# Дракон

Аноним Raide

ДРАКОН


## Глава 1: Новая жизнь.


Новая жизнь никогда не дается даром (с) ДДТ


В моей жизни никогда не происходило ничего более удивительного, чем произошло в тот год. Когда я рассказываю, однако, мне никто не верит. Потому не удивляется. Вот и вы, вижу, не спешите удивляться сами? А зря. Знаете ли, я ведь принцесса. И не какая-то там, а настоящего сказочного государства. Со всем прилагающимся: единорогами, драконами, рыцарями, магами, феями и злыми колдуньями... представьте себе, мне повезло и самой учиться сперва в Школе Волшебства, а затем поступить в Академию Магии и Волшебства. И не просто поступить - доказывая своим мудрым, но беспокойным родителям, что я и сама по себе, без своего статуса, чего-то стою в этой жизни, я поступила инкогнито, причем на самую сложную специальность самого трудного, но интересного факультета - ВФМ, Волшебного Физико-Магического факультета. Хотя поступление прошло легко, а подготовка к нему не была сложной, к началу учебного года нервы мои не выдержали, и я ударилась в апатию и хандру, закрывшись от мира в своей "раковине". Тому было несколько причин.

Первая, и главная из них, - это незадачливый рыцарь Майлз, светлый предмет моих тайных воздыханий. Майлз был членом одной из благороднейших семей при дворе, младшим сыном, что к его бесславному окончанию Школы Магии и вынудило парнишку стать рыцарем и отправиться затем в поход в Соколиные горы истреблять последних драконов на благо государства. Мы с Майлзом дружили с детства. Он не знал, что я принцесса, поэтому позволял себе в моем присутствии и в мой адрес многое, мягко говоря, неподобающее. Что меня в нем и привлекало. Грубый, нахальный, как истинный рыцарь, как истинный же рыцарь, куртуазный, смелый в бою и робкий в любви, Майлз надолго впечатался в мое сердце как лучший рыцарь на земле. Он всегда носил сверкающие доспехи, всегда ездил на лихом вороном коне, вызывавшем у меня восхищение. Я часто смотрела на него из окна своей башни и тихо тосковала. Моя к нему любовь была нелегальной: родители ждали, пока найдется подходящий мне принц из соседних королевств. Да и родители Майлза, в общем-то, ожидали от сына, что он выберет себе ну хотя бы дочь графа. А еще лучше - барона. Но уж никак не дочь ткача, кем я ему представилась и кем он долго меня считал. Хотя, наверное, о чем-то он все-таки догадывался... наверное, даже отвечал мне взаимностью, о чем говорили полные тоски взгляды, которыми Майлз со мной обменивался порой. Но никогда не решался даже поднять эту тему, жестоко высмеивая меня. Кончилось все тем, что Майлз нашел себе вполне хорошую партию - волшебницу Кассио, писаную красавицу, подающего большие надежды мага. Я страдала. И хотя знала, что вряд ли Кассио действительно интересен не особо талантливый и не особо умный Майлз, но пока у этой парочки складывалось все прекрасно. И все, что мне оставалось - это молча кусать локти, плакать по ночам в шелковые подушки и лезть из кожи вон, чтобы понравиться ему. Однако, кажется, Майлз видел во мне только друга детства. И все. Пришлось даже раскрыть свое инкогнито; однако тот лишь молча обомлел, затем развернулся и тихо слинял. У меня было подозрение, что рыцарь еще долго мучился комплексом неполноценности - мы даже поссорились в результате. Ссора длилась долго. И хоть обоим была костью в горле, ни я, ни он не могли заставить себя пойти на примирение. Он, подозреваю, от стыда. Я - из гордости. Когда и стыд Майлза, и моя гордость стали сходить на нет, подошел срок выпускного. Я знала, что после выпускного Майлза отправят в поход. Я ждала этого дня, как собственной смерти - ведь помириться мы так и не успели. И вот, этот день наступил. Я все еще на что-то надеялась. На балу я подошла к нему в темном уголке и сделала попытку поговорить... бесполезно. Майлз что-то промямлил и под удобным предлогом улизнул танцевать с Кассио. Я продолжала ждать. Прождала всю ночь. Впервые в жизни напилась допьяна и с удивлением изучала собственное подозрительно ясное состояние. Перепробовала все блюда, отчего мучилась несварением. Схватив щит с гербом Допотопного царства и меч, вскочила на метлу и долго носилась под потолком, изображая из себя Золотого Гвардейца. А под утро, когда выпускники по традиции высыпали во двор, чтобы отпустить своих зверей на волю, как символ прощания с детством (каждый ученик на время обучения держал зверя своей стихии - саламандру, рыбку, голубя или крота), Майлз ускакал прочь. А меня, плачущую, дрожащую, повели навстречу встающему солнцу отец и мать, уговаривая успокоиться и не реветь. Бывшие мои учителя смотрели с сочувствием. Они не понимали - никто не понимал, что я, я прежняя, умирала в эту страшную, горькую ночь. Что пронзительно-яркие лучи утреннего солнца, словно яд, проникли в душу и расползлись, породив предсмертную агонию того человека, которым я тогда была. Да, это была агония. Долгая и мучительная. Слезы текли и текли, и сердце разрывалось: я навсегда прощалась с прежней, светлой и сказочной жизнью, похожей на историю из книжки с картинками. А возможно, что и с Майлзом - навсегда. Это была смерть. Когда первые стрелы солнечного света озарили шпили родного замка впереди, той меня, которую знали родители, которую знали одногруппники и друзья, которая тайно и так преданно любила рыцаря Майлза, - той милой честной девочки больше не было. Вместо нее домой пришла пустая оболочка. Потому что новая я еще не успела родиться. И должно было, по логике, пройти еще немало времени, прежде чем это произошло бы.

Вторая причина заключалась в том, что общаться я, увы, не умела. Да, мне преподавали и риторику, и психологию, и развитие речи, и вести светские беседы я умела. Но не более. Друзей у меня почти не было. Все, что у меня тогда было, - это моя группа в Школе. Нельзя сказать, чтобы меня там сильно любили - принцесс не любят нигде. Их по умолчанию считают выскочками и гордячками. Но зато я любила их всей душой. И, потеряв их, я потеряла большую часть себя. В душе вдруг тихо-тихо наступил вакуум. И я затосковала еще больше.

Третьей причиной стало то, что в моих отношениях с лучшей и единственной подругой Мик появилась явная трещина. Я всегда знала, что Мик, как и все восточные люди, очень скрытна. Но в последнее время мне начало казаться, что она скрывает от меня что-то важное. Мои подозрения обидели Мик. Я едва погасила мстительный огонек, зародившийся в ее душе. Но я знала, что это был не конец. Впрочем, я продолжала всеми силами бороться за нашу дружбу; ее еще можно было спасти.

Наконец, еще одна серьезная причина - наметился разлад с родителями. Во-первых, меня не устраивало их желание выдать меня замуж за благопристойного принца. От принцев меня воротило с души всю жизнь. Сколько я знала юных прекрасных принцев, все они были на редкость скучными типами. С ними нельзя было поговорить на интересующие меня темы, рассказать пошлый анекдот и, что самое ужасное, отправиться в поход в Страшный лес, куда меня давно и неизменно тянуло за приключениями на свою голову. Начитавшись популярных в то время мистических романов, я втайне мечтала, как героиня любимой книги, встретить дьявола, который полюбит меня больше всего на свете. Меня привлекало красивое зло. Я жаждала острых ощущений, я мечтала о сильном мужчине. Очень сильном и очень уверенном, может быть, даже опасном. Таком, чтобы наши отношения были на лезвии ножа... и одного за другим отвергала хорошеньких мальчиков из славных семей. Отец пришел в ужас, мать - в отчаяние. Я рассердилась и перестала нормально заниматься, с головой уйдя в трехмерный волшебный тетрис. Последний год кое-как дозанималась в школе, чудом получив диплом с отличием, кое-как поступила, больше назло всем, хотя прежде просто бредила Академией, и летом вновь погрузилась в себя и в виртуальную реальность. Мать заламывала руки, отец бесился, я в ответ еще больше запускала свой интерес ко всему...

Помню в то лето чудовищную пустоту в своей душе, которую даже такой мусор, как тетрис, не мог заполнить до конца. Помню и свое страстное желание - больше никаких рыцарей, никаких фей и колдуний, никаких сказочных стереотипов, так и преследовавших меня до сего момента! Чтобы осуществить свою мечту, ради которой поступила в Академию, - совершить открытие - нужно выйти за рамки. И я готовилась выйти за рамки, взорвать все границы, начать совершенно новую историю. Принципиально новую. Такую, какую этот дур-рацкий гламурный сказочный мир еще не видел!.. О, я еще покажу вам всем. Правда, пока не знаю, как. Ну ничего. Как говорил кто-то из великих, главное ввязаться, а там...

Мое студенчество началось с очередной дурацкой ошибки (кто бы сомневался, сказка сменилась, героиня-то та же! Чего еще от меня можно было ожидать?!). Первого сентября я, нарядная и понурая, приплелась в родные стены Академии, полчаса искала, где проходит вводная лекция моего факультета, пока не наткнулась на Большой Зал, где лекция уже шла. Отлично, опоздала... я удрученно проскользнула в зал. Никто не обратил на меня внимания, и я села поближе, чтобы расслышать как можно больше. На втором часу лекции, когда вместо взаимодействия светлой и темной маны лектор почему-то рассказывал о пользе магических растений, я очнулась и обнаружила, что это лекция Факультета Травников. Ойкнула, перебаламутила всю публику, потом решила досидеть. Узнала много нового и полезного, но так и не поняла, где же мой факультет. Оказалось, он будет в другой аудитории и позже. Облегченно вздохнув - хотя бы успеваю, - я спокойно пошла по названному адресу...

С группой знакомство прошло легко, но как-то чересчур скучно. В группе Тонких Энергий собрались одни дипломанты специальных магических школ и соревнований, принцы с принцессами, княжнами и царевнами, так что я со своим инкогнито оказалась тут просто Золушкой на балу. Впрочем, сначала мне это было безразлично. Новый коллектив слишком увлек мои мысли. Первой, кого я запомнила, была аккуратная девушка в голубой блузке, по имени Софи. Глядя на нее, мне приходила в голову строчка: "Чистейшей прелести чистейший образец". Потому что Софи им и была. Я восхищалась ей. Мы познакомились на следующий день, когда на информагии нам выпало сидеть за одной партой.

- Меня зовут Софи, - сказала она, когда я представилась ей. - Я из Таргандской провинции. А ты откуда?

- Я из столицы, - смущенно ответила я. Неловко чувствовала себя, зная, что столичных обычно не любят. Однако, Софи, кажется, напротив, была этому рада.

- Здорово! Мне понравился ваш город.

- Спасибо, - улыбнулась я в ответ. - Я рада, что он тебе нравится...

- Правда, тут так душно.

- Вот за это я его и не люблю...

Завязался разговор. Выяснилось, что Софи тоже пишет стихи, что у нас схожие истории любви, что тоже всю жизнь выбивается из коллектива. Мне было интересно общаться с ней, добрая, скромная и тактичная Софи была милым, приятным собеседником, да и такое сходство как-то сроднило нас почти сразу. На следующий день мы снова болтали на перерывах. И на следующий, и потом... Я обрадовалась. Мало того, что я была в восторге от того, какие яркие личности собрались в нашей группе, так еще и в первый же день учебы, кажется, нашла себе будущую лучшую подругу!

Следующим, кто мне более-менее хорошо запомнился, был мой земляк, Грин. Он показался мне симпатичным юношей, не ботаником, в отличие от остальных одногруппников, добрым и простым в общении. Почему-то я решила, что мы обязательно подружимся. С ним весело было общаться. Единственное, что он смахивал на типичного прекрасного принца. А я, как помните, их терпеть не могла... тем не менее, общение было приятно мне. Я добавила это в список поводов для радости.

Однако, рановато я радовалась. Так, казалось бы, удачно начавший налаживаться контакт с группой стал затухать. Остальные "тонкоэнергетики" почему-то не горели желанием со мной общаться. Поболтать иногда на перерыве - это да. Но я всегда была растяпой, поэтому вечно все узнавала последняя, вплоть до домашних заданий. И когда дошло до того, что мне потребовалась помощь по алхимии, не нашлось никого, кто хоть чем-то мог бы мне помочь. Никто ничего не знал и не понимал сам. Я не обиделась, мне и в голову не могло прийти, что они могут делать это умышленно. Пожав плечами, я попыталась справляться сама... на контрольной же все те, кто "сам ничего не знает", получили высокие баллы, мне достались 2 из 4. Вот тогда в душу закралось первое сомнение насчет того, что тонкоэнергетики - такая уж замечательная группа. Впрочем, я усердно гнала эту мысль вон, и почти получилось. Я снова радовалась жизни в Академии, снова восхищалась тем, что поступила, что студентка, что учеба интересна мне...

Предметов было не так много, но не все из них были легкими. Так, информагия, история государства, иностранный и даже физика давались относительно легко, матричная математика и алхимия заставляли попотеть, но все же давались, а вот об матаппарат механики магии, он же матан, и об начертательную талисманологию сломал зубы не один студент. Физвоспитанием много пугали, но на деле оказалось, что можно спокойно выбрать себе секцию и ходить на нее. От количества интересных секций разбегались глаза. Впрочем, я уже знала, чего хочу. Все мои школьные годы меня убеждали, что мне некогда ходить на борьбу, да и вообще, ты принцесса, зачем тебе это? А я втайне страстно мечтала стать сильным бойцом. Мне просто нравилось драться, но принцессе драться неприлично, если только она не занимается спортивной борьбой, и я твердо решила, что после окончания Школы пойду на восточные единоборства, на рукопашный бой, на фехтование на мечах или на стрельбу из лука. Когда я узнала, что единоборства, рукопашный бой и стрельба в Академии есть, у меня страшным огнем загорелись глаза: еще одна детская мечта исполняется! Подумав, что на стрельбу из лука всегда успею, а рукопашный бой это слишком просто, я выбрала единоборства. Правда, за секцию нужно платить; но меня этот вопрос не заботил.

И все же, даже тем, кто выбрал секцию, нужно было сдать пять нормативов (сто метров, кросс, полет на метле, облачение на время, 30 секунд, в доспехи, девушкам в кожаные, и верховая езда), посетить вводную лекцию и вводное занятие. На вводном занятии я скучала рядом с Софи в шеренге факультета при знакомстве преподавателей со студентами, потом кое-как отзанималась довольно трудное занятие по общей физподготовке и уже через полтора часа полумертвая тащилась к каретам. Софи было пока по пути со мной, так что мы болтали, но она, в отличие от меня, жила в общежитии в студгородке неподалеку от спортзалы, и скоро должна была покинуть меня. Когда вдали показалось здание общаги, я погрустнела. Софи, впрочем, тоже.

- Хочешь, постоим? - предложила она.

- Давай, - я кивнула, и мы встали у двери факультетской общаги, мешая проходу. - Ну как тебе первое занятие?..

- Кошмар, - смеясь, ответила Софи. - Я еле отдышалась. Никогда столько не упражнялась с настоящим щитом.

Софи тоже была принцессой, а для принцессы щит - вещь малознакомая и довольно тяжелая. Сама я еще со школы отличалась своим умением упражняться со щитом, поэтому устала меньше, но поражалась выдержке подруги: внешне Софи и виду не подала, что устала.

- А мы в Школе Магии упражнялись с настоящими щитами, но все равно, тяжело, по-моему, это был явный перебор...

Софи закивала. Потом спросила:

- Слушай, а ты поняла, как делать вторую лабу по алхимии?

- Что ты говоришь, - открестилась я. - Я? Понимаю?! Да для меня лабы это темный лес... а что?

- Да так, не понимаю, откуда там находить концентрацию жабьей слизи?

- Мы находим ее по формуле из учебника. Сначала ты взвешиваешь жабу, потом считаешь поверхность ее тела, слой слизи приблизительно относится к объему тела как...

