзывается на случайный вызов. Слишком велика расплата. Для сокрушения преград существуют тысячи других заклинаний, менее болезненных, но более эффективных. Тот факт, что его вызвал мальчик, хоть и одарённый, но совершенно не подготовленный, и при этом остался жив, явно указывал на то, что действовал он под контролем. Чтобы осуществлять этот контроль, истинный Вызывающий должен быть связан с Вовкой тесными узами, и находиться по ту сторону мира. Иначе он сделал бы все сам. Лео знал только одного мага, способного на такую дерзость. И этот маг вызвал Красную Молнию, чтобы вернуть миру то, что по его вине стало призраком, а уж преграду она сокрушила заодно.

Лео медленно опустился на кровать рядом с Зоей, обнял её и прижал к себе. Она не сопротивлялась.

- Знаешь, когда ты была маленькой, - начал он первое, что пришло ему в голову, лишь бы говорить и не думать, - ты сидела у меня на коленях и так серьёзно уверяла, что, когда вырастешь, мы с тобой поженимся...

Зоя резко повернулась. Его глаза оказались рядом, уставшие, но до боли знакомые глаза из затянутых забвеньем странствий детства.

- Я думала, мне мерещится все это... Я помню только твои глаза и больше ничего.

- Не мудрено. Твой отец наложил на тебя заклятие.

- Зачем?

- Мы были друзьями. Мы тысячи раз спасали друг друга, не жалея жизни. Он предал меня и не смог смириться со своим предательством. Он думал, что моя ненависть падёт на тебя, и не хотел, что бы я на твоих глазах из друга превратился в зверя. Ты верила мне, как я ему.

- Разве так уж не прав он оказался, Лео? Ведь ты хотел меня убить.

- Не тебя, а эту... дрянь. Да и то только в тот день, когда ты первый раз села за руль. Когда я узнал, кто стал её хозяином, то понял, что убить её уже не смогу.

- Зачем же ты гонялся за нами?

- Мне надо было хоть что-то делать.

Жуткие бессмысленные дни. Ничего не держало его в мире. Месть больше не имела смысла. Собственно, она не имела смысла никогда. Осталась слабая надежда на чудо, но и она угасала с каждым днем.

А жизнь вокруг кипела и стремительно неслась куда-то. Однажды, заехав по делам в загаженный московский дворик, Лео увидел Вовку. Вовка сражался с огромным парнем. Не было никакой надежды выстоять, но он упрямо стоял. Лео достаточно было одного взгляда, что бы распознать в тщедушном мальчишке того, кого восемь лет безрезультатно разыскивала Норда. Он был так похож на своего отца, что Лео показалось, будто Теодор вернулся. Только необходимость прикрывать Вовку удержала его тогда от смертельного шага.

- А если бы мы всё-таки встретились?

Зоя...

Он старательно избегал встречи с ней все эти годы. Знал ведь, что и ей грозит опасность. Правда, в отличие от Вовки, у неё были могущественные покровители. Как случилось, что они проглядели Вовку? Почему Теодор ничего не сказал своим соратникам? Ведь таким образом он обрёк его на гибель. Теодор не мог так поступить. Есть что-то ещё, чего Лео пока не понимает. Потом, как-нибудь потом, он во всём разберётся, а сейчас надо ответить что-то. Зоя ждёт его ответа.

- Вряд ли. Я насылал на тебя магию карты, чтобы ты знала, где я нахожусь, и был уверен, что это сработает. Только однажды ты повернула мне навстречу. Зачем?

- Я хотела понять, в чём дело. Мне казалось, это - игра моего воображения.

- А я жутко испугался, - слабо улыбнулся он. - Спасибо Борису, он вовремя сориентировался.

- Лео, - Зоя коснулась его рукой, - что сделала тебе Зелёнка?

Ему не хотелось больше говорить на эту тему, но надо было рассказать ей всё, чтобы уже не возвращаться.

- Она привела твоего отца к Берте. Я так надежно спрятал её. Он никогда бы её не нашёл: ни он, ни Норда. Я бы вытащил её из лап Норды, но эта... дрянь выследила нас. Она выследит любого. Ей надо было родиться ищейкой, а не лошадью...

- Лео, - тихо позвала Зоя.

- Я чувствую, здесь что-то не так. Расскажи мне все подробнее...

Он опять коснулся её лба губами, пробудив сладкие воспоминания давно минувших лет. Как ни старался отец, Лео остался в её памяти бессвязными обрывками счастливых мгновений. Сейчас она по крохам собирала истинную историю своего детства.

- Не сегодня, - улыбнулся он.

- Почему?

- Хватит о грустном! Когда-нибудь потом, когда я сам во всем разберусь, мы вернёмся к этой теме, а сейчас... Ты отправишься в баню.

- В какую баню? - озадачено спросила Зоя, всё ещё находясь под впечатлением их разговора.

- В самую настоящую, русскую баню: с парилкой, берёзовым веником и прочими атрибутами. Банщик уже всё приготовил.

Отбросив гнетущие воспоминания, Лео решил немного поразвлечься. Ему доставляло удовольствие открывать Зое маленькие житейские истины магов. Глаза у неё при этом становились потешно изумлёнными. В них Здравый Смысл боролся с наивной верой в чудо. Лео нравилось затыкать рот её несносному Здравому Смыслу.

- Банщик?

Да выберется она, наконец, из своего кокона?

Лео легонечко встряхнул её за плечи и весело произнёс.

- Прегнусный, надо сказать, тип. Но своё дело знает.

Она поняла, что он окончательно сменил тему.

- Надеюсь, ты не собираешься париться со мной в бане.

- Заметь, не я это предложил.

- Лео!

- Ладно уж! Стеснительных дам обслужит жена банщика. Тоже далеко не ангел.

Зоя пошарила глазами в поисках одежды и не нашла ничего, кроме махрового белого халата.

- Ты специально таких подобрал?

Она мысленно запела свою звёздную мелодию и начала припоминать, куда могла задевать джинсы.

- Нет, - донеслись до неё слова Лео. - Они живут тут испокон веков, с тех самых пор, как построили баню.

- Тогда почему мы их не видели и не пригласили к столу?

- Дитя цивилизации, - вздохнул Лео.

- Ты хоть знаешь, кто такой Банщик?

Она смерила его подозрительным взглядом.

- Ну, это такой мужичок, который работает в бане, поддает пару, хлещет веничком. Иногда делает массаж...

- А кто такой, по-твоему, Домовой?

Глаза Зои забавно расширились. Она забыла и про свои джинсы, и про чужой махровый халат. Сказки детства стали обретать жизнь. Этого не может быть!

- Ты хочешь сказать, что банщик это - Банщик?

- Совершенно верно, - подтвердил Лео и добавил, - гнусная нечисть, обитающая в бане и строящая своим хозяевам мелкие козни. Именно поэтому спать в бане не рекомендуется.

- Лео, - пожилась Зоя и снова закуталась в одеяло.

- Мне что-то не хочется туда идти.

- Пойдёшь, как миленькая. Когда в бане занимаются банными делами, Банщик - на вершине блаженства. Так что все обойдётся. А следом пойдём мы с Вовкой.

Зоя протянула руку, накинула на себя халат и встала.

- Тебе не попадались мои джинсы?

Лео хитро улыбнулся и окончательно её добил.

- Кикимора постирает и отдаст.

Глаза её превратились в зелёные льдинки.

- Это не смешно! Отдай мои джинсы!

- Я говорю чистую правду.

- Ну, какую правду? Ты хочешь, чтобы я поверила во весь этот бред.

Она досадливо поморщилась и тоном занудного Здравого Смысла произнесла.

- Кикиморы живут в болотах.

- И чему вас только в школе учили? - вздохнул Лео.

- Кикимора - жена Домового и живёт уважающая себя Кикимора за печкой.

- Ты хочешь сказать, - начиная выходить из себя сквозь зубы бросила Зоя, - что вся эта нечисть действительно тут обитает!

Внезапно в воздух поднялась подушка и устремилась ей в голову. Зоя едва увернулась. Реакция у неё была замечательная, ещё при встрече с ирбисом Лео обратил на то внимание.

Подушка попала в вазу, и та скатилась на пол.

- Не стоит равнять Домового с Банщиком. Без Домового дома ветшают и разваливаются, - произнёс Лео и посоветовал.

- Я бы на твоём месте извинился.

- Извините, - испуганно озираясь, проговорила Зоя.

Подушка и ваза вернулись на свои места.

- Ты меня разыгрываешь. Это всё твои проделки?

- А кто, по-твоему, поддерживал здесь порядок и заводил ходики?

Зоя решила сменить щекотливую тему разговора. Потом она на досуге разберется и с Банщиком, и с Домовым.

- Я хочу есть.

Дверь услужливо распахнулась, и они прошли в кухню, где Интернет с присущим ему искусством раскладывал на тарелки блинчики с мясом. Запах кофе с ароматом экзотических трав дурманил голову. Памятуя об отношении Интернета к немытым рукам, Зоя направилась к умывальнику, и через минуту уже сидела за столом.


## Глава 4

Вовка изнывал от смертельной тоски. Узнав, что у него есть сестра, он так радовался, что наконец-то обрел родственную душу. Ему и в голову не могло прийти, что эта душа окажется вреднее учительницы по математике, которую Вовка терпеть не мог, и из-за которой не ходил в школу последний месяц.

Подумаешь, не знает он, как извлекать корень из числа. Зачем ему сдался этот корень? Он без него спокойно проживт, как и без заумных правил русского языка. Он довольно грамотно писал, пока не начинал применять их в действие. Кто только сочиняет эти правила?

Но Зоя оказалась непреклонной. Раздобыла где-то учебники для четвертого класса и сидела с Вовкой, пока он не начинал худо-бедно выполнять задания, чтобы только от неё отвязаться.

То ли дело занятия с Лео! Вовка ждал их с таким же нетерпением, как блинчики Интернета, А вкуснее блинчиков Интернета мог быть только специальным образом приготовленный омар. Хоть Вовка его не пробовал, но когда-нибудь надеялся отведать. Омар, каюта в яхте и подводное плавание были сказочной Вовкиной мечтой, в которую он убегал, когда бежать было больше некуда.

Конечно, новая жизнь не шла ни в какое сравнение с прошлым полуголодным существованием. Вовку иногда мучила совесть, что он здесь сыт, обут, одет, а Сашка пропадает неизвестно где. Вот, если бы можно было взять сюда Сашку? Он пытался убедить в этом Лео, но тот ответил, что они живут не в раю, а на бомбе, которая в любой момент может взорваться. Лучше пусть Сашка поголодает, но останется жив. О какой бомбе шла речь, Лео объяснять не стал, но Вовка ему поверил. Недавняя встреча Зои с каким-то ирбисом окончательно убедила его в том, что не всё так безоблачно в их новой жизни. Но от этого было ещё интересней.

Первое занятие Лео целиком посвятил ужасным историям о магах, не справившихся с вызываемыми ими заклинаниями. Вовка слушал его, как сказочника, раскрыв рот. Ему даже в голову не пришло, что эти истории каким-то образом касаются его.

- Живут же люди!

Восхищённо думал он и представлял, как поколотит Верзилу на глазах у всех, кого тот столько лет безнаказанно обижал.

Прочитав его мысли, Лео изменил тактику, погрузил в состояние транса, и вместе с ним Вовка побрёл по своему внутреннему миру, с любопытством разглядывая его обитателей. Это было волшебное путешествие. Им попадались диковинные чудовища с добрыми глазами и тщедушные карлики, от которых хотелось бежать со всех ног. В том огромном мире всё было наоборот: большое, как правило, не представляло серьёзной опасности, малое - подавляло лютой злобой и могуществом. Правда, бывали исключения.

На проходящих путников обитатели Вовкиного мира внимания не обращали, точно их и не было. Всё потому, объяснял Лео, что здесь они с Вовкой - только призраки, и ничего не могут предпринять, кроме как идти, смотреть и слушать. Лео останавливался около каждого существа и рассказывал о том, что оно из себя представляет. Вовка даже диву дался, какой ужасный... зверинец вмещает в себя. Некоторые особи незнакомы были даже Лео. Около них он задерживался дольше и, наблюдая за их поведением, прикидывал, что от них можно ожидать.

- Никогда не пользуйся заклинанием, пока не найдёшь для него достойный намордник. Я расскажу тебе о каждом, но с такими, как эта...

Милая девушка, у домика которой они остановились, неожиданно поднялась с крыльца и улыбнулась. На кончиках вампирских клыков появилась капелька, несомненно ядовитая. Зрачок янтарных глаз вытянулся вертикальной линзой.

- Она нас видит? - спросил Вовка, интуитивно отступая за Лео.

- Чувствует, - отозвался тот и задумчиво добавил, - опасная тварюшка. С ней ты будешь разбираться сам, когда станешь магом.

- А разве я сейчас - не маг?

Как ни старался, Вовка не мог отвести взгляд от... тварюшки. Да что там, взгляд. Не в состоянии был даже двинуться.

- Сейчас ты - вместилище магии, - просветил его Лео.

Щёлкнул пальцами, разрушая зрительный контакт, и увёл прочь.

- И благодари бога, что она в тебе не пробудилась.

- А что будет, когда она пробудится? - отвлечься от липкого взгляда в спину никак не получалось.

- Попробуй представить, как все они, - и Лео широким жестом обвел Вовкин зверинец, - захотят выйти наружу. Большинство уничтожит друг друга, но часть, самые опасные, вырвутся и уничтожат мага.

- Значит, не знать об их существовании - верная гибель?

- Для тебя - да, - согласился Лео, уточняя, - их слишком много в твоём мире.

- А для Зои? - метнулась мысль, в поисках спасения от никак не отлипающего взгляда в спину.

- И для неё тоже, - последовал ответ.

- Но ведь она уже взрослая, почему её чудовища не пробудились? - мысль побежала дальше, пытаясь скрыться за поворотом.

- Что за чертовщина такая ядовитая, - обозлился Вовка.

И взгляд в спину пропал. Видимо, питался страхом.

- Потому что их надёжно усыпили.

Между тем мудрый учитель продолжал развивать новую тему. Пришлось делать вид, что ни на минуту не отвлекался.

- И что теперь, она не сможет быть магом?

- Конечно, сможет, - улыбнулся Лео. - уж я позабочусь об этом.

На каждом занятии они уходили в Вовкин внутренний мир, и конца ему не было видно. Однажды Вовка увидел Красную Молнию. Она оказалась небольшой косматой рыжей колдуньей с цепкими золотистыми глазами. Она могла показаться даже красивой, если бы не этот пронзительный взгляд. В нём не было откровенной злобы, в нём не было доброты, лишь непреклонная уверенность в правильности своих действий. Красная Молния не была простой убийцей. Она была палачом и судьёй в одном лице.

Если бы Вовка знал, кого вызывал в тот критический момент, то скорее всего передумал бы. Но, с другой стороны, никто, кроме Красной Молнии, не откликнулся на его зов, и, если бы не она, Лео сейчас не было бы в живых.

- Ты должен усвоить, что за каждый твой вызов любое из этих существ потребует от тебя выкуп, даже те, что кажутся добрыми, - говорил Лео, уводя Вовку дальше.

- А что потребовала Красная Молния?

Не помнится, чтобы они расплачивались чем-либо. Ответ ошеломил.

- Твою жизнь.

И прежде, чем Вовка осознал услышанное, последовало не менее потрясающее пояснение.

- Но ты каким-то чудом умудрился сделать единственно верный ход и не дал заклинанию завершиться.

- Ты хочешь сказать, что оно ещё действует?

- Видишь ли, - Лео на мгновение задумался.

- Заклинание подобно шахматной партии, только у каждого своя доска, своё число фигур, которые могут обновляться в процессе игры.

- Что значит, обновляться?

Лео понял, что короткими ответами не отбиться, и решил провести небольшую лекцию.

- Есть фигуры, которые не могут покидать игру, но в случае заклинания фигурами являются маги, люди, звери. С ними может произойти всё, что угодно, и тогда заклинание выбирает нового участника вместо выбывшего из игры. Фигура при этом сохраняется. Самой главной фигурой является Вызывающий: маг, сотворивший заклинание. Нет ничего опаснее заклинания, уничтожившего своего мага. Оно выходит из-под контроля, требует расплаты ото всех участников, пока кто-нибудь не возьмёт на себя эту ответственность. Вызывая заклинание, маг может переиграть его. Чем сильнее заклинание, тем больше вариантов выигрыша оно предоставляет, но тем сложнее его обыграть.

- А что, если никто из участников не решится стать фигурой уничтоженного мага?

- Вот ведь, неиссякаемый источник вопросов, - мысленно усмехнулся Лео и не преминул одобрить ученика, - но вопросов дельных.

Ему повезло. Он сызмальства варился в среде магов. Диана, заменившая ему мать и ставшая первым учителем, умело направляла мысли беспокойного ребёнка в нужное русло. Даже шалости обращала в наглядные пособия. То, что Лео постигал годами, Вовке предстояло узнать в сжатые сроки. Многие тонкости магической науки придётся пропустить. А ведь именно они порой спасают жизнь. И Лео постарался внести в свою лекцию несколько отвлеченных примеров.

- Заклинание захватит тысячи новых фигур, и рано или поздно такой участник найдётся. Бытует мнение, что Жизнь - это чья-то незаконченная партия. Некоторые маги, разочаровавшиеся в ней и желающие положить ей конец, пытались взять на себя роль Вызывающего этой партии, но все они погибали. Маг, не справившийся с ролью ключевой фигуры, обречён.

- А проигрыш мага - это его смерть?

- Не обязательно. Проигрыш - это полная расплата, это - игра по правилам заклинания. Малым заклинаниям мы предпочитаем проигрывать, так как цена их смехотворна. Вызывая же серьёзные заклинания, особенно те, где приходится расплачиваться жизнью, маг должен рассчитывать на выигрыш. Например, партия Красной Молнии могла завершиться в одно мгновение, забрав твою жизнь, но она позволяет сделать ход, спасающий Вызывающего. Ты сделал этот ход.

- Как?

- Красная Молния создает мост между миром мёртвых и живых. Тот, кто вызывает её, оказывается на пороге этого моста, и, если он ступит на мост, он обречён. Ты отступил. Либо сам, либо кто-то не дал тебе сделать этого шага, сейчас уже не определить. Важно, что ты остался в этом мире. Но чтобы разрушить мост, по нему должен кто-нибудь пройти, и, если не с этой, значит, с той стороны. Так и случилось: ты впустил в наш мир Призрака, который должен уничтожить тебя или меня.

- Но почему тебя?

- Того, кого ты спасал. Красная Молния считает справедливым забрать того, ради кого была потревожена, если Вызывающий сам не желает расплатиться. Это своего рода ничья: ты её не вызывал, и она никого не спасла.

- Но это не правильно, Лео!

Чувство справедливости всегда доминировало в Вовкином характере. И сейчас оно требовало немедленного вернуть его к злополучному мосту.

- Я должен сам отвечать за свои поступки.

- С её точки зрения ты уже ответил, - охладил его Лео.

- Не думаю, что она позволит тебе сделать ход назад.

- А если я вызову её ещё раз?

Не сдавался упрямец, в поисках поворота с уготовленного пути. Не найдёт, так свернёт в бездорожье.

Лео с улыбкой потрепал его по решительно вздыбленным вихрам. Но утешать обманчивой надеждой не стал.

- Она не отзовётся, пока не закончена первая партия. И так с любым заклинанием.

- Не может быть, чтобы не было другого выхода? - горячился Вовка

- Выходов всегда несколько. Мы что-нибудь придумаем, - пообещал Лео, но его слишком бодрый тон только усилил уверенность в неблагоприятном исходе.

Вовке захотелось поскорее убраться из своего зверинца, но Лео довёл его до конца и заверил, что теперь будет проводить с ним здесь каждый день, около каждого заклинания несколько занятий.

- Жизни не хватит, чтобы их всех изучить, - пробубнил Вовка.

- Твоей жизни хватит, - успокоил его Лео.

- Завтра и начнём, вон с того здоровяка, именуемого Крушитель. В следующий раз, когда возьмёшься сметать преграды, позови его.

- А что он попросит взамен?

- Он - парень не злой: часок, другой тебя немного потрясёт.

- Лео, а почему ты тогда не вызвал его?

- Потому, - грустно улыбнувшись, ответил Лео, - что одиннадцать лет назад я разучился делать это.

Кроме прогулок по Вовкиному миру Лео учил их с Зоей чувствовать руками. Он рассказывал о гармонии человеческого тела, о закономерностях переплетения сосудов и нервных волокон. На первом же занятии Вовка сумел отыскать инородное включение в плече Лео. Как это получилось, он сам не понял: просто вел ладонью над переплетением сосудов и наткнулся на узелок.

- Молодец! - похвалили Лео.

- Очень скоро ты научишься расплетать такие узелки и лечить людей.

- Так же, как ты залечил мне горло?

- Совершенно верно.

- А почему ты не расплетешь свой узелок?

- Это - метка на память. Когда-нибудь придёт её срок.

Да, занятия с Лео совсем другое дело. Но Зоя сказала, что если он не решит десять примеров по математике, ни о каких других занятиях и речи быть не может.

Вовка тяжело вздохнул и принялся шевелить мозгами.

Дверь открылась и вошла Зоя. Вовка не оглянулся, он умел отличать её и Лео от всех других обитателей этого дома, а обитателей здесь было, по всей вероятности, ничуть не меньше, чем в его внутреннем мире. Не далее, как вчера, он нос к носу столкнулся с вредным ворчливым старичком, который назвался Садовником и согнал его с яблони. А на ней так здо́рово было висеть.

Посмотрев через плечо, чем он тут занимается, Зоя присела рядом и спросила.

- Ты когда-нибудь общался с компьютером?

- С компьютером?

Вовка даже подпрыгнул на месте. Он знал, что обеспеченные одноклассники часами пропадают в захватывающих играх, но сам всего несколько раз попользовался маломощным школьным старьём, едва грузившим Windows-95.

- А что, здесь есть компьютер?

- Пока нет, но я надеюсь привезти его из дома. Для своей работы, конечно, но и тебе что-нибудь перепадёт.

- А какие игры у тебя есть?

- Никаких.

И увидев, как вытянулось Вовкино лицо, Зоя с улыбкой добавила.

- Но пару, другую можно прикупить, чтобы было, чем тебя шантажировать.

- Я хочу "Лабиринт", - возбужденно затараторил Вовка.

- Получишь "Лабиринт". А, если захочешь, я научу тебя писать программы, и ты сочинишь свою игру.

Глаза у Вовки разгорелись не на шутку.

- Только не обольщайся, - Зоя потрепала его по лохматой голове. - Прежде, чем написать самую примитивную программу, надо изучить кучу скучных вещей и английский язык.

- Ну, не скучнее же русского, - в надежде спросил Вовка, словно она могла сделать так, чтобы это было действительно не скучно.

- На мой взгляд - нет. А сейчас, добивай свои задачки и пойдём обедать.

Она уже ступила за порог, когда её застал врасплох запоздалый Вовкин вопрос.

- Зоя! А ты останешься с Лео?

- А как бы тебе хотелось? - она не знала, что ответить.

- Мне бы хотелось, чтобы мы жили вместе: ты, Лео и я.

- Мне бы тоже этого хотелось, - вздохнула она.

- А Лео?

- Думаю, от нас здесь мало, что зависит.

- Нельзя так говорить, Зоя, даже думать нельзя, - неожиданно повзрослевшим голосом произнёс Вовка, и не Вовка, а кто-то забытый, но родной.

- Только от нас всё и зависит.

Зоя не поняла, как оказалась рядом с ним, обняла и прижала к себе.

- Мы выберемся, Теодор, даю тебе слово.

И ушла.


Незаметно пролетела ещё одна неделя. Лео не оставлял Зою одну ни днём, ни ночью. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее привязывались друг к другу, а Таврида говорила, что всё будет наоборот.

К концу мая у Зои начался лунный цикл. Весь день она ходила сама не своя и избегала Лео. Он отыскал её на берегу озера среди зарослей молодого ивняка. Она сидела, опустив голову на колени, и пустыми глазами смотрела в воду. Ни дать, ни взять: "Алёнушка" Васнецова.

- Ты так расстраиваешься каждый месяц?

Лео подсел рядом и притянул её к себе. Он заметил, что, если её обнять, она словно прячется от него в его же объятьях и успокаивается.

- Я думаю, - тихо отозвалась Зоя, - что Таврида ошиблась, и я не смогу забеременеть.

Лео знал, что это не так. Он вылечил её в первый же раз и тогда же собирался положить конец их отношениям, но что-то его удержало. Теперь он благодарил судьбу за это. Надо срочно её успокоить какой-нибудь побасенкой. Ведь он не представляет, как она отреагирует на правду, а правда заключалась в том, что он не хотел прерывать их связи. После одиннадцати лет разочарований он обрел, наконец, пристанище, шаткое гнездо, в котором можно было хоть немного отдохнуть. Здесь он почувствовал себя прежним Лео: сильным, вечно влюбленным магом. Пусть это только самообман, но он позволит ему отдышаться.

- Всё у тебя получится, Зоя. Просто ты... долго жила одна.

- Откуда тебе это известно?

- Единственное, что не отняла у меня Норда, - ответил он, - магию врачевания. Ей она была ни к чему. Так что, как врач, говорю тебе: ты родишь здорового ребёнка, и я буду принимать у тебя роды.

- Нет!!! - задохнулась она.

- Зоя, это же ребячество...

- Нет!!!

- Ну, хорошо, мы попросим Диану.

Его с самого начала удивило, что для тридцатилетней женщины Зоя оказалась слишком неопытна. Как маг, она остановилась в развитии на границе двадцати пяти лет. Примерно с этого возраста организм простого человека начинает необратимо разрушаться. Но житейского опыта у неё должно было быть на все тридцать, и даже больше, судя по тому, какую активную жизнь она вела. Странно, что никто не сумел больше привлечь её внимания. То, что она к себе привлекала, Лео не сомневался. Значит, дело было в ней, в её чудовищной закомплексованности. Он был уверен, что до него у неё был всего один мужчина. Лео не испытывал ревности. Он знал, она обожглась по молодости, и тот, кто взял её первым, так и не понял, что имел. Не смотря на почти ханжеское целомудрие, она порой так отзывалась на его действия, что у него голова шла кругом.

После смерти Берты Лео не прикасался ни к одной женщине. Видимо, зря. Сейчас, обучая премудростям любви эту трепетную девочку, он постоянно сдерживал себя и не получал полного удовлетворения. Но она схватывала всё на лету. Со временем из неё выйдет потрясающая любовница, только бы у него хватило терпения не испугать её.

- Сегодня ночью, я так полагаю, ты меня к себе не допустишь.

Он сказал это так просто, что Зоя даже не смутилась.

- Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра.

- Я не хочу оставлять тебя одну.

Она поняла, что он имеет в виду.

- Ты думаешь, он может вернуться?

- Я бы на его месте вернулся.

- Но ведь он получил, что хотел. Он перестал быть Призраком.

- Он любит тебя так же, как и я, только в отличие от меня, у него нет возможности быть с тобой. Он будет искать любой удобный случай, чтобы...

Зоя поняла его с полуслова и содрогнулась.

- Он способен на насилие?

- Физическое, думаю, нет. Но он - маг, Зоя. Ты не сможешь ему противостоять.

Лео был почти уверен, что в ту ночь его Призрак не удовлетворился объятьями. Зоя говорит, что ничего не было. Но ведь она спала. Он мог углубить её сон и взять во сне. Он не поступал так ни с одной женщиной, но, как знать, во что он превратился за время их разлуки.

- Я тоже маг, Лео... Научи меня защищаться.

- У нас нет времени на это.

- Но мы не можем всё время быть вместе.

Лео не слышал её. Смутные догадки теснились на подступах к сознанию, но он никак не мог докопаться до их сути.

- Я должен найти его, как можно быстрее, - подумал он вслух.

- И что будет?

- Не знаю, но думаю, разберусь по обстоятельствам. В конце концов, он - часть меня. Мы найдём общий язык.

- Я не могу понять, - произнесла Зоя.

- Вы для меня - два разных человека, просто похожих внешне. Я не представляю его частью тебя.

- И не надо представлять... Давай закончим этот разговор. Сегодня, завтра и послезавтра ты будешь спать со мной. Просто спать. Так мне будет спокойней.

- Но, Лео!

- Ты полагаешь, что я не умею держать себя в руках?

Она облегченно вздохнула и прислонилась к нему так, как куталась в одеяло. Некоторое время они молчали, и Лео слушал её музыку. Она о чем-то размышляла и не хотела пускать его в свои мысли, наконец ей это надоело, и она произнесла.

- Лео, я обещала Теодору привезти компьютер. Мне надо съездить домой.

- Нет!

- Я на Зелёнке, туда и обратно.

- Нет!

- Лео! Я не могу сидеть без дела. Мне лезут в голову такие мысли, что в пору выть белугой. У меня, в конце концов, горит работа. Не представляю, что скажу Женьке... У нас все сроки летят...

- Какая работа? Какой Женька? Какие сроки? - посыпались вопросы, но их перечеркнула реальная угроза.

- Зоя! Ты только выйдешь за пределы поселка, как Норда схватит тебя.

- Зачем я ей? Она охотится на вас с Теодором.

- Сейчас она охотится на всех.

- Лео! Ну, придумай что-нибудь. Я просто обязана позвонить на работу и заняться своей программой. Я могу это делать здесь. Через интернет мы будем держать связь. Но мне нужен мой компьютер.

- Позвонить, положим, ты можешь хоть сейчас, - задумчиво произнёс Лео, - а вот за компьютером мы отправим кого-нибудь другого.

- Кого?

- Идём.

Они шли по заросшей травой улице. Зоя подумала, что для необжитого поселка трава эта подозрительно вытоптана. Такое впечатление, что дорогой пользуются, может быть не так часто, как раньше, но достаточно активно. Потом она отметила, что у некоторых ворот совершенно отсутствует растительность, а кое-где сквозь листву живой изгороди проглядывают самые настоящие грядки. Неужели здесь ещё кто-то живёт? Конечно, живёт. Ведь идут они к кому-то. А несколько дней назад ей казалось, что они совершенно одни в этом заброшенном дачном поселке. Более того, она была уверена, что тогда они, действительно, были одни. Что-то произошло, и маги стали возвращаться в свои дома. Только маги. Простым людям вход сюда был по-прежнему заказан.

У невысокого свежевыкрашенного заборчика Лео резко остановился и привычным жестом отодвинул засов калитки. Маленький рубленый домик утопал в зарослях сирени самых разных сортов. Грядок не было, но аккуратно постриженная трава наводила на мысль о кропотливом садовнике. Завернув за угол дома, Зоя увидела серебристую волгу и точащие из-под неё ноги.

- Привет, Мазаич!

Лео подошёл к машине и присел рядом на корточки.

- Это ты, Лео? - раздался из-под машины знакомый низкий бас.

- Да, у меня к тебе дело. Ты не мог бы привезти мне из города одну вещицу.

Мазаич завозился и стал выбираться. Через некоторое время перед ними появилась его перемазанная усатая физиономия.

- Вот ведь, - крякнул он, уставившись на Зою, - Здравствуй, дочка.

- Здравствуй, Мазаич.

Зоя готова была броситься ему на шею.

- Странное желание, - заявил Здравый Смысл. - Учитывая то обстоятельство, что ты видишь его во второй раз.

- Значит, вы помирились. Я ведь знал, кого сажать за руль Зелёнки, что бы ты окончательно не спятил.

- Лирические отступления потом, - оборвал его Лео.

- Нам надо, что бы ты съездил к ней домой и привез компьютер.

- А на чём я поеду?

Мазаич в сердцах пнул свое транспортное средство.

- Поддерживай отечественного производителя, - передразнил он кого-то, кто, видно, здорово его достал.

- Всё, надоело! Ты из нас самый мудрый, Лео. Я тоже выкину эту кучу железа и куплю себе джип.

- Что, совсем безнадёжно?

- А...

Мазаич махнул рукой, но потом сменил гнев на милость.

- Ладно, разберёмся. Часа через два я к вам подъеду. Покатаемся, дочка.

- Она не поедет.

- Почему?

- Ты же знаешь Норду.

- Норда сейчас занята своими делами. Арктур устроил такой переполох в её курятнике...

- Тогда я поеду сам...

- А вот тебе ехать я бы не советовал.

В устах Мазаича это прозвучало, как приказ.

- На тебя настроены десятки её ищеек.

- Лео, я поеду, - Зоя дернула его за руку, как ребёнок.

- Он все равно ничего без меня не найдет. Мне ещё надо купить Теодору несколько дисков с играми и заехать к одному другу. Ничего не случится.

- А если и случится, - вставил Мазаич, - у меня для Норды есть один сюрприз. Давно хотел проверить его в действии.

- Какому ещё другу? - сурово спросил Лео, не обращая внимания на заявление Мазаича.

Зоя сама не заметила, как расплылась в улыбке. Она не могла быть серьёзной, когда вспоминала Женьку.

- Замечательный человек! Геофизик от бога! Мы вместе работаем над пакетом программ... Это произведет фурор на геофизическом конгрессе. Лео, ну не вредничай, я обязательно вернусь.

- Если не вернешься через три часа, я пойду тебя искать.

- Нет!

- Да!

- Ну, вот и порешили, - засуетился Мазаич, пытаясь замять едва начавшуюся ссору.

- Через два часа я у твоих ворот, Лео. Ты все там же, в доме...

Мазаич хотел произнести имя и запнулся.

- Да, в том же доме.

Спокойно ответил Лео, взял Зою за руку и они пошли прочь.

- Мне не нравится эта затея, - наконец произнёс Лео, когда они почти дошли до своей калитки.

- Если бы затея была безнадёжной, - резонно заметила Зоя, - наверняка набежала бы куча советчиков, а раз они молчат, мы можем поступать, как считаем нужным.

- Я, лично, считаю, что это - блажь.

- Тогда почему ты меня отпускаешь?

- Я не отпускаю. Но ты не хочешь меня слушать.

- Лео, давай не будем начинать все сначала.

- Надеюсь, ты поняла, что через три часа я отправлюсь за тобой.

- Через три с половиной.

- Это что-то решает?

- Да. Если Женька окажется дома, он не отпустит меня, пока не посвятит в очередную бредовую идею, которую непременно надо запрограммировать.

- Для тебя это так важно?

- Мне необходимо хоть что-то твердое под ногами.

- Хорошо, я жду три с половиной часа.

- Лео! Но если я... задержусь, прежде чем срываться, подумай о Теодоре.

- Теперь о нём есть, кому подумать. Если тебя не станет, не станет и меня. Запомни это.

Зоя сидела рядом с Мазаичем и тысячный раз перебирала в памяти их последний разговор. Лео живёт только из-за неё. Это не нормально. Но с другой стороны, если с ним что-нибудь случится, сможет ли она пережить? Скорее всего, сможет. Жизнь для неё только начинается. И дело не в том, что её чувство к нему слабее, просто он дошёл до предела, и ему здесь нечего делать. Чисто случайно она удержала его от рокового шага, надолго ли? Он обещал остаться, когда их магическая связь прервётся, но не станет ли жизнь для него пыткой?

Мимо пролетали запылённые домики в густой зелени весенней листвы, и пролетали на довольно приличной скорости. Мазаич легко вёл волгу, обгоняя иномарки, и Зоя подумала, зря он грешит на свою машину. "волга" шла плавно, двигатель работал ровно. Мазаич, видимо, тоже наслаждался поездкой и всю дорогу что-то говорил. Зоя прислушалась.

- ... В казино остались одни жетоны. Норда кусала локти, но ничего не могла сделать. Арктур ей не по зубам. А знаешь, что он устроил в её банке?..

Зоя вдруг подумала, что ничего, в сущности, не знает о взаимоотношениях Лео с её отцом. Они были друзьями. Одиннадцать лет назад один предал другого, и отец заставил Зою забыть Лео. Не вяжется что-то. Она забыла Лео гораздо раньше, когда ей было пять или шесть лет. И сад около дома заброшен примерно в то же время. Не означает ли это, что разрыв двух магов произошёл именно тогда.

- Мазаич, - прервала Зоя бесконечный монолог, - Ты не знаешь, что случилось у Лео с моим отцом двадцать пять лет назад?

Мазаич задумался, прикидывая что-то в уме. Потом коротко ответил.

- Они здорово повздорили.

- Из-за чего?

- Никто ничего не знает, но после ссоры они стали врагами: твой отец перешёл на сторону Тавриды, а Лео сблизился с Нордой.

- Лео был заодно с Нордой?

Это не укладывалось в голове.

- Не то, что бы заодно, - пояснил Мазаич. - Он отказался воевать на стороне Тавриды, и Норда сочла возможным привлечь его к себе. Думаю, у неё ничего не вышло, иначе она не подослала бы к нему... - он запнулся.

- Я знаю о Берте. Можешь продолжать.

- Ну, если ты знаешь о Берте, то рассказывать больше нечего.

Он явно хотел закончить этот разговор, но Зоя не собиралась останавливаться на пол пути.

- Если они были врагами, почему Лео считает предательством убийство Берты?

Мазаич тяжело вздохнул.

- Зачем тебе копаться во всём этом?

- Я хочу вытащить Лео. Помоги мне.

- Хорошо...- Мазаич покрутил ус и начал припоминать.

- Собственно, врагами, как таковыми, тогда они ещё не были. Я не так выразился. Между ними пробежала кошка, но если кому-то угрожала опасность, другой всегда оказывался рядом. Исчезли близкие отношения. Лео перестал посещать ваш дом, и Теодор переехал в город...

- Теодор? Моего отца звали Теодор?

- А тебе никто не говорил?

Где-то в самой глубине шевельнулось предчувствие невероятного открытия.

- Продолжай дальше.

- Ты скучала без Лео и продолжала его ждать. Видимо, поэтому Теодор и заставил тебя его забыть.

- Я ждала Лео?

- Ты очень его любила, Зоя. Мне казалось, даже больше, чем отца. Стоило ему только приблизиться к вашей калитке, как ты неслась ему навстречу, где бы ни была.

- Это его тяготило?

- Ничуть, - улыбнулся Мазаич, и лицо его на мгновение помолодело, - С тобой он превращался в мальчишку. Он тоже тебя любил. Я очень надеялся, что это чувство в нем не исчезло, потому и подтолкнул тебя к Зелёнке.

- Подтолкнул?

- Извини уж, но без меня тебе бы и в голову не пришло учиться водить машину.

- Ты сделал это ради Зелёнки?

- Я сделал это ради Лео и Теодора. То, что сотворила с ними Норда, не имеет названия. Свой разрыв они как-нибудь пережили бы. Конечно, пережили. Она же ударила по больному. Иначе ей было их не одолеть.

- Зачем? Зачем одолевать?

- Ей нужны либо сообщники, либо враги. Почему? Спроси у неё. Она с упоением посвятит тебя в свои бредовые планы. Я не хочу даже касаться их.

- И чего ты добился?

- Вашей встречи. Лео жив. И ты жива. Не всё ещё потеряно.

Как бы ей хотелось быть также уверенной в этом.

- Мазаич, а кто - моя мать?

- Трудно сказать, дочка. Никто о ней ничего не слышал, разве что Лео.

- Она хоть жива?

- Не знаю. Знаю только, что Теодор принёс тебя в дом несколько недель от роду. И матерью тебе фактически стал Лео. Он носился по молочным кухням так, что над ним все смеялись, потом нашёл кормилицу.

- А отец?

- Он не знал, что с тобой делать. По-моему, до полугода он вообще боялся к тебе подойти.

- А почему вы решили, что... Теодор - мой отец?

- Тут и решать нечего. Это у людей могут быть сомнения. У нас - нет. Ты - его дочь. В этом можешь быть уверена.

- Отец... любил меня?

- Теодор любил всех своих детей и, в отличии от Лео, не оставлял их до самой их смерти.

- А Лео. Лео своих детей любил?

- Он помогал им встать на ноги и забывал начисто, точно их не существовало. Многие маги так поступают. У нас, как правило, рождаются смертные дети. Тяжело видеть, как они стареют.

Смертные дети... У неё ведь тоже может родиться смертный ребёнок. Как она об этом не подумала?

- Разве ни у кого из них не было ребёнка - мага?

- Насколько мне известно, у Теодора была дочь, но никто её не видел. Поговаривали, что она погибла из-за Лео, но, скорее всего, это - слухи. Мы не могли найти причину их размолвки и приписали то смерти... твоей сестры.

- Так она умерла?

- Ничего не могу сказать. Мы не видели её живой, мы не видели её мертвой. Либо Теодор скрывал её ото всех, либо её просто не было. Лео может пролить свет на эту историю, но я бы не советовал тебе спрашивать его. Тем более, сейчас.

Зоя решила, что хватит с неё на сегодня информации, и замолчала. Мазаич с радостью сменил тему и вернулся к рассказу о погроме, учиненном Арктуром в стане Норды. Зоя слушала его через слово, чтобы только не пропустить вопросительную интонацию и ответить что-нибудь.

Мысли её вертелись вокруг отношений Лео и отца, вокруг совпадения имен отца и брата, вокруг совпадения гибели двух детей и рождения одного.

Одновременное зачатие трех магов не случайно! Двое - погибли, третий - впитал в себя их силу. Без тех двоих этот третий не должен был родиться. Они заплатили за его рождение жизнью. Какая чудовищная истина? Кто нашептывает её Зое? И в голове закручивается разбитая мозаика, стеклышки калейдоскопа, которым необходима хорошая встряска, чтобы все сложилось в четкую картину.


До дома доехали без приключений. Зое стало стыдно, когда, пригласив Мазаича в комнату, она обнаружила там невообразимый беспорядок. Конечно, если вспомнить, как она собиралась, то это состояние можно объяснить. Но Мазаич не знал и ухмыльнулся.

- У тебя здесь побывал полк ищеек?

- Нет. Я должна была срочно уходить. Лео ведь не предупредил меня заранее о нашем отъезде.

- Понятно.

Зоя начала упаковывать компьютер и краем глаза заметила, как Мазаич застилает кровать.

- Лучше помолчи! - мысленно на корню обрубила она выговор Здравого Смысла, и принялась складывать в коробку все дискеты: разбираться не было времени.

- Ну, вот. Вроде бы и все.

Когда она закончила и окинула взглядом свою комнату, то не узнала её. Во всем царил идеальный порядок.

- Так-то лучше, - сообщил Мазаич и подхватил самую тяжелую коробку с системным блоком.

- Куда дальше? - спросил он, когда все вещи были погружены в машину, и "волга" плавно выруливала из дворика.

- В магазин. Здесь недалеко.

- А потом домой?

- Нет, мне надо заехать ещё в одно место. Я пробуду там минут сорок, не больше. Тебе лучше подождать меня в машине.

- Угу, - понимающе промычал Мазаич. - А я-то надеялся, что у тебя с Лео серьёзно...

- И правильно надеялся. А сейчас ошибаешься, - улыбнулась Зоя.

- Там живет мой друг. Мы будем говорить исключительно о работе, а у него в доме такой беспорядок, что у тебя сдадут нервы. Убирать он ни за что не позволит, потому что точно знает, где у него что валяется. Однажды я захотела посмотреться в зеркало и попробовала стереть пыль. Он меня чуть не убил: там была начерчена какая-то загогулина, которая его вдохновляла.

- Ну, коли так... - с улыбкой произнёс Мазаич, - я подожду.

Стоя на пороге Женькиной квартиры, заваленной сейсмограммами, магнитными лентами и прочими информационными носителями Зоя подумала, что, скорее всего, ничего плохого уже не произойдёт, но тотчас же отогнала от себя глупую надежду. У неё раньше так бывало: стоило подумать о том, что плохое позади, как оно тут же являлось во всей своей неприглядности.

- Может случиться всё, что угодно, - мысленно сдвинув брови, убедила она себя.

- Хорошо хоть вы сэкономили четверть часа, и в твоем распоряжении сорок пять минут, - дотошно подсчитал Здравый Смысл.

- Однако, если что случится, это время тебе уже не понадобится, - он всегда умел её успокоить.

- Зойка! - в дверном проеме образовался мощный начинающий лысеть детина с густой чёрной бородой. Втащил Зою в недра своей квартиры и тряханул так, что у неё чуть не оторвалась голова.

- С ума сошел!

- Я погибаю без тебя, - голос его перекатывался под высоченными потолками, как эхо в ущелье.

- Где ты пропадала? Мне навезли кучу материала со срединных хребтов. Ну, ты должна помнить, там американцы торчали два месяца. Потрясающие профили! Еле уговорил их поделиться информацией. Я обещал им ядро программы, а ты, как сквозь землю провалилась. Послезавтра, кровь из носа, я должен показать им результаты обработки. Я уже всё обдумал. Сегодня ночуешь у меня и сляпаешь мне полуфабрикат, иначе я ... Не знаю, что я сделаю!

Он хотел сказать ещё что-то, но Зоя выбралась из его ручищ, и безапелляционно заявила.

- Жень! Я очень спешу. Если ты хочешь получить готовую программу к послезавтра, то быстро введешь меня в суть дела, а договаривать будем через телефон и почту.

- С ума сошла! Посмотри на эти горы. Я должен тебе всё показать.

- Покажешь ключевые моменты.

- Ты меня без ножа режешь!

- Женька, торг не уместен. Если я говорю, что спешу, значит, это так.

Женька взревел, но тотчас же взял себя в руки.

- Сколько у тебя времени?

- Минут сорок, не более.

- Это не серьёзно.

- Очень серьёзно, если ты сконцентрируешься, мы всё успеем.

- Тогда никакого чая, никаких конфет, - Женька мог быть бесцеремонным до невозможности.

Однажды в самый интимный момент он оставил изумлённую возлюбленную и бросился писать какие-то формулы. Разумеется, возлюбленная его не поняла и в продолжении отказала. Он недолго печалился, забрал свои бумаги и завалился к Зое. Целую ночь они что-то творили, забыв обо всём на свете: идея того стоила. Потом готовую программу у них за гроши купила преуспевающая английская фирма, и эта программа стала ключевой в геофизическом пакете, до сих пор приносящем фирме бешеные барыши.

За границей Женьку знали, как талантливого учёного, и предложения о сотрудничестве сыпались, как из рога изобилия. Но Женька жил в Москве в захламлённой, некогда шикарной сталинской квартире, доставшейся ему от родителей - полярников. Жил впроголодь, но зато в любой момент мог сорваться с места, куда хотел, и выпросить любые материалы практически у любой фирмы в обмен на свои услуги. Другой жизни он себе не представлял.

Зоя познакомилась с ним в институте Геофизики, где только начинала осваивать компьютер. Женька тогда маялся в аспирантах. Их первый совместный продукт вошёл в докторскую диссертацию Женькиного руководителя, Но Женька не печалился: у него было столько идей: одной больше, одной меньше. Главное можно было работать вечерами и ночами. И сообразительный руководитель предоставил ему все условия для работы, публикуя результаты в статьях под своим именем. Женька так и остался бы аспирантом, если бы руководителя не хватил удар.

- Жадность и подлость до добра не доводят, - подумала тогда Зоя.

Женька быстро защитил кандидатскую, а потом и докторскую. В геофизических кругах его именовали Евгением Михайловичем, невзирая на довольно юный для доктора возраст. Он был двумя годами старше Зои. Ему прочили большое будущее, а он вдруг бросил всё и организовал свою фирму. Фирма, впрочем, быстро развалилась: Женька ничего не смыслил в коммерческой сфере. В институт он не вернулся, но продолжал работать, подкармливаемый иностранными спонсорами, которые доили его ничуть не милосерднее памятного руководителя. Но Женьку такое положение вещей устраивало: в нём совершенно отсутствовало честолюбие. Он жил только геофизикой, всё остальное: крыша над головой, еда, женщины и деньги - являлись питательной средой, без которой заниматься любимым делом было затруднительно.

Концентрироваться Женька умел. И принимать ситуацию такой, как есть - тоже. Из груды сейсмограмм он моментально отобрал семь самых выразительных, отыскал в компьютере исходники и сбросил на диски.

Потом они засели за его математические выкладки, и приличная стопка бумаг превратилась в электронный дубликат.

- Да! - спохватился Женька, - У меня новый мобильник.

И не задумываясь, вписал в один из файлов десятизначную цифру.

- Если что, звони!

И вдруг по спине Зои пробежал холодок. Поддавшись острому ощущению опасности, Зоя резко встала и обернулась. В дверях стояла Норда.

Женька сказал ещё пару заумных фраз, но, осознав, что его не слушают, тоже оглянулся. Зоя не могла видеть его лица, но представляла его довольно точно. Впрочем, какое это теперь имеет значение. Интуитивно подавшись вперед, Зоя заслонила Женьку собой.

Норда.

Зоя видела её глазами Вовки и узнала. Чёрный ореол извивающихся змей над головой и низкий грудной голос.

- Не старайся, этот гражданин нам уже не помешает.

Чёрный сгусток отделился от её ореола и медленно поплыл по направлению к Женьке, огибая преграду. Женька его не видел. Видеть ауру магов - дано только магам.

Зоя напряглась и неожиданно для себя обнаружила, что вокруг неё тоже есть аура: мощная, золотистая, не уступающая Норде в силе, и ещё Зоя сразу поняла, как ею управлять. Чёрный сгусток захлебнулся в золотом. Норда скривила губы.

- Ну, если ты желаешь покорчиться при свидетелях, изволь.

Она вскинула руку, направила её Зое в грудь, и из её руки вырвалась чёрная молния. Мгновение превратилось в вечность.

- Отец! - Зоя сама не поняла, кто крикнул её голосом.

- Делай, как она, - прозвучал в её голове знакомый, хоть и далекий голос.

- Ты сильнее её, и минут пять продержишься.

- Пять минут, а дальше?

- Тебе надо продержаться пять минут. Он уже в пути.

Чёрная молния схлестнулась с золотой. В воздухе запахло озоном.

- Что происходит, чёрт возьми, - Женька обрел голос и попытался отодвинуть Зою.

- Женька! - взмолилась она.

- Если ты хоть что-нибудь сейчас сделаешь, мы погибнем, а мне нельзя умирать.

Он понял, что она не шутит: слишком ужасна была женщина напротив, и хотя лицо её отличала безукоризненная красота, смотреть на неё было жутко.

Зоя чувствовала, как силы оставляют её. Утешала мысль о том, что и Норде то дается недаром. Только Норда владела своей магией, а магия Зои спала.

- Долго ты так не протянешь, - на губах Норды появилась зловещая улыбка.

- Протяну, сколько смогу, - огрызнулась Зоя, совсем, как Вовка недавно: "Подавись!".

Детей Теодора отличала отчаянная храбрость перед лицом смерти. Нельзя сказать, чтобы они не боялись погибнуть, они презирали собственную трусость, и страх растворялся в презрении.

Женька не видел скрестившихся молний. Он видел только двух женщин с ненавистью глядящих в глаза друг другу и выставивших руки так, словно они держали невидимые шпаги. Но Женька понял, что Зоя слабеет, встал у неё за спиной, и она с благодарностью на него оперлась. Казалось, ещё мгновение, и она рухнет на пол.

Мощная вспышка озарила комнату. Зою отбросило назад, словно разорвался канат, который она тянула на себя из последних сил. Женька подхватил её. Норду подхватить было некому, и она упала. Зоя поняла это по звуку.

Тёмный силуэт зародился в ослепительном сиянии, и на его месте постепенно стала вырисовываться мощная атлетически сложенная фигура.

- Арктур! - воскликнула Зоя. Она была уверена, что это он: медведь-спаситель из заснеженной пустыни.

- Кто такой Арктур? - шёпотом спросил Женька, не выпуская её из рук. Он видел, как между двумя женщинами появился мужчина в чёрном, и понял, что их противостояние завершено.

- Думаю, он нам поможет.

- Ты зашла слишком далеко, - произнёс Арктур, подождав, когда Норда встанет на ноги.

Голос его показался Зое хорошо знакомым. Это был голос Лео, только более мощный, уверенный.

- Но ведь Лео его сын, - попыталась она отогнать ошеломляющую догадку.

- Ничего странного нет в той схожести.

- Ты? - изумленно прошипела Норда.

И в интонации её голоса злоба смешалась с ужасом. Но Зоя готова была поклясться, что прежде в глазах Норды вспыхнула искренняя радость. Мгновенной искоркой. Точно и не было её вовсе. Если она притворялась, то в ней погибла гениальная актриса. Однако даже гениальные актрисы порой переигрывают.

- Этого не может быть!

Столько пафосного отчаяния прозвучало в этой фразе, что даже тот, к кому она обращалась, заподозрил неладное.

- Почему же? - помедлив, спросил он.

Норда поняла свою оплошность. Не стоило давать волю чувствам.

- Ты блефуешь.

Холодно произнесла она и метнула в его сторону чёрный сгусток. Сгусток взорвался рядом с ней, не успев отделиться от ауры. Норда взвыла от боли.

- Ты не мог вернуться, - кусая губы в кровь, прошептала она, - Теодор убил тебя.

- Ты пытаешься убедить в этом меня или себя?

- Я все равно доберусь до тебя, - задыхаясь от боли, сквозь зубы бросила Норда.

Теперь она вела себя так естественно, что маг посчитал свои подозрения надуманными.

- Это, как тебе будет угодно, - усмехнулся он.

- Но если ты хоть что-нибудь ещё сделаешь ей или её брату, - голос его стал пугающе ледяным, - охоту начну Я. А теперь убирайся.

В бессильной злобе Норда покинула комнату, и чёрный маг обернулся. Зоя уже не сомневалась в том, кого увидит. На неё бесстрастно смотрели змеиные глаза.

- Он - маг, Зоя. Ты не сможешь ему противостоять, - всплыли в памяти слова Лео, и сердце сжалось от смертельной тоски.

На какое-то мгновение гибель от руки Норды показалась Зое избавлением, но она не могла позволить себе умереть. Почему? Ведь она никому ничем не обязана! Она устала от жесткой игры, где ей уготована роль пешки. Только она играет-то всего ничего, а как должен был устать Лео?

- Вы обо всём договорились? - спросил маг, обращаясь к Женьке.

- Вообще-то, нет, - даже ошарашенный, он не забывал о своей геофизике, и ничего не мог с собой поделать.

- Даю вам ещё полчаса, - и, повернувшись к Зое, напомнил, - если ты не уложишься в это время, он пойдет тебя искать. Надеюсь, ты понимаешь, что Норда быстро опомнится.

- Понимаю, - эхом отозвалась Зоя.

- Я жду тебя внизу.

- Но я бы хотела...

- Ты поедешь со мной. Так будет лучше для тебя и для него.

- А для тебя?

Змеиные глаза смотрели прямо в душу. Она леденела от этого взгляда, от него не спрятаться, с ним не справиться, она сделает всё, что он захочет без лишних вопросов.

- Мне кажется, - задумчиво произнёс Женька, когда чёрный маг удалился, - тебе не очень хочется с ним ехать.

Такой чуткости Зоя от него не ожидала. Только ему незачем лезть в это дело. Надо всё закончить поскорее, и... Зоя вдруг поймала себя на мысли, что ждёт, не дождётся, когда можно будет снова заглянуть в змеиные глаза её ужаса. Ей захотелось быть с ним рядом, почти так же, как с Лео.

"Ты не сможешь ему противостоять".

"А я все же попытаюсь!"

- Не бери в голову, Женька, - спокойно ответила она и добавила, - У нас мало времени.

- Ты полагаешь, что я стану тебе всё объяснять, как будто ничего не случилось.

- А что случилось?

- Кто эта сумасшедшая баба? Кто этот тип? Во что ты вляпалась, Зойка?

- Ни во что я не вляпалась, - устало ответила она. - Просто, это теперь моя жизнь. Пожалуйста, Женька, давай закончим. Я очень беспокоюсь об одном человеке. Если я вовремя не вернусь к нему, может произойти непоправимое.

Сказала и поймала его недоверчивый взгляд. И что Женьке взбрело в голову сочувствовать тогда, когда ей это совсем не нужно? Надо хоть как-то объяснить сложившуюся ситуацию.

- Я вышла замуж.

- Понятно.

Он вернулся к своим записям и начал их медленно перебирать.

- Что случилось, Женька?

- Я думаю, что теперь тебе будет не до работы.

- Ошибаешься. Именно теперь мне нужна работа, иначе я сойду с ума.

- Зойка, - он неожиданно повернулся к ней и схватил за плечи.

- У меня есть чёрный ход. Давай сбежим. Меня приглашали в тридцать три страны, нас там никто не найдет.

- Жень, - она с трудом высвободилась из его рук.

- Я люблю своего мужа. Он в беде. Я его не брошу.

- А он тебя?

- Боюсь, что и он не сможет этого сделать.

- Тогда я рад за тебя.

- Мы займемся делом?

- Тебе, действительно, не нужна помощь?

- Нет, чёрт побери! Если ты сейчас же не прекратишь этот разговор, я развернусь и уйду.

- Хорошо. Но обещай мне: если тебе понадобится помощь, ты первым делом обратишься ко мне.

- Клянусь.

- Тогда слушай сюда...


Зоя вышла из подъезда вместе с Женькой. Он помог ей вынести кейс с материалами, чего раньше за ним не водилось. Чёрный джип стоял у двери подъезда.

- Совсем такой же, как у Лео, - стараясь подавить необъяснимую радость, подумала Зоя.

Чёрный маг открыл дверцу и пригласил её в салон. Она, не раздумывая, села, только, оглянувшись на задние сиденья, спросила.

- Где компьютер?

- Мазаич все доставит по назначению.

- Но если Лео увидит его без меня...

- Мы будем там раньше... - договорить ему не удалось.

- Послушай, парень, - Женька помешал магу закрыть дверцу и просунул в салон взъерошенную полулысину.

- Если ты сделаешь ей хоть что-нибудь плохое, я тебя из-под земли достану.

- Женька! Ты с ума сошел, - воскликнула Зоя.

Откуда ему знать, с кем он говорит, но она была уверена, знай Женька всё, сказал бы то же самое.

- А ты лучше помолчи, - и обратившись к магу, потребовал ответа, - ты меня понял?

- Очень хорошо понял, - ответил маг и улыбнулся.

У Зои отлегло от сердца.

Джип сорвался с места. Зою буквально вдавило в кресло, как в самолёте, набирающем высоту. Если скорость её "Оки" зашкаливала за триста километров в час, то чего можно было ожидать от этого автомобиля. Впрочем, её "Ока" - не автомобиль, и в её груди - не двухцилиндровый двигатель. Но, кто знает, может быть, и джип Лео, только видимость джипа: ведь гнался же он за ними по магическому коридору и отставать не собирался.

Зоя краем глаза глянула на спидометр: так и есть: стрелка переползла запредельные триста километров в час, и заоконный мир перестал существовать. С такой скоростью они будут на месте через полчаса.

Коридор с бешено проносящимися стенами - малоинтересный пейзаж для созерцания, да и какое может быть созерцание, когда рядом с ней Змееглазый Маг, призрак с той стороны, её ночной кошмар, её неожиданный спаситель. Кто он: враг или друг? Он - точная копия Лео, и Зое с каждой секундой все сложнее убеждать себя в том, что он - только копия. Лео говорил что-то о возможности насилия с его стороны. Может быть, он ошибается. А может быть, её нарастающее чувство - и есть то магическое насилие? Он ничего не делает, он целиком поглощен дорогой, но ей безумно хочется прикоснуться к нему и слышать его голос. Надо с ним заговорить. Но как к нему обратиться?

- Зови меня Лео, - отзывается он на незаданный вопрос. - Мы с ним - одно и то же.

- Ты также подслушиваешь мои мысли?

- Разве он не научил тебя защищать их?

- Научил.

- Так в чем же дело?

Зоя мысленно запела свою мелодию, но совершенно не знала, с чего начать разговор. У неё есть только полчаса. Что можно узнать за такое короткое время? Не устраивать же ему допрос?

- Извини, но я не могу называть тебя его именем.

- Тогда не называй никак.

- Зачем ты приходил ко мне той ночью?

- Что бы тебя убить.

- Почему меня?

- Потому что ты стояла у меня на пути. В конечном счете, мне нужен был Лео, Ты последнее, что держало его в этом мире.

- А Теодор?

- Теодор - по ту сторону.

- Я имею в виду своего брата.

- Почему ты называешь его Теодором?

Зоя пожала плечами.

- Он - Теодор. По-другому я не могу его называть.

Змееглазый Маг задумался. Слова Зои зародили в нем сомнение.

- Сходство, действительно, поразительное. И внешнее и внутреннее. Даже в магии. Прежде мне не приходилось видеть, что бы сын так походил на отца.

Он ещё немного помолчал, потом добавил.

- Что ж. Пусть будет Теодор. Тем более вскоре все его станут так называть.

- Ты видишь будущее?

- Я рассчитываю несколько ходов вперёд. Иначе не выиграть.

- Выиграть в чем?

- В настоящее время мы играем партию Красной Молнии. Разве Лео не говорил тебе о том, что, вызывая заклинание, ты начинаешь с ним игру?

- Говорил, но я думала это образно.

- В некотором смысле, да. Непосвященным сложно обойтись без аналогий.

- И когда же закончится эта игра?

- Когда мы выиграем или проиграем.

- Хороший ответ, когда не хочешь отвечать.

- Я ответил, как есть. Начиная обычную шахматную партию, не знаешь, чем она закончится. Что говорить о магической. Если Вызывающий силен, и заклинание соизмеримо с ним по силе, партии могут длиться годами. Иные же завершаются через час-другой. Но существует лимит времени, для каждого свой. Для Красной Молнии, например, это полгода.

- И что будет, если не уложишься в срок?

- Партия считается проигранной. В случае Красной Молнии проигрыш означает гибель Вызывающего, многим заклинаниям этого бывает не достаточно.

- Ты хочешь сказать, если мы не выиграем в течение полугода, Теодор умрет?

- Именно так.

- А если умрет Лео?

- Боюсь, что сейчас под ударом не он, и не... Теодор, а ты. На данном этапе ты стала чем-то вроде шахматного короля.

Зоя вдруг отчетливо ощутила, что падает в пропасть. Внутри образовалась жуткая пустота.

- Но в шахматах короля не убивают...

- В шахматах король - ключевая фигура. Здесь же, извини уж... козел отпущения. В партии заклинания есть зона, ступающий в которую становится... королем. У нас его называют Отводящий. Он принимает на себя удар и, как правило, долго не живет.

- Веселенькая перспектива, - мрачно улыбнулась Зоя.

- У тебя есть возможность покинуть зону и освободить её для кого-нибудь другого.

- Для кого, например?

- Выбирать особо не приходится: в этой партии вас только трое. До тебя Отводящим был Лео, но ты сделала два хода и заставила его покинуть зону.

- Каких хода?

- Во-первых, ты отдала ему часть своих сил и не дала погибнуть, а во-вторых, дала жизнь мне, и тем самым снова спасла его. Таким образом, ты два раза отняла у Красной Молнии добычу, и теперь сама стала добычей.

- И что же будет?

- Полагаю, вам надо ждать ирбисов.

- О, нет!

Чёрный вожак из ледяной пустыни не желал оставлять её в покое.

- Это не самое страшное, Зоя, - попытался успокоить её Змееглазый Маг.

- Ирбисы могут приходить только на один час в месяц вместе с красной луной в полнолуние, и пока они будут приходить, у нас есть время. Тебе необходимо научиться бороться с ними.

- Но как?

- Спроси у Лео. У него достаточный опыт общения с ирбисами.

Зоя замолчала. Джип плавно брал повороты. Неровности дороги практически не ощущались при его движении. С каждым километром они приближались к заброшенному дачному поселку, и время её истекало. Вряд ли выпадет такая возможность во второй раз, а ей необходимо узнать, что произошло между Лео и отцом двадцать пять лет назад. Тогда Змееглазый Маг и Лео были одним человеком. Он может ответить на её вопросы, а, если не захочет, попытка - не пытка. Зоя набрала воздуха и выдохнула.

- Двадцать пять лет назад между моим отцом и тобой произошла ссора. Ты не мог бы мне рассказать о ней.

- Зачем?

Действительно, зачем? Простое любопытство с её стороны. Если Лео не рассказал ей, значит, ей не следует это знать. Но дело тут не только в Лео. Её лишили памяти, той памяти детства, что иногда просачивалась в сны неясными образами, что не давала жить спокойно, как всем людям, и не давала полюбить другого человека, потому что с тех самых пор она любила Лео. И если бы не размолвка магов, сейчас, они были бы вместе. Хотя с уверенностью то можно сказать только о ней. Возможно, Лео любил её, как ребёнка, и с возрастом оставил бы, как всех своих детей. Так или иначе, но она должна вернуть себе память, потому что в тех светлых днях сокрыто многое, чего ей не хватает для понимания настоящего.

- Отец заставил меня всё забыть. Я хочу вспомнить.

- Только это?

- Нет, не только. В вашей магии я, как на тонком льду. Я хочу помочь Лео, но чтобы помочь, я должна знать о нём, как можно больше.

- Тебе вряд ли понравится эта история.

- И всё-таки...

Змееглазый Маг задумался. Джип сбавил скорость и понёсся по загородному шоссе, обгоняя редкие автомобили.

- Ты ничего не слышала о Единственных?

- Нет.

- Это - палка о двух концах: желание отыскать единственного человека, а потом страх его потерять. Рано или поздно его приходится терять. Природные катаклизмы, войны, революции - все суета, когда для человека идёт речь о его Единственном.

Он остановился, словно ожидая от Зои какой-нибудь реакции. Зоя молчала. Ей пока нечего было сказать.

- Когда-то давным-давно Теодор встретил свою Единственную. Так устроено в мире: для мужчины - это женщина, для женщины - мужчина. Это как матрица и отпечаток. Совпадение всех нервных окончаний. Никто никогда не доставит тебе такого наслаждения и такой боли. Но дело не только в физических ощущениях. Чувство к Единственному - сродни ностальгии, только в тысячи раз сильнее. Ты вдали - и тоскуешь, ты приезжаешь - и рвёшься прочь. Жизнь Единственных - это череда встреч и разлук. И если один из них погибает, другой теряет вкус жизни. Он обречён и рано или поздно приходит к идее самоубийства. К счастью, встреча Единственных - шанс из тысячи тысяч.

Зоя пропустила его последнюю фразу.

- Неужели нет никакого спасения? Забвение, например...

- Обычное забвение ничего не дает. Необходимо полное физическое перерождение. Только заклинание Феникса может спасти Обречённого, но никто никогда ещё не выигрывал партии у Феникса. Расплата же слишком велика: помимо неизбежных изначальных жертв, гибель основных фигур: Обречённого и Вызывающего магов. Когда-то мой старший брат проиграл Фениксу, только Арктур мог бы сравниться с ним в силе. С тех пор на этом заклинании Великий Запрет. Всё упоминания о Фениксе уничтожены...

- Почему же тебе оно известно?

- Я не стал вычеркивать его из памяти. Заклинания такого рода нельзя забывать окончательно. Они возвращаются под иными масками. Должен быть кто-то, кто их распознает.

- И кто, кроме тебя, способен его вызвать?

- Только Арктур. Когда останется один из нас, он должен передать его ещё одному магу.

- А каковы неизбежные жертвы?

- Жизнь двух неродившихся магов в обмен на жизнь того, кто не должен родиться, и кто станет вместилищем Обречённого. Надо быть самонадеянным идиотом, чтобы поверить в то, что сможешь отыграть у Феникса эти две фигуры, или же чудовищем, чтобы этими фигурами пожертвовать.

Кому он говорил это, ей или себе? Зоя похолодела. Неясные предчувствия сложились в чёткую картину, но она оказалась слишком ужасной, что бы быть правдой, и, заглушая растревоженную давно забытую боль, Зоя произнесла.

- Ты говорил о Теодоре и Единственной. Значит ли это, что он её потерял?

Змееглазый Маг кивнул головой.

- Она оказалась смертной.

Он замолчал. Её раздумья, открытые для него, приводили его к неутешительным выводам. Он силился припомнить что-то, но воспоминание ускользало.

- И что было дальше?

- У неё родилась дочь, слабый болезненный ребёнок с даром мага. Не будь она магом, не прожила бы и минуты, а так жизнь её превратилась в пытку, длящуюся столетиями. Она была последним звеном, связывающим Теодора с Единственной, и он не мог положить ей конец. Это сделал я.

- Ты убил её?

- Я её усыпил самой прекрасной сказкой, какую только мог сочинить. Она умерла с улыбкой на губах. Я не жалею о содеянном. Это и произошло двадцать пять лет назад.

Лео, милый Лео! Неужели твоя жизнь состоит из одних лишь убийств? Но её звёздная музыка поглотила всплеск отчаяния.

- Тебе не кажется, что... заклинание Феникса всё-таки было вызвано.

Змееглазый Маг дрогнул, словно она прочитала самые потаённые его мысли.

- Это невозможно, - резко ответил он. - Ни я, ни Арктур ещё не сошли с ума.

- А не может заклинание вызвать себя само?

- Не городи ерунды, - ледяным тоном произнёс маг.

Зоя решила вернуться к началу их разговора. Она больше не боялась его. Теперь её пугала мысль, засевшая в голове и ставшая почти уверенностью. Партия Феникса начата, и начата давно. Возможно, со смертью её сестры, возможно, чуть позже. Начать её мог только Лео. Никто иной не стал бы делать этого ради Теодора. Только Лео ничего не помнит, Зоя знает это наверняка. Кто-то заставил его забыть, чтобы уберечь его разум и дать возможность доиграть до конца.

Змееглазый Маг мучается сомнениями. Ему известно что-то, что заставляет его думать также. Лео же ни о чем не подозревает. Иначе Зоя не смогла бы удержать его в этом мире. Чудовище или идиот, какая разница? Если их подозрения оправдаются, Лео не может быть прощения. Он стал причиной смерти её ребёнка и своего тоже, причиной смерти Берты и многих других, ей неизвестных.

Норда, Берта, Зоя - только пешки в жестокой игре. На пешки Феникс не разменивается. Пешки ему не интересны, и он не станет их уничтожать.

А Теодор?

Теодор - Обречённый, и в случае проигрыша он погибнет вместе с Лео. Зоя останется одна.

Нет! Она не может допустить такой развязки! Но довольно! Она подумает об этом потом, а сейчас необходимо выяснить до конца, что следует ожидать от Змееглазого Мага.

- Скажи, почему ты не убил меня той ночью?

Он не сразу понял, о чём она спрашивает. Зоя содрогнулась от грохота его музыки, когда она попыталась хоть поверхностно коснуться его мыслей.

- Я посчитал, что всегда успею сделать это. Мне захотелось вспомнить жизнь, - отрешённо начал Змееглазый Маг.

- Раз Лео получает от тебя удовольствие, подумал я тогда, значит, и мне то должно понравиться.

От такой циничной откровенности Зоя на мгновение забыла о своем открытии, но его не интересовали её чувства. Он продолжал, словно в кабаке за кружкой пива.

- Я решил провести с тобой ночь.

- И что тебя остановило? - а сама подумала, - остановило ли?

Её голос вернул его к действительности. Он взглянул на неё так, словно в первый раз увидел. Зое стало очень неуютно под этим взглядом. Лучше бы уж он оставался в своём кабаке.

- Когда ты прижалась ко мне, я вспомнил, как убаюкивал тебя ребёнком, и понял, что должен нас спасти.

- Спасти? Но ведь я едва не умерла! Если бы не Лео...

Он неожиданно улыбнулся. И улыбка у него была совсем как у Лео, когда он собирался над ней поиздеваться.

- Я дал ему возможность лишний раз прикоснуться к тебе. Думаю, отогревая тебя, он не сильно печалился.

Зоя вспыхнула. Эти две половины могли быть одинаково несносными. Даже сейчас, когда в голове его засела мучительная мысль, Змееглазый Маг не желал избавляться от прошлых своих привычек. Очевидно, женщины служили им ежедневным десертом, и такое положение вещей они считали вполне естественным. Она тоже разновидность десерта...

- Ошибаешься, - возразил Змееглазый Маг.

Она опять забыла спрятать свои размышления за звёздную музыку.

- Ты для нас - не очередная женщина.

Зоя разозлилась и забыла, что перед ней не Лео.

- Мне теперь запрыгать от радости?

Змееглазый Маг тоже умел смеяться, и она в этом убедилась. Зоя с трудом сдержалась, чтобы не ткнуть его кулаком в бок, как когда-то Лео.

- Извини, - произнёс он, наконец.

- Я не хотел тебя обидеть.

И она вдруг поняла, что для своего щекотливого вопроса более подходящего случая ей не представится.

- Ты не станешь... брать меня силой? - выпалила она, боясь, что передумает и споткнётся на полуслове.

Джип резко затормозил у съезда к дачному поселку. Только что Змееглазый Маг совсем не походил на пылкого влюблённого, и вдруг такой огненный взгляд.

- Я ведь тоже Лео, Зоя. Ты испытываешь ко мне те же чувства, что и к нему, как бы ни старалась спрятаться от них. Я могу доказать хоть сейчас, что со мной тебе будет ничуть не хуже.

- Нет!

Она испугалась не на шутку и не столько его, сколько себя.

- Хорошо. Спи спокойно. Я постараюсь сделать так, чтоб до...- он на мгновение задумался, подбирая слово, и не нашёл ничего лучшего придуманного ею, - насилия дело не дошло. В ближайшее время ты меня не увидишь, если, конечно, не надумаешь снова встретиться с Нордой. Возьми этот амулет.

Он снял с шеи цепочку с зеленым камнем и протянул Зое.

- Позови, если понадоблюсь. Я тот час же приду. Только не стоит делать этого по просьбе Лео. Нам с ним ещё рано встречаться. Я сам найду его, когда придет срок. И еще, не говори ему о Фениксе. Он может догадаться...

- Значит, это правда?

- Очень похоже на правду. Но я не мог пойти на это даже ради спасения Теодора. Ты веришь мне?

- Я думаю, Лео, - она впервые назвала его по имени, - что, кроме тебя, никто не мог этого сделать. Я говорю так не для того, чтобы тебя уничтожить, а для того, чтобы ты нашёл в себе силы принять все, как есть, и довести партию до конца. Ты должен и можешь сделать это. А потом мы потихонечку разберемся, что на тебя нашло.

- Надеюсь, ему ты не скажешь такого.

- Ему - нет. Он - комок натянутых нервов. Ты - его сила. Ты можешь это вынести, а он... не знаю.

- Спрячь подальше свои мысли, чтобы они ненароком не просочились. Может быть, мне помочь тебе забыть?

- Нет, я справлюсь сама. Лучше бы ты помог мне вспомнить детство.

Она вышла на дорогу и направилась к перекошенным воротам с едва различимой надписью: "Озерный - 4".

- Я хочу, чтобы ты знала, Зоя, - он оказался рядом и развернул её к себе лицом.