Я осеклась. Странное чувство возникло в груди, кольнуло и исчезло. И снова все было нормально.

- Что с тобой? - испугалась Софи. - Все в порядке?

- Да... - ответила я. - Так. Странное ощущение. Не обращай внимания, я шизофреник, у меня бывает...

- Не говори глупостей, ты не шизофреник! - возразила Софи. Она не знала, что это моя старинная фишка, щеголять якобы имеющейся у меня шизофренией.

- Ладно, Софи... я домой побегу, мне нужно доделать самой лабу. Мы же напарницы? Доделаю и позвоню тебе, хорошо?

- Давай...

Когда я села в карету до дома, странное чувство прошло окончательно. Правда, я вспомнила, что оно возникло у меня еще на занятии. И я никак не могла понять, что это за чувство. Решив не концентрироваться на этом, я правда задумалась о лабораторной работе по алхимии...


Расставание с Майлзом я переживала крайне тяжело. Конечно, можно было обмениваться мгновенными энергетическими сообщениями через заклинание "LCK", которое все дружно называют Люськой и которым владеет большинство молодежи. Но Майлз не писал мне ничего, и я не решалась лезть. Захочет - напишет. Конечно, я полагала про себя, что все равно всю жизнь буду ждать своего отважного рыцаря и всех остальных посылать в болото клюкву собирать, но душе поэта всегда требуется вдохновение. Пусть хотя бы одноразовое, хотя бы временное... нужно по кому-то воздыхать. Нужно влюбиться в кого-то, решила я. И тогда и тоска, ежедневно мучающая меня, уйдет, и стихи опять начнут писаться. И поставила себе как цель - влюбиться в кого-нибудь. Не всерьез, конечно. Так, до возвращения Майлза на зимние каникулы. Однако даже для такого одноразового чувства ни одной подходящей кандидатуры не было. Нет, в нашей группе учился один парень, который имел шансы привлечь мое внимание - Пьер, веселый и бесшабашный, причем поговаривали, что адепт еретического ордена. Но он сразу же нашел себе такую же, как он, адептку, Мари, и они образовали идеальную, на мой взгляд, пару. Конечно, я, как благопристойная девушка, с некоторым осуждением смотрела на то, что они появляются по утрам на первое занятие вдвоем, но с другой стороны они казались мне (да, наверно, и всем) уже практически готовыми мужем и женой. Вот так оно все и бывает... все потихоньку находили себе пару и начинали если не встречаться, то хотя бы дружить, и только я, как всегда, оставалась совершенно одна. Ну и к черту! Выйду замуж за науку. Тем более она отвечает мне взаимностью...

Еще стал налаживаться контакт с Грином. Дело в том, что зданий у Академии два. Одно, главное, красивое и старинное (вплоть до осыпающихся потолков), в центре города. А еще одно на окраине, у студгородка. По субботам занятия проходили там. И нам с Грином, поскольку в общагу нам не надо, было по пути ехать обратно. Потихоньку стали общаться, я заметила, что мне нравится с ним общаться. Как будто от него исходила какая-то спокойная, добрая аура. "Неужели у меня все-таки зарождается чувство хоть к кому-то?! - радостно думала я и всеми силами старалась помочь этому чувству зародиться. - Вот и ладушки, вот и замечательно... к тому же он вылитый принц, маме это понравится." Но нравится ли он мне на самом деле, я определить никак не могла. И старалась, старалась, старалась влюбиться в Грина.

Приближался день Посвящения в Студенты Академии. У меня так и не появилось ни друзей, кроме Софи, ни возлюбленного, ни команды магов, которую я так мечтала собрать еще со Школы. Предстоящий праздник виделся мне чем-то ужасно скукотворным, наводящим сон торжеством, которых я с излишком насмотрелась при дворе. Когда же он наступил, я с удивлением обнаружила, что стою рано утром возле подъезда Академии в компании парней из своей группы, ожидая карет, которые отвезут нас праздновать Посвящение в Майскую рощу, и довольно весело с ними болтаю! Очкарик Бен заинтересовал меня своим интеллектом сразу же, хмурый на вид Санджив оказался весьма остроумным и добрым, Грин... это в тот момент для меня комментариев не требовало; к тому же, последние двое хорошо знали ту местность в Соколиных горах, в которую отправился Майлз, а Санджив так даже и родился там. И я очень мило провела время в их коллективе, дожидаясь карет.

С карет мы еще долго шли пешком, пока наконец вдали не показались крыши дач. За дачами высились некие строения, как выяснилось чуть позже, принадлежащие лагерю Академии. В некоторых жили летом преподаватели, уезжающие на летнюю смену лагеря, в некоторых проходили спортивные занятия. Был еще стадион, озерцо и спортивные площадки. А еще куча дорожек, тропинок, стежек... Это место напоминало мою родную летнюю резиденцию, на которой прошла чуть ли не половина всей моей жизни, и оно сразу же завоевало этим мою симпатию. Я с любопытством разглядывала Майскую рощу. Провожала взглядом мокрые от осенних дождей грозди черноплодной рябины, поникшие лютики, утыкала взор в дорогу в поисках некогда страшно увлекавших меня окаменелостей... От компании парней я откололась еще по дороге, но Грина продолжала "держать" взглядом, стараясь не терять его из виду. Сама же время от времени догоняла Софи и заговаривала с ней о каком-нибудь пустяке. Скоро мы пришли на место. Нас расположили на стадионе, по факультетам. Факультетов в этот день посвящалось три: наш ВФМ, Факультет Магии Камня и Факультет Алхимии Живого(это направление занимается изучением магических свойств субстанций животного или растительного, словом, живого происхождения). Камневеды и ФАЖ расположились справа, вдоль длинных сторон площадки, мы же забрали оставшуюся короткую. Напротив нас, на другом конце площадки, я увидела ведущих.

- Здравствуйте, здравствуйте, юные волшебники, - приветсвовал нас один из них. - Рады приветствовать вас на празднике Посвящения в студенты у нас, в Майской роще. И поскольку Майская роща все-таки спортивный лагерь Академии, позвольте первым делом представить тут тех преподавателей физкультуры и активистов, которые будут здесь с вами работать. Итак...

Я зевнула и отыскала глазами Грина. Далее в речи ведущего следовало длинное перечисление преподавателей, выходивших тем временем на помост, чтобы сказать пару слов и опять отойти. Скучища! Лучше полюбуюсь на Гринов профиль. Правда, не казался мне этот профиль очень уж красивым. Но влюбленным положено любоваться на объект чувств, а я изо всех сил старалась убедить себя в своей в него влюбленности. Но скуку это отгоняло, это факт.

Когда я очнулась от своих размышлений и разглядываний, уже происходила перекличка факультетов. Наш ВФМ и тут умудрился отличиться сразу же (а так происходит - парадокс! - со всеми коллективами, куда я попадаю; они резко становятся почему-то из самых обычных, тихих и порядочных форменными источниками анекдотов и историй).

- Камневеды! - крикнул ведущий.

- ТУУУУУТ!!! - отозвался факультет дружным воем и потрясанием кулаками в знак того, что они - сплоченная команда.

- Алхимики живого!

- ЫЫЫЫЫ! - еще более дружный рев и еще больше потрясающих кулаками.

- Отлично, молодцы какие! - обрадовался ведущий. - Ну а вы, Физмаги?

Гробовое торжественное молчание. Редкие потрясания кулаками.

Я выпала в осадок. Ведущий, кажется, тоже. Впервые видел ТАКУЮ убойную активность...

- Физмаги?

Потрясание усилили. МОЛЧА.

- Физмаги!

В третий раз совершенно беззвучное колыхание толпы.

- Ну дают! - удивился ведущий и, подумав, махнул рукой. - А... леший с ними. Физмаги, что с них взять... Продолжим наше вступление. Сейчас вас ждут соревнования. Разбейтесь на команды и выберите себе капитана. Затем придумайте себе название и кричалку. И потом по очереди... ПО ОЧЕРЕДИ! Когда я спрошу вас, представьтесь. Даю вам двадцать минут!

Наш факультет (я все не могла отойти и помирала со смеху от того, какое вышло начало) быстро разобрался на более-менее равные по количеству народа команды. Наши выбрали капитаном Дэнни Мерлинса, веселого и озорного южанина, компанейского парня, душу компании. Тот свой статус, к моему ужасу, сразу же оправдал, придумав для команды просто обалденное название: "Стойкие энергетики". А уж слоган вообще стыдно было выкрикивать: "Мы хотя и тонкие, Зато какие стойкие!" Представляете, как я краснела, выкрикивая ЭТО ведущим? Да еще хором... А ведь это нужно, как визитную карточку команды, выкрикивать на каждом пункте испытаний в соревновании! Удивляюсь, как за тот день я не превратилась окончательно в помидор. А уж лицо ведущего вообще надо было видеть...

М-да. "Стойкие энергетики..." Ну, как известно, "как вы яхту назовете, так она и поплывет". И мы "поплыли"... Пожалуй, единственная команда, которая НИ НА ОДНОМ этапе не избежала штрафных очков. А уж своей несообразительностью группа дипломантов удивила ВСЕХ! Ну и, как завершение, когда собирали герб Академии из мозаики, кусочки которой выдавали за успешно пройденные испытания, не хватило одного кусочка. Как я подозревала, не хватило не без участия "Стойких энергетиков"...

Когда, к моему облегчению, соревнования кончились, нас повели обедать. За столики умещалось по четыре человека. И, разумеется, я приложила все усилия, чтобы оказаться за одним столиком с Грином. Там же сидели Санджив и странный парень по имени Славиан, которого все в нашей группе почему-то дразнили Графом. Называли его иногда и Славой, что тоже служило предметом для насмешек. А учитывая, что парень-то был самый настоящий блаженный... словом, я жалела мальчика, но, увы, должного понимания в себе, чтобы подружиться с ним, не нашла. Впрочем, это не мешало мне спокойно болтать с ним, уплетая за обе щеки макароны. Макароны были гадостные, но, стремясь завоевать уважение мужского коллектива, я съела все дочиста. И удоволетворенно отметила про себя, что все мои соседи по столу своих порций не осилили. Покушав и поболтав обо всякой ерунде, я пресытилась наконец обществом Грина и направилась к сцене, где готовились приветственные номера от академского Клуба Весельчаков, а также должны были по очереди выступить с номером все три факультета. Наш номер заключался в том, чтобы тупо спеть песню-переделку про Академию; у остальных факультетов тоже были номера не сильно интереснее и оригинальнее. Но я их еще не видела, и посмотреть некоторый интерес был.

Выступление Клуба Весельчаков впечатления на меня не произвело. Шутки были какие-то плоские, несмешные. Я слушала больше из вежливости. Главным образом, как-то оказавшись в последнем ряду, я пыталась отыскать там же Грина и пристроиться незаметно рядом. Однако вышел облом: Грин нашел себе место на средних рядах, и все, что мне осталось, изредка искать его взглядом и смотреть тупые номера.

Единственное яркое пятно за все выступление был номер Клуба с письмом ректору. По правилам, у ведущего в руках было письмо, обращенное от имени первокурсников к ректору Академии, содержания которого залу пока не раскрывали; но в письме были пропущены все прилагательные. Ребятам из зала предлагалось выкрикивать с места совершенно произвольные, лучше - смешные или оригинальные прилагательные, которые молча вставлялись ведущим на места пропусков. Потом ведущий должен был зачитать то, что получилось. Номер вышел смешной. Чего только не предлагали: "деревянный", "отпадный", "замученный студентами"... Какой-то отморозок крикнул: "Оргазмоустойчивый!" Я сморщилась. Пошляка не было видно с места, где я стояла, но выбранное прилагательное поведало мне о нем все, что необходимо для составления мнения. Ведущие смутились и сделали вид, что ничего не слышали. Больше ничего особо примечательного не было. Письмо было зачитано вслух, все посмеялись над получившимся бредом, потом вежливо выслушали скучное выступление нашего факультета и пошли на ритуал Посвящения, на котором деканы трех факультетов торжественно сожгли "чучело школы".

- А теперь все вместе - девиз Академии! - провозгласил старший из деканов. - Повторяйте за мной. Волшебной Академии Магии и Чародейных Искусств Государственного Образования - слава, слава, слава!

Ребята хором отозвались:

- Волшеб... Академ... Магии... и Чародей... Искусс... Государс... Образования... слава... слава... слава!!!

- Граф!!! - крикнул кто-то из наших. Все засмеялись.

- Давайте споем наш гимн!

Все запели, и я подхватила:


Мы все колбы взорвем,

Мы все парты распишем,

Мы студенчский шустрый веселый народ.

Но однажды найдем

В своей области нишу

И в ней сделаем шаг на столетье вперед!


И прославим родные мы стены твои

И знакомые эти шпили.

Академии имя с собой пронесем

Через все закоулки Земли.


По забавному совпадению, именно на эту мелодию была выпускная песня в Школе. Меня вдруг охватило сладостное чувство единства с Академией и со всеми ее учениками, теперь моими собратьями: "Это судьба!.." - и я, окрыленная, вместе с толпой первокурсников рванула ккрасной ленте, которую следовало разорвать, и в первых рядах вместе с другими такими же, как я, наглецами просто сорвала свой конец ленты со штырька... потом я долго бегала, смеялась и танцевала с Софи и Ирмой, ее соседкой по общаге, за спорткомплексом и даже помочила ноги в пруду. Потом мы ходили в магазин, а после, под вечер, прибыли кареты, чтобы увезти нас обратно в столицу. И еще раз или два меня беспокоило то же чувство, что и тогда у общаги. Как будто кто-то посмотрел на меня, а я этого не увидела.

Посмотрел и довольно скоро отвернулся.

Тот день закончился моим визитом в общежитие к одногруппникам. Тогда мне показалось, что в общажной жизни нет ничего такого уж... особенного, как рассказывают. Более того, в ней нет вообще ничего интересного, подумала я и под удобным предлогом слиняла домой. И дальше жизнь текла тихо и размеренно. Родители беспокоились, что я днями просиживаю за тетрисом. Я продолжала неудачные попытки подружиться с группой, смеялась вместе со всеми над академской знаменитостью Графом и вовсе не чуяла, какие меня впереди ждут приключения...


## Глава 2: Валенсериар.


-=Лирическое отступление...=-


Ходит легенда, что наш мир - не единственный. Есть и другие. В них, в этих параллельных мирах, жизнь течет совсем иначе, чем тут. В одних человечество еще не появилось, в других - ушагало далеко вперед по отношению к нам. В третьих и вовсе не существовало магии, вместо нее была механика и еще какая-то машинная дребедень. Церковь строго отвергала эти легенды, и тем не менее, они продолжали жить. Может, это все, конечно, и неправда; но полсотни лет назад одному выдающемуся магу удалось случайно создать прибор, который извлекал из пространства какую-то странную музыку. Слова песен походили на наш язык, но много было слов непонятных: "Телефон", "автомобиль", "компьютер"... ни в одном земном языке не нашлось аналогов этим словам. Кто знает, может быть, это и есть песни другого мира?..

А прибор продолжает жить. Мы называем его просто приемником. Со временем некоторые наши музыканты научились подделывать стиль тех, кто поет в приемнике, но это совсем не то. Впрочем, до некоторого времени меня вполне устраивала и наша музыка. Потом я переписала песни одного исполнителя на накопительную карточку и опять-таки довольствовалась этим, не обращаясь к приемнику. Дело в том, что по приемнику иногда объявляют исполнителя, и если обратиться к магу-профессионалу, он выудит, как маги говорят, из других подпространств информацию о данном исполнителе, а может и помочь записать на карточку. Да... "Король и Шут" - уж не знаю, в каком мире обитают эти ребята, но их песни - воистину великая музыа. Всю мою школьную жизнь, всю мою историю любви с Майлзом они сопровождали меня, поддерживали, порой просто спасали мне жизнь. О, как я любила песню "Воспоминания о былой любви"! Да я и сейчас ее люблю. Кажется, лучше песни нет на земле.

Но, однако, я семь лет слушала одно и то же. И... может дело в совпадении, может, в наступившем в душе вакууме, а может, так на меня подействовало начало новой жизни, но чем дольше я училась в Академии, тем, с одной стороны, все меньше слушала КиШ, все меньше он был мне "в тему", а с другой стороны, тем все больше мне хотелось музыки, "хорошей и разной". Ибо только она с относительным успехом занимала опустевшие в сердце места, где раньше была Школа, Майлз, я сама...

Поэтому, когда мы с Софи по обыкновению ходили перекусывать воздушными оладьями в академской столовой "Диана", я стала прислушиваться к тому приемнику, что все время играл в "Диане". То есть, может быть, я и не стала бы прислушиваться, несмотря на тоску по музыке, но на этом "Нашем Радио" как-то передавали "Воспоминания"... В исполнении другой группы!!! И оно сперва показалось мне ТАКИМ извращением над песней, что я даже отказывалась несколько раз ходить в "Диану". Представляете, из готично-романтической песни, полной боли и нежности, жестокости и грусти, сделали пошловатую музыку для медленных танцев на интимных вечерах! Из бури эмоций сделали абсолютно равнодушную вещь! Не сразу я оценила умиротворяющий эффект новой версии. А когда, наконец, оценила, тогда прислушалась к "Нашему Радио". И вдруг вспомнила, что и у меня дома где-то завалялся карманный приемник с наушником... так я подсела на "Наше Радио". Без приемника меня в Академии не видели...

Музыка сопровождает меня всю жизнь. Всю жизнь песни, играющие в плеере или в приемнике, служат нечаянным комментарием к событиям моей жизни. Некоторые события даже начались, можно считать, с песен. Через "Наше Радио" ловила я, как мне казалось, "приветики" от Майлза (он мог вовсе об этом не догадываться, но так как мне казался кем-то вроде ангела, способного подавать всякие знаки судьбы через радио и рекламу, то я убеждала себя в том, что это приветики от него). Через "Наше Радио" ловила подсказки высших сил. Да и просто настроение...

Сии причины я считаю достаточными, чтобы песни, соответствующие особенно ярким событиям моей жизни, а также их атмосфере, ставить в эпиграф каждой главы и в иллюстрации.

И, не буду забегать вперед, но эта моя "музыкальная особенность" еще будет продемонстрирована позже, что будет иметь, должно быть, серьезные последствия для повествования.


-= @--}-- =-


История магии была в тот день первым уроком. Я же, накануне проиграв полночи в трехмерный тетрис и настольную войнушку, с трудом продирая глаза, старательно опаздывала на лекцию. То есть нет, не то чтобы я этого очень уж старалась добиться, но выходило так, что делала для этого все. И достигла в этом успеха: когда я подходила к аудитории, дверь уже закрыли. Я осторожно вошла в лекционный зал. Занятие уже шло. Все первые ряды были заняты, на моем месте рядом с Софи сидела Ирма, Софи приветливо помахала мне рукой и виновато улыбнулась. Я шепотом выругалась... обычно я сижу на первых рядах: во-первых, там лучше слышно, во-вторых, чтобы произвести впечатление отличницы (производить хорошее впечатление я по жизни мастер), ну и в-третьих, еще с курсов и школьной скамьи отлично знаю, что на "камчатке" сидят двоечники, хулиганы и бездельники. И если в школе их основное занятие на уроках - "морской бой" и плевки в учителя из трубочки, то в ВУЗе... именно, знакомство с сидящими рядом одинокими девушками. Меня же почему-то именно в тот период знакомство с двоечниками, мягко говоря, интересовало мало. Поэтому необходимость искать себе место на задних партах не обрадовала. Я без особого энтузиазма поднялась на галерку и упала на первое же попавшееся место скраю. Достала вещи и стала делать вид, что пишу лекцию, хотя, похоже, преподавательница уже потеряла ко мне всякий интерес, увлеченная историей магии. Половину занятия я еще пыталась что-то слушать, потом совсем заклевала носом от скуки и решила порисовать. Вырвав из тетради лист, я принялась не очень-то старательно вырисовывать на нем девочек из аниме.(*) Аниме всегда получалось у меня неплохо, и я позволила себе небрежно набросать портрет большеглазой лохматой, похожей на меня девчонки. Я пририсовывала ей шею, когда парень с ряда позади меня ткнул меня пальцем. Я, не оборачиваясь, пробурчала:

- Ну? Чего тебе?

- Эй, тебе записка! - возле моего уха возникла рука сзади сидящего, державшая лист бумаги, свернутый в несколько раз. Я, все так же не оборачиваясь, приняла записку. Развернув ее, прочитала: "Привет! Классно рисуешь аниме! Можно посмотреть?"

Ох уж мне эти девчонки! Как они меня раздражают. Я думала, хоть какое-то разнообразие... ну например, поддельное любовное письмо... или, на худой конец, от кого-то из знакомых ребят... но это, как назло, оказалась очередная "поклонница творчества"! Гррр! Вот кого я терпеть не могу. Во-первых, они все мне грубо льстят. Я вовсе не так шикарно рисую, как они мне приписывают. А лесть я ненавижу. Во-вторых, у них у всех одна и та же идиотская схема: сначала "Ух ты, классно рисуешь! Можно посмотреть?", затем "Где-то училась? Сама-а-а? Ух ты, круто!", потом "А нарисуй меня!" (более мягкий вариант - "Нарисуй мне что-нибудь"), и как довершение, все - НУ ПРОСТО ВСЕ ОНИ - доканывают меня потрясающим умозаключением: "Тебе не надо тут учиться, уходи в художники! Почему ты не пошла на художника сразу?" Нет, блин, я наверно лучше знаю, куда мне идти, как вы считаете? Или нет? Приходится всем и каждой (а парни таким не занимаются, только девчонки) объяснять, что я в Академии не просто так, что у меня Цель, и вообще... короче, меня бесят эти "поклонницы", но послать их у меня наглости не хватает. Поэтому я, скрипя зубами, нацарапала на том же листочке ответ: "Спасибо =)) держи" и, приложив к нему свое творение, обернулась к тому, кто передал мне записку.

- Это не я ее тебе передал, - смутился парень.

Удивил, блин. ТЕБЯ я и не подозревала.

- Передай обратно, - попросила я и обернулась, чтобы увидеть, кому он отдаст записку.

Ого! Вот теперь правда удивил!!! Записку принял какой-то длинноволосый юноша с всклокоченными вьющимися волосами цвета самородного золота. Лица его я сперва не разглядела. Рядом с ним сидел другой, он тоже склонился над моими рисунками, разглядывая, - полная противоположность первому: низкий, крепенький, темноволосый и смуглый, с острым, хитроватым взглядом. Длинноволосый поднял глаза от записки и посмотрел на меня. Я увидела бледное лицо с тонкими чертами, усы... О ГОСПОДИ! Не люблю мужчин с усами и прочей растительностью на лице! Впрочем, ему было, пожалуй, даже к лицу. Серые глаза были немного усталые, немного печальные и необыкновенно добрые. Они будто лучились добротой, глядя в упор на меня. Юноша (а, несмотря на усы, он вовсе не производил впечатление дядечки - именно юноши) невольно вызвал у меня ассоциацию с добрым, преданным и очень дружелюбным псом; кудрявые космы свисали словно уши. Ему шло.

Парень что-то накорябал снова и кинул записку мне. Я машинально поймала, развернула, подумала про себя - ну совсем я не люблю усатых, длинноволосых, блондинов и тихонь, а еще тех, кто задает такие вопросы. Милашка, восхищавшийся моим творчеством, умудрился запечатлеть в себе одновременно это все. И тем не менее антипатии не вызвал, что удивило меня еще больше. В записке чуть ниже моего ответа было написано: "ЗдОрово! Училась где-нибудь?" Ну совершенно необыкновенный парень: не отступает от стандартного сценария девушек-"поклонниц" ни на шаг! Усмехнувшись, я написала внизу: "Только в школе на ИЗО, а так сама... я, вообще, тут не случайно, ты не думай, у меня есть Цель научная..." Как и следовало ожидать, следующей репликой незнакомца было: "Здорово! Ты молодец, что у тебя цель есть... двигайся к ней =) ...слушай, нарисуй мне что-нибудь..." Сосед что-то, возбужденно жестикулируя и улыбаясь, просил у длинноволосого. Тот кивнул и в ответ на мой вопрос: "Что тебе нарисовать?" - написал: "Нарисуй дельфина!" Просьба меня ошарашила: среди всех тем, что меня когда-либо просили нарисовать, каждая встречалась раза два-три, а то и чаще, но ДЕЛЬФИНА меня просили нарисовать впервые. Еще более растерялась я от того, что вдруг поняла - дельфинов я рисовать почти не пробовала! Но обещание уже было дано. И я старательно нарисовала, пусть немного коряво, даже не одного (как-то сиротливо он смотрелся, такой маленький посреди целого тетрадного листа), а двух дельфинов, выпрыгивающих из воды. Друг длинноволосого, получив рисунок в руки, этим удоволетворился и больше активного интереса не проявлял; самого же юношу, похоже, такой ерундой было не удивить. Он, конечно, вежливо похвалил мой рисунок, но, похоже, ждал чего-то большего. Не такого жалкого, как эти маленькие дельфины. Да мне и самой вдруг тоже захотелось чего-то ему персонально нарисовать не такое жалкое. "А хочешь, я тебе тоже нарисую?" "Давай". Я уже знала, что я нарисую ему.

Всем, кто когда-либо просил меня нарисовать им что-то, я обычно рисовала девушек. Девушки различались только расой, одеждой и лицами: одни были эльфийки, другие ангелы, третьи русалки. Все без исключения они были очень светлыми девушками...

Но этому славному юноше мне вдруг захотелось подарить кусочек своей души. Того, чем я жила в то время. И штрих за штрихом на листе появлялась прекрасная... демоница! Я постаралась сделать ее как можно более инфернальной, не знаю, получилось ли, но длинноволосый парень, похоже, оценил картинку по достоинству. Он улыбнулся мне и по губам я прочитала: "Спасибо". "А тебя как зовут?" - написал он мне в следующей записке. "Меня зовут Юля, но лучше Camino. А ты кто?" (Camino - древняя северная руна пути, и я, как любительница путешествий и приключений, выбрала ее себе как псевдоним). "А я Валя. Но для друзей Марвел =)" Я невольно улыбнулась. Ну и прозвище! Марвелом в молодежной среде назывались многофункциональные магические заморочки, вроде жезла, заряженного пятью заклинаниями и одновременно служащего складным мечом, или кольца с тайничком, которое к тому же привораживало мальчишек. Интересно, кто и за что дал парню такую кликуху? У меня, если честно, со словом Марвел ассоциировался только известный по популярным книжкам персонаж, и потому я сразу же поинтересовалась: "Нравится серия про Марвел?""Нет, - охотно отозвался Валя. - Это по другой причине..."

Так, слово за слово, мы переписывались все занятие. Потом недолго еще поговорили в коридоре и разошлись. На сей забавный случай я лишь пожала плечами и предпочла забыть о странном парне по имени Валька Марвел.


Шло время. Осень подступала все ближе со своими холодами. Если на Посвящении листва еще была довольно свежая, хоть и покрытая каплями частых дождей, то к этому времени она уже успела пожухнуть и скукожиться, как-то слишком уж быстро проскочив стадию пожелтения. Мир вокруг был какой-то непривычно мрачный, мрачнее, чем в предыдущие годы. По Астральной Линии Информации передавали тревожные новости. Политическая ситуация в мире обострялась с каждым днем; между двумя огромными странами, Астартианой и Иствудом (колонией которого мы, кстати, являемся), словно назревал политический нарыв; в общем, он назревал уже давно, но еще каких-то три года назад в Иствуде и его многочисленных мелких колониях было слишком много восхищенных самой Астартианой, Астартианскими магами, Астартианскими научными открытиями и даже Астартианскими рецептами приготовления пельменей. Учитывая, что, вообще-то, пельмени - изобретение одной из северных колоний Иствуда, но уж никак не Астартианы. Теперь же император Астартианы, простодушный и, возможно, даже на самом деле очень добрый, но дурак, каких свет не видывал, оказался марионеткой в руках неизвестных серых кардиналов, которые, прикрываясь его именем, попытались развернуть мирозахватническую деятельность, чем в результате сильно подкосили международный авторитет своей родины. Даже в простодушном Иствуде, жителям которого заморочили головы все те же серые кардиналы, стали наконец плеваться от Астартианы. Мирозахватчики вынуждены были попритихнуть; но от идеи захватить столь лакомый кусочек, как Иствуд, не отказались. Император Астартианы был плох, и подозревали, что вряд ли он продержится еще год. Плох он был, разумеется, не сам по себе - похоже, мужик оказался все-таки честен и в последнее время пару раз пытался поступать вразрез с желаниями кучки неизвестных мирозахватчиков, после чего ему, очевидно, стали подсыпать медленно действующий (чтобы все выглядело как естественная смерть) яд. И судя по всему, можно было после его смерти ожидать восшествия на трон ставленника все тех же вышеупомянутых интриганов. Что, разумеется, значило новые поползновения в сторону Иствуда, которые со временем вполне могли привести к войне. Вполне возможно, что к мировой. И эта перспектива тем больше пугала, если обратить внимание, что два титана Астартиана и Иствуд снова начали гонку вооружений... среди изобретаемого оружия порой появлялось ТАКОЕ, что дрожь брала: только бы не война! Иначе наш крохотный шарик рванет. Причем, Астартиана совершенно не гнушалась никакого оружия. В том числе, поговаривали, и таких секретных и сомнительных в своем существовании методов, как некромантия и высшая психотропная магия.

Я давно, в отличие от своих сверстников, громко восхищавшихся Астартианой, заметила, по какой траектории развиваются отношения двух стран. Теперь же, когда ситуация была запущена настолько, что прозрели и остальные, я, проанализировав, увидела грядущее развитие еще дальше и ужаснулась. Честно говоря, сказать, что эти мысли вгоняли меня в тоску, - не сказать почти ничего. Мои предсказания сбывались; новости с каждым днем становились все тревожнее и тревожне. Да еще мрачное октябрьское небо хмурило брови, наш родовой замок стоял мрачный, точно в нем поселилась орда привидений и какой-нибудь очень одинокий злодей, Страшный лес чернел вдали пиками елей, все птицы куда-то попрятались, словом, эти дни я жила в совершенно депрессивной атмосфере. Казалось, эта депрессивная атмосфера действовала и на людей: все ходили мрачные, злые, цеплялись друг к другу по пустякам. И я тоже заразилась: понемногу стала грубить родителям, орать на слуг, часто запиралась в комнате и углублялась в тетрис, не желая никого видеть. Но самое ужасное - в душе возродились подозрения против Мик. Учеба как-то развела нас по разным углам, и мы стали реже видеться, реже общаться...

Стоит сказать, что в те поры нас охватила безумная идея развивать в родных краях пока никем не признанный новомодный "несерьезный" стиль живописи фанни, в жанре картинок которого работала я, а в жанре сценариев для картин - Мик. Несерьезным он был лишь для тех, кто недостаточно был осведомлен; на деле же нередко за веселыми картинками скрывались серьезные, глубокомысленные сценарии. Увы, в Иствуде и окрестностях достаточно осведомленных почти не было. Так что задачу мы перед собой поставили архисложную - аж голова кружилась от мысли об этом. Но обе были заражены идеей настолько, что даже место столь любимых нами прежде литературных игр в дни редких теперь уже встреч заняло обсуждение "продвижения" Идеи. Именно так, с большой буквы - Идеи. Ибо для меня это была еще одна жизненная миссия (помимо команды магов) ? 1, а для Мик - просто жизненная миссия ? 1. Лени в нас было теперь не отыскать. Но... увы, именно это сотворчество и положило начало большущей трещине в наших отношениях.