- Если заклинание действует, ты в нем не просто пешка. Ты именно та фигура, без которой Вызывающий обречён на поражение. Ни в одной из предыдущих партий не нашлось участника для этой фигуры, а без неё вызывать Феникса равносильно смерти. Если тебя не станет, никто не сможет взять себе твою роль. Это просто... чудо, что ты есть. Большего я пока не могу сказать.

- И это радует, Лео! - думала она, вышагивая по грунтовой дороге.

- Раз я - не пешка, в случае неудачи мы уйдем все вместе, потому что я не представляю, что со мной будет, если я останусь одна...

Ещё мгновение, и она налетела бы на передний бампер чёрного джипа, за рулем которого сидел Лео. Её Лео. Зоя непроизвольно посмотрела на часы. Она уложилась в срок и даже сэкономила десять минут.

- Тебе не кажется, что ты поторопился.

Заметила она, усаживаясь на свободное место, но Лео ничего не слышал. Он не мог оторвать взгляда от её груди, на которой висел амулет.

- Ты была с ним?

Зоя не собиралась делать тайны из встречи с Змееглазым Магом, но она хотела подготовить Лео. Теперь уже ничего не изменишь, и она попыталась отделаться шуткой.

- Мы с Нордой немного... подрались, он нас разнял.

- Я вижу, ты его больше не боишься.

- Он не опасен, Лео. Во всяком случае, для нас.

- А я так не думаю.

- Он спас меня.

- И больше ничего?

- У нас не было времени заниматься тем, о чём ты думаешь. Мы разговаривали всю дорогу.

- Вызови его!

Видимо, он прекрасно знал, как действует амулет.

- Нет.

- Почему?

- Он сказал, что ещё рано, и я ему верю.

- А мне ты уже не веришь?

- Мне кажется, - как можно мягче произнесла Зоя, словно пыталась успокоить упрямого ребёнка.

- Ты сейчас не в том настроении, чтобы предложить ему что-нибудь стоящее.

Лео развернул джип и молчал всю дорогу. Зоя сочиняла свою музыку. Она теперь не расстанется с ней даже во сне, и чтобы не сойти с ума от повторяющейся темы, надо отыскать в звёздной бездне продолжение. Это занятие целиком её захватило. Из состояния невесомости земные проблемы казались мелкими и легко разрешимыми. Отсюда виделось, как на ладони, всё, что делали друзья и враги. Отсюда партия Феникса напоминала вихрь урагана, закручивающий в свою воронку огромные пространства, время и тысячи людей, которые ни о чём не подозревали. Необъяснимые, ведущие к определенным целям события воспринимались ими как Судьба. Собственно, это и была Судьба для всех, кроме ключевых фигур. Ключевые фигуры вели игру на равных и расплачивались страданиями, не соизмеримыми со страданиями прочих. Но им дано было переломить Судьбу.

Звёздная музыка уносила Зою все дальше и дальше, ей не было конца, и Лео тоже затерялся в ней.

А когда джип въехал на стоянку, и, ступив на землю, Зоя оглянулась на распахнутую калитку, из глубин памяти вырвался ей навстречу большой, сильный, любимый человек. Он подхватил её на руки и закружил под облаками. Она очнулась рядом с Лео. Он держал её за плечи и тревожно заглядывал в глаза.

- Я вспомнила! - Зоя одарила его счастливой улыбкой.

- Я всё вспомнила, Лео! Я тебя люблю, и любила всегда. Но это не значит, что я повисну у тебя на шее. Когда наша магическая связь прервется, ты волен идти на все четыре стороны...

- Прекрасное объяснение в любви, - искренне восхитился Лео.

- Только тебе не кажется, что не следует сразу раскрывать свои чувства?

- А я и не раскрываю, - Зоя нашла лазейку, в которую можно нырнуть и умчаться как можно дальше от опасной темы.

- Просто говорю то, что тебе и без этих слов известно. Говорю потому, что пока плохо умею защищать свои мысли, а некоторые этим подло пользуются...

Лео самодовольно хмыкнул.

- Только зря ты полагаешь, что изучил меня, как школьную программу.

И упредив его возражения, добавила.

- Как сказал один знаменитый бомж *: "Я знаю все, но только не себя". А тебе известно обо мне ровно столько, сколько известно мне, то есть - ничего.

- Этот бомж наговорил немало глупостей...

Зоя не расслышала его слов. Пытаясь отвлечь Лео от щекотливых расспросов, она не заметила, как увлеклась сама.

- Любопытно, как же он всё-таки кончил...

- А почему ты решила, что он кончил?

Зоя резко подняла голову.

- Ты хочешь сказать, что Он жив?

- Около двух веков назад я встречал его в России. Он был в фаворе и сочинял стихи, "великолепные по форме, но безобразные по содержанию" **, - задумчиво ответил Лео, цитируя слова знаменитого критика. Он разгадал её уловку и мысленно высказал всё, что думал по этому поводу. Зоя тяжело вздохнула. Беззаботно болтать сразу расхотелось.

- Лео, - резко меняя тему разговора, заявила она

- Эти три дня я хочу спать одна.

Ей так не хотелось выбираться из его объятий и держать ответ пред испытующим взглядом.

- Он не придёт, и ты это знаешь. Я просто не смогу уснуть рядом с тобой, - попыталась оправдать свою просьбу.

- Я наложу на тебя чары сна, и ты будешь спать, как младенец.

- Не надо чар! - испугалась она.

Её испуг лишь усилил его подозрение.

- Чего ты боишься?

Она не знала, что ответить и не стала отвечать.

- Поступай, как знаешь, - Лео повернулся и пошёл к дому.

Зоя едва удержала себя броситься следом, вцепилась в амулет и мысленно простонала: "Я могу проболтаться во сне..."

- Я не дам тебе сделать этого, - эхом отозвалась тишина, - спи спокойно!

В доме оказалось на удивление много обитателей. На кухне Интернет самозабвенно творил очередное неповторимое блюдо. В гостиной Кикимора с Домовым обсуждали планы перестановки мебели. В спальне скучало занятное существо, напоминающее Лешего. Что ему-то здесь понадобилось? В комнате Вовки в самом центре огромной кровати спал подросший рыжий котенок. Уловив звук Зоиных шагов, он приоткрыл один глаз, что-то мурлыкнул и успокоился.

Лео нигде не было. Надо его найти и поговорить. Нельзя вести себя, как ребёнок. В конце концов, имеет она право на собственные тайны.

Зоя остановилась, закрыла глаза и прислушалась к себе. Мир наполнился ощущениями. Где-то в этом мире возился в кухне Интернет, заседали в гостиной Домовой, его жена и занимались своими делами многие другие жители поселка. Их тёплые импульсы были также различимы, как и зрительные образы. Зоя искала Лео. И нашла его. Он шёл к озеру, туда, где она любила сидеть, когда хотела побыть одна.

Лео не оглянулся, не двинулся с места. Зоя опустилась рядом с ним и тихо спросила.

- У тебя есть от меня тайны?

- Дело не в этом, - в его голосе пахнуло горечью.

- Он сумел посеять в нас недоверие друг к другу.

Не то. Совсем не то. Но как переубедить его?

- Лео, послушай. Есть вещи, о которых ты мне не можешь сказать, потому что не хочешь обременять лишними заботами. Которые, неправильно понятые, могут увести, бог знает, куда. И здесь то же самое. Когда-нибудь я расскажу тебе, в чём дело, и ты посмеёшься над этой ерундой.

Она сама удивилась, как легко солгала.

- Давай не будем ссориться.

- Мы не в ссоре.

- Тогда обними меня. Я хочу рассказать тебе о нашем разговоре. Я многое узнала от него, и мне хотелось бы теперь помучить тебя.

Лео выполнил её просьбу, но отчужденность никуда не делась.

Зоя тяжело вздохнула и решила обойтись без предисловий.

- Расскажи мне, как убивать ирбисов?

- Ирбисов?

Желтые кошачьи глаза уставились на неё с изумлением.

- Ты опять повстречала ирбиса?

- Пока нет, но... твоя половина... Словом, он сказал, что нам следует ждать первого в ближайшее полнолуние, и, скорее всего, он придет за мной.

Лео изменился в лице.

- Раз он сказал, значит, так оно и будет.

- Так ты научишь меня их убивать?

Лео крепко прижал её к себе и думать забыл об их недавней размолвке.

- В одиночку с ирбисом не справиться. Он питается силами того, в кого вцепился. Ты же помнишь тогда, на берегу, он почти одолел меня...

- Ты хочешь сказать, если бы я не позвала Сторожа...

- Нас бы с тобой только здесь и видели, - мрачно завершил Лео.

- Значит, я должна научиться продержаться до тех пор, пока не придет Сторож.

- И как ты намерена этому научиться?

- Ну... существуют же системы обороны и нападения типа самбо.

- И ты собираешься учиться этому, будучи... беременной?

- Но ведь я ещё не беременна.

- За этим дело не станет, - заверил её Лео так, словно речь шла о чем-то давно решённом и неинтересном.

Зоя вдруг смутилась. Как бы ей хотелось научиться относиться к их близости, как к естественной потребности. Ведь она необходима для нормального существования, и не может в ней быть никакой крамолы или грязи. Есть величайший источник наслаждения, который сотворила природа, чтобы жизнь продолжалась. Разумом Зоя понимала это, но только разумом.

- И что ты предлагаешь? - спросила она, отчаявшись когда-нибудь перевоспитаться.

- Тебе надо иметь под рукой двух сторожей.

- И таскать их с собой везде? Неужели нельзя воспользоваться магией?

- Твой брат уже воспользовался, и что мы имеем?

- Тебя, живым и здоровым. Если ты подразумеваешь Красную Молнию.

Зое стало обидно за Теодора. Он сотворил чудо, а Лео теперь ставит ему это в вину.

- Хорошо, я что-нибудь придумаю. А пока идём.

- Куда?

- Домой. Не знаю, как ты, а я проголодался.

Во дворе Зою ожидал сюрприз. При виде его, она побоялась открыть калитку, хотя калитка вряд ли могла стать надёжной преградой. Посреди газона в позе сфинкса лежал огромный тигр с мощными клыками. Такого зверя она видела только на картинках вместе с обезьяноподобными предками человека, мамонтами и пещерными медведями. От свирепого взгляда жёлтых, как у Лео, глаз по коже бегали мурашки.

- Пока вот тебе второй Сторож, - подбодрил её Лео и подтолкнул вперёд.

Зоя только сейчас обратила внимание, что рядом с тигром, нисколько его не боясь, стоял Интернет и критически оглядывал гиганта от ушей до хвоста.

- И зачем нам эта полосатая кошка, Лео, - недовольно спросил он, мысленно прикидывая, сколько мяса в день придется скормить новому нахлебнику.

- Чтобы сражаться с ирбисом, - делая вид, что ничего не замечает, ответил Лео.

- А если ирбис придет в виде змеи, маленькой чёрной змеи со смертельным укусом?

Зоя и Лео переглянулись. Ей было то не ведомо, а он упустил из вида такой поворот событий.

- Мне казалось, что ирбис может быть только волком, - растерянно произнесла Зоя.

- Пагубное заблуждение, голубушка, - заверил Интернет.

- Ирбис может быть кем угодно, а самые опасные те, что имеют облик человека.

Зоя перевела взгляд на Лео и по выражению его лица поняла, что Интернет прав. Тигр исчез, как не бывало, к великой радости гнома.

- Что же делать?

Интернет загадочно улыбнулся.

- Знаю я одно родовое заклинание. Мы его применяли в лихие времена.

- Что значит, родовое?

- В каждом роду есть несколько защитных заклинаний, за которые с его сородичей не взимается плата, - пояснил Интернет.

- Но мы не относимся к твоему роду?

- Вы относитесь к роду тех, кто нас спас.

Зоя решила закрыть тему. Суть вопроса она уловила, дальше можно будет разобраться самой. На данный момент ей не терпелось узнать, что это за заклинание, но, взглянув на Лео, поняла: останавливать гнома бесполезно. Пока он не выскажет всё, что задумал, ценной информации от него не получишь, как ни бейся. И они стали слушать печальную историю жизни лесных гномов, подвергавшихся нападениям всех, кому не попадя. Когда нить повествования потерялась в бесчисленных подробностях, один из героев произнёс заветные слова.

- Как? - переспросила Зоя и, услышав в ответ нечленораздельный звук, с сожалением подумала: "Ну почему заклинания не могут вызываться простыми словами, как в сказке?"

- Надо научиться его правильно произносить, - озабочено сказал Интернет.

- Иначе оно обратится против тебя. Произнести, ещё не значит вызвать. Видите, я повторил его дважды, и ничего не произошло, а почему?

- Почему? - хором спросили Лео и Зоя.

- Потому что, - довольно улыбнулся гном и для пущей важности поднял вверх указательный палец, - надо четко представить себе объект, на который заклинание направлено. Вот смотрите!

Интернет отыскал в траве паука, придержал его взглядом, потешно сосредоточился и произнёс заклинание. Вместо одного паука оказалось два.

- Хорошее заклинание, - скептически заметила Зоя, - вместо одного ирбиса имеем двух.

- Да, но каких, - обиженно воскликнул гном и указал на результат применения своей магии.

Два паука вцепились друг в друга, как смертельные враги, в то время как прочие пауки спокойно пробегали мимо. Глаза Лео загорелись неподдельным интересом.

- Интернет! Ты знал такое заклинание и не обучил меня? Ты хоть представляешь, скольких несчастий можно было избежать, если применить его к Норде. А я с превеликим удовольствием понаблюдал бы за такой битвой.

- Чур меня! - отмахнулся гном, - не поминай её имя всуе.

И сокрушенно вздохнул.

- В отношении магов моё заклинание бессильно.

- Пожалуй, - задумчиво произнёс Лео, - если ирбис - не маг, это может сработать.

- А что, ирбисы бывают магами? - непроизвольно вырвалось у Зои и подумалось, - это уже слишком.

- Ирбис - это убийца, доведённый некогда до предела. Довести до предела можно кого угодно, - вынужден был пояснить Лео, сожалея, что не сдержался и добавил ещё один камень в копилку страхов Зои.

- И тебя?

Ей так хотелось, чтобы он ответил категорично.

- И меня, если очень постараться. Просто, у каждого свой предел, и у магов он достаточно высок. Проще сыграть на инстинктах, поэтому чаще всего ирбисами становятся кровожадные животные и отпетые негодяи. Сделать ирбисом мага может только более сильный маг, но вряд ли найдется такой, кто способен превратить себе подобное в чудовище.

Не плохо добавить немного позитива. Но справедливости ради стоило закончить.

- Правда, существуют заклинания, в случае проигрыша которым Вызывающий становится ирбисом, но я на своем веку ничего подобного не припомню.

А внутри шевельнулось неясное предчувствие, почему-то связанное с Теодором. Словно два события, одно другое исключающие, и тем не менее существующие в действительности.

- Но теоретически это возможно? - не унималась настойчивая ученица.

- Зоя, - Лео обнял её и поцеловал, как испуганного ребёнка.

- Сложно отыскать ирбиса, но ещё сложнее его нанять. Необходимо его заинтересовать, а чем ты можешь заинтересовать ирбиса-мага?

- Своей магической силой, которой, как я поняла, во мне немерено, вот только пользоваться ею я не могу.

- А ведь она права, - вставил Интернет.

- Помолчал бы лучше, - отозвался Лео. - Не видишь, она и без того сама не своя.

Зоя взяла себя в руки и решительно произнесла.

- Маг - не маг, а твоё заклинание, Интернет, мне не помешает.

- И мне тоже, - шмыгнув носом, заявил рядом Вовка.

Откуда он только взялся?

Зоя посмотрела на пауков: оба они лежали мертвыми. Спустя некоторое время один трупик начал таять и исчез. Второй так и остался лежать.

- Надеюсь, ты понимаешь, что применять это заклинание к человеку, разбившему тебе нос, нельзя.

- Конечно, - согласился Вовка, - я потренируюсь чуток и просто разобью ему нос при следующей встрече.

Зоя немного подумала и спросила, обращаясь к Лео.

- Ты говорил, что ирбис питается силами того, в кого вцепился. Это значит, что кто-то из них должен победить.

- В схватке двух ирбисов не может быть победителей.


День подходил к концу. Мазаич доставил компьютер в целости и сохранности. Домовой выделил для аппаратуры отдельную комнату, и к величайшей радости Вовки ему предоставили возможность сразиться с монстрами в виртуальном лабиринте.

Потом Зоя выдворила его на улицу и занялась своими программами. Первым делом она разобралась в Женькиной писанине, перезваниваясь с ним, когда возникали вопросы.

Женька немного успокоился относительно её судьбы, и вскоре голос его грохотал так, как будто бы он сидел рядом. Идея его увлекла Зою, и она решила, что та стоит бессонной ночи. Вот и отпал сам собой вопрос о её ночном месте пребывания. Она вообще не будет спать. К вечеру, впрочем, Зоя отвлеклась, чтобы поужинать и пообщаться с Лео. Основа программы была заложена, и она пребывала в прекрасном настроении.

- ... О чём ещё вы говорили, кроме ирбисов, - как бы между прочим спросил Лео, и она, не подумав, ответила.

- О Единственных.

Ответила и прикусила язык.

- И что же он тебе рассказал?

Отмалчиваться не имело смысла. И Зоя решила направить разговор по менее опасному руслу.

- Он рассказал мне о моей сестре.

Лео сразу понял, о какой сестре идет речь.

- Всё рассказал? - неожиданно мрачным тоном поинтересовался он.

- Только то, что она была очень больна и вы... убили её, якобы для её же блага.

- А ты знаешь, как мы её... убили? - продолжал Лео, сам же с надеждой подумал, - может быть, это и есть её тайна? Она не хочет сказать, что ей известно о совершенном им когда-то бесчеловечном с её точки зрения поступке.

И Зоя как - будто бы подтвердила его догадку.

- Не надо, Лео!

- И всё-таки...

- Он сказал, что усыпил её самой прекрасной сказкой, какую смог придумать.

Видимо, она ничего не знает, но Лео не пожелал останавливаться и произнёс, как приговор самому себе.

- Она была девственницей. Я сделал её женщиной, и сердце её не выдержало. Я знал, что оно не выдержит.

- Лео! Ты взял её силой?

- Мне не нужна сила в общении с женщинами. А она оказалась так наивна, что влюбилась с первого прикосновения.

Зоя вспомнила его прикосновения и с горечью подумала, вряд ли найдется женщина, способная устоять перед Лео. Что-что, а такие сказки он умеет сочинять превосходно.

- Она была счастлива в момент смерти.

- Зачем ты мне это рассказал?

Действительно, зачем? Теперь он знает, что она скрывает от него нечто, в сравнении с чем, его нынешний рассказ мало, что значит. Это нечто связано с Единственными. Он не мог ошибиться, она испугалась своей оговорки. У Теодора была Единственная. Положим, это ей известно. Но и ему тоже. Следующие слова Зои его поразили.

- В сущности, он не солгал. Для неё это было сказкой.

И Лео решил оправдаться, не перед ней, перед собой. Оправдаться в тысячный раз.

- Я долго не мог понять, что Теодор скрывает от меня, а когда нашёл твою сестру, то... возненавидел его. Своей... гуманностью он мучил её четыреста лет. Ты представляешь, что значит четыреста лет быть прикованной к постели и испытывать боль от любого неосторожного движения.

- Но разве ты не причинил ей боли?

- Я врач и маг. Она испытала только наслаждение. Я забрал её боль.

Надо срочно сменить тему. Ей невыносимо смотреть ему в глаза. Он прав, тысячи раз прав. Она на его месте поступила бы также. Отец не должен был продлевать сестре жизнь. А ведь продлевал, она была уверена в этом. Любил, страдал и продлевал... Она была его последней связью с Единственной. Может быть, благодаря ей, он и прожил эти четыреста лет, заглушая одно страдание другим. Может быть, сестра чувствовала это и не уходила, хотя могла. Её любовь к отцу не дала ей сойти с ума. Лео избавил их от взаимной пытки. Лео освободил отца от одного страдания и оставил наедине с другим.

- Это - правда, что партия Красной Молнии ограничена во времени, и по истечении его Теодор умрет?

Лео потерял всякую надежду пробиться к её мыслям сквозь грохот звёздной музыки. Единственное, что ему удалось узнать, он подошёл очень близко к её тайне.

- Правда.

Ему не хотелось менять темы, ещё немного, и он добился бы своего. Но Зоя подняла вопрос более важный, и он вынужден был смириться.

- Как завершить её, Лео?

- Отдать Красной Молнии чью-нибудь жизнь. При этом жизнь ирбиса в расчет не идет.

- Кто-то из нас троих должен умереть?

- Да, если не появятся новые фигуры.

А сам подумал, что появилась четвертая фигура. Та, что перекрыла Вовке мост своим возвращением в мир живых.

- Но, если кто-нибудь из нас умрет, остальным тоже не выжить.

- Это он тебе сказал?

- Нет, это я знаю сама. Не может быть, чтобы не было выхода.

- Будем надеяться, что ей надоест присылать нам ирбисов. У неё богатая фантазия. Ни разу она не повторялась.

И подумалось, что Красная Молния играет на их стороне, раз пропустила в мир того, кто может исчезнуть безболезненно. Словно втянулась в другое более глобальное заклинание...

- Но если она ничего не станет делать, а полгода пройдут?

- Так не бывает, Зоя. Она обязана играть.

А для себя Лео решил, надо разобраться. Происходит что-то невероятное. Никогда ещё заклинания не становились фигурами партий. Тех партий, в которых хоть раз выигрывал Вызывающий. А что если ведется партия заведомо проигрышная?..

- Тогда ей достаточно присылать ирбисов в течение 6 месяцев. Даже если мы всех их одолеем, она все равно выиграет.

Вот ведь. Неугомонная девчонка. Все-то ей надо выяснить.

- Многие так бы и поступили, но не Красная Молния. Ей интересно выиграть, а не уничтожить.

А про себя подумал, раз Красная Молния вступила в игру, значит, партия не совсем проигрышная. Понять бы, что это за партия. И кто её начал.

---------------------------------------------------------------------------

* Франсуа Вийон.

** В.Г. Белинский о И.С. Баркове


## Глава 5

Программу Зоя сделала, как обещала, но результаты обработки Женьке не понравились.

- Чую, здесь должен быть горизонт, - сокрушался он в трубку.

- Посмотри, как разбиты волны...

В голове у него интерференционная картина раскладывалась сама собой. Женька мог сходу разделить суммирующиеся полезные сигналы и помехи, а потом подгонял под результат математические формулы. Такая методика никогда его не подводила, но на этот раз неожиданно дала сбой.

- Это потому, - уныло заявил он, - что ты там, а я здесь.

- А что американцы? - спросила Зоя.

- Решили дать мне ещё неделю и прислали дотошного типа.

Женька замолчал. Потом неожиданно предложил.

- Слушай, а что, если я поживу у тебя?

Зоя с радостью согласилась, но вот как до неё добраться?

- Подожди, я переговорю с... мужем. Может быть, мы пришлем за тобой машину.

- Учти, нас двое и целый ворох материалов.

- Мы поищем автобус.

- Да есть у меня что-то типа автобуса. У Алана джип, как квартира. Меня размер апартаментов волнует...

- Найдем что-нибудь.

Оказалось, что все не так просто. В заброшенный дачный поселок доступ простым людям был закрыт. Но Интернет и тут пришёл на помощь.

- У меня есть... пара пропусков. Если твой приятель постоянно будет носить такой пропуск на территории поселка, то вполне может пожить у нас несколько дней.

Зоя представила Женьку в гостях. В их доме пустовало ещё четыре комнаты, две из которых были смежными, огромными и вполне соответствовали Женькиному размаху. Но вот о порядке в этих комнатах придется забыть. Не всякий Домовой такое выдержит. Их Домовой выдерживать отказался.

- Терпеть не могу неорганизованных смертных. Пусть живет где угодно, только не здесь.

- А где?

Зоя с Лео обошли половину поселка, и везде встречали отказ. Наконец им повезло. Один вдовый домовой скучал без хозяев более семидесяти лет и согласился принять жильцов при условии, что ему позволят их перевоспитать. Звали его Василий Петрович, и выглядел он очень обыкновенно: невысокий лысоватый старичок в бессменном тренировочном костюме, приобретенном ещё до войны. Несмотря на почтенный возраст, костюм смотрелся, как новенький. Домовой пылинки с него сдувал и штопал исключительно магической штопкой, принимающей облик родительского материала. Зоя подумала, что за это время от родительского материала вряд ли что осталось, и была не далека от истины. Странную привязанность к костюму Василий Петрович объяснил тем, что это - последняя вещь, которую ему подарила жена. Спрашивать, что стало с его женой, Зоя не стала. Если старику захочется, он расскажет сам.

Дом Василия Петровича представлял собой изысканное двухэтажное строение с раздвигающейся куполообразной крышей, под которой находился настоящий телескоп. Раньше здесь обитал маг - звёздочет. Он собрал телескоп своими руками под руководством знаменитого Галилея и очень им дорожил. Когда-то ему удалось избежать костра инквизиторов, но в России его везению пришёл конец. В 1937 году он попытался помочь своему другу ученому и сгинул вместе с ним в сталинских лагерях.

Василий Петрович был уверен, что его хозяин жив, только не хочет возвращаться. Но, может быть, когда-нибудь он всё-таки вернется.

К ученым Василий Петрович относился с уважением. Вероятно, по этой причине он и не отказал в жилье сразу, как остальные.

Зоя позвонила Женьке и сообщила ему об условиях проживания на территории поселка, представив тот, как секретный объект, про который никто не должен знать. Женька не поверил, что такие секретные объекты ещё существуют, но с условиями проживания согласился, скрипя сердцем. Особенно ему не понравилась необходимость соблюдения порядка в комнатах. По мнению Женьки, то, что он устраивал вокруг себя во время работы и есть порядок. Каждая вещь - на глазах и под рукой.

На следующий день ближе к вечеру Мазаич привез гостей.

Женька с сомнением разглядывал пропуск, представляющий собой гладкое кольцо из белого металла, и ничем не отличающееся от петель, на которых в его доме висели занавески.

- Сдается мне, - скептически заметил он, - Вы надо мной издеваетесь.

На что Интернет ответил.

- Думать можешь, что угодно, вот только снимать кольцо я бы не советовал.

- А что случится?

Женька загорелся провести эксперимент.

- Ты можешь попасть в запретную зону, откуда сам выбраться не сможешь. По этому кольцу мы всегда сумеем тебя найти.

Алан оказался на удивление молодым человеком, лет двадцати пяти, тридцати. При виде его Зоя сразу поняла, что ему пропуск не требуется, хоть он и одел его для отвода Женькиных глаз.

Алан был магом. Легкое серебристое сияние вокруг головы выдавало его. Алан тоже понял, с кем имеет дело: в Мазаиче, согласившимся сопровождать их до поселка, он узнал старого знакомого. Как выяснилось, и с Лео он прежде поддерживал отношения. Таким образом, встреча не стала для него неожиданностью. К Зое Алан отнесся с нескрываемым интересом, видимо, сказалась характеристика Евгения Михайловича.

Василий Петрович принял активное участие в размещении новых жильцов. Женька вытряхивал из джипа горы своих вещей и не успевал оглянуться, как домовой рассовывал их по бесчисленным ящикам и антресолям, коими изобиловала комната, выделенная ему в качестве рабочего кабинета.

- Ну, и как я здесь отыщу все, что мне надо? - расстроился Женька, войдя в комнату, где царила идеальная чистота.

Василий Петрович провел небольшую разъяснительную беседу, относительно системы размещения им тех или иных вещей. Женька согласно кивал головой, но Зоя знала, стоит домовому выйти за порог, как порядок, в том виде, в каком он его понимает, будет восстановлен. Она подозревала, что и Василий Петрович не лыком шит, так что веселое время препровождения Женьке обеспечено.

Алан разместился в небольшой комнате с окнами на озеро. Вещи свои он разместил сам, аккуратно и быстро, к великому удовольствию Василия Петровича, и до ужина решил немного прогуляться. Лео составил ему компанию.

И Зоя осталась с Женькой наедине. Вокруг них постепенно образовывались горы сейсмограмм, обработку которых Женька забраковал. Внешне они мало, чем отличались от тестовых, на которых Зоя отлаживала программу. Результат же получался совершенно непредсказуемым.

- Я тут сочинил фильтр, убрал сигнал. Посмотри, какая помеха? Что хочет то и вытворяет.

- Здесь же сплошные разломы!

- И на сплошных разломах можно получить приличную картинку. Если они относительно статичны. А тут... такое впечатление, что они... живые.

- Что значит, живые? - опешила Зоя.

От Женьки она не ожидала подобной лирики.

- Появляются и исчезают безо всякой системы.

- А что говорит Алан?

- Что там живет дракон.

- Ты серьёзно?

- Дракон или нет, но я его почти вычленил. В сущности его уже можно предсказать, но я не знаю, как это выразить математически. На каждой сейсмограмме я набросал примерный вид помехи. Тебе это ничего не напоминает?

- Похоже на воронку.

- Причем движущуюся. Я поднял материалы двадцатилетней давности. Наши отстреливали профиль именно в этом районе. Никакой воронки не было.

- Похоже, помеха заинтересовала тебя больше, чем полезный сигнал.

- Помеха тоже сигнал. Не мне тебя учить...

- Может быть, это косяк рыбы?

- Под дном океана?

- Что ты предлагаешь?

- Уговариваю Алана поболтаться там ещё месяц на тех же профилях.

- Мне почему-то кажется, что никакой воронки вы там не найдете.

- Тогда построим нормальный профиль и посчитаем, что кто-то над нами просто пошутил.

- Зачем?

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату просунулась лохматая Вовкина голова.

- Ужин готов. Только вас и ждем.

Женька разбросал по кровати сейсмограммы, которые считал чистейшим браком.

- Вот по ним и будем сегодня работать.

- Ночью?

- А почему бы и нет?

- Лео меня не поймет...

- Кстати, - Женька отвлекся от своих сейсмограмм.

- Это не тот ли тип, что увез тебя в прошлый раз?

- Это... его брат-близнец.

- То-то я смотрю, вроде похож, да немного симпатичнее будет.

- Спасибо на добром слове.

- Слушай, Зойка, а что тогда произошло? Я потом ломал голову... Фокус какой-то что ли?

- Ну, вы идете или нет? - Вовка терял терпение.

Договаривали уже на ходу.

- Они... экстрасенсы, Жень. В сущности, то была только видимость.

- Хороша видимость.

Взгляд его упал на кольцо, что сидело как по нему сделанное.

- Не вздумай снимать, - предупредила Зоя.

Она прекрасно знала Женьку. Ничего хорошего такой взгляд не предвещал.

- А что случится?

- Интернет популярно объяснил тебе.

- При чем здесь интернет?

- Жень, Интернет - это тот человечек, который дал тебе кольцо.

- Он не мог придумать себе имя поприличнее?

- Ему такое нравится.

- Мне что. Нравится, пусть зовется Интернет. Что же всё-таки случится, если снять кольцо, и при этом не заглядывать ни в какие...запретные зоны?

- Откровенно говоря, не знаю, но не думаю, что сделано все это для того, чтобы поиздеваться над тобой.

И прежде, чем Зоя успела ему помешать, Женька снял кольцо. Снял кольцо и исчез. Вовка даже опешил.

- Куда это он?

- Если б я знала. Полагаю, что и он не в курсе.

- И что же теперь делать?

- Бежать к Интернету со всех ног.

Вовку долго уговаривать не пришлось. Они помчались наперегонки и влетели в калитку почти одновременно.

- Интернет!

Вовка ворвался в гостиную первым. За столом, мило беседуя, сидели в предвкушении ужина Лео и Алан.

- Этот громила снял кольцо и куда-то делся.

Интернет всплеснул руками.

- Зоя, как можно иметь дело с такими несерьёзными людьми?

- Да серьёзный он, - попыталась оправдаться Зоя, - только ничего не принимает на веру.

- Ну, вот и замечательно, - подытожил Лео.

- А то я опасался, что вы заночуете сегодня за компьютером.

Алан едва сдерживал улыбку. Но Интернету и Зое было не до шуток.

- Надеюсь, ему не придет в голову выбросить кольцо, - обеспокоено произнёс гном.

- Думаю, - предположила Зоя, - он его уже одел.

- Так или иначе, - воодушевился гном, - кольцо мы найдем.

- А Женьку?

- Зоя, - попытался успокоить её Лео.

- Он не пропадет. Посидит где-нибудь на границе поселка, одумается.

- Сегодня обещали дождь с грозой, - как бы невзначай заметил Алан.

- Если вы сейчас же ... не прекратите, - заявила Зоя, - я... объявлю голодовку сегодня и завтра.

- По-моему, это слова не... женщины, но мужа.

Кто это сказал? Какая разница. Зоя развернулась и вышла из дома. Женьку она нашла на том же месте, где и потеряла. Он с интересом разглядывал кольцо, потирая бедро.

- Где ты был? - сурово спросила Зоя.

- Если б я знал, - недоуменно ответил он и, помолчав немного, добавил.

- Ну и дела у вас здесь творятся. Чертовщина какая-то.

- Жень, пойдем есть, - Зоя сменила гнев на милость. - Я умираю с голода.

- Здорово! - наконец оценил свои злоключения Женька, - я даже во сне так не летал. Ты знаешь, в какую канаву я чуть не свалился? Это тоже мне только привиделось?

Зоя не стала отвечать, и решительно направилась к дому.

- Надеюсь, ты не собираешься сесть за стол с грязными руками? - сурово спросил Интернет, когда Женька уже завис над стулом.

- А что, руки необходимо мыть? - искренне удивился он.

- Необходимо. И, прежде всего, для твоего же здоровья.

- Гостей с грязными руками у нас не кормят, - заявил Лео с самой серьёзной миной.

Женька принюхался к запаху, доносящемуся из кухни, и поинтересовался, где находится умывальник.

Ели дружно и много вопреки заповедям сторонников здоровой жизни. Даже Женька, далекий от плотских утех, не торопился покинуть стол, хотя разложенные на кровати сейсмограммы будоражили его воображение.

- И что интересного в этих закорюках, - тоном провокатора произнёс Вовка, выпивая вторую порцию брусничного морса.

- А ты слышал что-нибудь об Атлантиде? - неожиданно спросил Евгений Михайлович.

- Там пингвины живут, - показал себя Вовка далеко не с лучшей стороны.

- Да, парень, - сочувственно вздохнул Евгений Михайлович, - совсем ты пропащий.

И пояснил.

- Атлантида - это древняя страна, которая погибла в пучине моря.

- Цунами, что ли? - попытался реабилитироваться Вовка.

- Подвижки земной коры, - хитро подмигнул Евгений Михайлович и засунул в рот огромный кусок жареного мяса.

- Зой, он издевается?

- Он на этом деле диссертацию защитил, - отозвалась Зоя.

- Ты хоть глобус видел когда-нибудь? - продолжал задираться Евгений Михайлович, пережевывая сочный кусок.

- Ну, видел, - нахмурился Вовка. Третья порция морса стояла нетронутой.

- Название Атлантический океан тебе что-нибудь говорит?

- Что пристал?

Вовка начал огрызаться, и Зоя решила вмешаться.

- Жень, прекрати.

Евгений Михайлович окинул взором стол, вытащил из салфетницы пару салфеток, из кармана всегда присутствующую там ручку и бегло набросал схему Атлантического океана.

- Тебе не кажется, что берега выглядят так, как будто их разорвали, да раздвинули?

- Ну, и что?

В голосе Вовки появились нотки любопытства.

- Раньше Америка, Европа и Африка были одним континентом. Потом земля треснула и начала раздвигаться. Так образовался Атлантический океан.

- Правда, что ли?

- Есть такая гипотеза. Соотечественники доктора Алана, - Евгений Михайлович кивнул в сторону своего коллеги, - нашли уйму доказательств её справедливости. И серьёзную лепту внесли в это дело сейсмограммы, как ты их назвал, закорюки.

Вовка недоверчиво разглядывал салфетку, но чувствовалось, что последние слова его заинтересовали.

- И как же по... сейсмограммам можно определить, движутся материки или нет?

- А вот приходи ко мне завтра, расскажу.

Зоя временами бросала взгляд на Лео. Он был увлечен разговором с Аланом и совсем не обращал на неё внимания. Создавалось впечатление, что их отношения держались исключительно на отсутствии у него достойного собеседника. Теперь такой собеседник нашелся, и они могли позволить себе отдохнуть друг от друга. Если её выводы верны, он не будет против того, чтобы сегодня ночью она посидела с Женькой над его "живой" воронкой.

Откровенно говоря, её тоже заинтересовала загадочная помеха. Судя по сейсмограмме, она располагалась не просто под дном океана, а в мантии, и поверхность её должна быть достаточно резкой, чтобы отражения получились такими четкими. Женька не зря подсунул Зое эти записи, знал, чем привлечь её внимание.

Ужин подходил к концу, и Женька легонько толкнул Зою в бок.

- Пойдем, посидим чуток. По-моему, твоему благоверному не до нас.

В этот момент, словно услышав его, Лео вопросительно посмотрел на Зою, и она знаком показала ему, что удаляется. Он согласно кивнул и вернулся к беседе с Аланом.

Когда они вошли в Женькину комнату, в ней царил первозданный порядок. Разбросанные по кровати сейсмограммы пропали. Женька припомнил, куда Василий Петрович рекомендовал складывать информацию на бумажных носителях, и начал шарить по встроенным шкафам. Ни в одном из них интересующего его материала не нашлось.

Зоя поняла, что перевоспитание началось, только на Женьку такие методы оказывали обратное действие. Он заревел, как слон, и ринулся на поиски хозяина дома. Василий Петрович как сквозь землю провалился.

- Жень, успокойся, - попыталась остудить его Зоя.

- Давай посмотрим в электронном виде.

- Да что там увидишь... Я сейчас весь дом разнесу!

И Женька принялся выкидывать из шкафов все, что Василий Петрович туда аккуратно сложил.

Не прошло и десяти минут, как комната превратилась в свалку макулатуры, в которой, впрочем, Женька ориентировался, как рыба в воде. Перебрав сейсмограммы два или три раза, он лишний раз убедился, что интересующих его материалов среди них нет. И в этот момент появился Василий Петрович.

- Работаем? - невинно поинтересовался он, и, окинув взором результаты Женькиной деятельности, спросил, - Потеряли что-нибудь?

Женька сразу смекнул, что к чему, и без лишних церемоний предъявил ультиматум.

- Лучше по-хорошему, Петрович, верни сейсмограммы.

- А, - догадался домовой, - это то, что валялось на кровати?

- Не валялось, - поправил Женька, - а было с умом разложено.

- У меня это называется "валялось", - стоял на своем Василий Петрович.

- Ну, так и где оно теперь?

- В отхожем месте.

- Что?!!

На месте Василия Петровича, Зоя перепугалась бы до смерти. Но домовой оказался отчаянно храбрым старичком.

- Это недалеко, - успокоил он квартиранта, - в конце сада, в сарае.

Он хотел объяснить дорогу к сараю, но Женьки в доме уже не было. Похоже, потерянные сейсмограммы он отыскал по запаху, и вскоре вернулся с аккуратно свернутым рулоном.

- Больше так не делай, Петрович.

- Я убираю комнаты, где мне догадаться, что нужно, что нет. Будет лучше, если ты будешь складывать все необходимое в шкафы. Оставшееся на виду я считаю мусором и ничего не могу с собой поделать.

- А ты не можешь складывать мусор не в ...отхожем месте, а в одном из шкафов, например, вот в этом?

- Оно, конечно, - вздохнул домовой, - но будет лучше, если ты будешь складывать его туда сам, в том порядке, в каком с умом раскладываешь.

- Угу, - согласился Женька, - внимание его привлекла ранее не замеченная деталь на сейсмограмме, и теперь он готов был согласиться с чем угодно, лишь бы его оставили в покое.

Василий Петрович счел разговор исчерпанным и удалился.

- Жень, давай соберем все, что ты тут раскидал, - предложила Зоя, она не знала, куда ступить, чтобы не пройтись по очередной возможно очень ценной бумажке.

- Угу, - опять сказал Женька, отыскал среди гор чистую кальку, нарисовал несимметричную кривую и принялся лазить с ней по сейсмограмме.

- Самое интересное, что со временем, сигнал меняется, причем, это не зависит от пикета, именно от времени. Смотри, вот эти две сейсмограммы пройдены один в один, с разницей в два дня. Мало того, что эта штуковина движется, она ещё и пульсирует.

- Такого не бывает.

- А ты знаешь, что в этом районе в последний год бесследно исчезло шесть кораблей и пара самолетов? Лодки рыбаков в счет не берутся.

- Жень, только не надо снова о драконе...

- Какой дракон! Это какая-то аномалия в мантии. Посмотри, что творится с магнитным полем.

Он отыскал подходящую магнитограмму и сунул Зое под нос. Зрелище было впечатляющим.

- Программировать это бесполезно. Единичный случай.

- Но какой! Я тут набросал формулу... - и Женька принялся изъясняться на языке, понятном только ему и Зое.

Не дослушав его до конца, она устремилась к компьютеру, умудрившись не наступить ни на одну с умом разложенную на полу бумажку, Женька последовал за ней, и, пока она выявляла закономерность в его немыслимых кривых, то и дело вносил поправки.

В дверь постучали, как им показалось, почти тот час же. Они не затруднили себя ответом. Вошёл Алан и стал внимательно наблюдать за творческим процессом. Наконец, в хаосе выявилась закономерность, и невероятный фильтр применили к одной из забракованных сейсмограмм.

- Очень похоже на действительность, - задумчиво произнёс Алан, и только сейчас они его заметили.

- А ты откуда знаешь, какова действительность? - подозрительно спросил Женька.

- Знаю, и все тут, - прозвучал очень убедительный ответ.

- Да, кстати, - Алан вспомнил, зачем пришел.

- Лео послал меня за тобой, - обратился он к Зое.

- И давно?

Алан посмотрел на часы и смутился.

- Примерно, час назад.

- Тогда мне пора, - вздохнула Зоя.

- Угу, - сказал Женька, и думать обо всем забыл. Его посетила очередная идея.

Алан улыбнулся и вызвался Зою проводить. Женька пробубнил им вслед что-то невразумительное и ушёл в себя.

Ночь выдалась на редкость теплой. Некоторое время они шли молча, прислушиваясь к трелям соловьев. Как тревожно звучали эти трели в полной тишине на фоне шороха листвы.

- Ты давно знаешь Лео? - спросила Зоя, чтобы хоть как-то начать разговор.

- Лет пятьсот.

- А Теодора?

- Примерно столько же. Об их дружбе слагали легенды. Если б кто-то из них был женщиной, мне кажется, они стали бы Единственными.

Зоя вздрогнула. Обжигающая мысль скользнула в её уме и канула, как не бывало.

- Откровенно говоря, - произнёс Алан, - я очень удивился вашей... связи.

- Что так? - спросила Зоя, а сама подумала, - и до чего же бесцеремонные эти маги, что на уме, то и на языке.

- Для тебя, конечно, не секрет: У Лео было много женщин, но с магами он предпочитал не связываться.

- Почему? - удивилась Зоя.

- Думаю, дело в обидах, которые невольно остаются у брошенной женщины. Как ты сама понимаешь, инициатива разрыва всегда исходила от него. А иметь в качестве врага бывшую возлюбленную - мага малоприятно.

- Я не собираюсь таить на него обиду, - заверила его Зоя.

Она постаралась произнёсти эти слова как можно спокойней, но голос её предательски дрогнул.

- Когда он оставит тебя, - предложил Алан так, словно приглашал её пообедать вместе, - приходи ко мне. Я сумею тебя утешить.

- А если мне не понадобится утешение?

- После Лео очень непросто оставаться одной.

- Ты делал такие предложения всем его женщинам?

- Только избранным.

- А Лео знает об этом?

- Он был мне благодарен за оказанную услугу.

И вдруг Зоя подумала, что разговор этот не случаен.

- Надеюсь, не Лео тебя подослал?

- Нет, что ты, - засмеялся Алан, - Лео пока от тебя без ума, а я ещё не совсем спятил, чтобы отбирать у него любимую женщину.

- И на том спасибо, - вздохнула Зоя, потом подумала и спросила.

- Скажи, неужели настоящие человеческие чувства для вас ничего не значат?

- Для кого это, для нас?

- Для вас, магов.

- А разве ты - не маг?

- Я... как это Лео правильно выразился, только вместилище магии.

Алан задумался.

- Собственно, только настоящие чувства для нас и представляют ценность. И чем больше энергии в них заложено, тем ценней они для магии. Самые мощные инстинкты природа заложила в зачатие жизни и её сохранение. Самые сильные заклинания вершатся именно здесь. Есть ещё разрушительные инстинкты: ненависть и жажда крови. Они расчищают место для новой жизни. Каждый маг выбирает то, что ему ближе. Например, многие заклинания, могут вызываться только женщинами, ждущими ребёнка. Инстинкт материнства очень силен, но мужчинам он не доступен. Страсть же совокупления самая мощная и относительно безобидная. Многие маги предпочитают пользоваться именно ею, но редкие владеют этим даром так, как Лео. Если бы ему встретилась Единственная, он мог бы своротить горы.

Последняя фраза вошла в её сознание и засела ноющей занозой. Чтобы отогнать неприятное ощущение, Зоя решила перебить его другим похожим. Как там говорится: клин клином вышибают.

- Ты хочешь сказать, для того, чтобы вызвать... серьёзное заклинание, Лео необходима женщина?

- Нет, конечно. Только, когда дело идет о жизни или смерти, окажись под рукой его женщина, ему легче выиграть.

- И это может быть любая женщина?

- Любая.

- Так вот для чего ему нужны женщины...

- Вовсе нет. Обычно он предпочитает справляться своими силами. Кроме того, ему подвластна страсть ненависти. Мало найдется магов, равных ему в сражении...

Алан замолчал, словно припоминая что-то, потом неожиданно заметил.

- По-моему, Зоя, ты ревнуешь.

- Ревность? - пожала она плечами и ответила больше себе, чем ему, - пожалуй, нет. Просто, для человека, которого любишь, пусть даже недолго, хочется быть единственной на этот срок, не в том жутком виде, как это имеет место у вас, по-человечески единственной.

- А ты думаешь, что Единственные встречаются только магам? - задумчиво вопросил Алан.

И углубился то ли в воспоминания, то ли в размышления.

- У каждого существует пара, но они почти всегда расходятся во времени или в пространстве. Магу встретить свою пару проще, чем человеку: он живет дольше и больше путешествует. Но, даже, встретившись, Единственные могут пройти мимо. Их будет тянуть друг к другу, но, как правило, мы сдерживаем свои чувства в отношении незнакомых людей. Важна первая физическая связь, чтобы зародилась связь магическая. Уже потом они будут чувствовать друг друга за тысячи километров...

- Физическая связь - это та, что через постель? - съязвила Зоя.

- Такова жизнь, - пожал плечами Алан.

- Ты можешь не принимать её, но изменить не сможешь, разве что взять на себя роль Вызывающего в партии Жизни.

- А таковая партия всё-таки ведется?

И это уже серьёзно. Настолько серьёзно, что партии Феникса и Красной Молнии выглядят подчиненными. Откуда приходят к Зое эти мысли? Словно кто-то Великий расщедрился на доступ к заповедным знаниям. Доступ краем глаза. Чтобы осчастливленный не оступился в самый важный момент.

- Я думаю, да, - отозвался Алан.

И Зоя не сразу свернула в колею разговора. Растерялась, как будто её внезапно выдернули в незнакомое окружение, жаждущее общения.

- Но многие придерживаются иного мнения.

Пришлось поднапрячься. Припомнить. Ведь сама задала тему разговора. Партия Жизни. То ли фантом, то ли реальность. Вряд ли Алан знает настоящий ответ. Только предположения. Его предположения. И подтверждая её мысли, собеседник нейтрально продолжил.

- Со временем ты сама определишься с выбором.

Кто бы сомневался. Только сама. Без подсказок и намеков. Точка зрения попутчика - только его точка зрения. Статистическая единица, прибавляющая или отнимающая балл у события.

- Ну, вот я и дома, - Зоя открыла калитку и попрощалась.

- И всё-таки, - Алан придержал её за руку, - подумай о моем предложении.

- Когда придет время, тогда и подумаю.

Странно, что Алан не перестал ей нравиться после этого разговора. Он сделал ей обычное для магов предложение. Видимо, им, магам, стать любовниками то же самое, что для людей просто познакомиться. Пообщался немного, не понравилось, пошёл дальше. Может быть, так и надо жить?

Зое захотелось искупаться. Она часто испытывала такое желание после разговоров или событий, которые несли в себе скрытый смысл. Она чувствовала, что под простыми словами или поступками, лежало нечто важное, чего нельзя узнать напрямую, как во сне: чем примитивнее образы, тем сложнее их истолкование. Что-то жизненно необходимое прозвучало сегодня в словах Алана.

Но что?

Надо смыть с себя напускное, остудить разум. А там, глядишь, она потихонечку разберется, что к чему. Лео наверняка спит. Вряд ли он стал бы дожидаться её полтора часа.

Зоя тихо вошла в прихожую, отыскала на вешалке полотенце и собралась уже выходить, как кто-то обнял её и прижал к себе. Неуемная радость нахлынула пенистой волной.

- Лео, ты меня раздавишь!

- Куда ты направляешься, позволь тебя спросить?

Ее радость разделили. Так, словно в напряженной тишине хлопнула выбитая пробка шампанского, и пенистое счастье полилось через край.

- К озеру. Хочешь, пойдем вместе.

Он не заставил себя долго упрашивать. Снял первое попавшееся под руку полотенце и вышёл следом.

Вода оказалась на удивление прохладной, но, вырываясь и вновь прижимаясь к Лео, Зоя не чувствовала холода. В воде их близость воспринималась, как во сне. Тело таяло и теряло вес.

- Хватит, - отстранилась она, понимая, что ещё немного, и она перестанет себя контролировать, - я сейчас утону.

Зоя вырвалась и поплыла на середину озера.

- После Лео очень непросто оставаться одной, - припомнились слова Алана.

- А ведь он прав, - с горечью подумала она.

Когда-нибудь их связь прекратится. А она представить не может, как будет жить без него. Угораздило же её так влюбиться. Впрочем, с рождением ребёнка её чувства к Лео должны ослабеть. Очень хотелось бы верить этому. Только почему-то с ребёнком у них ничего не получается!

Зоя пересмотрела в интернете всю относительно доступную литературу. По теории выходило, что ей давно пора забеременеть, если она действительно здорова. Она не видела причины, по которой Лео и Таврида стали бы её обманывать на этот счет. Значит, дело не в ней, а в Лео, вернее, в его нежелании разрывать их связь. Но чем дольше эта связь будет продолжаться, тем труднее потом будет из неё вырваться. Неужели он не понимает? Как бы поговорить на эту тему с Лео, не ставя себя в глупое положение и не обидев его?

Зоя долго плыла, предаваясь неутешительным раздумьям. На середине озера она перевернулась на спину. Восходящая луна заливала небо призрачным светом. Зоя лежала и смотрела, как гаснут на его фоне слабые звёзды. Точно также одна за другой угасали в её памяти незначительные события прошедшего дня.

- ... Если бы ему встретилась Единственная...

Почему эти слова Алана застряли в памяти?

Зоя поймала себя на мысли, что всякий раз, когда кто-нибудь произносил слово "единственные", у неё перехватывало дыхание. Услышав его в первый раз из уст Змееглазого Мага, она непроизвольно вздрогнула, ожидания боли. Но все обошлось, как обходилось и потом, только сомнения зародились в душе

Втайне от себя, Зоя по крупинкам собирала незначительные на первые взгляд ощущения, выискивая недостающие звенья давно уже сложившейся цепи, и всякий раз приходила к неутешительному выводу: эта беда не обойдет её стороной. Смертельная тоска переполняла будущее, выплескивалась в прошлом и настоящем. Временами приступы её были так остры, что Зоя невольно задавалась вопросом, не испытывала ли она её уже однажды?

А может быть, в ней сохранилась память отца? Говорят, люди вмещают в себя воспоминания своих предков.

- Единственный, - мысленно произнесла она.

С высоты светлеющего неба взглянули на неё печальные серые глаза. Прежде они часто снились ей по ночам, но она не могла вспомнить, где видела их. Сказочный принц детства - неутоленная жажда. Он жил в ней с самого рождения. Сердце защемило и замерло. Печальные серые глаза закрылись и открылись вновь. Но теперь то были глаза Лео.

Зоя отшатнулась, и студеная вода накрыла её с головой, мгновенно вернув к реальности.

- Не мешало бы повернуть обратно, а то, чего доброго, пойдешь ко дну, - заговорил Здравый Смысл.

Зоя устала от его нравоучений, но на этот раз следовало к нему прислушаться: она не заметила, как окоченела.

- Утонуть, не утону, - подумала она, - но согреться, действительно, следует.

И энергично рассекая волны, Зоя поплыла к берегу.

Лео ждал её на берегу. Она вышла из воды: светящаяся нимфа, желанная, как никогда. Он, не отрываясь, смотрел, как она растирает тело, потом не выдержал и медленно пошёл навстречу.

Зоя поняла, что домой они попадут не скоро, и появлению мягких шкур нисколько не удивилась. Говорить насчет ребёнка язык не поворачивался, и она безоглядно отдалась во власть Лео.

Луна медленно подползла к вершине своего весеннего стояния и покатилась вниз к горизонту. Её лучи пробились сквозь листву прибрежной ивы и стали вдруг ослепительно яркими. Зоя зажмурилась, словно только сейчас её увидела, и вдруг смутилась. Тень от ивы сместилась в сторону, и они были освещены, как на сцене. Почувствовав её напряжение, Лео тихо спросил.

- Что случилось?

- Здесь стало слишком светло.

Лео отпустил её и лег рядом. Зоя не переставала удивляться быстрой смене его настроения. Мгновение назад он сгорал от страсти и вдруг превратился в большого умиротворенного... кота, именно кота, теплого, домашнего, к которому можно прислониться, как к печке, и расслабиться. Его сердце билось ровно, её же пребывало в эйфории.

Отчаявшись совладать с собой, Зоя с головой окунулась в звёздную музыку. Спасительная бездна тотчас распахнула сверкающие недра. Обесцвеченное луной небо налилось глубокой синевой, на его фоне вспыхнули летние созвёздия, как это бывает глухими ночами августовского новолуния. Сбросив телесную оболочку, Зоя устремилась в необъятные просторы со скоростью света. Мимо проносились галактики и туманности, вспыхивали в отдалении сверхновые, да чёрные дыры подобно жутким воронкам затягивали в пустоту светящиеся спирали. Она летела, соизмеримая окружающим её гигантам, неукротимая, как стихия, и крохотного растревоженного сердца внутри неё просто не существовало.

Кого-то бесконечный, изменчивый мир подавил своей непостижимостью, и этот кто-то сотворил себе иллюзию: совершенный гармоничный сосуд, где рано или поздно все возвращается на круги своя. Зое всегда было тесно в замкнутом пространстве. Она предпочитала видеть мир таким, как он есть: без конца и края, без центра тяжести и опоры. Для того чтобы жить в этом мире, требовалось мужество и крылья.

Фантазии, головокружительные фантазии юности. Зоя почти растворилась в них, но опьяняющее состояние невесомости разрушили тягостные мысли и перетянули её взор с небес на землю.

- Скорее всего, - нашептывал вкрадчивый голос, подстраиваясь под звёздную музыку и подкидывая в неё фальшивые ноты, - Лео во всем остается для тебя учителем.

О чем он?

Лео там, внизу, загнанный в тупики обстоятельств и повязанный правилами игры бесстрастных заклинаний. Как же не хочется возвращаться в замкнутое пространство реальности. А вкрадчивый голос продолжает, не считаясь с её желаниями.

- Он давно разорвал опрометчиво созданную тобой магическую связь, удовлетворил свою страсть, а то, что испытывает к тебе в минуты близости - не более чем легкое возбуждение, которое он способен без труда вызвать и заглушить в силу богатого опыта общения с женщинами.

Как мелко он плавает, как грубо прикидывается сочувствующим другом! Зоя не верит ему, но сомнения проникают в сердце и почти силком затягивают её в воспоминания их первых ночей. Тогда каждое прикосновение, каждый взгляд воспринимались острее. Сейчас, действительно, все более походит на уроки.

- Но Таврида говорила, что разорвать магическую связь может только рождение ребёнка, - пытается она возразить незваному доброжелателю, и сама же с ним соглашается, - А сколько раз Таврида потчевала тебя полу правдой?

И что же теперь? Разорвана одна связь, вместо неё появилась другая. Красная Молния не позволит им освободиться друг от друга, прежде чем не возьмет положенную ей дань. И не только Красная Молния. Лео, пожалуй, прав, принимая жизнь такой, как есть. Нет рядом другой женщины, почему бы ни воспользоваться той, что в наличии? Когда-нибудь он найдет выход из сложившейся ситуации, сейчас же благоразумнее беречь силы и наблюдать, а параллельно получать удовольствие, если это возможно. Не стоит требовать от него большего, ведь и её устраивают их нынешние отношения. На сегодня они удовлетворили друг друга, пора и время знать. А завтра? Не все ли равно, что будет завтра.

Зоя потянулась за одеждой, но Лео предугадал её намерения и так нежно прижал к себе, что голова стала пустой, как новая копилка. В звенящей тишине сходящимся эхом прошелестело: "Дурочка!", а может быть, ей только послышалось?

Соловьи заливались взахлеб, и уходить сразу расхотелось.

- Давай тут переночуем? - предложила она, выбираясь из его объятий.

Лео согласно кивнул головой. Кутаясь в мягкие шкуры, Зоя подумала о Золушке и карете, что в полночь превращалась в тыкву. Сколько ни пытался просвещать её Лео, все магические действия она воспринимала исключительно как сказку.

- А эти шкуры не исчезнут, пока мы будем спать?

Очень не хотелось ей проснуться на холодной земле пусть даже рядом с Лео.

- Не беспокойся, - улыбнулся он, - они реальны, как и мы с тобой. Я их перенес из запасника Домового, втайне от него, и, если не верну обратно, им здесь и оставаться.

- Откуда у Домового шкуры, - недоуменно спросила Зоя.

В её представлении этот маленький человечек совсем не походил на удачливого охотника, и вряд ли стал бы тратить деньги на такие бесполезные в хозяйстве вещи.

Надо отметить, что их Домовой не отличался расточительностью, и Интернету приходилось постоянно выкручиваться для того, чтобы приобрести высококачественные продукты. Зоя вспомнила спор двух старичков относительно достоинств товара в небольшом продуктовом магазине близ поселка и улыбнулась.

- Кстати, - подумала она, - а откуда у Домового деньги?

Живя целый месяц на всем готовом, Зоя только сейчас задалась этим вопросом, и ей стало стыдно оттого, что она не догадалась внести свою лепту в общественную казну. Голос Лео отвлек её от угрызений совести.

- Это - добыча Теодора.

- Добыча? - удивилась Зоя. - При чем здесь добыча?

Но тотчас поняла, что он отвечает на вопрос, про который она и думать забыла.

- Отец охотился на барсов?

Машинально продолжила она разговор, словно кто-то заставлял её не бросать начатую тему. Параллельно же в сознании вертелись совсем иные вопросы. Действительно, а на какие средства они живут?

- Я бы назвал это по-другому.

Лео помолчал, вспомнив события давних лет. На губах его появилась улыбка.

- Он решил создать рукопашную борьбу, в основе которой лежали бы движения кошек. Случалось, он их убивал...

- Голыми руками? - изумилась Зоя, отложив разгадку их материального обеспечения до более удобного случая.

- Разумеется.

- И как часто ему... везло?

Зоя не любила охотников и прочих деятелей, лишающих зверя жизни ради забавы. Она огорчилась, узнав, что её отец принадлежал к их числу, и Лео, очевидно, тоже.

- Довольно редко. У него ведь были правила, ограничивающие действия. Сломать шею дикой кошке не сложно. Сложно её одолеть. Поэтому барсы чаще выходили победителями. Для них правил не существовало.

- Разумеется, - в тон ему заметила Зоя, - они ведь сражались за свою жизнь.

А потом предположила.

- В случае выигрыша они отпускали отца с миром?

Уловив иронию в её голосе, Лео усмехнулся.

- Конечно, нет, приходилось вмешиваться мне.

- И ты добивал победителя, - невозмутимо продолжила она, скорее утверждая, чем вопрошая.

- А вот я, как раз, и отпускал их с миром, - возразил Лео.

- Какое благородство!

- Зоя, не будь занудой, - рассмеялся Лео. - Здоровый сильный зверь всегда выходил победителем, а слабый был обречен на голодную смерть. Таков закон природы, и ничего тут не поделаешь. Кроме того, умереть в бою легче и достойней.

- Мне кажется, - позволила себе не согласиться Зоя, - что у зверей нет понятия: умереть достойно. Достойным считается выжить любой ценой. А если отцу пришло в голову мериться силами с крупными кошками, он мог бы избрать для этой цели тебя.

- Он и избрал, - отозвался Лео, - но во мне слишком много человеческого, даже когда я превращаюсь в пантеру.

Зоя вдруг почувствовала, что разговор этот стал ему неприятен. И дело не в том, что у них разные взгляды на ценность жизни животного, а в том, что она случайно задела болезненную тему, связанную с его происхождением.

- Я обидела тебя, Лео?

- С чего ты взяла? - попытался ответить он как можно равнодушнее, но получилось с горечью.

Зоя вспомнила, как отреагировала Таврида на её вопрос о возможности рождения котенка, и невольно смутилась.

- Прости, - тихо сказала она. Потом обняла его и добавила шепотом на самое ухо, словно их кто-нибудь мог услышать. - Но ты не прав, так реагируя на это.

Лео промолчал и на её ласки не ответил. Он был где-то далеко, и величественная музыка надежно защищала его мысли. Зоя посчитала, что совершила ошибку. Они ещё не достаточно близки, чтобы доверять друг другу сокровенные мысли, может быть, никогда и не будут близки. Вряд ли хоть какую-нибудь женщину Лео допустит до такой близости. До неё у него было их много, много будет и после. Женщины в его жизни всего лишь приятные прохожие, а перед прохожими не пристало раскрывать душу.

Зоя вздохнула и собралась перекатиться в отдаленный конец их незатейливого ложа, но Лео остановил её.

- Ты тоже не права, - мысленно произнёс он. - Было бы сущим ребячеством обижаться на тебя, даже на... твоего котенка.

Зоя покраснела и ткнулась холодным носом ему в бок. Лео вздрогнул и засмеялся.

- Мне казалось, я тебя хорошо разогрел.

- Я уже начала остывать.

- Тогда, может быть, продолжим?

Недоверчиво заглянув ему в глаза, она поняла, что он не шутит. Если затянуть паузу и ничего не ответить, он вполне может перейти от слов к делу.

- Я лучше буду спать, - поспешно произнесла она и спряталась за звёздную музыку.

На этот раз в бескрайней стране её явно не ждали. Каждый шаг давался с трудом. Зоя не могла понять, в чем дело: она начинала напевать свою мелодию и не замечала, как сбивалась на мелодию Лео. С горем пополам на четвертый раз она отыскала незаметный поворот и, проигнорировав обманную широкую дорогу, устремилась по узенькой тропинке в непроглядные сумерки.

Наметилась новая тема. Вместо распахнутой полярной шири вокруг обозначился вековой лес. Его вершины уходили высоко в небо, и их очертания терялись среди звёзд. Свистящий шепот поземки сменился шорохом листвы. В этом незнакомом мире Зоя чувствовала себя неуверенно. Звёзды находились так далеко, что их почти не было видно. В залитых мраком дебрях перекрикивали друг друга бесчисленные голоса. Они настораживали и отвлекали от поиска одного единственного, необходимого для воссоздания стройной мелодии. Ошибка выбора оборачивалась тупиком: то обрывом, то непроходимой чащей. Зоя вынуждена была то и дело возвращаться, и музыка возвращалась вместе с ней.

На очередной неверной тропинке дорогу преградил пульсирующий сгусток тьмы, от которого хотелось бежать прочь. Но на Зою странная преграда оказала обратное действие: заинтриговала. Преодолевая вполне ощутимую силу отталкивания, она ступила в пустоту. Воцарилась мертвая тишина. С каждым шагом воздуха становилось все меньше и меньше. Зоя задыхалась, но упрямо продвигалась вперёд. Сознание меркло, исчезало в учащающихся провалах и, наконец, окончательно покинуло её. Прошло мгновение, другое, и она очнулась на подступах к таинственному сгустку. Отдышавшись, Зоя повторила попытку, и повторяла снова и снова. Звуки музыки накатывались на преграду, как волны. Сколько циклов пришлось проделать им, прежде чем она отказалась от затеи сходу преодолеть запретную зону своего внутреннего мира. Когда-нибудь она соберется с силами. ещё одно отложенное дело на когда-нибудь. Не слишком ли много? Но ведь впереди у неё века... или полгода... или и того меньше.

Зоя понуро брела к заветной развилке и думала о том, сколько времени в её распоряжении, и не слишком ли затянулось их бездействие в партии Красной Молнии? Ожидание не лучший способ выиграть.

Оказавшись на верной дороге, она огляделась, отмечая место на будущее, и устремилась дальше. Идти стало немного легче. Мелодия сама выискивала в какофонии подходящие звуки, набирала силу, но была она все ещё лесной тропинкой, и ничего не стоило сбить её с курса. Что Лео и сделал. Отыскав в одиноком напеве фальшивую ноту, он пошёл напролом. Музыка спуталась, но вместе с ней спутались и мысли, которые она защищала. Лео победил, но оказался на развалинах.

- А умный враг поискал бы лазейку и просочился бы незаметно, - заметил он.

- И что же делать? - положение казалось безвыходным.

- Сочинять музыку так, чтобы в ней не оставалось случайных звуков. Каждый должен вытекать из предыдущего и поддерживать следующий. Иначе цепь разомкнется. В твоей цепи слишком много дыр.

Так вот почему у неё не получалось сразу войти в свою музыку! Лео пришло в голову испытать на прочность её защиту.

- Ты же с самого начала мне мешал, - возмутилась она.

- А ты полагаешь, тот, кому понадобятся твои мысли, будет тактично дожидаться, пока ты их хорошенько спрячешь?

Зоя снова запела свою мелодию, попутно думая о том, что Лео вполне мог и прежде проникать сквозь её защиту, только тогда он делал это, как умный враг. А что, если ему известна её тайна? Странно, что он больше не вспоминает о ней. Зоя подняла глаза и испугалась. Лео смотрел на неё и слушал, затаив дыхание.

Стоп! Надо срочно подумать о чем-нибудь другом. О чем угодно! Что-то заинтересовало её несколько минут назад, когда они говорили о Теодоре и барсах.

А на подступах к сознанию уже билась сказочная птица, символ неувядающей жизни...

- Я давно хотела спросить тебя, - неожиданно громко произнесла Зоя, стараясь голосом заглушить мысли, - на чьи средства мы тут живем?

- Почему это тебя интересует, - немного помедлив, спросил Лео.

Он все ещё надеялся вытянуть из её памяти почти просочившуюся информацию.

- Потому что я не привыкла жить за чужой счет, - окончательно справившись с собой, ответила она.

- Можешь успокоиться, - разочарование в его голосе смешалось с удовлетворением.

- Умница! - подумал он, а вслух сказал. - Этот счет тебе не чужой, как, впрочем, и Вовке.

- Как это? - не поняла Зоя.

- Так. Мы проедаем ваше наследство, и, если есть тут нахлебник, то это я.

- Ну, вот, - растерянно произнесла она, - Что не придет сегодня в голову, все оборачивается против тебя.

- Это потому, - пояснил Лео, - что ты выбираешь не подходящие темы.

- А какие подходящие? - заинтересовалась Зоя. Лучше бы она промолчала.

- Например, мы могли бы поговорить о твоей прическе.

Зоя насторожилась.

- А что о ней говорить?

Свои рыжие вихры она не любила и стригла их как можно короче. Откуда взялась эта нелюбовь, она не могла сказать. Прежде, в том забытом и недавно возвращенном ей детстве, она относилась к ним иначе. Тогда ей нравилось бегать, ощущая за плечами веяние шелковистых волос...

- У тебя очень красивые волосы, - хитро улыбаясь, произнёс Лео. - И мне бы очень хотелось, чтобы они были подлиннее.

- Не люблю длинные волосы, - отрезала Зоя, - Они лезут в глаза и доставляют уйму неудобств.

- Но ты могла бы принести небольшую жертву на алтарь моего удовольствия?

Очень не понравился Зое этот высокопарный слог, но сдалась он на удивление быстро.

- Конечно!

Следующее её замечание прояснило причину такой покладистости.

- Только когда они отрастут, мы с тобой вряд ли будем вместе.

- Ты в этом уверена? - в глазах Лео заплясали веселые бесенята.

Он провел рукой по её волосам, и Зоя почувствовала, как они начали расти.

- Не надо! - испугалась она.

- Но ты же согласилась, - взгляд его стал - сама невинность. - Хотя бы до плеч.

- Хватит!

Лео осторожно приподнял её, тряханул, как шкурку ценного меха, мягкие кудри рассыпались по обнаженным плечам и упали на лицо. Зоя фыркнула, как кошка, и вырвалась из его рук.

- Это нечестно, - обиженно произнесла она и отвернулась.

- Любая женщина гордилась бы такой шевелюрой.

Зоя сочла благоразумным на этот раз промолчать. Где ей было видеть, как вспыхнули в темноте его глаза? Она лежала и думала, что Лео, как всегда, прав. Действительно, ей грешно жаловаться на свою внешность. Только с некоторых пор, эта яркая балаганная внешность стала её раздражать. С волосами ещё можно было как-то справиться: остричь или перекрасить. Вот неестественные глубокой изумрудной зелени глаза никуда не спрятать, разве что под косметические линзы. Но Зоя терпеть не могла инородные включения в своем теле. От них в любую минуту следовало ждать неприятностей. Оставалось надеяться, что, маскируясь под серую мышь, она вряд ли привлечет чье-либо внимание настолько, чтобы кому-нибудь пришло в голову заглядывать ей в глаза. Так и случилось. Люди вокруг неё большей частью интересовались собой и не докучали ей излишним вниманием.

Иногда в голове появлялись нелепые мысли особенно после бесконечных дебатов в прессе и по телевиденью относительно создания искусственных людей. Пока общественность спорила, ученые продолжали свои исследования. В искусственном человеке воплощался идеал внешности, и женский идеал сводился к рыжеволосой героине дешевых бульварных романов. Порой, натыкаясь на портрет последней модели, якобы добытый с риском для жизни очередным отчаянным фотокорреспондентом, Зоя к ужасу своему узнавала в нем себя. Несвойственный рыжим золотистый цвет кожи только усиливали её подозрения. Отсутствие матери и отца ставило в подозрениях увесистую точку. Правда, теперь, когда отец её нашелся, и выяснилось, что она обладает магическим даром, подозрения несколько поутихли, но неприятное ощущение белой вороны осталось.

- Взбредет же такое в голову, - вымолвил Лео, как будто она пришла на прием к психоаналитику и выложила ему свои проблемы. В конце концов, перестанет он подслушивать то, что его совсем не касается!

Зоя резко развернулась, но, взглянув в веселые жёлтые глаза, передумала сердиться.

- Ты хоть знаешь, кто твоя мать, - сокрушенно вздохнула она. И надо сказать, получилось у неё довольно искренне. Лео проникся участием.

- Когда-нибудь и ты узнаешь свою.

- А что, если её не существует?

Бред, не бред, но Зоя не могла избавиться от этой мысли.

- Здрасте, приехали, - засмеялся Лео.

- Ничего смешного в том нет, - ледяным тоном произнесла она. - Никто не видел моей матери, даже ты.

- С чего ты взяла?

Зоя замерла в ожидании: неужели её маленькая хитрость сработает, - но Лео замолчал, словно сказал лишнее, и продолжать не собирался.

- Так ты знаешь её? - пришлось спросить напрямик.

- Откровенно говоря, нет, но это не значит, что я её не видел.

Теперь её очередь пришла сказать: "Здрасте, приехали!", только Зоя не стала. Видимо, Лео не хочет говорить на эту тему, но его неожиданно потянуло на откровенность.

- Мне иногда кажется, что я видел женщину, очень похожую на тебя, только глаза у неё были светло-карие, и кожа - белая, - задумчиво произнёс он. - Странная вещь память. Эта женщина представляется мне совсем в ином времени.

- Как это?

- Не могу объяснить. Может быть, я видел её на съемках какого-нибудь исторического фильма?

Лео попытался припомнить точнее, при каких обстоятельствах он встречал ту рыжеволосую женщину, но, в конце концов, отступился.

- С некоторых пор я не помню многие вещи, - вздохнул он. - Потеря магии даром не проходит.

- Но ведь твоя магия вернулась!

- Вернуться - то вернулась, да не ко мне.

- Ты хочешь сказать, что вы никогда не соединитесь?

Лео пожал плечами.

- Вы станете одним целым, - уверенно произнесла Зоя, - в противном случае он не стал бы возвращаться.

Лео удивленно посмотрел на неё.

- Ты говоришь сейчас, как Норда.

- Причем здесь Норда? - даже при упоминании имени этой женщины ей становилось жутко.

- Я сказал, как есть, Зоя, - он не шутил.

- У вас много общего.

- Мне не доставляет удовольствие убивать людей, - мрачно возразила Зоя.

- Ей тоже не доставляет, но ею движет не жажда удовольствий. Норда - фанатик идеи. Ради воплощения идеи в жизнь она готова претерпеть любую боль, как физическую, так и душевную. Никому не ведомо, что творится в её душе, когда она убивает.

- Ты защищаешь её, как близкого друга, - подозрительно заметила Зоя.

- У неё нет друзей, - с горечью произнёс Лео. - И не будем больше о ней.

- Не будем, - согласилась Зоя, но невольно подумалось: не просто так после раздора с Теодором Лео примкнул к Норде.

Их связывают крепкие узы, и недавнее его заявление о применении заклинания раздвоения к владычице тьмы - не более чем шутка. Убивать Норду Лео не собирался, и, пожалуй, не позволил бы никому, будь у него прежние силы.

На этот раз Лео не стал слушать её мысли. Он думал о чем-то своем, и, попытавшись отыскать лазейку в его величественной музыке, Зоя не заметила, как задремала, убаюканная размеренным ритмом. Луна неумолимо ползла к горизонту, и вскоре тень от второй ивы легла на их брачное ложе. Сквозь полудрему Зоя разглядывала плотно переплетенные ветви и представляла себя в надежном укрытии. Неожиданно резкий порыв ветра разорвал шатер листвы, и сквозь образовавшийся проем тревожно взглянули на неё знакомые серые глаза. Зоя вздрогнула. Сна, как ни бывало.

- Лео, - позвала она и спросила, сама не зная, зачем. - А мы не можем быть Единственными?

Глупый вопрос. Конечно же, нет. Она уверена, что вскоре они расстанутся. Но слово произнёсено, и удивленные глаза Лео вопрошают: шутит она или говорит серьёзно.

- Единственным мага может быть только обычный человек, - наконец отзывается он.

Значит, те серые глаза принадлежат её Единственному. Она вскоре должна его встретить, но Зоя не может избавиться от ощущения, что они уже встречались давным-давно, и что его нет среди живых.

- А можно узнать, существует ли Единственный в данный отрезок времени?

- Почему тебя это интересует?

Ей показалось, что в голосе Лео прозвучали ревнивые нотки. Но мало ли что пригрезится влюбленной женщине.

- Да, так, - Зоя пожала плечами, - лезут в голову всякие глупости.

- Мне бы хотелось знать, что за глупости!

К чему такая настойчивость?

- Лео! - возмутилась она, - Почему я должна отвечать на все твои вопросы, тогда как ты увиливаешь почти от каждого моего?

- Например?

- Ну, например, сейчас я спросила тебя: возможно ли узнать о существовании Единственного.

- По-моему, я ответил тебе.

Зоя поморщилась и безнадежно вздохнула.

- Хорошо, - неожиданно сдался Лео.

- Если говорить честно, я не знаю ответа, но могу поделиться предположениями. Тебя это устроит?

Зоя молча кивнула головой и приготовилась слушать. Перехватив её любопытный взгляд, Лео усмехнулся.

- Не надейся на длинную историю. Всё произошло очень быстро, за каких-нибудь шестнадцать, восемнадцать лет. Да, - задумчиво подтвердил он, - именно столько лет ей и было.

- Кому?

- Моей Единственной.

- Так ты встречался с ней?

- Полагаю, да. Но теперь кто может поручиться, что мне это не почудилось. Вначале она снилась мне, как в тумане. Вероятно, начиная с того времени, как родилась. А когда я её встретил...

Лео споткнулся на полуслове.

- Словом, я держал её на руках не более получаса. Она умирала от чумы. После этого случая я всерьёз занялся врачеванием. Сейчас я сумел бы её спасти.

- И погубил бы себя, - эхом пронеслось в сознании.

Воцарилось долгое молчание. Зоя не решалась больше спрашивать. Лео нечего было сказать.

- Но почему ты решил, что она - Единственная? - наконец не выдержала она.

- Это невозможно объяснить, - грустно ответил он, и, помолчав немного, добавил. - Я лет сто потом не мог смотреть в сторону женщин.

- Существенный (железобетонный, неубиваемый) довод, - ехидно заметил Здравый Смысл, но Зоя заткнула ему рот.

- Может быть, - предположила она, - дело в том, что ты... не получил от неё то, что хотел?

- Может быть, - вздохнул Лео, - Только были в моей жизни другие женщины, от которых я не получал, что хотел. И так надолго меня это из колеи не выбивало.

Давняя, нестерпимая боль коснулась его памяти светлой тенью, и он вдруг понял, что освободился от неё.

- Теперь твоя очередь.

- Ну - у - у, - протянула Зоя, - по сравнению с твоей печальной историей моя - сущий пустяк.

- И всё-таки?

- Собственно, это и не история даже, а так, несуразица.

Она задумалась, пытаясь лаконично выразить свои ощущения, потом отчаялась, и сказала, как есть.

- Мне кажется, я очень скоро встречу Единственного, и в то же время, я его уже встречала. Он... - Зоя искала слова, а слова сорвались сами, изумляя её неожиданным открытием, - Он умер за меня.

- Действительно, несуразица, - пробормотал Лео.

Он не придал бы значения её выдумкам, если бы не заглянул в её память. То, что она говорила, исходило из глубин. Там нет места лжи, там рождаются пророчества...

- Как бы то ни было, - приняв его высказывание за чистую монету, подытожила Зоя, - Мы с тобой не Единственные.

И облегченно вздохнула. Лео, напротив, начал сомневаться.

- Напой мне свою мелодию, - попросила она, немного погодя, - Я засну и не стану больше тебя мучить... сегодня.

Лео не возражал. Ему необходимо было разобраться в своих сомнениях.

- Спи, - тихо пошептал он, и безбрежный океан покатил ей навстречу теплые волны. Зоя сладко зевнула, потянулась и повернулась к нему спиной. Огненные кудри рассыпались по серебристым шкурам. Рука Лео непроизвольно потянулась к ним. Даже в сумеречном лунном мире они оставались вызывающе яркими, словно светились изнутри. А ведь раньше он не любил рыжих женщин.

Не любил, или сторонился?

Занятный вопрос. Стоило задать его себе, как в голову полезла сущая чепуха. Лео не противился, по опыту зная, что иные истины водятся только в мутной воде бессмыслицы, так называемые истины наития, не подвластные логике, но именно на них держится мир. Он стоял на пороге раскрытия одной из таких истин. Её питали догадки, непостижимым образом связанные с самыми обычными предметами, такими, например, как эти восхитительные волосы! Лео не мог оторвать от них взгляд.

- Не любил или сторонился?

К чему искать ответ там, где он давно найден.

Сторонился.

Вернее, опасался.

Конечно, опасался!

И руководил им инстинкт самосохранения, звериная мудрость, доставшаяся в наследство от матери. Этой звериной мудрости с самого рождения Лео известно, как выглядит его Единственная.

Но кто же тогда та нежная темноволосая девочка, тысячу лет назад перевернувшая всю его жизнь? Он никому о ней не рассказывал, даже Теодору, и вдруг рассказал Зое. Странное чувство он испытал в тот момент, словно она вернулась совсем в ином обличье. Невольно вспомнилась растерянность Зои, когда она говорила о своей "несуразице"!

Если бы он только владел своей магией! Магии достаточно одного прикосновения. Тысячу лет назад он был полноценным магом, но был также слишком юн и впечатлителен. Возможно, страсть и отчаяние сбили его с толку. Сейчас он вспоминает о своей боли с легкой грустью, а потеря Единственной, даже в случае мимолетной встречи, оставляет незаживающую рану в памяти. Если это так, и, если предположить, что Зоя тоже ошиблась в своих ощущениях, становится ясной причина, по которой Змееглазый Маг не смог её убить.

Неприкосновенность Единственной - неписаный закон Высшей Магии. Нарушивший его перестает быть магом. Пожалуй, это - разумное объяснение перерождения призрака Красной Молнии. То, что он придумал для Зои в надежде её успокоить не более чем отговорка. Сам он никогда всерьёз не принимал своих слов, прекрасно осознавая: как бы ни был силен маг, разорвать цепи такого заклинания, как Красная Молния, в одиночку он не в состоянии. Впрочем, есть ещё один способ вырваться из рабства: стать рабом более древнего заклинания. Как там: "Вассал моего вассала - не мой вассал" ...

Вот только более древнее заклинание может быть вызвано только магом, а Лео не помнит, чтобы в последние сто лет совершал что-либо подобное.

Итак, остается предположение, почти уверенность. Змееглазый Маг знает, кем ему с Лео приходится Зоя. Не могла не знать этого и Красная Молния, когда приняла вызов Теодора. Следовательно, она сознательно шла на то, чтобы потерять своего раба.

Зачем?

Разумеется, у неё ещё есть шанс выиграть: посылать ирбисов до конца партии, но она вряд ли согласится на такую игру. У неё должен быть ещё один ход в запасе. Она рассчитает все точно и нанесет удар. Кто-то из них троих, нет, уже четверых, должен погибнуть.

Но Зоя упрямо твердит, если погибнет хотя бы один, погибнут все. Откуда взялась в ней такая уверенность? Что, если она связана с тайной Змееглазого Мага? Он мог рассказать ей, что они - Единственные. Только в этом случае она не возвращалась бы в своих мыслях к неизбежности их расставания. Окончательного расставания. Да и Теодор ни коим образом не был бы связан с ними. Значит, дело совсем в другом...

Сердце в груди замерло и забилось, как колокол в набат. Лео не сразу понял, то было сердце Зои, но он чувствовал его, как свое. Зоя зашевелилась, словно пыталась подняться, да не смогла. Её бил озноб, только не от холода. Лео прижал её к себе, как двадцать лет назад прижимал испуганную страшным сном девочку. Прежде она быстро успокаивалась, сейчас начала вырываться. Не зная, что предпринять, он тихо запел свою мелодию. Как ни странно, его спонтанное действие принесло желаемый эффект.

Опять кошмар. Пора, наконец, разобраться с её кошмарами. Часть из них порождена усыпленными заклинаниями, ищущими выхода, часть - событиями реальной жизни, но несколько раз Лео приходилось вытаскивать её из такого бреда, что он диву давался, как она его выносила. Подчас в памяти её появлялись его знакомые, которых сотни лет как не было среди живых. Зоя не могла их видеть, разве что по ту сторону Завесы миров. Но в таком случае они походили бы на призраков. Любопытно, что те знакомые все, как один, были когда-то его врагами, и Зоя тоже сражалась с ними, спасалась бегством или защищалась в безнадежном отчаянии. Вряд ли она сумела бы объяснить ему свои сны, но попытаться следует.

Лео прислушался к тревожному биению её сердца. Кошмар отступил, но не исчез. Интересно, что испугало её на этот раз? Что ж, придется прогуляться по её снам.

Когда он в последний раз делал это? Неделю назад перед поездкой Зои. Реальная опасность на некоторое время отвлекла её от опасности внутренней, и целую неделю Зоя спала спокойно. Видимо, закончился запас прочности.

Лео осторожно опустил Зою рядом и заглянул в её сон. Звёздная музыка преградила ему дорогу, но была она так слаба и нерешительна, что он без труда обошёл её. Странно, прежде Зоя не защищала свои сны. Что произошло? Ах! Да! У неё появилась тайна. Может быть, попутно удастся разрешить и эту проблему. В конце концов, что известно магии должно быть известно и магу.

Лео двинулся дальше, разглядывая случайных прохожих, поражаясь, какой тревожной была жизнь Зои, особенно в последние два месяца. Невольно подумалось, что к нему первый ирбис пришёл спустя сто с лишним лет после рождения, а партию Красной Молнии он отыграл, кода ему исполнилось четыреста сорок два года. Не слишком ли много преград на пути начинающего мага? Не слишком ли много тех, кому помешало одно только её рождение? Но тот факт, что она все ещё жива, свидетельствует о наличии великих хранящих сил.

Кто она? Камень преткновения грозных стихий, или их игрушка? Если она- его Единственная, то их связь может быть задумана с одной целью: приставить к Зое сильного соратника. Не являются ли его последние лишения своего рода закаливанием для более успешного выполнения этой важной миссии. Меньше всего хотелось бы Лео оказаться болваном в чьей-либо игре, будь то даже игра Великих.

- Единственные, - прошелестело в сумеречной тишине.

Лео поднял голову и встретился взглядом с Теодором.

- Обреченный маг...

Кто сказал это? Теодор грустно улыбнулся и исчез, как не бывало.

- Вызывающий маг...

В её памяти перемешалась партия Красной Молнии и трагедия отца, но есть что-то еще. Зловещий знакомый облик прорисовывается сквозь пелену тумана. Облик смертельного врага, которому здесь не место. Что ему надо от Зои?

Сновидения - загадочная страна, не исключено, что смутная тень пришла сюда за ним следом. Не стоит пока обращать на неё внимание. Лео попытался проникнуть ещё глубже, и был оглушен собственной музыкой. Его защита обернулась против него. Змееглазый Маг хранил её тайну, и пробиться дальше не было никакой возможности. Что же такое он ей рассказал, что она считает необходимым от него утаить? Придется довольствоваться тем, что есть. А что есть?

Единственные. Обреченный маг. Вызывающий маг.

Недоброе предчувствие заставило сердце забиться тревожно. На этот раз его собственное сердце. Всё сходилось на заклинании Феникса. Но в таком случае, Обреченный маг должен переродиться в коконе Единственных, а не погибнуть, как Теодор. Именно так описывали ход партии древние летописи. Но Лео на своем опыте не раз убеждался, что в летописях бывают ошибки из-за неточности трактовки первоисточников. В данном случае, впрочем, не важно, для чего предназначен кокон Единственных. Важно то, что Обреченный маг должен быть жив. Мертвые не перерождаются. А Теодор мертв вот уже одиннадцать лет. Если бы Лео ввязался в партию Феникса, то на сегодняшний день его тоже не было бы в живых...

Одни предположения сменялись другими, а между тем пальцы его перебирали упругие рыжие волосы в ритме самопроизвольно слетающего с губ заклинания. Он творил чары сна, сам того не ведая, а когда, наконец, опомнился, искренне удивился: "Зачем? Зоя итак заснула, как младенец".

Для того чтобы разобраться в своих бессознательных действиях, необходимо определить, какую такую мысль он отложил до поры до времени, да ей не сидится в безвременье. О чем он думал прежде, чем попытался проникнуть в сон своей возлюбленной? О существовании между ними связи единственных. Лео удивился: что на него нашло всерьёз рассматривать подобное предположение. Два мага не могут быть единственными!

Но кто возвел это положение в статус закона? Не было ещё в мире магов - единственных, но это не значит, что их не может быть. Самый основательный довод на деле оказался домыслом, а тысячи неприметных мелочей несут свои воды совсем в иную реку.

Есть способ выяснить все окончательно. Для этого необходимо пройти по цепочке поз слияния: от простых, почти пуританских, до откровенно безобразных, доступных только животной страсти. Зоя ещё не готова к этому, но она может ничего не понять, если пройдет по ней в магическом сне. Во сне нет тел, нет поз. Там есть только чувства. Необходимо только суметь остановиться на пороге их взрыва, и она не проснется, хоть сновидения её будут бурными.

Лео колебался. Он не поступал так ни с одной женщиной, но ему никогда не приходило в голову, что очередная его возлюбленная может оказаться Единственной. Осторожно придвинувшись к Зое, Лео повернул её на спину. Она произнесла что-то нечленораздельное и доверчиво прижалась к нему.

- Странные у тебя отношения с дочерями Теодора, - неожиданно подала голос давно молчавшая совесть.

- Одну ты довел до смерти, вторую хочешь до смерти напугать. Как она воспримет тебя в безумии страсти? Как воспримет себя?

- Я ведь не собираюсь доводить дело до конца. Она не проснется.

- А ты полагаешь, что сумеешь?

Лео усмехнулся. Ему не привыкать усмирять свои страсти. Как-нибудь справится и сейчас. Решено. Но для начала не мешало бы удостовериться в том, что Зоя крепко спит. И он заглянул в её сон.

Нестройные ряды обрывочных видений поманили его к пёсчаному пляжу. Сердце Зои билось в ритме набегающих волн, дыхание стало почти беззвучным. Лео брел по её сновидению, утопая в теплом пёске, и вдруг обнаружил впереди включенный компьютер под пёстрым солнечным зонтиком.

- Что ж, совсем неплохо, - улыбнулся он.

Пусть забавляется компьютером. Ему легче будет подкрасться незаметно и ошеломить её игрой прикосновений, тех, что они ещё не проходили, и которые он не собирался пока ей показывать.

Неожиданно воцарилась мертвая тишина. Воздух застыл в полном безветрии. Поверхность океана превратилась в зеркальную гладь. Так приближающийся ураган высасывает звуки и движения из земли, на которую собирается обрушить всю свою мощь. Лео непроизвольно оглянулся. Чёрная тень легла на ослепительный пёсок. Зловещий оскал, вереница лиц. Опять он, Оскар! На этот раз не похоже, чтобы он был здесь случайным гостем. И, подтверждая его ужасную догадку, Зоя съежилась, как перед ударом.

Она знает Оскара! Откуда?

Разобраться в этом невероятном открытии важнее всего.

Тень коснулась ног Лео и отпрянула. Великий лицедей торопливо заскользил прочь. Зоя облегченно вздохнула.

- Нет, постой!

Лео окликнул его по имени. Оскар остановился и двинулся ему навстречу в полном безмолвии.

- Не бойся, детка, я только посредник, - заговорил он лилейным голосом, от которого даже у Лео по телу пробежала дрожь. Зоя начала задыхаться. ещё мгновение, и сердце её не выдержит.

- Довольно!

Пляж опустел, но волны не скоро вернулись к размеренному ритму. Лео в тысячный раз проклинал себя за безрассудство, но бесстрастный аналитик внутри него проигрывал варианты исхода, если бы он не отступил.

Реакция Зои на появление Оскара не выходила из головы. Не каждому магу дано выдержать взгляд Оскара. Тем более опасно его присутствие рядом с начинающими. Скольких подающих надежды сбил он с пути в свое время, скольких погубил! Как Зоя умудрилась противостоять ему, и как её угораздило его повстречать?

Он исчез тысячу лет назад. Только Лео и Норда верили в неизбежность его возращения, но Оскар не подавал признаков жизни все это время. Он никогда не отличался терпением, и такое длительное отсутствие заставило Лео усомниться в своей уверенности. Значит, он всё-таки вернулся, но когда? Его появление не могло пройти бесследно.

И действительно, как много сильных магов погибло за последние сто лет. Некоторые просто бесследно исчезли, подобно магу-звёздочету, хозяину дома-обсерватории. Лео попытался проанализировать причину гибели тех, о ком до него доходили сведения. Как правило, все проистекала случайно. Очень похоже на манеру действия Оскара: исподтишка. Но, с другой стороны, нет даже косвенных доказательств его вмешательства. Завтра, на досуге он непременно подумает об этом, а сейчас не мешало бы успокоить Зою и заснуть, наконец.

Лео чувствовал, как она напряжена, и сделал первое, что пришло в голову: нежно коснулся губами её губ. Результат оказался совершенно не тем, какого он ожидал. Зоя ухватилась за него, как утопающий за соломинку, и невинный поцелуй перешёл в затяжной, неистовый. Лео не учил её такому.

Игра прикосновений завязалась сама собой. На пороге первой позы они оказались почти тотчас же. Лео вел, Зоя отзывалась. Потом инициатива перешла к ней, её магия указывала им путь, уникальный для каждой пары.

Остановиться?

Лео давно упустил тот момент, когда можно было остановиться, и, задыхаясь от восторга и изумления, он отдался на волю чувств. Он знал, финал разбудит Зою, испугает. Возможно, она никогда ему этого не простит, но выбора не оставалось. Самонадеянно заявляя о своей способности усмирять страсти, он и предположить не мог, с какой стихией ему придется столкнуться.

Сомнения развеялись: только Единственные могут достигнуть такой близости. Невообразимые позы следовали одна за другой. Вскоре он потерял способность различать, где кончалась одна, и начиналась другая. Наконец, страсть достигла предела: тысячи нервных окончаний замкнулись, превратив два тела в одно целое. Лео потерял над собой контроль и отдал то, что не собирался ещё отдавать.

Зоя вскрикнула и проснулась.

Разум её ещё не оценил ситуацию и пребывал в прострации. Она безудержно отдавалась животной страсти, пока до неё не стала доходить суть происходящего. Медленно, очень медленно отвоевывал разум свои позиции. Страсть отступала, перерождаясь в стыд и отчаяние. Зоя не знала, как вырваться из его рук.

- Лео! Зачем так? Ведь я же...

Она готова была разрыдаться. Лео, наконец, совладал с собой и, обессиленный, упал рядом.

- У тебя будет дочь, - прошептал он.

Только Зоя ничего не желала слушать. Она судорожно натягивала на себя одежду и собиралась спасаться бегством. Нельзя её так отпускать! Лео тоже стал одеваться, но она уже вскочила на ноги. Не понимая, как, но ему удалось перехватить её. Зоя начала отчаянно сопротивляться.

- Ты слышишь, у тебя будет дочь!

Чем ещё он мог её успокоить? Но его слова оказали обратное действие. Она продолжила сопротивление с удвоенным рвением.

- Зоя, не будь ребёнком, я же сильнее!

Никакой реакции. Откуда только у неё берутся силы?

- Проще воспользоваться магией. Здесь я тебе не соперник, - с горечью вырвалось у него.

Зоя неожиданно замерла, обдумывая его предложение, потом глухо произнесла.

- Отпусти!

Лео не видел больше смысла в том, что бы удерживать её и опустил руки. Зоя сделала несколько шагов в сторону и обернулась.

- Это - правда?

- Что именно?

- Что у меня будет ребёнок?

- Да.

Она облегченно вздохнула, словно с плеч свалилась тяжелая ноша.

- Значит, мы теперь ничем не связаны?

Лео мрачно посмотрел на неё и произнёс заведомую ложь.

- Разве что твоим словом.

- Моим словом? - не поняла она.

- Ты - моя ученица, Зоя. В нашем мире не принято менять учителей из-за небольшой ссоры.

- Небольшой ссоры?

Зоя задохнулась от возмущения, но решила оставить разбирательство до утра, развернулась и пошла прочь.

Лео вызвал заклинание возвращения для одиноко маячивших под ивой шкур и направился следом. С некоторых пор он заметил, что может творить не только бытовые заклинания. Часть его магии вернулась к нему, хотя подавляющая сила по-прежнему принадлежала Змееглазому Магу.

Всю дорогу он пытался пробиться сквозь музыку Зои, но, в конце концов, сдался. Тема отчаяния получалась у неё лучше всего. Ни одной фальшивой ноты, ни одного неуверенного звука.

У калитки он задержал её.

- Ты простишь меня?

Зоя повела себя на удивление спокойно. Прогулка благоприятно сказалась на её состоянии.

- Ты ни в чем не виноват, Лео.

И, поймав его недоверчивый взгляд, пояснила.

- Я с самого начала поняла, что не смогу дать тебе то, что ты хочешь, но мне было так хорошо, что я не желала себя слушать. Ты сорвался, но надо отдать тебе должное, ты долго держался.

Определенно, основная заслуга в этой речи принадлежала её Здравому Смыслу. Лео не мог избавиться от ощущения, что слушает в зале лектория седого лысоватого старичка, вещающего сонной аудитории тривиальные истины.

- А теперь? - отмахнулся он от неуместного виденья.

- Что теперь?

- Теперь тебе со мной плохо?

- Теперь я тебя боюсь.

Она помолчала немного и добавила, словно через силу.

- Надеюсь, ты понимаешь, я не смогу больше спать с тобой.

Здравый Смысл поморщился, но промолчал.

Лео воспринял её заявление, как само собой разумеющееся. Он даже позволил себе шутливое высказывание.

- Ты - первая женщина из всех, что у меня были, которая от меня отказывается.

И ни оттенка обиды в его голосе. Зоя все же не поверила ему, зная, как хорошо он умеет владеть собой.

- Я не отказываюсь, Лео, я... просто тебе не подхожу. И ты прекрасно понимаешь это. Если тебе нужна женщина, ты легко найдешь мне замену.

- Договорились, - ледяным тоном отозвался он, приглашающе распахнул перед ней калитку, и спохватился: он ведет себя, как мальчишка.

Зоя помедлила перед тем, как войти в сад.

- Лео, мы же не станем друг другу врагами? - в надежде спросила она и оказалась мудрее.

Тридцатилетняя девчонка утерла нос умудренному опытом магу. Ей не занимать чуткости в отношении тех, кого она любит, ему же с трудом удается справиться с уязвленным самолюбием. Пусть говорит, что хочет. Благодарение судьбе, что она говорит, а не замкнулась в себе. Все, что прозвучит сейчас - пена. Ей никуда не деться от него, как и ему от неё.

- Мы не сумеем, - постарался он сказать, как можно мягче, но что-то в его голосе прозвучало такое, что Зоя насторожилась. Лео понял свою оплошность.

- С этого дня я буду любить тебя, как дочь, разумеется, если ты не передумаешь. А теперь спать. До подъема осталось четыре часа.

- Разве это возможно? - она предпочитала выяснить все до конца, что бы больше не возвращаться к неприятному разговору.

- Спать, - он сделал вид, что не понял её вопроса. Зачем?

- Любить меня, как дочь, - пояснила она.

- Подумай о другом, Зоя. Мы должны выиграть партию Красной Молнии. Это можно сделать только вместе. Не ты ли говорила, что гибель одного из нас равносильна гибели остальных.

Его слова убедили её. Действительно, не время думать об обидах и неприязни, время выживать. Уже на пороге своей комнаты Зоя спросила.

- Лео, мы так и будем ожидать удара Красной Молнии?

- Пока, да.

- А когда же настанет срок действовать?

- Когда она предложит новую игру.

- Но если до этого дело не дойдет?

- В партии Красной Молнии главное: уметь ждать и быстро решать. Я отыграл её дважды и был свидетелем ещё пяти. Я многому у неё научился. Поверь, моему опыту, больше одного ирбиса она посылать не станет. Следом придет кто-то другой.

- Но ведь ирбис уже был?

- Сдается мне, то был ирбис твоего прошлого. Странно, что он отыскал тебя только сейчас, когда ты под защитой.

- Может быть, я и прежде была под защитой, - задумчиво произнесла Зоя, пытаясь вспомнить что-то далекое, нежное, как материнское тепло. Лео удивленно взглянул ей в глаза и высказал свою точку зрения,

- А может быть, ты встретила его нанимателя совсем недавно и не заметила того? Однажды он уже посылал к тебе убийцу, но кто-то его уничтожил.

- Ты имеешь в виду ту кровавую схватку Арктура с волчьей стаей?

Лео утвердительно кивнул.

- Но ведь Арктур не убил его!

- Значит, убил кто-то другой. Иначе тот ирбис не оставил бы тебя в покое.

- Но кто?

Лео пожал плечами.

- Меня там точно не было.

Зоя задумалась. В памяти сам собой всплыл первый разговор с Тавридой. Она говорила о том, что Арктур увел за собой Тьму. Значит, там была Тьма? Норда?

- Норда и Тьма - это все равно, что заклинатель бури и сама буря, - возразил ей Лео.

- Норда - владычица Тьмы, но это не означает, что Тьма ей во всем послушна. Норда не стала бы посылать к тебе ирбисов. Она их на дух не переносит, как и всех рабов, и при любом удобном случае уничтожает, даже тех, кто никем не нанят. Ирбисы обходят её стороной. Она справляется с ними в одиночку. Но, если ирбис послан к кому-то, и Норда встанет у него на пути, он не свернет. Вполне возможно, что первого ирбиса послала к тебе Тьма, а убила Норда.

- Не понимаю, она же наш враг.

- И не пытайся. Норду невозможно понять.

- Но почему Тьма не завершила начатое?

- Тьма - тупа и забывчива. Ты попалась ей под руку однажды, она послала к тебе убийцу. Дальнейшее её не интересует. Ты же исчезла из её поля зрения.

- Выходит, что этой весной я встретила её снова?

- Все может быть. Только просто так дважды Тьму никто не встречает. Кто-то натравливает её на тебя.

- Лео, а тебе не кажется странным, что я до сих пор жива?

- А тебе не кажется странным, что я до сих пор жив? - в тон ей заметил Лео и на прощание подбодрил, - Значит, есть над чем поломать голову, дабы не умереть от скуки.


Ей казалось, она только заснула, как кто-то решительно потряс её за плечо, и перед глазами появилась взъерошенная голова её ученого друга. Он не спал всю ночь и едва дождался утра.

- Зойка! Как хорошо, что ты одна, - обрадовался он.

Встреча с Лео его мало прельщала. Он не представлял, как тот отреагирует на его посещение, и заранее готовил речь, тактичную, насколько это было возможно в подобной ситуации. Речь не понадобилась, и Женька мог оставаться самим собой.

- Я нашел! Я построил эти профили вручную. Надо срочно оцифровать новый фильтр и занести его в нашу коллекцию. Никто не придерется, честное слово!

- Женька! - в отчаянии воскликнула Зоя, - Я тебя убью!

- Потом, хоть тысячу раз, а сейчас одевайся. Я принес кофе, булочки. Переваривай скорее. Между прочим, чем быстрее ты сляпаешь мне программу, тем раньше мы с Аланом отсюда уберемся. Он нашёл профиль, где наша методика сработает на все сто процентов.

В процессе разговора он ставил на стол термос и извлекал из сумки аппетитно пахнущие булочки.

- У них там подозрения на наличие редкого стратегического сырья. Залежь маленькая, глубокая. Поверхностные слои изуродованы аномалиями. Бурение - золотое получается. Пара скважин попала в дырку от бублика, так что, сама понимаешь, за ценой они не постоят...

Запах булочек заполонял комнату и сводил с ума. Сна, как не бывало. Слушая Женьку через слово, Зоя спрыгнула с кровати и побежала к столу. Откусив аппетитную булочку, она не сразу поняла, что произошло нечто невероятное: Женька замолчал. Оглянувшись, чтобы узнать причину такого болезненного его поведения, Зоя чуть не подавилась. Женька потрясенно смотрел на неё.

- Что-то не так? - спросила она, с трудом проглотив кусок.

Вместо ответа Женька подошёл к ней и потрогал волосы, совсем как темнокожий абориген при виде светловолосого человека.

- А, - наконец, догадалась она, - Мы провели эксперимент, и он, как видишь, удался. Теперь можно отращивать волосы за несколько минут.

- И даже здесь? - заинтересовался Женька, хлопнув себя по начинающей лысеть макушке.

- Здесь, пожалуй, следует ещё поработать.

В голосе её столь откровенно прозвучало сомнение, что Женька потерял всякую надежду вернуть своему затылку лохматый вид.

- Ну, да не больно-то и хотелось, - махнул он рукой, он Зоина шевелюра мешала ему сосредоточиться на великих идеях.

- Если бы я знал, что у тебя такая... волновая картина, - решил он высказаться до конца, - то обязательно бы на тебе женился.

- Так я тебе и поверила, - подзадорила его Зоя.

- У нас народились бы шесть рыжих девочек и шесть лысых мальчиков, - мечтательно продолжал Женька, не обращая внимания на её слова.

- Только, чур, тройняшками, чтоб за четыре года отстреляться, - выставила Зоя свое условие, - И непременно необходимо нанять воспитательницу.

- Это ещё зачем? - удивился Женька.

- А что бы ты сделал с младенцем, если бы он накакал на одну из твоих любимых сейсмограмм? Я одна за всеми не услежу.

- Да, пожалуй, ты права, - согласился Женька, - Покупаем вам дом в деревне, няню и повариху. Иначе дети заработают язву желудка с такой мамашей.

- Кажется, мечты приобретают серый оттенок, - заметила Зоя и принялась за вторую булочку.

- Кстати, где ты достал такую вкуснятину?

- Думаешь, только ваш Интернет умеет готовить? - с гордостью провозгласил Женька, - Василий Петрович ничуть не хуже.

- А ты достаешь старика, раскидывая бумажки по всей комнате.

Пристыдила его Зоя.

- Ну-у, - замялся Женька и уткнулся в свою сейсмограмму.

Некоторое время он разглядывал её, а потом и думать забыл о волновой картине своей несостоявшейся жены.

- Особенно красиво получилось здесь, - сказал он минуту спустя, не отрывая взгляда от своего творения.

Зоя заглянула ему через плечо, допивая кофе и прикидывая, что за фильтр изобрел на этот раз её гениальный друг, и как много времени уйдет на его внедрение. Потом она быстро заправила кровать, убрала в шкаф раскиданные по стульям вещи и отправилась в дом - обсерваторию.

Рабочий кабинет Евгения Михайловича пребывал в идеальной чистоте. Зоя подумала даже, что они не туда попали. Женька закатил глаза и прорычал: "Опять! Нет, я его всё-таки убью!"

- А кто же будет ублажать тебя булочками? - возразила Зоя и посоветовала, - Лучше сразу иди в... нужник.

Женька не стал спорить. Работа важнее. Потом он отыщет Василия Петровича и скажет ему в лицо все, что о нем думает. Включив компьютер, и в двух словах введя Зою в курс дела, Женька отправился к знакомому сараю. Он мимоходом отметил, что на сей раз дорожка к нему выложена бетонными плитками, а на обочине заботливой рукой посажены анютины глазки и незабудки, чтобы ненавязчиво напомнить ему о том, что мир вокруг тоже прекрасен и удивителен. Очевидно, Василий Петрович полагал, что его постоялец часто будет пользоваться этой дорожкой.

В сражении с Женькиными идеями и попытками придать им упорядоченный вид время летело незаметно. Выбравшись из паутины логических операторов, Зоя мысленно поискала Лео, и нашла его в компании с Теодором. Они резвились, как два теленка на лугу после долгого зимнего бездействия. Поначалу ей показалось, что игра их не имеет смысла, разве что выплеснуть лишнюю энергию. Потом она поняла, Лео обучал Теодора приемам борьбы. Он нападал, Теодор парировал, и наоборот. Зоя видела их так отчетливо, словно стояла рядом.

- Никогда не замечал у тебя такого глупого выражения лица.

Женька не отличался тактичностью, что видел, то и говорил.

- Это - выражение лица счастливого человека, Женька, - с сожалением вздохнув, она вернулась к работе.

Ночной инцидент ушёл в прошлое. Любовь к Лео переборола болезненную неприязнь и приобрела характер щемящей тоски. Он по-прежнему остался близким ей человеком. Может быть, их небольшая размолвка даже к лучшему. Будет время разобраться в своих чувствах.

За обедом Зоя неожиданно для себя обнаружила, как изменился Теодор за время их жизни в поселке. Сказалось, видимо, хорошее питание и постоянные тренировки с Лео. Теодор прибавил в весе, раздвинулся в плечах. Из тщедушного десятилетнего подростка он превратился в сильного мускулистого мальчишку, маленького воина. На вид ему уже можно было дать лет тринадцать, четырнадцать. Зоя только сейчас обратила внимание на то, что голос у него начал ломаться. И все это за один месяц! Невероятно! Неужели маги взрослеют так быстро?

Она вопросительно взглянула на Лео.

- Наконец-то заметила, - мысленно произнёс он, - Я уже неделю ломаю над этим голову.

Потом помолчал немного и добавил.

- Ты не забыла, что завтра полнолуние?

- Завтра! - мысленно воскликнула Зоя.

Он еле заметно покачал головой. При этом на губах его появилась легкая улыбка. Очевидно, встреча с ирбисом не представлялась ему кошмаром, скорее, забавным происшествием.

И ирбис пришёл в виде бешеного пса с пенной от слюны пастью. Зоя ждала его весь вечер и все равно пропустила момент, когда он появился. Он мчался на неё, неотвратимый, как судьба. Заклинание, которому обучил её Интернет, застряло в горле. Зоя стояла и смотрела, как к ней приближается смерть. Неожиданно, как ей показалось, в самый последний момент, перед ней выросла спина огромного белого зверя. Ирбис врезался в него, как в стену, отскочил назад и ринулся в бой. Чёрно-белый рычащий ком катался по траве несколько минут, прежде, чем Зоя пришла в себя и кликнула Сторожа. Как и в случае с волком, Сторож появился мгновенно, улучив момент, подскочил к дерущимся и точным ударом перебил хребет ирбису.

Белый зверь стряхнул с себя обмякшее тело и встал. Он оказался огромной лохматой собакой, неизвестной породы. Оглядевшись по сторонам, белый пёс наткнулся взглядом на Теодора. Глаза его налились кровью, и, прежде чем Зоя успела понять, что происходит, пёс бросился к Теодору, сбил его с ног и мертвой хваткой вцепился в первое, что ему подвернулось: поднятую для защиты руку. Как только кровь жертвы попала ему в пасть, пёс присмирел, виновато опустил хвост и начал зализывать им же нанесенную рану.

- Все хорошо, - сквозь зубы проговорил Теодор.

Пес исчез, как не бывало. Подошёл Лео, взял Теодора за руку и несколькими движениями остановил кровь.

- Что это было? - все ещё находясь под впечатлением от случившегося, спросила Зоя.

- Заклинание Белого Пса. За его вызов расплачиваются кровью.

Зоя, наконец, пришла в себя.

- Почему ты не научил этому меня? - возмущенно воскликнула она.

- Ты все равно ничего не успела бы сделать, - отозвался Лео, - Ирбис Бешенного парализует свою жертву на расстоянии.

Зоя развернулась и пошла к дому. Лео догнал её.

- Ведь все прошло хорошо...

- Хорошо? - её распирало от негодования, - Почему ребёнок должен расплачиваться за меня своей кровью?

- Ты предпочитаешь расплачиваться за него жизнью? Не забывай, кто начал эту партию. И потом... Теодор не ребёнок.

Зоя опешила.

- Что ты имеешь в виду?

И вспомнила их вчерашний разговор за обедом. Лео помолчал немного, словно припоминая что-то, и тихо ответил.

- У меня такое чувство, Зоя, что твой отец оставил в нем себя.

Закрывать на это глаза больше не имело смысла.

- Разве такое возможно? - поспешно спросила Зоя, слишком поспешно, чтобы Лео не заподозрил не ладное.

- С моей точки зрения - нет, - пристально глядя ей в глаза, ответил Лео.

- Но мне думается, ты знаешь нечто такое, что впору мне задать тебе этот вопрос.

- То, что я знаю - всего лишь мои догадки, совершенно безосновательные.

- И всё-таки мне хотелось бы их услышать.

- Ты уже слышал их, Лео, но не придал тому значения.

- Тогда повтори.

Как сложно говорить правду так, чтобы она выглядела бредом. Может быть, ей следует раскрыться перед Лео? Не так он слаб, как показалось вначале. Зеленый талисман на груди стал невыносимо горячим, но Зое некуда было деваться, разве что опять промолчать. И она решилась.

- Я не могу отделаться от мысли, что... зачатия твоего, моего ребёнка и Теодора взаимосвязаны. Я не сомневаюсь, что это произошло одновременно. Почему? Не могу объяснить. Если не ты замыслил это, значит, мой отец...

- Или заклинание, - мысленно продолжил Лео.

- Заклинание? - Зоя сделала вид, что ей ничего не известно. Скоро она научится лгать без зазрения совести.

Лео посмотрел на неё так, что ей стало страшно. Почему ему пришло в голову, что перерождение Обреченного мага должно быть в коконе Единственных? Так думали все, кто играл партию Феникса, и все они проиграли. Кокон Единственных нужен для кого-то другого. А Обреченный маг возрождается в своем сыне. Значит, он всё-таки вызвал Феникса. И, стало быть, он убил Берту, а вместе с ней своего ребёнка... И ребёнка Зои! О чем он думал, когда совершал это безумие? И когда он сотворил заклинание?

Лео ничего не помнил! Играть с Фениксом в слепую, что может быть безрассудней! Но те, что играли прежде, отдавали себе отчет в каждом сделанном ходе, и никто из них не дошёл до возвращения магии Вызывающего мага. Красная Молния убила его брата. Теперь его черед. У них практически нет возможности выжить! У всех троих! Теперь, когда он с Зоей стал близок, она тоже попала в число ключевых фигур. А, может быть, именно эта ключевая фигура и есть их единственный шанс? Логично предположить, что за разорванные узы Вызывающий маг должен поплатиться, даже в случае выигрыша.

- Я должен подумать, Зоя.

- Лео... - Зоя задержала его. Она не могла знать хода его мыслей, только чувствовала его состояние, полную безнадежность и мучительную вину за совершенное убийство неповинных людей. Больше всего на свете она боялась, что эта боль добьет его, да и Феникс больше не был для них запретной темой.

- Я знаю о Фениксе. Здесь что-то не чисто. Если ты поддашься первому порыву самоуничтожения, ты сыграешь на руку тому, кто все это затеял.

Разумеется, Лео не собирался делать то, о чем она подумала. Теперь он не принадлежит самому себе, и, чтобы не случилось, должен жить.

- А ты полагаешь, это мог затеять кто-то, кроме меня?

И она вдруг сказала то единственное, чем можно было оправдать его.

- Мог. Тот, кто хочет тебя убить, но не может сделать это в открытую. Ты - воин, Лео. Ты должен найти своего врага и отомстить за наших детей.

Лео неожиданно обнял её и произнёс почти уверенный в том, что так оно и будет.

- Мы выиграем! Любой ценой.

Теодор смотрел на них с изумлением. Он слушал и молчал, он пытался понять и не понимал. Но где-то в самой глубине его сознания, где с некоторых пор обитал незнакомый великий разум, зародилось воспоминание. Ему все чаще приходило в голову, что он не обучается, а вспоминает, и Лео в этих воспоминаниях затмевал собой полмира.


Следующие два дня прошли в напряженной работе, и Зое некогда было думать о своих проблемах. На третий день Алан и Женька собрались уезжать. Женька сгорал от нетерпения опробовать новую методику и жаждал по скорее отправиться отстреливать профиль. Алан обещал ему полную свободу действий.

- Надеюсь, - отозвав Алана в сторону, на прощание произнесла Зоя, - Твои соотечественники не сдерут с Женьки три шкуры.

- Я об этом позабочусь, - улыбнулся он и, немного помолчав, добавил. - Ты умеешь выбирать друзей. Это много значит.

Прежде чем вернуться домой, Зоя заглянула к Василию Петровичу. Домовой уныло сидел за столом в безукоризненно чистой гостиной и резал на пол старые газеты. У Зои сжалось сердце. Она присела рядом и неуверенно произнесла.

- Может быть, все не так плохо, и твой хозяин скоро вернется.

- Он не хочет возвращаться, - печально возразил домовой, - Иначе давно бы уже был здесь. Он никогда не бросал так надолго свой телескоп... А вдруг с ним беда, и ему надо помочь?

Глаза его загорелись, он засуетился, побежал в другую комнату, отыскал что-то и принес Зое.

- Это - его талисман, - пояснил Василий Петрович.

- Пока он красный, мой хозяин жив.

Зоя посмотрела на камень. Обычный кусочек яшмы. Может быть, зная, что идет на верную гибель, маг - звёздочет не захотел расстраивать своего домового и оставил ему надежду.

- Зоя, ты - маг, - неожиданно воодушевился Василий Петрович.

- Ты сможешь по этому талисману позвать моего хозяина.

- К сожалению, я только учусь владеть своей магией, - ответила Зоя.

- А Лео? Он - великий маг. Ему ничего не стоит сделать это.

- Ты же знаешь, сейчас Лео все равно, что смертный...

Домовой сокрушенно вздохнул.

- А почему ты не обратишься к Алану?

Василий Петрович взял камень в руки и стал разглядывать леса, вырисовывающиеся на его поверхности, словно надеялся отыскать в них своего хозяина.

- Алан - не маг, - заявил он, когда Зоя отчаялась получить ответ.

- Что значит, не маг?

- Он - оборотень.

Свет померк, и перед глазами Зои появилось хищное ухмыляющееся лицо. Вереница лиц, нанизанная на жуткую усмешку.

- Однажды за тобой придет оборотень, - вещала деревенская колдунья, помешивая удушающее зелье.

- И если ты не сможешь убежать от него, ты погубишь себя и великого воина, ради которого пришла в этот мир.

Суровые горные вершины окружали их со всех сторон. Суровые мужественные люди столпились вокруг. Зое так не хватало их в этой серой комфортабельной повседневности. То был её сон. Кошмар детства. Он всегда начинался красиво с полета над горной страной, а кончался изматывающим бегством по зарослям бесконечного леса и прыжком в трясину.

Зоя не стала дожидаться ужасной развязки, вскочила, перепугав домового, и бросилась к двери.

Алан сидел за рулем, готовый в любую минуту включить зажигание. Женька возился в багажнике.

- Что случилось!

Лео едва успел перехватить её.

- Останови их!

Зоя задохнулась. Голос не слушался её. Она хотела кричать, но вместо крика с губ срывался еле слышный шепот. Лео не на шутку встревожился.

- Что случилось, - повторил он более решительно и слегка встряхнул её за плечи.

- Алан - оборотень, - вымолвила она, наконец, - Останови Женьку!

Ее слова оказали на Лео обратное действие. Вместо того чтобы бежать на помощь, он облегченно вздохнул.

- Как ты меня напугала, Зоя.

Алан почувствовал что-то неладное и вышёл из джипа. Женька отвлекся от погрузочных работ и взглянул в их сторону.

- Все в порядке? - спросил Алан.

- В порядке, - ответил Лео.

- Какой... в порядке!

Зоя попыталась вырваться из его рук, Лео стоило немалого труда, чтобы удержать её, не причинив вреда.

- Он - оборотень! Ты что, не слышишь?

- Я тебе сейчас все объясню, - мягко произнёс Лео и, обратившись к Алану, попросил, - Задержись ненадолго. Я должен тебе кое-что сказать.

Зоя поняла, что сваляла дурака. Со стороны она походила на истеричку. Но ощущение опасности хлестануло так резко, что она не сомневалась: беда где-то рядом. Предчувствия никогда ещё её не обманывали.

"Оборотень!"

И все внутри обрывалось.

"Если ты не сможешь убежать от него..."

- Успокойся, - тихий голос Лео вернул её к действительности.

- У каждого мага есть несколько преданных оборотней, которые выполняют за него ту или иную работу, когда у мага нет на то времени. Оборотни не опасны. Это совсем не то, что показывают на телевидении. Они... как актеры, с той лишь разницей, что у них нет своего лица, и они вынуждены играть в других.

- Почему ты не предупредил меня?

- В том не было необходимости.

Алан подошёл к ним. Зоя сжалась в комок, но тотчас же поняла: он не опасен. Опасность исходит от самого слова "Оборотень", а вернее от того, кто однажды так назвался. Ей снова привиделось ухмыляющееся лицо с бесцветными стеклянными глазами. Всё познается в сравнении. Когда-то глаза Лео казались ей злобным ужасом, потом - глаза Норды, теперь - эти... Бездна безумия. Всё её детство прошло в бегстве от этих глаз. Тысячи раз из ночи в ночь она бежала в лес, ища спасения, и спасение приходило в виде бездонной трясины, куда путь оборотню был закрыт. Зоя срывалась в трясину, лишь бы не попасться ему в руки. Ей не хватало воздуха. Ледяная мгла забивала глаза. Она захлебывалась грязью и просыпалась.

Зоя очнулась в гостиной Василия Петровича на упругом огромном диване. Трое мужчин склонились над ней, а сзади, раскаиваясь в содеянном, мучающийся маленький человечек.

- Это - духота, - попыталась она улыбнуться синими губами.

- Угу, - согласился Женька, но ни на грош ей не поверил, как, впрочем, и все остальные.

- Прости меня, Алан, я думала...

Но Лео не дал ей договорить.

- По-моему, ей следует отдохнуть, - заявил он.

Слова его прозвучали более чем убедительно. Алан и Женька удалились. Василий Петрович на минуту задержался.

- Я не думал, что ты так все воспримешь, - произнёс он с виноватой улыбкой.

- Ведь этот оборотень - не плохой малый. Тебе он тоже нравился.

- Ты ни в чем не виноват, Петрович, - успокоил его Лео. - Здесь что-то совсем другое.

Василий Петрович сокрушенно вздохнул и вышел.

- Ты можешь объяснить, что это значит, - спросил Лео, когда дверь за ним закрылась.

- Что именно?

Зоя поднялась и села на диване. Голова налилась тяжестью.

- Что за кошмар преследует тебя?

Теперь он сможет узнать, что её связывает с Оскаром, не вызвав лишних подозрений с её стороны.

- У всех бывают кошмары.

Зоя ещё не пришла в себя. В довершении того голова раскалывалась от боли. Лео опустил руки ей на затылок. Боль растворилась в тепле. Стало значительно легче.

- Бывают у всех, - согласился он, - но они не повторяются с такой точностью.

- Откуда тебе знать, повторяются они или нет, ведь ты залез только в один.

Зоя была уверена, что Лео видел все, что с ней происходило в той горной стране. Более того, ей почему-то казалось, что страна эта ему знакома.

- Я знаю, в какой области мозга лежит источник твоего кошмара. Там ... хранятся только воспоминания.

- Этого не может быть.

- Почему же?

Зоя на мгновение вернулась в свою горную страну. Вырубленные в скалах хижины, люди, в непривычных одеждах. Это не походило на рафинированные зарисовки под старину, это была сама старина.

- Да хотя бы потому, что там средние века. В отличие от тебя, пятьсот или шестьсот лет назад меня не существовало.

- Ты так полагаешь? - спросил Лео.

Зоя насторожилась.

- Что ты хочешь сказать?

Лео смотрел на неё, но не видел. Невероятная мысль пришла ему в голову.

- Одна из дочерей Теодора утонула в болоте в тысяча триста двенадцатом году в возрасте шестнадцати лет. Она не была магом, но он часто о ней вспоминал. Он говорил, что у неё были необыкновенные зеленые глаза, густые вьющиеся рыжие волосы и золотистая кожа...

- Это - совпадение, - подавленно произнесла Зоя.

Лео продолжил, словно не слышал её.

- У рыжих кожа белая и чувствительная к солнцу. Таких, как ты, больше нет.

- Но как это могло случиться? Ведь ты сам возился со мной, когда я была ребёнком. Я родилась здесь, в этом времени.

Кого она пыталась убедить?

- Она и ты - одно и то же.

- Но я же - маг, Лео, - Зоя ухватилась за последнюю неувязку.

- Мы играем партию Феникса, - Лео сам ещё не знал, как отнестись к неожиданному открытию. Он размышлял на ходу.

- Ключевые фигуры этой партии перерождаются.

Зоя задумалась.

- Почему ты бежала от него?

Лео сел рядом и заглянул ей в глаза. Зоя сразу поняла, кого он имеет в виду.

- Мне было предсказано: если я не убегу от оборотня, погибнет великий воин.

- Великий воин? - переспросил Лео.

Ему вдруг показалось, что земля стала уходить из-под ног. Невероятная догадка осенила его.

- Как связано твое бегство и его гибель?

- Оборотень должен был отвести меня к нему. Мы были обручены.

Взгляд его показался Зое странным, но сейчас все вокруг пребывало в странном неустойчивом состоянии, и она решила не заострять внимание на неясных ощущениях.

- Ты видела когда-нибудь этого воина?

Дался ему этот воин!

- Нет. А почему он тебя так заинтересовал?

Необходимо срочно сменить тему, и Лео сказал первое, что пришло в голову.

- Просто хочу узнать подробности. А почему ты решила, что его посол оборотень?

Жуткий старик целиком владел её мыслями, и Зоя не заметила волнения Лео.

- Он менял лица, как маски, но никакая маска не могла скрыть его глаз и его... оскала. Кто это был, Лео?

- Не знаю, - солгал он, поднялся и пошёл к двери.

- Почему ты лжешь? - вопрос Зои застал его врасплох, и он ответил, как думал.

- Потому что... маг, очень похожий на твоего оборотня, вот уже тысячу лет, как исчез. И я не хочу даже сомневаться в его гибели.

- Кто он, Лео? - настойчиво повторила Зоя.

- Король лицедеев, великий Оскар. Сумасшедший гений, для которого разум стал проклятием.

- А подробнее нельзя?

- Это долгая история, - произнёс Лео, - Я провожу Алана и расскажу тебе её.

Зоя не могла дождаться, когда гости, наконец, уедут. Они уехали, но Лео посчитал более важным делом занятия с Теодором. Он оттягивал их разговор, почему?


## Глава 6

В эту ночь Зоя долго не могла уснуть. Она мысленно блуждала в своей горной стране и открывала потаенные двери памяти. Бескрайний лес шумел над её головой. Кроны могучих сосен терялись в поднебесье. Мощные корни, словно клубки извивающихся змей, обхватывали огромные валуны и вонзались в каменистые обрывы. Воздух, пропитанный теплом и запахом смолы, дурманил голову. А на поляне под укрытием сложенных из грубого камня домов, маячили костры неугасающих очагов.

Сильные высокие смуглые люди собирались группами у каждого очага, и среди них резко выделялась рыжеволосая женщина, хрупкая, как ребёнок, с нежной белой кожей и золотистыми глазами. Она варила похлебку и одновременно покачивала ребёнка в висящей рядом люльке. Зоя не могла понять, кто лежит в этой люльке: её брат, сестра, а, может быть, она сама. Как похожа она была на эту женщину! Почему прежде она никогда её не вспоминала?

Тихий напев колыбельной вплетался в шум проносящегося ветра, и невозможно было различить, где одно, где другое. Женщина подняла голову, посмотрела Зое прямо в глаза и окликнула по имени. Зоя вздрогнула. Знакомый родной голос нарушил умиротворенную тишину её комнаты и заметался, точно в клетке. Зоя ощутила себя растением, насильно укорененным в чужой, отторгающей его почве. Зачем она здесь? Зачем она живет, когда все, кого она любила, давно обратились в прах? Ей так и не удалось сбежать от оборотня. Он продержал её в трясине семьсот лет и извлек на свет, но с какой целью? А может быть, Оскар тут не причем? Но кому ещё может прийти в голову использовать людей, подобно пешкам.

- Кому угодно, - с горечью подумала Зоя, - Любому из бесчисленных заклинаний и магов. Что им человеческая жизнь, когда дело идет о захватывающей партии.

Можно, конечно, продолжать в том же духе и окончательно утопить себя в безысходности, но что от этого изменится? Ей выпало родиться заново. Другой бы на её месте не знал, куда деваться от счастья. Следует во всем находить положительные стороны, тем более что ей не на что пенять. Жизнь закружила её в водовороте невероятных событий, только успевай разгадывать бесчисленные загадки. Совершенно не понятно, например, зачем оборотень терзал её столько лет и вряд ли оставит в покое теперь. Кажется, стоит закрыть глаза, как он затащит её в свой кошмар. Надо положить конец бессмысленному бегству от ужаса, а сделать это можно, только изменив ход событий. Почему бы ни пойти ему навстречу? Ведь от её поступка ничего не зависит, великий воин давно почил с почестями.

Зоя приподнялась на локте, нашла на тумбочке зеленый талисман и одела его на шею. Если б её спросили, зачем она сделала это, не смогла бы ответить. Прикосновение камня придало ей уверенности, словно Лео оказался рядом. Зоя вздохнула, закрыла глаза и вызвала в памяти свою истинную родину.

Кошмар ожил, словно только этого и ждал. Никогда ещё её не затягивало в сон так стремительно.

- По-моему, ты погорячилась, - встревожился Здравый Смысл.

- Пожалуй, - согласилась Зоя, но отступать было поздно.

Ветер горной страны развеял тающие очертания сумрачной комнаты, и яркое утреннее солнце ударило в глаза ослепительным лучом. Зоя ощутила непривычную тяжесть длинных волос, заплетенных в тугие косы.

- Сегодня за мной приедут, - печально говорила она кому-то, сидящему рядом на обрыве.

- Давай убежим, Зоя! - высокий сероглазый юноша поднялся и подошёл к ней.

Сколько раз в бесчисленных снах он приходил к ней первой любовью, и она тщетно пыталась вспомнить, где могла видеть эти любимые глаза.

- Я дала слово - она едва справлялась с искушением принять его предложение.

- Но ты даже не знаешь, кто он такой.

- Говорят, он - великий воин.

- Едут... - упавшим голосом произнёс юноша.

Зоя не помнила его имени. Как это странно. Ведь она любила его.

Три могучих всадника въехали в деревню, а среди них изящный холеный старик на серебристом коне. Едва увидев его, Зоя похолодела от ужаса. Первым порывом было бежать.

- Не бойся, детка, - прозвучал внутри неё вкрадчивый голос, - Я ведь только посредник. Я отвезу тебя к тому, для кого ты создана. Он тебе понравится. Он нравится всем женщинам.

Эти слова звучали во всех её кошмарах и служили сигналом к бегству. Зоя сорвалась с места, но заставила себя остановиться. Она больше не станет погибелью великому воину и узнает, наконец, что скрывается под бесчисленными масками.

- Это сон, всего лишь сон, - твердила она себе, спускаясь с обрыва навстречу всадникам.

- Остановись! - крикнула мать.

Голос её сорвался, словно ей зажали рот.

Смертельный ужас сковал Зою снаружи, но внутри билось упрямое горячее сердце.

- Я тебя не боюсь!

- Ты - храбрая девочка, - улыбнулся старик так, что у неё застыло и сердце, но в самой глубине его глаз застыл животный страх. Или это отражение её страха?

- Ты была бы ему достойной парой. Но ты совершила ошибку и больше мне не нужна.

Он подал знак одному из своих стражников, тот подхватил Зою, перекинул через седло, и сильный конь понес их в лес той самой дорогой, которой она убегала из кошмара в кошмар. Ветви стегали по лицу, и Зоя зажмурилась, чтобы сберечь глаза. Зачем? Она знала: конечный пункт бешеной скачки - заветная трясина. Только сейчас эта трясина стала не спасением, а смертью. Стражник резко остановил коня и швырнул свою ношу в самую топь. Ухватиться было не за что. Холод и грязь, и тяжесть в ногах, словно на них надели пудовые гири. Нельзя вздохнуть, но она уже не может сдерживать дыхание. Роковой вздох - и грязь врывается в нос, в рот, в горло...

Сейчас она проснется. Она всегда просыпалась на этом месте, но сон затягивал её в болото, и Зоя вдруг поняла, из этого сна живой ей не выбраться. Разум угасал от удушья, тело немело от холода, руки беспомощно шарили по простыни, подбирались к груди, чтобы разорвать несуществующую рубашку, и вдруг наткнулись на раскаленный камень. Надежда расколола мрак яркой вспышкой.

- Лео! - крикнула Зоя в пустоту, и, как светлячки в ночи, появились над ней зеленые змеиные глаза. Теплые руки ласково коснулись горла, сняли спазму. Горячие губы заживили саднящие ссадины на лице.

- В следующий раз, когда увидишь его даже во сне, скажи...

И он произнёс непроизносимое.

- Повтори!

Зоя попыталась повторить. С десятого или пятнадцатого раза у неё получилось что-то похожее, но Змееглазый Маг не доволен и заставляет повторять снова и снова. Гортанные звуки перекликаются со звериным рыком, с непостижимым шипением и переливами всех существующих гласных. Голоса неисчислимых эпох сходятся в одном созвучии.

- Что это? - спросила Зоя, когда он удовлетворенно кивнул головой и собрался уходить.

- Заклинание Вечности, - отозвался Змееглазый Маг.

- Если ты вызовешь это заклинание в его присутствии, он исчезнет навсегда.

- Не уходи, - попросила Зоя.

Ей не хотелось оставаться одной, и она задержала его. Зачем она сделала это? Змееглазый Маг опустился на кровать, и Зоя поняла, что ему стоило оставаться бесстрастным. На какое-то мгновение он помедлил, словно спрашивая у неё разрешения, хотя не сомневался, отказать ему она уже не сможет. Долгий, сводящий с ума поцелуй окончательно лишил её сил. Зоя обняла его, как обнимала Лео, испытывая при этом мучительную тоску. Она пыталась утолить странника сумрачного мира и понимала, что не сумеет. Ночи не хватит, жизни не хватит, но она постарается.

Он ушёл поздним утром, отблагодарив её поцелуем, с которого начал.

- Не вини себя.

Солнечный луч упал на смятую постель, и Зоя пришла в отчаяние оттого, что натворила. Как она посмотрит в глаза Лео? Но ведь Он - тоже Лео! Звучит неубедительно. Маленькая светящаяся змейка выползла из солнечного луча, золотым браслетом обвилась вокруг запястья и коснулась гибким язычком безымянного пальца. Зоя вздрогнула, машинально стряхнула с руки светящийся луч. Что за наваждение? В месте касания змеиного язычка образовалась небольшая ранка и почти тотчас же затянулась. Смутная тревога закралась в сердце, но легкомысленное убеждение: золотое не может быть злом, - вытеснило её из памяти.

Часы в гостиной пробили девять часов. Интернет ждет всех к завтраку. Кто-то тихо постучал в дверь. Зоя спряталась под простынь и сделала вид, что спит. Теодор заглянул в комнату, нерешительно потоптался на месте и ушел.

Подыскать уважительную причину для отказа от обеда, Зоя не смогла. Она надеялась с головой уйти в работу и ограничиться сухим пайком, но на этот раз за ней пришёл сам Интернет. Никакая работа, по его мнению, не стоила того, чтобы портить желудок. И переубеждать его было бесполезно. В конце концов, подумала Зоя, не дело прятаться, как нашкодивший кот. Лучше разом прояснить ситуацию, и она решительно вошла в гостиную. Лео и Теодор обменялись с ней взглядами приветствия и вернулись к своей беседе.

- Вот и ладненько, - успокоилась Зоя и украдкой посмотрела на Лео.

Он сидел, как ни в чем не бывало, обсуждая с Теодором тонкости какого-то заклинания, но Зоя почувствовала, ему все известно. Надо отдать должное его выдержке. А, может быть, с его точки зрения ничего страшного не произошло? Зоя припомнила, с какой легкостью Алан сделал ей предложение стать его возлюбленной, и облегченно вздохнула.

Но рано она радовалась. Лео неожиданно замолчал и вперил в неё красноречивый взгляд. Зоя смутилась. Когда она научится ни на минуту не расставаться со своей звёздной музыкой? Хорошо хоть Теодор не пользуется подслушиванием чужих мыслей. Ему, как и ей, ещё не удалось избавиться от человеческого взгляда на подобные вещи. Мысль, какая бы она ни была: защищенная или нет, - остается личной собственностью того, в чьей голове зародилась, и слушать её, все равно, что... совать нос в чужие дела.

Зоя нарочно не стала прятать свои размышления.

Лео усмехнулся.

- С Аланом я ещё разберусь, - угрожающе прозвучало в её сознании.

- То ж был его оборотень, - попыталась вступиться Зоя.

И завязался мысленный разговор.

- Оборотень - только марионетка. Его дернули за веревочку, он и сделал, что от него требовалось.

- Но он предложил это... на потом, когда мы расстанемся. Какая тебе разница, с кем я тогда буду, Лео, - подумала Зоя, а вслух произнесла, - После обеда задержись минут на десять, мне надо с тобой поговорить.

Свободно болтать без слов она ещё не научилась и боялась, что одна из мыслей в самый неподходящий момент сорвется с языка. Лео кивнул головой в знак согласия, при этом мысленно заметил: "Если о твоей ночной... измене, то не стоит". Зоя хотела поспорить, но Теодор прервал её.

- А я, пока вы разговариваете, поиграю на твоем компьютере, Зоя, - обрадовался он и от щедрот душевных добавил, - Можете говорить и дольше.

- Тебе наскучили наши занятия, - строго спросил Лео.

- Нет. Но, чтобы они были более эффективными, необходима смена рода деятельности, - нашелся Теодор.

Зоя едва подавила смешок. Лео сурово взглянул на неё и произнёс тоном оскорбленного учителя.

- Если ты считаешь, что гоняться за уродами по виртуальным коридорам - род деятельности, тогда, у меня просто нет слов.

- Вот и славно.

Теодор не стал спрашивать, что такое "виртуальный коридор", залпом осушил стакан с компотом и, пожертвовав второй порцией, выскочил из-за стола.

Интернет осуждающе посмотрел ему в след, но ничего не сказал.

- Ну, и где мы будем разговаривать? - хмуро поинтересовался Лео, когда они вышли из дома.

- Здесь есть одно местечко...

Зоя повела его вглубь сада по едва угадывающейся в траве тропинке, вымощенной булыжником. Как только они ступили на заросшую тропинку, Лео понял, что это за местечко...

Когда-то они с Теодором построили магическую беседку, в которой можно было говорить, не заботясь о том, что их кто-нибудь услышит. Теодор решил, что в отличие от других построек, эта будет из чёрного металла, и сам придумал ажурный узор для стен. Каждый, кто входил в беседку, пропадал для мира. Теперь Лео знал, где Зоя пряталась, когда он нигде не мог её найти.

Но как она смогла отыскать сюда дорогу? Они наложили на все прилегающее пространство чары лабиринта, замкнув на себя ключ для входа. Зое ключ не понадобился.

С некоторых пор Лео стал замечать, что она владеет своей магией, сама того не ведая. В критические минуты, когда разум расписывался в бессилии, или просто расслаблялся, её магия начинала действовать сама. Именно так и случилось в тот день, когда его джип выскочил ей навстречу в сплошном потоке машин.

А что касается беседки...

Вполне возможно, что Зоя гуляла по саду, растворившись в своих мыслях, захотела отдохнуть и наткнулась на неё. Незначительного её желания оказалось достаточно, чтобы обойти чары лабиринта, а они с Теодором были уверены в надежности своей защиты.

Интересно, на что она способна, если захочет чего-нибудь в полной мере?

Чем глубже Лео проникал в суть её магии, тем сложнее ему было отделаться от мысли, что он пробирается по дебрям магии Норды. Вначале он не придал тому значения, приписав все долгому общению с Нордой и неизбежному присутствию её в его памяти. Теперь сомнений не оставалось, природа их магий одна и та же.

- Мне здесь не нравится, - мрачно заявил Лео.

- Почему?

- Не нравится и все, - сказал, как отрезал.

Он двадцать пять лет старательно избегал этого места, потому что все в нем напоминало о разрыве с Теодором. Видимо, пришла пора положить конец неопределенности его отношения к тем далеким событиям. Лео метался между своей виной и виной Теодора, не в силах отогнать мучительную мысль о том, что смерть Берты неизбежная расплата за смерть его дочери. Как бы Лео не убеждал себя в правильности своих действий, факт оставался фактом: он убил Анну, - и Теодор не смог его простить.

Простить, да! Но чтобы отплатить тем же?..

Теодор никогда не поднял бы руки на невиновного, даже ради того, чтобы уничтожить смертельного врага. Если Норда или Лео стали для него такими врагами, он сражался бы с ними в открытую. Что же могло довести его до убийства Берты? Лео находил тому только одно объяснение: Теодор изменился, неузнаваемо изменился, и случилось это после смерти Анны.

- Исчерпывающий ответ, - заметила Зоя, прервав его размышления, - Разговаривать ты, стало быть, не будешь?

- Почему же, - возразил Лео.

- Место - отвратительное, для твоего разговора - самое подходящее.

Он первым вошёл в беседку и опустился на одну из резных скамеек.

- И ты знаешь, о чем я буду говорить?

Лео не сомневался в том, что произойдет дальше. Их диалог - не более чем словоблудие, и лучше будет завершить его поскорее. Он хотел убедить себя в том, что его раздражение, вызванное изменой Зои, не имеет ничего общего с ревностью, но прожженный ловелас внутри него криво усмехался.

- Ты уже все сказала за столом. Тебя интересует моя реакция на то, как ты провела сегодняшнюю ночь. Какая разница? Ничего уже не изменишь.

Зоя остановилась на полпути. Ей стало до глубины души обидно. Она считала себя виноватой, она хотела рассказать ему все. Ведь он тоже виноват, он должен был предупредить её, что тот оборотень - не просто сон-воспоминание. Она не стала бы экспериментировать, и помощь Змееглазого Мага не понадобилась бы. Но ему, видимо, нет дела до её переживаний.

- В таком случае, - сухо сказала Зоя, - я, действительно, зря тащила тебя сюда. Извини.

Она развернулась и поспешила уйти прочь.

Лео не шелохнулся. Так и должно было случиться. Некоторое время он сидел, мысленно наблюдая за её действиями. Она вышла на улицу и направилась к дому Василия Петровича. С таким же успехом, она могла повернуть в обратную сторону: ей было все равно, куда идти.

- Не стоило потакать глупой ревности, - вмешалось запоздалое сожаление и внесло компромиссное предложение, - ещё возможно все исправить.

Но Лео не стал ничего предпринимать. Зоя подождет. Ему необходимо подумать. Хватит бегать от самого себя и от бесчисленных вопросов, на которые он знает ответы, только ответы эти ему как кость в горле. Лео задумался, с чего начать, и начал с первого, пришедшего в голову.

- Как случилось, что его Единственная нашла его?

Лишь один человек был заинтересован в том, что бы они встретились. Он делал все, чтобы это произошло семьсот лет назад, но ей удалось от него сбежать. Ей, простой смертной девчонке? Лео скептически усмехнулся. Поверить в такую нелепость может только безумно влюбленный. Не смотря на привязанность к Зое, он не терял головы, и знал наверняка: сбежать от Оскара невозможно. Если это произошло, то следует принять одно из двух: либо Оскар рассчитывал на такой поворот событий, либо ей помог кто-то, способный ему противостоять. Первое предположение более правдоподобно. Оскар вполне мог затеять долгую игру в кошки-мышки. Он питал слабость к подобным интригам, когда имел дело с легко прогнозируемым противником. Впрочем, Лео он вряд ли относил к таким противникам.

Лео был полукровкой, и иррациональное мышление досталось ему от животного мира. Пусть оно несоизмеримо с мышлением Норды, владычицы Мглы. Иррационального мира. Хаоса. Но оно способно внести сумятицу в точный расчет, где Оскару не было равных.

Оскар презирал Мир, в котором все было просто, как дважды два. Для него. Мир, не оставивший для гениального разума ни одной загадки. Такой примитив не должен существовать.

Норда с её иррациональным мышлением оставалась единственной преградой на пути Оскара к уничтожению мира.

Так думали все ведущие маги.

Но что-то не вязалось. Почему-то думалось, если бы Оскар возжелал уничтожить Мир, ему бы это удалось. И Норда с её иррациональностью, не более, чем подножка.

Оскар переиграл все заклинания. Отмахнулся от иррационального, как от надоедливой мухи. И почему-то остановился.

А что, если он наткнулся на противника... непосильного?

Ерунда.

Но какая-же завораживающая ерунда.

Лео тряхнул головой, выбрасывая из неё дурацкие мысли.

Тысячу лет назад, когда объединившемуся сообществу магов удалось загнать Оскара в угол и учредить над ним суд, Норде не позволили исполнить роль палача, отдав предпочтение Арктуру, и просчитались. Заклинание Вечности в её устах положило бы конец существованию величайшего из безумцев, для которого разум стал проклятием. Только она способна была наложить это заклинание, перекрыв жертве все мыслимые и немыслимые пути к спасению, но по меркам магов Норда была слишком молода и неопытна. Никто не брался её обучать, потому что укротить её нрав не представлялось возможным, а в те времена учеников полагалось вводить в магию через смирение. Норда до всего доходила сама. Медленно, очень медленно продвигалась она к вершинам мастерства, но продвигалась. Обычный маг без учителя не сумел бы справиться с такой задачей и, в конечном бы счете, погиб при вызове одного из заклинаний. Норда умела говорить с заклинаниями на их родном языке. Её интуиция поражала видавших виды старожилов. За её развитием следили с тревогой, как за ростом опасного зверя.

После того, как суд вынес приговор Оскару, Лео один заметил его облегченный вздох и встал на сторону Норды, но это ничего не решило. Двое против всех - безнадежный расклад. Лео отступил. Норда не пожелала мириться с поражением, и нашла единственный выход из создавшегося положения. Диким воем она привела в шок высокое собрание, и превратилась в монстра такого мерзкого вида, что стоящие рядом отшатнулись с брезгливостью.

Но Норду мало волновало общественное мнение. Дорога к цели оказалась расчищена, и она устремилась к клетке с Оскаром. Оскар понял, что погиб, и поднялся навстречу смерти. Ужас и надежда на избавление застыли в его глазах, но ни один мускул не дрогнул на точеном лице.

Лео как сейчас видит перед глазами эту сцену. Сколько раз он возвращался к ней, терзая себя мыслями о том, что мог предотвратить дальнейшие события, если бы не поддался всеобщей неприязни.

Первым опомнился Арктур и отшвырнул Норду в толпу. Толпа ахнула и расступилась. Несколько враждебных Норде магов бросились к ней в надежде расквитаться под негласное одобрение собрания. На этот раз Лео не стал прислушиваться к своим чувствам, накрыл Норду магическим куполом и обнажил меч.

- Прежде вам придется разобраться со мной.

Сказал так, что слышно было в самых отдаленных уголках огромного зала. Теодор молча встал рядом.

Норда забыла о постыдном поражении и с любопытством уставилась на него.

- С этого дня она - моя ученица, - провозгласил Лео и спросил, - Ты согласна?

Норда утвердительно кивнула головой и сделала это не только из желания спасти свою жизнь. Лео, с её точки зрения, был единственным стоящим магом на этом жалком сборище. Пусть он не разделял её взглядов, но и не старался подавить. Норда прекрасно знала, как он обходится со своими учениками, и такой учитель её устраивал. Сегодня она проиграла, но ещё не вечер.

- Ты спасаешь жизнь чудовищу, - сквозь зубы бросил Арктур, - Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

Лео никогда не видел его в таком состоянии, но не изменил своего решения.

- Понимаю и лучше всех вас.

Он на мгновение замолчал, добиваясь полной тишины, и в звенящем вакууме безмолвия слова его прогремели подобно пророчеству.

- Вот истинно чудовище, которому вы сегодня спасли жизнь.

Лео указал мечом на клетку с Оскаром, потом повернулся и с леденящей улыбкой добавил, обращаясь к нему.

- Но пока жива Норда, тебе не развернуться в полную силу.

Оскар ничего не ответил. Слишком много лежало на чаше весов, чтобы позволить эмоциям взять верх. Толпа загудела в сомнении. Несколько голосов присоединились к Лео.

- Пусть Норда приведет приговор в исполнение!

Но их было мало, слишком мало, чтобы хоть как-то повлиять на ход событий.

Со временем Арктур изменил свое отношение к Норде, но вначале Лео оказался в изоляции. Все, кто его поддерживал, от него отвернулись, кроме Теодора. Теодор, хоть и испытывал к Норде физическую неприязнь, не стал вмешиваться в дела Лео.

Об Оскаре вскоре забыли, как о кошмарном сне. Новый кошмар вставал над миром: Норда. Её кровавые чистки темным пятном легли на Лео. Пусть он не принимал в них участия, но и не делал ничего, чтобы их предотвратить. Со стороны казалось, что не делал. От скольких безумств ему удалось отговорить Норду, ведомо было только Теодору. Тем не менее, даже Теодор перешёл в стан врагов неистовой воительницы.

- Извини, Лео, - сказал он однажды, когда из-за трех заболевших чумой Норда выжгла целый город, - Но если я поймаю её без тебя, я её убью.

Тогда ещё ему ничего не стоило сделать это, но он мог не утруждать себя подобным заявлением. Беспрецедентное уничтожение города положило конец терпению Лео. Он объявил ультиматум своей ученице: либо она остепенится, либо останется одна. Норда послушалась его, и это стало их первой победой.

Вряд ли кому ещё доставался ученик неуправляемый и мощный, как стихия. Норда и была стихией, дочь заклинания Хаоса. Она заходилась в бессильном рыдании и тотчас же злорадно смеялась пришедшему на ум решению. Лео так и не смог привыкнуть к резким перепадам её настроения: мгновенному переходу от истерики к смеху. Слезы ещё текли по щекам, а на губах уже блуждала зловещая улыбка. Как это напоминало ребёнка, но ребёнка жестокого и злого. С годами Норда научилась прятать слезы за усмешкой. Никто не сумел бы усмехнуться так, как она. И вслед за усмешкой раздавался низкий грудной смех. Несомненно, Норда была чудовищем, но ровно настолько, насколько был им мир. В отличие от Оскара, она желала этому миру процветания, очищая его от скверны, и гуманизм в том виде, в каком понимали его остальные, виделся ей болезнью, перекинувшейся от слабых к сильным. Слабых Норда уничтожала, сильных возвращала к жизни, если они на её взгляд способны были жить.