Первое - для такой Идеи нужно много денег. Где их взять? Мы придумали было сделать свою "приворотную" лавочку, где вместо приворотов (что ж мы, не в своем уме что ли?) продавали бы обычную настойку. Но тут же выяснилось, что, чтобы открыть лавочку, нужна куча денег, документов и лицензий. Иначе нам не избежать наказания. Мик упала духом. Мне же хватило ума ее упрекать, что она была чересчур наивна... теперь я жалею об этом, но тогда я жила Идеей. И видя малейшее отклонение от курса, малейшее послабление себе, я тут же возводила это в ранг предательства Идеи и осуждала как могла. Сама, впрочем, стараясь и себе спуску не давать. Но не суть важно...

Второе - Микелина Аврелия не принцесса по титулу. Ее мать королевских кровей от титула отказалась, предпочтя замужество за моряком. В одном из плаваний моряк загулял так, что к жене возвращаться не захотел. То есть, приплыть-то приплыл - куда он денется, у него уже дочь! - но в семье пошел разлад. Кроме того, что дома у Мик постоянно царила прохладная атмосфера, семья еще и лишилась дополнительного дохода; единственным выходом для Мик было прекрасно учиться. У нее это не получалось. Вполне возможно, не получалось в основном из-за того, что матушка-бывшая королевна, сетуя на свое глупое решение по молодости искать с милым рай в шалаше, теперь, стараясь хоть как-то исправить ситуацию, подыскивала для Мик школу получше. Так что школы Мик меняла каждый год. Какой тут учиться, когда не успеваешь даже к новому месту и новым людям привыкнуть! Жизненные обстоятельства не позволяли пока Мик найти себя в этой жизни, и ей казалось, что у нее ничего не получается, что она бесталанна. Это было не так; но поди докажи что-то упертой девице! Я же окончила школу с дипломом, поступила в крутую Академию на модную специальность и пока неплохо там училась, а мать Мик постоянно попрекала ее учебой, ставя в пример в числе прочих и меня; много былых успехов нашлось и в моей творческой деятельности, что касается творчества Мик, о нем я пока не слышала почти ни слова, кроме Идеи. И та была не завершена.

В последние дни Микелина была мне не слишком-то рада. Разговаривала со мной неохотно, она как будто хуже стала относиться ко мне, как мне казалось тогда... я растерялась, не считая себя перед ней ни в чем виноватой, пыталась понять - за что? И в мою грешную голову закралась гаденькая мыслишка, а не завидует ли мне подруга? Ведь все улики в наличии... с каждым днем подлая мысль все крепла. Мик, наверно, замечала и во мне изменения по отношению к ней; отношения все холодели, разлом рос.

Третье, и оно стало последним, это персонаж нашего проекта Фанни. Я как художник занималась разработкой внешности создаваемых Мик героев. Все было хорошо, хоть Мик и не нравился мой стиль, пока не дошло дело до этого персонажа. Описание, которое дала Мик, чтобы я составила "фоторобот", как показалось мне тогда, сильно совпадало с внешностью МАЙЛЗА!!!

Даже прекрасно зная, что Мик и Майлз не знакомы, я довершила свой мысленный "протокол" в "деле" Мик подозрением ее в знакомстве с Майлзом и претензиях на него...

ГОСПОДИ... неужели вы после всего рассказанного только что не находите меня круглой дурой?!

Я себя нахожу. Сейчас. Тогда не находила. Тогда мне хватило ума записать это красивым, патетичным книжным языком в дневнике, а дневник оставить раскрытым на столе прямо на чердаке, на котором, как мне казалось, Мик делать совершенно нечего и она туда не полезет. Но за каким-то чертом Микелину вскоре понесло думать думы грустные именно на тот самый чердак! Я, конечно, об этом еще не знала... разумеется, не удержалась девушка со страстными восточными корнями (со стороны отца) от того, чтобы прочесть дневник. На той самой странице. Те самые строчки...

На следующий день она появилась в замке, пылая холодным гневом. Нашла меня. И был ТАКОЙ скандал... "Ты знай, на первый раз я тебя, конечно прощаю, Юлия. Но еще раз такое повторится - и я не побоюсь ни суда, ни твоего отца-короля, убью тебя вот этими вот руками. Выберу самый-самый светлый день твоей жизни, свадьбу, например, или юбилей. И воткну тебе в спину нож, как воткнула ты мне его вот этим вот дневником." - вот ее заключительные слова перед тем, как она холодно удалилась из замка, хлопнув дверью так, что вздрогнули, наверное, все башни. Я стояла ошарашенная, убитая, раздавленная. Это было мое первое предательство. И я хорошо осознавала, насколько Мик права. И насколько неправа я. ЭТО БЫЛО ОМЕРЗИТЕЛЬНО... мойся-не мойся, а всю жизнь теперь будешь чувствовать себя грязной свиньей. Первое предательство. Не кого-нибудь - Микелины, которая была мне дороже всех. После Майлза, может быть. НЕНАВИЖУ СЕБЯ... мне в этот момент так остро хотелось, чтобы она прямо сейчас привела в действие свою задумку насчет мести. Убила бы меня. Но нет, должно быть, слишком мягкое наказание это было... зная мстительную Мик, я не верила ее "Я тебя прощаю". С нее бы сталось в порядке мести вслух простить, а про себя в душе носить камень за пазухой (все это я думала тогда; нынче же обстоятельства изменились, я лишь считаю своим долгом рассказать о том, что думала и чувствоавала ТОГДА).

Шли дни; Мик не заходила. Все больше крепла во мне мысль - не простила. Отомстит. Внезапно - не подстережешься. Не защитишься. Страх перед Мик стал глодать меня день за днем все более; как-то, сидя за такими размышлениями на своей кровати с перинами, я опустила взгляд на свою ладонь, на линию жизни. Длинная. А посередине - разрыв... вспомнив, что разрыв линии жизни согласно хиромантии означает внезапную смерть, я ужаснулась и полезла искать, где написано, как правильно определить по положению разрыва на линии жизни возраст, в котором это произойдет. Нашла. Циркулем отмерила расстояние. Расчет потряс меня. 23 года!.. Вот тебе и месть Мик - как раз выпадает на очень светлый праздник, либо на окончание Академии, либо на запланированную мной приблизительно в этом возрасте свадьбу... с кем? С Майлзом, конечно! С кем же еще? Передумает он за пять лет и вернется ко мне, точно знаю... чувствую, что именно этот человек будет моим мужем, что бы он сейчас там ни говорил и с кем бы ни встречался. Потому что он мой Ангел-хранитель...

Итак. Значит, мне жить еще до 23 лет? Боже, как мало!!! Пять лет всего, а столько надо успеть! Я в ужасе пересчитала свои планы на жизнь. Выходило - что-то вроде "пятилетка за три года"... мамма миа... я ЖИТЬ ХОЧУ, ДАЙТЕ МНЕ ЖИТЬ! Мне слишком рано умирать!..

Так в мою начавшую явно глупеть голову запала нечаянная мысль о смерти безвременной. И засела внутри крепко-накрепко, подспудно выгрызая мне душу кусочек за кусочком, мучая меня и пытая. Я сидела на занятиях, а в голове вертелась мыслишка: "Зачем? Все равно не успею сделать все задуманное..." Я кушала в столовой, а душа болела и думала о том, как мало осталось мне наслаждаться вот этими вот оладьями... я улыбалась и шутила с Софи и Грином, а внутри меня бередила лишь одна мысль: "Они вырастут, станут успешными магами, получат работу при дворе в Иствуде... а мне нужно хотя бы детей успеть родить - великий знатный род же прервется, я одна у родителей... За что?! Почему? А родители? Они так меня любят, как же они..." Я ехала домой в карете по серой и неприветливой осенней степи, мелкий дождь стучал по крыше кареты, должно было быть уютно и тепло внутри кареты, но я вдруг стала чувствовать себя такой старухой, что уют вовсе не трогал меня. И только голые березы, кажется, понимали мою тоску...


Осень, мертвые дожди.

Осень, юные морозы...

Задубевшие березы

Ковыляют по руси.


Осень, пьяная река,

Затопившая дорогу,

Осень - смертная тревога

У живого старика.


Эта песня казалась мне такой близкой, понятной и необычайно поэтичной. Я могла слушать ее часами... она была слишком "в тему".


С неба льет хмельная муть,

Для чего Ему я каюсь?

Скоро, верую, отмаюсь,

Вместо крови в жилах ртуть.


Приблизительно так я себя и чувствовала. Краску неустанно сгущало и мое одиночество в группе, и ни весточки от Майлза, и осенние зарядившие надолго дожди, развезшие на наших широких дорогах такую грязь и слякоть, что ни проехать ни пройти. С каждым днем мне было все хуже... хорошо хоть предки отстали, не ругали за тетрис и войнушку. У них своих проблем было много.

И этих проблем тоже стоит коснуться. Собственно, это были не их, а даже наши общие, семейные и государственные проблемы. На всю нашу королевскую семью, тихонько подкравшись из-за осенних дождей, напало тотальное невезение. Не везло во всем: мать с отцом ругались, наводя шороху в замке своими ревнивыми сценами и громогласными упреками в невнимании, слуги, видя такой непорядок, вконец обнаглели, и частенько одежду приходилось стирать королеве, что, конечно, не могло не приводить ее в удрученное расположение духа. "Что подумают послы, если увидят такое..." - вздыхала она у тазика с бельем. Казна утекала сквозь пальцы; очевидно, завелись либо воришки, либо коррупционеры, но ни тех, ни других поймать никакой возможности не было. Экономика страны была подорвана, медленно наступал тяжелый кризис. Наконец, просто ШИКАРНЫМ подарком к маминому дню рождения стала смерть ее бабки Елизаветы. Бабушка Елизавета давно уже хворала головой, о ней заботилась моя кормилица, поскольку я сама в такой уж заботе давно не нуждалась, но зрелище это было жалкое и печальное. Старой экс-королеве досталась нелегкая доля, не менее нелегкая - кормилице и ее мужу, который, кстати, был мне как родной дед. Каждый из них совершал ежедневный подвиг, особенно кормилица... часто была она не права, крича на бабку Елизавету, которая была, словно младенец, проста, забывчива и капризна и, словно взрослая, хитра, упряма и своенравна, но вместе с тем матушка кормилица так много делала для нее своей заботой, что невозможно было смотреть без слез и изумления на этот простой житейский подвиг. Жить бы и дальше бабушке Елизавете, но осень сделала черное дело - принесла ей тяжелое воспаление легких. Лечить венценосную особу, выжившую из ума и от того вдвойне несчастную в этой ситуации, пригласили известных врачей. Те же оказались настоящими коновалами, их оплошность повлекла за собой смерть больной. Пытаясь скрыть свою вину, шарлатаны собирались осудить за смерть бабушки Елизаветы кормилицу, но вмешался отец. Король быстро свершил свой праведный суд, и лишь кормилица впоследствии так и не смогла расстаться с мучительной мыслью о своей вине перед бабушкой Елизаветой...

Мать моя очень любила свою бабку, и это стало для нее ужасным, хоть и не неожиданным событием. Для меня же это была первая смерть в семье, я впервые лицом к лицу столкнулась с этим костлявым существом в черном балахоне и с косой. Оно пришло, конечно, не ко мне, но ТАК оскалилось издалека, словно намекая - вот я, уже вышла в путь, жди лет через пяток, что я как-то сразу особенно остро вспомнила и о своей смертности. Снова приутихшие было мысли возобновили свою подрывную работу... Как раз в тот период и сама я заболела чем-то странным. Не могла есть, давилась, задыхалась, не могла понять, что это. Из серии - вот не везет, и все тут. И хоть об стенку... ко мне то и дело звали разных врачей, но никто не мог сказать, что со мной происходит. Каждый говорил свое: кто ставил диагноз "гайморит", кто - "ангина", кто - "гормональное"... даже пригласили мага-лекаря, который посмотрел меня "на просвет" и сказал, что у меня там все опухло. Я так жутко перепугалась, что, даже когда выяснилось, что опухоль безвредна и пройдет, неделю не могла прийти в себя и старалась отвлечься от снедающего страха. "Теперь я знаю, - с ужасом думалось мне, - от ЧЕГО я умру через 5 лет..." А дела мои шли все хуже. В силу своих неприятностей родители отмахивались и называли меня нервной симулянткой, и от этого становилось на душе еще поганей, а вместе с тем и в организме происходило что-то непонятное. Стала подниматься температура, я совсем перестала есть... даже единоборства, на которые весь семестр ходила с диким восторгом, стала пропускать, потому что заниматься стало тяжело. Была жестокая одышка.

Одним словом, невезение у всей семьи было такое жуткое и необъяснимое, словно кто-то наслал порчу. Но кому это надо?.. неясно.


А между тем, близился Новый Год и вместе с ним - конец семестра. В Академии дела шли своим чередом, невзирая на домашнее невезение. Тихо конфликтовала с преподавательницей своей подгруппы по начертательной талисманологии, которая никак не желала путно объяснить материал, но зато уже знала меня наизусть и позволяла себе пободаться, зная, что потом ей все равно придется сдаться, ибо я не отступлюсь. Тихо спала на матане, иностранном и на матричной математике, рисовала аниме на истории магии и с трудом управлялась с алхимией. С Валькой так больше и не сталкивалась, только один раз случайно встретились в коридоре, и он взял у меня пароль моей Пластинки (дистанционный прибор для общения). Пластинку обычно выясняют у понравившейся девушки, но касательно Вальки мне не пришла в голову подобная мысль, он казался таким скромным для подобного корыстного общения, и я не стала скрывать от него свою Пластинку. Приятель - и приятель. Почему бы знакомому из Академии не знать мою Пластинку? Я не ошиблась в своих расчетах: новый знакомый после этого сразу же забыл про меня и больше не появлялся. Мне только того и надо было: желанием общаться с кем бы то ни было не из своей группы я не горела. Наверно, было просто лень. И я тоже про него забыла.

Кое-как сдав зачетную сессию, я стала готовиться к Новому Году. Не слишком нравилось справлять его в таком состоянии, в каком я была на тот момент - давясь, кашляя и температуря, но ближе к делу симптомы немного поутихли, и праздник наступил также своим чередом. В замке устроили, как всегда, торжество и бесплатную раздачу пряников, как всегда, папа толкал речь о том, что будущий год просто обязан быть лучше уходящего и что все будет хорошо, все дарили друг другу подарки... с неожиданностью я вдруг обнаружила, что по Пластинке сообщением поздравил меня и Валька Марвел. "Поздравляю тебя с Новым Годом! - писал он. - Пусть в Новом Году тебе встретится побольше хороших людей. Двигайся к своей цели и не сбивайся с пути к ней..." Такое пожелание, конечно, прибавило ему очков в моих глазах. Парень словно в душу ко мне залез... однако, большого внимания такому совпадению я не придала, и еще день ходила, раздумывая, что бы написать в ответ: не ответить на такое поздравление было бы просто бесстыдно, но сказать было нечего, кроме стандартных "Счастья, здоровья, любви". Я ведь его не знала совсем... да и не очень-то стремилась узнать. В итоге, наскребя в себе пару приятных слов для человека, я отправила с запозданием ответ. И снова благополучно забыла, что знакома с таким Валей Марвелом.

В районе Нового Года написал в Люську Майлз. Я скакала, прыгала от радости, но ему постаралась не выказать это ни словом. Равнодушно-приветливо слушала его рассказы. Он, похоже, избрал меня себе в жилетки для своей безответной любви к некой кокетке, чье имя он мне жестоко не раскрывал, но исправно давал понять, что не я. И меня это злило. Какого черта я должна слушать эти издевательства?! Он же знает, что я влюблена, что ревную, что больно... какого черта?! Да тут еще Кассио вмешалась. Она спрашивала меня - нравится ли он еще мне? Я ответила, что да, такое не проходит, но и все время слушать как он любит другую, даже не зная точно кого именно, - пусть уволит. Я хотела бы с ним общаться просто так, без этих тайн мадридского двора. Видимо, Кассио передала ему мои слова, потому что он тут же рыкнул в Люську: "Некогда мне тут с тобой трепать, учиться надо". И исчез. Удалил меня из Люськи и т. п. С тех пор мы больше не общались.