Воспоминания увлекли Лео, ему так не хотелось выбираться из лабиринтов прошлого, но сейчас необходимо было выяснить, какой из вариантов игры, затеянной Оскаром, ближе к истине. У первого есть одна слабая сторона. Оскар вряд ли стал бы терять на него время, когда вопрос идет о жизни и смерти. Потом, выиграв главную партию, он сможет позволить себе подобную роскошь, но не сейчас. Следовательно, стоит принять во внимание наличие противника, способного расстроить его планы. Норда - первая, кто приходит на ум. Но семьсот лет назад она не подозревала о том, что Оскар вернется так скоро.

Лео прекрасно помнил то время. Норда с головой ушла в свои бредовые идеи преобразования мира, и ничто более её не интересовало. Появись Оскар на её пути, она вела бы себя иначе.

Значит, даже на пороге жизни и смерти Оскар не изменил своей натуре. А может быть, не считал свое положение таким уж безнадежным. В самом деле, кто, кроме Лео и Норды, верил в его возвращение? Лео - не слишком сильный соперник, Норда ещё неопытна. Почему бы ни развлечься по ходу дела?

- Ты не учел ещё одного.

От звука собственного голоса, доносящегося извне, Лео стало не по себе. Он поднял голову и увидел перед собой Змееглазого Мага. Первым порывом было высказать все, что накипело в нем за сегодняшнюю ночь. Высказать и вытолкать в шею, но Лео сдержался.

- Чего именно?

Маг оценил его выдержку и не стал отвлекаться на эмоции. Ему ведь тоже было в чем упрекнуть Лео. Например, в том, как он легкомысленно отнесся к появлению Оскара в кошмарах Зои, и тем самым чуть не погубил её и их всех.

- Зоя вернулась, и вернулась магом. Ни Оскару, ни Норде это не под силу.

- И кому же по силам?

Лео решил не выходить за рамки делового разговора: вопрос - ответ. Иногда ответ находится только после умело заданного вопроса.

- Магии до магов, - донеслось из глубины веков, а Змееглазый Маг уточнил, - Заклинанию.

- Ты хочешь сказать, что магом её сделало заклинание? - усомнился Лео, - Какое же, если не секрет?

Змееглазый Маг сел напротив него и коротко ответил.

- Заклинание Единственных. Его вызвал Теодор тридцать лет назад.

Лео содрогнулся. Даже плата Феникса для Вызывающего мага казалась божеской в сравнении с платой Единственных. Они не предоставляли возможности отыграться. Они требовали беспрекословного подчинения и, в конце концов, превращали Вызывающего в ирбиса. Лео никогда не интересовался подобными партиями, которые и партиями то назвать трудно.

Змееглазый Маг продолжал.

- Зоя сродни Норде. Её магия - магия заклинаний. Поэтому она тоже способна уничтожить Оскара. Видимо, он понял это, раз решился убить её у тебя под носом.

Упрек всё-таки сорвался, Лео уловил его и ответил тем же.

- Но ты исправил мою ошибку и не упустил случая взять за то плату.

- Я сорвался. Но не у тебя я должен просить за то прощение.

Лео взял себя в руки. Не о том они говорят, совсем не о том. Что значит сегодняшняя ночь в сравнении с тем, на что обрек себя Теодор. Он припомнил, как Зоя появилась в их жизни. Теодор принес её, ничего не объясняя, и отдал ему под предлогом, того, что не умеет возиться с новорожденными. Тогда Лео не придал значения его лжи. Ему доставляло удовольствие нянчиться с младенцем. Прежде он не замечал за собой такого пристрастия. Зоя с первого своего появления значила для него больше, чем просто ребёнок, и Теодор знал об этом. Следует ли из этого, что Теодор знал, кем она приходится Лео? Возможно. Неспроста же он то и дело поминал о своей безвременно погибшей дочери.

- Зачем Теодор сделал это?

Он не ждал ответа, слова сами сорвались с языка, словно он ещё мог отговорить друга от рокового шага. И давно мучивший его вопрос решился сам собой. Теодор стал ирбисом, только так он мог убить Берту.

- Жизнь для него потеряла смысл. Он знал, что долго не протянет.

Задумчиво произнёс Змееглазый Маг.

- Когда жизнь теряет смысл, с ней кончают, но не продают себя в рабство, - возразил Лео.

- Он предвидел, что ты вызовешь Феникса, и знал наверняка, без Единственной тебе не выиграть. Ему же нечего было терять.

Лео недобро усмехнулся. Змееглазый Маг вел себя так, как будто не имел к тому никакого отношения. Но разве соучастие магии умаляет вину мага?

- А если бы я его не вызвал?

- Зоя осталась бы тебе в утешение.

- Хорошо утешение, - вздохнул Лео, - Она связала меня по рукам и ногам.

- Немало магов отдали бы все на свете за такие путы.

Может быть, он и прав, подумал Лео. Если отбросить спорное утверждение о потере свободы, обретение Единственной открывает ему неограниченные возможности. Магия Зои, магия иррационального мира, теперь доступна ему. Вернее будет доступна, когда он станет полноценным магом. Вместе они практически непобедимы.

Лео невольно улыбнулся своим недавним домыслам о подобии магии Единственных. Никакого подобия! Негатив и позитив! Одно дополняет другое. Ему захотелось испытать грядущее могущество, но здравая мысль омрачила преждевременную радость.

Вряд ли закон равновесия допустит такой исход. А это значит, что у них нет никаких шансов выиграть. Или всё-таки есть? Жизнь устроена так, что предпочитает наделять силой тех, кто не собирается переделывать её под себя, а стремится выискивать в ней новые пути, тем самым, способствуя её большему разнообразию. Даже в юности, сталкиваясь с той или иной несправедливостью, Лео никогда не думал исправить неверное на его взгляд положение вещей. Напротив, он искал в себе силы эту несправедливость обойти, и, в конечном счете, добиться своего. Преграды только подстегивали его. Он радовался им, как ребёнок игрушке, и чем неприступнее они были, тем с большим рвением он брался за их преодоление.

Идеи преобразования мира ни разу не посещали Лео. Какой смысл преобразовывать то, что постоянно меняется? Любой, даже самый совершенный порядок рано или поздно станет для общества смертельным. Лео пытался втолковать это Норде, но переубеждать фанатика бесполезно. Оставалось надеяться, что когда-нибудь она перебесится и обратит свой взор к истинной ценности: личности. Там её идеи выжигания нищеты придутся как нельзя кстати...

- Тебе не кажется, что слишком часто сегодня ты её поминаешь, - прервал его размышления Змееглазый Маг.

- Вероятно, я соскучился, - усмехнулся Лео.

- Она тоже скучает по тебе.

- Пожалуй, - согласился Лео, - по мне упокоенному.

- Ты всерьёз полагаешь, что Норда желает тебе смерти?

Странно, что Лео прежде не задавался этим вопросом. А ведь ответ лежал на поверхности. Если бы Норда хотела его убить, Лео давно не было бы в живых. Она хранила его одиннадцать лет. Без её покровительства, Лео не прожил бы и дня, слишком много желающих было добить ненавистного мага.

- Кто же тогда подослал Берту? - в недоумении спросил он.

- А ты не догадываешься?

- Признаться, нет.

- Против кого ты играешь? Кто раскалывает и возрождает ключевые фигуры...

Маг вел себя с ним, как с учеником, не отвечал на вопросы прямо, а подводил к поиску ответа. Лео усмехнулся. Он сам всегда обращался так со своими учениками. Теперь пришёл его черед испытать на себе собственную методику обучения.

- Феникс!

Змееглазый Маг утвердительно кивнул.

- Ты помнишь, как я его вызвал?

- Нет, - ответил маг, - Ты научил Норду крепко накладывать чары...

- Норду?

- А ты до сих пор не понял, под чьими чарами находишься?

Лео задумался. Почему прежде ему не приходило в голову выяснить, чьи чары опутали его память, а ведь это совсем не сложно. Лео попытался вернуться в прошлое: в то прошлое, которое не помнил. Магический туман застилал его плотной пеленой. Лео мысленно прикоснулся к туману и стал стягивать его в исходное состояние. Голова наливалась тяжестью, казалось, ещё мгновение, и он потеряет сознание. Таких сильных чар он ещё не встречал. Что ж, ему есть, чем гордиться, он воспитал достойную ученицу. В сплошном тумане наметился просвет. Лео устремился в него и замер. Туман сконцентрировался в знакомую тень. Норда! Никто, кроме неё, не может вползти в воспаленный разум спасительной прохладой. Именно спасительной прохладой. И целью её было отвлечь его от бесполезных угрызений совести.

- Значит, Норда знает о Фениксе, - заключил Лео.

- Мало того, - добавил Змееглазый Маг, - она ловко скрыла это от Сообщества, убедив его в том, что удары Феникса - её удары. Берта же выполнила то, что ей приказали: разделила нас, и Феникс нанял Теодора, чтобы её убрать. Теодор не мог отказаться, он был ирбисом во власти заклинания. Следующей его жертвой должен был стать ты, но он опередил заказчика.

Берта... Лео, как наяву, видит её проницательные чёрные глаза. Ему немало довелось повидать на своем веку, но таких глаз он не встречал никогда. Что заставило Берту заключить сделку с Фениксом? Ни жажда власти, ни желание любви не могли довести до безумия её разум. Она пошла на то сознательно, и, значит, было что-то, в сравнении с чем её жизнь теряла смысл. Теперь он вряд ли узнает об этом. Мучительная мысль в который раз пришла ему в голову: если бы он не начал партию Феникса, Берта осталась бы жива. Но что толку изводить себя, когда ничего не в силах изменить. Лео отогнал гнетущие воспоминания.

- Откуда тебе все это известно?

Змееглазый Маг печально улыбнулся.

- Ты забыл, откуда я пришел? Мы были там вместе с Теодором. Времени более чем достаточно. Единственное, чем можно заняться: вспоминать и размышлять. Кстати, он наивно полагает, что Феникса ты вызвал из-за него.

- А разве не так? - с горечью спросил Лео.

- Слишком много жизней в обмен на одну, - думая о чем-то своем, ответил Змееглазый Маг, - Ты бы не пошёл на это, даже ради Теодора.

- Но, тем не менее, Феникс вызван, и не кем-нибудь, а мною, - возразил Лео.

- Вопрос в том, для чего?

- И для чего же, по-твоему?

Змееглазый Маг вернулся из своих раздумий и посмотрел на Лео.

- Чем можно оправдать десятки загубленных жизней? - спросил он, и сам же ответил, - Только спасением сотен, тысяч... Я думаю, Феникс был вызван, чтобы покончить с Оскаром.

Чего только не придумаешь, чтобы оправдать себя.

- Оскар-то здесь при чем?

Змееглазый Маг не обратил внимания на ироничный тон его вопроса.

- Тебе не приходило в голову, зачем он охотился за твоей Единственной, а когда не получилось заполучить Зою, за Единственной Теодора?

- Ты считаешь, что встреча Теодора и Коры не случайна?

- Также как и скорая смерть Коры. Он не дал им возможности побыть друг с другом даже пяти лет.

Лео почувствовал, как в нем закипает гнев.

- С точки зрения Оскара глупо рассчитывать на то, что я вызову Феникса.

- Он знал, что сумеет убедить тебя.

- Ни за что на свете, он не смог бы сделать это.

- А если бы ты был уверен в том, что он будет играть на стороне Феникса? Проигрыш для Феникса - всего лишь неприятность. Для тех, кто играет на его стороне - верная гибель.

- Ты знаешь наверняка, что так оно и было?

- Нет, конечно.

Змееглазый Маг откинулся на спинку скамейки и устало вздохнул.

- Я долго думал и пришёл к выводу, что такое вполне возможно.

- И чего же мы в итоге добились, - немного погодя, спросил Лео, - Теодор - ребёнок, я - бессилен, Норда - изгой. Самое время нанести удар.

- Ты забыл про Зою. У Оскара появился ещё один палач.

Лео мысленно отыскал Зою и подскочил, как ошпаренный. Змееглазый Маг заглянул в его мысли и в отчаянии выдохнул.

- Ты не предупредил её о ловушках?

- В этом не было необходимости, - на бегу оправдывался Лео.

- Она должна почувствовать опасность до её приближения и отступить.

- И почему же не отступила?

Лео уже не слушал его. Он мчался по пустынным улицам к полуразвалившемуся дому с единственной мыслью успеть, и знал, что не успеет. Оставалось последнее средство: вырваться из инертного тела. Пусть последующее восстановление будет мучительным. Физическая боль не пугала его. Лео резко остановился, мысленно сконцентрировался на образе Зои и вдруг почувствовал пустоту там, где она только что стояла. Зои больше не было, как не было и чёрного дома. За все время существования поселка не случалось ничего подобного: одна из самых надежных ловушек исчезла вместе со своей добычей.

Поселок моментально ожил. По улицам засновали дежурные восстановители. Всё оказавшиеся дома маги спешным порядком латали брешь в пространстве, чтобы продержаться до запуска новой установки. Но Лео ничего не замечал. В одно мгновение мир стал для него пустыней.


Зоя брела, куда глаза глядят, и мысленно твердила заклинание Вечности. Её ничуть не смущал тот факт, что улица, по которой она старательно вышагивала, давно заброшена, а дома имеют довольно жуткий вид, словно пережили стихийное бедствие. Внешняя сторона её не интересовала. Она пыталась разобраться в том, что происходит внутри неё, и пустынное место, да ритмично повторяющееся созвучие, как нельзя, кстати, подходили для её душевного состояния. А состояние было такое, словно она избавилась от любви к Лео. Собственно, она добилась, чего хотела: освободилась от тяготившей её привязанности. Теперь она не представляла, как могла выдерживать даже его присутствие, не говоря уже о близких отношениях. Смутная тревога нашептывала: "Невозможно так резко охладеть к предмету своей срасти", но Зоя старалась не замечать её. Ей было легко, как прежде, когда она жила, ни от кого не зависимая, лишь одна мысль омрачала её: придется объясниться с Лео.

- Здесь что-то не так, - не унимался въедливый Здравый Смысл.

- Все так, - возразила она, - Таврида говорила, что после зачатия ребёнка мы станем относиться друг к другу... спокойно.

- Во-первых, ты относишься к нему не спокойно, - резонно заметил Здравый Смысл, - Ты не хочешь его видеть. А во-вторых, все случилось значительно позже, после того, как ты повела ночь с... его магией.

- Ну и пусть, - Зоя упрямо тряхнула головой, - Главное, я теперь свободна.

- Не нравится мне это, - проворчал Здравый Смысл, и восторженный Романтик впервые в жизни с ним согласился.

- Нравится, не нравится...

Довольно выслушивать всякие глупости. Она вернулась к заклинанию Вечности, но заклинание оборвалось на первом же слоге. Тревожные шорохи вкрадчиво вползли в безмятежно шелестящую тишину и наполнили её эхом приближающейся опасности. Зоя остановилась и огляделась. Странное зрелище открылось её взору. Растрескавшаяся бетонная дорога, зажатая между высоченными глухими заборами, вела прямо к огромному полуразрушенному дому, маячившему на фоне синего неба, словно в небе вырезали дыру и занавесили с той стороны непроглядной шторой. Дом притягивал, как магнит, и требовалось значительное усилие для того, чтобы противостоять этому притяжению. Зоя оглянулась назад и в изумлении обнаружила там то же самое. Она стояла в зеркальной плоскости, и в какую бы сторону ни сделала шаг, этот шаг только приближал её к зловещему дому.

- Раз нельзя идти вперед и назад, почему бы ни шагнуть в сторону.

Безвыходность ситуации действовала тонизирующе. Зоя ощутила душевный подъем, словно восторженный юнец, оказавшийся на поле настоящей битвы. Наконец-то закончились скучные учения, и началась нормальная жизнь. Ухватившись за каменные выступы, она подтянулась на руках, уперлась ногой в трещину и ловко перемахнула через забор, но можно было не утруждать себя физическими упражнениями. По ту сторону забора вырисовывался все тот же чёрный дом.

- Стоп! - звук собственного голоса придал уверенности.

- Не бывает безвыходных положений.

- Выход есть, - сёрничал Здравый Смысл, - Топать в сторону дома.

- Лучше бы ты помолчал.

Зоя накрыла себя магическим куполом и оказалась по колено в густой траве. Вокруг неё ползали букашки, летали бабочки и стрекозы. Из прозрачной стены неожиданно вынырнула трясогузка, схватила на лету подвернувшуюся мошку и скрылась с противоположной стороны. Внутри купола симметрия отсутствовала. Значит, чёрный дом, не более чем иллюзия?

Зоя сделала шаг назад, дом придвинулся. Шаг вперед - дом опять придвинулся. Интересно, что случится, если она подойдет к нему вплотную?

И вдруг дом сам двинулся ей навстречу. Жуткое это было зрелище. Со всех сторон, разрастаясь вширь и высоту, сходились чёрные контуры. Вначале они поглотили горизонт, потом небо. Крохотное голубое оконце осталось над самой головой, но и оно вскоре исчезло. Вокруг воцарилась кромешная темнота. Под магическим куполом неугасимый кусочек зеленого луга продолжал жить своей жизнью, как будто ничего не случилось, но и его существованию приходил конец. Стены купола покрылись мельчайшими трещинами, словно попали в тиски чудовищного давления, купол лопнул, и тысячи осколков разлетелись в разные стороны.

- Это конец, - мелькнула предательская мысль.

- Или начало, - не переставая удивляться своему спокойствию, подумала Зоя и, четко выговаривая каждый слог, произнесла в нависшую над ней чёрноту заученное до автоматизма заклинание Вечности.

Земля под ногами с гулом раскололась. Из раздвигающейся пропасти вырвался зарождающийся смерч и, подхватив её, понес вверх. От грохота заложило уши. Казалось, что её раздирают на части. Непроглядная мгла заполонила все пространство, и в хаосе перекрывающих друг друга звуков возникло тоскливое завывание смертельно перепуганного зверя, затянутого вместе с ней в воронку смерча. Судя по голосу, зверь тот был довольно крупный и далеко не безобидный. Возможно, он поджидал её в чёрном доме, да сам оказался добычей. Надо как-то выбираться из этой кутерьмы, мало приятного вращаться в полной темноте рядом с монстром, от которого не знаешь, что ожидать.

- Легко сказать, выбираться, - скептически заметила она, - Может быть, меня уже нет в живых.

- Чепуха! - заверил её Здравый Смысл и с пафосом перефразировал известное изречение. - Ты мыслишь, значит, существуешь.

Зоя махнула бы на него рукой, да, сдавленная центробежными силами, не могла пошевелить даже пальцем. И всё-таки выбираться надо, только как? Стоило ей задать себе этот вопрос, как перед глазами появились оранжевые стволы, уходящие в синее небо, рыжеволосая женщина у костра и все то, с чем сталкивалась она всякий раз, проваливаясь в свой кошмар. Зоя сосредоточилась на ярком видении, с губ сорвалось незнакомое заклинание, и темнота взорвалась, вонзив в кожу тысячи острых осколков. От боли Зоя потеряла сознание.

Очнулась она в залитом солнцем сосновом бору, оттого, что маленький гном пытался сдвинуть её с места. Он совсем выбился из сил. Из-под красного колпачка по лицу его струился пот, но гном упрямо пыхтел и продолжал толкать Зою в бок острыми кулачками.

- Щекотно же! - засмеялась она.

- Ну, наконец-то, о, достопочтенная Госпожа, Вы пришли в себя, - церемонно произнёс гном, снял с головы колпачок и вытер со лба пот.

- Не соблаговолите ли Вы чуть-чуть отодвинуться и пропустить меня в мой дом, - потешно прижимая к груди ладошки, попросил он.

Зоя соблаговолила, и гном в мгновение ока исчез в маленькой норе под замшелым пнем.

- Эй! Постой!

Зоя заглянула в норку, но ничего там не увидела.

- Прежде чем приставать к местным жителям, не мешало бы разобраться, где ты находишься, - подал голос Здравый Смысл.

- Действительно, не мешало бы, только как разобраться без местных жителей?

Зоя поднялась на ноги и невольно застонала. Ощущение было такое, словно она километров пятнадцать бродила по горам с тяжеленным рюкзаком. Однако, не смотря на боль в мышцах, руки и ноги оказались целы и способны выполнять свои прямые обязанности.

- Интересно, куда тебя угораздило попасть на этот раз?

Первым делом следует выяснить, где находятся Лео и Теодор. Тогда она сможет сориентироваться.

Как не хотелось ей тревожить Лео, но без него, по всей вероятности, не выпутаться. Зоя мысленно обвела взглядом прилегающие окрестности, и обнаружила, что в зоне пешеходной доступности ни Лео, ни Теодора нет. Пришлось расширить поиск и расширять до тех пор, пока в туманной дымке не обозначился едва различимый знакомый силуэт, правда, сложно было понять, где Лео находится в данный момент. Смутные очертания незнакомой комнаты, да тени неизвестных ей людей... Может быть, прошло много времени, и Лео взялся её искать?

Зоя машинально прикоснулась к зеленому талисману и, прикоснувшись, вспомнила о нем. Почему она не воспользовалась им на злополучной бетонной дорожке? Ей не пришлось бы тогда испытывать себя на прочность в воронке смерча. А теперь вызывать Змееглазого Мага совсем не хочется. И дело не столько в её новых чувствах к Лео и его магии, сколько в подсознательном табу, наложенном на встречу с ними. Пока нет острой необходимости обращаться к Лео, не стоит этого делать. От принятого решения стало легко. Зоя осмотрелась и направилась в сторону скалы, маячившей за стволами мощных сосен.

- На всякий случай, стань невидимой.

Здравый Смысл не видел ничего плохого в перестраховке. Береженного бог бережет. Зоя не стала с ним спорить и выполнила просьбу. Она прошагала с добрую сотню метров, прежде чем услышала из зарослей густого кустарника: "На Вашем месте, Госпожа, я не ходил бы туда".

В тени переплетенных сучьев на их перекрестье сидел ещё один гном, ростом чуть больше того, которому она случайно помешала вернуться домой. Гном раскачивался на сучьях, как в гамаке, и, по-видимому, наслаждался бездельем.

- Почему? - поинтересовалась Зоя и остановилась, приняв к сведению, что на гномов её чары-невидимки не распространяются.

Гном пощипал левой рукой мочку правого уха, довольно большого для его головки, и пояснил.

- Видимо, Вы пришли издалека, и не знаете нашей жизни. Там, за горой, одни люди убивают других. Вам не следует встречаться с людьми, если Вы хотите избежать неприятностей.

- А разве я не одна из людей, - спросила Зоя, прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за горы.

- Зачем смеяться над Томом? - обиделся гном и, спохватившись, представился, - Меня зовут Том.

Потом он опять надел на лицо скорбную маску и продолжил свою мысль.

- Вы, Госпожа, - маг. Каждая колючка в этом лесу уже знает о Вашем появлении.

- А как мне выбраться отсюда домой, колючки не знают?

Гном не обратил внимания на её ироничный тон и ответил.

- Об этом может знать только Медея.

Гном внимательно посмотрел на собеседницу и, помолчав, добавил.

- Вы, Госпожа, очень похожи на её любимицу Зою.

Зоя насторожилась. Неужели она провалилась во времени на семьсот лет назад?

- А, может быть, я и есть Зоя? - задала она провокационный вопрос.

Гном не был силен в интригах и воспринял его, как есть.

- Зоя моложе Вас. И потом... Она не маг.

- Она живет там, за горой?

Гном печально кивнул.

- Жаль будет, если её убьют. Куда же Вы?..

Она уже не слушала его и, что есть силы, бежала в сторону своей деревни. В памяти лихорадочно мелькали кадры кровавой резни. Прежде они являлись ей необъяснимой реакцией на случайные события реальной жизни, и невозможно было понять, имели они место на самом деле или снились в одном из кошмаров. Теперь сомнения отпали сами собой. Там, за горой, банда грабителей вырезала мирных жителей, воспользовавшись временным отсутствием сторожевого отряда. И тем страшным событиям она когда-то была свидетельницей. Отчаяние и бессильная ярость семисотлетней давности оглушили её и помутили разум. Зоя бежала, как одержимая. Ноги подкашивались, от боли перегруженных мышц темнело в глазах. Лес пытался удержать её подножками вырастающих из земли корней и спутавшимися прутьями густого кустарника, но тщетно. Она не сдавалась и, в конце концов, вырвалась из его власти.

Глазам её открылось жуткое зрелище. Растерзанные тела жителей попадались на каждом шагу, и среди них в основном женщины и дети. Кое-где ещё происходили стычки. Все, кто мог держать в руках оружие, бились насмерть, но их оказалось ничтожно мало, и исход налета был предрешен. Большинство бандитов, уверенных в своем преимуществе, предоставили возможность позабавиться любителям кровавых игрищ, сами же паковали награбленное добро и перегоняли скот на край деревни. Надо было успеть до того, как вернется из похода мужское население. С оставшимися в живых жителями не церемонились.

Один из мародеров тащил за волосы упирающуюся девушку, на ходу разрывая на ней одежду. Очевидно, за ним закрепилась репутация публичного насильника, и несколько человек отвлеклось от погрузочных работ в предвкушении веселого зрелища. Раздались ободряющие выкрики, часть зевак, польстившись на прелести юной поселянки, изъявили желание попользоваться ею после.

Детина остановился, повертел девушку в разные стороны, демонстрируя её достоинства, потом швырнул её на землю, намереваясь усладить свою плоть, как вдруг дико завыл и забился в припадке. Толпа зевак в ужасе отпрянула и застыла, не в силах оторвать глаз от смертельной схватки двойников, появившихся на его месте. О девушке забыли и думать. Рядом раздался душераздирающий вопль. ещё один грабитель сцепился сам с собой. Когда пришла очередь третьего, среди бандитов началась паника. Часть из них спешно седлала коней и спасалась бегством, побросав награбленное добро, часть, сломя голову неслась в лес, но всех их настигала страшная участь раздвоения.

Зоя шла по разрушенной деревне невидимой богиней мщения и выискивала недобитых мародеров. Путь её лежал по знакомой тропинке к дому на окраине. В том доме рыжеволосая женщина когда-то качала колыбель. Теперь эта колыбель валялась, расколотая на две части, а рядом, защищая дверь, отчаянный мальчишка сдерживал здорового воина. Мальчишка был не промах. В руках его, словно заговоренные, вертелись легкие мечи, не давая противнику приблизиться на расстояние удара. Воин рычал от бешенства. Судя по одежде, ему изрядно досталось задолго до того, как он обнаружил беззащитную на его взгляд хижину. На мальчишке же не было ни одной царапины, но Зоя почувствовала, он смертельно устал, и произнесла заклинание.

При виде ещё одного противника, выросшего, словно из-под земли, мальчишка опешил и пропустил удар. Казалось, ему пришёл конец, но в самый последний момент он увернулся и отскочил в сторону, приготовившись к бою. Надо было видеть его лицо, когда, забыв о нем, два воина набросились друг на друга. Мальчишка снял с головы нахлобученную шляпу, вытер пот, перемешанный с грязью, и две тяжелые рыжие косы упали у него за спиной.

- Зоя, ради бога, вернись домой, - из открывшейся двери выскочила мать и силой затащила измученную дочь внутрь.

Зоя вспомнила, семьсот лет назад с ней, действительно, произошёл этот случай. Она приготовилась биться до последнего и не надеялась уцелеть, как вдруг появился второй воин, точная копия её противника, и встал на её защиту. До самого вечера она пыталась найти объяснение своему невероятному спасению, но так и не нашла. А на следующий день ей было не до того. На следующий день за ней приехал Оскар.

Стоило только мысленно произнёсти это имя, как кровавая резня отступила на второй план. Значит, завтра произойдет событие, ставшее истоком её кошмара. Завтра рыжеволосая девчонка погибнет, и она, Зоя, станет свидетельницей её гибели. Неужели ради этого её заманил в ловушку чёрный дом? А, может быть, она здесь для того, чтобы изменить жестокую судьбу и погубить Оскара?

Схватка двойников закончилась. У порога остался лежать поверженный враг. Приняв облик деревенской колдуньи, Зоя вернулась к месту, где развернулась основная трагедия. Люди боязливо расступались перед ней, и сходились за её спиной. Каждый надеялся отыскать живым своих близких, но немногим это удалось. Безудержные рыдания слышались отовсюду. Молодая женщина в разорванной одежде, едва прикрывающей её наготу, качала на руках мертвого ребёнка. Другая женщина, та самая, которую мародер намеревался опозорить на площади, шла совершенно нагая, безумно уставившись в пустоту. Откуда-то появилась старуха, очевидно мать несчастной, и, накинув на неё плащ, повела в один из домов. В нескольких шагах от двух трупов поверженных врагов корчилась в предсмертных судорогах сильная светловолосая девушка. Рука её мертвой хваткой сжимала рукоятку меча. Зоя опустилась около неё.

- Дора, - тихо прошептала она, едва справившись с рыданиями.

Отозвавшись на голос подруги, девушка улыбнулась посиневшими губами, но, увидев перед собой колдунью, потеряла сознание.

- Я спасу тебя.

Зоя провела рукой над страшной раной, прощупывая разрушения и снимая боль. Кость оказалась задетой, мышцы и сухожилия - безнадежно повреждены. Безнадежно для обычного лекаря, но не для неё. Удалив омертвевшие ткани, подтолкнув к восстановлению здоровые, Зоя взялась за обработку кости, при этом, следя за тем, чтобы внешний вид раны оставался почти без изменения. Быстрое заживление вызовет суеверный страх у пострадавшей. В ней уживалось отчаянная храбрость пред реальной опасностью и панический ужас перед всем необычным. Колдуньи Дора боялась до умопомрачения и старательно её избегала, на этот раз не удалось. Придя в себя, расширенными от ужаса глазами девушка наблюдала за манипуляциями целительницы.

- Все, - мысленно произнесла Зоя.

Основное сделано. Загнивание больше не грозит. Осталось промыть рану, смазать мазью и перевязать, зафиксировав плечо на недельку, другую. Зоя огляделась по сторонам и, отыскав взглядом рыжеволосую девчонку - своего двойника, поманила её к себе. Та тотчас же оказалась рядом. Её присутствие приободрило Дору.

- Помоги ей подняться, переведи в безопасное место и перевяжи рану.

Девчонка внимательно слушала, ей не раз приходилось помогать колдунье в подобных случаях, и она старалась не пропустить ни одного слова.

Зоя пошла дальше. До самого вечера она исцеляла раненых, и тысячи раз благодарила Лео за то, что прежде считала чистым издевательством с его стороны. Как ей пригодились сейчас навыки, обретенные на занятиях врачевания. Тогда ей и в голову не могло прийти, что так скоро они смогут понадобиться. Зоя мысленно потянулась к далекому силуэту за тридевять земель и вдруг подумала, не будь его, она не смогла бы даже вздохнуть в этом мире. Он подпитывал её силы, вернее часть её сил. Другая половина казалась безжизненной. Странное ощущение вакуума внутри себя. Зоя только сейчас обратила на него внимание. Её словно разделили надвое, и в той опустошенной половине пульсировала смертельная тоска...

Незачем туда заглядывать. И без того на душе тяжело.

К вечеру вернулся сторожевой отряд. Улицы уже были расчищены от трупов. Тела врагов сложены в стороне на погребальном костре. Очевидно, после необъяснимого самоистребления банды, кто-то отправился следом за отрядом, чтобы известить его о печальных событиях. Невозможно было видеть серые от горя лица мужчин. Гибкий высокий юноша соскочил с коня и бросился на окраину деревни. Не добежав до цели, он наткнулся на рыжеволосую девчонку, схватил её и прижал к себе. Зоя отвернулась.

- Демис! - всплыло в памяти давно забытое имя, - Его звали Демис.

Если бы не Оскар, какая бы из них вышла красивая пара...

Оскар!

Зоя внутренне напряглась, ощутив его присутствие. Она совсем забыла об опасности, подстерегающей её в этом мире, и опасность подкралась незамеченной. Казалось, из каждой распахнутой двери за ней наблюдали бесцветные тусклые глаза. Надо уходить как можно скорее. Зоя поспешила к лесу, но, поспешила, слишком громко сказано. Врачевание выпило из неё почти все силы. Для их восстановления потребуется несколько часов крепкого сна, но где найти безопасное место? Останавливаться нельзя. Зою не оставляло предчувствие, будто по её следу идет голодный хищник. Он ещё далеко, но он силен и легок в движениях. Ей с ним не справиться.

На краю опушки её догнала рыжеволосая девчонка и сунула в руки котомку с едой.

- Прости, Медея, - смущенно произнесла она.

- Люди боятся приглашать тебя. Они думают, это ты убила всех бандитов, и можешь сотворить такое с любым неугодным тебе.

Зоя с радостью приняла подношение и собралась идти дальше, но не смогла сдвинуться с места. Завтра эта девочка утонет в болоте. Смерть её будет мучительной. Надо подарить ей надежду, безумную надежду...

- Завтра за тобой придет оборотень. Что бы ни случилось, не давайся ему в руки. А главное, ничего не бойся. Помни, ты будешь жить долго, даже если тебе покажется, что ты умираешь. Ты веришь мне?

Девчонка ошеломленно кивнула головой.

- А теперь, прощай. Мне пора.

Она повернулась и пошла прочь.

- Ничего не бойся, - донеслось из леса многоголосое эхо, - ты вернешься в этот мир.

Зоя брела по лесной тропинке, еле волоча ноги. За все время пребывания в своем прошлом она толком ни разу не присела. Почему бы ни отыскать подходящее место и ни отдохнуть? Но что-то помимо воли гнало её дальше. Что-то заставляло её на ходу плести магическую паутину и раскидывать сети, хотя она потратила почти все свои силы на исцеление своих бывших односельчан. Незримые нервные окончания разбегались в разные стороны, прощупывая каждое живое существо, и доводили до её сведения, что в радиусе получаса ходьбы опасности не наблюдается. Тем не менее, успокаиваться не следовало. Зоя была уверена, что Оскар её заметил. Может быть, он не разгадал, кто скрывался под обликом деревенской колдуньи, но разглядел незнакомого мага, и этого вполне достаточно, чтобы встревожиться. Значит, надо ожидать преследования. Вряд ли Оскар отправится сам. Скорее всего, он пошлет одного из своих подчиненных. С простым человеком, как бы ни был он силен физически, Зоя справится без труда. Интересно, есть ли в его окружении маги? Лео говорил об Оскаре, как об угрозе для всего мира. Один маг, как бы ни был он велик, такой угрозы представлять не может. У него должны быть сообщники, если не добровольные, то подневольные.

И, словно подтверждая её опасения, один из отдаленных концов магической паутины подал сигнал о наличии враждебной силы. Зоя мысленно устремилась в сторону возникшего напряжения. Пред её взором предстал высокий широкоплечий маг - воин в запыленной дорожной одежде с мечом на боку. В длинных спутавшихся чёрных волосах резко выделялись три седые пряди, но лицом маг был молод. Тонкий с горбинкой нос подрагивал, как у зверя, взявшего след. Вот он, голодный хищник. Предчувствия и на этот раз её не обманули. Запутавшись в окончаниях магической паутины, преследователь не слишком переживал о том, что выдал себя. Он оценил состояние жертвы и счел её не способной на долгое бегство, тем более на достойное сопротивление. Он рассчитывал разобраться с ней в самые короткие сроки и вернуться к делу, от которого его спешным образом оторвали. Тонкие подвижные пальцы нетерпеливо коснулись рукояти меча.

- Что ж, - с завидным безразличием рассудила Зоя, словно дело её совсем не касалось. - Наличие врага лучше, чем его томительное ожидание.

Придется распрощаться с магической паутиной. Потом она сплетет новую. Сейчас же необходимо получить от неё максимум выгоды. Маг - убийца идет к центру сети, надеясь добраться до её владельца. Он до него доберется. Сторожевой пёс паутины, восьминогое мохнатое чудовище, отозвалось на зов, жадно припало к потянутой руке, и рука онемела. Магу - воину такой поступок покажется более чем глупым. Лишать себя последних сил накануне битвы равносильно самоубийству. Но и принимать бой для Зои не имеет смысла. Она забыла премудрости ратного боя, да и никогда не владела им в совершенстве. Глядя сегодня на сражающуюся рыжеволосую девчонку, она с содроганием представила, как опускает меч на живое существо. Нет, она не сможет никого зарубить, даже если ей будет угрожать смертельная опасность. Значит, у неё нет иного выхода, кроме как понадеяться на ловкость стража паутины. Маг - убийца знает о его существовании и приготовится к встрече, но и страж без борьбы не сдаст своих позиций. Он вкусил крови Вызывающего мага, он будет стоять до конца.

- Уходи скорее, - прошелестело в сгущающихся сумерках.

- Но куда?

Зоя окинула мысленным взором окрестности. Ни единого всплеска сочувствия. Вокруг полное равнодушие и пустота. Родина не принимала её, так же как и тот мир, в котором ей пришлось родиться во второй раз. Чувство неприкаянности вползло в сердце бесцветной тоской, апатия парализовала разум.

А стоит ли уходить? Пусть убийца исполнит свой долг. Её не должно было быть на свете. Она - чья-то нелепая ошибка.

- Но без этой ошибки, - заметил Здравый Смысл, - У Теодора и Лео нет никаких шансов выжить, также как и у твоего ребёнка.

Упоминание о ребёнке подействовало отрезвляюще. Зоя снова огляделась, напрягла все свои чувства, и на пределе ощущения уловила легкое веяние, словно в непостижимо далеком прогретом доме распахнулась дверь и выпустила навстречу изнеможенному путнику горсточку тепла. Зоя собралась с силами, откуда что взялось, и устремилась к спасительному убежищу. Идти пришлось под гору. Это позволяло сэкономить силы, но непроходимые заросли сводили на нет все попытки двигаться быстрее. Усталость действовала, как анестезия. Зоя засыпала на ходу. Она едва не упала, расслабившись в струях живительного тепла, когда резкий удар, подобный разряду электрического тока, вывел её из состояния транса.

В центре паутины чудовище - сторож принял свою последнюю битву, но перед гибелью ухитрился вонзить ядовитые зубы в тело победителя. Маг - убийца застыл, обездвиженный. Через час, другой он придет в себя. Успеет ли она добраться до безопасного места? И почему она уверена, что это место будет безопасным? Просто не на что больше надеяться. Разве что...

Зоя прикоснулась к зеленому талисману и отдернула руку. Талисман был мертв.

- Лео! - вырвался из груди беззвучный хрип.

Острая боль опустошенной её половины пригвоздила к земле. Невозможно было сдвинуться с места, не растревожив её. Струи теплого воздуха из распахнутой двери неведомого убежища стали обжигающе горячими. Зоя задержала дыхание, стиснула зубы и сделала шаг, потом второй, третий. Боль отступила. Талисман остался безжизненным.

- Это ничего не значит, - уверяла она себя, - в этом мире нет Змееглазого Мага и Лео, того Лео, которого ты знаешь.

- Но прежде ты чувствовала его тепло!!! - в отчаянии пыталась она перекричать саму себя.

- Ты должна идти, - произнёс кто-то вне неё.

И Зоя пошла. Явь переплеталась с бредом. Земля кишела змеями, змеи обвивались вокруг ног, гибкими хвостами хлестали по лицу. Зоя падала, поднималась и снова шла. Временами сознание покидало её. Провалы в памяти становились все продолжительнее. Наконец она ступила на твердый мостик, спущенный из ворот замка, очертаниями напоминающего остроконечную скалу. Лязг упавшей за спиной решетки отозвался в воспаленном мозге лязгом скрестившихся мечей. Занесенный над нею меч опустился на меч защищающий.

Чувство опасности разом исчезло. Именно оно и поддерживало её на всем протяжении пути. Лишенная последней опоры, Зоя упала без сил.

Ей снились ласточки, выкармливающие птенцов на склоне сентября. Их стая давно улетела. В свинцовом небе попадались редкие мошки, а они сновали, рассекая тучи в отчаянной надежде прорвать беспросветную пелену и вернуть угасающее солнце. Солнце так и не появилось. Пошёл снег. Ласточки ловили снежинки и несли в гнездо замерзшим птенцам...

Зоя проснулась от тяжести в сердце. Гнетущая безысходность комом стояла в горле. Сознание медленно прояснялось. Безысходность просачивалась глубже и притуплялась. Зоя долго смотрела на пляшущий в камине огонь, потом обвела взглядом незнакомую комнату. Как она здесь оказалась? Последнее, что она помнила, окруженный каменными стенами внутренний дворик. Кто-то должен был принести её сюда и разжечь камин. Но замок был пуст, лишь эхо гуляло под его высокими сводами.

- А как же преследователь?

Зоя поискала его мысленным взором, но так и не нашла ни живым, ни мертвым. Он исчез, как не бывало, а, может быть, его и не было, как не было Оскара, её родной деревни, путешествия в прошлое? Может быть, она попала в чёрный дом и теперь находится в нем?

Зоя поднялась с кровати. Ей это далось с трудом. О том, чтобы прогуляться по дому, не могло быть и речи. Следует отдохнуть хорошенько, но вначале не мешало бы перекусить.

Зоя огляделась. Взгляд её упал на котомку, наполненную простой деревенской едой. Значит, события вчерашнего дня ей не привиделись. Она попала в свое время на свою родину. Зачем? В случайность не верилось. Зоя считала, что случайности в жизни не бывает, и тысячи раз убеждалась в справедливости своего мнения. То, что называют случайностью, не более чем непонятая закономерность, от которой отмахнулись по причине лени или недоумия. Ей отмахиваться было нельзя. Она оказалась в своем мире, чтобы совершить что-то, никому, кроме неё, непосильное. Но что? Исцеление нескольких раненых, да истребление банды мародеров вряд ли явились целью её появления здесь. Вчерашние события лишь предисловие к событию нового дня. А что должно произойти сегодня? Зоя задумалась. Сегодня за рыжеволосой девчонкой приедет Оскар. Она здесь затем, чтобы встретиться с ним. Теперь ей известно, как его уничтожить. Тогда в случае успеха, Оскар исчезнет окончательно, и в будущем его не будет. Но он не может исчезнуть. Он живет в будущем, и как бы Зоя не старалась, она ничего не сможет изменить сейчас. Значит, её миссия не в уничтожении Оскара, а в том, чтобы ему помешать.

Прежде анализируя свой кошмар, Зоя не могла понять, как ей удалось сбежать от трех всадников. Они почти догнали её и вдруг, словно испарились. У неё не было времени разбираться, когда она спасалась бегством. Сами по себе всадники не оставили бы её. Значит, кто-то их остановил. Точно так же, как кто-то спас её в сражении с мародером около дома. Этим кто-то была она, Зоя из будущего. Но не проще ли было предоставить рыжеволосой девчонке возможность погибнуть в неравном бою? её зачем-то спасли за день до смерти. Есть только одно логическое объяснение тому, что произошло семьсот лет назад. Невеста великого воина должна была погибнуть именно в болоте. Погибнуть для всех, но не для себя. Погибнуть - уснуть на века.

Не вяжется...

Зоя поморщилась от досады. Так красиво раскладывалась история её гибели и возрождения, и все застопорилось на нестыковке возраста той, что исчезла, и той, что появилась спустя семьсот лет. Она погибла шестнадцатилетней. Она не могла стать младенцем в мире будущего. Или всё-таки могла?

Гадать можно сколько угодно. Не разумнее ли подумать над тем, зачем она понадобилась миру спустя семьсот лет? Ведь не затем же, чтобы спасти саму себя.

Зоя села за стол, вытащила краюху хлеба и начала её машинально жевать. Тотчас же перед ней появилась тарелка с горячим супом, а рядом - жареное мясо и бокал с вином. Причем, посуда совершенно не соответствовала стилю тринадцатого века, и сильно смахивала на сервиз шестидесятых годов века двадцатого.

В то время как Зоя отвлеклась на исследование этой маленькой неувязки, часы на камине пробили три часа ночи. И это были ходики из её дома в подмосковном дачном поселке. Заметная выбоина в деревянном корпусе на самом видном месте не давала возможности спутать их с любыми другими часами. Посуда тоже напоминала ту, которой пользовались они в последние дни. Зоя ничуть не удивилась бы, если бы вместо супа оказалась фирменная "Маргарита".

Воспоминание об Интернете согрело её в одинокой комнате. Почему этот деловой человечек стал ей таким близким? Интересно, а какие чувства он испытывает к ней?

Зоя улыбнулась и сделала глоток из высокого бокала. Вкус терпкого красного вина превзошёл все ожидания. Только однажды ей привелось отведать нечто подобное в глухой грузинской деревеньке в гостях у местного винодела, князя виноделов, как величали его односельчане. Вино подействовало на неё, как живительный бальзам. Если, подходя к столу, Зоя сомневалась, что сможет по утру прошагать хоть пару километров, то теперь сомнения рассеялись. Сможет и больше, только надо ещё немного отдохнуть.

Она вернулась в кровать и забылась глубоким сном.

Солнечный луч сквозь узкое оконце упал на ресницы и рассыпался радужными искрами. Зоя потянулась, встала и застелила постель. На столе её ожидала чашка крепкого кофе и три поджаренных блинчика.

- Спасибо, - поблагодарила она и чуть не добавила, - Интернет.

Хорошо, что сдержалась. Может быть, местный домовой и повар не имели ничего общего с её старыми знакомыми.

Покидая гостеприимный замок, Зоя мимоходом посмотрела на ходики. Было десять минут девятого. Путь до деревни представлялся ей не близким. Необходимо успеть до двенадцати. Именно в полдень Оскар приедет за невестой.

Едва сойдя с выдвижного моста, Зоя оглянулась на замок. Позади неё за обрывом возвышалась одинокая остроконечная скала, уходящая корнями в бездонную пропасть. Зоя с сожалением вздохнула и поспешила по едва различимой тропинке.

До деревни она добралась на удивление быстро. Предусмотрительно спрятав свою магию под защитный капюшон, Зоя решила разведать место, где ей предстоит разрушить планы Оскара. Следует иметь в виду, что Оскар будет особенно осторожен. Он предупрежден о присутствии незнакомого мага. Правда, он не уверен в том, что этот маг не простой прохожий, но на всякий случай обязательно выставит засаду. И Зоя не ошиблась, обнаружив на обрыве рядом с ожидающей невестой своего вчерашнего преследователя. Он прятался в тени деревьев и на этот раз её не заметил. Зоя приняла облик девчушки, встретившейся ей на пути в компании молодежи, спешившей в соседнюю деревню. Если кто и удивился её присутствию, так это мать.

- Разве ты не пошла вместе со всеми?

- Я не успела, мама, а идти одной боязно.

Мать одобрила благоразумный поступок дочери и загрузила её домашней работой. Зоя легко с ней справлялась, при этом старалась не терять из вида мага - убийцу. Ближе к полудню её охватило волнение. Оскар приближался. Она чувствовала его, как прежде чувствовала Лео...

Мысль о Лео омрачила её, но ненадолго. На въезде в деревню показались четыре всадника. Из домов высыпали любопытные. Под общую суматоху Зоя покинула деревню и побежала в сторону болота. Эту дорогу она знала наизусть. Два раскидистых дуба преградили дорогу. Здесь она остановит погоню. Время в засаде тянулось мучительно долго, и от нечего делать в голову лезли нелепые мысли. От дубов веяло величавым спокойствием. Не случайно они оказались на её пути. Два мудрых наставника, два непобедимых воина, с ними в сердце вселилась уверенность.

Наконец, впереди показалась беглянка и пронеслась мимо. Зоя ожидала увидеть могучих всадников, каково же было её удивление, когда прямо на неё летел сам Оскар. Раздумывать было некогда, заклинание Интернета, выручившее её вчера, в отношении Оскара не годилось, и Зоя вышла из укрытия. Конь встал на дыбы и остановился, следом тотчас же появились стражники.

- Ты сейчас же уедешь прочь, иначе...

Заклинание Вечности вертелось на языке. Она успеет произнёсти его прежде, чем чья-нибудь стрела пробьет магический щит. Зоя почувствовала, как сзади неё появился маг - убийца. Оскар остановил его взглядом. Потом перевел взгляд на неё. Бесстрастные стеклянные глаза вытягивали душу, но Зоя больше не боялась его. Ей было даже любопытно, почему на этот раз он не меняет лица. И почему прежде он казался ей стариком? Седой измученный юноша с глазами всезнающего старца. Что держит его в этом мире? Неужели одна только жажда уничтожения?

Оскар слабо улыбнулся, развернул коня и исчез в густых зарослях вместе со своей свитой. Маг - убийца остался. Зоя повернулась к нему лицом. Маг вытащил из ножен меч.

- Это - моя добыча, Горец?

Могучий воин, появившийся как из-под земли, встал перед её противником. Зоя не знала его, и у неё не было времени, чтобы узнать. Рыжеволосая девчонка почти добежала до трясины. Если она прыгнет одна, всему конец. Зоя сорвалась с места. Ветви хлестали по лицу, совсем как в том кошмарном сне. Но теперь ею двигал не страх. Как ей не хватало способности Теодора замедлять время. Лео хотел научить её, но она посчитала другие заклинания более важными. Тогда они, действительно, казались более важными. Неужели в её арсенале нет ничего, применимого к данной ситуации? Зоя на ходу перебирала изученные заклинания, как вдруг дыхание перехватило, ноги стали ватными, и её повело в сторону.

Бежать дальше не имело смысла, рыжеволосая девчонка сорвалась в бездонную трясину, и её судороги передались ей. Зоя остановилась, прислонилась спиной к первому попавшемуся дереву и мысленно потянулась к той, которой уже ничем не могла помочь, разве что остановить её сердце. Упрямое сердце, оно не хотело останавливаться, оно билось, как сумасшедшее, словно хотело наверстать за последние мгновения всю свою несостоявшуюся жизнь.

И тогда с губ сорвались странные звуки: мелодичные рифмы на непонятном языке. За одним словом следовало другое, третье, вереница слов, шелковая нить слов, заворачивающих ту, что ещё жила, в серебристый кокон, отфильтровывающий грязь и воду. Сердце забилось в такт ритмичным созвучиям. Дыхание выровнялось. Серебристый кокон опустился на дно трясины. Та, что лежала внутри него, уже не дышала, пульс не прощупывался. Она умерла или уснула. Время для неё потекло вспять.

Зоя медленно пошла в сторону трясины. Зачем? Знакомая опушка леса, сочная высокая трава. Дальше идти нельзя. Посредине ровной зеленой площадки, так и манящей ступить на неё, зияло чёрное пятно открытой воды.

Кто-то опустил руку ей на плечо. Зоя вздрогнула и оглянулась. Седая колдунья стояла позади и печально улыбалась.

- Если бы она не погибла сейчас, то погибла бы потом, но уже окончательно, и забрала бы с собой великого воина.

Великий воин. Зоя ненавидела его. Чем его жизнь ценнее жизни рыжеволосой девчонки и её сероглазого возлюбленного? Кто определяет ценность жизни?

- Я хочу посмотреть ему в глаза, - сказала Зоя.

- Ты скоро его увидишь. Но не следует винить его. Он ничего не знал, - эхом отозвалась колдунья.

Некоторое время они молча стояли у края трясины. Чёрная бездна затянулась зеленью, и уже невозможно было с уверенностью сказать, где она приняла в себя очередную жертву.

- Идем.

Колдунья поманила Зою за собой.

- Тебе не следует долго здесь задерживаться.

Зоя покорно пошла за ней следом. Они пробирались лесными тропами, то поднимаясь на покатые горы, то спускаясь в глубокие овраги. Две стремительные ласточки из тягостного вчерашнего сна носились перед глазами в отчаянной безысходности. Чужая земля, чужое время. Так и не родившиеся дети прекрасной юной пары. Одна из ласточек канула о землю. Другая поднялась в небо и исчезла в синеве.

- Что будет с Демисом? - спросила Зоя.

- Демиса больше нет, - сухо ответила колдунья, - Один из стражников убил его, когда он попытался остановить Оскара.

- Ты знаешь Оскара? - стараясь заглушить тоску, снова спросила Зоя.

Колдунья промолчала и прибавила шагу.

- Если ты не поторопишься, - сказала она, немного погодя, - Может случиться беда.

- Поторопишься... Куда?

- В свое время. Там почти потеряли надежду тебя дождаться. Моли бога, чтобы ещё не потеряли.

Тон её был суров и не вызывал желания продолжать разговор. Зоя не стала больше ни о чем расспрашивать.

Мысли её вернулись к Лео. Только сейчас она обратила внимание на то, что параллельно всем её действиям и размышлениям на уровне подсознания звучала его музыка, и когда среди них выпадала передышка, эта музыка выходила на первый план, и тысячи милых мелочей из недавнего прошлого скрашивали минуты полного одиночества.

Знакомая остроконечная скала обозначилась впереди на фоне заката. Как же долго они добирались сюда? Время в её прошлом протекало по неписаным законам. Одно и то же расстояние в разных направлениях требовало разных затрат, словно туда она плыла по течению времени, а обратно, преодолевая его.

Стоило только подойти к обрыву, как в одной из выемок отодвинулся огромный камень, навесной мостик спустился к ногам, и в образовавшемся проеме поднялась резная решетка.

- Иди, - сказала колдунья, - Великий воин ждет тебя в беседке.

- А как же я вернусь домой?

- Он укажет путь.

Колдунья развернулась и пропала. Зоя ступила на мостик.

Ничто не изменилось в замке за время её отсутствия. Эхо сопровождало её из комнаты в комнату.

- Великий воин ждет тебя в беседке...

Здесь должен быть сад или что-то похожее на сад. Зоя долго плутала по сумрачным коридорам, прежде чем наткнулась на резную дверь приглашающе распахнутую в уютный внутренний дворик. Буйство цветущих роз на мгновение ошеломило её и заставило забыть о печальных событиях прошедшего дня. Зоя брела по извилистой парковой дорожке между ухоженными кустарниками и деревьями, наслаждаясь благоуханием цветов.

Наконец, впереди показалась беседка, одна к одному беседка из её подмосковного сада. Сквозь плотное кружево чугунных узоров просматривалась высокая фигура в чёрном. Она так гармонично вписывалась в эти кружева, что казалась их неотъемлемой частью.

Зоя остановилась, пытаясь разобраться в своих чувствах. Что она скажет великому воину? Ей не хочется ничего ему говорить. Он не знает об ужасной участи своей невесты, пусть никогда о ней и не узнает. Решение принято. Оттягивать встречу не имеет смысла. Она итак задержалась в своем прошлом.

Зоя собралась с духом и вошла в беседку.

У противоположной стены стоял Лео и смотрел на неё, как на выходца с того света. Зеленый талисман на груди вспыхнул и ожил. Лео перевел на него взгляд, потом снова взглянул ей в глаза. Почему он молчит? Зое показалось, что она стоит перед джипом, как стояла когда-то на его пути, прекрасно понимая, что не является для него серьёзным препятствием.

- Лео, - тихо произнесла она, - Это я. Я вернулась.

Он медленно пошёл ей навстречу, словно чёрный джип покатился на неё. ещё мгновение, и он проедет по ней всей своей массой.

Зоя закрыла глаза. Лео взял её за плечи и прижал к себе. Только сейчас она ощутила чудовищную пустоту внутри него. Не понимая, что делает, она начала наполнять её собой. На этот раз все произошло не так спонтанно. Лео вовремя остановил её.

- Хватит.

Наконец-то она услышала его голос, и следом он вернул ей то, что она успела ему отдать. Но вернулось оно совсем в ином качестве. Зоя испытала блаженство, какого даже представить себе не могла.

- Что это было?

- Прикосновение магий. Когда-нибудь, когда я стану тем, кем был, мы насладимся им в полной мере.

Он помолчал немного и мрачно добавил: "Если доживем".

- Что значит, если доживем, - встревожилась Зоя.

- ещё одно твое исчезновение, и от меня ничего не останется.

Зоя не могла понять шутит он или говорит серьёзно. Она не раз ловила его на пошлых фразах дамского угодника, видимо, и сейчас привычка взяла верх. Но невольно вспомнилась пустота, от которой она его только что избавила. Такого не сыграть, не вызвать никакими ухищрениями. Неужели Лео говорит правду? Он много пожил, наверняка многих терял. Он должен, если не привыкнуть, то хотя бы более терпимо относиться к потерям близких людей, иначе от него, действительно, ничего бы не осталось...

- Может быть, ты расскажешь мне, что стряслось с тобой на этот раз.

Лео прервал её размышления и заставил вернуться к событиям последних двух дней. Зоя задумалась: с чего начать. Жуткий чёрный дом казался таким несущественным по сравнению с тем, что случилось с ней потом. Беззаботная беседа с двумя гномами, нападение банды мародеров на её деревню, исцеление раненных и изматывающее бегство по непроходимым лесам. Прошлое снова затягивало её в свою бездну, и Зоя поняла: если не выскажет все, что в ней накопилось, то просто задохнется. Слова полились, едва поспевая за мыслями. Лео с трудом улавливал суть рассказа, потом вошёл в её память, и слова стали не нужны.

- О, бесстрашие неведения!

Думал он, когда они вместе преградили дорогу Оскару. Если бы Зоя знала, кому решилась противостоять? Что ему заклинание Вечности в устах неопытной девчонки. Оно могло подействовать лишь в случае её неожиданного появления, но Оскар заметил её раньше срока, не мог не заметить, а, заметив, разгадать. Какой же надо быть наивной, чтобы поверить в надежность защитных чар. Итак, Оскар знал, что Зоя появилась накануне его приезда, знал, что она постарается помешать ему, и единственный её козырь: заклинание Вечности. Но как странно он себя повел! Его улыбка не выходила из головы. Лео не мог ошибиться, то была улыбка облегчения, точно такая же, как в день его казни, когда суд назначил палачом Арктура. Создавалось впечатление, что он до последнего момента сомневался в возможности осуществления своего плана, и Зоя поступила именно так, как он рассчитывал.

Она была на волосок от гибели. Лео знал воина, вступившего вместо неё в битву с Горцем. Этот воин считался приятелем Горца и верным соратником Оскара. Бутафорская битва обернулась гибелью обоих. Один умер от смертельной раны, другой от царапины отравленного клинка. Эту историю ему рассказал Теодор, и они никак не могли понять, что заставило двух ладящих между собой магов сойтись в непримиримом поединке. Теперь причина стала ясна, но игра Оскара вызывала недоумение. Зачем ему понадобилось избавляться от преданных слуг и оставлять в живых своего палача? Вряд ли он недооценивал Зою. Она может быть опаснее Норды. Тем не менее, он сохранил ей жизнь, и сделал это трижды. В первый раз - похоронив в коконе забвения её тело. Во второй раз - той злополучной ночью, когда ей якобы чудом удалось выбраться из кошмара. И, наконец, теперь, позволив ей избежать неминуемой гибели от руки Горца и создать нетленный кокон для своего тела. Круг замкнулся.

Лео совсем запутался и потерял нить изложения невероятных похождений своей Единственной. Подозрительная тишина вывела его из тупика. Зоя отстранилась от него и вопросительно смотрела в глаза. Что она спросила? Лео беспомощно улыбнулся.

- Извини, я задумался. Ты не могла бы повторить вопрос.

Она повторила, для неё это было важно.

- Тот великий воин - это ты?

Люди склонны преувеличивать. Да, он считался хорошим воином. Редко, кто мог тягаться с ним в ратном искусстве, но чтобы быть великим... Теодор ничуть не меньше заслуживал такой оценки.

- Почему ты молчишь?

Она истолковала его колебание, как нежелание отвечать. Не стоит испытывать её терпение.

- Если ты имеешь в виду того, кому предназначалась семьсот лет назад, то, думаю, это был я.

- Что значит, думаю? - она не ожидала такого ответа.

- Это значит, я слухом не слыхивал ни о какой невесте.

- И не ты посылал ко мне сватов?.. - упреки, готовые сорваться с её языка, стали неуместны.

- Это была исключительно инициатива Оскара, - подтвердил Лео.

- Не понимаю.

Зоя отошла в сторону и села на ближайшую скамейку.

- Не понимаю, - повторила она, - Зачем ему это понадобилось?

- Колдунья же сказала тебе, чтобы погубить великого воина.

Лео ещё не пришёл в себя от её появления. Одной видимости ему не хватало, необходимо было прикасаться к ней, чтобы поверить в её возвращение.

- Ты не будешь против, если я присяду рядом?

Зоя машинально подвинулась, освобождая ему место, хотя места было более чем достаточно. Лео сел. Она заглянула в его мысли безо всякой надежды, скорее всего, ей захотелось услышать его музыку. Но она не услышала ничего, лишь ощутила легкую дрожь. Так пульсирует расслабленное тело после продолжительной боли.

- И как же я могла тебя погубить?

Как странно он посмотрел на нее! Сердце в груди замерло. Зоя не знала, что и подумать. ещё вчера она испытывала к нему неприязнь и была уверена, что, наконец-то избавилась от тягостной привязанности, а сегодня эта привязанность явилась в новой ипостаси. Ей захотелось прижаться к нему и отдохнуть от измучившей её неприкаянности. Только рядом с ним она и могла отдохнуть...

Слова Лео не сразу дошли до её сознания.

- Так же, как Кора погубила Теодора.

Кора? Кто такая Кора? Та, что погубила Теодора. Но Теодора погубила встреча с Единственной...

Зоя похолодела.

- Мы - Единственные, Лео? - она не узнала своего голоса.

Он молча кивнул.

- Но ведь ты говорил, что два мага не могут быть единственными.

- Выходит, что могут.

- И что же мы теперь будем делать?

Лео улыбнулся.

- Мы попытаемся как-то с этим жить.

За ажурными стенами беседки безмятежно шелестела листва. Зоя прислушивалась к полуночным шорохам и наслаждалась долгожданным покоем. Время тянулось незаметно. ещё недавно четверть убывающей луны едва пробивалась сквозь густую крону деревьев, и вот она уже поднялась над головой, заливая окрестности призрачным светом.

- Пора идти.

Лео встал и пошёл к выходу. Зоя последовала за ним, но на пороге задержалась. Ей вдруг представилось, что за пределами беседки располагается внутренний дворик старинного замка, и она испугалась, что стоит сделать шаг, как она вернется в свое прошлое теперь уже навсегда.

- Ну, где же ты?

Голос Лео подтолкнул её к действию, и Зоя шагнула в неизвестность. Яблоневый сад встретил её шумным шелестом, знакомая тропинка поманила в летнюю ночь. От внезапно нахлынувшей радости хотелось бежать, сломя голову, и, поддавшись восторженному порыву, Зоя не сразу ощутила внутри себя неприятный холодок. По мере удаления от беседки, холодок усиливался и на подступах к дому обернулся откровенной неприязнью к Лео, той самой, что завела её в ловушку чёрного дома.

- Мы - Единственные, я должна его любить, - повторяла она как заговор от смертельного недуга, но недуг оказался неистребимым.

А, может быть, Лео ошибся? Она приняла его слова на веру, не удосужившись подвергнуть их сомнению. Даже если он и ошибся, подумала она, резкий поворот в чувствах без видимой причины более чем странен.

Лео ожидал её на крыльце. Зоя шла к нему, как на эшафот, пытаясь заглушить нарастающее отвращение разумными доводами, но у неё ничего не получалось. Такого сильного отрицательного чувства она не испытывала ни к одному человеку. Наваждение какое-то! Ведь пять минут назад она готова была провести в его объятьях всю ночь.

Интересно, что будет, если она прикоснется к нему? Воздух сгущался. Казалось, в плечи вросли две растянутые до предела пружины и, что есть силы, тащили её обратно. Ступив на крыльцо, Зоя вынуждена была ухватиться за перила, иначе её отшвырнуло бы назад.

- Что с тобой? - встревожился Лео.

Черты его лица исказились, и Зоя отчетливо увидела перед собой вчерашнего мародера, тянущего ручищи к её волосам.

- Этого не может быть! - стиснув зубы, мысленно произнесла она, и сделала ещё один шаг навстречу своему видению.

Вместо человеческого лица появилась оскалившаяся морда жуткого чудовища, вымазанная в крови только что растерзанной жертвы. Зоя отшатнулась, но взяла себя в руки. Последнего шага она уже не помнила. Ей в горло вцепилась мерзкая тварь, и сознание помутилось.

Очнулась она на кровати в своей комнате. Около неё сидел озабоченный Интернет, а за его спиной маячила заспанная физиономия Теодора. Лео не было.

- Что случилось? - тихо спросила Зоя. От пережитого ужаса внутри неё все дрожало.

- Ты переутомилась, - отозвался Интернет.

От этого недуга он знал единственно верное средство.

- Тебе надо выпить горячего молочка и уснуть.

- Где Лео?

Ей не хотелось его видеть, но она понимала: произошло что-то из ряда вон выходящее, - и без Лео ей в этом не разобраться. Она должна преодолеть свое отвращение, она его преодолеет.

Интернет заботливо поправил одеяло на её кровати и нехотя ответил.

- Он сказал, если ты позовешь его, то он придет, но мне кажется, тебе не надо сейчас этого делать.

Зоя промолчала. Она никак не могла собраться с мыслями.

- Так позвать его?

- Нет! - Она хотела сказать: "Да", - но чувства опередили сознание.

- Ну, вот и ладно, - одобрил Интернет её решение.

Немного погодя, забирая из рук её пустую чашку, он назидательно заметил: "Утро вечера мудренее".

Но утро не принесло облегчения. Зоя проснулась с гнетущим чувством неизбежности встречи с Лео. Вставать не хотелось, но она назло себе встала, и начала с дотошной медлительностью заправлять постель. К себе она относилась с подозрительной враждебностью. И без того людям не сладко, нет, надо ж было подцепить где-то бациллу истерии. В дверь постучали. Зоя вздрогнула и отозвалась. Вошёл Теодор.

- Ты будешь завтракать? - спросил он.

- Лео там? - её мучила совесть, но она ничего не могла поделать со своим безумием.

- Нет, он уже поел.

- Раньше он никогда так не поступал, - мелькнула мысль, породив тревожное предчувствие. Но сейчас Зоя больше обрадовалась, чем встревожилась.

- Хорошо, я сейчас приду.

Теодор повернулся, чтобы уйти, но на пороге задержался.

- Он сделал что-то не так?

- Нет, - поспешно ответила Зоя. - Вероятно, это я сделала что-то не так, только не могу понять, что.

Теодор сочувственно посмотрел на неё и вышел.

После завтрака Зоя решилась мысленно поискать Лео. Внутри все напряглось, как только она увидела его на берегу озера. Он ожидал Теодора. Мерзкие твари больше не кидались на неё, но ощущение было не из приятных. Зоя подавила минутную слабость и заставила себя продержаться до прихода Теодора. Теодор, как назло, не торопился. Пытка продлилась минут десять. Ей показалось, прошла целая вечность. Очевидно, Лео почувствовал её взгляд и оглянулся. Зоя перепугалась, словно воровка, пойманная на месте преступления, и закрыла глаза. Как будто это могло скрыть её мысленное присутствие!

Нет, дело никуда не годится. После обеда у них должно быть занятие, и это занятие она ни за что не пропустит. Пусть её растерзает мерзкая тварь, но она выяснит, в чем дело. Судя по всему, Лео знает причину её странного поведения, но не желает разговаривать на эту тему. Что ж, придется разбираться самой, и Зоя пошла по узенькой тропинке в сторону чёрной беседки, размышляя на ходу

Когда впервые она испытала это отвращение? В тот момент, когда Лео отказался выслушать её объяснения. Зоя с содроганием вспомнила ночь, проведенную со Змееглазым Магом.

- Занятно, - произнесла она вслух, словно совершила открытие, - значит, на его магию, зараза тоже распространяется.

Зеленый талисман напомнил о себе легкой тяжестью. И когда только она успела надеть его? Талисман притягивал взгляд, словно призывал воспользоваться им. Зоя решила, что ещё не время.

- Но тогда твои чувства носили иной характер, - продолжила она рассуждение и вспомнила: то была легкая неприязнь, - а ей предшествовала досада утром за столом.

- Стало быть, - сделала она вывод, входя в беседку и усаживаясь на одну из скамеек, - Это началось после той ночи.

Странное дело. На этот раз упоминание о роковой ночи не вызвало в ней отрицательных эмоций. Уж не Змееглазый ли Маг сыграл с ней такую шутку. Первым порывом было вызвать его и наговорить гадостей, но Зоя сдержалась. Может быть, он только того и добивается. Мысли её потекли в совершенно неожиданном направлении. Ей припомнилась вчерашняя встреча с Лео, и вдруг Зоя поняла, что очень хочет его видеть. Не просто хочет, страстно желает. От измучившего её отвращения не осталось и следа. Сейчас они разберутся во всем, Теодор подождет.

Она сорвалась с места, выскочила в сад, но, пробежав несколько метров, затормозила. Отвращение вернулось. Зоя оглянулась на беседку, и медленно пошла в её сторону, прислушиваясь к своим ощущениям. Отвращение ослабевало, а на пороге исчезло совсем.

Значит ли это, что беседка обладает свойством возвращать чувствам их истинную суть? Может быть, она способна исцелить её окончательно? С замирающим сердцем Зоя несколько раз прошлась туда, обратно и убедилась в частичной справедливости своей догадки. Внутри беседки чары отвращения не действовали, но дальше этого дело не пошло.

- И что ты теперь намерена делать? - ехидно поинтересовался Здравый Смысл.

- Я, пожалуй, тут немного посижу, - решила Зоя.

- Не век же тебе сидеть.

Ему хорошо. Он - бесчувственный чурбан. Лучше бы посоветовал, как выйти из создавшегося положения. Здравый Смысл не преминул отреагировать.

- Я бы позвал Змееглазого Мага. Кто заварил кашу, тот пусть её и расхлебывает.

- Хорош совет, - поморщилась Зоя, - Если он устроил все это, вряд ли он согласится снять свои чары просто так.

- Ты забываешь, что к нему ты тоже относишься... не благосклонно. Не думаю, что он желал бы такой реакции с твоей стороны.

- А так как он не является магом, которые не ведают, что творят, - заключила Зоя, - следовательно, чары наложены не им.

Зеленый талисман засиял ярким светом. Зоя взяла его в руки без колебаний и не успела позвать мага по имени, как он уже стоял перед ней, сильный, уверенный в себе воин. Глядя на него, стало ясно, почему люди называли его великим.

- Что случилось на этот раз?

Он огляделся и не нашёл ничего, похожего на опасность. Зоя не стала отвлекаться на предисловие и выпалила самую суть.

- Я вас ненавижу, - и уточнила, - Тебя и Лео.

Змееглазый Маг изумленно взглянул на неё и рассмеялся.

- Приятная неожиданность. Лео уже в курсе?

Не разделяя его веселья, Зоя мрачно произнесла.

- Думаю, да. Иначе он не стал бы меня избегать.

- Что я могу сказать, - Змееглазый Маг сел напротив.

- От любви до ненависти один шаг.

- Ты считаешь нормальным явлением то, что ваша Единственная испытывает к вам отвращение до такой степени, что вместо вас ей начинает мерещиться всякая нечисть.

Улыбка сошла с его губ, но тон все ещё оставался шутливым.

- И в каком виде я мерещусь тебе сейчас?

Зоя начала терять терпение.

- В виде самоуверенного истукана, - сухо отозвалась она. - В этой беседке чары... отвращения не действуют.

Змееглазый Маг никак не отреагировал. Казалось, он на некоторое время забыл о её присутствии. Взгляд его стал неподвижным, дыхание замедлилось. Зоя пожалела, что вызвала его. Очевидно, её проблемы казались ему смехотворными. Может быть, они таковыми и были, но почему бы тогда просто не наставить её на путь истинный?

- Я, пожалуй, пойду, - уныло произнесла она и собралась уходить.

Змееглазый Маг поднялся и взял её за руку.

- Что ж проверим, - сказал он скорее самому себе, чем ей.

- Я могу хлопнуться в обморок, и тебе придется меня отряхивать, - предупредила Зоя.

Но, похоже, она обращалась к пустому месту. В нем не было ни капли сострадания. Он поставил себе целью провести эксперимент, а что станет с его участниками, значения не имеет. Зоя подумала, если бы ему пришлось что-то делать, и она стояла бы на его пути, он, не задумываясь, перешагнул бы через неё. Это была первая её мысль вне стен беседки. Чары отвращения начали действовать.

Змееглазый Маг силой тащил её за собой, и в минуты просветления Зое казалось, что он чутко реагирует на каждый удар её сердца. Но таких минут становилось все меньше, и, в конце концов, они сошли на нет. По мере приближения к дому, отрицательное отношение к маячившему впереди спутнику нарастало, но оно носило иной характер по сравнению с чувствами к Лео. Зоя испытывала откровенную враждебность, и ответная реакция её Здравого Смысла оказалась сильнее.

Ей удалось продержаться дольше. Они миновали крыльцо и почти достигли калитки, когда тот, кто держал её за руку, превратился в чудовище. Зоя ещё пыталась противостоять наваждению. Чудовище резко развернулось и без всякого предупреждения вырвало из её груди сердце. Странно выглядело её сердце вне её тела, словно гипсовый макет в кабинете биологии. Может быть, потому пожирание этого сердца у неё на глазах не произвело должного эффекта. Кровь на морде чудовища получилась более естественно. Она стекала по подбородку, смешиваясь со слюной, и Зоя решила, что с неё хватит жутких зрелищ. Конечно, она могла бы ещё потягаться со своим безумием, но толку от того не было никакого.

Змееглазый Маг подхватил её на руки и понес обратно. Он почти дошёл до беседки, когда Лео преградил ему дорогу.

- Обязательно надо было доводить её до такого состояния?

Он готов был растерзать свою магию на тысячи кусочков. Предугадав его намерения, Змееглазый Маг передал ему свою ношу и продолжил путь.

- Я должен был понять, как далеко это зашло, - на ходу произнёс он.

В голосе его было столько горечи, что Лео невольно смягчился.

- Что она тебе наговорила?

- Думаю, то же, что и тебе, только в более резкой форме.

- И тебя расстраивает женская болтовня?

Лео вошёл в беседку следом за ним и опустился на скамейку. Пристроив Зою у себя на коленях, он легкими касаниями стал приводить её в чувства. Змееглазый Маг стоял напротив и мрачно наблюдал за его действиями.

- Ты прекрасно знаешь, - наконец ответил он, - тот, кого укусит эта тварь, не просто болтает.

И добавил, словно для него предстоящее представлялось чем-то обыденным.

- Но теперь хотя бы ясно, как нам объединиться.

- Нет.

- Что "нет".

- Я не буду в этом участвовать.

Змееглазый Маг передернул плечами.