Наивно полагали мы все, что с наступлением Нового Года старые неприятности сгинут. Невезуха только усилилась. По ночам мне снились, в основном, кошмары и лишь иногда - Майлз. Несколько раз просто так, а несколько раз (улыбчивый и любящий, во сне он меня обнимал, целовал и радовался мне) перед особо страшными невезениями. Словно предупреждал. Но все больше кошмары... я почти ежедневно просыпалась в холодном поту. Болезнь моя не только возродилась, но и имела наглость усугубиться. Государственные дела тоже обстояли, мягко говоря, неважно - внешний долг вырос настолько, что соседнее государство уже устроило нам транспортно-торговую блокаду и угрожало применить вооруженные силы, если мы не отдадим долг. Королевство стояло на грани войны... в обществе ходили бесконечные брожения. Над отцом в открытую смеялись бродячие артисты и поэты-комедианты. Королевское семейство впало в немилость у народа, и надо признать, было за что. И это я не про все еще невезения рассказала!

Бедные мама с папой, король с королевой. Я-то хоть отвлекалась сессией... на высший балл сдала историю магии, неплохо - алхимию, досрочно, наслушавшись рассказов отца об его обучении, начертательную талисманологию - ее мне пришлось в результате досрочности сдавать самому ЗавКафу, по слухам - жутко жестокому типу, который, если верить словам окружающих, должен был чуть ли не сожрать меня за одну только просьбу досрочно принять экзамен, к тому же ненавидящему девчонок. Однако я его, видать, чем-то сразила. Наверно, неподражаемой (и на самом деле случайной) наглостью, когда попросила его "задержаться чуть чуть". Я ожидала его увидеть на кафедре, но не нашла, мне велели ждать. Наслушавшись сплетен о нем, я боялась так, что когда он внезапно появился, я переволновалась и нахально брякнула ему в лицо:

- Вы не могли бы задержаться, мне кое-что нужно...

СРАЖЕННЫЙ моим бесстрашием, "чудище" ЗавКаф растерянно улыбнулся и вежливо спросил, что мне надо. Это была победа...

Конечно, экзамен сдала не на 5, на 4, но меня не валили, а тянули. Наглость моя, видать, приглянулась на кафедре Начерталки.

Последним был экзамен по Матаппарату механики магии. Перед экзаменом я торопилась к каретам, когда вдруг увидела на земле что-то блестящее... это оказалась крохотная монетка. Я таких маленьких никогда не видела. И по виду, она была старинной. Сочтя это добрым знаком, а монетку - посланным небесами талисманом, я не выбросила находку, а, крепко сжав в кулаке, отправилась на экзамен вместе с ней.

Весь экзамен я сжимала ее в руке. А когда нас выгнали, чтобы проверить работы, я стала в коридоре ждать результата. Поболтала с Софи, потом разжала вспотевшую руку - монетка доверчиво блестела на ладони.

- Ух ты, - восхитилась Софи. - Прикольно! Твоя?

- Нашла, - лаконично ответила я, одновременно отвечая на тот же вопрос еще двум знакомым девушкам, стоявшим рядом, и снова сжала монетку покрепче в кулак, так, чтоб не выронить. Спустя минуту рука снова вспотела от волнения, и я снова решила дать талисману "подышать"... каково же было мое удивление, когда его в кулаке не обнаружилось!

- Софи, я... потеряла ее... - убито прошептала я.

- Как так? - не поняла она. - Ты же крепко ее держала.

- Ну да...

- А может, ты кулак наклонила, она и выпала?

Я молча показала ей, как я держала кулак: монетка выпасть НЕ МОГЛА.

- Исчезла, как сквозь землю, - пожаловалась я.

- Странно, - согласилась Софи. - Может, поискать? На полу найдется?

Мы сантиметр за сантиметром обыскали идеально чистый и ровный пол в окрестности метров пяти от двери аудитории, где стояли... МОНЕТКИ НЕ БЫЛО!

- Ладно, не расстраивайся, - утешила меня Софи. - Это ерунда...

Я, будучи весьма суеверной, расстроилась: дурной знак потеря талисмана. Но ради Софи вежливо улыбнулась и сделала вид, что меня этот вопрос больше не заботит.

- Эй, Юля, привет! Какими судьбами?

Я обернулась и увидела Валю Марвела при полном параде, в пиджаке и красивой рубашке. Он выглядел так представительно и интеллигентно. Улыбка Вали была широка и ослепительна, глаза сияли.

- Да вот, экзамен по матану сдаю. - насмешливо ответила я. - А ты?

- Я тоже, - сознался он. - Как думаешь, сколько у тебя баллов? Думаю, у меня наверно двояк будет...

- Да ерунда, - возразила я немедленно. - Не будет у тебя двояка, все нормально будет. Вот у меня двояк, похоже будет...

Не смогла сдержать расстроенный вздох. Валька сделал сочувствующую мину:

- Не переживай, все ты сдашь.

- Да не сдам я... я там половину понаписала не так...

- Все ты сдашь! Как я сказал, так и будет, - нахмурился улыбчиво Валя. - Я всегда так говорю всем, и они сдают. Вон Ромке я сказал так - и он все сдал... и ты все сдашь.

Я вежливо улыбнулась. Пусть утешает, мне даже приятно. Хотя я точно знаю, что если сдала, то его слова тут вовсе ни при чем... просто повезло...

- Не веришь? - сразу понял он. - Все мне не верят. Сначала. А я правду говорю!

Заметив, что я глазами продолжаю выискивать потерю, Валя заинтересовался:

- Что-то потеряла?

- Угу, - рассеянно ответила я.

- Что?

- Такую монетку... маленькую, золотую... меньше медяка... старинную...это мой талисман, он мне помог матан писать.

Валька тут же развернулся, наклонился, что-то поднял там, где мы тридцать раз уже все внимательно осмотрели (!) и вновь повернулся ко мне, разжал кулак.

- Эту?

Я обалдела... удивленно смотрела на Вальку, а тот - на меня, и довольная улыбка его светилась, как начищеный самовар.

- Да, спасибо... но как ты..? Мы тут все обыскали...

- Не знаю, значит плохо искали, - притворно пожал плечами Марвел и подмигнул. Меня опять охватило то странное чувство, но теперь оно было немного другим... стало не по себе.

"Совпадение", - подумала я и решила не заморачиваться. Стала менять тему:

- Щас домой приду, чаю выпью, за "Арго" сяду...

- "Арго"? - удивился Валя.

- Ну да, это так называется роман, который я пишу...

- Ух ты, ты еще и романы пишешь! А про что он?

И ТУТ-ТО Я СЕЛА НА ЛЮБИМОГО КОНЬКА...

Сколько-то еще помучив бедолагу, нарвавшегося на мой словесный понос, я сказала ему:

- Да проще так прочитать.

- А можно? - загорелся тот.

- Конечно. Правда вот, как я его тебе передам...

- А ты на почту пришли! С голубем. Вот адрес моей голубятни...

Валя быстро начирикал на огрызке пергамента свой почтовый адрес. Я на таком же клочке написала свой (правда, не основной, а недавно построенной голубятни).

- О! Впускают! - я указала на дверь, куда втекал поток студентов. - Ладно, Валь, удачи тебе... увидимся...

- И тебе!

Мы, кажется, потом еще делились результатами, и лишь потом разошлись по домам.


Случай с монеткой безмерно меня потряс. Когда я рассказала о нем своим домашним, мама пожала плечами - некогда и у нее была кое-какая Сила, но мама предпочла отказаться от нее, и теперь довольно спокойно относилась к таким потусторонним странностям. Папа не заметил, вроде. А кормилица отметила: "Я кажется уже слышала от тебя об этом Вале. Ты ему, похоже, нравишься". Такой вывод до того меня смутил и, как бы это сказать, пришиб, что больше я решила дома к теме пока не возвращаться. Еще не хватало всяких пересудов в замке, кому я нравлюсь и кто там за мной ухаживает.

Хотя за мной никогда еще никто не ухаживал...


-=Лирическое отступление...=-


Однажды ночью мне никак не засыпалось. Хотелось музыки. Я залезла под одеяло, чтобы, если вдруг отец, мать или няня зайдет в комнату, не застукали меня, и вставила наушник в ухо. Негромко включила "Радио". Там играла какая-то ерунда. Я послушала две-три песни и хотела было выключить, как вдруг скучная песня кончилась, и слух тронули интригующие аккорды. Я решила слушать дальше. Напряженное вступление нравилось мне все больше. В нем было что-то... темное. Демоническое. То, что меня и влекло... вкрадчивый голос вклинился в музыку:


Мы играем

Во что захотим.

Мы упали,

И летим, и летим...


Да, в этом было определенно что-то демоническое.


А куда - не знаем.

До поры, до поры...

Мы слепые

По закону игры.


...как бы даже не дьявольское. Голос пошел вверх, напряжение - по нарастающей:


Послушай, ветер свистит атональный мотив,

Ветер назойлив, ветер игрив.

Он целует меня, он кусает меня.


Боже, сколько в этом голосе было сладостного эротизма, сколько сводящей с ума страсти было в этой музыке! Все, что было во мне женского и женственного, вздрогнуло от наслаждения.


А тем, кто сам, добровольно падает в ад

Добрые ангелы не причинят

Никакого вреда,

Никогда...


Я была в шоке... я ведь всегда считала себя чуть ли не монашкой, эта сторона любви меня не привлекала и не интересовала, даже несмотря на то, что в последнее время с большим удовольствием читала хентайную мангу "Akuma na eros", но опять-таки, ее я рассматривала больше с позиции платонической составляющей чувств героев. А тут вдруг... эээ. Мне... это... ощущение... НРАВИТСЯ?!

Я не могла оторваться от песни, а она утягивала все больше.


Тихо-тихо

Отворилось окно.

Осторожно!

Слышишь запах его?

Кто-то незнакомый

Нам решил помешать,

Третий-лишний

Заглянул под кровать...


Боже, сколько демонизма! Сколько эротики! Мне живо представилось, что и ко мне кто-то заглянул под кровать. Только ни лишним, ни имеющим злые намерения он мне почему-то не представлялся. Вот он целует мои губы... вот он гладит меня по рукам, по спине... голова закружилась, дыхание схватило. Кто-то будто действительно был тут, рядом!

Песня кончилась, пошла другая, наваждение резко схлынуло, и я сама тут же устыдилась того, что чувствовала еще минуту назад. Господи, прости меня, грешницу, за эти мысли. Словно и не я их думала...

Скоро я заснула. Но утром проснулась с однозначным желанием выяснить, кто исполнитель, и добыть себе эту сводящую с ума песню.


-= @--}-- =-


## Глава 3. ВЕСНА


"Ветер над городом"


На какое-то время я отвоевала позиции у болезни; но в феврале она взялась за меня снова, уже с удвоенной силой. Теперь у меня по утрам немели конечности, сильные сердцебиения выбивали из колеи, голова частенько раскалывалась. С сердцем у меня проблемы были впервые, и поэтому я снова страшно боялась смерти. Так тряслась за свое здоровье, что достала уже всех... пыталась налаживать отношения с Мик, но вместо встречи получилось черт-те что: мне нужно было к определенному времени попасть к лекарям, и лишь потом встречаться. Мик же в будние дни надо было в это время ездить на алхимию. Но был праздник... она сказала мне, что свободна. Лекари проживали недалеко от ее краев. Поэтому я подумала: ладно, подожду, увидимся. Но выяснилось, что ей нужно все равно ехать. Она даже не удосужилась мне об этом написать... я ждала, волновалась, у меня прихватывало сердце, и казалось, что Мик до этого дела нет. Как и никому. Я страшно обиделась на нее. Не зная, где она и почему не пишет, я решила отправиться навстречу. Пробираясь через потекшие сугробы вперемешку с лужами, под жемчужного цвета тучами, сквозь которые осторожно проглядывало солнце, я вдыхала - впервые за долгое время - чистый предгорный весенний воздух и вдруг неожиданно поняла, что пришла весна. Наконец-то пришла весна... зима была почти бесснежная, но гнилая и грязная, как и осень, мрачная и недобрая. Хоть на свалку выбрасывай такую зиму! А весна... весна принесла очищение. Она еще не пришла - только ветер пока донес ее отдаленный, но уже приближающийся запах, такой оздоравливающий, омолаживающий, омолодивший даже мою внезапно постаревшую душу. И я забыла про насчитанные на лбу морщинки, а в челке - седые волоски, и, словно в тринадцать лет, побежала по талым сугробам, радостно ловя этот воздух...

Так начиналась та памятная весна. Мысли о смерти наконец стали понемногу оставлять меня, я перестала бояться всего - Астартианской войны, смерти от руки Мик в 23 года, болезни, кошмарных снов, старости, собственной тени - и вдруг махнула рукой на все карточные и хиромантические предсказания: ну и до 23, ну и что? Это же не завтра. Еще есть время пожить, отучиться, что-то сделать... я даже знала, ЧТО именно.

Влюбиться в Грина, увы, так и не получилось. Как и вообще в кого бы то ни было. Да и зачем? Я вдруг с особенной ясностью осознала, что, если я собралась ждать Майлза или хотя бы помирать в 23 года, влюбляться мне ни к чему. Майлз, учитывая случившееся к Новому Году, мне не светил впереди. Что ж, и другие претенденты на мое сердце найдутся... например, выйду-ка я замуж за науку. А что? Она мне взаимностью отвечает пока что... правильно, и зачем мне эти парни? Они хамят, дурят, и вообще с ними одни проблемы. А наука - жена ласковая, чай, не пропаду я с ней. Ну а если без шуток, я наконец решила полностью посвятить себя науке и начать уже сколачивать свою команду магов. И тут же приступила к действию. Продумала план, распределила условно роли и должности, составила бизнес-план предприятия, расписала все на 2 года вперед...

И тут-то меня поджидал крах. Никому оказалось не интересно на первом курсе заниматься наукой. Кому-то было некогда; кому-то скучно; кто-то просто ленился и отмазался чем-нибудь, типа, я в этой области не силен. Я сникла... ну неужели совсем никому это не нужно?!

Совсем, ответила мне жизнь, когда в один прекрасный понедельник передумали последние, кто согласился было. "Вот предатели, - думала я, шагая на лекцию по физике магии. - И чего ради они сюда поступали? Диплома? Титула? Шли бы тогда в Министерскую Академию..." В таком вот расстроенном состоянии духа я и бухнулась за парту в первом ряду. Достала тетрадь, стала что-то калякать, вспоминать повесть, которую взялась писать недавно...

Неожиданно увидела входящего в аудиторию Вальку. Он меня тоже увидел и улыбчиво помахал рукой.

- Какие люди, - ответила я, тоже улыбнувшись знакомому. - Привет, как дела?

- Привет, ничего, - отозвался Валька и остановился у моей парты. - А у тебя как?

- Что ты тут стоишь, садись что ли рядом, - предложила я, но двигаться не стала. Валька сел сзади меня. - У меня так себе. На физику магии?

- А куда же еще? У нас лекции общефакультетские, - усмехнулся тот, располагаясь поудобнее.

Вошел лектор. Он был классным и увлеченным, но жутко нудным дядькой. Поэтому разок я позволила себе расслабиться на лекции. Когда он начал, Валька шепотом спросил:

-А что так дела у тебя?

Я попыталась как можно яснее рассказать вкратце, что у нас дома сплошные неудачи, как будто порчу кто наслал, что все идет через, гм, тернии к звездам, что мне самой тоже жутко не везет уже давно...

- Ясно...

- Слушай, может, лучше записки писать? А то нам замечание сделают...

- Ок.

Я приняла вскоре от него записку. "Юль, а можно будет тебя нарисовать? Просто я вот портреты рисовать, там, картины иногда пробую, мне было бы интересно тебя нарисовать" Я смутилась, нехорошие подозрения во мне шевельнулись, но написала: "Без проблем :) Только я изрядно... непригодна" "Ой, да ладно тебе... И еще... насчет твоих *неудач*... дело в том, что я не обычный Марвел, а волшебный =) (если хочешь, даже сказочный =)) Я могу *поколдовать* - и может статься так, что у меня даже получится =) Просто это не совсем мой профиль... Я ток депресю снять могу и болезнь ослабить... Будущее иногда предсказываю... в основном по *амурным делам*" Я не нашлась что ответить (если правда такой маг по амурным делам - да это ж мне просто синица в руки!), только "Вау!" и пририсовала большие глаза. "Хы =)" многозначительно ответил Валя. Остаток половины урока он загадывал мне разные загадки, я загадывала в ответ. В перерыве я пригласила его пересесть ко мне рядом, чтоб удобнее было болтать. И вторую половину урока я активно делилась с ним впечатлениями от нехороших одногруппников, отказавшихся участвовать в моей провальной затее. Валя заинтересовался, что за затея. Я принялась вдохновенно рассказывать... он слушал (первый из всех слушал!!!) глядя на меня с интересом.

- А я бы согласился, - потом сказал он. - Это классно.

- А хочешь?.. - загорелась тут же я. - Правда, народу пока особо нет...

- Ну ничего, у меня как раз есть несколько знакомых-магов в Академии... как раз по твоей теме... правда, у них свои представления.

- Но это даже здорово, - обрадовалась я. - Пригласишь их? К следующему понедельнику лучше бы...

- Хорошо, - кивнул Валя. - Я постараюсь.

Лекция кончилась, и вскоре Марвел, помахав мне рукой, ушел. Я счастливо вздохнула и вприпрыжку побежала по коридору к выходу. НАКОНЕЦ-ТО!.. Я нашла ТОГО ЧЕЛОВЕКА, который мне поможет... кто заинтересован...

УРА!


Однако, на следующий понедельник я была весьма разочарована. Марвел виновато развел руками:

- Прости, не дошел я до них. Не успел еще... но я обязательно с ними свяжусь... А я вот тут еще подумал, насчет того, как все это можно сделать...

Мы углубились в рассуждения и (по большей части) веселую болтовню. Обоим болтовня, кажется, нравилась больше. Проболтав так всю лекцию, мы разошлись на том, что мы увидимся на других занятиях, и он обязательно меня познакомит со своей братвой. Вскоре мы стали сидеть вместе на разных предметах, товарищество наше пошло в гору. Валя наконец познакомил меня со своей компанией - Джоном, худым высоким юношей в очках и с унылым лицом; Ромкой (на деле Ромео, но лично я не находила его достойным такой аллюзии), тем самым парнем, который сидел с ним в день нашего знакомства на истории магии; Аксиньей и Еленой, милыми девушками с другого факультета и еще с некоторыми другими - кто это был, сейчас уже не помню. Кажется, тогда все согласились участвовать. Я составила предварительный (довольно длинный) список, поблагодарила Вальку за работу и попросила собрать народ в ближайший вторник в трактирчике, чтобы обсудить общий план и до конца посвятить будущую группу в суть дела. Но... ни в ближайший вторник, ни в ближайшую среду никто не собрался. В ближайший вторник Валька просто сам бессовестно опоздал, потом не смогли ребята, потом... короче, нашлась куча причин ничего не делать. Я укорила Валю в опоздании: мол, что, неужели тебе это так неинтересно? В ответ Валя со вздохом, без капли стыда в голосе, грустно заявил, что просто он такой вот... и вообще-то говоря он уже второй год на первом курсе, вылетал уже... злиться на этого пушистого божьего одуванчика я не смогла. Тем более что и сама была растяпой страшной, и рассчитывала на то, что уж *рыбак рыбака* поймет как никто другой. Попросила - на следующей неделе без косяков. Вечно опаздывающий и просыпающий, Валя пересилил себя (уж не знаю, что тому виной, я, или идея, или просто совесть), пришел вовремя, но все уже идеей перегорели, от всей команды остались Валя, Ромка да я. Мы втроем завалились в трактир, где Ромка стал играть в переносную войнушку, а Валя, к моему вящему возмущению, делать за этого лодыря алхимию! На мое до глубины души возмущение Ромка нахально ответил, что Марвел ему проспорил и теперь отрабатывает. Валю тоже взбесило такое отношение к нему, он взорвался, бросил тетради и пошел прочь из трактира.

- Он серьезно обиделся! - встревожилась я. - Ром, ты уж его прости... вспылил человек...

- Да ты Марвела не знаешь, - усмехнулся весело тот, не отрываясь от войнушки. - Как обиделся, так и отойдет...

- Да нет, он похоже, серьезно... я поговорю с ним, - я побежала догонять Валю...

Как выяснилось - действительно, Ромка был прав. Валькиной злости хватило ненадолго. "Святой человек", - восхищенно думала я. На нем ездят, а он прощает... денег ни на кого никогда не жалеет... широкой души человек, удивительный. Чем больше я с ним общалась, тем больше он мне нравился.

К тому же моя болезнь и неудачи и впрямь потихоньку начали сходить на нет. Уж не знаю, совпадение это или нет. В этом романе слишком много совпадений.


-=ЭПИЗОДЫ ДРУЖБЫ=-


Однажды Валька утащил меня с матана. Наш факультет проходил обследование лекарей, о котором я, разумеется, узнала последней. Оставался еще день перед отъездом лекарей, но день обследования нашей группы уже прошел, я на него опоздала и как-то влом было тащиться одной вместе с незнакомой группой. Поэтому на обследование собралась было уже забить. Как вдруг в этот самый день, когда я сидела на последнем уроке - на матаппарате механики магии, на пороге аудитории возник Валька, сел рядом со мной и совершенно спокойно сознался, что он пропустил обследование, потому что не знал, что оно будет!

- Но еще есть возможность сходить, - неуверенно протянула я.

- Они до конца этого урока работают, потом уезжают, - возразил Валька. - Если только с матана смотаться...

- Но... - как порядочная студентка, я хотела было отказаться, но потом подумала, что один раз прогулять - это совсем не страшно, ведь лекцию можно будет скопировать.

- Я лично пойду, - заявил Марвел. - А ты, ну, как хочешь, в общем.

- Но пока они еще работают, надо сходить! - сказала я. - Я с тобой.

- Ничего, что я тебя прямо с пары забираю? - улыбнулся мой друг, лукаво блестя лучистыми глазами.

- Ничего, один-то разок можно!

- Ну тогда пошли быстрее, пока преподша не пришла!

И мы, держась за руки, схватили наши вещи и под осуждающими взглядами его и моих одногруппников вышли из аудитории, направившись во двор, где орудовал шатер лекарей.

В шатер была очередь. Мы встали в хвосте. Я с содроганием смотрела на Вальку, который прямо посреди марта-месяца стоял на улице без плаща, в одной тонкой белой рубашке с не очень приличной надписью на груди (которая, на мой взгляд, была этому интеллигентному и тихому юноше вовсе не в тему) "Sex - наша работа". Тот же на мой вопрос самоуверенно заявил, что ему вовсе не холодно, и вообще, в шатре все равно раздеваться. Мы беззаботно болтали. Валя предложил:

- Юль, а хочешь, я тебе покажу девушку, которая мне осенью нравилась?

Мне было ужасно интересно, кто же нравился Марвелу, и я кивнула. Он достал стопку небольших картин и выудил из них портрет. На нем была нарисована... от очередного совпадения я встала как вкопанная! Еще в начале первого семестра я приметила на факультете очень красивую девушку, чей стиль и изящные манеры восхищали меня настолько, что я была в нее чуть ли не влюблена. Девушку звали Нэнси, правда, я этого тогда еще не знала. На портрете была изображена именно она!

- Это Нэнси, - равнодушно представил ее Марвел. - Я, так сказать, был в нее влюблен, мы бы, может быть, даже встречались, все как-то к этому шло, но этот... гм... Энди увел ее прямо у меня из-под носа.

Я улыбнулась:

- Когда это он успел?

Энди по совместительству звали мое "мужское альтер-эго", которое якобы у меня было, точнее, которое якобы и было моей шизофренией. Именно ему я нагло приписывала свою симпатию к Нэнси. Валя уже знал про мою фирменную фишку - альтер-эго и потому тоже улыбнулся.

- Жаль, - посочувствовала я от души. - Ну ничего, может, она к тебе еще вернется!

- Да ну, - сморщился друг. - Мне уже нафиг не надо. Эй, твоя очередь...

Он подтолкнул меня в шатер... пройдя обследование, мы вернулись к закрытой на лекцию двери аудитории, и стоя возле нее, я пожаловалась Вальке, что пропустила первое занятие по сопротивлению магии (сопромагу) и теперь не знаю, как делать расчетно-графическую работу, а никто не может объяснить мне так, чтобы я поняла. Он с улыбкой взялся мне объяснять. И... смог!

Из головы все не шло, как равнодушно он говорил о девчонке, которая так ему нравилась, как легко отказался от нее. Хотя с другой стороны, его последняя фраза все объясняла... Как он сказал мне после случая с Ромкой: "Я, Юль, такой человек, вспыльчивый очень, обидчивый. "Вам не надо? А ну и мне тогда нафиг не надо!" Со мной поэтому трудно общаться". Но лично я не очень в это верила. Мне было легко общаться с ним, как ни с кем другим, да и за все наше общение, по его словам, он ни разу на меня не обиделся. "Ты единственный такой человек, на кого я еще ни разу не обиделся. Тебе за это памятник надо..." А мне вообще казалось, что он не умеет обижаться. Столько такта и терпения, сколько в Вальке, я еще ни в ком не находила. Ну скажите, кто будет столько времени терпеть мой несносный характер, мою кошмарную рассеянность, из-за которой я все вечно теряю и забываю, наконец, мою неловкость и неаккуратность! Валька не просто терпел. Порой он даже умилялся этим моим чертам, с улыбкой называя меня "чудом в перьях" (что очень скоро переродилось в просто "чудо", ибо "чудо в перьях" говорить долго и нецелесообразно. Итак понятно, что он имеет в виду). Это, ну и еще интерес к моему творчеству, к моему внутреннему миру, к тому же, чем интересуюсь я и больше никто в нашем окружении, приковало меня к нему крепче самой крепкой цепи. Больше ни с кем другим я не могла обсудить алхимию и свои физико-магические теории, политическую ситуацию между Иствудом и Астартианой, своего "Арго" и мистические бредни... С не меньшим удовольствием обсуждала я с ним и его любимую классическую литературу, творчество Цоя, аниме, обожаемую им алхимию; именно он подсказал мне наконец исполнителя столь пронзившей меня песни "Ветер поет атональный мотив..." Оказалось, что песня называется "Нисхождение", а поет ее группа "Агата Кристи". Вскоре нашлась и запись песни... Уже за одно это я готова была броситься ему на шею и расцеловать! С Валькой я могла поделиться практически всем, и он, казалось, был ко мне так же открыт. Я поделилась с ним самым на тот момент святым для меня - грустной историей безответной любви к Майлзу; он выслушал и понял меня так, как не могла бы понять ни одна самая близкая подруга. В свою очередь, как-то, когда мы шли в библиотеку Академии, Валя, как оказалось, при всей своей веселости и лохматости человек довольно депрессивный, загрустил о своей нелегкой жизни и невзначай пожаловался мне:

- А Ромка считает, что мне просто нужно найти девушку. Он считает, что вот, я найду себе девушку, и она-то приведет меня в порядок. Да ну, не хочу я... зачем мне девушка? - тут я с трудом подавила усмешку: это "не нужна мне девушка" явно было сродни моему "да нафиг этих парней!" - К тому же... Он не понимает... я совсем не нравлюсь девушкам.

?! Я изумленно воззрилась на друга. Такое скопище достоинств, красавец (а я уже разглядела в нем особенную, своеобразную и глубокую красоту, и даже его усы мне теперь жутко нравились), интеллигент, романтик и умница - и никому не нравится?! Рассказывайте сказки! О чем не замедлила заметить вслух.

- Да нет, ты не понимаешь, - отмахнулся он с грустным лицом. - Как друг - да. Но в таком смысле...

- Ладно тебе, - я как никто другой знала, что даже самый несимпатичный субъект, и тот обязательно да имеет хотя бы одного тайного воздыхателя. А уж Вальке сам бог велел... - Ты наверняка просто не обращаешь внимания. Сто пудов кому-нибудь ты да нравишься.

- Нет, я правда не нравлюсь девушкам, - печально вздохнул Марвел. - К тому же... (он смутился) у меня никогда не было девушки.

- Серьезно? - удивилась я, мне-то вообще раньше казалось, что у него есть девушка. Должна быть. Мы уже входили в Сетевой зал - в этом зале стояли высокомагические приборы - "сетяки" для выхода в так называемую Сеть Информации, в которой можно было не только искать литературу, недостающую в Библиотеке, но и тусоваться с людьми, находящимися за много миль отсюда, и читать всякую ерунду, чем многие студенты без зазрения совести пользовались.

- Ну да...

Славу Богу, ну я хоть не одна такая "старая дева". Я (стыдно сказать) даже обрадовалась такому горю друга: он теперь даже еще лучше будет меня понимать!

- Не переживай, Валь. У меня вот тоже... по-настоящему парня не было никогда. Будет еще у тебя девушка, обязательно!

Валька в сомнении покачал головой. Мы вошли в Сетевой зал, сели за прибор и вышли в Сеть. Еще Сеть была нужна для Люськи. Но у меня дома стоял свой сетяк. Он есть не у всех, потому что стоит дорого. Интересно, у Вальки есть? Если да, тогда зачем он выходит в Сеть отсюда? И что хотел найти?

- Я пока разлучен со своим сетяком, - пояснил он. - Хотел музыку найти... Цоя... сейчас буду выцарапывать из Сети.

Я села рядом и стала молча наблюдать за Валей. Он какое-то время полазил по Сети, поискал песни, почитал страничку, посвященную Цою, нашел все, что хотел, и наконец от нечего делать стал читать какую-то ерунду. Я заскучала. Потом в моей голове созрела озорная мысль. Я села за отдельный сетяк рядышком, отыскала в сети свою любимую мангу "Akuma..." и стала ее читать. Валька скосился на листы передо мной.

- Моя любимая манга, - пояснила я. - Хочешь, почитай вместе со мной!

Вообще-то говоря, читать такой хентай приличной девушке с приличным юношей, не приходящимся ей ни братом, ни парнем, а только другом, к тому же в Библиотеке приличного учебного заведения, - ну просто верх наглости моей персоны. И, с одной стороны, я, как благовоспитанная принцесса, в душе замирала от смущения, а с другой... с другой как будто что-то хотела ему этим сказать. Вопреки самой себе... да, вроде как бы в мыслях все еще был Майлз; я все еще как бы считала его своим Ангелом и полагала, что нам еще как минимум предстоит снова встретиться однажды. Но... Валя нравился мне, и я потихоньку переставала это скрывать от самой себя. Как и то, что сердце вздрогнуло, когда он сказал, что ему не нужна девушка. По лицу, по интонации - по всему было видно, что на самом деле для него это очень болезненный вопрос. Это был скорее... своеобразный намек. Во всяком случае, так мне показалось, и я стала тешить себя надеждой, что неспроста намек этот был высказан именно мне. А не одной из множества тех девчонок, с которыми Валя дружил... хотя, возможно, им он тоже оказывал подобные знаки внимания, но мне это в голову не приходило. Я упорствовала во грехе - старалась убедить себя в том, что на меня просто что-то нашло и этот очаровательный лохматый субъект вовсе и не в том смысле мне нравится... чем больше проходило времени, тем с большим трудом удавалось себя переубедить. Помогало мне в этом то, что нежное тепло, которое я испытывала к Марвелу, не походило на все мои предыдущие влюбленности. Странная смесь чувств, среди которых были и благодарность, и привязанность, и доверие, делала его самым близким моим другом, хоть мы и были знакомы от силы полгода, а дружили и того меньше. Кажется, он знал меня уже лучше, чем Мик или мама с папой...