- Всю грязную работу я возьму на себя.

- Этому не бывать!

- Тогда мы погибнем. Все. И она тоже.

Лео прижал её к себе, словно хотел спрятать от жесткого не считающегося с их чувствами мира. Этот мир выбирал кратчайшие пути, как лавина с гор. Погребённые под грязью и льдом его не интересовали, раз они не смогли избежать участи быть погребёнными.

- Ну и пусть. Мне надоела жизнь, заставляющая выворачиваться наизнанку. Я много видел, мне не привыкать, а она сорвется. Пусть лучше уснет.

Взгляд Мага стала зловещей.

- Поэтому ты решил дождаться, пока процесс станет необратимым?

- Согласись, это легкая смерть.

- И ты думаешь, я позволю тебе сыграть слабака?

- Я решил, что она умрет, и ты не сможешь мне помешать.

- Тогда я сделаю ЭТО сейчас. И ты тоже не сможешь мне помешать.

Его тон не предвещал ничего хорошего. Лео понял, что он не шутит. Он приготовился вступить в неравный бой со своей магией, но Зоя открыла глаза. Она сразу поняла, кто держит её на коленях, и улыбнулась. Змееглазый Маг стоял напротив. Зоя вспомнила, что вызвала его. Всё последующие события пронеслись в памяти сумбурными кадрами фильма ужасов. Маг подавлено молчал. Неужели с ней приключилось нечто непоправимое?

- Ты знаешь, что это такое? - спросила она.

Змееглазый Маг утвердительно кивнул головой.

- И ничего нельзя исправить?

- Спроси у своего... возлюбленного.

Змееглазый Маг отвернулся.

Зоя подняла голову. Лео отвел взгляд.

- Что здесь произошло? - она встала, подошла к Магу и развернула его к себе лицом.

- Ты должна сделать все, что он сейчас скажет, - произнёс Лео у неё за спиной, - будет больно, но иначе не выжечь яд.

- Яд?

- Ты умудрилась наступить на золотую змею...

Зоя повернулась к Лео.

- Я не наступала. Она выползла из солнечного луча. Разве золотое может приносить вред?

- И у солнца бывает плохое настроение, - сказал Змееглазый Маг и, опасаясь того, что Лео передумает, поспешно добавил, - У нас очень мало времени. Ты готова?

- Да.

- Я подожду в саду, - поднялся Лео и вышел.

- Сядь на колени, - приказал маг.

Зоя повиновалась. Маг опустился рядом, зажав её колени между своих ног.

- Положи руки ладонями вверх.

И когда она исполнила его указание, накрыл её руки своими.

- Приготовься, будет больно.

Зоя напряглась, стиснув зубы.

- Можешь немного покричать, это помогает.

Его ладони стали огненными. Зоя непроизвольно дернулась, но вырваться не смогла. Магический огонь перекинулся от ладоней к плечам, растекся по всему телу и устремился в мозг. Казалось, ей в голову поместили шар из раскаленного железа. Дыхание оборвалось. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Неестественное гипсовое сердце в лапах голодного чудовища.

- ещё немного, - прошептал Змееглазый Маг, и Зоя начала проваливаться в сумеречную бездну. Её окутал шум дождя и свежесть удаляющейся грозы. На душе стало легко, словно она скинула непомерную ношу.

- Все кончено!

Зоя огляделась. Она сидела одна в центре беседки.


## Глава 7

Происходило что-то непонятное. Один день как две капли воды походил на другой. Временами Зое казалось, что Лео с трудом выносит её присутствие, и она подумывала, уж не укусила ли и его злополучная золотая змейка. Они проводили вместе не более трех часов в сутки в основном на занятиях магии и врачевания, которые Лео настолько перегружал информацией, что даже в голову не приходило думать о чем-нибудь другом. Разработка программ отвлекала её от удручающих мыслей, но ненадолго.

Ночами Зое трудно было уснуть. Она, как молитву, повторяла заклинание Вечности и добилась того, что оно отскакивало от зубов, стоило только произнёсти первый слог. Чтобы не чувствовать себя одиноко, Зоя не снимала заветный талисман. К нему она испытывала привязанность, как брошенный ребёнок к выдуманному другу. Талисман согревал её и вскоре перестал ассоциироваться с Лео.

Так продолжалось неделю.

В надежде хоть как-то выбраться из унылого однообразия, Зоя начала выдумывать себе занятия. В доме делать было нечего, Домовой и Кикимора ревностно относились к своим обязанностям и всякую помощь воспринимали как оскорбление. Оставался сад. Хоть он и имел Садовника, но, видимо, тому было недосуг заниматься делом. А раз так, он вряд ли будет против того, чтобы она поработала на земле.

Первым делом на месте заброшенного огорода Зоя решила разбить газон. Едва она отыскала в сарае лопато-грабельный инвентарь, как Садовник явился собственной персоной. Он ничего не сказал, но уселся на завалинке и стал подозрительно наблюдать за её действиями.

Зоя выборочно выкапывала мощные стебли лопуха, чертополоха и прочих неподходящих сорняков, отдавая предпочтение пырею и мелким остролистным травкам. Когда она, немного погодя, присела отдохнуть, Садовник ехидно поинтересовался.

- Ты собираешься выращивать пырей?

- Угу, - ответила Зоя.

Она заметила, что после общения с Женькой на некоторое время заражалась его вредными привычками, в том числе этой: отмахиваться ото всех соглашательским "угу", которое вовсе не означало "да".

- И в каком виде ты будешь его употреблять? - не унимался вредный старичок.

- В виде газона, - не моргнув, ответила Зоя, а потом мечтательно добавила, - Прополю его, постригу, причешу грабельками...

- А дальше?


- А дальше натаскаю с озера камешков, разбросаю их в художественном беспорядке и буду наслаждаться созерцанием.

- Чем? - не понял Садовник.

- Со-зер-ца-нием, - по слогам повторила Зоя.

- Ты могла бы наслаждаться этим на берегу озера, - сказал он, - там полным полно пырея, камней, а местные коровы его очень красиво постригли, причесали и... удобрили.

- Не плохая мысль, - согласилась Зоя, но, поразмыслив немного, отмела её, как несостоятельную.

- К озеру надо идти, а тут вышёл из дома, и все тридцать три удовольствия.

- Не серьёзно это, - заявил Садовник.

- Ты против? - огорчилась Зоя.

- Мне что, делай, что хочешь. Земля твоя.

- А ты мне не поможешь?

- Разводить пырей, - искренне удивился Садовник, - Нет, уж, уволь.

- Около камней можно укропчик посадить, - постаралась Зоя внести рациональное зерно в свою иррациональную затею, но Садовник на корню обрубил её новаторские начинания.

- Укроп должен расти на грядке.

В сердцах махнул рукой и удалился.

Зоя вернулась к своей работе. Через пару дней пырей и ему подобное были очищены от сорняков. Потребовался инструмент для стрижки. Использование для этого дела секатора навело на мысль о необходимости газонокосилки. Садовник придерживался старых правил, и к бытовой технике относился отрицательно. Пришлось идти на поклон к Мазаичу.

В отличие от их старичка, Садовник Мазаича оказался веселым молодым гномом, именовавшим себя Колей. Он обожал всякие новшества и не жалел на то хозяйских денег. Коля с готовностью откликнулся на просьбу помочь. Когда газон был аккуратно подстрижен, он с помощью бытовых заклинаний залатал проплешины в сплошном травяном покрове и перенес с берега понравившиеся Зое камни.

- Около камней хорошо бы посадить цветы или высокие травы, - посоветовал он.

- А можно укроп?

- Укроп? - озадачено переспросил Коля.

Потом представил, как голубоватые метелки будут смотреться на фоне каких-нибудь лиловых зарослей, и согласился.

- Есть у меня семена, быстро всходят и долго не сохнут, но пока они будут вылезать...

Гном умчался со скоростью ветра и вскоре вернулся с мешком рассады самых разных видов.

- Знакомые снабжают, - радостно сообщил он.

Газон получился на славу. Зоя долго сидела и любовалась плодом своих и Колиных рук.

Подошёл Теодор и сел рядом. Приближалось время обеда, и он только что закончил занятие с Лео. Сам Лео задержался где-то. Зоя хотела поискать его, но передумала. Если он не желает лишний раз встречаться с ней, значит, у него есть на то причины, и не стоит навязывать ему свое присутствие, даже мысленное.

- Баловство это, - сказал Садовник, остановившись около созерцающих Зои и Теодора.

- Зато красиво, - возразил Теодор и в довершении добавил.

- А вот некоторые, хоть и называются Садовниками, даже сухие ветки у смородины обрезать не решаются.

Садовник обиделся и ушел.

- Зачем ты так, - вступилась за него Зоя.

Ей стало жалко старика. Было в его облике что-то потерянное, словно все, что радовало его в жизни, ушло, а он, вот, остался...

- А что, - оправдывался Теодор.

- Сам ничего не делает и других критикует.

На следующий день в саду исчезли все сухие ветки. Земля под кустами была аккуратно вскопана, под яблонями - скошена трава. Вдоль дорожек наметились декоративные посадки. Заросший участок стал похож на настоящий сад.

Садовник даже не показался, чтобы выслушать хвалебные отзывы обитателей дома и бани.

- Надо купить вертушку для полива, - заявила Зоя за обедом.

Она думала обратиться с этой просьбой к Мазаичу, но, по словам Коли, он уехал в командировку на пару недель, а своей машины у Коли не было. Никого из прочих соседей Зоя не знала. Правда, теперь, когда заветный талисман обеспечивает ей защиту от Норды, она могла бы поехать в город сама на Зеленке, но ей не хотелось лишний раз встречаться с Змееглазым Магом в случае, если Норда объявится. Да и Лео это вряд ли понравилось бы. Несмотря на натянутые отношения, они сохраняли что-то вроде нейтралитета, стараясь не вынуждать друг друга нарушать пусть шаткое, но равновесие.

- Деньги у меня есть, вот только кого бы послать.

Интернет и Теодор переглянулись. Лео был увлечен поглощением борща и, казалось, ничего не слышал. Пришлось обратиться к нему лично.

- Лео. Я вообще-то сказала это для тебя.

- Угу, - ответил он.

Дурные Женькины привычки грозили перерасти в эпидемию.

- И это все, что ты можешь сказать?

Лео отвлекся от борща и рассудил в духе Садовника.

- Двадцать пять лет пырей рос тут без полива и благополучно дожил до наших дней. К чему лишние траты?

- Я ведь собираюсь тратить не твое, - вспылила Зоя.

- Там ещё цветочки у камушков. Скоро июль, жара. Завянут ведь.

Вступился за неё Теодор. Ему одному затея сестры пришлась по душе.

- Ладно, - сожалея о своей несдержанности, Зоя решила не обострять отношений.

- Найду кого-нибудь сама.

- Это кого же? - осведомился Лео.

Его издевательский тон задел её за живое, и благоразумное решение не конфликтовать отошло на задний план.

- Твоего... брата, например, - холодно ответила она, - Думаю, он мне не откажет.

- А у тебя есть брат?

Глаза Теодора стали шире тарелок.

Лео посмотрел на Зою, как на последнего предателя.

- Не брат, Теодор, - пояснил он, не отводя от неё взгляда.

- А моя половина. Ты знаешь, Норда вытянула из меня магию, ваш отец отправил её на тот свет, ты, благодаря заклинанию Красной Молнии, вернул её обратно, и теперь она шатается здесь. Они с Зоей... друзья, не разлей вода.

- А вот это уже глупо, - подумала Зоя, - Ты ведешь себя, как мальчишка.

Лео промолчал.

- А разве так может быть, что бы магия - отдельно, маг - отдельно? - засомневался Теодор.

- Как видишь, может, - Лео вернулся к поглощению борща.

Интернет завозился на своем месте. Ему не нравился тон разговора и соответствующая обстановка за столом. За столом должны царить мир и покой, если и возможна беседа, то исключительно, способствующая пищеварению. И гном решил вмешаться.

- Я могу съездить за этой вертушкой, Зоя. Мне не привыкать управлять Зеленкой. Только объясни, где эту штуку можно купить.

- Утруждать тебя мне меньше всего хотелось бы, - вежливо отказалась Зоя.

- Я лучше воспользуюсь услугами... своего друга.

Она поблагодарила гнома за вкусный обед и вышла из-за стола.

- На занятия тебя не ждать? - поинтересовался Лео.

- Один раз ты позволишь мне их пропустить?

Она шла к шоссе, у которого кончался дачный поселок магов, и вертела в руках зеленый талисман. Вызывать Змееглазого Мага по такому пустяку Зоя, конечно, не собиралась. Её удручала негласная ссора с Лео. Она не могла не признать, что в последнее время напряжение между ними заметно нарастало, и дело здесь не только в Лео. Она сама готова была сорваться из-за любого пустяка. Правда, на занятиях это никоим образом не отражалось. Занятия оставались единственной точкой опоры в их однообразном времяпрепровождении. Лео с деловитой дотошностью заставлял своих учеников десятки раз повторять бесчисленные заклинания, но особенно он доставал Зою и Теодора на уроках врачевания. Она ничего не имела против, помятуя, как пригодились ей эти знания совсем недавно. Но временами ей казалось, что... учитель экспромтом готовил их в самую престижную медицинскую академию.

Зоя прежде не замечала за собой способности быстро запоминать новый материал. Она не понимала, как за такой короткий отрезок времени сумела выучить каждую составляющую человеческого тела. Лео говорил, она впитывала, как губка. Повторения не требовалось. Она знала на зубок энергетику внутренних органов в здоровом состоянии и могла безошибочно определить отклонение от нормы. Лео учил, как правильно восстанавливать разрушенные ткани, и использовал для этого обычных прохожих, которых они высматривали на автобусной остановке около въезда в дачный поселок. Зоя называла эти вылазки практикой.

Оказалось, что у каждого человека, даже у детей, на вид совершенно здоровых, находилось что-то, что требовало лечения. Начинали с самых простых случаев. Для этого Теодор замедлял время, а Зоя начинала исцеление. Она убирала чужеродные поля и всякий раз удивлялась, как быстро возвращались к своему естественному состоянию очищенные органы. Порой не надо было никакого иного вмешательства. Запас прочности человеческого организма не уставал поражать её воображение.

Но Лео не останавливался на достигнутом. Он находил случаи все более сложные. Однажды они спасли жизнь человеку в предынфарктном состоянии, а он ничего не заметил. Зоя невольно улыбнулась, вспомнив раскрасневшегося толстяка, бегущего к автобусу, сгибаясь под тяжестью неподъемного рюкзака. Лео даже присвистнул, когда снимал рюкзак с его плеч. На автобус он не успел, но зато остался жив.

Дачный поселок закончился. Зоя вышла из ворот, подошла к остановке, опустилась на скамейку и сделала вид, что ждет автобуса. Что делать дальше, она не знала.

В густой траве стрекотали кузнечики, быстрые ласточки носились над самой землей. Говорят, это к дождю, только на небе нет ни облачка. Солнце печет так, что не мешало бы поискать затененное место. Зоя огляделась и увидела в конце поворота чёрный джип. Он приблизился, выехал на шоссе и остановился напротив неё. Дверца приглашающе распахнулась. Зоя не стала разыгрывать обиженную особу и села рядом с Лео.

- Кажется, я немного перегнул палку? - спросил он, глядя в ветровое стекло.

- Да и я тоже хороша, - вздохнула Зоя.

- Ты, серьёзно, намерена его вызвать?

Он продолжал сверлить взглядом уходящую вдаль дорогу.

- Если бы хотела, вызвала бы.

Лео коротко взглянул на неё. Зоя поежилась. Ей стало очень неуютно.

- Что-то разладилось у нас с тобой, - попыталась она начать доверительную беседу.

Он думал о чем-то своем и, казалось, не слышал её.

- Мы так и будем сидеть? - теряя терпение, спросила Зоя.

- Тебе что-то не нравится?

- Мне все не нравится и, прежде всего, ты. Ты стал чужим, Лео.

- Ты же хотела жить спокойно. Я только предоставил тебе максимум свободы.

- О какой свободе идет речь? - возмутилась она. - Мы живем здесь, как в тюрьме. Не спорю, прекрасной, комфортабельной, но тюрьме. Единственная компенсация тому - присутствие рядом близких людей, и ты был в их числе. Неужели глупая ревность к... самому себе явилась причиной твоего теперешнего отношения ко мне?

- Если бы, - вырвалось у него помимо воли.

- Тогда в чем же дело?

Лео на минуту задумался. Она, в сущности, права. Нет смысла держаться на расстоянии, когда их неодолимо тянет друг к другу. Но и продолжать, как ни в чем не бывало, зная, что должен он совершить в недалеком будущем, свыше всяких сил. Впрочем, у них может и не быть никакого будущего. Глупо отравлять последние, счастливые дни угрызениями совести за несовершенное ещё деяние.

И он заговорил, тщательно подбирая каждое слово, в надежде подготовить Зою к тому, что ей уготовано судьбой, и вместе с тем не испугать.

- Мы - Единственные, Зоя. А Единственные приносят друг другу не только величайшее наслаждение, но и величайшую боль. От всех прочих ты способна вынести в тысячи раз больше, потому что защищена от них броней отчужденности. Единственные же... прикасаются к обнаженным нервам. А между тем они вовсе не обязаны быть преданными друг другу. Я могу совершить такое, что тебе не... понравится. Не понравится настолько, что любого другого за подобное действие ты возненавидела бы. Меня - не сможешь. Я не ангел-хранитель. Мне свойственно срываться, заблуждаться, действовать под нажимом, превращаться в чудовище, похлеще того, каким ты увидела меня в бреду. То, что я считаю неизбежной неприятностью, тебе покажется... предательством. И после всего этого ты все ещё хочешь быть мне близким человеком?

- А разве у нас есть выбор? - вопросом на вопрос ответила Зоя.

- Выбор есть всегда. Мы можем... не прирастать друг к другу. Главное для меня то, что ты жива, для тебя - то, что жив я. Достаточно держаться на этом уровне, тогда мое предательство не так ранит тебя. Учти, что я забочусь не только о твоей жизни, но и о своей. Ведь если мой поступок потрясет тебя настолько, что жить станет невмоготу, мне тоже придется отправиться за тобой следом.

- Совсем недавно ты не очень-то ценил жизнь, - едко подметила Зоя.

- Я рисовался перед тобой. Согласись, в презирающем жизнь и смерть есть некий шарм.

- Угу, - согласилась Зоя и осведомилась, - Когда же ты собираешься меня предать?

Лео посмотрел на неё так, что стало ясно: все его красноречие - полнейший вздор. Они уже приросли друг к другу, и её грядущая боль отзывалась в нем тысячекратно. Зоя не стала дожидаться ответа. Всё равно, он не скажет больше ничего.

- Если это случится, Лео, я постараюсь тебя понять.

- А если не сможешь?

- Разум циничен. Рано или поздно он поймет все. Я всегда цепляюсь за него, когда больше не за что. Тем более ты сам сказал, возненавидеть тебя я не смогу. Только так ли уж необходимо это... предательство?

- Если ты надеешься выторговать поблажку, то обратилась не по адресу, - резко ответил Лео.

Он не видел смысла продолжать разговор. Если она не поняла то, что он хотел ей сказать, ничего не поделаешь.

Зоя почувствовала его раздражение и посчитала лучшим выходом: удалиться. Ей было жаль, что они так ни до чего не договорились, и напряженные отношения между ними сохранятся. Правда, теперь ей известна причина: Лео каким-то образом заглянул в будущее, и оно ему, мягко говоря, не понравилось. Не стоило этого делать. Будущее для того и существует, чтобы удивлять неожиданностями. Радость воспринимается ярче, неприятность переносится легче. Предсказания никогда не прельщали Зою. Нет ничего хуже ожидания неминуемого события. Предсказанное несчастье отравляет жизнь куда существенней самого несчастья, а счастье оборачивается разочарованием.

- Я, пожалуй, пойду, - Зоя открыла дверцу и выбралась из салона.

- Ты раздумала покупать вертушку? - неожиданно спросил Лео.

Она изумленно взглянула на него, пытаясь понять, что скрывается за этим невинным вопросом, но не увидела ничего подноготного.

- Я съезжу за ней сама на Зеленке, - не желая больше тратить время на бессмысленные разговоры, сухо ответила Зоя, и повернулась, чтобы уйти. Слова Лео заставили её остановиться.

- Не стоит попусту тратить бензин, - тоном скупого рыцаря произнёс он, - Я собираюсь в гости к Норде, по дороге заедем в магазин.

Зоя резко развернулась.

- Ты опять рисуешься передо мной?

- Никоим образом, - усмехнулся Лео.

- Но, если мне не изменяет память, минут десять назад ты заявил, что не намерен умирать.

- И готов повторить это сейчас. Норда мне нужна для того, чтобы выжить. Кстати, и тебе тоже. Поэтому, если ты не против, мы поедем вместе.

- Что ж, поедем, - Зоя вернулась в салон и захлопнула дверцу машины, - заодно займем у неё денег на вертушку, я своих не прихватила.

- Зато я прихватил, - в тон ей ответил Лео.

- Это даже лучше, проще будет вернуть долг, если ты, конечно, собираешься сюда вернуться.

Лео включил зажигание, и чёрный джип понес их навстречу неизвестности.

Зоя сидела и сочиняла свою музыку. В просторах полярной ночи появился лагерь искателей приключений. Они разбили палатки в надежде переждать пургу, да так и застряли в тундре на всю великую ночь. Им бы отчаяться, а они допивали остатки спиртного, да распевали бесшабашные пёсни, поминая веселые дни в южных городах.

- Интересная тема, - одобрил Лео.

Видимо, их разговор прошёл не совсем впустую. Ему стало легче. Зоя почувствовала это, но не могла перебороть своей досады. Пусть себе отдыхает, она останется неподдающимся сухарем.

Пурга заметала палатки по самый верх, и вскоре заглушила веселые пёсни.

- А вот это зря, - огорчился Лео.

- Зато жизненно.

Лео направил джип на грунтовую дорогу, и некоторое время они ехали молча среди густого старого ельника.

- Не думала, что Норда обитает в лесу, - высказала Зоя свое недоумение.

- Она в нем и не живет, - не обращая внимания на её колкость, ответил Лео, - просто, мы её здесь подождем.

Он заглушил двигатель, и стало необычно тихо. Зоя приспустила боковое стекло, и салон наполнился лесными шорохами.

- Жаль Теодора, - подумала она, не надеясь выбраться из авантюры, затеянной Лео.

Правда, оставалась надежда на Змееглазого Мага, но что-то подсказывало ей, вызвать его на этот раз она не успеет.

- Действительно, жаль, - согласился Лео и задумчиво добавил, - Не понимаю, как ему удалось продержаться без Коры четыреста лет.

Его слова пробудили в ней давно назревшие вопросы, вот только случая высказать их не представлялось. Теперь представился.

- С каких пор тебе известно, что мы - Единственные?

- С нашей последней ночи, - ответил он так, словно у них больше никогда не будет подобных ночей.

Последней ночи... Зоя вдруг поняла, что хочет вернуть любую из них, даже ту, что её испугала. Но она спрятала свои откровения под звёздную музыку и сделала вид, что его ответ её удовлетворил полностью. Сидеть рядом с Лео и оставаться бесстрастной стало сложно. Зоя вышла из машины и занялась созерцанием.

Лес шумел, согретый июньским солнцем. Высокие кроны мерно покачивались на ветру. Запах еловой хвои оживил в памяти тревожное таинство новогодней ночи. Разочарования несбывшихся желаний забывались, под бой курантов загадывались новые, и казалось, что на этот раз случится нечто невероятное. Сколько себя помнила, Зоя старалась очередной Новый Год сделать не похожим на другие.

Последняя новогодняя ночь, которую она наметила провести с друзьями на одной из турбаз Подмосковья, превзошла все ожидания. Легкий снегопад засыпал разбитую лыжню. Уходить из сказочного леса, когда лыжи скользили, как по маслу, было сверх всяких сил. Казалось, за спиной выросли крылья, и Зоя уносилась дальше, уверенная в том, что в любой момент сможет повернуть назад. Опомнилась она, когда несколько раз пробежалась по кругу, выхода из которого не знала.

Дело близилось к вечеру. Редкий снегопад незаметно перешёл в метель. Лыжню занесло. Пробираясь по хрустким сугробам, Зоя думала о том, что испортила праздник знакомым, наверняка отправившимся её искать вместо того, чтобы готовиться к застолью. Каково же было её изумление после того, как она вернулась на следующий день, и узнала, будто позвонила им по телефону с просьбой за неё не беспокоиться.

Но это было на следующий день. А накануне, плутая в заснеженном лесу и окончательно выбившись из сил, Зоя всерьёз решила, что живой ей уже не выбраться. От усталости и холода её клонило в сон, и она собралась сдаться сладостному белому забвению, как вдруг впереди вспыхнуло оранжевым огоньком крохотное оконце.

Пожилая супружеская пара встретила её с таким радушием, что невольно зародилось подозрение, а не ждали ли они её. Впрочем, подозрение быстро сменилось благодушием, когда её обрядили в теплые мягкие одежды и усадили около печи. Маленькая охотничья заимка, украшенная еловыми ветками и сухими букетиками лесных трав, оказалась такой уютной, что не шла ни в какое сравнение с разнаряженными парадными залами.

Зоя пила домашнее яблочное вино, ела необыкновенные пироги и мило беседовала со стариками, очень напоминающими добрых волшебников. Тогда она загадала желание под бой старинных ходиков, и только сейчас поняла, её желание исполнилось. Она вырвалась из тесного мира и ступила на бесконечную непредсказуемую дорогу. Вот только ухабов на этой дороге оказалось более чем достаточно.

В подтверждение её последней мысли еловый лес вдруг зашумел растревоженный внезапным порывом ветра. Зоя огляделась и заметила далеко впереди человека. Он шёл ей навстречу. В его фигуре и походке проскальзывали едва уловимые движения, позволившие поначалу принять его за Лео, но чем ближе он подходил, тем яснее становилось, что она ошиблась. Наконец, человек оказался рядом и вперил в неё оценивающий взгляд. Зоя невольно сделала шаг назад и наткнулась на Лео, стоящего у неё за спиной. Он научился приближаться к ней незаметно и вероятно стоял здесь ни одну минуту. Присутствие Лео придало уверенности, но неприятное ощущение осталось: под взглядом незнакомца Зоя чувствовала себя раздетой.

- Ты завел себе новую шлюшку, - развязано спросил тот, явно получая удовольствие от её смущения. - Прежде ты не любил таких ярких баб.

Он хотел сказать ещё что-то, но внезапная ярость захлестнула жалкое смущение, и Зоя не сдержалась. Призрачная рука вытянулась из её золотистого ореола и вцепилась в горло наглеца. Тот попытался вырваться, но безрезультатно. Цвет его лица стал землисто серым.

- Ты задушишь моего сына, Зоя, - вмешался Лео и вовремя.

Она, действительно, готова была его задушить.

- У тебя все сыновья такие... хамы?

Хватка её ослабла, и пришедший в себя незнакомец растирал горло, с опасением поглядывая в её сторону.

- Этот - самый отъявленный, - улыбнулся Лео.

- Он может наговорить кучу мерзостей, но, бьюсь об заклад, явился сюда затем, чтобы защитить меня от Норды.

- Вот еще, - огрызнулся незнакомец. - С такой... подружкой тебе никакая Норда не страшна.

- Кстати, познакомься, Бенедикт, - спохватился Лео. - Это - Зоя, моя новая ученица.

Взгляд Бенедикта скользнул по её лицу и задержался на животе. Зоя напряглась, готовая в любую минуту повторить экзекуцию.

- Где ты только таких находишь, - проворчал он, не рискнув сказать больше, хотя хотел, ох, как хотел. "Рыжая стерва", - вертелось в его голове, заглушая все прочие мысли.

- Ну, что ж, - подумала Зоя. - Стервой быть ещё куда ни шло.

- А это, мой сын Бенедикт, - продолжил Лео знакомство.

- Надеюсь, мне не надо делать вид, что он... очарователен? - поинтересовалась она, откровенно разглядывая невоспитанное великовозрастное чадо. Его взгляд её больше не смущал, скорее наоборот, тонизировал, давая повод поизощряться в дерзости.

- Если ты не желаешь его унизить, - заметил Лео, - то оставь восторженные отзывы при себе. Он от них сатанеет.

- Очень хочу устроить ему какую-нибудь гадость, - в тон ему заявила Зоя, - но у меня даже на интуитивном уровне нет ни одной положительной эмоции.

- Что ж, - усмехнулся Лео, - Ты сделала ему комплимент. Именно такой реакции он и ожидает от каждой моей женщины.

Бенедикт махнул на них рукой и повернулся, чтобы уйти. Насмешки отца он ещё как-нибудь вынес бы, но издевательства рыжей ведьмы, заманившей его в свои сети, терпеть не собирался.

- Мы были не слишком резки с ним? - вслух помыслил Лео, на что Зоя ответила.

- ещё не поздно догнать его и попросить прощение...

Она хотела добавить ещё что-то, но низкий грудной голос за спиной настроил её совсем на иной лад.

- Вот и дождались, - с тоской подумала Зоя, поворачиваясь к опасности лицом.

Но Норда обращалась не к ним.

- На твоем месте, Бенедикт, - произнесли она в след удаляющемуся магу, - я бы задержалась. Если ты, действительно, желаешь спасти отца.

Бенедикт резко развернулся.

- Ступай, Бенедикт, - тоном, не терпящим возражения, заявил Лео, - Мы разберемся сами.

- Мы, может быть, и разберемся, - согласилась Норда, твердо взглянув ему в глаза, - но твоей рыжей девчонке придется сидеть одной. С ней я общаться не намерена.

- Не стану я с ней сидеть, - возмутился Бенедикт, совсем как капризный ребёнок.

Зоя решила его поддержать.

- Пусть идет, мне не привыкать коротать время в одиночестве.

- Пока эти дети ссорятся, - улыбнулась Норда, - подумай, Лео. Либо ты уезжаешь, не солоно хлебавши, либо принимаешь мои условия. В последнем случае твоей девчонке понадобится защита.

- От кого? - недоуменно повела плечами Зоя.

Норда не обратила на неё никакого внимания. Зоя хотела обидеться, да передумала. Что-то странное происходило между ними. Её лютый враг вдруг проявил заботу об их безопасности, пусть в мало приятной форме, но это значило, что вредить ей и Лео в планы Норды не входило.

- Бенедикт, Зоя, побудьте вместе, - Лео обращался больше к сыну, - Норда не станет говорить попусту.

Зоя вопросительно взглянула на Лео, потом на стоящего в отдалении мага.

- Зачем ты взял меня с собой?

- Я не думал, что Норда воспримет тебя в штыки. Потерпи немного, мы постараемся обернуться быстро.

Норда не стала дожидаться, что они решат. Ровным шагом на высоченных каблуках она шагала по замшелой земле, как по мраморному полу, в сторону своей машины, всем видом давая понять, что задерживаться не намерена.

- Лео, если ты не вернешься...

- Я вернусь.

- Хорошо, я подожду тебя.

Зоя повернулась и пошла к джипу. Бенедикт некоторое время колебался, потом двинулся следом за ней. Лео задержал его.

- Она - не просто моя очередная женщина, - тихо сказал он. - Без неё мне не выжить, и Теодору тоже. Будь осторожен. Норда без причины не паникует.

- Но разве Теодор жив? - изумленно воскликнул Бенедикт, упустив из вида предупреждение отца.

- Пока жив.

Бенедикт озадачено щипал себя за ухо, провожая Лео взглядом.

Зоя слышала каждое их слово и никак не могла взять в толк, о какой такой опасности идет речь. Если опасность, действительно, серьёзная, не лучше ли Лео отвезти её домой, а потом вернуться на встречу с Нордой. Вероятно, он так и поступил бы, но Норда не желала попусту тратить свое драгоценное время. Не ей понадобилась эта встреча, значит, она вправе диктовать условия.

Сзади раздался звук заработавшего двигателя, и бронированная фиолетовая иномарка, как две капли воды похожая на ту, которую протаранил джип Лео месяц назад, скрылась из вида. Зоя потеряно оглянулась и с трудом нашла в себе силы устоять на вдруг ослабевших ногах. Бенедикт недоверчиво посмотрел на неё. От прежней нахальной бабы не осталось и следа.

- Надеюсь, я выражу общее мнение, если скажу, что нам лучше помолчать, - сухо обратилась она к нему.

Бенедикт ничего не ответил, отыскал глазами поваленное бревно и уселся с видом человека, оставленного на страже. Зоя устроилась в джипе и закрыла глаза. В голову лезли мысли одна другой мрачнее, и, чтобы отвлечься от их надрывных воплей, она окунулась в свою звёздную музыку.

Над безбрежной сумеречной страной звенела студеная тишина. Монотонно перешептывалась поземка, полируя искрящиеся от мороза сугробы. Где-то по твердому насту крался пёсец, где-то трусила стая волков в поисках добычи. Их шаги эхом перекатывались по заснеженным холмам и вплетались в шепот неумолкающей поземки. Холодно. Спокойно. Всё чувства леденеют и застывают. Сверкающее безбрежье вечности под всполохами зарождающегося северного сияния величественно изливается в музыке, и Зоя не замечает, как засыпает. Ей казалось, не прошло и нескольких минут с тех пор, как Лео уехал вместе с Нордой.

Вдруг умиротворенную тишину разорвал душераздирающий женский вопль. Зоя выскочила из машины и чуть не столкнулась с Бенедиктом. Не сговариваясь, они бросились бежать в сторону, откуда раздавался крик о помощи.

- Что-то не так, - зашевелилось внутри сомнение. - Невозможно от страха так долго кричать на одной ноте. От страха быстро выдыхаются...

Зоя окинула магическим взором лес в пределе досягаемости крика, и не увидела ни одной живой души.

- Стоп! - резко затормозила она и схватила за руку Бенедикта.

Тот по инерции протащил её несколько метров и остановился.

- Ты что? - вложил он в свой короткий вопрос тысячи мысленных проклятий.

- Там никого нет, - произнесла Зоя, пытаясь вернуть дыханию привычный ритм. Бенедикт повернулся в направлении несмолкающего крика и пожал плечами.

- Но зачем?

- Может быть, чтобы вымотать нас небольшой пробежкой, - предположила Зоя.

Бенедикт вынужден был признать, что её слова не лишены смысла.

- В таком случае, нам следует вернуться к машине.

- Ты можешь возвращаться, Бенедикт, - ледяным тоном произнёс кто-то у них за спиной, - А девчонку оставь нам.

И прежде чем Зоя успела оглянуться, её невольный телохранитель схватил её в охапку и заслонил собой. В руке его появился меч.

- У тебя нет никаких шансов.

Говорил мужчина, один из четверых, вооруженных до зубов. Рядом с ними стояла женщина, в столь плотно облегающем её тело одеянии, что она казалась обнаженной. Женщина была беременна, судя по размеру живота, месяце на пятом, но это ничуть не смущало её. Она держала меч и, очевидно, собиралась наравне со всеми, принять участие в схватке.

- Диана, - на лице Бенедикта появилась глумливая ухмылка, - ты не боишься растрясти свой живот?

Женщина смотрела сквозь него на Зою. В глазах её застыло странное выражение. Неожиданно она вложила меч в ножны и обратилась к одному из своих спутников.

- Мы опоздали, Самюэль. Её нельзя убивать.

- Почему? - хором воскликнули все трое.

- Она беременна. Моя магия не позволяет мне причинять вред беременным.

- Тогда постой в сторонке, - посоветовал Самюэль, - мы разберемся с ней сами.

- Ты не понял, - ледяным тоном произнесла Диана, - Я не позволю вам тронуть её даже пальцем.

- Тьфу, - сплюнул один из сообщников Самюэля, - говорил я тебе, не стоит впутывать сюда бабу.

Но Самюэль ещё надеялся разрешить конфликт.

- Диана, - стараясь говорить рассудительно, начал он, - ты же сама сказала, что более удобного случая нам не найти. Когда Лео вернет свою силу, вместе с этой девчонкой он станет непобедим. Вспомни, что он сделал с твоим ребёнком. Вспомни, как он относится к твоим... экспериментам. Ты не сможешь больше жить так, как считаешь нужным.

Глаза Дианы вспыхнули праведным гневом. Мгновение она колебалась, потом приняла решение.

- Я найду способ расквитаться с Лео иначе. Но эту девчонку вы не получите.

- Кажется, у нас намечается союзник, - весело прошептал Бенедикт, полуобернувшись к Зое, и, обратившись к застывшим в нерешительности противникам, поинтересовался, - Так как вы насчет того, чтобы подраться?

Его слова отвлекли Диану. Самюэль не преминул воспользоваться её оплошностью и подло накрыл магической сетью.

- Извини, Диана, но мы с тобой постоим тут, пока мои ребята сделают свою работу.

Он подал знак к наступлению.

Зоя непроизвольно схватилась за талисман, чтобы позвать на помощь Змееглазого Мага, и с изумлением обнаружила, что талисмана нет. Она прекрасно помнила, как держала его в руках, выходя из дачного поселка. Неужели, он остался в машине? Зоя оглянулась на стоящий в отдалении джип и безнадежно вздохнула: добежать до него, минуя двоих вооруженных магов, не было ни единой возможности. Самюэля можно было в расчет не брать. Всё свои силы он приложил к тому, чтобы удерживать Диану. Но даже двоих для Зои было более чем достаточно. Оставалось припомнить какие-нибудь заклинания, но ничего подходящего в голову не приходило. Более того, в её сознании звучал приказ, не пользоваться магией. Только меч мог решить спор, но мечом она не владела. Положение казалось безвыходным. Бенедикт дрался, как бог, но против трех опытных воинов он вряд ли долго продержится. Достаточно одной серьёзной раны, и он им уже не соперник.

- Загляни в себя, - прозвучало, как гром средь ясного неба.

Зоя вздрогнула и посмотрела на Диану. Застывшая под чарами магической сети, она не могла пошевелиться, но могла мыслить.

- Ты - мир с двумя сердцами. Тебя невозможно одолеть. Повторяй за мной и ничего не бойся...

Созвучия неведомого заклинания очаровали Зою. Казалось, она знала его с самого рождения, и теперь, начавши, не в силах была остановиться. С каждым новым слогом на неё накатывала горячая волна солнечной энергии. Если бы Зоя могла видеть себя со стороны, то метаморфоза, испугавшая её, немного погодя, показалась бы не такой резкой. Сначала, её окутало прозрачное золотистое облако, настолько разреженное, что Зоя не заметила, когда оно появилось. Потом ей показалось, что земля зашаталась. Зоя посмотрела вниз, и внутренне ахнула: вместо ног у неё торчали две когтистые птичьи лапы, вместо рук свисали два сверкающих крыла.

- Взлетай! - мысленно крикнула Диана, и Зоя взлетела.

Бешеным пламенем промчалась она над головами своих врагов и опалила их огненным дыханием, потом устремилась на Самюэля, и тот отшатнулся, ослабив силки магической сети. Диана вырвалась и пригвоздила к земле своего недавнего соратника. Меч её готов был пронзить ему сердце.

- Вы уберетесь отсюда сейчас же!

Самюэль умел проигрывать. Единственное, о чем жалел он, отзывая обескураженных товарищей, что не убил эту брюхатую ведьму. Не хотелось терять сильного единомышленника в её лице. Теперь ему стало ясно: убивать Лео Диана не будет из-за его девчонки, не будет даже тогда, когда та разродится. Потому что Зоя станет матерью. Всё матери находятся под покровительством Дианы, пока их дети не достигнут зрелости. Стало быть, вместе с девчонкой на некоторое время под покровительство попадает и Лео, без которого ей не выжить.

Две огненные птицы устремились в высь. Диана обучала свою недавнюю противницу премудростям полета и находила в её лице способную ученицу. Зоя безошибочно угадывала направление воздушных потоков издалека и выбирала тот, который нес её в нужном направлении. От крутого пике она приходила в восторг, и Диана опасалась, что у неё не хватит времени увернуться от земли.

- Выходи! - кричала она на древнем птичьем языке, и Зоя стрелой уходила вверх.

Бенедикт устал стоять, задрав голову, наблюдая за их бешеными виражами. Он выполнил все, что от него требовалось, теперь самое время уходить. За отцовскую девчонку можно быть спокойным. Никто не осмелится покуситься на неё под присмотром Дианы, когда та находится в пике своей формы. Магия материнства - редкий дар. В ней Диана не знает себе равных.

Бенедикт огляделся по сторонам, раздумывая, куда идти, и неожиданно для себя решил никуда не ходить. Он дождется отца. У него такое предчувствие, что до счастливой развязки ещё очень далеко. То ли Норда выкинет какую-нибудь штуку, то ли появится ещё один жаждущий крови враг. Очень неспокойно на сердце. Бенедикт не припомнит, когда ещё он испытывал подобное ощущение. Он сел за руль джипа. Взгляд его упал на расположенное рядом кресло и остановился на знакомом зеленом талисмане. Значит, дело зашло слишком далеко. Отец никому не отдавал свой талисман. Что там Самюэль говорил о непобедимости? И почему эти четверо пришли за девчонкой? Не проще ли было убить отца?

- Без неё мне не выжить, и Теодору тоже...

Что бы это значило? Бенедикт почти докопался до истины, как вдруг услышал над головой дикий злобный рев. Ни один обыкновенный зверь не способен был издавать таких звуков. Тот, что ревел в вышине, мог быть только исчадием тьмы, гарпией.

Бенедикт выскочил из машины и задохнулся в отчаянии. Огромная чёрная крылатая тварь охотилась за солнечной птицей, причем, только за одной, Бенедикт понял, за какой именно. Диана пыталась отвлечь гарпию на себя, но та лишь плевала в её сторону ядовитой слюной и не сводила алчных глаз с намеченной добычи. Рука невольно потянулась к колчану со стрелами. Но что может сделать стрела против брони?

Зоя металась из стороны в сторону. Легкая, подвижная, она мгновенно меняла направление полета на противоположное, и тяжелая туша с досадным воем проносилась мимо. Но как долго сможет она маневрировать? Упражнения с Дианой несомненно утомили её.

- Без неё мне не выжить... - Бенедикт едва не взвыл от бессилья в унисон кровожадной твари.

- Поднимись как можно выше, - вдруг раздался на удивление спокойный голос.

Рядом стояли Норда и Лео. Когда они успели появиться? Бенедикт был уверен, Зоя слышит приказ, и, подтверждая его уверенность, солнечная птица взвилась ввысь из последних сил.

- Выше, - повторяла Норда до тех пор, пока она не превратилась в едва различимую точку. Гарпия неслась следом. Она не умела уставать.

- А теперь, в сторону и вниз.

Золотая птица камнем падала на землю. Гарпия была тяжелей, и быстрее набирала скорость. Бенедикт взглянул на отца и отвернулся. Он готов был сразиться с десятком вооруженных до зубов воинов, лишь бы не видеть того, что сейчас произойдет.

- В сторону! - голос Норды сорвался.

Зоя буквально вынырнула из-под нависшей туши, и гарпия, не успев сманеврировать, влетела в брошенную Нордой сеть безвременья. Мгновенно образовавшаяся гигантская воронка втянула в себя отчаянно сопротивляющуюся тварь и исчезла, как не бывала. Две солнечные птицы пошли на снижение, одна почти несла на себе другую. Едва они коснулись крыльями земли, как чары развеялись. Диана хотела поддержать Зою, но Лео опередил её. Не говоря ни слова, он поднял бесчувственное тело на руки, и понес к джипу. Зоя пыталась что-то сказать, он прислушался.

- Я узнала её, она ждала меня в том чёрном доме...

- И дождалась бы после того, как ты её дом разрушила, - хладнокровию Норды можно было позавидовать.

Лео задохнулся от ошеломившей его догадки.

- Это ты все подстроила!

- Я её спасла, - устало ответила владычица тьмы. - Гарпию можно выманить только на наживку, и ты прекрасно это знаешь.

Она развернулась и пошла прочь.

иана исчезла.

Бенедикт поджидал их около машины.

- Куда вы теперь? - поинтересовался он, когда Лео опустил Зою в кресло.

- Поедем домой.

- Не надо домой, - воспротивилась Зоя, - поедем в город. Я по дороге отдохну.

- Ты уверена?

- Угу.

- В таком случае, - воодушевился Бенедикт, - вы не подбросите меня до метро?

Лео согласно кивнул. Когда джип вырулил из леса на основную дорогу, Бенедикт наклонился к Зое и тихо произнёс на ухо.

- Не следует оставлять талисман без присмотра. Если он попадет в чужие руки, отцу придется туго.

Он незаметно протянул ей зеленый камень, но мог не утруждать себя маскировкой. Лео не видел ничего. Казалось, он не видел даже дороги в ветровом стекле. Вдавливая педаль газа в пол, он увеличивал скорость, словно хотел заглушить ревом ветра, врывающегося в салон, свои неутешительные мысли. Стрелка спидометра перевалила за триста километров и продолжала отклоняться вправо. Зоя окликнула Лео, но он даже не шелохнулся.

- Да останови же его, - не выдержал Бенедикт, - иначе мы сейчас взлетим!

Зоя схватила его за руку и с силой тряханула.

- В чем дело? - спросил Лео так, словно его отвлекали по пустякам.

- Ты не мог бы немного сбавить скорость, - отозвалась она, - по-моему, мы уже проехали Москву.

Лео взглянул на спидометр и отпустил педаль газа.

- Там ещё тормоз есть, - заметил Бенедикт.

Лео резко нажал на тормоз, и ветровое стекло едва не превратилось в горсть осколков.

- Ты в порядке? - поинтересовалась Зоя, а Бенедикт осторожно предложил, - Может быть, я сяду за руль.

Лео коротко взглянул на него через зеркало заднего вида, и у Бенедикта отпала всякая охота к вождению. До города ехали молча на обычной для джипа скорости. Около первой станции метро Лео затормозил и высадил сына.

- Куда сейчас? - спросил он, когда Бенедикт скрылся в подземном переходе.

Зоя пожала плечами. Она не представляла, где они находятся, но больше её тревожило состояние Лео. Очевидно, разговор с Нордой был тому причиной.

- Что она тебе сказала?

- Ничего нового, - ответил Лео, - только без деликатного сострадания. Норда не умеет сострадать, и правильно делает.

- И всё-таки, мне хотелось бы знать...

Лео не желал говорить и лишь досадливо поморщился.

- Ты полагаешь, что я не в состоянии вынести правды? - настаивала Зоя.

- В состоянии, - мрачно ответил он, - ты в состоянии вынести очень много, но то, что она сказала, касается только меня.

Бессмысленно продолжать разговор. Может быть, она зря отказалась вернуться домой после своего чудесного спасения. К чему испытывать судьбу? Зачем она здесь? Никому не нужная покупка была лишь поводом к тому, чтобы вырваться за пределы поселка.

- Так, где находится твой магазин?

- На Войковской, - машинально ответила Зоя.

- Покажи.

И перед глазами появилась знакомая карта. Красный лучик бежал по схеме вслед за её взглядом. Зоя остановилась на одном из зданий.

- Здесь.

Лео включил зажигание и вырулил на проезжую часть.

На обратном пути Зоя ничего не имела против бешеной езды по магическому коридору. Ей хотелось поскорее вернуться домой. Лео замкнулся ещё сильнее, и она не могла избавиться от ощущения, что её присутствие его тяготит. При въезде в поселок он заложил такой крутой вираж, что они чуть не влетели в кювет.

- Ты хочешь покончить с нами одним махом, - невольно вырвалось у неё.

- Если бы хотел, прихватил бы с собой Теодора.

До дома ехали молча.

Теодор бросился им навстречу, но, взглянув на Лео, остановился на пол пути.

- Что-то случилось?

В его голосе позвучали отцовские нотки.

- Ничего особенного, - ответила Зоя. - Если не считать того, что Норда спасла меня от гарпии, а за это наговорила Лео всяких гадостей, и он их теперь мужественно пережевывает.

С некоторых пор Зоя стала относиться к брату, как к равному. Более того, в иных вопросах она считала его влияние на Лео существенней своего. Она давно не занималась с ним по школьной программе, потому что была уверена, школа Теодору уже не понадобится. Что-то радикальное произойдет с ними в недалеком будущем, что изменит их всех, и Теодора - прежде всего.

- Откуда взялась гарпия, - Теодор вопросительно посмотрел на Лео.

- Из разрушенной ловушки.

- Как мы не подумали! - произнёс он так, словно в его власти было избежать опасности.

- За нас подумала Норда, - резко оборвал его Лео и начал выгружать из джипа покупки.

Помимо упаковок со шлангами и вертушкой он осторожно извлек из багажника огромную коробку. Когда он умудрился приобрести её, Зоя не могла вспомнить. Ведь он ходил за ней по магазину, как пришпиленный, словно карикатурный телохранитель, оттесняя случайных прохожих.

- Что это?

От изумления она забыла об их натянутых отношениях. Откуда ни возьмись, появился Садовник и, ни слова не говоря, уволок коробку с глаз долой. Зоя проводила его долгим взглядом и попыталась заглянуть внутрь сквозь стенки. Не тут-то было. Коробка была заговорена от любопытных. Оставалось гадать о таинственном содержимом. Судя по тому, как бережно Садовник нес свою ношу, она представляла собой что-то хрупкое.

- Ну, что, - отрывая её от зашедшего в тупик расследования, произнёс Лео. - Будем монтировать твою вертушку сейчас или завтра?

- Сейчас, - загорелся Теодор.

Он опять превратился в нетерпеливого мальчишку и принялся разворачивать ближайший сверток. Странно, что при сборке не оказалось ни одной ненужной детали, как, впрочем, и недостающей. Обычно в таких случаях Зоя выкидывала в мусорное ведро бесполезные крепежные принадлежности и бежала в магазин за подходящими. Очевидно, магия окружала их и на бытовом уровне. Иначе, чертовщина какая-то. Вертушку опробовали через полчаса, и все остались довольными, даже Садовник.

За ужином наметилось легкое оживление. Непринужденно болтая о пустяках, Теодор отвлек Лео от тягостных раздумий. Интернет, в свою очередь, попросил Зою рассказать о её послеобеденных приключениях, и, слушая, то и дело вздыхал.

- Это хорошо, - вставил он, - Что Диана не перенесла на тебя свое отношение к Лео. Иметь её в качестве врага - приятного мало. Надеюсь, ты не забыла того заклинания, что она тебя научила?

- Мне кажется, я знаю его с детства.

- Это значит, - важно произнёс гном, - Магия материнства тебя принимает.

- Магия материнства сильная? - поинтересовалась Зоя.

- Очень сильная и древняя.

- Тогда почему Диана ничего не смогла сделать с гарпией?

- Гарпия - исчадие тьмы, - пояснил Интернет. - Только Норда способна с ней сладить. Странно, что она помогла тебе.

После ужина Лео исчез. Зоя мысленно поискала его и не нашла, но его присутствие где-то рядом она чувствовала. Значит, есть возможность спрятаться от любопытных глаз. Надо будет попытать на очередном занятии, как он это делает.

Не смотря на утомительный день, спать ещё не хотелось. Зоя разобрала электронную почту, написала ответ на Женькино письмо, дожидающееся её два дня, и принялась за новую задачу, решить которую для Женьки было вопросом жизни и смерти.

Голоса в доме постепенно затихли. Лео так и не объявился, а она надеялась поговорить с ним перед сном. Придется оставить разговор на завтра. Зоя выключила компьютер, направилась в свою комнату, но у двери в нерешительности остановилась. Ей представилось, как она будет ворочаться с боку на бок, сражаясь с бессонницей. Перспектива мало приятная. Может быть, стоит искупаться?

Зоя вышла на крыльцо. Глухая ночь новолуния встретила её тревожными шорохами. Идти одной к озеру показалось жутковатым. Словно угадав её мысли, из темноты появился Сторож. Лучшего попутчика и пожелать трудно. Зоя потрепала его за ухом и позвала за собой. Ночь достигла своего предела. Светлая полоска с северо-запада переместилась на северо-восток, а над головой сияли россыпи мерцающих звёзд. Иногда на их фоне вспыхивали блуждающие по орбите спутники. Где-то у самого горизонта скользнула вниз падающая звёзда.

Зоя вышла на пляж, быстро скинула одежду и бросилась в воду. Упругое прикосновение ласковых волн снимало остатки напряжения. Берег остался далеко позади. Перевернувшись на спину и раскинув руки, Зоя испытала неодолимое желание взлететь. Теперь, когда заклинание Дианы предоставило ей такую возможность, было бы глупо им не воспользоваться. Вот только как поведет она себя в крылатом обличье на поверхности воды? На водоплавающую солнечная птица походила мало, поэтому лучше не рисковать. Зоя решительно повернула к берегу.

Заклинание вертелось на языке, и едва ступив на твердое дно, она дала ему волю. На этот раз метаморфоза вызвала легкое изумление.

- Крылья, конечно, грешно не похвалить, - подумала Зоя, разглядывая свои бывшие руки, - Но, вот, лапы...

Бывшие ноги смущенно перетаптывались под её неодобрительным взглядом.

- Надо быть последовательной в своих суждениях, - вступился за них Здравый Смысл, - Сама же все время выбираешь в магазине куриные тушки с толстыми ляжками.

- Так то ж в магазине...

Вздохнула Зоя и взлетела, спрятав нижние конечности в густом оперении. Она поднималась, задыхаясь от восторга, и не заметила, как достигла уровня низких облаков. Облака оказались влажным холодным туманом, что, впрочем, не было неожиданностью, но немного отрезвило. И всё-таки хотелось поиграть в сказку. Ей ничего не стоило создать звёзды, не те, настоящие, раскаленные плазменные шары, а забавные разноцветные фонарики самых разных форм и размеров. Зоя энергично принялась за дело, и вскоре вокруг неё закружились светлячки. Искры рассыпались в облаках подобно морозным бликам на пушистых сугробах. Из зеленоватого снопа света сам собой получился изумрудный обруч. Зоя пролетела через него, создала ещё несколько подобных и начала игру, на ходу придумывая и усложняя правила. Обручи сходились, разворачивались, удалялись и неслись навстречу. Столкновение с ними оборачивалось взрывом быстро гаснущих искр.

Светлая полоска на северо-востоке начала разрастаться. Летние ночи коротки. Усталая и счастливая, Зоя возвращалась к озеру.

- Теперь ополоснуться и спать, - думала она, приземляясь на лапы.

- Все бы ничего, - ехидно заметил Здравый Смысл, - Только как ты собираешься принять человеческий облик?

Надо отдать ему должное, он всегда знал, чем испортить настроение. Зоя попыталась припомнить, что избавило её от чар в прошлый раз, но ничего существенного в голову не приходило. Казалось, само приземление превратило её в человека. На этот раз ничего подобного не случилось. Видимо, Диана произнесла освобождающее заклинание, которого она не услышала, что вполне естественно, если учесть, в каком состоянии она находилась.

Зоя поковыляла к своей одежде, не представляя, что делать дальше. Сторож поднял голову, сурово посмотрел на неё и предупреждающе зарычал. Огромная лапа по-хозяйски легла на джинсы. Даже собственная собака её не узнает.

- Вот и коротай остаток жизни с птичьими мозгами, - разозлилась она сама на себя.

Взгляд её снова соскользнул на неприглядные лапы.

- У избушки на курьих ножках были точно такие же, - попытался подбодрить её Романтик. Лучше бы он помолчал.

- У тебя проблемы?

Неожиданно раздалось за спиной. Зоя резко присела на землю и обхватила себя крыльями. Кто бы объяснил ей, зачем она это сделала? Лео обошёл её и заглянул в глаза. В отличие от Сторожа, он её узнал, и вполне возможно ему известен способ снятия злополучных чар. Зоя торопливо заговорила, но вместо слов из клюва вырвалось птичье щебетанье.

- Ничего не понимаю, - рассмеялся Лео. - Лучше произнёси мысленно.

- Хочу стать человеком и не знаю, как, - сердито помыслила она, словно он был виноват.

- Нет ничего проще. Достаточно коснуться крылом земли.

Лео пребывал в прекрасном расположении духа. Очевидно, там, где он пропадал весь вечер, нашли, чем его утешить. Не понятно, почему, но мысль о том была Зое не приятна, и она отмахнулась от неё, поспешив последовать дельному совету. Крыло почти коснулось земли и вдруг зависло в двух дюймах от поверхности. Зоя припомнила, что под птичьим оперением на ней нет никакой одежды. Пару недель назад такая мелочь её бы не смутила, но сейчас, когда Лео демонстративно держится на отдалении, предстать пред ним в обнаженном виде показалось ей вульгарным приглашением к близости.

- Что-то опять не так, - поинтересовался Лео, потом перехватил её растерянный взгляд на сложенную под лапами Сторожа одежду и все понял.

- Я, пожалуй, пойду, - в голосе его прозвучали нотки разочарования.

Он задержался на мгновение, в надежде, что она его остановит, и, не дождавшись, исчез в предрассветных сумерках. Зоя вздохнула с сожалением: совсем не такой виделась ей их встреча. Сторож собрался порычать, когда она потянула у него из-под лапы джинсы, но, признав хозяйку, сменил гнев на милость. Зоя оделась, растормошила его и медленно побрела к дому.

Подходя к крыльцу, она ощутила неясную тревогу, и не сразу поняла, в чем дело. В воздухе витал утонченный аромат из далекого детства, запах бабочки лимонницы. Прежде около их дома произрастал розовый куст, и, пробегая мимо него, она не могла удержаться, чтобы не сунуть нос в раскрывающиеся бордовые бутоны. Однажды её чуть не укусила возмущенная пчела. Зоя улыбнулась и осмотрелась по сторонам. Куст рос на том же самом месте и, казалось, светился в полумраке. Так вот, что скрывал в своем кульке Садовник!

Зоя присела на корточки и коснулась губами шелковистых лепестков. Сияние вокруг бутонов усилилось. Тонкий аромат вскружил голову.

- Ты собираешься сегодня спать? - раздался над ухом тихий шепот, и сердце восторженного Романтика радостно забилось.

- Это ты придумал? - не оглядываясь, спросила Зоя.

- Мне помогли, если быть откровенным, - сильные руки подняли её, как пушинку, и прижали к груди.

- На этот раз ты мог бы и соврать.

А потом не нашла ничего лучшего, кроме как сказать.

- Мне плохо без тебя, Лео.

- Ты здорово летаешь, - меняя тему, похвалил он. - Но должен тебя предупредить, в простом выходе из заклинания кроется большая опасность. Стоит твоему недругу попасть в крыло комом земли или поднять небольшую пыльную бурю, как ты превратишься в человека и упадешь.

Зоя ощутила внутри ноющую пустоту, словно он шла по ровной дороге, и вдруг земля под ногами сорвалась в бездну. Теперь она не сможет взлететь свободно. Мысль о возможном падении будет отравлять радость полета.

- Впрочем, - обнадежил Лео, - Есть заклинание, которое поможет тебе не разбиться.

И он произнёс короткое четверостишье на непонятном, но удивительно складном языке.

- Как только ты его произнёсешь, появится десяток гномов с батутом и встанет именно там, где ты надумаешь приземлиться.

- А что они попросят взамен? - машинально спросила Зоя.

- Ничего, - ответил Лео, - Магия материнства бескорыстна.

- Ты знаешь заклинания магии материнства? - удивилась она.

- Некоторые знаю, - Зоя почувствовала, что он улыбнулся, - Диана обучала меня правильной речи на их примере. Они, как детские стишки, просты и ритмичны. Вот только заклинаниями становятся в устах тех, кого магия избирает сама.

- Диана обучала тебя... - Зоя не переставала удивляться переплетению судеб.

- Зачем же ты... убил её ребёнка?

Она отстранилась и заглянула Лео в глаза. Лео тяжело вздохнул.

- То был не просто ребёнок, - давно совершенное убийство не давало ему покоя, наряду с убийством Анны. А сколько ещё неизвестных Зое подобных деяний хранит его память?

- То был зародыш магии разрушения. Минотавр, в сравнении с ним, - невинный младенец.

- Минотавр?.. - переспросила Зоя.

- Да, Минотавр. Очередной выродок Дианы. Она помешалась на кровосмешении, а особенно на идее возрождения драконов. Тот, кого я убил, был зачат от последнего хищного динозавра. Она приняла облик самки, чтобы заполучить яйцо. Поверь мне, ничего, кроме злобы и жажды крови в этом зародыше не было. Он натворил бы столько бед. Но я не стал бы вмешиваться, не обладай он магией...

- Неужели нельзя было ей объяснить, - потрясенно произнесла Зоя.

- Она не понимает слов, когда дело касается жизни ребёнка. Кстати, только благодаря ей, я существую на свете. Диана успела спрятать меня, когда Арктур убивал мою мать, - в голосе его прозвучала горечь.

- Лео, - Зоя прислонилась щекой к его груди, - Ты должен помириться с Дианой.

- Это невозможно, - отозвался он, обнимая её, - Я убил её последнюю надежду возродить драконов.

- Но зачем ей понадобились эти... монстры?

- Драконы - не монстры, - возразил Лео, - Это первые магические существа, которых создали заклинания. Они видели рождение Земли и планет. Они видели рождение человека.

- Почему же они исчезли?

- Не смогли тягаться с человеческой подлостью. Последний дракон погиб, защищая Диану, когда она была ещё девчонкой. Поэтому она считает себя обязанной им.

- Может быть, они не погибли, а просто ушли...

- Тебе надо поспать, - Лео посчитал тему исчерпанной, - иначе завтра ты будешь, как вареная рыба.

- А завтра ты опять станешь чужим?

- Зоя...

Но она не желала ничего слушать, взяла его за руку и повела в свою комнату.


## Глава 8

Неделя прошла в ожидании опасности. Причем, не определенной, такой, как неминуемая встреча с ирбисом, а опасности неизвестной, грозящей отовсюду. Зоя вздрагивала от каждого резкого звука. Любая случайность вызывала у неё подозрительную настороженность. Засыпая рядом с Лео, она не могла избавиться от мысли, что, пробудившись, найдет вместо него какое-нибудь чудовище. Каждый сон норовил обернуться кошмаром. Но она научилась угадывать начало тревожного неустойчивого состояния и вовремя просыпалась.

Попытки вытеснить беспочвенные страхи вполне реальным опасением превратиться в истеричку имели обратный эффект: страх только усиливался. Стоило чуть-чуть расслабиться, как перед глазами появлялся бешеный водоворот и затягивал её в воронку. Хуже всего было то, что Зоя не могла понять причины своего срыва. Ведь ничего из ряда вон выходящего не произошло? Её заманили в ловушку, напугали мерзкой крылатой тварью. Только и всего. Смутные предчувствия подсказывали, было ещё что-то, чего она не разглядела за внешними событиями. Однажды она испытывала нечто подобное, шесть лет назад в памятной экспедиции, когда, подчиняясь чьей-то жестокой воле, спокойно шла к своему концу, не изъявляя ни малейшего желания освободиться.

На этот раз Зоя сопротивлялась: хваталась за всё, что могло отвлечь её от мрачных мыслей. Первым делом она занялась оптимизацией своих старых программ и за короткий срок усовершенствовала все основные модули. Теперь, для того, чтобы вставить в библиотеку фильтров очередной замысловатый вариант, Женьке достаточно было изобразить на экране несколько его временных проекций. Программа безошибочно подбирала формулу и находила промежуточные формы. Прежде этот блок то и дело давал сбои.

Быстро освоившись в новой версии, Женька засыпал её восторженными отзывами и грозился осчастливить мир фантастическими открытиями. Но вскоре программирование перестало полностью занимать её внимание. Тягостные мысли приспособились просачиваться сквозь строгие логические умозаключения. Память выискивала в прошлом с трудом забытые отвратительные моменты и рисовала их вызывающе яркими красками. Старые ошибки принимали гротесковые формы, рядились в образы невосполнимых потерь и в один голос кричали о невозможности выхода из сложившейся ситуации. Зоя прекрасно понимала, стоит один раз поддаться на провокацию, как её затянет в омут самобичевания. И потому, отбросив эмоции, скрупулезно рассматривала каждое искаженное воспоминание, возвращая его к истине. Но на смену одному развенчанному приходили новые, и тактику пришлось изменить.

Среди разученных в последнее время заклинаний Зоя выбирала самые непроизносимые и в ответ на очередной вопль отчаяния ошеломляла память абракадаброй, а параллельно изнуряла себя физическими упражнениями.

Лео косо поглядывал на её тренировки и однажды не выдержал.

- Ты хочешь потерять ребёнка?

- Ребёнка?

Она совсем забыла, что ждет ребёнка. Мысли в голове путались и перекрикивали друг друга.

- Как скажется на нем твое нервозное состояние?

А есть ли он на самом деле?

Зоя не ощущала его внутри себя.

Но если бы его не было, она не сумела бы воспользоваться магией материнства, и Диана не стала бы её защищать.

Есть, конечно, есть! Просто ему от роду всего две недели...

В результате сумбурной чехарды вопросов и ответов она приходила к выводу, что следует взять себя в руки и заняться более спокойными делами, например, поразмышлять над чем-нибудь. А лучше последовать совету любимого философа: "Протянуть руку призраку, который пугает тебя".

В надежде отыскать истоки своей подавленности, Зоя всякий раз возвращалась к событиям шестилетней давности. Раз они так настойчиво стучатся в память, значит, пришло время разобраться в них окончательно. Сейчас она встанет, немного разомнётся, перекусит и начнёт.

Решение придало силы, вернуло уверенность в себе. Зоя потянулась, коснулась рукой подушки Лео и с сожалением подумала, что сегодня он опять ушёл тихо, не разбудив её.

Ходики на стене пробили девять, когда она, прибравшись в комнате, спешила на утреннюю пробежку.

- Через полчаса жду вас к завтраку, - проворчал Интернет и не преминул добавить, - Поздновато встаёшь, Зоя.

- Угу, - отозвалась она и побежала к озеру.

Утренний воздух опьянял свежестью, ветер приятно холодил кожу. Так легко отталкиваться от земли! Ещё немного, и она взлетит.

Но в безудержную эйфорию закрадывается тревога: она, как на ладони, на весёлом зелёном лугу. Очень знакомое состояние. Так начинался один из её снов, тот самый, в котором она пряталась в логове зверя. Сейчас должен появиться враг, незримый, неисчислимый. Не представляемое Нечто...

Довольно!

Зоя прибавила шагу и подавила ненужную тревогу.

После завтрака она недолго раздумывала, куда идти. Лучшего места, чем заветная беседка, не найти. Странно, не успела она принять окончательного решения, как уже сидела на резной скамейке, разглядывая чёрные узоры на фоне золотистой от солнца листвы. Лишь во сне можно перемещаться подобным образом. Неужели она спит?..

- Бывает, находит что-то, и не замечаешь дороги, - пришёл на выручку Здравый Смысл, но как-то не уверенно.

Зоя ущипнула себя для контроля. Щипок получился довольно чувствительный, но подозрения не убавились. Сон? Если внимательно оглядеться во сне, можно найти множество мелочей, несовместимых с реальным миром. Зоя огляделась, но не нашла ничего невероятного. Листва за пределами беседки безмятежно шелестела, солнечные блики играли на резных стенах весёлыми зайчиками. И всё-таки что-то заставляло её не доверять чувствам.

Значит, стоит принять за основу худшее и оставаться настороже. Пусть будет сон. Ей ещё не приходилось размышлять во сне. Некоторые достойные мужи, по слухам, делали там открытия.

Итак, с чего начать?

Зоя задумалась. Однажды она почти выяснила истинную причину своего нежелания возвращаться к воспоминаниям о последней экспедиции.

Почти...

Чувство вины шевельнулось и ожило ноющей болью.

Тогда ей помешал взгляд лютой ненависти из окна. Таврида решила, что её посетила Норда, но то была не она. Кто-то другой смотрел в её окно, и его появление не случайно. Ощущение от его близости перекликалось с ощущениями в той заснеженной экспедиции, с ощущениями, которые преследуют её сейчас. Подавленность и апатия, предвидение конца и нежелание сопротивляться его приближению. Следовательно, тот, кто преследовал её в прошлом, вернулся. И не оставляет чувство, что произошло это в еловом лесу, когда недруги Лео пытались разделаться с ней.

Только почему он не тронул?

Он?

Вернее, она - Тьма.

И не тронула, потому что рядом была Норда.

Лео считает, что и шесть лет назад Зое удалось избежать гибели благодаря Норде, но он ошибается. Норды там не было. Зоя ни с чем не спутает напряженное состояние воздуха в присутствии владычицы Тьмы. Той роковой ночью она испытывала совсем иное чувство, как будто долгожданный хранитель, наконец, отыскал её и заслонил собой...

Чёрная тень скользнула по лицу и канула, как не бывала. Зоя невольно вздрогнула, словно прикоснулась к раскаленному железу.

Что это? Вероятно, птица.

Ветер вдруг пронесся бешеным порывом, и снова воцарилась умиротворенная тишина. За стенами беседки сияло яркое солнце, и ничто не предвещало мрачных метаморфоз, а на пороге чувствительности, как жилка у виска, пульсировала разбуженная тревога: кто-то пытается добраться до нее и не может. Поселок магов доступен не всем, но ненависть неизвестного так сильна, что отголоски её пробиваются сквозь защиту и вносят свою лепту в притупившееся ощущение опасности отовсюду.

Лучше оставить в покое страшного врага до тех пор, когда ей будет по силам тягаться с ним. Но это значит, опять отступить.

Зоя упрямо тряхнула головой. Пусть чудовище лопнет от злости! Она не станет больше поддаваться ему и первым делом выяснит, где видела его глаза. Она уверена, что видела, так же, как когда-то глаза Лео. Только было это не так давно и в какой-то странной обстановке, словно она была не собой, а... Вовкой! Именно, Вовкой!

Свет на мгновение померк, словно раскололся. В расщелине мрака мелькнула яркая звёзда, силуэт худенькой девчонки, бегущей ей навстречу, а позади из темноты тянутся и соскальзывают с её плеч костлявые руки. Зоя взглянула в глаза бездны, как взглянула когда-то, будучи Вовкой, и дикий вой захлебнулся в бессильной злобе. Он прозвучал так отчётливо, что сидеть стало невыносимо.

Зоя подошла к порогу и глотнула свежего воздуха. В беседке воздух был спёртым, как в закупоренной комнате. Тысячи параллельных мыслей-ассоциаций явились сами собой. Не стоит обращать на них внимание, они не собьют её с толку, и не увлекут в сторону. О чём она подумала перед тем, как обратила внимание на странное состояние воздуха в беседке? О том, что этот враг у неё с Теодором общий.

Но почему Тьма не проявила себя раньше? Ведь ничто не мешало ей расправиться с ними. Или мешало? В мире магии нет очевидных истин. То, что кажется легко выполнимым, на деле оказывается неподъёмным, и наоборот. Но в одном точно можно быть уверенной, если бы Тьма не была ограничена в средствах, она не оставила бы их в живых.

Шесть лет назад в тайге Тьму никто не ограничивал. Арктур не был ей помехой. Арктур сражался с волчьей стаей. А куда делся чёрный вожак - ирбис, нацеленный на неё? Он не мог уйти без добычи, разве что мёртвым к луне...

Разгадка оказалась так близка, что Зоя затаила дыхание.

К луне...

И пелена спала с глаз.

Сквозь брешь седых косматых облаков пробилась кроваво красная луна, пробилась и встала огромным диском. Облака опасливо обходили её стороной, расползались в разные стороны и вскоре совсем покинули небо. Красный диск зловеще зиял в чёрном небе, а на его фоне сошлись в смертельной схватке два зверя: чёрный и белый. Белый светился изнутри. Он походил на человека, но не был человеком, как, впрочем, не был и зверем. При виде его сердце Зои радостно забилось, но тотчас же оборвалось и замерло. В одно мгновение пронеслось в памяти видение яркого зелёного луга, спасительное логово и странное существо, поднимающееся ей навстречу. Впервые Зоя увидела его отчётливо, прежде во сне он обозначался расплывчивым пятном...

- В схватке магдара и ирбиса, как и в схватке двух ирбисов, не может быть победителей, - прошептал Лео.

Откуда здесь взялся Лео?

И кто такой магдар?

Но эти вопросы потом. Сейчас главное бежать, главное предотвратить ужасную развязку. Для нее нет никого роднее и ближе этого существа. Оно всегда стояло у неё за спиной, и поэтому с ней никогда не случалось ничего плохого. Она не позволит ему умереть, иначе сама умрет от тоски.

Но дело не в ней. Дело в нём. Она не может допустить того, что сейчас произойдет...

Зоя сорвалась с места и утонула в вязких сугробах. Кто-то схватил её за плечи и держит мертвой хваткой. Она пытается вырваться, а там, на фоне розовеющей луны всё уже кончено: два сраженных воина каждый своей дорогой устремляются по лунному лучу, но тот, что идёт позади, оглядывается и печально улыбается на прощание.

- Нет!!!

Зоя задыхается от собственного крика и... просыпается.

- Тихо! Ты перебудишь весь дом.

Лео прижимает её к себе и шепчет на ухо ласковые слова, но она ничего не слышит.

- Он умер из-за меня, - твердит, как заведённая.

- Из-за моего глупого упрямства. Я могла вырваться сама...

- Ты ничего не могла сделать. Тьма почти высосала тебя...

- Я могла, мне просто было всё равно.

Как же больно! Невыносимо больно!

- Успокойся, - Лео лёгкими касаниями снимает напряжение с её тела. Тело безвольно поникает в его руках, но боль остаётся.

- Таков конец всех магдаров, - доносится до её сознания.

- Приходит время, и им надо уходить. Тогда они выбирают мага, которому уготовано умереть раньше срока, и принимают его смерть. Иначе уйти они не могут.

- И я никогда его больше не увижу?

- Пути магдаров и магов не пересекаются более одного раза.

- Но он жил со мной более двадцати лет.

- Для него это - мгновение.

Наконец, она понимает, что произошло. Её размышления и воспоминания - всего лишь сон. И утреннее пробуждение, и пробежка вдоль озера... Сон обманул её и затянул в кошмар, прикинувшись действительностью. Но теперь она знает, кого потеряла той роковой ночью, И нет ей утешения...

- Расскажи мне о магдарах.

Лео устремил взгляд куда-то вдаль. В глазах его появилось странное отражение, словно он находился не в тёмной маленькой комнате, а на пороге бескрайней страны. Зоя разглядела в ней утопающие в зелени горы, речушки, несущие свои воды к безбрежному океану, диковинные дома и силуэты знакомых существ. Они жили в этой стране. Магдары. Только среди них не было того, кто отдал за неё жизнь.

Зоя вздохнула. Дыхание получилось рваным, как у ребёнка, выплакавшего все слёзы. И Лео заговорил.

- Прежде, чем рассказывать о магдарах, я расскажу тебе о магическом знании, хранящемся в Долине Первоисточников. Первоисточники - это родники, которые бьют в стране, не доступной простым магам, и тем более людям. Они появляются сами, в процессе увеличения знаний, и им нет числа. Ту страну хранят магдары. Собственно, это - их родина, и они допускают к себе лишь избранных магов: тех, кто несколько столетий провели в Священном Хранилище и проявили себя, как истинные ценители знаний. Благодаря этим магам мы имеем доступ к переводам первоисточников.

Лео на мгновение прервался, словно вспомнил что-то.

- Может быть, своё посещение Долины, - подумалось Зое.

Подумалось и затерялось в продолжении.

- ...Правда, каждый маг понимает их язык по-своему, и переводы одного и того же источника, от разных магов, могут отличаться. Остаётся... ядро, которое не всегда можно выделить. Особенно, если источник посещался очень редко. Язык первоисточников не имеет ничего общего с языками, существующими на земле. Он подобен символам сновидений, только символы эти подстраиваются под сознание того, кто пришёл искать знаний...

Снова пауза. Чтобы... перейти к новой главе.

- Переводы хранятся в Священном Хранилище. Это - своего рода Университет магов. Каждый маг хоть какое-то время проводит в его стенах. Я жил в Хранилище двести лет, и именно там обучился врачеванию. Дольше находиться в Хранилище не рекомендуется, иначе трудно будет покинуть его. Многие маги так и остались его подданными, мыслителями. Реальная жизнь им не интересна. В стенах Хранилища нельзя убивать, и поэтому маги-мыслители живут дольше магов-реалистов. Разумеется, и там не обходятся без вражды, но она выливается в интриги. Впрочем, жизнь в Хранилище не лишена опасностей и приключений. Там обитает несметное число тварей, как обыкновенных, так и магических. Из недр Хранилища появляются на свет новые заклинания. Укрощение их требует немалого мужества, а подчас дается только ценой жизни. Но студенты находятся в безопасности. Когда мы выберемся из этой истории, я непременно отправлю тебя туда набраться ума-разума. Может быть, тебе посчастливится попасть в Долину Первоисточников, и ты поймешь, кто такие магдары...

Лео говорил, но Зоя перестала слышать его слова. Она окунулась в его студенческие годы, как в свои воспоминания. Она бродила по Сокровищнице магов, строения и залы которой постоянно менялись и имели вид то замкнутого пространства, то бескрайней страны, то разветвляющейся на тысячи ходов пещеры. Затерявшись в загадочном лабиринте, Зоя чувствовала себя как в утробе матери. Страх растворился, тревоги развеялись. Осталось детское любопытство, радость открытия за каждым поворотом и восторженное ожидание долгой счастливой жизни.

Она общалась с незнакомыми магами так, словно видела их прежде изо дня в день. Иные относились в ней доброжелательно, иные норовили подставить подножку. Правда, дальше мелких козней вражда не распространялась. В Сокровищнице невозможно было ненавидеть смертельно. Но основы смертельной вражды закладывались здесь. Потом, в реальной жизни те из магов, которым станет тесно в мире мыслителей, будут выяснять отношения до конца. Сейчас они только студенты. И слово преподавателя, каким бы нелепым оно не казалось, приравнивалось закону.

Среди преподавателей Зое встречались магдары. Они были похожи друг на друга, как близнецы, тем не менее, их невозможно было спутать. Словно уникальное одеяние окутывало их силуэты еле различимое сияние. "Аура" - подвернулась подсказка. Только не было среди них ни одной, хоть отдаленно напоминающей ауру её Хранителя.

Мысль о нём омрачила тихую радость, но тотчас же исчезла, уступив место невольному удивлению. Кто-то знакомый показался впереди. Теодор! Зоя хотела броситься ему навстречу, но не смогла двинуться с места. Теодор смотрел на неё с неприязнью. Неужели в студенческие годы он с Лео не ладил?

И подтверждая эту догадку, память прокрутила перед ней бесчисленное множество казусов, словно странички забавного комикса. Фантазия Теодора не имела границ, для него не было ничего святого, он мог осмеять всё, он издевался над знакомыми и над теми, кого едва знал.

Лео долго терпел. Наконец терпение его лопнуло. Он подстерег Теодора чёрной пантерой. Бой длился секунды. Теодор отчаянно сопротивлялся, но силы были неравными.

- Ещё одна гадость с твоей стороны, - прорычала пантера, - и мне плевать на законы школы.

С тех пор Теодор посматривал на Лео с опасением, но не упускал возможности потешиться над другими.

- А когда же вы подружились? - спросила Зоя.

Ей так хотелось развеяться, и прошлое Лео, в которое он великодушно впустил её, чтобы отвлечь от неразрешимых проблем, пришлось, как нельзя кстати.

- Значительно позже, когда он окончательно избавился от своих комплексов...

- Комплексов?

Лео откинулся на спину и глубоко вздохнул. Взгляд его подёрнулся дымкой воспоминаний юности.

- Видишь ли, - заговорил он, - твой отец был несносным задирой, но не от природы. Он так защищался. Первые годы своей жизни, кода формируется характер, он провел среди дикарей. Его нашёл один из магдаров. Теодору было около семи лет. Он лазал по деревьям, как мартышка, кусался и царапался, как дикая кошка, и весь его словарный запас состоял из сорока, пятидесяти слов. Если бы он не был магом, то так и остался бы получеловеком.

Зоя хотела задать вопрос, но пока мысленно формулировала его, Лео продолжил. И спрашивать стало не к месту.

- В интернате Сокровищницы, никто, кроме Логоса, не воспринимал его всерьёз. Дети магов, так же жестоки, как и дети людей. Тем более это относится к детям-сиротам, именно такие и попадали в интернат. У каждого из них за плечами была непростая жизнь. Они не умели и не хотели никого щадить. В Теодора тыкали пальцем, как в диковинную зверушку, и искренне забавлялись его отсталостью. Вполне естественно, что Теодор замкнулся. Если бы мы встретились тогда, я никому не позволили бы его обидеть. Но ему недоброжелательность основной массы пошла на пользу. Он быстро научился быть человеком, изъяснялся на нескольких языках и надсмехался над всеми. От него можно было ожидать любой выходки.

Лео на мгновение задумался, и на этот раз Зоя успела спросить.

- Родители отца были дикарями?

- Нет, конечно. Его мать была магом равновесия. Есть такое философское учение в нашей среде: ни во что не вмешиваться, только наблюдать. С моей точки зрения - самое безобидное учение. Но Оскар начал именно с них. Мать Теодора была одним из лучших искателей. По её отчетам до сих пор изучают историю. Как потом выяснилось, Оскар давно охотился за ней, но ему необходимо было представить все, как несчастный случай, чтобы не спугнуть остальных. Надо сказать, он отлично справился с этой задачей. Маги равновесия спохватились, когда у них не осталось ни одного искателя.

- Почему же она не позвала на помощь?

- Оскар умеет блокировать жертву. Тот, кого он выбирает в качестве жертвы, обречен. Удивительно то, что ей удалось спрятать ребёнка. Видимо, она потратила на это все свои силы, а потом просто путала следы. Расчёт, в сущности, не плохой. Оскар не отличается терпением, и, скорее всего, решил, что дикие звери разорвут беспомощное существо.

Слова Лео звучали сухо, словно он говорил не о живых людях, а о книжных героях. Зоя невольно поёжилась, представив себя на месте этой женщины. Неужели она не могла вырваться? Как ни ужасен Оскар, Зоя не чувствовала себя перед ним беззащитной, и дело не в заклинании Вечности. Она была уверена в том, что сумеет противостоять ему, когда придет срок. Она не жертва Оскара, она - его враг.

- Как же вы узнали о том, что её убил Оскар?

- Он сам рассказал это на суде, - Лео невольно нахмурился. - Если бы ты только видела, с каким удовольствием он смаковал подробности...

Зоя не хотела возвращаться в жестокий мир. Она ещё не отдышалась. И потому поспешила продолжить светлые воспоминания.

- Так как же ты всё-таки подружился с отцом? - повторила она вопрос, уверенная в том, что эта история не будет столь трагичной. И, действительно, Лео улыбнулся, припоминая начало их дружбы.

- Я долго не мог найти себе достойного противника в фехтовании, - начал он.

- У нас принято раз в десять лет проводить турниры в долине Миражей. Есть такое местечко в самом сердце Сахары, куда людям доступа нет. В общем, я пару столетий был там бессменным... чемпионом, пока не появился Теодор. Мы не встречались с ним после Сокровищницы ни разу. Я и думать забыл о его существовании. И вдруг он въезжает в круг, подобно Робин Гуду, и устраивает мне хорошую взбучку в тот самый момент, когда я уже предвкушал радость очередной победы. Готов поклясться, ни одна из его проделок ни до, ни после не доставила ему такого удовольствия. Когда я нагнал его после турнира, он был в полной уверенности, что мы - враги на всю жизнь, и приготовился к драке. Я не стал его переубеждать, мне интересно было с ним сразиться без зрителей и без правил. Я мог несколько раз нанести ему смертельный удар. У него таких возможностей было куда больше. Но мы щадили друг друга. Не потому, что жалели... то есть, конечно, жалели: потерять столь интересного противника. Наконец, ему надоело, и он выбил меч у меня из рук. Не знаю, у кого он учился фехтованию, но его школа оказалась лучше моей.

Лео замолчал, мысленно уходя в одно из самых сокровенных своих воспоминаний. Никто не знал о том поединке в пустыне. Но Зоя приходится им близким человеком. Теодор не будет против.

- И что ты сделал? - подтолкнула его Зоя к продолжению.

- Я? Ничего. Просто стоял и ждал, что предпримет Теодор. Он мог меня убить, и никто не осудил бы его за это. Оставлять меня врагом - величайшая глупость. Видимо, он думал о том же, но убивать не торопился. Потом подцепил мой меч, швырнул мне его в руки и повернулся спиной, собираясь уходить. Он ждал, что я наброшусь на него, и тогда убить меня будет проще. Но я его окликнул и предложил себя в спутники.

Рассказ Лео увлёк Зою, и она стала воспринимать его, как историю от первого лица, разыгравшуюся в воображении, словно кино.

Откровенно говоря, мне не очень-то понравилась моя затея. Всю дорогу я ожидал насмешек, но Теодор молчал. Он здорово изменился за время нашей разлуки, и заинтриговал меня донельзя. Видимо, на меня он тоже имел виды, иначе давно избавился бы от нежелательного попутчика.

Мы могли в одно мгновение очутиться в любом месте земного шара, но шли пешком под палящим солнцем, и присматривались друг к другу. Прибегли только к одному заклинанию: сделали себя невидимыми для людей. В то время в Сахаре обитали довольно воинственные племена. Одиноких путников они считали своей добычей. Нам ни к чему были неприятности извне, мы должны были разобраться в себе.

Ближе к вечеру первого дня, понимая, что Теодор не намерен разговаривать, я решил начать беседу сам. И начал с того, что меня больше всего интересовало: спросил, где он научился так владеть мечом. Теодор ответил, что его учителя нет в живых. И говорить дальше был явно не расположен. Мы молча разожгли костер, сотворив ужин каждый для себя. Молчание стало меня тяготить. Я поинтересовался, на что рассчитывал Теодор, выиграв у меня турнир. Он ответил, что просто искал сильного противника, и получил удовольствие, сражаясь со мной. Сам турнир для него ничего не значит. Насмешки в его словах не было. В таком случае, сделал я вывод, ты получил от меня все, что хотел, и нам лучше расстаться по-хорошему. Теодор удивленно посмотрел на меня и вдруг улыбнулся.

- А разве ты не хочешь научиться тому, что умею я? - спросил он.

Я ответил, что хочу, но навязываться кому-то в ученики не намерен.

- Мы можем извлечь пользу из общения друг с другом, - заявил Теодор, - Я обучаю тебя незнакомым приемам владения меча, а ты обучаешь меня рукопашному бою, только драться будешь в облике пантеры.

Надо было видеть его глаза. Казалось, ничего, кроме сражения, его не интересует. Он протянул мне краюху своего хлеба в знак перемирия. Я принял его предложение, и мы немножко размялись перед сном. Месяц в пустыне пролетел как один день. Когда мы вышли к морю, то были, если не закадычными друзьями, то добрыми приятелями. Оказалось, Теодор обладал многими качествами, которые я ценил в людях, но он надежно скрывал их во времена нашей студенческой жизни. Кое-что из своего прошлого, он мне поведал, но когда я спрашивал, зачем ему понадобилось сражаться со зверем без оружия, отвечать не стал. Лишь потом я узнал, что он все эти годы искал в сельве следы своей матери. Он думал, что её погубил анимаг...

- Анимаг? - переспросила Зоя, развеяв иллюзию. - Это ещё что такое?

- Это - маг-животное. Они рождаются очень редко, в основном, после случайных связей магов с животными, и, как все маги, умереть от старости, болезни или голода не могут. Но их можно убить. Как правило, анимаги умнее обычных животных, но уступают человеку. Они не знают заклинаний, но могут воздействовать на жертву телепатией. В сущности, они - звери, но более умудренные опытом, так как живут дольше. Среди хищников - немало тех, кто не гнушается человеческим мясом. Для простых людей встреча с таким анимагом равносильна смерти. Маги способны им противостоять, если вовремя заметят опасность. Но, как правило, маги находят анимагов и приручают их. Так Теодор приручил Сторожа. Он вырвал его из рук живодеров, когда тот был ещё щенком. А Рыжий кот попался ему случайно на Птичьем рынке. Потом пропал. Сдается мне, что он выполняет какое-то сложное задание, которое сам себе напридумал. Теодор так до конца и не понял, что представляет собой этот кот, но доверял ему безоговорочно.

- Я помню, мне снилось, как этот кот спас Вовку от Норды.

- Не то, что бы спас, - задумчиво произнёс Лео, - Но для многих со стороны это так и выглядело.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Неужели ты до сих пор не поняла, Зоя. Норда - наш союзник.

- Ты шутишь?

- Да если бы она, действительно хотела убить Вовку, она сделала бы это сразу после его рождения. Она хранила его до тех пор, пока не передала мне. Я не пойму только, кого она пытается обмануть. Оскара вряд ли. Он давно понял, какую игру мы ведем и в каком составе. Временами мне кажется, что и он в нашей команде. Иначе никак не объяснить тот факт, что он позволил тебе стать магом.

- Но если Оскар играет за нас, то против кого?

- Хороший вопрос.

И Зоя, заглянув в его незащищенные мысли, заметила странное крылатое существо, облик которого терялся в тумане.

- С ума сойти, - тихо прошептала она. - Сначала мне думалось, что мой враг - это ты, потом твое место заняла Норда. Следующим стал Оскар. И теперь этот... Кто хоть он такой?

- Думаю, только Оскар знает ответ. И этот враг ему не по силам. Иначе бы он не собрал нас.

- Так ты полагаешь, то, что с нами произошло, устроил Оскар?

- Может быть, не без помощи Норды.

- Ты в этом уверен?

- Если бы...

Лео устремил взгляд в небо. Он видел звёзды сквозь потолок, сквозь крышу. Необъятная бездна развернулась пред его взором. Он долго блуждал там, словно надеялся отыскать ответ хоть на один из бесчисленных вопросов, и Зоя зачарованно блуждала вместе с ним.

- А что было дальше, - спросила она, отчаявшись понять что-либо.

- Дальше?..

Прошлое. Прежде чем пытаться разобраться в будущем, следовало бы хорошенько понять, а что собственно, представляет собой прошлое. И Лео вернулся к воспоминаниям, совершенно забыв, что начинал свой рассказ с единственной целью, отвлечь Зою от тягостных мыслей. Теперь, погружаясь в милые сердцу давности, он пристально вглядывался во все, что прежде казалось только фоном. И странные картины рисовались его взору...

- Теодор думал, что его мать убил анимаг, только он не мог понять, почему этот анимаг оставил в живых его. Потом он нашёл место гибели своей матери и узнал, кто был её настоящим убийцей. Он никому не рассказал о своем открытии, а засел за изучение заклинаний в Хранилище... - Лео запнулся.

- Что-то случилось? - встревожилась Зоя и невольно отшатнулась.

В его взгляде появилось нечто такое, от чего в пору прийти в ужас, а лучше сидеть не дыша, чтобы не напомнить о своем существовании. Но Зоя не испугалась. Не испугалась бы, даже если б была уверена в том, что Лео вознамерился её убить. Он стал её неотъемлемой частью. И если эта часть обретает облик врага... Что ж, бывает, что и человек подчас становится враждебным сам себе. Надо либо выживать, либо погибать, но в любом случае идти до конца вместе.

- Пожалуй, тебе стоит об этом узнать, - Лео вывел её из раздумья.

Зоя замерла, словно окаменела. Его слова полились, как по написанному, вызывая в сознании яркие образы. Он размышлял вслух, и все произнёсенное становилось для него откровением.

"Теодор провел несколько дней в Долине Первоисточников. Никто не знал, зачем он туда ходил, разве что только магдары, открывшие ему врата. Но магдары хранят тайну, как исповедники. В сущности, они и есть наши исповедники...

После возвращения Теодор отыскал меня и спросил, смог бы я отдать свою жизнь для того, чтобы уничтожить чудовище, которое иначе, как жизнь за жизнь, не убить. Я отнесся к его вопросу легкомысленно. Сказал, почти не думая: "О чем разговор?"

Теодор взял меня за плечи, заставил замолчать и повторил свой вопрос. Я понял, это серьёзно. От моего ответа зависит нечто очень важное для него и для меня. Я хорошо подумал, прежде чем повторить свой ответ. На этот раз он остался доволен.

Мы были молоды, и долго предаваться печальным мыслям не могли. Спустя минут пятнадцать я поинтересовался, когда он намерен скормить меня чудовищу. На что он ответил.

- Когда придет срок.

- Но ты поставишь меня в известность, когда этот срок придет?

Меня съедало любопытство. Его ответ поразил меня больше его вопроса.

- Ты можешь выстоять, если ни о чем не будешь знать, - сказал он, и больше не возвращался к этой теме.

Со временем мне удалось вытянуть из него информацию о причине посещения Долины Первоисточников. Он ходил туда за заклинанием Единственных. Я догадывался, что между этим посещением и его вопросом существует связь, но не мог понять, какая именно? Теперь, кажется, понял".

Последние слова Лео произнёс таким мрачным тоном, что у Зои сжалось сердце. Она не знала, что сказать, да Лео и не ждал от нее никаких слов. Ему самому необходимо было выговориться.

- Я прекрасно представляю, что испытал Теодор, когда узнал, с кем ему придется иметь дело. Девиз "Зуб за зуб" не в его правилах. Прежде чем объявлять кому-то войну, он пытался понять, что заставило противника поступить так, а не иначе, и уж потом решал, чего тот достоин. На тот момент он подозревал Оскара.

- Оскар не раз доставлял ему неприятности, но Теодор не считал его стихийным бедствием, как большинство магов, а ажиотаж вокруг его имени шутливо называл всеобщим помешательством. Но, углубившись в хронику его деяний, Теодор изменил свое мнение. Он быстро понял, что без иррациональной магии, Оскара не одолеть. Все, что поддается логическому исчислению, Оскару подвластно. Он без труда рассчитывает все возможные ходы противника, и расставляет силки. Каждый потревоженный силок, сужает область действия, и, в конце концов, его сеть затягивается мертвой петлей.

- Теодору хватило выдержки не броситься в игру сгоряча. Он начал искать сообщников среди заклинаний, так как только им, да Норде дан доступ к иррациональной магии. Заклинание Единственных не могло не попасть в его поле зрения, в силу того, что Оскар нарушил великий запрет: убил свою Единственную. Но не думаю, что Теодор сразу решился вызвать Единственных. В Сокровищнице есть только одно расплывчатое описание их партии, по которому невозможно ничего понять. Но даже, если бы описаний было больше, результат остался бы прежним. Партия Единственных уникальна для каждого мага. Неизменным в ней остается только необходимость двух последовательных вызовов, да определенная связь между магом Вызывающим и тем, на кого оно будет направлено. Я ходил в Долину Первоисточников вслед за Теодором, я сравнил его описание со своими ощущениями.

- Отец оставил описание?..

- Каждый маг, разговаривавший с источником, обязан представить отчет.

- И какова же связь между вами?

- Вызывающий маг должен быть отцом Единственной. Эту связь не создать искусственно, она заложена в генах каждого из магов. Даже, если бы Теодор не начинал своей чудовищной игры, он рано или поздно дал бы тебе жизнь. Другое дело, что мы могли бы с тобой не встретиться, и ты осталась бы простым человеком.

- Но что из того, что я - маг?

- Ты - не просто маг, Зоя. Ты владеешь иррациональной магией, магией Единственных. На сегодняшний день вас на земле только двое: ты и Норда. Вот почему Оскар столько лет подбирался к тебе, но так и не смог уничтожить.

Подумал немного, засомневался.

- Не смог, или не захотел. Мне не дает покоя эта крылатая тварь. С одной стороны, она путает все карты, с другой - объясняет поведение Оскара. Если он - наш враг, я не могу понять его поступков. Если же враг - тот другой... Тогда многое встаёт на свои места. Ты мешаешь Крылатому. Он пытается от тебя избавиться, но так, чтобы никто не догадался о его существовании. Скорее всего, твои встречи с Тьмой - его рук дело. Оскару Тьма не доступна. Каким бы чудовищем он ни был, он остается светлым магом.

- Но, если Норда - наша союзница, она может выспросить у Тьмы, кто натравлял её на меня, - предположила Зоя.

- Тьма тупа и забывчива, - возразил Лео, - с ней можно общаться только по горячим следам.

Он долго молчал, размышляя о чем-то своем. Зоя наслаждалась его музыкой и ждала продолжения. Она ничуть не удивилась, когда продолжение действительно последовало.

Лео экспромтом выстраивал обрывочные сведения в целостную картину и поражался, как ему прежде не приходило то в голову. Параллельно мелькнула и канула, едва коснувшись сознания, мысль-изумление: в последнее время многие свои открытия он совершил в разговоре с Зоей. Она умела слушать, как слушают исповедники, подталкивая собеседника к самостоятельному выходу из тупиковых проблем ...

- Теодор, видимо, не подозревал о существовании крылатой твари. Он был убеждён в причастности Оскара и обратился к Единственным, чтобы покончить с ним. И Единственные отозвались. Я думал из-того, что Оскар нарушил Табу. Вряд ли найдется более путанное и сложное заклинание, требующее от Вызывающего мага полного подчинения. Вызвать его может только мазохист или безумец. Теодор не был ни тем, ни другим. И все-таки он его вызвал. Вызвал два раза: семьсот и тридцать лет назад. Единожды делать это не имеет смысла...

Теперь бессмысленный поступок друга предстал в истинном свете: ради избавления от Оскара Теодор обрек их обоих на мучения, но себе он избрал худшую долю. Ни один маг не сумел бы продержаться четыреста лет после смерти Единственной. А Теодор сознательно пошёл на эту пытку.

Змееглазый Маг ошибался. Не Оскар был инициатором его встречи с Корой. Оскар стал только исполнителем. Уверенный в своем превосходстве, он до сих пор не представляет, что сыграл на руку противнику, самонадеянно полагая, что сам отыскал Кору, как прежде Зою, что сам вынудил их начать партию Феникса. Ему, известно, что начинающий партию Феникса обречен на поражение. Но где ему знать, что сделать первый ход может само заклинание...

- В первый раз заклинание создает условия для появления двух Единственных: магу Вызывающему и магу, на которого оно направлено. Разумеется, эти Единственные - смертны. Во второй раз оно перерождает одну из Единственных в мага. Теперь ты понимаешь, откуда взялась?

- Но ведь Единственные... должны быть единственными.

- Так оно и есть. Твое рождение исключило возможность рождения истинной Единственной. Теперь ты являешься истинной, - ответил Лео таким тоном, словно говорил о чем-то обыденном.

- Все равно, не понимаю, - упрямо произнесла Зоя. - Если она не рождалась, куда ни шло. Но если она была, как исключить то, что было?

- Зачем исключать? Ты и есть она. Только для тебя в коконе Единственных время потекло вспять.

Лео замолчал, считая историю законченной, но Зоя побрела дальше в своих размышлениях.

- Расскажи мне об Оскаре, - попросила неожиданно.

- Не подходящая это тема для ночной истории, тем более после твоих кошмаров.

Его упорное нежелание говорить на эту тему лишь подлило масло в огонь. Зоя положила руки ему на грудь, опустила на них голову и испытующе заглянула в глаза. Невозможно было не ответить на её взгляд. Он затягивал, как омут с пресловутыми чертями, причем, рожица каждого торчала на поверхности и сгорала от любопытства.

- Я все равно не усну, пока не узнаю все до конца, - мысленно предъявила она ультиматум.

- Ну, хорошо, - сдался Лео.

Рано или поздно она узнает правду. Почему бы не сейчас поведать историю, в истинности которой он начал сомневаться с некоторых пор. С тех самых пор, как узнал о существовании крылатой твари. Как давно она появилась на Земле? Как давно заметил её Оскар? Выяснить это можно по его поступкам. Тем не логичным поступкам, которым прежде не было объяснения. Работа кропотливая, требующая много времени.

А сейчас пусть будет старая сказка.

"Оскар давно уже не маг. Он - проклятье магии. Уничтожить его невозможно, разве что заточить в безвременье с помощью заклинанья Вечности. Когда-то Арктур попытался сделать это, но даже ему оказалось не по силам перекрыть все пути возвращения. Лишь Норда способна противостоять Оскару. Благодаря её магии, тысячу лет назад нам удалось пленить его. Если б только ей позволили тогда наложить на него заклинание Вечности. Но она была совсем девчонкой, причем строптивой девчонкой. Теперь Оскар вряд ли попадется на её хитрость...

Он родился больше миллиона лет назад, когда человека в его привычном виде не существовало. Даже магов на земле было мало. Они появлялись как... сгустки магической энергии, исторгнутой заклинаниями. Первым из таких магов был Арктур. Оскар входил в следующую десятку. Его породило заклинание Разума, само, пребывая ещё в младенческом возрасте, и, будучи неопытным, оно вложило в своё дитя всю силу, каким обладало. По началу Оскар сделал очень много полезного для развития человека. Он был увлечённым учёным. Ему нравилось заниматься людьми. Именно, заниматься. Человечество было для него чем-то вроде подопытного кролика. Он приучил людей к огню, показал, как выплавлять металл. Он был Прометеем, вот только, в отличие от мифологического персонажа, людей он не любил и подчас подсовывал им в руки опасные игрушки. Он вообще никого не любил. Чувства его сводились к минимуму, необходимому для аскетического существования. Зато в овладении знаниями ему не было равных, здесь Оскар ни в чём себя не огранивал. Он залезал в такие глубины, что даже учёным магам не под силу было его понять. В конце концов, с магами и тем более людьми ему стало скучно общаться. Он прогнозировал события на сотни лет вперёд, и редко когда его прогнозы не сбывались. Эти несовпадения стали его единственной отдушиной. Здесь он мог найти для себя что-то неизвестное. Но с годами таких отдушин становилось все меньше.

Изначально он не был чудовищем, и, чтобы избавиться от скуки, покинул Землю, устраивая свои грандиозные эксперименты на необитаемых планетах. Вероятно, там, в полном одиночестве он и тронулся умом.

Он появился на Земле за несколько тысячелетий до расцвета Египетского царства, быстро вник в суть человеческого развития и начал ломать законы. Целые народы неожиданно срывались с места и покидали обжитые места, неся с собой смерть и разрушение. Некоторые маги пытались противостоять Оскару, но он сметал всех, кто вставал на его пути. Потом ему надоело человеческое общество, и он переключился на сообщество магов. Он разрушал святыни, попирал магические законы, он искал достойного противника и не находил. Тогда заклинание Разума начало с ним одну из хитроумнейших партий, и он обыграл своего прародителя. Выигрыш окончательно лишил его благоразумия. Оскар начал вызывать самые чудовищные заклинания и выпускал их на свободу, а потом забавлялся тем, как сообщество магов загоняло чудовищ обратно.

Но оставалось одно, ему не подвластное: область чувств. Необъяснимые инстинктивные поступки противника ставили его в тупик, и он действовал, перебирая подобные случаи, как в статистике. Он прекрасно знал, свое слабое место и, возможно, предвидел свой конец. Рано или поздно должна была появиться его Единственная. Маги ждали её. Ждал и Оскар. Он нашёл её первым. Ты помнишь легенду о Гипатии, женщине - ученой из Александрии? Толпа фанатиков растерзала её. Она была его Единственной. Он убил её, нарушив великий запрет. Правда, сразу сделать это он не смог. Попытался при разорении Александрийской библиотеки, но что-то его остановило. Он подарил ей ещё двадцать лет жизни, а когда ему не оставили выбора, совершил то, что не по силам ни одному магу.

Вот тогда-то переполошились и заклинания. Заклинание Хаоса дало жизнь Норде. Оскар не обратил внимания на рождение женщины, в подавляющем большинстве женщины для него ничего не значили. Это ошибка стоила ему дорого. Благодаря Норде, сообществу магов удалось переиграть Оскара и заманить в ловушку. Это случилось тысячу лет назад. Состоялся суд, и Оскара приговорили к смерти. Но неожиданно возникла проблема: завеса миров не являлась для него серьёзной преградой. Он знал выход, и потому не мог умереть. Оставалось безвременье. Но существование в безвременье хуже смерти. Оно подобно существованию неприкаянной души в библейской мифологии. Полное одиночество всезнающего разума, которому не дано ничего изменить. Оскар боится его, и этот страх заставляет его цепляться за жизнь. Маги не представляют для него серьёзной опасности, за исключением Норды и, по всей вероятности, тебя. Только Вы можете заточить его в безвременье. Но для этого необходим прямой контакт. Теперь Оскар не допустит его. Положение было бы безвыходным. Но после того как он нарушил табу Единственных, заклинания начали с ним войну. Прежде всего, они лишили его магического голоса. Теперь ни одно из заклинаний не слышит Оскара, но он ухитряется вызывать их через доверившихся ему магов, тех, что родились после его исчезновения. Они ничего не знают о его сущности. Их прельщает дух протеста, всемогущество, которое он провозглашает. Но рано или поздно, Оскар избавляется от сообщников, пополняя коллекцию своих ликов. Оставшимся в живых их смерть кажется случайной. Он поступал так и прежде, но юным не известны его деяния. Конечно, в большинстве своём они знают о проклятии магии - Великом Оскаре, но вряд ли он представляется им в своем собственном обличии. Он умеет рядиться в любые одежды. Он - великий лицедей. Там, где ты и Норда видите его суть сквозь вереницу лиц, любой другой, даже самый древний маг, видят только эти лица. Я сумел разглядеть его лишь благодаря тебе в одном из твоих кошмаров. Никто, кроме тебя, Норды и меня, не подозревает о его существовании. Нет тому прямых доказательств. Но он вернулся и действует как минимум семьсот лет".

Лео закончил. Однако его рассказ не произвел должного впечатления. Любопытные рожицы чертей сменились разочарованными физиономиями. Зоя вздохнула так, словно потеряла всякую надежду услышать когда-нибудь правду об Оскаре, и безразличным тоном произнесла.

- Ты только что придумал эту страшилку?

- Почему, страшилку, - возмутился Лео, только в уголках его губ затаилась предательская улыбка.

Зоя устроилась рядом, закутавшись в одеяло. Из открытой форточки веяло предрассветной сыростью, и внутри нее поселился влажный холод. Боль недавней утраты шевельнулась в сердце и затихла. Странно, но страх исчез. Впервые за десять дней Зоя смогла вздохнуть свободно.

- Потому что, - тщетно пытаясь согреться, произнесла она - в ней столько плюх, что даже Теодор, в смысле Вовка, не поверил бы ни единому твоему слову. Хотя, слушал бы, наверное, раскрыв рот.

- Ну, - возразил Лео, - кое-чему верить все-таки следует...

- Процентов десять истины, возможно там и было, - согласилась Зоя.

- Тридцать три, - уточнил Лео.

- И на том спасибо. Мне не понятно только, почему ты скрываешь от меня всю правду?

Она спросила без обиды. Просто произнесла вслух свои мысли. Лео повернулся к ней лицом. Глаза его светились в темноте, совсем как у дикой кошки.

- Просто я не хочу, чтобы ты заинтересовалась Оскаром. Он притягивает к себе, как магнит, тем более тех, кому нравится парадоксально мыслить. Его книги завораживают. Его облик пробуждает отчаянные чувства. Пока ты боялась его, ты была защищена. Теперь страх прошел. Скажи, что ты испытываешь после того, как встретила его наяву?

Зоя задумалась. Действительно, странное выражение лица Оскара при их последней встрече не выходило у нее из головы. Так смотрит обреченный, вдруг обретший надежду. И этой надеждой была она, Зоя. Сердце защемило от жалости и... любви к человеку, носящему в себе смертельную муку. Неужели все это только игра? Конечно, игра. Ведь никто иной, как Оскар подослал к ней убийц. Если бы не друиды, она так и осталась бы в своем прошлом. Но, может быть, он знал, что друиды не дадут её в обиду, а значит, намеренно послал своих людей на смерть. Зачем? Мысли путались в голове. Поступок Оскара не имел разумного объяснения, кроме одного, чудовищно циничного: он убил своих сторонников для того, чтобы сбить противника с толку.

- И после того, как он мучил тебя все эти годы, - горько усмехнулся Лео, - ты почти поверила ему. А ведь он только размялся. Оскар - великий лицедей. То, что ты способна распознавать его под любой маской, ещё не значит, что ты способна отличать, когда он лжет, а когда искренен. Впрочем, я почти уверен, он разучился быть искренним.

- И все-таки, - задумчиво произнесла Зоя, - я не могу избавиться от ощущения, что ему не долго осталось жить. За его спиной - пустота.

- За его спиной уже давно пустота, Зоя, - заметил Лео.

- А каким же образом произойдет... обмен вашими жизнями?

Как ловко она умеет менять тему. Неожиданный вопрос, и Лео не успел понять, как ответил.

- Точно не знаю, но, вероятно, заклинание Феникса положит конец одному из нас. А, может быть, и нам двоим...

Ответил и прикусил язык. Поздно.

- Для чего же вам я?

Теперь стоит сосредоточиться и начать сочинять правдиво. Получалось, действительно, правдиво!

- Без тебя партию Феникса не выиграть. Прежде, изучая материалы партии, я обратил внимание на частое появление в них парного символа, и пришёл к выводу, что дело в перерождении ключевых фигур через раздвоение и последующее соединение. Но все оказалось глубже. Раздвоение в партию Феникса внесли Единственные. Их образ - символ парности, поэтому его не следует понимать буквально. Во многих хорошо изученных заклинаниях он - не более чем иероглиф. Этот символ встречается в летописях партии четыре раза. Я сумел точно расшифровать только два: для Вызывающего и Обреченного магов. Теодор пошёл дальше. Он понял суть: тесную связь Единственных и Феникса, и тем самым нашёл остальные: тебя и два вызова Единственных. Партия Единственных - трамплин для партии Феникса. В переводах Феникс всегда белого цвета. Я не мог понять почему. Ведь его цвета красный и серый. Теодор разгадал эту тайну: белые делают первый ход. Это так прочно засело в головах тех, кто приходил к первоисточнику Феникса, что, сами того не ведая, они зашифровывали одно из важнейших мест, как сговаривались. Требуется отыграть две партии Единственных, после чего Феникс вступает в игру сам. Вызывающим становится маг, для которого Единственные создали пару. В сущности, получается одна партия двух заклинаний с двумя Вызывающими магами.

- В таком случае ответственность за вызов Феникса ложится на того, кто вызвал Единственных, - заключила Зоя. Как только разобралась в сумбурности его повествования?

- Скажем так, - Лео счёл справедливым взять на себя часть вины друга, - ответственность лежит на нас обоих. Я ведь мог не принять вызова, и все закончилось бы бессмысленной гибелью Теодора.

- И все-таки, я не понимаю своей роли.

- Мы - Единственные, Зоя. Это значит, что мы имеем неограниченный доступ к силам и магии друг друга. Через тебя моя сила удвоится и, более того, изменится качественно. Я смогу играть иррационально, и даже, если меня не станет, ты завершишь мою игру.

Зоя решила ни о чём больше не спрашивать, ей хотелось прижаться к Лео и просто тихо заснуть. Кто знает, сколько времени им суждено быть вместе? Если Лео не станет, она не сможет долго жить. Предчувствие не обмануло её. Скоро партия Феникса закончится. Потом ей, действительно, придется несладко.

* * * * *

Тьма отступила.

Зоя не могла понять, почему. И от этого на душе было не спокойно. Правда, легкая тревога не шла ни в какое сравнение с прошлым её ожиданием опасности отовсюду.

Приближалась ночь полнолуния. Не смотря на уверения Лео относительно того что, Красная Молния не станет повторяться и присылать ирбисов, Зоя оставалась при своем мнении. Судя по деянию последнего ирбиса, новый не должен уступить ему в изобретательности. До сих пор её преследовалями были только звери. Как знать, может быть, на этот раз следует ожидать человека или, чего доброго, мага. Однако не стоит заранее настраиваться на худшее. Прежде ей удавалось избежать гибели, удастся и сейчас.

Текст программы давно исчез под зависанием компьютера, ушедшего в созерцание разбегающихся звёзд Screen Saverа. Зоя посмотрела на часы и усмехнулась: она уже пятнадцать минут бессмысленно наблюдает за движением разноцветных точек. Пожалуй, пора заканчивать работу. До восхода луны осталось около получаса. Лео не оставит её один на один с неминуемой напастью.

Но почему эти два месяца её постоянно кто-то спасает?

Неужели она сама настолько не жизнеспособна?

Впрочем, не стоит пороть горячку и подумать. Как выяснилось, её спасали и до того, Просто она не замечала своих хранителей. Шесть лет после гибели магдара жизнь её пребывала в штиле. Было ли то передышкой? Вряд ли. Её продолжали опекать. То ли заботились так обо всех необученных магах, то ли она значила для Содружества многим больше.

Магический мир, как любой реальный - не райский сад. Если ты, беззащитная, не попала на глаза хищнику, то это только вопрос времени. И не мудрено, что те, кто принял тебя в свою стаю, будут опекать. Но опёка предполагает зависимость. А зависеть от кого бы то ни было...

Но полно!

Пора выключать компьютер и возвращаться в гостиную. Голоса Теодора и Лео придавали уверенность в том, что и на этот раз все обойдется. Зоя нажала кнопку отбоя. Компьютер задумался и, промурлыкав что-то невразумительное, отключился.

Незнакомый провод огненно красного цвета привлек её внимание. Откуда он взялся? Выдернув штепсель из розетки, Зоя глянула на заднюю панель и отпрянула. Провод зашевелился, зашипел и выполз красной змеей. Заклинание раздвоения уже готово было сорваться с губ, но змея повела себя странно. Вместо того, чтобы наброситься на жертву, осторожно, всем своим видом давая понять, что нападать не намерена, обвилась вокруг её ног и замерла, словно поджидая кого-то. Через некоторое время она повернула голову в сторону окна и начала увеличиваться в размерах.

Перехватив её взгляд, Зоя оглянулась и задохнулась от ужаса. На фоне фиолетового заката обозначилось нечто чёрное невообразимой формы и навалилось на стекло. Стекло затрещало и лопнуло. Незнакомая тварь с налитыми кровью глазами заполонила подоконник и начала вползать в комнату, словно тесто. Была она неимоверных размеров, заняла уже добрую треть комнаты, и применять к ней заклинание раздвоения означало обречь себя на мучительную участь быть раздавленной.

Зоя машинально произнесла заклинание уменьшения. Тварь съежилась, но все ещё оставалась огромной. Интересно, если применить заклинание ещё раз, сработает оно или нет?

Пока Зоя раздумывала, красная змея распрямилась, подобно отпущенной пружине, огненной стрелой устремилась в сторону заполоняющей комнату твари и вонзила ядовитые зубы между её глаз. Тварь взвыла и разорвала змею пополам, но для нее тоже все было кончено. Зоя смотрела, как её безжизненная туша стекает с подоконника в сад, наливается голубым сиянием и удаляется в сторону луны. Две неподвижные красные ниточки остались лежать на полу. Зоя шагнула по направлению к ним...

- Не двигайся!

Только сейчас она увидела Лео и Теодора. Лео стоял в дверях смертельно бледный и не сводил глаз с трупика змеи. Неожиданно половинки зашевелились, свернулись в кольца. Две красные змейки скользнули на подоконник и канули в ночи.

Тотчас же появился Домовой. Собрав осколки в ведро, он ловко вставил новое стекло, словно всю жизнь только этим и занимался. Следом пришла Кикимора, протерла влажной тряпкой пол, подоконник и удалилась. При этом никто не проронил ни слова, как будто произошло нечто совсем обыденное.

- Ты что-нибудь понимаешь?

Зоя опустилась на кровать, не позволяя себе расслабиться. Ей казалось, что злоключения на этом не закончились, и в любую минуту следует ожидать нового нападения. Лео сел рядом.

- Жало Красной Молнии только что спасло тебя более чем от гибели.

- Что значит, более чем? - машинально спросила Зоя.

Мысли её были далеко. А вернее сказать, их не было совсем. В голове напряженно гудела пустота. Слова Лео медленно падали в ней, словно в безвоздушном пространстве. Требовалось большое усилие, чтобы связать их воедино и понять, что они означают.

- То, что сегодня пришло за тобой, зовется Карбагом, или Чёрным Ужасом. Это - магическая тварь безвременья. Уничтожить её под силу только древним заклинаниям. Карбог - ирбис от рождения. Его прикосновение превращает любое живое существо в раба Тьмы.

Воцарилось молчание. Зоя бессмысленно смотрела на вазу с веселыми ромашками и пыталась сосчитать, сколько лепестков в ближайшей из них.

- Значит, красная змея стала рабом Тьмы? - спросил Теодор.

Его голос показался неестественно громким, а между тем говорил он полушепотом.

- Красная змея - не живое существо, а карающий меч заклинания. К ней, кстати, тоже нельзя прикасаться, - заметил Лео и, повернувшись к Зое, добавил, - если Тьма послала Карбога, она всерьёз за тебя взялась. Его гибель только разозлит её.

- Мне казалось, Тьма успокоилась на мой счет, - бесстрастно произнесла Зоя. Ей вдруг стало совершенно безразлично, что может случиться с ней. Она устала бояться.

- Она оставила тебя в покое, понадеявшись на своего ирбиса, но после того, как его не стало...

Лео резко поднялся и направился к двери.

- Я должен поговорить с Нордой.

- Не надо Норду, - поморщилась Зоя. Встречаться с владычицей Тьмы ей совсем не хотелось. Довольно с нее самой Тьмы.

- Без нее нам не справиться.

- Ты намерен отправиться к ней сейчас? - изумился Теодор.

- Чем раньше, тем лучше.

На пороге Лео задержался.

- Зоя, будет лучше, если сегодняшнюю ночь ты проведешь в ... компании моей магии.

Зоя не шелохнулась. Теодор собрался за ним следом.

- К тебе это тоже относится, - остановил его Лео.

- А я -то здесь при чем? - опешил Теодор.

- Ты отнял у Тьмы добычу. Боюсь, с тебя все и началось.

- Когда?

Зоя вышла из оцепенения и задумалась. Значит, Оскар здесь ни при чем. Конечно, ни при чем. Язык Тьмы - язык Хаоса ему неведом. Даже если бы он сумел достучаться до нее, Тьма вряд ли отозвалась. В лучшем случае она просто проигнорировала бы его, в худшем - заинтересовалась им, как потенциальным рабом. Ей постоянно необходимы новые рабы, старые быстро истощаются и превращаются в прах.

Некоторые истины Зое не надо открывать. Она знает их с рождения, возможно, знала до рождения. Эти знания достались ей в наследство от магии Единственных. Углубляясь в дебри своего неведомого внутреннего мира, она проваливается в долину Первоисточников, и забывается в ритмичном журчании. Ей видится начало начал, ей видится Тьма - неуравновешенное вторичное состояние, образовавшееся в результате раскола пустоты на Мрак и Свет. Свет излучает, Мрак - поглощает. Их неодолимо тянет друг к другу, но на их грани зарождается мир - несокрушимая преграда на пути возврата в пустоту. И теперь для того, чтобы дотянуться до Света, Тьме необходимо поглощать этот мир.

Рано или поздно все уйдет во Тьму, но Тьма вынуждена питать Свет, чтобы не нарушить равновесия. В том равновесии её последняя надежда когда-нибудь соединиться со Светом и успокоиться в безвременье. Тьма ненасытна и старается завладеть тем, что ей ещё не принадлежит, случайными рабами. Участь их не завидна. Терпя невыносимые муки, они угасают сотни лет, прежде чем раствориться в небытии.

- Полгода назад. Кажется, её звали Светланой, - голос Лео вернул Зою к действительности. Казалось, она пробыла в долине вечность, а на деле не прошло и нескольких секунд.

- Откуда тебе это известно? - подозрительно спросил Теодор.

- Известно уж, - снисходительно отозвался Лео.

- Мне пришлось покопаться в твоем прошлом. Ты наделал много глупостей. Кому-то следует их разгрести.

- А по-твоему, я должен был оставить её на растерзание? - глаза Теодора вспыхнули праведным гневом. Зоя решила вмешаться. Не хватало ещё им перессориться перед лицом опасности.

- Лео, прекрати!

Но Лео не слышал её, как, впрочем, и Теодор. Они стояли друг напротив друга, как в старые времена, когда не сходились во мнении, и только поединок мог остудить их пыл.

- Ты предпочел отдать на растерзание дочь!

Слова Лео словно разорвали сгустившиеся тучи. Им двигало отчаяние и запоздалый страх от осознания того, что едва не случилось. Но отчаяние плохой советчик. И подобные упреки неуместны в отношении ребёнка. Лео пожалел, что сорвался.

- Я разберусь с этой ... амебой сам, - неожиданно спокойно произнёс Теодор, тот Теодор, которого Зоя почти не знала.

- Боюсь, что у тебя слишком мало сил и времени, - смягчился Лео и, обращаясь к Зое, повторил, - Вызови мага, Зоя...

- Я уже здесь, - в тон ему прозвучал низкий бархатистый голос.

Все трое разом оглянулись. Высокий статный воин стоял около окна, скрестив руки на груди, и, похоже, не одну минуту наблюдал за ними. На губах его играла легкая улыбка. От этой улыбки на душе стало легко.

- Полагаю, к Норде лучше поехать мне, - произнёс маг, и никому не пришло в голову ему возразить. Потом он посмотрел на Лео и заметил.

- Ты не прав. Никого нельзя отдавать Тьме. Если есть хоть малейшая возможность, её необходимо использовать.

Теодор торжествующе посмотрел на друга, тот сделал вид, что не заметил его взгляда.

- Как дети, - в сердцах подумала Зоя.

Змееглазый Маг одарил её теплой улыбкой и, завернувшись в плащ, исчез.

Луна за окном превратилась в бледно розовый шар. Её свет заливал лужайку перед домом, пробивался сквозь прозрачные шторы, и комната наполнялась спокойным сиянием.

- Я бы немного перекусила, - тихо произнесла Зоя.

- Я бы тоже, - поддержал её Теодор.

Лео все ещё стоял в нерешительности. Зоя обняла его и увлекла за собой, но он продолжал излучать недовольство, когда они с Теодором накрывали на стол.

- Все обошлось, Лео.

Зоя подставила ему чашку с горячим чаем и села рядом. Лео не разделял её оптимизма. Он ждал чего-то, прислушиваясь к каждому шороху за окном, устремив в лунную ночь настороженный взгляд. Чай остался нетронутым.

- Ты ничего не чувствуешь? - неожиданно спросил он спустя минут десять.

Зоя отрицательно покачала головой и, проследив за его взглядом, посмотрела в окно. Луна затерялась в косматых тучах, сползающихся со всех сторон одновременно. Очень напоминала эта жуткая картина наступление чёрного дома-ловушки, только происходило оно не в тишине, а в нарастающем реве ветра.

- Похоже, погода портится, - подумала она.

- Странно, что ты ничего не чувствуешь, - задумчиво произнёс Лео.

- Что странного?

- Тьма наступает, и пока Норда не разберется с ней, нам лучше укрыться в беседке.

- Чем в доме-то хуже?

Зоя недоуменно взглянула на Лео, но, взгляд её перетянуло нечто необычное, съежившееся напротив в безжизненной неподвижности.

- Теодор, что с тобой?

В его глазах плескался мрак.

Ни слова не говоря, Лео подхватил его на руки и выскочил за порог. Резкий порыв ветра отшвырнул их от двери, тотчас же последовал другой. Лео выстоял и, наклонившись, упрямо пошёл сквозь сгущающуюся тьму к заветной, затерянной в саду дорожке. Деревья угрожающе зашумели, закрывая его собой. Зоя с трудом пробиралась следом. Никогда ещё путь до беседки не казался ей таким долгим. Ветер, как разъяренный зверь, бесновался в опутавших его ветвях, наконец, вырвался и обрушился на сад ураганом. Стволы затрещали, сопротивляясь из последних сил, и стали падать один за другим. Их гибель была вознаграждена. Лео добрался до беседки и, выпустив Теодора, успел втащить за собой Зою. Мир снаружи разразился грохотом. Тысячи алчных глаз впились в ажурные стены, и от злобного воя кровь стыла в жилах.

- Как же пообедала, - сквозь зубы простонал Теодор и попытался усмехнуться. Получилась болезненная гримаса.

- Помолчал бы лучше, комикадзе, - в сердцах бросил Лео. Теодор хотел возразить, но не смог.

- Присесть бы, - подумала Зоя и огляделась. Скамейки, как назло, размещались вдоль стен, которые хоть и являлись неодолимой преградой для Тьмы, но уж больно близко к ней располагались. Воспользоваться скамейками Зоя не решалась и пыталась вспомнить какое-нибудь приемлемое бытовое заклинание создание мебели. Вместо этого в голове яркими образами маячили мягкие теплые шкуры барсов из запасника Домового. Переносить их она не умела, не было прежде надобности. Пока она раздумывала, как поступить, в центре беседки образовался проем, из него один за другим выскочили пять великолепных мягких кресел и стали кру́гом, загораживая прозрачные стены высокими спинками.

- Почему пять? - машинально спросила себя Зоя, не собираясь, впрочем, докапываться до истины.

- Устраивайся, - улыбнулся Лео, - Возможно, нам придется провести здесь ночь.

Зоя не заставила себя ждать, с блаженством опустилась в кресло. Откуда-то взялся теплый плед и сам собой укутал её с головой.

- А что стало с домом? - вспомнила она о вырванных с корнем деревьях, выбираясь из его мягкого плена.

- Думаю, ничего страшного

Лео усадил Теодора рядом с собой, завернув во второй плед.

- Вот, если бы мы там остались, Домовому пришлось бы искать себе другое жилище.

- А беседка? Она что заговорена?

- Более чем. В свое время мы не зря потратили на нее силы.

Теодор начал согреваться и нетерпеливо зашевелился.

- Ожил, стало быть? - поинтересовался Лео.

- Угу.

Тьма снаружи взвыла в бессильной ярости.

- Не представляю, как Норде удается её усмирять, - поежилась Зоя, потом строго посмотрела на Теодора и спросила.

- И что ты хотел доказать своим безумным поступком?

- Ничего, - ответил он, - Я просто восстановил справедливость. Она ведь искала меня, а ей попалась ты. Пусть хоть кто-нибудь оставит тебя в покое.

- Что ж, - подумала Зоя, - вполне разумно, если бы ты не был ребёнком.

Некоторое время они сидели молча, прислушиваясь к завыванию бури.

- Я так и не смог понять, - спустя некоторое время произнёс Теодор, - по какому принципу она выбирает себе жертвы.

Зоя задумчиво смотрела в расщелину между спинками противоположных кресел, за которыми в кромешной темноте появлялись и исчезали ветви старой сирени, терзаемой ветром.

Разве у Тьмы могут быть принципы? В поисках пищи она перемещается, подобно гигантской амебе, как удачно заметил Теодор, и забирает тех, кто не успел сойти с её пути.

- Но чем тогда объяснить её настойчивое преследование определенной жертвы, как это имело место с тобой? - возразил Здравый Смысл.

Действительно.

Первую встречу с Тьмой ещё можно было бы приписать случайности, но две последние заставляли думать иначе. И все-таки, Зоя чувствовала, Тьма не могла быть целеустремленной убийцей. Она потеряла из вида разозлившего её Теодора, потеряла сама, словно спутала следы. Так акула поворачивает на запах крови, забывая о преследуемой неповрежденной ещё добыче. А если так, подумала Зоя, у них существует ещё один неведомый враг, который приманивает Тьму или направляет её, Зою, туда, где пролегает дорога Тьмы. А Тьме ничего не остается, как заглатывать добычу, которая сама идет в пасть...

- Она забирает... ленивых духом.

Буря на мгновение затихла, словно удивилась словам Лео.

- Уж не слушает ли она нас, - подумала Зоя и отмахнулась от нелепой мысли.

- Про Светку нельзя такого сказать! - голос Теодора прозвучал в унисон бешеному порыву ветра и стал почти не различим, но Лео услышал.

- Почему же? Она не предприняла ни одной серьёзной попытки изменить свою жизнь.

- Да каким образом она могла это сделать? Её чуть ли не с пленок заставляли доставлять удовольствие разного рода выродкам. Она убегала, её ловили, а потом били смертным боем...

Зоя содрогнулась. В тех снах, где она была Вовкой, не было подобных жутких подробностей, иначе она вступилась бы через сон, через Вовку. А, может быть, Вовка и вступался по мере возможности?

- Никому не дается непосильная судьба. Чем больше в человеке заложено, тем суровее обходится с ним жизнь.

- Но со Светкой жизнь обошлась несправедливо, - стоял на своем Теодор.

- Ей не оставили ни малейшей надежды.

- Ошибаешься, - возразил Лео.

- У нее была возможность вырваться и бежать без оглядки, а она оглядывалась.

- Тебе легко говорить. Ты ни секунды не был в её шкуре.

- Я был в своей. И, поверь, временами мог ей позавидовать. Физические лишения - не самая изобретательная пытка. Подчас боль спасает от безумия. Твоя Светка могла освободиться, ей надо было перетерпеть. Может быть, её ждала необыкновенная судьба, но она сдалась.

- Откуда тебе известно это?

- Тьма никого не забирает просто так. Ей достаются те, кто отказался от жизни. Их участь ужасна, намного ужаснее той, которую они не пожелали вынести, но пытка Тьмы - не бессмысленна. Рано или поздно то, что ушло во Тьму, возрождается в Свете. На первый взгляд ты поступил гуманно, Теодор, но в новой жизни эта девочка появится, так и не усвоив урока. Возможно, ей придется пройти его заново...

- Мне кажется, Лео, твоя идея относительно непосильной судьбы - простая демагогия, - вмешалась Зоя.

- Возможно на твою долю выпало более серьёзное испытание, но тогда ты был уже сложившейся личностью. В то время, когда ты учился жизни, тебя никто не втаптывал в грязь, а, если и делал это, то с благими намерениями, относительно мягко, чтобы выбить дурь из головы. Судя по всему, у этой девочки не было даже отдушины. Будь она от рождения хоть семи пядей во лбу, ей все равно невозможно было стать нормальным человеком, потому что её даже не ломали, ей не давали выпрямиться. Если бы она выжила, одна без посторонней помощи, то стала бы озлобленной, ничем не отличающейся от своей матери. Скорее всего, она мстила бы миру через своего ребёнка, поступая с ним точно так же, как поступали с ней. Если ты видел и понимал, что с ней творят, ты просто обязан был спасти её.

- Всех спасать не хватит сил, - устало ответил Лео.

- Положим, я изменил бы жизнь одного ребёнка, её мать наплодила бы других. Можно стерилизовать её, но рядом тысячи точно таких же.

- Зачем же тогда ты спас меня? Я ведь тоже такой, как они, - вызывающе спросил Теодор.

- Я скорее спасал себя, - отмахнулся Лео

- И потом, ты прекрасно знаешь, что не такой.

- И все-таки, Лео, почему ты не помог ей? Ведь так не сложно это тебе было.

Зоя не желала смириться с мыслью о том, что по отношению к простым людям Лео мало, чем отличается от Норды.

- Откровенно говоря, я даже не знаю, как она выглядит, - вздохнул он в ответ.

- На тот момент мир меня не интересовал.

- А если бы знал? - определенно, Теодор искал ссоры.

Он не мог простить Лео того, что тот имел возможность помочь Светке, но не использовал её. Его не устраивала отговорка о душевном состоянии друга. Лео - не простой человек, чтобы позволить себе поддаться апатии. Осуждает Светку, а сам недалеко от нее ушел. Если бы не Зоя, чем бы он сейчас был!

- Мы с тобой и прежде не сходились в этом вопросе, - Лео прочитал его мысли, но не стал отвечать на вызов, - Можно спасти одного для успокоения совести, но это не изменит мир.

- И что же, спокойно наблюдать за их мучениями? - не унимался Теодор.

- Уничтожать виноватых направо и налево! - вспылил Лео.

- Только по каким критериям ты будешь выбирать виноватых? И на каком основании? Это - их жизнь, их законы... Они должны выстрадать и отыскать свой путь. Принесенное на блюдечке благодеяние только развращает.

Он тотчас же пожалел о своей несдержанности. В конце концов, Теодора можно понять. Эта девочка со своим горем прошла совсем близко от него. И чтобы он, Лео, ни говорил сейчас, попадись она ему тогда на глаза, он непременно бы помог. Хотя, судя по воспоминаниям Теодора, в то время, когда состоялась их встреча, Светке поздно было помогать. От передозировок наркотиков она деградировала полностью.

Теодор насупился и замолчал.

- Может быть, ты и прав, Лео, когда смотришь на людей, как на общество в целом, - задумчиво произнесла Зоя.

- Но когда перед тобой единичный случай, определенный несчастный человек, и в твоей власти помочь ему, бездействие цинично. Так недолго прийти к отрицанию помощи вообще. Каждый за себя. Закон джунглей. Невыносимо жить в обществе, где тебе шагу не дают ступить самостоятельно, но и подобная свобода - тоже перебор.

- Знаю я, откуда дует этот ветер, - мрачно изрек Теодор.

- Слишком долго ты общался с Нордой, и ей удалось забить твою голову бредовыми идеями. Я спас Светку, слышишь! И второй подобной жизни у нее не будет!

- Скорее всего, - предположил Лео, - У нее не будет больше никакой жизни. Ты вывел её к свету: её испытания закончились.

- Думаю, ни у кого из нас не будет другой жизни, - произнесла Зоя.

Лео пожал плечами и решил на этом закончить дискуссию. Взгляд его устремился за пределы узорных стен, туда, где чёрные клочья облаков таяли в ярком лунном свете. Ветер стал теплым и влажным совсем, как на море. Этому ветру стены беседки не были помехой. Он витал над разоренным садом с печальными вздохами, словно сожалел о собственном злодеянии.

Зоя прислушалась к его дыханию. Мысли её потекли дальше в направлении продолжения разговора. Она не могла не согласиться с тем, что доля истины в словах Лео есть. Всё религии в один голос осуждают самоубийц и сулят им муки ада. Вероятно, не случайно. Пока живешь, есть надежда выстоять. Какими бы заманчивыми не были теории о бессмертной душе или бесконечном возвращении, Зоя была уверена: жизнь дается один раз, любому живому существу. Жестоко, когда она превращается в пытку без единого проблеска радости, но такого не бывает. Даже в самых мрачных условиях существования люди умудряются находить счастье. И у Светки были заветные светлячки, надо было держаться за них из последних сил.

Но легко анализировать людские невзгоды с высоты Олимпа, потягивая божественный нектар. Зоя попыталась представить себя на месте этой девочки, с первых, отложившихся в памяти дней.

Ни одного сочувствующего взгляда, лишь алчность и злоба. Равнодушие воспринимается как свет в окошке - тот самый светлячок. Но боль и унижение переполняют терпение. Бежать! Пока есть силы, все равно куда. Бежать!

Она поторопилась и выдала себя. Теперь за ней будут приглядывать ретивые сторожа - нахлебники. Они привыкли продавать ворованное, то, что им не принадлежит. Они вцепились в нее мертвой хваткой и высасывают по капельке изо дня в день. А чтобы впредь не повадно было бегать, её посадили на иглу. Много ли надо изнеможенному ребёнку? У нее не было выхода, кроме смерти.

Зоя утонула в отчаянии. Ей не хотелось ничего. Взгляд безвольно скользил с одного предмета на другой, и вдруг замер, словно приклеенный: Лео удерживал его и грустно улыбался.

- Хватит с тебя собственных лишений, - мысленно произнёс он и добавил уже вслух, - по-моему, можно выбираться отсюда.

Едва они поднялись к выходу, как кресла растворились в воздухе. Беседка снова стала распахнутой ветрам и непогоде, обычной бесстрастной непогоде.

От недавнего разговора на душе остался неприятный осадок. Зоя давно избавилась от наивного взгляда на мир, как на справедливое царствие, но всякий раз, когда судьба сталкивала её с проявлением жестокости, чувствовала себя обманутой до глубины души. Она прекрасно понимала, мир бесчеловечен и расточителен: не все семена, порожденные им, прорастают, и далеко не все ростки обретают заложенную в них силу. Он поступал так со всеми своими творениями без исключения. Разум для него - очередная случайная комбинация, сырье для новых построений. Как тут не отчаяться и не выдумать всемогущего любящего бога, воздающего в потусторонней жизни тем более, чем менее выпало в этой.

Отче наш - всеобщее человеческое заблуждение, чтобы не сойти с ума от безысходности и жалости к самому себе, никому не нужному. Зверю не ведома эта жалость, он принимает жизнь, как естественную данность и сражается за нее до последнего вздоха. Зверь, и ребёнок, не отравленный разумом. Значит ли это, что разум - болезненная мутация? А может быть, испытание, закаливание, из которого рано или поздно выйдет новый вид, играющий с миром на равных, но с человеческим лицом.

Отче наш - неосознанное обращение к своим непознанным глубинам, тем более результативное, чем больший заряд веры в него заложен, а по сути - интуитивный, обманный ход в постижении мира...

Но не стоит говорить об этом верующему. Он силен своей верой, благодаря вере, он, как зверь и ребёнок, сражается до конца...

"Никому не дается непосильная судьба" - ещё одна религия, преследующая ту же цель: выстоять. Религия, рассчитанная на веру в собственные силы. Не пересчитать спасительных выдумок, пустых гипотез, приписывающих миру не свойственное ему сопричастие и объясняющих причины его жестокости. Только ни одна из них не в состоянии оправдать потерю одного нераскрывшегося человека, одной едва начатой и оборвавшейся тропинки...

Но по́лно, предаваться бесполезным размышлениям! Случившегося не исправить.

Зоя на ходу оглядела поломанные деревья, оценивая возможность восстановления сада. Садовнику придется изрядно потрудиться для того, чтобы вернуть его к жизни. Впрочем, разумнее будет посадить новый сад...

А та девочка, Светлана...

Неожиданная резкая боль перехватила дыхание. Боль исходила извне: старая яблоня едва держалась на корнях, отломанный сук её повис сбоку непосильной тяжестью и вытягивал из земли. Зоя машинально взмахнула рукой, и отсеченный сук рухнул рядом. Яблоня выпрямилась и облегченно зашелестела остатками листвы.

- Они живые, - внутренне ахнула Зоя и потянулась навстречу другой боли.

Их осталось немного, тех, что приняли на себя основной удар и теперь из последних сил цеплялись за жизнь. Всем им она старалась помочь, удаляла, подвязывала и подпирала ветви с такой самоотдачей, словно от нее зависели десятки человеческих жизней. Кто-то усердно заработал рядом. Зоя оглянулась. Маленький Садовник разгребал завалы и освобождал покалеченные деревья с ловкостью, которой позавидовали бы дюжий силач. Теодор и Лео присоединились к ним. Наконец, все, что можно было спасти, было спасено.

- Ну и ночка сегодня выдалась, - вздохнул Садовник и с благодарностью посмотрел на уставших помощников. Зою покоробило от этой благодарности: ведь, если бы не она, сад простоял бы ещё сто лет.

- И простоит, - весело подмигнул ей Теодор и зашагал к дому. Он тоже начал читать чужие мысли.

Следующая неделя прошла без заметных происшествий, если, конечно, не считать происшествием двухдневное отсутствие Лео по истечении шести дней. Он ушёл рано утром, предупредив, что, возможно, задержится. При этом вид у него был такой, что задавать какие-либо вопросы отпадала охота.

Зоя проводила время за компьютером, а в перерывах отрабатывала с Теодором навыки полета. Теодор тоже умел превращаться в птицу, правда, с помощью заклинания, которое Зое не отзывалось. Но она не сильно расстраивалась по этому поводу. Золотая птица ничуть не уступала в маневренности стремительному беркуту, и в результате произвольного состязания, они так и не выяснили, чьи летные способности совершеннее. Правда, у Теодора было одно неоспоримое преимущество: вернуть ему человеческий облик могло только повторное заклинание. Потому в воздухе он не был уязвим.

Часть свободного времени они посвятили выхаживанию сада. Некоторые сильно поврежденные деревья тяжело болели, и без магической помощи не удалось бы вернуть их к жизни. Зоя не могла не порадоваться за Садовника. В последнее время он увлеченно творил свои маленькие чудеса, и сад преображался на глазах.

Лео вернулся поздно ночью, когда весь дом спал. Сторож поднял голову, провожая его долгим взглядом. Не смотря на совместное проживание и недавнюю помощь в сражении с ирбисом, пёс продолжал относиться к нему недоброжелательно. Верное чутье домашнего анимага угадывало за человеческой оболочкой Лео дикого зверя. Сторож один знал, что можно от него ожидать. Лео понимал его чувства и не докучал близостью. Они держали дистанцию и терпели друг друга до поры до времени.

Стараясь не раздражать собаку резкими движениями, Лео плавно обогнул будку, поднялся на крыльцо и вошёл в дом. Встречи со Змееглазым Магом с каждым разом становились неприятнее. Маг торопил его. В следующее полнолуние должна завершиться партия Феникса. Если к тому времени они не объединятся, партия будет проиграна.

До рассвета осталось часа два, и разумнее выспаться в одиночестве. Но ноги пронесли его мимо двери собственной комнаты. Лео остановился, когда понял, что зашёл совсем не туда. Зоя спала, закутавшись в одеяло. Ночи в последнее время стояли на редкость холодные. Она постоянно мерзла, чего раньше с ней не бывало. Вероятно, сказывалось нервное напряжение. Она, как и Лео, чувствовала приближение конца, только не отдавала себе в том отчета. Лео нерешительно постоял, прислушиваясь к её ровному дыханию, и повернулся к выходу.

- Не уходи.

Ее тихий голос застал его врасплох.

- И как давно ты не спишь? - вернулся Лео к её кровати и опустился на корточки.

- Как только ты вошёл в калитку.

- Ты умеешь здорово притворяться.

- У меня много талантов, о которых ты даже не подозреваешь.

Зоя отодвинулась, приглашая его прилечь. Лео не стал противиться, быстро разделся и лег рядом. Её ладонь мягко коснулась его груди и сняла гнетущую тяжесть с сердца. Лео облегченно вздохнул.

- Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Она не могла пробиться к его мыслям, зато ей ничего не стоило читать его чувства. Бесполезно скрывать от нее печали под наигранной самоуверенностью, Лео и не стал. Просто не пожелал говорить о них.

- Я лучше помолчу, - он накрыл её ладонь своею и улыбнулся.

Смертельная усталость отступила, осталась приятная истома расслабленных мышц. Зоя действовала на него благотворно, и подчас неясно было, кто кого спасал в бестолковой суете, выпавшей им напоследок жизни. Впрочем, теперь казалось, что не все так уж безнадежно.

- Тебе надо развеяться. У тебя тут образовался неподъемный булыжник.

Она легонько надавила ладонью ему на грудь и высвободила руку.

- Ты скоро перещеголяешь меня в искусстве врачевания.

- Лет через двести, может быть...

Они перекинулись ещё несколькими ничего не значащими фразами, и Лео решился начать первым. Они давно не отдавались игре прикосновений. Ему все время мешало осознание того, что он должен будет совершить, именно он, а не его магия, потому что магия - часть его самого. Потом он станет прежним, сильным Магом. Потом он взглянет на содеянное здраво, как смотрел всегда. И та измученная, утонченная натура, в которой ему пришлось существовать последние одиннадцать лет, растворится в воине.

Змееглазый Маг прав. Они должны выжить любой ценой. Ради спорной порядочности не стоит рисковать. Зоя поймет его. Обязательно поймет. В конце концов, то, что придется ему в ней ломать, не более чем психологический барьер. Внутренне она готова к близости, ведь она первой начала ту роковую игру, что привела их к резонансу. Может быть, сейчас в пылу страсти ему удастся провести её через вступительные позы, дальше будет легче.

Лео старался. Он был, как никогда нежен, он довел её до такого состояния, что она забыла о своем теле, а потом как бы невзначай коснулся первой запретной точки. Зоя не сразу поняла, что случилось, и самозабвенно откликнулась на его прикосновение, когда же поняла, было поздно. Слепая звериная страсть подняла голову и силой заставила подчиниться.

- Лео, не надо... - едва выдавила она из себя.

Лео вполне мог продолжать, её тело жаждало продолжения, но он остановился. Не сразу. Сразу оказалось невозможно.

- Это ведь самые невинные позы, - в отчаянии прошептал он, выпустив её из рук.

Каковы же те, которые он не считает невинными?

Зоя завернулась в одеяло и сжалась в комок. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. В голове шумело.

- Извини, я сорвался, - солгал он.

Она понимающе кивнула головой, но не двинулась с места. Пришлось притянуть её к себе, завернутую в одеяло, как в кокон. Зоя не сопротивлялась, прижалась к нему, как если бы между ними ничего не было, и мысленно запела звёздную мелодию. Судя по тому, как она делала это, мелодия являлась не защитой мыслей, а способом от них избавиться.

- Я думала, что быть Единственными - значит быть совместимыми в желаниях и ощущениях, - немного погодя произнесла она, тщательно взвешивая каждое слово.

- Я не могу дать тебе того, что ты хочешь, Лео. Меня... выворачивает от этого. Пожалуйста, не поступай больше так со мной. Есть женщины, которые тебя поймут и оценят. Ведь мое существование не ставит крест на твоих отношениях с ними. Если же ты не можешь иначе, нам придется расстаться.

Она старалась говорить спокойно, но ей это плохо удавалось.

- Ты полагаешь, это возможно?

- Мы будем общаться и помогать друг другу. В конце концов, ты говорил, есть ещё прикосновение магий...

Лео мог отмолчаться, как в прошлый раз. Но тогда их отношения не сдвинутся с места. Раз не получилось пробиться через чувства, необходимо попробовать уговорами. Посеять сомнения в её разуме - уже прогресс.

- Беда в том, что в твоих мозгах крепко накрепко засело неприятие интимных отношений. Когда-нибудь ты освободишься от него, и мы посмеемся над твоими нынешними суждениями...

Что касается мозгов, то в этой части Зоя ощущала себя как рыба в воде. Она с радостью ухватилась за возможность поспорить, лишь бы избавиться от чувства собственной неполноценности, охватывающего её всякий раз, когда Лео позволял себе больше того, с чем она мирилась.

- Я прекрасно понимаю, Лео, к чему ты клонишь. Я - не ханжа. Но считаю, что вся эта сложная система поз - неестественное и даже болезненное желание получить максимум удовольствия любой ценой, сродни наркотической зависимости. О цели, ради которой природа задумала половое влечение, давно забыто. Главное наслаждение, и всякий раз требуется большая доза. Органы размножения быстро изнашиваются и становятся не способными выполнять свои непосредственные функции. Мы - маги, наш организм умеет восстанавливаться, а для людей - это прямой путь к импотенции и более серьёзным заболеваниям. Не разумнее ли пользоваться наслаждением, как гурман, тоньше чувствовать и, в конечном счете, больше получать.

Здравый Смысл удовлетворенно потирал руки. Она сумела подобрать такие слова, что Лео снова почувствовал себя на скучной лекции.

- Вряд ли ценители любовных утех согласятся с тобой, - мысленно усмехнувшись, возразил он.

- Как правило, это люди отчаянные, готовые одно мгновение экстаза променять на всю оставшуюся жизнь. Они живут меньше, но зато как живут! И это относится к любому увлечению. Твоя позиция - позиция серого большинства. Оно не умеет выходить за пределы общепринятого порядка. Его задача хранить нажитое и отсеивать лидеров, подавляя сильных. Не думаю, что в любой другой области ты придерживаешься подобных взглядов.

- Вот именно, в любой другой области, когда это ведет к постижению нового. Но к чему ведет чрезмерная жажда наслаждений? К растлению, к деградации, к опустошению...

- Разве я не говорил тебе, в нашем случае это не просто жажда наслаждений. Это обретение силы. Попробуй перешагнуть через себя, и ты почувствуешь силу страсти. Ни с чем не сравнится упоение, когда страсть переплетается с магией. Ты сможешь совершать такое, что в обычном состоянии тебе не по силам...

Алан говорил о чем-то подобном, и тогда это показалось Зое софизмом. Сейчас самое время прояснить ситуацию. Как не старалась она, но без скепсиса не обошлось.

- И каким же образом? Вскочить и бежать творить, пока не иссякло возбуждение?

- Я рад, что к тебе вернулось чувство юмора.

- И все-таки, Лео, я не понимаю, как можно в таком состоянии вершить что либо, кроме...

Зоя на мгновение осеклась, подбирая нужное слово, и не нашла ничего приличного. Пришлось повториться.

- Того, что уже вершишь.

- Магия страсти не требует сдачи нормативов на короткие или длинные дистанции, - включился Лео в её аналогию.

- Она подобна направленной волне. Маг может расслабиться, породив волну. Далее волна доделает всё сама.

- Стало быть, магия страсти разрушительна?

- Как правило, да. Но иной раз погасить пожар возможно только встречным пожаром.

- И какой же пожар ты хочешь погасить с моей помощью?

Лео давно пора было привыкнуть, что за внешними словесными образами она умеет различать потаенный смысл.

- Я сказал, как правило. Бывают исключения.

- Тогда поговорим об исключении.

А что, если рассказать ей всю правду? Нет у него иного способа соединиться с магией, кроме слияния в бешеной страсти. Спонтанный разряд, которым Зоя привязала его к себе два месяца назад, не позволяет разрядиться полностью. В этом случае всегда остается малая толика, поддерживающая телесную оболочку. Только резонанс в состоянии полностью разрушить Змееглазого Мага и позволит Зое вместить его в себя целиком. Вот почему Магу без Единственной начинать партию Феникса означает заведомо обречь себя на поражение...