Через несколько дней мы снова зашли в Библиотеку; на этот раз с нами был Ромка. Он помогал Вальке завести собственную Люську. Номер которой Валя мне тут же дал. Побаловавшись еще за сетяком, Валя с Ромео разошлись: Ромео домой, а Валя предложил мне прогуляться вокруг Академии. Я согласилась.

Мы неспеша шли вдоль стен Академии и разговаривали обо всякой ерунде. Марвел был в длинном черном плаще и в прелестной шапочке-"торшерчике", я заметила ему, что в таком наряде он ужасно похож на одного очень известного литературного персонажа, на что Валя ответил, что все ему так говорят. Впрочем, внешность у него была настолько яркая, индивидуальная и заметная, что с кем его только не сравнивали... Я впервые гуляла с Валькой вместе. Не сидела на паре, не тусовалась в трактирчике между занятиями, а именно неспеша и с удовольствием гуляла. Наверно, поэтому от волнения все время роняла свою шапку, впрочем, я всегда все роняю, но в этот раз получалось как-то чаще. Я всякий раз смущалась, Валя подбирал ее с земли и вручал мне, улыбаясь. Как я только еще не достала его со своей неловкостью?! Вообще-то, мы уже не совсем просто гуляли. Валя повел меня угощаться его любимыми блинчиками в одной лавочке. Так что вскоре я снова продемонстрировала свою неловкость, одной рукой взяв стакан с горячим пуншем, другой - блинчик, а шапку засунув под мышку, откуда она, естественно, тут же выпала. Я попыталась ее поднять прежде, чем друг снова утрудит себя нагибанием к земле и подбиранием моей шапки, но вместо этого только пролила пунш. Очень смутившись, пыталась сделать невинный вид... Валька покачал головой и, глядя мне в глаза, снова растянул губы в мягкой улыбке.

- Чудо ты мое, - сказал он. - Ну что же у тебя все вечно падает?

Не могла же я ему сказать, что от волнения, потому что я с ним гуляю?! Только и осталось оправдываться тем, что я по жизни такая неряха...

Вечером мы добавили друг друга в Люську. С тех пор я общалсь с ним прямо из дома, кроме того, что мы перекидывались сообщениями по Пластинке. Именно по Люське я делилась с Валей своими стихами, а он - после очередного опоздания на физику магии - рассказывал мне, что опоздал потому, что пешком топал через весь город к упрямой влюбленной в него девушке Анне, и как пытался отделаться от нее, сказав ей, что к нему вернулась Нэнси.

Я, кстати, поинтересовалась у него, на самом ли деле это так? На что тот сказал, что у него к Нэнси уже все перегорело... "Будем выращивать в душе новые сады", - загадочно заметил Валька. - "Авось кому и пригодится". И мне снова почудился намек... но я отогнала от себя грешные мысли. А может, человек вовсе и не думает... может, я ему только как друг нравлюсь... и я продолжала по-дружески общаться с Валькой Марвелом. Что не мешало мне советоваться с папой (самым моим доверенным лицом, особенно в вопросах любовных переживаний) на тему того, как привлечь внимание мальчика. Папа советовал мне такие вещи, от которых краснели уши, но, правда, методы довольно действенные. Я, конечно, методы эти использовать не стала... вообще же, рассказы о Вальке увлекли мою семью. "Если не обленится, то из него выйдет хороший специалист... " - важно говорил папа, которому Валька напоминал его самого в молодости. Он имел в виду Валькино бешеное увлечение алхимией. И, возможно, был в изрядной степени прав. Мама скептически молчала - ждала, что будет дальше. Она, как настоящая королева, была крайне осторожна и недоверчива. Конечно, вместе с тем и проницательна, но я слишком мало рассказывала о нем. Кормилица же пребывала в убеждении, что я нравлюсь Вальке и он за мной ухлестывает. Мне так не казалось. "Ухлестывает"... фу... слово-то какое... нет, у нас была слишком нежная и чистая дружба... проникновенная и преданная настолько, что мне чудилось в ней даже что-то... святое, что ли. Необыкновенное. Хотя, конечно, чем дальше, тем больше эта дружба балансировала на грани с чем-то более тесным... это можно было бы принять за брато-сестринские отношения, если бы не всяческие намеки. Потому что "просто друзья" и даже лучшие друзья обычно не звонят друг другу на Пластинку утром, чтобы разбудить. Конечно, это было продиктовано необходимостью: Валька так часто и сильно опаздывал, что я предложила ему будить его по утрам. Но все же, если бы об этом узнали мои жестокие одногруппники в Школе, они бы резко высмеяли нас как "жениха и невесту, тили-тесто".

Валька часто поддразнивал меня: "Да я хулиган... да ты меня не знаешь... и невоспитанный жутко, свинья та еще... и друзья у меня все пьяницы, блудницы и морфинисты." Я не верила ни на грамм: Марвела я знала хорошо, и даже с трубкой в зубах его представить было сложно. Тем более в компании морфинистов и блудниц. Зато постебаться Валька всегда был первый. Поэтому лишь отшучивалась. Но ни моя благовоспитанность, ни его интеллигентность не мешали нам жутко пошлить в своих шуточках...

Кстати, Валька жил где-то далеко (потому и часто опаздывал). Кажется, те места назывались Рэйвенлиф... где это, я представляла себе весьма смутно. Единственное, что я знала про это крохотное королевство, - то, что в соседнем королевстве, Отэмлэйн, в семье потомственных магов некогда родился и жил мой отец. И очень любил свою малую родину... граница между Рэйвенлиф и Отэмлэйн настолько размыта, что их часто в разговоре объединяют в одно королевство. Понятно, это совпадение не могло не тронуть короля, и Валя завоевал в его глазах еще больше очков. Папа уже жутко интересовался, что же это за чудесный молодой человек? Можно ли на него как-то взглянуть? Я лишь загадочно улыбалась в ответ. Пока что, правда, Валя оккупировал замок старшей сестры, которая жила в столице и о которой я много слышала, но никогда ее еще не видела. У сестры еще жили, по словам Марвела, двое сумасшедших веселых охотничьих псов с весьма своеобразным характером и ее муж. Но даже при столичном обитании с Валькой вечно происходили разные приключения. И это мне тоже в нем безумно нравилось.

Однажды Валя дал мне почитать книгу "Любовь". Он давно обещался ознакомить меня со своей книжной полкой. И об этой книге тоже много говорил. В ней рассказывалось о любви с точки зрения философа и мага. Он считал, что как маг я должна заинтересоваться такой книгой. Хотя, честно говоря, название все говорило за себя... "Да не, хватит себе придумывать," - ворчал внутренний голос. "А как это, по-твоему, называется?" - возражла ему я. - "Ох неспроста он мне книгу по такой тематике дает!" - "Да брось ты. Он как маг магу..." И все же, сердце бешено колотилось, когда Валька убежал на урок, а я (у меня было окно), дожидаясь его, спряталась в укромный уголок, прижимая книгу к груди. Неспроста Валька так расписывал мне содержание этой книги: этапы зарождения любви, ее развития, и так далее... неспроста он мне ее дал. Мимо проходила в этот момент моя старая знакомая. Увидев меня, она поздоровалась и подошла.

- Привет, как дела?

- Да норм, - улыбнулась я, но мне было не до нее: все мысли занимал кудрявый алхимик Марвел.

- Как учеба?

- Так себе, - и впрямь, часть занятий я пропустила по болезни, часть просто не поняла или поленилась нагонять, и теперь все плавно шло хуже и хуже, на что, впрочем, я предпочитала не обращать внимания, наивно полагая, что как всегда выкручусь в последний момент. - Твоя как?

- Тоже ничего. Ой, что это ты читаешь? "Любовь" Бернардса?

- Угу, - кивнула я. - Мне... друг дал почитать.

- Так уж и просто почитать дал? - ехидно поддела знакомая. - Ни за что не поверю. Это он тебе на что-то намекает...

- Глупости, - буркнула я. - Я думаю, нравлюсь ему только как другу...

- А он тебе?

- Ну-у... не совсем, - кажется, покраснела я.

- Ну так и замечательно, радуйся! А что у тебя лицо тогда такое грустное? - нахмурилась девушка. - Выше нос! Все у вас с ним хорошо будет!

- Да ничего у нас не будет, - проворчала я и поспешила избавиться от желающих невовремя подбодрить. Ну кто ее просит?! Можно подумать, я прям воюю за его внимание?

Хотя - а разве нет? "Полно врать себе, Юлия. И прятать свои чувства."

"Какие еще чувства? Да ни в одном глазу! Мы просто лучшие друзья."

"Да? Время покажет."


Между тем, я незаметно "подсела" на "Агату Кристи". После "Нисхождения" я как-то соблазнилась купить на ярмарке полный сборник всех альбомов группы. Когда папа вечером зашел в мою комнату в тот день, он обомлел: я в совершеннейшем трансе, не прерываясь ни на что, сидела, раскачиваясь, за письменным столом с наушниками в ушах. И не реагировала ни на что. "Агата" ввела меня в почти наркотическое опьянение, и я не остановилась, пока не прослушала весь сборник. Были песни, как мне казалось, очень в тему, хотя период мрака в моей жизни уже почти прошел, точнее, я больше даже не задумывалась над этим: "Неживая вода", "Кондуктор", "Щекотно", "Его там не было" (ибо ни одна песня лучше не отражала безверие и безбожие, воцарившееся в моей душе), "Серое небо". Редкие заряжали меня позитивом или внезапно потребовавшимся мне эротизмом (стыд-то какой, думала я, но слушала): "Пулемет Максим", конечно, "Нисхождение", "Позорная зведа". Какие-то были садняще-неприятны и казались пошло-грязными: "Джиги-дзаги", "Кто украл мою звезду", "Днем и ночью". А в отдельную, почетную категорию я выделила те песни, которые мелодией и гармонией текста и музыки цепляли в моей душе какие-то потаенные, глубоко-глубоко запрятанные струнки, вызывая образы, от которых сердце наполнялось сладкой ностальгией по будущему неслучившемуся (о как закручено!), по будущему, которое еще может случиться, а также по прошлому, которое пока еще было для меня будущим и нащупывалось лишь в общих очертаниях, но когда-то обязано будет стать прошлым. Да, я сложновато сказала, но человеческого языка не хватит, чтобы описать, какая ностальгия, дежавю и смутные, туманные предчувствия неизбежного счастья и неизбежной трагедии охватывали меня... когда я слышала песню "Второй фронт" почему-то мне всегда представлялась крыша городского дома, освещенная еще не заходящим, но уже не дневным, скорее вечерним солнцем, которое отражается от стекол окон, огромные пышные облака, с неспешной торжественностью и равнодушием ко всему суетному человеческому плывущие в голубом небе, и белая черта самолетного следа. И почему-то казалось, что я непременно буду участницей, что эти слова - однажды будут про меня... чувство будущего участия возникало и от "Ты уходишь". И тогда меня охватывал страх разбить вот так кому-то сердце. Кому-то, может быть, очень близкому. Мне бы так хотелось никому сердец не бить... песня "Извращение" и вовсе погружала меня в какой-то космический транс, передо мной будто раскрывалась эта самая бездна, в которую любящий не попадет никогда: он слишком любит. Он слишком человек... космос и трансцендентное - не для него... он даже может сойти с ума... И, наконец, самое печальное и щемящее чувство вызывала во мне песня "Звездочет". То же чувство будущего участия. Будто это я сама на пороге смерти в не таком уж далеком будущем умоляю судьбу:


А как бы мне

Жизнь подлинней чуть прожить,

Как бы кайф растянуть...

Как бы мне

Новыми нитками сшить

Мой немыслимый путь...


Но главную позицию пока занимала песня "Нисхождение". На втором месте была "Черная луна".


С Валькой продолжали общаться все больше и больше. Со временем стали ездить вместе из дальнего корпуса Академии, и даже сидели там друг у друга на уроках иногда, нахально приходя в чужую группу. Как-то в субботу на одном из уроков я делилась с Валей своим свеженаписанным творчеством. Только недавно я закончила писать грустную повесть про первобытную девушку, которую жизнь била так, что вынудила стать демоницей. Навязчивой идеей ее в результате пережитой трагедии было родить нормального здорового ребенка... я вдохновенно вешала другу лапшу на уши, донельзя довольная, что ему, кажется, интересна моя "лапша".

Где-то на середине повествования, когда главная героиня, беременная, с удивлением узнала от нового друга, что ребенок в ее чреве - вовсе "не чудовище, а сокровище", и что в нем - все женское счастье, я остановилась, чтобы перевести дух, к тому же, перерыв заканчивался. Валя странно посмотрел на меня.

- Что? - подозрительно спросила я. У него был такой вид, будто он знал обо мне что-то такое, чего сама я пока не знала. Так обычно смотрят на человека, у которого внезапно вне его ведома выросли рога или антенны: сдержать пристальное внимание и не разглядывать трудно, а сказать ему - несколько невежливо и, возможно, чревато.

- Да так, ничего, - улыбнулся он краешком губ, но улыбка вышла все равно очень озорная. - Просто я вот иногда будущее вижу... видения такие у меня бывают. Смотрю на человека - и вижу, что с ним будет...

- И? - мне было любопытно, к чему он клонит.

- Да просто вот сейчас посмотрел на тебя... и увидел... оно, правда может еще и не сбыться, но я обычно все очень точно предсказываю.

- И что же ты увидел? - нехорошие подозрения кольнули меня.

- Кое-что. Кое-что очень хорошее, - Марвел, как всегда, говорил загадками. Вот вечно так - заинтригует и не скажет. Или окажется, что пугал "слоном", а на деле оказалась безобидная "муха".

- Ну скажи!

- Сама узнаешь, - сказал он. - В будущем. Когда оно наступит.

Больше допытываться было бесполезно.

Вскоре семинар по физике магии кончился, и мы вышли из здания Академии, направившись к конюшням.

Столичным студентам выдавались под ежемесячный залог персональные кони, но ездить на них было разрешено только в пределах столицы и небольшой окрестной территории, так как кони принадлежали Академии, поэтому Валька, когда добирался домой в Рэйвенлиф, вынужден был пересаживаться на карету. Кареты отъезжали от разных концов столицы каждые полчаса, но их частенько отменяли. И карета - это всегда деньги. А конь в черте столицы для студента почти бесплатен. Поэтому мы путешествовали оба на конях: Валя - до Восточных окраин, я - до замка, ибо замок находился в черте действия права на коней. Смешно. Принцесса королевства вынуждена ездить на казенных лошадях... казенных - в смысле, общественных. У некоторых студентов, конечно, и свой конь есть. У меня его не было потому, что в государстве, как всегда, был финансовый кризис, а мои родители были слишком честными, то есть слишком нетипичными правителями и обирать народ себе не позволяли. Интеллигенция, тьфу!

Так вот, мы пустили коней неспешной трусцой и весело болтали. Моя повесть, как Валя сказал, ему понравилась.

- Здорово, - сказал он. - А я тоже вот пробовал раньше писать.

- Ух, ты! А что ты писал? - заинтересовалась я, подпрыгивая в седле. Моя серая в яблоках коняга мотнула головой, как будто тоже хотела услышать про Валькино творчество. Ух ты, он талантлив еще и в этом?! Рисует, пишет, наукой занимается... а-бал-деть! Я думала, что в наше время "таких уже не делают"....

- Ну... рассказ, типа даже роман, - смущенно признался Валя. - Но я его сжег...

- О ГОСПОДИ! - я всплеснула руками. - Зачем же ты это сделал?! А если он был гениальный?

- Да ну... я бездарь, - проворчал Валя. - Такую ерунду понаписал... я всегда так, напишу что-нибудь или нарисую, а потом оно мне не нравится и я его, это самое...

- Вот и зря ты так делаешь! - наставительно проговорила я. - Среди них наверняка было не одно талантливое произведение. А ты хоть содержание помнишь? Мне было бы интересно послушать.

- Ну так себе, вроде помню, - Марвел подхлестнул своего коня, чтобы он не отставал от моей лошадки.