Зоя истолковала его молчание как нежелание говорить.

- Как бы там ни было, Лео, я не могу быть тебе... партнершей в этих играх. Физически не могу.

Лео решился, но посчитал нужным зайти издалека.

- Пожалуй, мне стоит открыть тебе одну тайну, хоть ты мне и не поверишь. Той ночью, которая тебя испугала, ты начала первой и вела меня...

- Нет!

- Ты считаешь, что я лгу?

- Нет.

- Тогда в чем дело?

Зоя долго молчала. Теперь под грохотом её музыки кипели внутренние споры. Лео не вмешивался. Ему было жаль её, но помочь он ничем не мог. Наконец, вынужденная признать его правоту, она не нашла ничего лучшего, как попросить: "Не мучай меня, Лео".

Он ничего не ответил. Надежда открыться и сделать свой будущий поступок для нее менее болезненным, развеялась в прах. Значит, ей придется пережить насилие, тем более жестокое, что совершит его тот, кого она считает другом и хранителем. От того, что он посвятит её в свои намерения заранее, ничего не изменится. Она, скорее всего, воспримет все, как неизбежное зло, и будет мучиться в его ожидании. Как сказал когда-то Теодор: "Ты можешь выстоять, если ни о чем не будешь знать". Пожалуй, он прав.


## Глава 9

Кленовый лист, запутавшийся в сетях под навесом, превратился в хрупкую сморщенную мумию, пережил своих сверстников и влачил в одиночестве годы до отсроченной, но неминуемой смерти. Скучающий ветер сунул влажный нос в запыленную щелку и громко фыркнул. Лист покружился над изменившимся и ставшим чужим миром, канул вниз, как подбитая птица, и упал на дорожку сада. Он и напоминал птицу, маленького лебедя с длинной изящно выгнутой шеей. Зоя осторожно подняла его с земли. Лист чуть подрагивал в её ладонях, словно сокрушался о своей утомительно долгой жизни и ждал, когда, наконец, завершится отмеренный ему срок. Можно было оставить его дожидаться конца дряхлым стариком среди буйства июльской зелени. Но Зоя вышла за калитку и понесла его к озеру.

Она, как этот кленовый лист, пережила свое время, и приступы неприкаянности подчас терзали её безо всякой на то причины. Казалось бы, чего ей не хватает: она молода, полна сил, брошена в самую гущу событий, и впереди у неё неизведанное будущее, тысячи дорог, тысячи новых встреч. Но всякий раз, оставаясь одна, Зоя испытывала странное чувство, будто все, происходящее с ней, бессмысленная суета, наигранное возбуждение накануне чужого праздника. Ей выпала роль свадебного генерала, статичной фигуры в партии Феникса, без которой Вызывающий Маг обречен на поражение, а по завершении партии она станет обузой для Мага. Без Единственной он не сможет жить, значит, вынужден будет оберегать и постоянно оглядываться на неё. Каково это после нескольких тысячелетий вольной жизни!

Зоя тяжело вздохнула и огляделась. Она опять оказалась на незнакомом пляже. Что за странные вещи происходят с этим озером? Сколько раз она летала над ним и изучила берег до мельчайших подробностей, но озеро не переставало удивлять её снова и снова.

Рядом слышались приглушенные голоса: кто-то из жителей поселка загорал на соседнем пляже, но встретиться с ними на берегу и в воде не представлялось возможным. Даже мысленный взор не обнаруживал на берегу никого, кроме Лео и Теодора, если они там пребывали. Причем странность эта характерна была именно для озера и узкой части берега.

Зоя пошла навстречу голосам безо всякой надежды, и голоса начали удаляться. В тот миг, когда она совсем перестала различать их в птичьем гомоне, в прибрежных зарослях наметилась знакомая тропинка. Забавно, конечно, но когда непонятные вещи происходят сплошь и рядом на бытовом уровне, развивается вредная привычка не обращать внимание.

Скинув на ходу туфли, Зоя вошла в воду. Солнечные лучи, рассыпались по пёсчаному дну шевелящимся золотистым узором. Она долго стояла, заворожено следя за его движениями, потом опустила засохший лист на слабо волнующуюся поверхность и подтолкнула, как кораблик. Лист поплыл по течению прочь от берега, постепенно намокая и погружаясь в воду. Черная тень скользила за ним поверх золотистых узоров и притягивала к себе. Рано или поздно они сольются, и утомленный странник обретет долгожданный покой...

- Что, в конце концов, с тобой происходит? - поинтересовался Здравый Смысл.

Как ему объяснить? Как перевести на язык разума тысячи едва ощутимых тревог, вспыхивающих и угасающих, как искрящиеся снежинки в редкий снегопад январского полнолуния. Невозможно угадать, где появится следующая, невозможно понять, в каком месте она пронзит насквозь мгновенной ошеломляющей болью. Так маленькие рыбки пираньи набрасываются на превосходящую их добычу и пожирают заживо. Зоя содрогнулась. Её состояние очень напоминало состояние той добычи перед тем, как ступить в воду.

Здравый Смысл скептически заметил.

- Похоже, даже короткий отдых действует тебе на нервы.

В одном он, конечно, прав, надо научиться пользоваться передышками и расслабляться. Нельзя, едва избавившись от опасности, выискивать на свою голову следующую. Отдыхать! Бездумно, отрешенно, растворяясь в монотонном шорохе не сформировавшихся ещё угроз. Задержаться на берегу у переправы, кишащей пираньями, набраться сил, раз уж выпала такая возможность. Отдыхать! Вот только в одиночестве отдыхать не хотелось. А Лео в последнее время взял за правило уходить каждый вечер и при этом тщательно скрывал место своего пребывания. Где он сейчас?

Зоя вернулась на берег, разделась, аккуратно сложила лёгкий сарафан на толстом стволе старой ивы, и, разбежавшись, прыгнула в воду. Энергично выталкивая из воды разгоряченное тело, ныряя и вновь устремляясь к ослепительной от солнца поверхности, она бездумно кувыркалась в ласковой воде и не заметила, как стемнело. По дороге домой она старалась ни о чем не думать, и наслаждалась приятной истомой расслабленного тела. лёгкий шорох листвы, редкие птичьи голоса...

Пересекая тропинку, быстро пробежал ежик и с шумом скрылся в густой траве. Зоя улыбнулась. И как это такому маленькому зверьку удается наделать столько шума? Тропинка петляла между высоким кустарником и вскоре вывела её на окраину поселка. Высокие вековые дубы дремали в сгущающихся сумерках. Воздух наполнился запахом их терпкой листвы. Совсем недавно у таких же дубов она встретилась с Оскаром. У таких же, или у тех же самых? Конечно, как же она прежде не заметила! Дубрава её детства, спасительная обитель. Даже тогда, когда не было надежды, она бежала к ней. Зоя подошла к ближайшему дереву и прикоснулась к шершавой коре. Дерево вздохнуло и тихо зашелестело. На душе стало светло и спокойно. Мысли сами собой вернулись к Лео. Он опять придет заполночь, совершенно измученный физически, и, едва добравшись до кровати, окутает её чарами сна. Так и не успев задать ему ни одного вопроса, она растворится в пустоте.

Однажды ей удалось на некоторое время нейтрализовать действие чар, и внести рациональное предложение: "Может быть, тебе отдыхать в соседней комнате, и не тратить на меня последние силы?". В том, что силы Лео на исходе, она не сомневалась. Пусть утром он выглядел отдохнувшим и старался держаться молодцом, компенсировать ежедневные перегрузки полностью ему не удавалось. Зоя прекрасно знала, во что это может вылиться. Обычный человек давно бы сорвался, Лео - не обычный, но и у него есть предел прочности.

- Выброси из головы, - прозвучало в ответ, и невозможно было понять, к чему относились его слова: к её предложению или к её мыслям.

- Ночью мы должны быть рядом.

И чары сна усилили натиск.

Она прекрасно понимала, Лео поступает так отнюдь не ради удовольствия. На свои выматывающие занятия, он уходил, как на пытку. Ночами ему необходимо было отоспаться и набраться сил, но не только это. Ночами между ними происходило что-то похожее на священнодействие, и связано оно было с прикосновением магии.

Каждое утро Зоя испытывала блаженство, очень напоминающее то, которое испытала однажды в черной беседке после того, как вернулась из своего прошлого. Это блаженство длилось считанные секунды и оставляло после себя горькое разочарование. Реальный мир в сравнении с ним казался серым и посторонним. Требовалось немало времени, чтобы вернуть ему его истинные цвета и сопричастность.

Лишь к обеду Зоя приходила в себя и обнаруживала, что в ней что-то изменилось. Так после нескольких сеансов целенаправленных упражнений начинаешь ощущать легкость в движениях, которые прежде давались с трудом. Создавалось впечатление, что физические перегрузки Лео взвалил на себя за двоих, а Зое оставалось только пожинать плоды. Её тело стало более гибким, пластичным, способным вместить в себя нечто непостижимо огромное.

Зоя прислонилась спиной к теплому стволу и позволила мыслям течь в любом направлении. Прислушиваясь к их нестройному многоголосью, она то и дело натыкалась на одну знакомую, но неуловимую, как мелодия забытого шлягера. В головокружительной чехарде событий последних двух месяцев она не умолкала ни на минуту, но голос её терялся среди прочих более важных раздумий. Была она нерешительна и исходила из глубины, где роятся страхи.

Страхи?..

И мысль выскользнула из приоткрывшейся двери: "А не является ли твоя новая жизнь наваждением?". Зоя тщательно взвесила всё за и против, и не нашла ей достойного опровержения.

Действительно, как легко она поверила в существование магии! А ведь стоило задаться вопросом: не много ли неурядиц обрушилось на неё за короткое время? Уж не придумала ли она их от безысходности однообразной жизни. Воображение и прежде играло с ней злые шутки. До сих пор Зоя не может окончательно решить, имели ли место некоторые невероятные события прошлого. Вполне возможно, что разум ее, не получая удовлетворения от реального мира, позорно сбежал в иллюзию.

В иллюзиях человек обретает то, что не находит в действительности. Зоя задумалась: что обрела она здесь? Типичное мещанское женское счастье: долгую жизнь, возможность стать матерью и плотские утехи, завуалированные под любовь. Но в довершение того она обрела постоянную смертельную опасность!

Не вяжется что-то. В мире иллюзий не должно быть нежелательных явлений, если только смертельная опасность не стала жизненно необходимой её подсознанию. Как впрочем, и отрицательные эмоции, когда в плотских утехах она заходит слишком далеко. Не Лео, выдуманный возлюбленный, а она сама!

Выходит, прав был старина Фрейд. Всё люди, и она в том числе, рабы сексуальности.

Здравый Смысл решил сгладить впечатление от неутешительного вывода, и поманил её дальше по цепочке раздумий.

- Интересен, однако, тот факт, что жажда опасности перевешивает жажду наслаждений, и, что самое непонятное: желание иметь ребенка. О ребенке в магическом мире ты вспоминаешь в последнюю очередь, тогда, как в реальной жизни бесплодие не давало тебе покоя.

Загадочная вещь - человеческая психика. То, что разум считает важным, занимает её меньше всего, и она саботирует всякие попытки воплотить это важное в жизнь.

Зоя невольно вспомнила, как полтора года назад решила отыскать среди беспризорных детей близкое существо и вложить в него часть себя. Но когда она отправилась бродить по грязным вокзалам, то попала в стайку озлобленных зверенышей. Её выручил милиционер, появившийся на удивление вовремя. Зоя прекрасно понимала, это - временная неудача, и среди полуголодных бездомных ребятишек найдется хотя бы один, которому она сможет вернуть детство. Но повторять попытку не стала.

Незаметно мысли её вернулись к прежней жизни. Там реальный мир перемалывал людей в жерновах очередной исторической закономерности. Искусственно созданное общество равных возможностей неумолимо распадалось на бедных и богатых. А она упрямо держалась посередине, не желая примкнуть к последним, и не позволяя себе опуститься до нищеты. У неё не было будущего. Даже обычное женское счастье, материнство, обошло её стороной. Поиски смысла жизни окончились ничем. Она просто существовала, занимая разум созданием сложнейших программ, и временами отдыхала душой в обществе Женьки. Женька излучал столько энергии, что её хватило бы с лихвой на десяток разочарованных созерцателей.

А смысл жизни? Что это, собственно, такое? Абстракция, пустышка, изобретение заоблачных философов, которым не ведомы истинные лишения, которые не испытали упоения, выстояв там, где с точки зрения здравого смысла выстоять невозможно. Они предпочитают моделировать, а не действовать. Зачем тратить время и силы, если конец заведомо известен. А конец жизни - смерть. Для живущего какой в ней смысл? Значит, должен быть смысл в жизни!

Зоя вынуждена была признать, что по всей вероятности, относится к таким философам, с той лишь разницей, что временами на неё нападает иррациональное желание совершать безрассудные поступки, и она их совершает. Но каким бы образом не разворачивались потом события, её не оставляла мысль о том, что все, с ней происходящее, - бутафория, спектакль, который вскоре закончится горячим душем и сытным обедом. И ни разу в том реальном прошлом эта мысль её не обманывала.

В конце концов, Зоя смирилась и перестала испытывать судьбу. Последние годы она не покидала Москвы, за исключением трех отпускных выездов в Симеиз к хорошим знакомым, что заведомо исключало какие бы то ни было неожиданности. Жизнь вошла в свою колею и благополучно докатилась бы до уготованного ей конца, но что-то разладилось в её мерном движении.

Зоя задумалась, пытаясь вспомнить, когда именно события, происходящие с ней, перестали быть обычными.

Пожалуй, всё началось в тот день, когда она купила автомобиль, и в тот момент, когда мимо неё пронеслась в метель серебристая волга. С чего это вдруг первый встречный бескорыстно вздумал помочь постороннему человеку, особенно, если помощь эта потребовала от него лишних телодвижений.

А может быть, никто и не помогал ей? Может быть, она просто не успела сойти с дороги, и волга, говоря скупым языком протокола, совершила наезд с летальным исходом для потерпевшего. Пусть не с летальным, но довольно тяжелым исходом. Вполне возможно, что пока её разум забавляется фантазиями, одурманенный обезболивающими или наркотическими средствами, её несчастное, изуродованное тело лежит в реанимации одной из московских клиник, и из последних сил цепляется за жизнь. Скорее всего, это и есть уготованный ей конец. Что ж, вполне разумное объяснение происходящего. Настолько разумное, что она начинает всерьез сомневаться в реальности существования магического мира.

Неужели нет никаких способов докопаться до истины?..

- А почему бы ни принять за истинный тот мир, в котором тебе интересно жить, - раздался над ухом тихий шепот.

Зоя от неожиданности вздрогнула. Когда Лео успел подкрасться? И почему так рано освободился?

- Ну, хотя бы потому, - решила она не показывать своего смущения, - что жизнь зависит от настоящего мира. Если в том мире я помру, то и в этом тоже.

Потом помолчала и добавила.

- Впрочем, если тот мир - реальность, невелика потеря.

- Поэтому будем думать, как жить здесь, - подбодрил её Лео.

На этот раз дела на стороне не слишком его утомили, и он пребывал в хорошем настроении.

- И все-таки жаль, что в настоящей жизни я не состоялась, - печально вздохнула Зоя.

Лео прислонился спиной к стволу рядом с ней, поднял голову к шелестящей в вышине кроне и задумчиво произнёс.

- Просто ты принадлежишь миру магии.

Но Зоя не слышала его.

- Там столько проблем, которые я могла бы разрешить. Но мне не хотелось. Понимаешь, не хотелось. И из-за моей лени судьба многих людей не сложилась...

- Твоя лень объясняется запретом магии. У тебя слишком много сил для той жизни, но ты не достаточно подготовлена, чтобы влиять на судьбы людей. Очень часто необдуманное благо оборачивается бедой. Я прошёл через это. Многие маги прошли, многие так ничему и не научились. Они не видят иного применения своим силам, кроме как исправлять ошибки нерадивых политиков. Но у истории свои законы. И не зависимо от того: вмешивается маг или нет, к власти приходят диктаторы. Даже Таврида, с её богатым опытом, не сумела изменить ход основных событий прошлого века. В начале двадцатых годов, желая предотвратить только нарождающееся нацистское нашествие, она уничтожила одного человека. Хотя человеком называть его не стоит. Его имени никто уже не вспомнит, но не сделай она этого, он был бы на месте Гитлера. Что изменилось? Ничего. Коричневая чума должна была разразиться, и она разразилась.

- По-твоему получается, что от человеческих действий ничего не зависит.

- Почему же. Смотря как действовать. Оскар, например, ломал историю. Но даже он подходил к этому очень осторожно: подстраивался под события, из тысяч претендентов на престол выискивал самых подходящих. Он не мог повернуть историю вспять, но мог её направлять и заводить в немыслимые дебри. Человеку, конечно, такое не под силу, так как век его слишком короток. Но сильный и мудрый мыслитель может заложить основы будущего. Правда, исходить он вынужден из того, что до него заложили другие. Такие люди всегда находятся в тени. У них попросту нет времени на парады и приемы. Прославленные завоеватели и политики - всего лишь марионетки в их руках, хотя зачастую искусно решают сиюминутные задачи. Толпа запоминает именно их, потому что ей важен результат сегодняшнего дня. Имена же истинных творцов истории в лучшем случае остаются в ученых трудах, известных узким кругам.

Как легко Лео направил её беспросветные мысли в русло безопасных обобщенных суждений. Если она его выдумала, то у неё получилось неплохо.

- Полагаю, это - комплимент мне, - усмехнулся Лео и поманил её за собой.


Дни шли своим чередом. В их размеренном течении не хотелось думать о плохом, но постоянно думалось. Однажды, прогуливаясь по поселку, Зоя обратила внимание на то, что многие дома, где совсем недавно кипела жизнь, стояли опустевшие. Маги покинули их, а домовые затаились в своих владениях. За какую-то неделю поселок словно вымер. Она поделилась своими наблюдениями с Лео.

- Феникс близко, - ответил он, - от него стараются держаться подальше.

- Почему?

- Если он выиграет, на этом месте будет пепелище.

Зоя встревожилась.

- Может быть, нам перебраться в какую-нибудь пустыню, - нерешительно предложила она.

- И погибнуть от нелепой случайности? Ты думаешь, только Феникс жаждет нашей крови? Здесь мы хоть в безопасности.

- Хороша безопасность, - проворчала Зоя. - Тьма гуляет, как хочет, да ирбисы табунами бегают.

Лео улыбнулся и постарался её успокоить.

- Если бы игра была безнадежной, я последовал бы твоему совету, но мы, как никто прежде, близки к выигрышу.

Он по-прежнему уходил вечерами, но возвращался часам к десяти и не настолько измученный, как прежде. Зоя уже не терзалась сомнениями на счет того, с кем проводил он эти часы, ей было точно известно: со своей магией. Откуда? Она не могла сказать, просто знала. Казалось бы, можно не беспокоиться: Змееглазый Маг не станет причинять им вреда. И все-таки временами Зою охватывала тревога, она чувствовала его агрессивность. Сейчас она ни за что на свете не стала бы его вызывать.

Луна с каждым днем набирала силу. Зоя старалась не смотреть на неё, но вечерами луна неодолимо притягивала взор. Миновала ещё одна ночь. Наступило утро. Зоя встала сама не своя, словно видела ужасный сон, да не могла припомнить, какой именно. А припомнить надо было, во что бы то ни стало. Он оставил после себя массу мрачных бессвязных фрагментов: разбитая дорога по кромке кровавого заката, увязающие в глине ноги, грязная канава, в которую так и тянет соскользнуть.

В голове обретали силу мрачные сроки. С отдалённого эха до перестука приближающейся электрички...

По избитой, продрогшей дороге

Я брела оборванкой убогой

Истекающим кровью вечером.

Взять с меня было больше нечего.

Лишь в пустыне души сожженной

Ветер выл, точно пёс бездомный...

Все кончено! Этот сон подводил черту их безмятежной жизни.


Интернет приготовил на завтрак вкусное блюдо, напоминающее овощное рагу с кусочками мяса, но Зоя с трудом заставляла себя есть то немногое, что положила в тарелку. В надежде избавиться от плохого настроения, она стала прислушиваться к беседе Лео и Теодора. Они обсуждали методику предстоящих физических тренировок, и Зоя не заметила, как потеряла нить разговора. Мысли её упрямо возвращались к забытому сну, но память, с не меньшим упорством отказывалась его прояснять. В таких случаях не имеет смысла настаивать на своем, и Зоя отступила.

Некоторое время она бездумно смотрела в окно на качающиеся от ветра деревья, потом перевела взгляд на Теодора. Он что-то отчаянно доказывал Лео, хотя губы его не шевелились. Скорее от скуки, чем от любопытства, Зоя заглянула в его мысли и ничего не поняла. Они общались на незнакомом языке. Резкие гласные перемежались с гортанными согласными и вызывали в памяти неясные воспоминания. Когда-то Зоя знала этот язык. Знала, да забыла.

Интересно, о чем они говорят? Судя по их жестам и мимике, они не ставили своей задачей, скрывать от неё что-либо, просто так им удобней общаться. Так мыслят на родном языке. Зоя почувствовала себя лишней. Настроение испортилось окончательно. Надо бы заняться чем-нибудь, чтобы не привлекать к себе внимания. Она поднялась из-за стола, поблагодарила Интернета и направилась к компьютеру.

- Подожди, Зоя, - Лео отвлёкся от разговора и обратился к ней.

- Сегодня занятия у нас отменяются, у меня дела...

Что-то в его голосе прозвучало неестественное, он боялся сказать лишнее. А, может быть, то ей только кажется?

- Вот и хорошо, - согласилась она, не желая докапываться до истины.

- Мне давно надо было доделать одну программку.

В глубине души она даже порадовалась возможности побыть в одиночестве. Может быть, удастся вспомнить тот неуловимый сон. Она разберётся в нём и успокоится. Однако странно повёл себя Лео после её ответа. Он словно ждал от неё иной реакции. Он не хотел, чтобы она уходила. Он не хотел отменять занятия, его вынудили сделать это, но в её власти было изменить сегодняшний день.

- Для чего изменять? Сегодня, завтра. Какая разница? Пусть всё идет своим чередом, - решил кто-то внутри неё.

Зоя включила компьютер и принялась разбираться в текстах. Время понеслось незаметно. Настроение начало исправляться. На обед идти не хотелось. Когда ходики пробили два часа, Зоя даже не шелохнулась. У неё наконец-то начала получаться задача, над которой она билась полгода. Интернет несколько раз заглядывал к ней, потом принёс стакан парного молока с душистым хлебом и приказал выпить. Зоя выпила, и он удалился.

К вечеру она вышла на крыльцо и потянулась. От утреннего недовольства осталось слабое облачко на горизонте. Программа работала безукоризненно, осталось подчистить парочку отладочных модулей, и можно слать Женьке на испытание. Неплохо бы искупаться перед сном. Зоя позвала Теодора, и они вместе отправились на озеро. Выбираться из воды не хотелось. Стоило несколько минут посидеть на берегу, как эффект от купания сводился к нулю. Когда они вернулись домой, в пору было идти обратно. Теодор опробовал в качестве душа поливальную установку, но вода в водопроводе оказалась горячей.

С погодой творилось что-то невероятное. Поначалу приятное тепло обернулось в конце недели нестерпимым зноем. Грозовые тучи ходили кругами вокруг посёлка. Ливни поливали землю в каких-нибудь пятнадцати километрах. Здесь же воздух оставался неподвижным и душным. Солнце палило, как в пустыне. На море такое явление называется глаз бури, и приносит оно с собой разрушительные волны. А, впрочем, неплохо было бы сейчас оказаться на море...

Сидя на кухне в одиночестве, Зоя с наслаждением потягивала холодный кефир и вспоминала свой последний отпуск в Симеизе. Ничего особенного: солнечные ветреные дни, ритмичный шум прибоя да запах кипарисов. На губах её блуждала улыбка. Пусть ночь опять не принесёт долгожданной свежести, но лёгкий крымский ветерок оставил в памяти прохладный след.

Зоя направилась в спальню. По мере того, как она приближалась к двери, на душе у неё становилось тревожно. Это ещё что такое? Вероятно, так действует на неё духота. Лучшее, что можно сейчас предпринять, это раздеться и лечь спать. Войдя в комнату, Зоя включила вентилятор. Следовало бы разориться на кондиционер, - подумала она, но прежде это никому не было нужно. Дом пустовал больше двадцати лет, а когда в нём жили маги, кондиционер им заменяли бытовые заклинания. И почему ей раньше не пришло в голову узнать у Лео, как вызывается прохлада?

Сняв с себя одежду, Зоя легла на кровать и прикрылась шёлковой простыней. Вентилятор весело жужжал, гоняя по комнате тёплый воздух. Что ж, на безрыбье и рак - рыба.

Ходики в гостиной пробили полночь. Лео задерживался. Странно! Ведь в последнее время он возвращался четко к десяти часам вечера. Ах! Да! Сегодня у него какое-то дело!

Но почему же так тяжело на душе? Зоя лежала и перебирала в памяти события прошедшего дня. Не было никакой причины беспокоиться, разве что утренний сон. Она по опыту знала, такие сны не снятся просто так. Если он не сбылся сегодня, значит, сбудется завтра. Но это будет завтра. А, может быть, сейчас? Что за ерунда лезет в голову! Надо разобраться с этим сном, иначе он не даст ей покоя. Что там было? Дорога, кровавый закат... Декорации, не более. Есть ещё что-то, о чем не хочется вспоминать, и именно это необходимо вспомнить...

Грязь! Липкая грязь, разъедающая тело. Значит, она все-таки упала в ту зловонную канаву. Зоя поморщилась. Лучше подумать о чём-нибудь хорошем. Откуда здесь взяться грязи?

Резкая морозная свежесть внезапно растворила липкую духоту, омыла тело фантастическим нежным ароматом. Зоя перевернулась на спину, блаженно раскинула руки и вдруг почувствовала, что в комнате не одна. Взгляд невольно потянулся в сторону двери, хотя не хотелось, ох, как не хотелось туда смотреть. И не надо было: там, на светлом фоне отчетливо вырисовывалась высокая фигура в черном плаще. Сердце замерло.

- Кто здесь? - сдавленным голосом спросила Зоя, хотя уже знала ответ.

Черная тень шелохнулась, и в сгустке мрака под капюшоном вспыхнули змеиные глаза. Ей бы вздохнуть облегчённо, но Зоя застыла, не в силах совладать с дурным предчувствием. Пред ней стоял Призрак Красной Молнии таким, каким пришёл впервые: неумолимым убийцей. Рука невольно потянулась к заветному талисману, и зависла в воздухе: кого она собиралась звать на помощь?

Откинув капюшон за ненадобностью, Змееглазый Маг молча двинулся ей навстречу. Он приближался, как неотвратимый рок. Зоя интуитивно попятилась, придерживая простыню рукой, и вскоре прижалась спиной к стене. Дальше отступать было некуда. Мысли лихорадочно метались в голове, но ни одна из них не заслуживала внимания. И всё-таки должен быть выход! Выход есть всегда!

Протянуть руку призраку?

Но ей больше пришлось по душе зарыться с головой в простыню. В одном фантастическом рассказе подобное действие спасло герою жизнь. Только ей не представилось возможности испытать на собственном опыте спасительные свойства постельных принадлежностей: простыня в её руках рассыпалась в прах. Зоя беспомощно огляделась и не нашла ничего лучшего, как сжаться в комок, прижав колени к груди.

Змееглазый Маг остановился, хищно усмехнулся и резким движением скинул плащ. Зоя хотела отвернуться, но не могла отвести взгляда от его обнаженного тела. Он был возбуждён! Он пришёл не убивать!

В животе стало холодно и пусто. Вот она, грязь! Змееглазый Маг, её хранитель, её возлюбленный, предстал в своем истинном свете. Насильник! В сущности, он всегда был насильником, и в ту ночь, когда спас её от Оскара. Только действовал он не так откровенно.

- Ты не сможешь ему противостоять!

Лео оказался прав.

Но ведь Маг обещал, что не станет её трогать!

- Ты не сделаешь этого...

Постаралась она произнёсти твердо, получился жалкий лепет. Взгляд Мага бесстыдно скользил по её телу. Зоя стиснула руки и вжалась в стену: "Я возненавижу тебя!"

Пустые угрозы. Она уже ненавидела его, потому что знала, он не отступит. Что ей оставалось делать? Поддавшись минутному порыву, Зоя сорвалась с места и бросилась к двери. Маг перехватил её, сильно прижал к себе. Зоя вскрикнула от боли и на мгновение опешила: ни он, ни Лео, никогда прежде не делали ей больно.

Воспользовавшись моментом, Маг примостил её поудобнее и принялся удовлетворять свою плоть. Он занимался этим так обыденно, со знанием дела, что, когда она опомнилась, первым впечатлением было: ничего страшного не происходит. В конце концов, его можно понять. Кто знает, что он испытывал, когда они с Лео наслаждались друг другом? У всякого терпения есть предел. И, если быть честной с собой, его близость не так уж ей неприятна.

Зоя решила не сопротивляться, и отдалась на волю чувств. Маг оценил её поступок по достоинству, ослабил хватку и утопил в нежности. Часы в гостиной пробили час ночи, а по её представлению не прошло и пяти минут. С последним ударом Маг как будто спохватился, действия его неожиданно стали грубыми. Зоя подумала, что он хочет большего. Она мало, что знала об искусстве плотских утех, но и тех поверхностных знаний было достаточно, чтобы понять: ей вряд ли то придется по вкусу.

- Хватит, - тихо прошептала она, наивно полагая, что её уступчивость будет вознаграждена.

Но Маг никак не отреагировал. Её желания его не интересовали. Зоя отстранилась и вдруг увидела его глаза. На мгновение она забыла обо всём на свете. То были глаза маньяка, предвкушающего безумное развлечение. А она надеялась, что значит для него больше, чем обычная женщина! Да что там женщина, похоже, он воспринимал ее, как шлюху, которая обязана делать то, что ей прикажут. Обида и стыд захлестнули разум, Зоя начала вырываться, но её телодвижения доставляли насильнику только удовольствие. Он даже подстегивал ее, чтобы она продолжала в том же духе.

- Давай! Энергичней! Сейчас у тебя получается намного лучше! - не умолкал в ушах его издевательский шепот.

Никогда ещё Зоя не чувствовала себя столь униженной. Хуже всего было то, что в ней поднималась ответная похоть, именно похоть, ненасытная, жаждущая острых ощущений, падения и грязи. Маг умел довести женщину до исступления и получить с неё сполна! На этот раз он собирался получить сполна. Не в силах разобраться в обрушившихся на него чувствах, сердце сбивалось с ритма и готово было выскочить из груди. Сладострастный стон пронесся над хаосом беспорядочных звуков, и Зоя к ужасу своему поняла, что это её стон. Презрение к себе резануло по нервам. Она рванулась, что было сил. Как же всё это знакомо! С ней происходило нечто подобное совсем недавно...

- Ты можешь воспользоваться магией, - прозвучал в памяти голос Лео.

Зоя замерла, как птица пред распахнувшейся дверцей клетки. Змееглазый Маг внезапно освободил её, но из рук не выпустил. Его глаза оказались на уровне её глаз, в них не осталось ни капли страсти, лишь лёд и жестокость. Возможно ли так владеть собой, или маньяк ей только привиделся?

- Будет лучше для твоего ребёнка, - спокойно произнёс он, - если ты не станешь мне мешать. Я сильнее и доведу всё до конца.

До конца... До какого конца?

Он, действительно, был сильнее и мудрее. Он прекрасно владел собой и только ради утоления плоти не опустился бы до насилия. Зоя на мгновение забыла унижение и свое отчаянное положение. В ней пробудилась безумная надежда. Змееглазый Маг вел себя точно так же, как во время их последней встречи, перед тем как выжечь яд золотой змейки. Он не испытывал ни малейшего желания развлекаться с ней. Он действовал в силу необходимости.

- Отпусти меня! Тебе же не хочется самому! - взмолилась Зоя.

Он отрицательно покачал головой, словно она просила о невозможном. На мгновение, ей показалось, в его взгляде мелькнуло сострадание, но оно тотчас же исчезло под похотливой улыбкой.

- Разогрелись, и будет! Теперь займёмся делом!

И не дожидаясь, какова будет реакция на его заявление, Маг начал игру прикосновений. То была грязная и жёсткая игра. Зоя не понимала, почему тело перестало её слушаться. Казалось, его окутали незримыми силками и дергали за нитки, как марионетку. На каждое прикосновение оно отзывалось бесстыдной позой. Зоя разрывалась между вожделением и отвращением. В нормальном состоянии её вывернуло бы наизнанку при виде того, что она делала, но сейчас её чувства напоминали чувства брошенного в грязь, который поначалу пытается сохранить в чистоте хоть что-нибудь, а потом впадает в ликование: "Пропади всё пропадом!", и грязь уже не вызывает в нём брезгливости.

Разум угасал во мраке, но краешком глаза продолжал наблюдать, не в силах оторваться от безобразного зрелища. Иногда в минуты слабого просветления, он в изумлении отмечал, человеку физически невозможно принять ни одной из этих поз. С каждым разом они усложнялись, их выполнение требовало неимоверных сил и выносливости.

Насилие? То, что происходило между ними, давно перестало быть насилием одного человека над другим. То было насилие страсти над обоими. Но один пошёл на него сознательно.

- Зачем?!! - этот вопрос стучал в висках без перерыва, - зачем?!!

Тел больше не существовало. Существовал бешенный мутный поток, который нёс их к пропасти, с каждым мгновением увеличивая скорость. Как кощунственно и дико прозвучал в его грохоте тихий ласковый шепот: "А теперь, любимая, потерпи! Будет очень больно!"

Маг неожиданно бережно поднял её на руки, перенёс на кровать и, перевернув на спину, накрыл собой. Тысячи нервных окончаний замкнулись в резонансе страсти, и по ним, как по капиллярам, в её тело стало просачиваться нечто огромное, чего она вместить была не в состоянии. Резкая боль заглушила страсть, и на грани, когда страсть отступила, а боль ещё не набрала полной силы, Зоя увидела себя со стороны с тошнотворной ясностью, последовательно в каждой позе, словно кому-то понадобилось, чтобы она запомнила их до мельчайших подробностей. Она сгорала от стыда, она презирала себя, ей было всё равно, что продолжает делать с ней Маг.

- Тебе больше не жить! - вынесла она приговор своему оскверненному телу и выплеснула на него поток нечленораздельных звуков, очень напоминающих проклятие на языке мирозданья.

Как только отголосок последнего звука растворился в тишине, ей стало легче. И тотчас же параллельно реальному миру, накладываясь и постепенно затмевая его, раскрылась и начала разрастаться бездна.

Зачарованная ужасом, Зоя наблюдала, как из недр её поднимается язык пламени, только пламя было черного цвета. Все, чего оно касалось, превращалось в пепел. Когда дикая боль начала раздирать её на части, Зоя зашлась сатанинским смехом. Она была уверена, что боль принесло ей пламя, и мысленно двинулась ему навстречу. На самом краю кто-то окликнул её и позвал на помощь. Кому могла понадобиться её помощь? Зоя оглянулась и утонула во мраке.

Она очнулась в ледяной комнате на кровати в полной тишине, не чувствуя своего тела. Постепенно тишина наполнялась жужжанием вентилятора, да отдаленным тиканьем ходиков. Тело оставалось окоченевшим и бесчувственным, как будто несколько часов пролежало без движения, скованное незримым панцирем. Зоя пошевелилась. Болезненное ощущение в паху насторожило ее. Память начала возвращаться. Из груди вырвался дикий вопль. Зоя зажала рот рукой и попыталась перевернуться. Острая боль застигла её врасплох и перехватила дыхание.

- Ребёнок! - вспыхнуло в воспаленном мозгу.

Боль начала растекаться и наливаться тяжестью. Схватившись за живот, Зоя металась в поисках положения, где тяжесть оказалась бы не столь мучительной, но тщетно! Она опять не сумела уберечь дитя. Боль выдавливала его навстречу гибели. От безысходности Зоя свернулась в клубок и затихла. Перед глазами появилась воющая собака...

Показался ей месяц над хатой одним из её щенков...

Пронзительное есенинское стихотворение. Оно потрясло её в далёком детстве и приходило на ум всякий раз, когда нечем было дышать. Жить не хотелось, ничего не хотелось. А собака всё выла и выла...

Чьи-то руки опустились ей на плечи, заставили выпрямиться и прикоснулись к животу. От них исходило тепло. Они снимали тяжесть, успокаивали боль. Боль отступила, осталось неприятное ощущение, будто её раздули и впихнули во внутрь огромное инородное тело.

- Всё в порядке, она выживет, - прозвучал над ухом тихий шепот, и Зоя вышла из оцепенения.

- Где ты был, Лео? - в отчаянии воскликнула она.

Лео приподнял её, прижал к себе, а она продолжала твердить, как одержимая: "Где ты был?"

Он гладил её по голове и молчал. Зато звучала его музыка: мощная, очищающая, спасительная. Зоя затерялась в её величественном мире, забылась полусном. Постепенно в голове стали появляться разумные мысли, первой из них было: Лео видел всё, как ему не противно прикасаться к ней! А потом пришла другая: если он видел, почему не помог?

- Может быть, и хотел, да его не пустили! Каково же ему было?

Зоя уже не понимала, что тяготит её больше, собственный позор или страх за Лео: на его месте она просто бы сошла с ума. Лео вдруг крепко прижал её к себе. Значит, она не ошиблась, он всё видел...

- Мы ведь переживём это, правда?..

Зоя не понимала толком, как всё закончилось, и куда делся ненавистный Маг. Ей хотелось услышать голос Лео, и она услышала. Лучше бы она оглохла.

- А теперь, ты должна вернуть его мне, - тихо произнёс он.

Мысли путались в голове. О чём он говорит? Страшная догадка ошеломила ее. Нет! Не может быть! А Здравый Смысл бесстрастно разгребал завалы несостоятельных отрицаний и нагромождал свои.

- Обмен магиями в последние ночи - не случаен. Ощущение пластичности и способность вместить в себя целый мир - не подарок! Змееглазый Маг никуда не делся - он внутри тебя!

Зоя почувствовала приступ тошноты и, оттолкнув Лео, схватилась за горло. Они были заодно! Ещё неизвестно, кто из них поступил подлее! А, в сущности, какая разница: они - одно целое! Как ни странно, эта мысль помогла ей взять себя в руки. Лучше будет сейчас уйти, иначе она наделает глупостей, о которых потом горько пожалеет. Слова Лео воспринимались однобоко, только как информация об истинном положении вещей. То, что они ещё заключали в себе и просьбу, Зоя не понимала. Она медленно поднялась с кровати и направилась к выходу, но около двери почувствовала себя некомфортно и остановилась.

- Не мешало бы одеться, - произнёс кто-то внутри неё отрешенным голосом.

Пришлось вернуться и накинуть халат. Лео не пытался её задержать и даже не смотрел в её сторону. Лишь когда она взялась за ручку двери, безучастно повторил.

- Ты должна вернуть мне его.

И, подняв, наконец, на неё глаза, добавил.

- Ты не сможешь долго его носить в себе.

Зоя развернулась и прислонилась спиной к двери. Конечно, о чем она только думает? Надо поскорее избавиться от обременительной ноши. Но как? Неужели опять...

- Ты будешь проделывать со мной то же самое?

Холодно поинтересовалась она, внутри же всё замерло от ужаса. Второго такого безумия её разум не вынесет. На лице Лео появилось странная гримаса, словно на него надели маску, и та трещит по швам.

- Нет, - ответил он.

Но вместо облегчения, Зою сковала смертельная тоска. Какая разница? Она уже безнадежно перепачкана в грязи, ей никогда не отмыться от этой кошмарной ночи.

- Достаточно разряда. Начинай, я тебя остановлю.

Он поднялся в ожидании. Зоя попыталась вспомнить, как сделала это в прошлый раз. После всего пережитого она находилась в заторможенном состоянии. Элементарные вещи давались ей с трудом. Надо настроиться на его пустоту и свое... Нужного слова тому, что она вмещала, не нашлось. Стоило только подумать о том, как её начало выворачивать наизнанку. Она конвульсивно выдавливала из себя ненавистного Мага, и с каждым новым приступом ей становилось легче. Лео, напротив, испытывал боль. Змееглазый Маг входил в его тело так же мучительно, как и в тело своей Единственной, как, скорее всего, входил в тело Берты. Зоя не поняла, почему сейчас ей вспомнилась эта женщина. Берты давно нет, и она знала, на что шла...

Лео пошатнулся и прислонился к стене. Зоя на мгновение остановилась, поразившись произошедшими с ним изменениями. Он раздался в плечах. Черное трико выгодно подчеркивало его мускулистую фигуру. Он был великолепен, как бог, только Зоя не могла восхищаться его красотой. Она видела перед собой насильника и убийцу. Змееглазый Маг убил того, кого она любила, и занял его место. От Лео остались только глаза с расширенными от боли зрачками, да голос...

- Ты должна отдать мне его до капельки!

Она выдавила из себя последний сгусток грязи и застыла в нерешительности. Что ожидать от того, кто стоит напротив неё? Он ещё не пришёл в себя, но недалеко то время, когда придет. Как бы сделать так, чтобы никогда его больше не видеть? Просто сказать ему об этом, и он исчезнет. Как же, исчезнет! Они - Единственные. Ей всю жизнь быть привязанной к нему и утолять его страсть. А после смерти... Интересно, что ожидает Единственных после смерти? Неужели такое же рабство?..

- Зоя, - тихо произнёс тот, кем стал Лео.

Она вздрогнула и, не желая смотреть на него, отвернулась.

- Я не хочу тебя больше видеть. Никогда!

- Это невозможно.

Маг отделился от стены и сделал движение в её сторону. Зоя отшатнулась, но тот час же взяла себя в руки.

- И что же, - ледяным тоном поинтересовалась она.

- Ты прикуешь меня к себе цепью?

Лео стоял и молчал. Она по-своему истолковала его молчание.

- Ну, да, конечно, ты теперь Великий Маг, и цепи тебе не нужны. Ты можешь пользоваться мной, когда пожелаешь. Надеюсь, сегодня я тебя удовлетворила?

Её последние слова прозвучали в пустоте. Она была в комнате одна.

Удушливый воздух вползал в окно голодным питоном и обвивал её сжимающимися кольцами. Надо что-то делать, всё равно что, иначе она задохнется. Зоя подошла к зеркалу, взялась за спинку стула, зачем-то передвинула его и снова поставила на место. Голодный питон немного ослабил хватку. Значит, следует двигаться, а лучше всего бежать прочь из дома, где невозможно ступить, чтобы не выпачкаться в грязи недавнего прошлого. На небе - ни звёздочки, на земле - ни огонька. Лишь где-то у самого горизонта беснуются всполохи безмолвных зарниц. Им нет дела до людских невзгод, им ни до чего нет дела. Они выжгут из памяти ночной кошмар.

Воздух сгущался, ноги путались в траве. Всю бы жизнь вот так идти и идти, ни о чем не думая, ничего не чувствуя. Дорога - это всегда выход, даже, если не имеет направления, даже если прокладывается по целине, но идти было больше некуда: перед ней раскинулось озеро. Зоя долго смотрела на зеркальную гладь, в которой отражались зарницы. Зарницы поднимались всё выше и выше, их отражения наполнялись цветом и подползали к берегу. В напряженную тишину вплетались раскаты отдаленных громов. Приближалась гроза.

Зоя скинула халат и вошла в воду. Вода немного освежила ее. Зеркальная гладь разрушилась от её движений, и вместе с ней разрушилась неподвижность воздуха. Резкий шквал ветра пригнул к воде прибрежные ивы, длинные ветви заструились по неожиданно образовавшемуся течению, устремляясь к водовороту, закручивающемуся по середине озера. Зою понесло туда же. Откуда здесь взялся водоворот? Два месяца она чуть ли не ежедневно переплывала озеро туда и обратно, и считала, что изучила его до капельки. Если её затянет в омут, ей придет конец, ей и её ребёнку.

Течение усиливалось, и по мере того, как росла его скорость, в Зое нарастала упрямая ярость. Она не сопротивлялась, она просто повернула назад и поплыла, разрубая невидимые путы. Водоворот захлебнулся сам собой, словно ему оторвали щупальца.

Две черные тучи сошлись в вышине, и разряд молнии прошил их насквозь, осветив приближающийся берег. Гром расколол тишину, подул стылый ветер, и волны понесли Зою к берегу. Она и сама бы выбралась, только выбираться надо было быстрее. Напряжение между землей и небом нарастало. Следующий разряд ударит в воду.

Зоя выскочила на берег одновременно с новой молнией. Огненная река потекла с неба в кипящие воды озера. Гром ударил с такой силой, что заложило уши. И хлынул ливень сплошной стеной. Зоя с трудом натягивала на мокрое тело мокрый халат. Проще было бы не одевать его вообще, но она упрямо расправляла прилипающие полы и, наконец, добившись своего, зашагала домой.

Молнии сыпались за спиной огненными стрелами, и вдруг одна, огненно красная, ударилась у самых ног. Из россыпи вращающихся искр появилась рыжеволосая женщина. Ливень не мог причинить ей вреда, казалось, над ней застыл невидимый зонтик. Зоя узнала ее, хоть никогда не видела.

- Моя партия закончилась, - произнесла она.

Закончилась?

Но разве кто-нибудь умер?

Умер, конечно, умер. Её Лео больше нет. Вместо него появился великий Маг. Зоя не может о нём думать без содрогания. А когда-то в детстве она его любила, именно его. Только то было в детстве.

Кто-то взял её за руку, стиснул ладонь. Красная Молния стояла рядом, смотрела сочувственно своими золотистыми глазами, и Зоя вдруг поняла: она играла на их стороне.

- В это полнолуние закончится партия Феникса.

Как много ей хотелось сказать, и как мало времени у неё было. Заклинания не могут появляться в этом мире, разве что самые сильные, да и те на пару минут.

- Ни в коем случае не входи в круг. В день полнолуния не расставайся с братом. Он должен быть рядом, когда поединок начнётся. Он его и завершит.

Сказала и пропала, как не бывало.

... Когда поединок начнётся...

Кто и с кем будет биться? Неужели Теодор?

Нет, он должен завершить. Но как можно завершить поединок, не участвуя в нём? Она не может позволить Теодору сражаться с Фениксом. Он ещё мальчишка. И не он ведёт эту партию. Сражаться будет тот, кто вызвал заклинание, вернее, принял его вызов. Сражаться будет Вызывающий Маг. Зоя не желает ему поражения. Она хочет, чтобы он ушёл из её жизни и из её мыслей, но понимает, это невозможно. Они связаны тесными узами, разорвать которые по силам только смерти. Ей всегда чувствовать его присутствие, как бы далеко не разбросала их судьба. Вот и сейчас она чувствует, он удаляется: чёрный джип несётся по пустому шоссе сквозь ливень и молнии прочь от неё. Его хозяину плохо, так же плохо, как и ей, а, может быть, ещё хуже, но какое ей до него дело?

Ливень пошёл на убыль. Молнии вспыхивали всё реже и в отдалении. Гром перекатывался усталым эхом.

Зоя вошла в дом окоченевшая и мокрая, как лягушка...

Как лягушка...

Не думать, не вспоминать. Того, что было, не воротишь. Того, кто умер, не вернёшь. Всё пройдет. А сейчас надо согреться и уснуть. Она должна уснуть, назло всем, и ей будут сниться прекрасные высокие леса, где она бродила с отцом, где звучала музыка, его музыка: дыхание ветра в поднебесных вершинах. Эту музыку теперь напевает Теодор, когда-нибудь он вернёт ей силу.

Зоя застыла на пороге спальни. Здесь всё напоминало о том, что хотелось забыть. Может быть, заночевать в гостиной на диване? Но она решительно вошла в комнату, открыла шкаф, отыскала полотенце и, скинув мокрый халат, начала энергично растирать тело.

Тепло возвращалось с каждым движением. Теперь бы найти что-нибудь легкое из одежды. Под руки попалась рубашка Лео. Зоя отпрянула от неё, словно обожглась. Что за сентиментальность? Это просто рубашка. Раз нечего одеть, она оденет её. Теперь спать. Смятая постель светилась во мраке. Зоя подошла к ней, аккуратно перестелила, взбила подушку. Сияние померкло.

- Вот так будет лучше.

Из распахнутой форточки повеяло свежестью. Ливень превратился в мелодичный дождь. Зоя непроизвольно сжалась, словно перед прыжком в бездну, и медленно опустилась на кровать.

Сон накрыл её тёплым одеялом, и высокие леса запели давно забытую колыбельную.

Проснулась она оттого, что кто-то отчаянно трясет её за плечо.

- Зоя! Лео уехал!

- Да, я знаю, - устало отозвалась она.

- Через три дня он приедет.

Почему она так уверена в этом? Через три дня будет полнолуние. Если встреча с Красной Молнией ей не пригрезилась, значит, в это полнолуние за ними придет убийца.

Кто он будет?

Обыкновенный ирбис?

Вряд ли.

Но что-то от ирбиса в этом пришельце есть, иначе, почему он связан с полнолунием?

- Но почему он не предупредил меня?

Зоя окончательно проснулась и села на кровати.

- У него возникли срочные дела, - попыталась она улыбнуться.

- Сегодня ночью к... нему вернулась его магия.

Она избегала называть того, кто стал Лео, именем Лео. Но разве дело в имени? Пусть он зовется также.

- Он не должен был уезжать, - не унимался Теодор.

- Ему нельзя сейчас уезжать.

- Теодор, у него своя жизнь. Наша магическая связь... истаяла, и мы теперь свободные люди. Он волен поступать, как хочет.

- Но откуда тебе известно, что он приедет через три дня?

- Через три дня - полнолуние, мы должны завершить партию... Красной Молнии.

Незачем ему говорить правду. Когда-нибудь, когда он станет настоящим Теодором, она расскажет ему всё, а сейчас довольно с него того, что случилось.

- А теперь, будь добр, подожди меня за дверью, мне надо одеться.

Теодор почти уже вышел, но на пороге оглянулся.

- Зоя, значит, Лео больше не будет нас обучать?

- Тебя, я думаю, будет.

- А тебя?

- Я поищу себе другого учителя.

- Вы поссорились?

- Нет, просто мы... устали друг от друга. Такое тоже бывает.

- И Лео тоже устал?

- Ты дашь мне одеться?

Теодор повернулся и вышел. За завтраком он не произнёс ни слова, быстро запихнул в себя сырники и отправился странствовать по посёлку. Ему надо было всё обдумать. В поспешном отъезде Лео он винил Зою. Но, если, Лео ей действительно надоел, хорошо, что они расстались. Только Теодор не верил Зое. Чтобы она не говорила, как бы прекрасно не владела собой, он знал, она что-то скрывает, и ему было горько от этого.


## Глава 10

День перед полнолунием выдался солнечным и ветреным. После недавней грозы жара резко спала, и воздух наполнила студёная свежесть приближающейся осени.

Зоя немного посидела за компьютером, но, допустив ошибки, которых не делала с первых своих шагов в программировании, решила, что сегодня лучше ни за что не браться.

- Не уходи далеко, - попросила она ближе к вечеру, когда Теодор собрался в очередное странствие.

- Сегодня мы должны быть вместе... Лео считает, что последнее слово... будет за тобой.

- Когда он придет?

- Я думаю, часам к девяти.

- А если он не вернётся?

- Тогда будем выпутываться сами, или у тебя есть другие предложения?

- Нет.

После отъезда Лео Зое было трудно разговаривать с братом, и разговоры у них выходили, словно из-под палки: самое необходимое в двух словах.

- Так я могу рассчитывать на тебя при встрече с... ирбисом?

- Я приду к девяти часам.

- И на том спасибо.

Интернет на кухне слишком громко гремел посудой. Ему тоже не нравилось отсутствие Лео, но в отличие от Теодора, он никого в том не винил, просто принимал жизнь такой, как есть, и сокрушённо вздыхал.

А Зоя не могла избавиться от ощущения, что тот, кто стал Лео, постоянно рядом. Казалось, будь он сейчас в нескольких шагах, ей было бы легче. Но он находился далеко, и для того, чтобы дотянуться до него, требовалось лишнее усилие.

Когда Теодор исчез за поворотом улицы, Зоя знала, что чёрный джип выехал за пределы Москвы и неумолимо приближается к их посёлку. Правда, на этот раз он не спешил. Ему некуда было спешить. До полнолуния оставалось пять часов. Она видела, словно наяву, как спустя два часа Лео подъехал к дому Василия Петровича, как домовой радушно расставлял в столовой чашки и потчевал его чаем. Она ничего не могла делать, сидела на лавочке около крыльца и ждала.

Теодор появился к девяти, как и обещал.

- Лео здесь?

Был его первый вопрос.

- Он у Петровича. Можешь его проведать.

- Но ты хотела...

- Вернётесь вместе, когда придёт время.

- А когда оно придёт?

- Лео знает.

Теодор ушёл, вернее, умчался на крыльях счастья. Ему не хватало Лео. Как же они привязаны друг к другу!

Интернет вышёл на крыльцо и спросил.

- Можно, я присяду рядом?

- Конечно, садись.

Зое было легко с этим маленьким деловым человечком. Они могли разговаривать о пустяках, и время ускоряло ход.

- Боюсь показаться нетактичным, - кашлянул Интернет, опустившись рядом, - но мне кажется, ты несправедлива к Лео.

- Может быть, - отозвалась Зоя, - только по-другому я сейчас не могу.

И немного помолчав, спросила.

- Ты тоже меня осуждаешь?

- Нет, конечно, я могу представить, как Лео далось возвращение магии, и что ты пережила...

- Не надо об этом...

Но Интернет должен был закончить, раз начал, иначе он не умел.

- Скорее всего, у него не было другого выхода.

- Мне от этого не легче.

- Думаю, и ему тоже. Постарайся простить его, Зоя.

- Когда-нибудь... но не сейчас.

Зоя решила сменить тему.

- Ты знаешь, скоро сюда придет Феникс?

Гном молча кивнул головой.

- Если мы проиграем, тут будет очень жарко. Тебе лучше уйти сейчас.

- Вы не проиграете, - возразил гном и, немного подумав, добавил, - а даже если и так, я достаточно пожил.

Они сидели и молчали. Но молчание не было тягостным. Так молчится с добрыми друзьями: просто и спокойно. Потом Интернет встал и отправился по своим делам.

Смеркалось. Медная луна поднималась над макушками деревьев. Зоя следила за ней и чувствовала, как с каждым мгновением её несёт к пропасти. Странный силуэт обозначился у калитки. Для ирбиса вроде бы рано. Странный и до боли знакомый силуэт.

- Отец!

Зоя вскочила и бросилась ему навстречу. Он раскрыл ей объятья, но в самый последний момент Зоя словно наткнулась на незримую преграду. Вокруг отца голубоватым пламенем отчётливо обозначился круг.

- Ни в коем случае не входи в круг... - прогремели в памяти слова Красной Молнии.

Так вот кто пришёл завершить партию Феникса. Ирбис-маг с того света.

- Что же ты остановилась?

- Ты пришёл за нами?

- В этом мире ничего не осталось, Зоя. Так будет лучше.

- Зачем тогда ты мне дал жизнь?

Её неодолимо тянуло шагнуть в круг, но она стояла, как вкопанная.

- Я думал, что мы сумеем выиграть. Глупая самоуверенность.

- Что же заставило тебя передумать?

Ею двигало интуитивное намерение тянуть время. Говорить, спрашивать, отвлекать убийцу до тех пор, пока не придёт помощь. Лео и Теодор уже бегут к ней через весь посёлок. Ирбис-маг заблокировал пространство, и передвигаться по нему можно только обычным способом. Он, несомненно, контролирует действия врагов, странно, что не торопится, словно предлагает ей самой решить: жить или умереть.

- Оскар втянул нас в заведомо проигрышную игру. Для всех, кроме него. У него появилась возможность умереть окончательно. Его проклятие - вечная жизнь. Снять проклятие мог только тот, кто его наслал. Но того мага давно нет ни среди живых, ни среди мёртвых.

- Где же он? - недоуменно спросила Зоя, забыв на мгновение, кто перед ней.

- Там, где когда-нибудь будем мы все: в небытии.

- Но разве быть мёртвым и быть в небытии не одно и то же?

Ирбис-маг улыбнулся, так умел улыбаться только отец, когда объяснял ей тривиальные истины. Зоя не поняла, когда именно рассыпался блок памяти. Просто с некоторых пор к ней вернулись воспоминания детства. Тогда отец с Лео были рядом и обучали её азам премудрости магии. Сердце в груди предательски заныло.

- Быть мёртвым, значит бродить в тени Завесы миров. Мёртвые ещё могут вернуться. Из небытия не возвращаются. Разве Лео не рассказывал тебе об этом?

Зоя отрицательно покачала головой.

- Что ж, я могу просветить тебя, пока есть время.

Есть время? Значит, он тоже ждёт Лео. Значит, он не станет нападать первым. Но почему её так тянет в огненный круг? С каждой секундой сил к сопротивлению остаётся всё меньше. Если бы она могла отойти назад хоть на пару шагов! Притяжение стало бы слабее...

- Тот, кто покидает мир живых, уходит за Завесу миров и существует там до тех пор, пока живы те, кто о нём сожалеет. Это - жалкое существование. Оно может длиться очень долго, а может завершиться за десятки лет. Для людей срок пребывания в тени Завесы ограничен веком. За это время умирают все, кто когда-нибудь любил ушедшего. Имеются в виду истинные чувства, а не поклонение кумирам: вождям, поэтам, философам...

- А как же бессмертная душа?

- Возможно, в небытии она и существует, только никто не может сказать о том с уверенностью.

- А рай и ад?

- Рай и ад, Зоя, это - жизнь.

Надо хоть чем-нибудь занять разум. Нельзя поддаваться смертельной тоске, толкающей её в круг.

- Почему же ты решил, что вечная жизнь Оскара исключает нашу жизнь? - вернулась она к началу разговора.

- Дело не в Оскаре, Зоя. Дело в вас с Лео. Создавая тебя, я не подумал о том, что у Лео слишком много врагов. Он для них - не доступен, был не доступен, пока не появилась ты. Ты - его слабое место. Очень скоро на тебя начнётся настоящая охота. Убив тебя, они убьют и его, только смерть его будет мучительной. Пусть лучше это свершится сразу... - он не договорил.

- И ты полагаешь, Теодор, что я позволю хоть кому-нибудь причинить вред своей Единственной?

Внутрь огненного круга с ходу вошёл Лео. Как только он оказался в этом круге, Зоя перестала испытывать притяжение. Более того, её отбросило в сторону так, что она с трудом удержалась на ногах.

Ирбис-маг оглянулся и вынул из ножен меч.

- Так то лучше, - усмехнулся Лео. В его руке тоже появился меч.

- Ты всегда сражался с равными, что же теперь тебя потянуло на убийство безоружного?

- Ты мне не равный, - отозвался ирбис-маг, - у тебя нет никаких шансов.

- Посмотрим.

И зазвенели мечи. Это было не в бреду. Смертоносное оружие взвивалось в воздух и опускалось на голову противника. Каждый взмах меча казался Зое последним, и она в ужасе закрывала глаза. Она не могла смотреть, как два человека когда-то любивших друг друга, теперь сошлись смертельными врагами.

А по ту сторону круга стоял другой Теодор и не сводил глаз с ирбиса. Зоя хотела броситься к нему и утащить прочь, но, приглядевшись, поняла, по ту сторону круга стоял не ребёнок, а воин, стоял, как стоят в запасе, готовый в любую минуту прийти на выручку. Ирбиса нельзя победить в одиночку, ирбис питается силами того, в кого вцепился. Нужен второй участник, чтобы нанести решающий удар. И этим вторым был сейчас её брат.

Сражающиеся воины перекидывались фразами. Словесная перепалка значила для них ничуть не меньше самого поединка. Они вспоминали свою последнюю схватку, и, вслушиваясь в обрывки их сбивчивых речей, Зоя поняла, как было дело тогда. Лео был беззащитен пред магией Теодора, они сошлись, как простые смертные, и Теодор подставил себя.

- Я думал, ты не сможешь нанести удар, - бросился в наступление ирбис.

- А я смог, - парировал Лео. - Ты уже тогда был ирбисом.

- Ирбисом я стал после твоего удара.

- Ирбисом ты был уже тогда, когда убивал Берту.

- А кем был ты, когда убивал Анну?

- Я подарил покой той, что больше всего его заслуживала, и ты прекрасно это знаешь.

- Мне наплевать на твои оправдания: ты убил мою дочь, я убил твоего сына. Мы в расчёте.

Меч огненным всполохом расколол темноту. Зоя почувствовала резкую боль, словно её пронзили насквозь. Лео пошатнулся, но устоял.

- А теперь я буду тебя убивать, - холодно произнёс ирбис.

Удары посыпались один за другим. Половину из них Лео ещё способен был отразить, другую они с Зоей делили пополам. Зоя забирала его боль, как это ей удавалось, она не могла понять. Лео ушёл из-под смертоносного выпада и из последних сил нанес свой. Человеку тотчас же пришёл бы конец, ирбис лишь расхохотался.

- Может быть, повторим прошлый трюк, помнишь, как тогда... я сделал так.

И он подставился под удар. На груди его открылась старая рана. Но Лео даже не попытался двинуться с места: у него едва хватало сил держаться на ногах. Ирбис с хищной улыбкой двинулся ему навстречу, но в этот момент в бой вступил второй участник. Разряд голубой молнии вырвался из руки Теодора, стоящего по ту сторону круга, и устремился в зияющую рану. Лео сделал несколько шагов вперёд и упал, а молния соединила двух Теодоров: живого и мёртвого. Они стояли, приросшие к разным её концам. Наконец, тот, кто был ирбисом, вспыхнул голубоватым пламенем, и, как ирбисы уходили к лунному диску, двинулся в сторону своего избавителя. Они сошлись, и взрыв ослепительного сияния на несколько минут выжег глаза.

Зоя на ощупь бросилась к брату. Он упал ей на руки, слишком тяжёлый для подростка, и простонал.

- Сначала помоги Лео. Меня может вытащить только он...

Это был голос Теодора. Второго великого воина. Но Зоя была слишком взволнована, чтобы понять суть происходящего. Она метнулась в противоположную сторону. Лео пытался встать, но единственное, что ему удалось: приподняться на локте. На нём не было ни единой царапины и всё-таки, Зоя едва справлялась с его болью. Разорвав рубашку и опустив руку ему на живот, она содрогнулась: внутри было месиво.

- Боже мой, Лео...

- Начинай с печени, - тихо прошептал он.

Теперь она поняла, почему он с такой дотошностью заставлял её изо дня в день изучать расположение внутренних органов, их энергетику и строение. Она знала назубок, какой должна быть здоровая печень, и начала приводить то, что от неё осталось, к привычному виду. Казалось, под руками её пульсирует в агонии живое существо. Удаляя магические осколки, Зоя сращивала клетку с клеткой, и вскоре почувствовала, как это существо начало восстанавливаться само.

- Внутри нас нет ничего более жизнеспособного, чем печень. Дай ей крохотный шанс, и она выберется сама из любой травмы...

Неожиданно пришли в голову слова Лео. Сейчас он говорил что-то совсем другое. Зоя не сразу поняла, что он от неё хочет.

- Перестань отвлекаться на боль, у Теодора шансов ещё меньше, чем у меня.

Она последовала его совету, но, видимо, зря. Лео переоценил свои силы и потерял сознание. Зоя сжалась в комок и сконцентрировалась на чудовищных ранах. Любая из них могла стать смертельной для простого человека. Как Лео выжил, она не понимала, не понимала, но продолжала восстанавливать разрушенное: печень, сосуды, желудок, сердце. Она потеряла счёт времени. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем до неё донеслись слова Лео.

- Умница.

Он вскочил на ноги, словно только что родился, и бросился к Теодору.

Зоя с трудом смогла подняться. В ней совсем не осталось сил, разве что доковылять до скамейки, но Лео, неся Теодора к дому, коротко приказал.

- Найди чистую простыню и постели на столе.

Откуда что взялось. Зоя выполнила всё почти мгновенно.

- Полотенце роликом под голову, и уходи, мне поможет Интернет.

Она попыталась поспорить, на что получила довольно прямой ответ.

- Тебе не стоит видеть то, что здесь сейчас будет. Мне не хватало сражаться ещё с одним твоим отчуждением.

Зоя развернулась и вышла в ночь. Она не знала и десятой доли того, кто звался Лео. Он представлялся ей безнадежно чужим, но он был её Единственным. Ей никуда от него не деться, пока она живет, поэтому необходимо научиться с ним сосуществовать. Сосуществовать и избавляться от него. Не может быть, чтобы Единственные всегда были вместе. Змееглазый Маг говорил что-то о череде встреч и разлук. Что ж, с этим ещё можно смириться. Видимо, сейчас пришло время разлуки. Ей невыносимо видеть его.

- А ведь тебя создали для него, - мелькнула горькая мысль, и Здравый Смысл безжалостно продолжил, - у тебя не было шансов появиться на свет свободной.

- Но у меня был шанс остаться свободной, - возразила Зоя, - если бы я не остановила его в день первой встречи. Его бы сейчас не было в живых.

- А что стало бы с Теодором?

Какой смысл копаться в прошлом? Тем более, по-другому поступить она не могла.

Кто-то подошёл и протянул ей плед. Зоя отвлеклась от своих мыслей и разглядела в темноте маленького Домового.

- Спасибо.

Только сейчас она поняла, как замерзла. Кутаясь в огромный плед, Зоя расположилась на скамейке, подобрав под себя окоченевшие ноги, и спросила.

- Как там дела?

- Продвигаются помаленьку, - ответил Домовой и нерешительно предложил, - может быть, ты пойдёшь спать? Это не скоро закончится.

- Что значит, не скоро?

- Думаю, до утра...

- Что же такое он делает с Теодором?

- На восстановление живых тканей ты потратила больше часа, - пояснил Домовой, - что говорить об омертвевших.

- Так Теодор умер?

Зою бросило в жар. Она готова была бежать в гостиную. Домовой удержал ее.

- Умер тот, кого он в себя сегодня принял. Иди спать, Зоя. Когда всё закончится, я попрошу Лео, чтобы он к тебе зашёл.

- Не надо, - Зоя поморщилась.

- Не надо, чтобы он ко мне заходил. Пусть уезжает поскорее.

Она прошла мимо гостиной. Там было на удивление тихо.

- Лео поставил защиту, чтобы не беспокоить тебя, - пояснил Домовой.

- Какая заботливость...

Зоя разделась, накинула рубашку, которую три дня назад отыскала в шкафу, и легла под одеяло. Усталость напомнила о себе, мысли рассыпались, как пёсок. Завтра она подумает, как жить дальше, а сейчас необходимо отдохнуть.


Домовой передал её пожелание, но Лео всё-таки зашёл под утро, присел на корточки около её кровати и тихо спросил.

- Почему ты спишь в моей рубашке?

- Холодно, - ответила она во сне и зашевелилась.

Лео не дал ей проснуться. С той Зоей, в которую она превратится, пробудившись, ему тяжело будет общаться. Он осторожно поцеловал её в губы и собрался уходить.

- Почему остался он, а не ты, Лео, - всхлипнула она, как ребенок.

- Мы остались оба, - ответил он, - Просто ты не хочешь этого видеть.


Зоя проснулась в десять часов. Вставать не хотелось. Она боялась узнать о том, что Лео ушёл, но ещё больше боялась узнать, что он остался. В доме стояла непривычная тишина. Всё отсыпались после бессонной ночи: и Домовой, и Интернет. Зоя потянулась и села на кровати. Чем бы заняться?

Помнится, осталось ещё несколько идей, которые подкинул ей Женька с присказкой: "Возьми, заработаешь себе на мороженое". Можно и заработать. Вот только узнать бы, как там Теодор. Зоя встала, оделась и подошла к комнате брата. Некоторое время она стояла в нерешительности, потом тихо открыла дверь и вошла.

Теодор спал богатырским сном. Тот Теодор, которого она едва помнила.

Вовки больше не было.

Зоя подошла, подвинула стул и села рядом.

- Всё закончилось, Вовка, - тихо прошептала она. - Теперь ты настоящий Теодор.

Странная мысль пришла ей в голову: Теодор стал ей братом и отцом... и сыном. Жизнь её ребёнка досталась ему.

- И жизнь ребёнка Лео, - произнёс кто-то у неё за спиной.

Зоя оглянулась. В дверях стоял незнакомый мужчина в плаще из птичьих перьев. Ясные глаза смотрели на неё, словно в пустоту.

- Это была самая интересная моя партия.

И Зоя поняла: пред ней - Феникс.

- Зачем ты пришёл?

Он принёс им столько несчастий, но ведь его вынудили начать игру.

- Я не желаю вам зла, не смотря на то, что проиграл, - заговорил он.

- Когда Лео всё вспомнит, а ему ещё рано вспоминать. Итак, когда он вспомнит, пусть утешится тем, что одну фигуру сумел у меня отыграть. Две отыграть невозможно, иначе нарушится равновесие. Я взял жизнь одного мага: вашего ребёнка. Если бы партия не была начата, у вас с Лео десять лет назад родился бы сын.

Давно забытая боль вырвалась и заголосила, как простая баба над покойником. Зоя зажала рот ладонью и зашлась беззвучными рыданьями. Она не знала, сколько времени длилось это безумие. Когда оно закончилось, она ещё долго сидела и смотрела на спящего мужчину, который был ей одновременно сыном, братом и отцом. Она любила его, как своего ребёнка. Теперь она поняла это.

Другой ребёнок зашевелился внутри неё, вернув к действительности. Зоя опустила руку на живот, и ей представилось, как две крохотные ладошки прижались в ответ с той стороны. Её дочь не была магом. Зое предстояло со временем её потерять. Но она не хотела думать о том. Впереди у дочери лежала целая жизнь, человеческая жизнь с простыми заботами, радостями и страданиями. Зоя отдала бы всё на свете, чтобы прожить такую жизнь и уйти, когда наступит срок.

Но по́лно! Нет смысла перебирать прошлое, выискивая в нём упущенные возможности. Теперь этих возможностей нет. Надо думать о будущем. Чем она собиралась заняться? Заработать на мороженное? Неплохая мысль. Только прежде не мешало бы подкрепиться.

Без Интернета кухня выглядела сиротливо, словно у неё забрали душу. Зоя поставила на плиту чайник, заглянула в холодильник. Аккуратно уложенные блинчики с творогом под стеклянной крышкой привлекли её внимание. Ну, конечно, для неё оставлена записка: "Зоя! Непременно подогрей блинчики на растительном масле!". И кухня ожила.

Отыскав сковородку и растительное масло, Зоя зажгла конфорку. В голове вертелось начало пушкинской сказки.

- Жили-были старик со старухой, - поднималась прибрежная волна.

- У са́мого синего моря, - закручивалась пенным буруном.

- Старик ловил неводом рыбу, - обрушивалась на пёсчаный пляж.

- А старуха пряла свою пряжу, - и просачивалась сквозь пёсок.

Волны поднимались и падали изо дня в день, из года в год, отсчитывая вехи бесхитростной размеренной жизни. Сказка заканчивалась и начиналась вновь. В действительности между взлетом и падением была ещё одна строка, подготавливающая к грядущим переменам. Строка - рубеж, что превращала начало в предисловие. Зоя пропускала ее: Александр Сергеевич простит. Ей не хотелось никаких перемен, ей необходимо было раствориться в монотонном нескончаемом ритме.

- Жили-были старик со старухой у са́мого синего моря. Старик ловил неводом рыбу, а старуха пряла свою пряжу...

Череда повторяющихся слов наводила порядок в мыслях и чувствах. Смысл терялся, оставалось только созвучие, как в заговорах на непонятном языке.

Зоя вернулась к реальности, прикинула, сколько блинчиков сумеет съесть, остановилась на трех и положила их на разогретую сковородку. Смачные звуки заглушили отдалённое тиканье ходиков. Кухня наполнилась ароматами Интернетовой стряпни, и, если бы помимо Домового и Банщика существовал... Кухонник, он непременно бы порадовался. Зоя представила, как на буфете сидит, свесив лапки, человекообразное существо в белом колпачке, и улыбнулась своей выдумке. Старик со старухой могли праздновать маленькую победу: пусть уж лучше такие мысли, чем безысходность.

- А на мою долю тут не рассчитано?

Бесцеремонно ворвался свежий ветер и разрушил чары размеренного ритма.

Зоя оглянулась. В дверях стоял Лео, прежний Лео. Как будто ничего не произошло. А, может быть, ничего и не произошло? Ей привиделось всё в кошмарном сне. Только прежде она не замечала за собой приверженности к такой извращённой... фантастике.

Сердце заныло и сжалось.

- Я думала, ты уехал.

Она снова достала судок с блинчиками и спросила.

- Сколько тебе?

- Давай все, что есть. Я голодный, как... не знаю кто.

- Всё ты не съешь, - Зоя старалась говорить обыденно и сухо, - и потом... следует думать о тех, кто, проснувшись, тоже может оказаться голодным.

- Тогда хватит шести.

- Ты долго собираешься здесь оставаться?

Она переложила свою порцию на тарелку и подлила масла. Сковородка оказалась довольно объемной. Всё шесть блинчиков разместились на ней в один присест.

- Пока не выгонишь, - отозвался Лео.

Ей стало не по себе. Что-то фальшивое было в их разговоре.

- Не надо, Лео.

- Как хочешь, - согласился он, - поговорим серьёзно.

Чайник напомнил о себе пронзительным свистком. Зоя испугалась, что перебудит весь дом, и быстро схватила его голой рукой. Пытка горячим продлилась пару секунд, прежде чем она с грохотом опустила чайник на свободную конфорку.

- М... да, - заметил Лео, - хозяйка из тебя неважнецкая. Давай-ка сюда руку.

Зоя попыталась отстраниться, но поняла, что лучше сдаться. Избавив её от боли, Лео взял на себя обязанности шеф-повара: отыскал в шкафчике кофе, и вскоре к запаху блинчиков добавился его бодрящий аромат.

- Так о чем ты хотел поговорить?

Старик со старухой отправились отдыхать в свою избушку.

- О том, - в тон ей ответил Лео, - что тебе придётся смириться с моим присутствием здесь.

Зоя жевала блинчик, как траву, вкуса кофе не чувствовала. Она просто наполняла желудок, чтобы поскорее покончить с едой и покинуть кухню.

- Почему ты молчишь?

В отличие от неё, Лео не страдал отсутствием аппетита и поглощал блинчики с таким удовольствием, что Интернет, непременно бы порадовался за него.

- А что говорить? Ты всё решил за меня.

- Ну, что ж, - подытожил Лео, - вопрос о моем отъезде отпал сам собой.

Он машинально потянулся за очередным блинчиком. Тарелка оказалась пустой.

- Я же говорил, что мне будет мало.

Зоя никак не отреагировала, допила кофе, собрала со стола посуду и поставила её в мойку.

- Ты бы хоть поинтересовалась, почему я принял такое решение.

- Мне всё равно, Лео.

Она специально называла его по имени, чтобы заставить себя привыкнуть к тому, что тот, кто сидит напротив неё, зовется точно так же, как и тот, кого больше нет. Просто зовется. От безысходности опускались руки. Необходимо было срочно возвращаться к старикам в гости.

- В самом деле? Тебе всё равно: останусь я или нет?

Прежняя Зоя непременно бы попыталась прояснить то, что ему и без того было ясно.

- Мне всё равно, почему ты принял такое решение, - сказала бы она.

Эта опять промолчала.

Лео покопался в её незащищенных мыслях и наткнулся на бесконечное повторение пары совершенно неуместных предложений.

- Жили-были старик со старухой у са́мого синего моря. Старик ловил неводом рыбу, а старуха пряла свою пряжу...

Она тихо сходила с ума. Вытащить её из апатии можно было только не щадя. И Лео не стал щадить.

- Я все-таки объясню тебе ситуацию, чтобы ты не расслаблялась. Мы выиграли и получили временную передышку. Только временную. Теодор прав: не пройдет и месяца, как на тебя начнётся охота. Среди моих врагов мало порядочных людей, и церемониться они не станут.

- Почему же они не свели с тобой счеты, когда ты потерял магию? У них было для этого достаточно времени.

Старуха осуждающе взглянула на Зою из-за прялки. Старик вздохнул и взялся чинить невод.

- Я был рядом с Нордой. С ней предпочитают не связываться.

- И чем ты расплачивался с ней за защиту?

Старуха встала и ушла в избу. Старик отправился закидывать невод.

- Я расскажу об этом как-нибудь потом, - не обращая внимания на её усмешку, спокойно произнёс Лео. - Сейчас же тебе необходимо как можно быстрее научиться защищать себя. Ты уже многое умеешь. Думаю, трех, четырех месяцев нам хватит. А пока, хочешь ты того или нет, тебе придется быть под моей защитой.

- Хорошо. Надеюсь, обучением дело ограничится?

Зоя решила не продолжать словесную перепалку, поискала глазами губку, жидкость для мытья посуды и заглянула в ящик под мойку. Всё аккуратно стояло в уголке на безукоризненно чистой полочке. Лео подошёл к ней взял за плечи, она застыла, как бесчувственный истукан.

Старик со старухой вернулись, чтобы её поддержать.

- Зоя. Мне больно видеть тебя такой.

- А мне тебя видеть невыносимо, - она резко повернулась.

Их взгляды встретились. В её глазах застыли слезы, которым,она умрёт, но не даст пролиться. Сквозь них, как сквозь ожившие призмы, лицо Лео раскалывалось на тысячи подвижных кусочков.

- Когда я вижу тебя, то вспоминаю ту кошмарную ночь, и ничего не могу с собой поделать. Зачем ты так поступил со мной, Лео?

- У меня не было выхода, - глухо отозвался он.

- Выход был: ты мог мне всё рассказать.

- И что, ты бы согласилась? Я попробовал однажды провести тебя только через три позы, ты помнишь, что ты мне сказала?

При упоминании о позах, Зоя почувствовала приступ тошноты, но взяла себя в руки.

- А тебе самому... неужели не... отвратительно то, что ты... мы... тогда вытворяли?

Какая же, в сущности, она ещё девчонка! Изводить себя по таким пустякам, когда им угрожает серьёзная опасность. Они обязаны держаться друг друга, как она этого не понимает?

- Тебе надо научиться смотреть на это только как на... пробуждение силы. Страсть - великая сила. Я ухожу в неё, и внешняя сторона для меня перестаёт существовать.

Надо встряхнуть её хорошенько. Надо прорвать этот гнойный нарыв, потом ей станет легче.

- Может быть, я зря это тебе сейчас говорю, но нам придётся не раз повторять то, что было той ночью.

- О, нет!

Зоя отшатнулась от него и опустилась на первый попавшийся стул. Лео зашёл с противоположной стороны стола и сел напротив.

- Посмотри мне в глаза!

- Не хочу, - поморщилась она, словно он предлагал ей нечто омерзительное.

- Посмотри мне в глаза! - в его голосе прозвучали стальные нотки. Когда-то точно также он разговаривал с Нордой. Зоя подчинилась, но только затем, чтобы поскорее от него избавиться.

- Я обещаю тебе, что никогда больше не сделаю это силой.

- В таком случае, - заявила она, - ты не сделаешь этого никогда.

- Поживём, увидим.

- Никогда! - глаза Зои вспыхнули гневом.

Старик со старухой испуганно притихли на своем берегу.

- Вот так-то лучше, - улыбнулся Лео.

- До обеда можешь от меня отдохнуть, а в три часа я тебя найду, где бы ты ни была.

Он встал и вышел. Зое захотелось запустить ему в след чем-нибудь тяжёлым. Апатии больше не было. Была испепеляющая ярость. Он ничуть не раскаивается в содеянном. И это - её Единственный, из-за которого когда-нибудь ей захочется умереть.

Не дождётся!


## Глава 11

Ей опять снилось чёрное пламя. В зловещем шёпоте мерцающей золы, в багровых бликах постоянных шевелений, оно вздымалось сплошной стеной мрака и посягало на последний клочок живой земли.

Обнимая испуганную дочь, Зоя читала ей детские стихи на незнакомом языке. Пламя слушало и ходило кругами вдоль призрачной границы, не в силах преодолеть чары магии материнства.

Впервые, оно явилось после отъезда Мага.

Того, кем стал Лео после слияния со Змееглазым Магом, она называла просто Магом. Магом с большой буквы. Там, где главенствует Сила. А магия и есть сила. Там нравственность становится несущественной, а порой и опасной. Хотелось бы в сражении поступать по совести. Но совесть не позволяет использовать силы по подлому. Только вот подлый приём порой играет решающую роль. Или ты, преступивший законы Совести, или враг, не имеющий представления о существовании таковой. И ладно бы дело касалось тебя лично. А если у тебя за спиной целый Мир. Мир, который достанется циничному Врагу в случае, если ты поступишь по Совести и проиграешь?!!

Как по выжженному алыми всполохами проступает предупреждение Ницше.

"Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем" ...

В те времена, когда она искала опору и не находила, именно Ницше помог выстоять, научил смеяться над собой.

Пламя прислушалось к её мыслям.

Приостановилось.

Задумалось.

Поумерило наступление.

Поумерило, но не отступило. Его гнало магическое: "НАДО". Закон магии, где Совести места нет.

Но и у заклинаний случается развилка на казалось бы проторенном пути. Случается. Когда один закон противоречит другому. Заклинание Чёрного Пламени не может уничтожить Вызывающего, направившего его на самого себя, пока тот окончательно не отказался от жизни.

А Вызывающий цепляется за жизнь. За крохотную жизнь, что поселилась внутри. Магия материнства вступила в спор с магией ненависти.

Пламя вспыхивало с новой силой. Кружилось, приближалось, но не могло пробиться через ритмичный речитатив.

Впервые, оно явилось после отъезда Мага, и с тех пор возвращалось каждую ночь, подбираясь ближе, словно продолжало гореть и днём, когда сон забывался, а вместе с ним забывались и чарующие стихи.

Днём Зою угнетало тягостное предчувствие, но она связывала его с приближением развязки партии Феникса, и не придавала тому особого значения.

Полнолуние прошло, партия Феникса завершилась, а сон явился вновь. На этот раз пламя вспыхнуло в нескольких шагах и опалило лицо. В надежде хоть как-то ослабить нестерпимое жжение, Зоя начала напевать заветные стихи на мотив звёздной музыки. По чёрной шевелящейся стене заструилась серебристая позёмка. Пламя зашипело, как озлобленная змея, подёрнулось паром, но дышать стало легче.

А завтра? Что же будет завтра?

Зоя покачивалась в такт веющей прохладой музыке и мысленно брела по событиям ночи, положившей начало снам, обрекающим её на сожжение. Именно там следовало искать истоки Чёрного Пламени, и только добравшись до его истоков, можно найти от него спасение. Содрогаясь от отвращения, она пристально вглядывалась в каждую мелочь роковой ночи.

Измученное дитя, убаюканное свежим ветром, тихо посапывало у неё на плече, и безмятежное дыхание родного существа сглаживало остроту ощущений. Сейчас всё, произошедшее тогда, воспринималось как испытание, пройти которое было необходимо так же, как родиться на свет. Рождение - тоже испытание, только младенец на своё счастье его не помнит, сознательно не помнит, но в бездне внутреннего мира это воспоминание живёт и направляет его судьбу.

Зоя старалась сохранять присутствие духа. В конце концов, она всего лишь вспоминает, а не переживает заново. По мере приближения к резонансу её переполняли чувства, но совсем не те, что она испытывала в прошлом. Солировала безысходность. Змееглазый Маг представлялся орудием пыток, и более не вызывал ненависти. Ненависть вызывала она сама, так легко сдавшаяся и даже не пытавшаяся ему противостоять.

Полыхающая, неукротимая ненависть накатила волной.

Что за наваждение?

Зоя попыталась взять себя в руки. Её бросило в жар. Она не сразу поняла, то не внутренний жар, то ожившее пламя разорвало сдерживающие его чары и бросилось в решительное наступление. Спасительные стихи рассыпались на бессвязные рифмы и устремились навстречу безжалостному огню, как мотыльки. Как мотыльки они и сгорали. Вместо них тишину заполонили звуки жуткого заклинания, и заклинание это было Зое знакомо. Она произнесла его после приговора своему осквернённому телу, не ведая, что говорит.

Прежде, таким образом, проявлялась в ней только магия защиты и созидания. Казалось, иначе и быть не может, ведь к магии обращался её внутренний мир, основным инстинктом его было: выжить. На этот раз инстинкт самосохранения уступил место другому, более сильному побуждению, о присутствии которого внутри себя Зоя не подозревала.

Не встречая более никаких преград, пламя подобралось вплотную, окружило её со всех сторон, но с последним броском медлило, словно наслаждалось мучениями жертвы. От его близости кожа превратилась в сплошной ожог. Зоя крепко обняла дочь, пытаясь заслонить её собой, и вдруг обнаружила, что находится в центре круга одна. Если бы она могла, то вздохнула бы с облегчением, но раскалённый воздух выжег лёгкие. Каким чудом она ещё держалась? Боли не чувствовалось. Нечем было чувствовать. А, может быть, это уже смерть?

Заклинание монотонно перекатывалось в напряженной тишине, словно надгробная речь. И вдруг спуталось, в тон ему зазвучало другое: пылкое, страстное. Зоя с трудом подняла распухшие веки и увидела, как над чёрным пламенем разгорается золотое, как тысячи разветвляющихся молний сыплются в кромешный мрак. Два заклинания сошлись в жестокой схватке.

Чёрная стена раскололась. Из расширяющегося проёма хлынули свет и прохлада, а потом появился Лео.

Временно приостановив экзекуцию, Чёрное Пламя устремилось к посягнувшему на его добычу. Стены подёрнулись багровыми всполохами и начали сходиться. Лео расставил руки, удерживая их из последних сил. Ему надо было помочь. Но как?

Зоя равнодушно взирала на происходящее. Жить не хотелось, все эти дни не хотелось. Она заставляла себя существовать. И вот, наконец, пришло избавление. В одно мгновение пронеслась пред мысленным взором вся её короткая, непутёвая жизнь. Не было в ней ничего, достойного сожаления, разве что...

Распахнувшаяся калитка, поток свежего ветра и света и большой любимый человек, раскрывающий ей объятья. Зоя качнулась ему навстречу и пошла, едва передвигая ноги, а мысленно она летела на крыльях счастья, обгоняя свет, обгоняя ветер. Из груди вырвался восторженный крик. Сильные руки подняли её и закружили под облаками, сердце забилось в ликовании, готовое вместить в себя огромный мир. Чёрное Пламя исчезло без следа, и зазвучал орга́н, сливаясь с вертикальными всполохами северного сияния, поблескивая призрачными трубами. И вместе с величественной музыкой из труб полились разноцветные воздушные струи.

- Разве ж так можно! - вплетался в жизнеутверждающие аккорды укоряющий шёпот, но радости в нем было больше, чем укора.

- Тебе нельзя поддаваться ненависти, никогда, ни при каких обстоятельствах, и тем более нельзя направлять ненависть на себя.

Зоя слушала и не слышала. Она плакала навзрыд громко и не красиво, как в детстве, со слезами выдавливая из себя безудержный страх перед тем, что могло случиться. А потом пришло долгожданное забвение.

Лео обнял её и прижал к себе, не веря в чудесное спасенье. Казалось, стоит только выпустить её из рук, как она исчезнет навсегда. То, как Зоя отреагировала на насилие, превзошло все его ожидания. Он приготовился отразить атаку отчуждения и даже враждебности, но ему и в голову не могло прийти, что она отдаст себя в руки Чёрному Пламени, самому страшному и беспощадному демону магии ненависти.

Как она вообще сумела воспользоваться магией ненависти? Теодор первым делом наложил на неё заклятие-запрет, и без помощи опытного мага ненависти снять тот запрет невозможно. Только Норде удавалось самостоятельно экспериментировать в этой области. Но никто не чинил ей препятствий, напротив, многие жаждали, что одна из неудач окажется для неё роковой. Зоя умудрилась не только вызвать Чёрное Пламя, но и погасить его, пусть не совсем самостоятельно, но она сумела сделать то, что до неё не делал никто.

Какими же ещё силами наделили её Единственные?

Лео терялся в догадках. Его порядком смущал тот факт, что он так и не понял, каким образом, Зоя укротила Чёрное Пламя. Она не произносила никаких заклинаний, не взывала ни к чьей помощи. Она просто захотела жить, и Пламя сочло её желание достаточным.

Только наивный младенец может поверить в это!

Окончательно запутавшись, Лео не заметил, как заснул. Ему снилось что-то приятное, милое, давно забытое, и так не хотелось возвращаться в реальность, когда чья-то рука легонько потрясла его за плечо.

- Будет лучше, - раздался над ухом тихий шёпот, - если ты проснешься раньше, чем она.

Теодор! Как он узнал? Впрочем, он прав. Лео неохотно поднялся и вышел следом.

Они сидели за столом друг напротив друга и молча пили обжигающий чай.

- Она вызвала Алькараморта, - неожиданно произнес Лео.

Подождал пару мгновений, закончил.

- На себя.

Чашка выскользнула из рук Теодора, и пролив остаток чая себе на брюки, он едва успел подхватить ее.

Лео смотрел, как он старательно промокнул салфеткой мокрое пятно, вытер стол и аккуратно поставил пустую чашку в блюдце. Опасаясь, что за этим ритуалом последует пожелание "Спокойной ночи", Лео заговорил снова.

- Она противостояла ему больше недели и заставила отступить. Никому не дано выжить даже при его появлении, а тем более выстоять.

Теодор вернулся на прежнее место. Некоторое время он сидел, разглядывая скатерть, словно ожидал отыскать в её незамысловатых узорах причину столь странного поведения демона, потом поднял на Лео усталый взгляд.

- Что ты хочешь от меня услышать?

- Правду, - коротко ответил Лео.

- Но я не знаю, почему Алькараморт не тронул её...

- К чёрту Алькараморта, - не выдержал Лео, - с этим я как-нибудь разберусь сам. Мне хотелось бы услышать, что заставило тебя устроить такой... балаган из нашей жизни. Я до сих пор не могу отмыться от грязи, в которой вынужден был вымазаться. Не знаю, как долго будет выкарабкиваться Зоя. Может быть, ты всё-таки просветишь меня, зачем надо было так корчиться?

- Это очень долгая история, - тяжело вздохнув, произнес Теодор.

- А я никуда не спешу, - Лео откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

Теодор упрямо молчал.

- Может быть, тебе помочь? - поинтересовался Лео и, не дождавшись ответа, продолжил.

- Я понял, что был в твоей игре чем-то вроде болвана. Досадно, конечно, но не это самое страшное. Ты позволил себе манипулировать чужими жизнями без их согласия. Ладно бы моей. Но ты втянул сюда ни в чём неповинных людей, и подставил под удар, прекрасно понимая, что им не спастись.

- Положим, твоё согласие я получил, - мрачно возразил Теодор.

- Как же помню, помню, - с издёвкой произнёс Лео и трагически процитировал, - Смог бы ты отдать свою жизнь для того, чтобы уничтожить чудовище, которое иначе, как жизнь за жизнь, не убить.

Подержал минутную паузу.

- Под чудовищем, надо полагать подразумевался Оскар.

Решил дать другу возможность открыться, наконец, и специально направил по ложному следу.

- Но стоит ли того выживший из ума циник?..

- Если бы Оскар, - невольно вырвалось у Теодора.

И не опровержение, отчаяние.

- Сработало, - мысленно возликовал Лео.

Теодор же тряхнул головой, отбрасывая разом нахлынувшие мысли. Потом поднялся.

- Идём.

Лео не сразу понял, куда он его ведёт. И лишь когда на фоне ночного неба проступили искорёженные летним ураганом деревья, узнал тропинку к заветной беседке. Если вначале он собирался продолжить свою обвинительную речь, то теперь терпеливо молчал, собираясь с мыслями.

Теодор стремительно вошёл в беседку, на ходу произнёс заклинание перемещения. В противоположном проёме образовался сгусток тумана и стал медленно расползаться. Не дожидаясь, пока он заполонит собой всё пространство по ту сторону беседки, Теодор устремился в его клубящиеся недра. Лео едва различал впереди силуэт друга. Казалось, они движутся в пустоте, и лишь гулкое эхо подсказывало, что вокруг расположены высокие стены.

Туман постепенно рассеивался, и Лео понял, где они находятся. Замок-скала. Неприступная крепость Теодора, воздвигнутая вне времён. Когда-то она укрыла Зою. А до этого бесчисленное число раз укрывала их при серьёзной опасности. За стены этого замка без ведома хозяина не мог проникнуть никто.

Миновав высокий гостиный зал, Теодор свернул в едва различимую дверь, и, дождавшись, когда Лео войдёт за ним, задвинул засов. В маленьком камине вспыхнул огонь. Шторы на окне медленно задвинулись. Теодор опустился в жёсткое деревянное кресло, жестом пригласив Лео сесть напротив.

- Что ж ты прав, - без предисловия начал он.

- Пора положить конец неопределённости. Заранее скажу, Лео. Партия Феникса - только начало. Без тебя и Зои продолжать игру бессмысленно. Ты можешь отказаться. И я тебя пойму. Но если ты откажешься, мы вряд ли сумеем одолеть эту тварь...

- Кто это мы?

- Я, Норда и Оскар.

Лео потрясённо осел на предложенное кресло. Хоть и ожидал чего-то подобного, но надеялся, что просчитался.

- Ну и компанию ты себе подобрал... - пробормотал минуту спустя.

- Впрочем, я почти догадался, - добавил мысленно.

Но Теодор его мыслей не читал.

- А больше никому нет дела до партии Жизни.

Сказать, что Лео удивился, значит не сказать ничего. Тысячи мыслей одновременно пронеслись в его голове.

- Ты ввязался в партию Жизни?

- Пока нет, но всё к тому идёт.

- Постой... Арктур в курсе?

- Нет.

- Этого не может быть. Арктур устроил такую защиту от желающих вызвать Жизнь. Ты не мог не попасть в поле его зрения.

- Лео, - устало произнёс Теодор, - дело в том, что партия Жизни уже идёт. Идёт с тех пор, как появилась жизнь на нашей планете. И на кону стоит, кому на сегодняшний момент взять на себя роль Вызывающего. Потому что, если этого вовремя не сделать, Жизни придёт конец. Всей Жизни на Земле.

Воцарилось молчание. Теодор ждал вопросов, а у Лео вопросов было столько, что выбрать из них наиважнейший оказалось сложно

- Будь добр, - вымолвил, - начни с начала.

- С начала?

Теодор задумался.

- С начала, - повторил машинально.

- Всё началось с Оскара.

Качнул головой, словно соглашаясь самим с собой.

- Да, именно, с Оскара. Я посчитал его виновным в смерти матери и решил разобраться.

Разобраться с Оскаром в одиночку. Да он сошёл с ума.

- Разумеется, бросаться в разбирательство, сломя голову, я не собирался.

Опроверг Теодор выводы друга о своём сумасшествии.

- Я решил совершенствоваться в магии и обратился к Сокровищнице. Выбирал самые безнадёжные партии и добился того, что меня допустили в Долину Первоисточников. Сейчас не помню, за каким заклинанием я туда отправился в очередной раз, но оно привело меня к другому.

Теодор на минуту прервался, словно окунулся в то время, когда отчаяние и жажда мести разрывали его на части.

- Ты бывал в Долине, и знаешь, как трудно не сбиться, когда источники, перебивая друг друга, зовут каждый к себе...

Лео вспомнил своё первое посещение Долины и растерянность перед веером равнозначных дорог, из которых невозможно выбрать единственную, ведущую к намеченной цели. В тот первый раз он ушёл ни с чем.

- Можно сойти с ума, если не будешь четко знать, за чем пришёл, - словно прочитал его мысли Теодор.

- Тогда я испытывал странное чувство, будто должно случиться нечто, ради чего я выжил ребенком в джунглях. Я услышал слабый зов издалека. Я мог отмахнуться и продолжить намеченный путь, но позволил себя вести. Меня вынесло к Пустыне...

Теодор говорил, не защищая свои мысли, и Лео, воспринимая слова как приглушенный шум, устремился вслед за воспоминаниями друга в сердце Долины Первоисточников.

Плавные контуры гигантских дюн, волнами убегающих в золотистый туман, будоражили воображение. На пологих оранжевых склонах, словно светящихся изнутри, появлялись и исчезали замысловатые узоры, напоминающие символы давно забытого языка. Лео знал этот язык. Язык драконов.

Тысячу лет назад мальчишкой он наткнулся на филигранные строки в одном из свитков, хранящихся в тайниках Дианы, и не смог оторвать взгляда от диковинных иероглифов. Незнакомые символы оживали на его глазах, разыгрывая примитивные бытовые сценки. И вскоре он научился понимать их смысл настолько, что разглядел в содержании свитка поэтическую легенду давно исчезнувшего народа. Ритмика древнего языка ещё долгое время преследовала его во снах, как будто он был когда-то одним из тех существ.

Позднее, будучи студентом Хранилища, он обнаружил ещё один свиток.

Лео хорошо помнил день, когда заблудился в лабиринтах Библиотеки, и не надеялся уже выбраться. Слухи о затерянных мирах Хранилища, питающиеся фактами пропажи очередного искателя приключений, оказались правдивыми.

Лео блуждал в миражах, словно в пустыне. Он прожил тысячи жизней прежде чем очутился в тупике, очень напоминающем старый захламлённый чердак. В крохотное оконце, затянутое пылью и паутиной, пробивалось солнце. Настоящее солнце. Лео устремился ему навстречу и зацепился мантией за косяк рассохшегося книжного шкафа. Оглянувшись, чтобы освободиться, он увидел ветхий свиток, единственно уцелевший, погруженный в прах истлевших. Лео даже в голову не пришло задержаться. Слишком велико было желание выбраться из западни Библиотеки.

Но свиток внезапно развернулся сам. И в полумраке вспыхнула огненная руна. То была руна жизни на языке драконов. Лео с интересом пробежал глазами по узорам строк, поражаясь, что за столько лет не забыл уроков Дианы. Неизвестный маг в поэтической форме поведал о Великой Пустыне в Долине Первоисточников, об источнике, бьющем в самом центре Великой Пустыни, и о крылатой Твари, жаждущей испить его до дна.

Столь необычны, воздушны, гармоничны были рифмы, что Лео воспринял сочинение как красивую легенду. Едва он дочитал до конца, как свиток рассыпался в его руках. Но ритмичные строки остались в памяти, словно высеченные в камне...

Пусть горстка тепла в ледяном океане застынет,

И каплю росы растерзает безбрежье песка.

Но бьётся родник в сердце самой жестокой пустыни.

И есть ли что слаще глотка из того родника...

Сейчас, слушая Теодора, Лео обращался к той странной летописи. Летописи, как он теперь понимал, оставленной драконом, когда-то вызвавшем Жизнь. Вызывающий растворился в том заклинании, стал заклинанием. Но сам того не желая, породил противоположное.

Смерть.

Крылатую Тварь.

А Теодор, не ведая о размышлениях друга, продолжал.

- На границе Пустыни ещё можно было остановиться. Ни в одном из известных мне свитков Хранилища не говорилось о том, что в Долине есть такая Пустыня. Но зов стал неодолимым. И меня понесло дальше. Носило, бог знает сколько. Я высох, как мумия. Моя магия иссякла до капли. Не надеясь на спасение, я выбрал один из самых прекрасных миражей, пополз к нему и потерял сознание. Очнулся в оазисе у родника...

Пауза.

Та необходимая пауза.

Когда говорящий приостановился на развилке воспоминаний.

А внимающий запихнул сформировавшиеся мысли в кармашек памяти и приготовился слушать дальше.

- Ты знаешь, как общаются с нами родники, - вновь заговорил Теодор.

- Это был самый фантастический сон. Я видел пульсирующую Вселенную с бесчисленными Первыми Взрывами и захлёбывающейся материей в Мега Чёрной Дыре. У Вселенной нет начала и конца. Она рождается из хаоса и уходит в хаос. Не сразу вся. Локально. А взгляду свыше открывается фейерверк вспышек и угасаний... Это было начало сна. И мне казалось это начало длилось тысячелетиями, пока мой разум не привык и не потянулся к новому. Новое. Заклинания и драконы. Вначале всё-таки были заклинания. Одно заклинание, самое древнее. Хаос. Абсолютная свобода, в которой ему стало скучно. И Хаос создал драконов. Сгустки магии, определившие себя в форме драконов. Они столь разнообразны, столь невероятны... Наши фантазии не отражают и сотой доли их облика...

- И сотой доли реальности, - усмехнулся Лео.

Но Теодор настроился высказаться до конца. И на скепсис не повёлся.

- Так повелось на Земле, что на неё обратили внимание ящероподобные драконы. Загадки магии. Она может принимать любую форму, но сама себе поставила ограничение. Чтобы не распыляться. Чтобы обозначиться в определённом облике. Думаю, если магии будет что-то смертельно грозить, она примет свой естественный облик. Эдакую боевую трансформацию. Но смертельная опасность возможна разве что со стороны Хаоса. А Хаос пока не наигрался. Наблюдает. Почти не вмешивается. Разве что по мелочам с его точки зрения. Как при рождении Норды.

- Ты полагаешь, рождение Норды - мелочи?

Решил Лео усомниться в приоритетах. Теодор глянул на него, словно на нерадивого студента, но снизошёл до уточнения.

- С точки зрения Хаоса.

- Я бы не был так категоричен.

Продолжил Лео гнуть свою линию, желая прервать затянувшуюся лекцию о непознанном, но любопытном. У каждого своё видение развития Вселенной. И говорить об этом можно бесконечно. Ключевое слово: говорить. После того, как сказано главное: партия Жизни идёт! Идёт с начала появления жизни как таковой. Вернее, жизнь зародилась с началом партии. При этом закон парности никто не опроверг. Раз появилось одно, возникает ему противоположное. Любое расщепление стремится к схлопыванию. Если зародилась Жизнь, значит, на другом полюсе отобразилась Смерть. Без Жизни нет Смерти. А Смерть - неизбежный конец Жизни. Всё так банально. Что даже на зачатки философского трактата не тянет.

На данный момент важно, что суть Крылатой Твари определилась. Она появилась, чтобы завершить партию Жизни. А если не получится завершить, противостоять.

Только Теодора уже было не остановить.

Размышляя Лео пропустил некоторые изречения и выплыл, словно на середине.

- ...Я видел пульсацию Вселенной. Я видел зарождение драконов и заклинаний. Я видел, как на некоторых планетах драконы вызывали Жизнь. Ещё одно дитя заклинания Хаоса. Партию Жизни может начать только дракон. И дракон этот поддерживает игру, создавая новые и новые заклинания, выращивая из протобульона сгустки, соединяющиеся в более сложные организмы. Я видел эволюцию жизни на Земле под пятой Дракона. Но партия Жизни так устроена, что на определённом этапе её необходимо передать тем, кого жизнь породила. После появления заклинания Разума и разумных существ Дракон должен уйти. И тогда вступает в игру Крылатая Тварь. Если эта Тварь перехватит роль Вызывающего, жизнь в данном мире угаснет. Сколько я видел миров в своём сне. Сколько их сгинуло в атомном апокалипсисе или межзвёздных катастрофах. И сейчас наша жизнь стоит у пропасти. Сумеем перехватить роль Вызывающего у Твари, выживем.

Лео подумал, пожалуй, пора проявить заинтересованность.

- Ты описал это в Сокровищнице?

- Описал. Но мне никто не поверил. Описание оставили, но под грифом секретности, как недоказуемое и возможно вредное.

Как это предсказуемо. Даже смысла нет вопрошать: "Почему?!!"

Но "почему" вырывается само собой. И Теодор вздыхает разочарованно.

- Той Твари никто не видел. В реальности. Разве что Оскар. Но он не желает общаться. Не желал.

Пожалуй, стоит обнадёжить друга.

- Я видел эту Тварь, - произнёс Лео.

Ну, как видел? Мельком на горизонте.

И силу её оценил. Силу и аморальность.

Задумался на минуту. Сопоставил своё видение со словами Теодора. Согласился.

Что, в сущности, такое Смерть?

Миллиарды звёзд во Вселенной рождаются и погибают. Точнее сказать, проходят цикл существования до изгорания. Приходят и уходят. Без сожаления. Потому как некому сожалеть. Очередной химический опыт превращения одной частички материи в другую. И понятие Смерть для таких преобразований не существует.

Смерть существует для тех, кто ощутил, что такое ЖИТЬ. Начиная от примитивных одноклеточных, избегающих опасности, и кончая теми, кто наделён разумом.

Но возвращаясь к реальности, стоит спросить.

- Кто придумал эту схему противостояния?

Можно было и не спрашивать. Гений - разумник. Нашёл, наконец достойного соперника. И создал фигуры для противостояния Жизни и Смерти.

Можно осыпать его проклятьями, но если разобраться. Если бы не Оскар, смог бы Теодор опередить крылатую Тварь на пути к роднику Жизни.

Если бы не Оскар...

Когда он вступил в игру за Жизнь?

Изначально он собирался сам стать Вызывающим, чтобы завершить своё существование, а заодно и всех прочих. До всех прочих ему не было дела, пока он не увидел Крылатую Тварь. Соперника в деянии завершить Жизнь. Достойного соперника. О котором мечталось. И который оказался сильнее. Сильнее, но не мудрее. И Оскар выступил на стороне Жизни.

Откуда приходят в голову эти мысли. Словно кто-то взволнованно нашептывает их. У родника. У родника, до которого добрался только Теодор.

- Скажи мне, друг, - на последнем слове Лео поставил ударение.

- Когда ты понял, что в смерти твоей матери виновен не Оскар?

Теодор смутился. Словно его подловили на лжи. Но лжи не было. Была недоговорённость. Отвечать не имело смысла. Ответ вопрошающему известен. И вопрошает он только потому, чтобы получить доступ к тайне, которая разрушит их дружбу.

- Лео, - начал Теодор, казалось, совсем невпопад.

- Он точно просчитал, как можно остановить Тварь. Он умеет быть убедительным. Меня поставили перед выбором: потерять тебя... И тогда твоя встреча с Зоей неизбежна... Той Зоей, которая смертна. Или сделать из моей дочери мага, способного взять на себя роль Вызывающего в партии Жизни.

Теодор замолчал. Глянул на друга. И заговорил торопливо.

- Она всё равно бы умерла. Жизнь простого человека коротка. Впрочем, Оскар не позволил бы... Он не просто так свёл нас с тобой. Он нашёл единственную для тебя. И так случилось, что ею стала одна из моих дочерей. Он разбил бы судьбы и твою и её с тем мальчишкой...

- Мне казалось у моего единственного серые глаза, - припомнились слова Зои.

Лео окаменел. Хотелось рвать и метать. Но он окаменел и ждал продолжения.

- Я согласился на партию Единственных. С неё началось преобразование Зои.

- Она же твоя дочь, Теодор, - всё таки вырвалось против воли.

- Моя дочь умерла шестьсот лет назад, - произнёс Теодор, словно сомнамбула

- И тебе безразлично, что станет с этой?

- На кону стоит Жизнь. Жизнь для всех на этой планете. Ради того стоит пожертвовать...

Всплыли в памяти слова Достоевского о слезе ребёнка. Раньше казалось то софистикой. Пока не пришлось убедиться в справедливости на собственной шкуре.

- Ты стал таким, как Оскар, - произнёс Лео опустошённо.

Поднялся и вышел. Замок-скала выпустил его в беседку и не позволил услышать то ли шёпот, то ли всхлип.

- Если бы...


## Глава 12

Прошел месяц. И однажды то существо, которому они подарили жизнь, дало о себе знать.

Не рановато ли?

Зое хотелось поделиться своей радостью. Она ходила, как летала. И гнетущее отношение к Лео отошло на задний план, как несущественное. Да, её использовали. Да, фактически изнасиловали. В конце концов, чем изнасилование поро́чнее пыток? Почему, выживший в пытках считается героем, а выживший в изнасиловании - презираемым? Причём, это касается не только женщин. Женщине таковое даже прощается. Мужчине же не подняться. Опустили его, скажем, на зоне. Даже если ошибочно. Он - опущенный...

Зоя тряхнула головой, словно сбрасывая с себя остатки грязи. Зачем полезла разбираться в человеческих заморочках.

Она жива. У неё будет ребёнок. Это самое главное.

Вот только... Лео.

Зоя не могла разобраться в своих чувствах по отношению к нему. С одной стороны - болезненная влюблённость. С другой - невозможность прощения. Как можно простить...

Нет, не насилие.

Предательство?

А ведь предательством оно и было. Он ушёл. Трусливо ушёл, оставив её наедине с собственной магией. И теперь насильник и трус стали единым целым.

Правда, в окончательное обвинение вплеталась мысль-червоточина, что не хватает самого важного свидетеля, показания которого превращают предателя в... нравственного самоубийцу...

Стоп.

Довольно бессмысленных самоистязаний.

Главное: грязь и боль позади.

Счастье грядущего материнства смывает любую грязь, притупляет любую боль.

Пусть нельзя поделиться радостью с Лео. Есть ещё отец. Но с Теодором вообще было всё не понятно.

Отец!

Зоя помнила, каким он был в круге заклинания Феникса. Он хотел уберечь. Он любил.

А сейчас. Он вёл себя так, словно они были чужими. Словно прятался за отчуждением. Если Лео со всеми своими чудовищами был открыт. И Зоя знала, к нему можно повернуться спиной. То отец казался "тёмной лошадкой".

Хватит копаться в головоломках.

Может быть, они видятся на пустом месте. Беременные, говорят, страдают психическими отклонениями.

Не стоит уподобляться...


Тот день, когда Диана не пришла, Зоя запомнила хорошо. Утро выдалось ветреным и хмурым, но к обеду ветер разогнал облака, и выглянуло солнце. В воздухе пахло лёгкой горчинкой осени. Деревья стояли еще зелёные, но в пышных кронах придорожных берёз наметились желтеющие пряди.

Несмотря на стылый ветер и утреннее ненастье, Зоя пребывала в прекрасном настроении.

Перемены.

Наконец-то наметились перемены.

Она ощущала себя так, словно достигла перевала, за которым открывалась неведомая бескрайняя страна.

Дианы не хватало.

Диана стала ей близкой подругой.

Ни с кем никогда Зоя не сходилась так быстро, разве что с Лео. Но Лео, как выяснилось, оказался её старым знакомым, и она не столько узнавала, сколько вспоминала его в процессе общения.

Диана же ворвалась в её жизнь грозной воительницей, а потом обернулась солнечной птицей. В ней уживались наивность юнца и цинизм умудрённой опытом женщины. Диана много видела, много испытала, но так и не смирилась с жестокостью и предательством. Особенно с предательством. И это единило их ещё больше.

Поступок Лео, уничтожившего последнюю надежду Дианы на возрождение драконов, она воспринимала именно так, и невозможно было убедить её в том, что смерть ребёнка имеет оправдание. Если дитя зачато, значит, жизнь нуждается в нём. Дитя не может быть чудовищем от рождения.

Подсознательно Зоя отмечала: не часто ли у неё самой поступки Лео относительно близких ассоциируются с предательством. Может быть, потому, что сам он едва перешагивает через них...

Странная мысль. Неуместная мысль. Ведущая к оправданию...

Лучше вернуться к Диане и рождённому ею монстру. Там вроде бы деяние Лео казалось обоснованным. Он уничтожил чудовище, которое унесло бы множество жизней.

Когда Зоя попыталась озвучить эту мысль Диане и в качестве примера привела случай с Минотавром, Диана замкнулась. Несколько дней спустя она вернулась к этому разговору. Хоть кто-нибудь должен знать истинного виновника трагедии Минотавра.

Минотавр был обречен, изначально обречен отцом на заклание. Дионис передал ему свою звериную сущность затем, чтобы очиститься, и воспринимал сына как скверну. Мужчины, как правило, не питают родительских чувств к своим нежеланным детям. Тем более к тем, которых создали для собственного излечения. Пусть Богам не имеет смысла использовать ребёнка в качестве физического донора. Боги бессмертны. Что им телесные болезни?! Но божественность не защищает от болезней души. От чудовищной жестокости, выплёскивающейся в оргиях.

Сколько мифов об оргиях Диониса дошло до наших дней! Диониса - мятущегося божества. Божества, которого следует назвать божеством человека.

Что сто́ят игры в его честь, когда опьянённые соперники пытаются сбросить друг друга с бревна... Борьба разума и бессознательного.

Что сто́ит легенда об острове женщин...

Почему только женщин?

В определённое время на священном острове Диониса, доступном только им, женщины переносят куски трона своего божества. Каждая несёт свою ношу на пределе сил. И, если кто-то падает... Сдаётся... Её разрывают и делят ношу между собой.

Религия Диониса жестока. Слабые выбывают даже в комическом бое на бревне, когда падающий просто уходит.

На острове женщин па́дающую уничтожают.

Дионис, подсунувший человеку вино, чтобы испытать его разум, продолжает веками испытывать человека... и себя.

Вино раздирает на части. На разумное и бессознательное.

А в бессознательном обитают чудовища.

Дионис попытался вырвать из себя чудовище. Передав его Минотавру. При этом не испытывая к сыну ни доли сочувствия. Как к отбросу. На утилизацию. Циничный разумный подход. И ещё не известно, что чудовищнее.

Не удивительно, что изломанное существо озлобилось. Даже любовь матери не смогла излечить его от ненависти к себе и к миру.

И всё же Диониса Диана простила. Как прощала многих других отцов её детей, дающих жизнь только затем, чтобы излечить или продолжить себя. По-другому поступать они просто не могли, убогие в своем эгоизме. Бессмысленно вменять в вину убогому его убожество.

По этой причине Диана не принимала мужчин близко к сердцу, использовала их для зачатия ребёнка и потом забывала. Детей же своих Диана помнила, всех до единого, несмотря на то, что их у неё были тысячи. Величайшим наслаждением для неё являлось вынашивание и воспитание ребёнка. С каждым из них она начинала новую жизнь.

Возможно, она не умела любить иначе, как мать. Великая мать. Защищая своё дитя, Диана в состоянии была перевернуть мир, но никому даже в голову не приходило испытывать её силу. Дианы сторонились и побаивались, но когда дело касалось жизни и смерти, к её советам прислушивались.

* * *

Зоя сидела в беседке и перебирала в памяти нескончаемые темы разговоров, которым посвящали они свободное время. Она догадывалась, почему Диана сегодня не пришла, и всей душой желала, чтобы роды прошли успешно. Впрочем, иначе и быть не может.

Общение с Дианой притупило боль от предательства Лео. Научило общаться с ним, как с неизбежностью. Пусть неприятной, но терпимой. А неизбежность заключалась в том, что усыплённую в Зое магию пробуждать должен тот, кто начал.

День подходил к концу, и даже занятия с Лео показались не слишком обременительными. Зоя снова вернулась к переживаниям о Диане. Как она там? Кто помогает? И неожиданно осознала: всё уже свершилось. Радость накатила тёплой волной. Отхлынула и накатила вновь: через пять месяцев свершится еще одно чудо...

- ... Давно пора начинать охоту, Лео. Почему ты тянешь время?

Зоя задержалась на пороге в гостиную. Голос Теодора показался ей чересчур встревоженным. Надо поскорее уйти, она всегда избегала случаев подслушивания чужих разговоров, но ноги словно приросли к полу.

- Стараюсь надышаться, - отшутился Лео, но получилось довольно мрачно.

- С таким настроением, - заметил Теодор, - только в петлю лезть.

- А разве мы не это собираемся делать?

- Прежде ты думал иначе.

- Прежде, я был в ответе только за свою жизнь.

- Ей ничего не грозит...

- Ты так полагаешь?

Зоя почувствовала, как холодеет.

- Что ты хочешь этим сказать?

Воцарилось молчание. Зоя на цыпочках двинулась к выходу, но слова Лео заставили ее остановиться.

- Я хочу сказать, если...

Лео замолчал, собираясь с мыслями, и выдал, махнув на предисловия.

- ... Словом, то, что останется от меня, ты выпустишь в сельву через нашу беседку. Тогда она сможет жить...

Зоя пошатнулась, споткнулась о пустое ведро и с грохотом уронила его на пол. Понимая, что не может больше оставаться незамеченной, она вошла в гостиную.

- Так получилось, что я кое-что услышала.

Она не знала, как иначе выйти из неприятной ситуации.

- О какой охоте идет речь? - пришлось уточнить.

Лео и Теодор переглянулись. Зоя одним разом распознала эмоции, схлестнувшиеся не на жизнь, а насмерть: отчаяние и раздражение. И раздражение шло от Теодора.

- Эта охота только для мужчин.

Зоя чувствовала, отец не мог быть таким. Или великолепно играл роль, или... Это - не отец?!

До поединка он был самим собой. После поединка, когда она поймала упавшего Вовку, тоже. Что же случилось после? И когда?

- Не надейся! - Вперила в того, кто представлялся отцом, решительный взгляд. И там под личиной, появилось и пропало то, что не умерло... Или запряталось...

Вмешался Лео. Всё испортил. Она бы добила...

А, может быть, нельзя было добивать? Может быть, личина - своего рода щит. Щит от кого?

И пока Зоя пребывала в раздумьях, Лео объяснял...

- Нас с Теодором вызвали на поединок. Помнишь, я рассказывал о долине Миражей. Бои там продолжаются. Маги должны как-то поддерживать себя в тонусе. Пару лет назад ввели новшество: бои двойками. Нас вызвали.

Логично. И почти достоверно. Только...

- То, что останется от меня, ты выпустишь в сельву, тогда она сможет жить... - процитировала Зоя вслух.

На что Лео пожал плечами. Вступил Теодор.

- Перед каждым боем мы оговариваем самый худший исход. Надеюсь, ты понимаешь, что нам вряд ли кто-то сумеет нанести смертельный удар. Но традиции...

- А при чем тут охота, - прервала его Зоя, не желая выслушивать ложь.

- Видишь ли, - продолжил Теодор, словно его не прерывали.

- Когда в поединок вступают двойки - это называется "охотой". И происходит Охота не на арене.

Не придраться. Лео отступил, позволяя другу выпутываться. Но Зоя чувствовала его обеспокоенность.

- Почему, - вырвалось, помимо воли. - Почему не сказать всё, как есть.

- Потому что, - на этот раз отозвался Лео.

- Тебя легко прочитать. И будет лучше, если твои воспоминания за последние пятнадцать минут останутся заблокированными.

Зоя хотела возразить, но мысль увязала, словно в желе. Кусочек разговора из памяти не исчез. Просто им невозможно было поделиться. Память остановилась в преддверье: "Через пять месяцев свершится еще одно чудо". Далее - дверь с пудовыми замка́ми. Интуитивно поняла. Стучаться не следует. И повернула обратно. Не помнила, как легла и как заснула.

А на следующий день появилась Диана, счастливая, помолодевшая. Глядя на неё, невозможно было не порадоваться. Только радость вышла с горчинкой.

Диана сразу почувствовала неладное. Опустив безмятежно спящего сынишку на кровать, она присела рядом с Зоей.

- Ты чем-то встревожена?

Зоя задумалась, но выложить всё, что наболело, не смогла.

Не дождавшись ответа, Диана тактично сменила тему и вскоре отвлекла ученицу от скорбных мыслей.

- Пожалуй, им стоит расти вместе, - произнесла она, перехватив очередной взгляд Зои на спящего ребенка.

- Глядишь, лет через двадцать мы с тобой будем нянчить внуков...

Жизнь продолжается, и невозможно её остановить. Если суждено впереди испытание, что ж, они его встретят достойно, и найдут выход. Обязательно найдут.

* * *

Осень набирала силу. Сад выглядел уныло. Особенно резко выделялись на его фоне стволы деревьев, изуродованных июньским ураганом. В десятых числа октября Диана научила Зою одному из самых сокровенных заклинаний магии материнства. Его вызывают только в ночь перед Покровом, и действует оно целый год, являясь надежным оберегом для матери-мага и её ребенка.

Всё бы ничего, да только как проснуться в час ночи?

С некоторых пор Зоя стала спать, как убитая. Вероятно, сказывались прогулки на свежем воздухе и безмятежное существование. Если не считать того подслушанного разговора, жизнь её протекала на удивление спокойно. Ночные кошмары остались в прошлом. Теперь Зое снились только приятные сны, и даже тревожные завывания осеннего ветра ни коим образом не могли на них повлиять.

- Тебя разбудит светлячок-будильник, - улыбнулась Диана, - За три часа до момента пробуждения скажи так...

И Диана произнесла двустишье, запавшее в память с первого раза.

Накануне 14 октября в десять часов вечера Зоя прошептала его в ритме не умолкающих ходиков и заснула с легким сердцем. В час ночи светлячок вспыхнул в промежутке между снами, и Зоя открыла глаза.

Сначала она не поняла, в каком времени находится. Ей представилось, что за окном шелестит июльская листва, и она лежит рядом с Лео, прислушиваясь к его ровному дыханию. Она вновь любит и любима, и нет между ними той роковой ночи. По мере того, как сознание ее прояснялось, Зоя все явственнее ощущала за спиной присутствие человека, но это присутствие не пугало ее, напротив, вселяло в сердце трепетную радость. Когда же она окончательно пришла в себя, на нее словно вылили ушат холодной воды.

Радость померкла. Появилось отчаянное желание вскочить и бежать прочь. Но тогда она разбудит Лео, а ей меньше всего хотелось сейчас видеть его глаза и внимать бесполезным объяснениям. Итак, все ясно! Её крепкие сны - его работа. Он никогда не оставит её без контроля, только откуда ему знать, что магия материнства способна развеять любые чары!

Зоя мысленно произнесла заклинание раздвоения и, отделившись от своего двойника, осторожно сползла с кровати. Несколько часов этот двойник будет хранить её тепло, а за это время она должна спрятаться там, где её никто не найдет. Зоя не представляла, где искать такое место, но сейчас её это мало волновало. Главное выбраться на улицу, а там...

Она сняла талисман, положила его на подушку, бесшумно оделась и выскользнула за дверь. Лео даже не шелохнулся.

Ночь встретила её морозной свежестью. В прозрачном неподвижном воздухе ярко сияли звёзды.

Кутаясь в теплую шаль, Зоя поспешила за калитку, но вдруг остановилась. Неужели она так глупа, что упустит возможность защитить себя и своего ребёнка? Теперь ей придется в одиночку отбиваться от непрошеных гостей. Время терпит, она успеет вызвать заклинание Покровительства, тем более что пришёл его час.

Зоя встала лицом к востоку, отыскала в сверкающем небе Большую Медведицу и сосредоточилась на двойной звёзде. Мицар. Таким именем нарекли её земляне, не понимая поначалу, что двойственность - видимая. Две равноправные звёзды - двойное Покровительство...

Земные заботы ушли на второй план. В звенящей тишине зазвучали вступительные слова заклинания, и тоненькая серебристая нить потянулась от двух звёзд, ставших вдруг ослепительно яркими.

Зоя закрыла глаза и продолжала. Она не видела, как нить сплела вокруг неё шелковистую сеть, как потянулась к окну только что покинутой ею комнаты, и в это мгновение в небе вспыхнула ещё одна звёзда.

А когда отзвучали отголоски последней фразы, на душе стало спокойно и радостно. Теперь незачем суетиться, незачем гнать Зелёнку по магическому коридору. Есть более надёжный способ покинуть посёлок.

Обернувшись солнечной птицей, Зоя подхватила сброшенную одежду и взлетела в ночное небо. Она парила между двумя сверкающими плоскостями: внизу - огни городов, наверху - скопления звёзд. Густое оперение надёжно защищало её от холода, и полёт превратился в сказку. Она не выбирала дорогу, дорога сама вела её.

Постепенно в небе стали собираться тучи, и пошёл снег.

К дому Зоя подлетела в такой плотной снежной пелене, что, даже если бы кто из соседей и выглянул в окно, ничего бы не увидел. Пробираясь к подъезду, Зоя не думала больше о том, чтобы скрываться. У неё есть свой дом, у неё есть силы, чтобы выстоять в предстоящем поединке с Лео. Поединок неизбежен, но он больше не пугает её. Сейчас главное добраться до своей кровати и заснуть. Завтра всё решится, как нельзя лучше.

Однако её чаяниям не суждено было сбыться.

Ещё не открывая двери, Зоя почувствовала знакомое напряженное состояние воздуха, и ничуть не удивилась, когда обнаружила Норду, вальяжно расположившуюся в её любимом кресле.

Не зная, чего ожидать от Владычицы Тьмы, Зоя приготовилась к худшему. Норда держала паузу, разглядывая её, как витринный экспонат, и было видно, этот экспонат не доставлял удовольствия её взору.

- Не люблю рыжих, - наконец, изрекла она и подперла щёку точёной рукой.

- Мне перекрасить волосы или остричься наголо? - дерзко спросила Зоя.

- Всё равно ты останешься рыжей, - вздохнула Норда.

- В таком случае могу посоветовать только одно: удалиться, чтобы не терзать себя неприятным зрелищем.

И Зоя принялась переодеваться, не собираясь больше выказывать почтения непрошеной гостье.

Некоторое время они молчали. Зоя приводила в порядок комнату, разбирала кровать, потом вышла на кухню, чтобы перекусить перед сном. В буфете нашлась пачка печенья, да банка с вареньем. Что ещё можно пожелать к чаю?

Пока чайник на плите пыхтя вспоминал свои обязанности, Зоя сидела у окна и думала, что делать дальше. Похоже, Норда не собиралась устраивать поединков. По всей вероятности она находится здесь в качестве телохранителя. Невольно вспомнилась их встреча в квартире Женьки, их противостояние.

Как великолепно она сыграла тогда роль разъяренной ведьмы! Конечно, сыграла! Ведь в отличие от Лео, потерявшего память вместе со своей магией, она прекрасно осознавала, что происходит на самом деле.

Для кого велась та игра?

Норда так и не появилась в кухне, и лишь, когда Зоя вернулась с твердым намерением лечь спать, посчитала необходимым прервать игру в молчанку.

- Ты не находишь свой поступок бессмысленным? - произнесла она и, не дожидаясь ответа, продолжила свою мысль.

- Лео будет здесь через пару часов, и вряд ли в прекрасном расположении духа.

- Его, как и тебя, сюда никто не приглашал. Как появится, так и исчезнет.

- Не думаю, что тебе легко будет от него избавиться.

- Что тебе надо?

Зоя не желала выслушивать то, что ей и без того было известно. Если Норде нечего больше сказать, пусть убирается на все четыре стороны.

Она не произнесла вслух своих мыслей, но знала, Норда прочитала их без труда, и была не далека от истины. Только Норду её грубость ничуть не задела. Иного приёма она и не ждала. Откинувшись к спинке кресла, Владычица Тьмы продолжала, как ни в чём не бывало, поражая своей осведомлённостью.

- Трудно представить более неподходящую ему Единственную. Но, похоже, у магии своё мнение на этот счёт. Помяни мое слово, вы ещё изрядно помучаете друг друга. Впрочем, я пришла сюда не за тем, чтобы предсказывать твоё будущее. Желаем мы того или нет, но нам придется играть в одной команде, и тебе в этой игре отводится немаловажная роль. Если ты сумеешь убедить Лео оставить тебя в покое, то тебе ничего не останется, как терпеть моё общество. Предупреждаю, в этой халупе...

И Норда окинула пренебрежительным взором комнату.

- ... я жить не намерена. Ты переберёшься в мой дом. Там достаточно места для того, чтобы мы не мозолили друг другу глаза. Думаю, Диана по-прежнему будет навещать тебя, мы с ней неплохо ладим. Кроме того, я могу временно поработать твоим учителем. Мало кому выпадает такая высокая честь. И, наконец...

Договорить она не успела. Лео превзошёл её ожидания и появился на два часа раньше предсказанного срока. Он ворвался в комнату, бесцеремонно схватил Зою за руку и только потом заметил в кресле свою прежнюю ученицу.

- У тебя окончательно испортились манеры, Лео, - наставительным тоном заявила Норда.

Воспользовавшись его замешательством, Зоя вырвала руку и потерла запястье.

- Я никуда с тобой не пойду, - предупреждая дальнейшие его действия, решительно произнесла она.

Норда развела руками.

- Ты потащишь её силой?

Она в нетерпении предвкушала забавное зрелище и не пыталась того скрывать: "Очень хотелось бы на это посмотреть!"

Лео с трудом переборол желание выдрать её, как шкодливого ребёнка.

- Может быть, ты дашь нам возможность поговорить без свидетелей? - голос его был, как никогда, низок.

- Так вы будете разговаривать, - сожалея о несостоявшемся представлении, вздохнула Норда и исчезла.

Зоя была ей благодарна. Своей болтовнёй, она сбила первую волну ярости Лео. Теперь с ним можно было поговорить. Во всяком случае, он больше не собирался применять силу, лишь стоял и пожирал её мрачным взглядом. Надо было с чего-то начать, но в голове вертелись исключительно предательские мысли. Например, о том, что, если уж выбирать между Лео и Нордой, первый кажется намного предпочтительней. Может быть, она, действительно, погорячилась и совершила глупость?

- Иди ко мне, - тихо произнес Лео.

Тон его совершенно не вязался с его взглядом, и Зоя решила, что ослышалась.

- Иди же...

Он не требовал, не излагал необходимость дальнейших действий, как это имело место последние три месяца. Он просил, и в её власти было проигнорировать его просьбу.

На какое-то мгновение Зое показалось, что перед ней стоит прежний Лео, тот, которого она не чаяла больше увидеть. Ноги сами понесли её к нему навстречу.

- Стой, - пытался образумить её внутренний голос.

- Предавший однажды будет предавать и впредь...

Но она ничего не могла с собой поделать: она истосковалась в одиночестве, заледенела, сама того не заметив, и теперь страстно желала тепла.

Лео обнял её и бережно прижал к себе. Он молчал, ласково перебирал пальцами её волосы, и его музыка вытапливала из сердца последние, острые льдинки. Зоя слушала и думала, что те ночи были нужны ей ничуть не меньше, чем ему. Каждое утро она просыпалась в таком состоянии, словно побывала на вершине блаженства. Ей казалось, причина тому - жизнь, зародившаяся внутри неё, и благотворное влияние магии материнства. Но было ещё что-то, чего она не желала замечать, и что теперь стало очевидным. Ночами она продолжала любить Лео и позволяла ему любить себя. Ночами они жили искренне и набирались сил для дневного отчуждения... Собственно, Лео никогда и не испытывал отчуждения, он только подыгрывал ей, не желая лишних ссор, и, надо сказать, получалось у него довольно убедительно.

- Ну, вот, видишь, - улыбнулся Лео.

- Ты все поняла правильно, и зачем было испытывать судьбу? Это просто чудо, что ты добралась до дома без приключений...

Он подождал немного ответного слова и решил, что такового не последует. Правильно решил. Зое не хотелось никаких объяснений, она желала только одного, чтобы эти минуты продлились дольше.

Величественные звуки органа развенчивали надуманные трагедии, приводили в порядок обескураженные мысли и возвращали событиям последних месяцев их истинные ценности. Зоя вспоминала сны, которые считала безнадежно утраченными. Перебирая в памяти их яркие образы, она вдруг начинала понимать, то были не сны, а долгие разговоры ночами о тайнах Сокровищницы магов, о бескрайней стране магдаров да о том, что им предстоит в будущем...

- Ты там не уснула?

Лео взял её за плечи, усадил в кресло, пододвинул первый, попавшийся под руку стул, и сел напротив. Зоя нехотя подчинилась.

- А теперь мы должны серьезно поговорить.

Он опять превратился в мудрого, терпеливого наставника.

- Прежде всего, никогда не снимай этого, - заветный талисман занял своё место на ее груди.

- Иначе я не успею вовремя прийти к тебе на помощь...

Зоя молча коснулась талисмана рукой и облегченно вздохнула. Без него она чувствовала себя уязвимой. Прежде от подобной зависимости она постаралась бы избавиться, но сейчас приняла, как должное. Талисман обладал двусторонней связью. Через него, Зоя острее чувствовала состояние Лео, и, скорее всего, могла бы, как и он, в случае необходимости оказаться рядом. Только надо было знать, как это делать. Лео счёл бесполезным и даже опасным посвящать её во все тонкости свойств талисмана, и вряд ли сейчас изменит своё мнение. Но всё-таки стоит попытаться.

- А если помощь понадобится тебе?

Лео удивился её вопросу, но, поразмыслив, понял, откуда дует ветер. Подслушанный разговор об охоте. Конечно, Зоя не могла забыть его.

- Полагаю, до этого ещё далеко, - он надеялся, что ему удастся зародить в ней сомнение в серьезности того разговора, но это будет потом, сейчас главное определиться, как они будут жить дальше. Зоя решила иначе.

- Значит, охота отменяется?

Пришлось придумывать отговорки на ходу.

- Напротив, охота начнётся завтра...

А сам подумал, отговорка ли это? Кто тянул его за язык? Или же так тому и быть?

Охота начнётся завтра. Теперь он знает это точно. Сегодня ночью произошло событие, которого он интуитивно ждал. Если бы только знать, что именно произошло? Но как бы там ни было, необходимо заставить Зою поверить в его возвращение, иначе у него, действительно, не останется шансов.

- Тебе придётся до её окончания находиться под защитой Норды. Когда зверь окажется в загоне, я позову вас...

- А если в загоне окажешься ты?

И ни слова о Теодоре. А ведь он рискует жизнью не меньше.

- Зоя, я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь. Тебе не дает покоя тот подслушанный разговор...

- Не подслушанный, - поправила она, - а случайно услышанный.

- Хорошо, - согласился он, - пусть будет, случайно услышанный. Но разве у тебя не бывает паршивого настроения, когда, кажется, будто весь мир занят только тем, чтобы разделаться с тобой. У меня тогда был не лучший день, я сказал глупость...

- Я вызывала зеркало будущего, - прервала она его, не желая тратить время на успокоительную ложь.

- Лео, тебе, действительно, угрожает опасность. Это не значит, что она губительна, просто нельзя закрывать на неё глаза. Зеркало будущего - всего лишь прогноз, вытекающий из существующих условий. Прежде, чем начинать охоту, ты должен изменить что-то в этих условиях...

- Что именно?

В его вопросе не было подвоха. Похоже, он думал также и не намерен был больше выкручиваться.

- Я не могу ответить, - пожала Зоя плечами. - Я ведь не знаю, как вы собираетесь вести эту охоту.

- А ты полагаешь, что это известно нам?

- Ты хочешь сказать, что вы будете действовать наугад?

- Так оно и есть. Любой продуманный план становится тотчас же становится провальным. Даже для Оскара.

- Ты хочешь сказать, что противником будет не Оскар?

- Оскар в паре с ним...

- Но ты говорил, что Оскар на вашей стороне...

Лео приложил палец к её губам.

- Даже с такой защитой, как Тьма... - и он кивнул на окно.

Зоя невольно оглянулась. Плотная завеса мрака скрывала их от мира.

- ... Не стоит озвучивать свои мысли. Единственная, кто нас сейчас слышит, - это Норда. И полагаю, ей надоело изображать отсутствие своего присутствия...

Норда не заставила себя ждать. Явила себя из тени в углу и, не найдя достойного места для своего мрачного сиятельства, создала новое со всеми удобствами.

- И всё-таки не стоит торопиться, - вальяжно расположившись в мягком подобии трона, произнесла Владычица Тьмы.

- Завтра и ни днём позже, - возразил Лео.

- И откуда такая уверенность?

Она не хотела играть роль мудрой матушки. Получилось.

Сморщились одновременно и Норда и Лео. Сморщились, подумали.

- Пожалуй, ты права, - пошёл Лео на попятную.

- Думаю, пришло время допустить меня в ваш За́мок...

Недоговоры. Даже под колпаком защиты Тьмы, они не решались говорить открыто. Впрочем, почти открыто. Ведь главное - раскрыто: тому, кто встанет с Оскаром в паре, прослушки достаточно...

- Лучше перебдеть, - мысленно отозвалась Норда на сомнения Зои.

И, помолчав, добавила: "Когда ещё выпадет шанс побродить в вашей твердыне".

Лео только усмехнулся.

Потом огляделся, словно почуял неладное. Норда перехватила его взгляд и мрачно произнесла.

- Кажется, пора покинуть... эти покои.

И добавила.

- Будет лучше, Лео, если ты пока отвезешь ее в свой дом. Мне здесь не нравится, и дело не только в убогой обстановке.

Сказала и вышла, не дожидаясь того, как они воспримут ее слова.

- Собирайся, - произнес Лео, когда машина Норды выехала со двора.

- Я не поеду, - заупрямилась Зоя, - Это - мой дом!

- Она не станет говорить зря.

Не утруждая себя дальнейшими уговорами, Лео вытащил ее из кресла и собрался нести вниз. Он был серьезно обеспокоен, иначе не стал бы вести себя так бесцеремонно. Зоя решила больше не спорить.

- Я могу идти сама.

- Ну, так идем!

Оглядев на прощанье комнату, она не почувствовала никакой опасности. Норда нарочно всё придумала, чтобы досадить им. Но взгляд её неожиданно упал на зеркало. Едва различимая трещина пересекала его по диагонали. Прежде этой трещины не было.

Они ещё спускались по лестнице вниз, а трещина на зеркале расползлась, выпуская из недр своих струящийся серый дым. Дым, разъедая всё на своём пути, пробежал по полу, охватил занавески. Потом сгустился, обрёл очертание силуэта в плаще под капюшоном. Метнулся было за ушедшими...

- Она - моя, - преградил ему путь Алькараморт и выпустил чёрное пламя, выжигая серую гниль.

Странный пожар в двадцать первой квартире на четвертом этаже выбил окна и двери, да остановился также внезапно, как и начался, не повредив смежную жилплощадь.

Окна вставили, дверь заменили.

Квартиросъемщица пропала навсегда. <


ЭПИЛОГ


Ведьмами не рождаются. Теми Ведьмами... от слова "ведать". Теми Ведьмами, которые слышат шёпот земли. Каждого корешка,каждой травинки... Которые чувствуют боль каждой зверушки и человека, как той же самой зверушки только возомнившей о себе... Ведьмами не рождаются. Ими становятся, когда боль высасывает душу. И то, что заполняла душа, становится сосудом для кусочка души мира.

Сквозь тонкие перегородки пятиэтажки доносились звуки сороковой симфонии Моцарта. Когда-то она любила эту музыку. Её Моцарт всегда оставался жизнелюбивым, даже в Реквиеме, отчаявшись, он сумел противопоставить смерти мощный хор голосов и тенор, вдохновленный, восторженный. После Реквиема она ощущала необыкновенный прилив сил и очищение, словно побывала на исповеди.

Сейчас музыка не вызывала никаких эмоций. Так, посторонний шум, сродни не умолкающему гулу шоссе за окном. Ей давно не хотелось жить, и только животный страх перед мгновением, когда нечем станет дышать, удерживал от рокового шага.

Страх и Вовка...

Вовка. Непутёвый отчаянный сынишка, брошенный на произвол судьбы.

Впрочем, теперь остался один страх. Вовка пропал то ли в мае, то ли в апреле и не мог больше служить оправданием её никчемного существования. А может быть, он никогда и не занимал в её жизни значительного места? Ошибка молодости... Нелепый случай, в одно мгновение разрушивший планы на тихое семейное счастье с нелюбимым, но близким человеком.

Странно, но она ни разу не пожалела о том, что за день до свадьбы сорвалась в ночь с незнакомцем, окликнувшим её по дороге домой. От него исходила безысходность и нежность. Невообразимый сплав чувств. Даже сейчас сердце замирает в груди от воспоминаний. Он ничего не обещал. Она знала, что их встреча не имеет будущего. Знала, но ничего не хотела менять. Вовка стал для неё единственным утешением, частичкой того, кого она даже не успела рассмотреть...

Чужое опухшее лицо в зеркале напротив презрительно скривило губы. Оно ухмылялось, оно не верило в материнский инстинкт той, чьим отражением являлось. Пожалуй, не стоит изображать безутешное горе и давать ему повод для словесных помоев. Пусть тешится своей проницательностью. В конце концов, оно право: она не сразу заметила пропажу, а когда заметила, даже вздохнула с облегчением: сын и прежде исчезал на одну две недели и избавлял её от неловкости, что возникала всякий раз в минуты просветления, когда он сталкивался с очередным её сожителем.

Любила ли она сына? Можно ли назвать любовью необъяснимую надежду на грядущие перемены, которая не покидала её в самом безвыходном положении, пока Вовка был жив. Первое время после его пропажи, эта надежда ещё поддерживала её. Уходя в очередной запой, она не слишком печалилась по поводу отсутствия сына, но однажды, хмурым августовским утром смертельная тоска сдавила грудь.

Всё кончено!

И сомнения отпали сами собой.

Вовки больше нет. Нет нигде. Она осталась одна. Совсем одна в чужом, отторгающем её мире.

Отвратительное лицо в зеркале исказилось в странной гримасе, подернулось, точно отражение в воде.

Что это?

Она плачет?

Вот уж воистину, забавное зрелище. Как бы посмотреть на себя со стороны. Не через пыльную грань зазеркалья. Мутная пелена застилала глаза.

Она беспомощно огляделась по сторонам, выискивая что-то в захламленной комнате. Тщетно. Последний сожитель собрал все пустые бутылки, и теперь вряд ли появится. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как она ела в последний раз? Все чувства притупились, даже чувство голода. Все погрязло в муторном полусонном состоянии апатии.

Двигаясь по комнате, как по тонкому льду, она добралась до шкафа, раскрыла его и начала механически перебирать вещи. Неделю назад перед приходом последнего сожителя, ей почему-то захотелось всё перестирать. Она не пожалела денег на дорогой порошок, потом день тщательно разглаживала старые платья и кофточки, словно собралась в отпуск. В шкафу царил порядок и чистота. Показалось даже: оттуда пахнуло юностью. Руки невольно скользнули по шелковой ткани, припоминая давно забытые ощущения, потом стали искать что-то, остановились на ярко голубом платье. Именно в нём она была в тот день, когда встретила вовкиного отца. Странно, столько лет она не вспоминала о нём, а сегодня он не идёт из головы.

Платье вспыхнуло в полумраке комнаты, словно голубая искра вырвалась из ниоткуда...

Горячая вода приятно струилась по телу. Она долго стояла в ванной под душем, млея от физического наслаждения. Ни о чём не думать. Вот так и стоять в ласковых тёплых объятьях. Не важно, что это просто неодушевлённая вода.

Тепло...

Спокойно...

Больше не будет грязи!

Не поняла, как вытерлась, одела платье и снова шагнула в ванну.

И чего боялась? Это так легко: пройтись острым лезвием по распаренным запястьям.

Красное и голубое!

Какая яркая кровь!

Силы постепенно таяли. Уступая приятной слабости, она плавно опустилась в ванну. Вода шумела, как майский ливень, бурлящим потоком унося из памяти гнетущие воспоминания. Ливень заливал весеннюю ночь. Ливень гнал её по отражениям промытых улиц в лабиринте тысячи зеркал, и родные так и не забытые серые глаза обжигали ликующей радостью.

- Я знала, что мы встретимся. Все встречаются перед тем, как уйти навсегда...


* * * - И что ты собираешься с ней делать, Теодор? - Она будет жить здесь. - Зря ты не дал ей умереть. - Она будет жить здесь. - И каким образом ты заставишь её жить? Завтра мы уходим. - О ней позаботятся... * * *


Взгляд медленно скользил по тёмным бревенчатым стенам. Странно, там, куда попадают самоубийцы, должен быть совсем другой интерьер. Что-то знакомое проглядывается сквозь полумрак: вязаные занавески, льняная скатерть, когда-то ослепительно-белая, а теперь поникшая на столе под слоем пыли. Давным-давно в непостижимом прошлом она жила здесь беззаботной девчонкой, а потом без сожаления оставила дом, осиротевший после смерти матери. Предала его в самый страшный для него период. Такое не прощают. И дом не должен был простить. Каким же образом её угораздило снова попасть сюда?

Она попыталась подняться на руках и не смогла. Руки дрожали от слабости. Взгляд упал на перевязанные запястья, потом на кровать, неестественно свежую во всеобщем запустении.

- Есть здесь кто-нибудь?

Ни отклика, ни шороха в ответ. Впрочем, она и не ждала ответа. В доме царила тишина безлюдья. Надо встать. И она встала, оттолкнувшись спиной от подушки. Голова кружилась, в животе поднималась предательская тошнота, но она упрямо двигалась к двери, машинально хватаясь за первые, подвернувшиеся под руку предметы...

Стол, стул, потемневший от времени буфет. Всё в этом доме отличалось устойчивостью, твёрдостью. Всё, кроме неё. Может быть, она стала приведением? Что ж, вряд ли кому-нибудь это доставит неудобство. Глухое лесное захолустье могут обнаружить разве что заядлые грибники, да истинные охотники. Бомжам и любителям пострелять по движущейся мишени сюда не добраться. Не мудрено, что в доме осталось всё по-прежнему. Хотя и странно. Неужели за двадцать лет так никто и не набрёл на него? Действительно, странно. Не реально. Может быть, она бредит?

Но бинты на запястьях, пропитанные кровью, совсем не похожи на бред.

И дверь. Тяжёлая? Неподдающаяся.

Интересно, у неё хватит сил открыть эту дверь, а, если хватит, что окажется там, снаружи? Из последних сил она навалилась на преграду, отделяющую её от мира, и дверь поддалась. Мягко, без скрипа.

Она устала удивляться бесчисленным странностям и просто шагнула на крыльцо. Старый сад, заросший, словно лес. Тропинка от калитки даже не угадывалась в буйной растительности. Ни намека на следы, ни примятой травы, ни сломанной ветки. Вокруг крыльца разрослась сирень, да так, что пройти сквозь неё можно разве что, прорубившись. Но каким-то образом она сумела попасть сюда?

Пьяный запах сирени! Она всегда любила сирень, самую обыкновенную, вырастающую из кусочка забытого в земле корня. Только, откуда сейчас, в ноябре, взялась сирень?

А что, если это всё-таки Рай. Кто, собственно, доказал, что Рай один для всех: экзотический сад с пением ангелов и вечно безоблачным небом. Рай, как и Ад, у каждого свой. Главное, чтобы в нём было светло и спокойно душе. В пышном неувядающем цвете вечнозелёного сада её душа вряд ли ощущала бы комфорт. Скорее чувствовала себя как птица в золотой клетке. Да, пожалуй, её Рай должен быть именно таким.

И ещё близкие люди. Вернее один близкий человек. Мама...

Разумные люди утверждают, что нельзя так любить родителей. Нельзя так любить тех, кому волею жизни суждено уйти раньше. А она любила, и одним прекрасным утром потеряла всё. Никто не помогал копать могилу. Никого не было за сотни километров. Под ногами крутился лишь старый рыжий кот, но, странное дело, от его мельтешения как будто становилось легче. Сколько ему было лет? Она никогда не задавалась этим вопросом. Филька жил с ними всегда. И всегда оставался матёрым старым котом. Она не хотела оставлять его одного, но он исчез сразу похорон.

Прошёл август, сентябрь. Воздух пропитался звонкой пронзительной стынью.

И однажды она вдруг поняла, как поняла про Вовку: Филька больше не появится. Надо уходить, иначе ей не выжить зимой одной в лесу. Она просто сойдёт с ума от одиночества. А выживать надо. Мама всегда учила её выживать.

В десяти километрах пролегала трасса. На старом дребезжащем мотоцикле она добралась до неё за полчаса. Потом была привокзальная деревенька, удивительно приветливые родственники и удачно гостивший у них одноклассник, её старый друг, прекрасно устроившийся в самой Москве. Ей повезло. Невероятно повезло. Одноклассник готовил её в институт, он планировал иметь грамотную, работящую, здоровую, честную жену, и не надеялся на случай. Жён, как и племенной скот, надо выращивать, подшучивал он. Как же жестоко она с ним обошлась. В сущности, он был не плохой человек...

Ветер пронёсся по заросшему саду, как пёс, сорвавшийся с цепи. Сад зашумел и долго не мог успокоиться, подобно ворчливому старику, потревоженному мальчишками. Запах сирени усилился, нахлынул волной, и в густых непроходимых зарослях неожиданно мелькнул рыжий хвост.

- Филька! - невольно вырвалось у неё.

Кот появился, как фантом. Бросился под ноги, потёрся тощим боком и замурлыкал на разные лады. Это точно был он, Филька. Не бывает таких одинаково расположенных рыжих пятен по лапам, по морде... И вообще она не встречала ни одного кота с такой хитрющей мордой.

Но, если это Филька, то сколько же ему лет?..

Голова закружилась. Не упасть бы. Никто не поднимет. Как там в детской песенке: "Никто на помощь не придёт" ... Стимулирует.

Стоит признать: заросший сад пока не по силам. Но жил он прежде. Потерпит.

Следует вернуться в дом.

И кот тычется в дверь.

Она открыла дверь. Вошла вслед за котом.

Кот шествовал как хозяин. Вслед за котом начала испаряться пыль, которую выбивать не выбить... Очищенная мебель словно помолодела. Занавески вздохнули... всей грудью...

Откуда грудь у занавесок? Это Она вздохнула всей грудью.

Дом преображался.

Дом стряхивал десятилетнее оцепенение и раскрывался.

Дом её простил и ластился, как кот. Как Она могла его покинуть?!!