- Расскажи, пожалуйста...

- Ну хорошо. Сейчас попытаюсь вспомнить... Там, короче, жил дурак... песню "Алисы" "Дурак и солнце", кстати, знаешь? Вот, это про меня песня... (песни этой я не знала, но усмехнулась, название на мой взгляд было уж точно не про Марвела) там, тоже, эта песня на сюжет повлияла. В общем, жил на свете дурак...

И Валька начал рассказывать. Вообще, мне часто приходилось прежде из вежливости и чувства дружбы выслушивать "калямаля" разных приятельниц и знакомых, и обычно я с трудом заставляла себя не потерять цепь повествования и не зевать от скуки. Но Валькин рассказ, к удивлению, с первых же слов увлекал меня все более. К середине мне уже ужасно хотелось прочитать это явно бессмертное творение. Безумь в этой истории причудливо перемешивалась с юмором и мистикой, и эта смесь была настолько самобытна, что производила потрясающее впечатление. Хотя сюжет был так причудлив, что у меня сложилось впечатление, будто Валька (между прочим, словом в письменной речи и творческой мыслью владеющий блестяще!) сочиняет все это на ходу. В хорошем смысле этих слов. Впрочем, я, конечно, понимала, что впечатление ошибочно, но рассказ все равно был просто гениален. Когда он закончился, я даже погрустнела.

- А ты точно его сжег? - на всякий случай уточнила у Вали, слабо надеясь, что удастся прочитать хоть кусочек оригинала.

- Угу.

- Весь?

- Кажется, да.

- Неужели ни кусочка не осталось?

- Ни кусочка...

Ах ты блин!

- А если все это по памяти восстановить?

Валя задумался.

- Не знаю даж. Ну, если ты так просишь, я, конечно, мог бы попробовать...

Тут мы заметили, что наши кони изрядно замедлили шаг. Я опустила глаза вниз и увидела, что они с трудом перебирают копытами, увязая в густой грязи, развезенной на обочине дороги весной и множеством ног. Минуточку. Как мы оказались на обочине?! А-а, сообразила, Валька не проследил за конем, и тот вознамерился было пощипать траву справа от дороги. Моя кобыла, видно, что-то нашла в Валькином гнедом, потому что счастливо последовала за ним. Увлеченные беседой, мы и не заметили, как наши глупые животные вляпались в эту слякоть...

- Ну и куда ты нас завел? - праведно возмутилась я.

Валька довольно улыбнулся своей фирменной улыбкой "от уха до уха", делая ангельский вид, который, с его золотыми кудрями и иконописным лицом, ему всегда удавалось делать просто великолепно. Не хватало только нимба.

- О, я тебя еще и не туда заведу...

- На что это ты намекаешь? На темные подъезды? На глухие дворы и тупички? - съехидничала я, не удержавшись.

- Именно, - усмехнулся Валя.

- Ну, тебя я не боюсь, - представить, как этот святой человек набросится на меня в темном тупичке и причинит мне какое-либо зло или разврат, я не могла при ВСЕМ своем живейшем воображении.

- А зря, - наставительно сказал Валя. Мы вытащили наконец коней на чистую дорогу и спешились, чтобы купить перекусить. Я ничего не ответила. Не верила я этим шуточкам, не верила...

- А почему ты не выходила вчера в Люську? - спросил Валя, беря у торговца пирожками два: для меня и для себя.

- У меня дома сетяк не подключен, - пожаловалась я, мыслями уже частично перенесясь домой, в замок. - Папе подключить некогда, а сама я не умею... друзей, разбирающихся в теме, у меня нет... так что с папиного сетяка сижу... а он за ним работает иногда.

- Я кстати в сетяках разбираюсь, - как бы невзначай заметил Марвел.

Ого! Я обрадовалась. Может, как-нибудь его домой пригласить, пусть поможет?

Валя словно прочитал мои мысли.

- Я бы к тебе домой мог прийти, помочь там, если что подключить надо или настроить...

Хм, так я и поверила, что это чисто дружеский шаг бескорыстной помощи! Впрочем, в этом вопросе, похоже, мы были сейчас настроены на одну волну. Мне стало приятно от мысли, что можно притащить под благовидным предлогом Вальку к себе в гости. Увидит замок, мой любимый садик, покажу ему башни и чердак...

- Спасибо, - только и вымолвила я и решила перевести тему на любимую музыку. Мы сели на коней и поехали дальше...


На следующую субботу перед физикой магии мы договорились, что Валя подождет меня с занятий на улице. Наконец, занятия кончились. Я радостно выбежала на крыльцо и стала искать глазами Валю Марвела. Вскоре я увидела его, он махал мне рукой... И еще он стоял с какой-то девушкой. Сердце ухнуло вниз. Я, мигом оробев, подошла к ним. Девушка была симпатичная и на вид очень взрослая, у нее были красивые рыжие волосы и прозрачные хитренькие глаза. Что-то лисье почудилось мне в ней. Валя, улыбаясь, глядел на нее. Боже... а я-то думала, у него нет девушки... может, уже нашел? Но когда успел?.. Я смутилась. Мне казалось, что на фоне этой взрослой и самостоятельной красавицы в аккуратных очочках я - просто настоящее убожество. К тому же, я уже привыкла к тому, что Валя, как бы это сказать, все время в основном со мной и чуть ли не считала его своим собственным. А тут вдруг такое. Естественно, это повергло меня в ужасное смущение. Стесняясь, я кивнула девушке, приветствуя.

- Юля, это Энни, моя хорошая подруга, - представил Валя.

- Она в общаге живет? - спросила я. Я знала, что раньше Валя жил в общаге. Если она тоже, тогда мне все ясно...

- Нет, у нее дом в окрестностях столицы, - пояснил Валя, улыбаясь во все 32. - Энни, это Юля.

- Очень приятно, - мы обе весьма вежливо улыбнулись.

- Пойдем к конюшням? - предложил Валька.

Мы кивнули.

- Давно вы... дружите? - ревниво поинтересовалась я.

- Ну, познакомились в прошлом году, - пояснил Валя.

Завязалась беседа. Энни, кажется, была довольно приятной девушкой. И довольно несчастной. И еще довольно хитрой... Вскоре выяснилось, что у нее проблемы дома - две старшие сестры на выданье, а родители - форменная мачеха Золушки в двух разнополых лицах, и поэтому Энни хочет уйти из дома. Для этого ей нужны деньги, и она работает в нашей Библиотеке. Хотя рассматривает она очень активно и вариант "выйти замуж", благо приданное хорошее (я напряглась: Энни кокетливо покосилась при этих словах на Валю). Что, как и Валя, считает жизнь, пардон, грязным навозом и, как и он, временами думает покончить с собой (это про Валю я узнала от него еще давно, но не придала значения, ведь у меня и раньше бывали друзья-суицидники, некоторые даже пробовали пускать себе кровь, но ни один так и не решился всерьез...). Что она учится на другом факультете (к стыду, я не запомнила, на каком) на вечернем отделении. Что она еще и поет в музыкальной группе, а голос у нее совершенно прекрасный (Энни продемонстрировала его нам, спев несколько арий). Я, в свою очередь, старалась не замечать, как она стреляет глазами в адрес моего друга и какие "прозрачные" намеки делает без конца. Насколько я знала Марвела, он тоже давно хотел свинтить из дома и добиться собственного дома в столице. Поня-я-атно теперь, что там у них... ах, так... ну и не надо мне никого... счастья вам и детей побольше...

От ревнивых мыслей (в которых я и сама-то себе стыдилась признаться) меня отвлекла идея пригласить Энни в научную группу. Идеей этой я ее заразила, с Валькиной помощью, довольно быстро. Снова возродилась надежда на энтузиазм. К тому же, когда в проекте участвуют супруги или просто любящая пара, дело всегда идет надежнее и лучше. А именно как будущих супругов я сперва восприняла Валю и Энни.

На полдороги Энни покинула нас, свернув в свою сторону. Мы с Марвелом еще поговорили, он кое-как разубедил меня, что Энни - его девушка, снова упирая на то, что никому не нравится, и потом тоже разъехались по домам. Но, хоть я и поверила Вале, появление Энни на горизонте озаботило меня. Уж слишком она "прозрачно" намекала, явно с расчетом на Валю, что она девушка на выданье и что приданное у нее вполне, вполне.

Вскоре пробовали собираться вчетвером: Валя, Энни, Ромка и я, и обсуждать нашу научную команду магов и ее задачи. Но все очень быстро скатилось к шуточкам и болтовне, я с удивлением узнала, что Энни и Ромео знакомы и чуть ли даже раньше не встречались, поэтому этим двоим было и без нас вполне неплохо, особенно в компании переносной войнушки. Да и нам с Валей было вполне хорошо без них, вдвоем. Общаясь с ним, я как-то незаметно забыла про свою идею... мне стало уже не до нее. Да и Вальку, хоть это было немного обидно мне как будущему магу, гораздо больше интересовала лично я, чем мои псевдонаучные бредни. И я плавно-плавно "отпустила поводья", позволяя новому и неизвестному увлечь себя. Так окончательно развалилась наша "команда магов", и в своем повествовании я уже вряд ли к ней вернусь.


Еще помню, однажды мы с Валей переписывались вечером по Люське. Валя жаловался мне, что почти не видится с семьей. Отец его находится в постоянных командировках, к тому же с матерью давно не живет, поскольку нашел себе другую женщину и спустя время решил эти отношения узаконить. Мать Валькина то и дело улетает на упряжке пегасов далеко в Южные земли, на родину Вали в город Астрополис. Так что юный алхимик постоянно остается в обширных родовых владениях один. Вот и теперь отец его отправился в очередную командировку,прихватив с собой новую семью - жену и дочь. Владения рода Инсперанс, к которому принадлежал Валя Марвел (о его принадлежности к этому, без сомнения, очень знатному роду я узнала совершенно случайно, когда он опоздал на одну из лекций, и мне пришлось тихонько по просьбе Ромки записать Валю в списке присутствующих), делились на две части, мало сообщающиеся между собой. В одной из них проживала Валькина мама, на другой - отец с женой и дочерью и сам Валя. Так что теперь Марвел торчал дома один как перст, и, понятное дело, изрядно скучал. И тосковал. Я, как могла, скрашивала одиночество друга при помощи LCK. Травила анекдоты, несла всякие пошлости на тему зубов в интересных частях организма (читала где-то про женщин-монстров, которые действительно имеют ТАМ зубы и используют это как способ питания, но впрочем это все фантастика,скорее всего). Решила подшутить над ним и сказала, что они у меня ТАМ есть. Валька, никогда о таких чудищах не слышавший, радостно развил тему, пошутив насчет того, как, должно быть, эти зубы приятно чистить. Я смутилась, но шутка меня повеселила. Особенно учитывая, что только что из сетяка через Люську мне выпала ежедневная рекламная листовка, на которой была нарисована миловидная девушка в короне и коробка с популярным зубным порошком, а рядом было подписано что-то про принцессу, чистящую зубы. Вообразите себе, как меня разобрало на смех... когда пошлости кончились, зашла тема о шизофрении. Я не упустила шанса щегольнуть своей "шизой", Валька же сообщил мне, что у него правда шизофрения и что даже военные лекари, которые осматривают кандидатов в рекруты для ежегодного набора в Легионы Иствуда, поставили ему диагноз "шизофрения". И еще статью уточнили... я поискала в Сети информацию о данной статье и была поражена - парню досталась шизофрения гениев. Впрочем, я итак знала, что Вальке всенепременно светит большое будущее в магии и алхимии. А также в живописи, литературе и актерском мастерстве. Короче говоря, и безо всяких там статей докторов гений был налицо. Правда, Валька скромничал и называл себя дураком, лентяем, но я не верила, по крайней мере в первый пункт - ум свой он уже не раз продемонстрировал. Блестящий и острый. А скромность... к лицу юноше, подумала я. Меня все в нем восхищало...

Мы мило беседовали о шизофрении и о магических теориях, когда в окна моей башни начал царапаться редкий дождь. Дождь, теплый весенний дождь я любила. Он всегда создавал мне ощущение уюта, если я находилась дома, и приносил свежесть, очищал окружающую природу, будоражил запахи весны,если мне случалось быть застигнутой им на улице. И мне захотелось поделиться радостью со ставшим таким уже близким мне человеком - Валькой. "А у нас дождик", - радостно сообщила я ему через Люську. "У нас тоже", - незамедлительно пришел ответ. "Люблю дождик..." "И я =)". Я с удовольствием выбежала на увитый суховатым пока, еще не зазеленевшим плющом балкон и стала с восторгом ловить капли руками, как очень любила всегда делать. На некоторое время вернулась в комнату, приняла сообщение от Вальки: "А я вот щас на балконе стою". То, что мы одновременно стоим на балконе под одним и тем же дождем, заставило мое сердце биться от радости еще сильнее, и я поспешила поделиться впечатлениями с Валькой: "Здорово, я тоже! И еще капельки ловлю..." "И я тоже =) о, Юль, а я кое-что придумал..." "Что же?" Меня разобрало любопытство. "Поймай каплю". Я выбежала на балкон, поймала первую же упавшую с неба каплю дождя и вернулась к Люське."Ну, поймала. И что?" "Посмотри повнимательнее на нее. Я тебе с ней приветик передал". Я опустила глаза на ладонь и ахнула: на месте капли медленно растворялось в ладони золотистое сияние. Волшебство, конечно, было пустяковое - мы такое еще в Школе проходили. Но от этого восхищение мое было не меньше. Я, конечно, знала, что Валя тот еще романтик, хотя и не из тех вульгарных типов, что нагло называют себя романтиками только лишь на том основании, что дарят девушкам алые розы и пишут их имя на заборе. Но приветик с дождем настолько пронзил меня, что мне окончательно стало ясно: я никогда в жизни еще не встречала (и вряд ли еще встречу) такое сокровище, как Валя Марвел. Другой парень бы на его месте не то что не додумался бы заниматься подобными романтическими "глупостями", а еще и презрительно сморщился бы, если бы ему такой знак внимания предложили реализовать. Сияние на руке задержалось несколько дольше, чем положено, и это тоже согрело мне душу. Волшебство, работающее дольше, чем положено - волшебство, сотворенное от души."Подожди-ка..." - попросила я друга и, выскочив на балкон, поймала еще одну каплю, нашептала на нее пару заклинаний и отпустила обратно в небо согласно действию заклинания. Вернувшись, сообщила, что передаю ответный привет. Через полминуты Валя получил мой приветик и, хоть я не могла сейчас видеть его лицо, но готова поспорить, что широко улыбнулся. "Долго тает" - "Я старалась =)". Наверно, мы сейчас оба сидели каждый за своей Люськой и тепло улыбались друг другу, счастливые тем, что так светло и крепко дружим...

С той поры еще не раз передавали мы друг другу приветики с дождем из столицы в Рэйвенлиф и обратно. Так и повелась у нас традиция слать друг другу приветики в дождь, которая еще долго жила потом.


Впрочем, не стоит обделять вниманием нашу учебу. Мои дела шли потихонечку все хуже. Предметы с прошлого семестра частично поменялись. Добавились новые, более сложные - физические уравнения магии (фурмаги), талисманография (на замену более простой начертательной талисманологии), закончилась информагия, зато по физике магии теперь был не зачет, а экзамен, и прилагались практические работы. И вот тут я остановлюсь поподробнее. Потому что из всех моих проблемных предметов если по фурмагам я рассчитывала, что "выеду" на таланте и старом запасе знаний, матаппарата напрасно не боялась, с кафедрой талисманологии у меня сложились довольно душевные отношения, на сопромаг я забивала, а алхимию все еще наивно считала своим коньком, то вот с практикумом по физике магии у меня возникли серьезные проблемы. Как и проблемы с сопромагом, они появились сначала из-за того, что я пропустила по болезни самое первое занятие практикума и теперь не знала даже, как правильно делать подготовку и писать необходимый для сдачи каждой практической работы отчет, уже не говоря о том, что на своем первом занятии впервые в жизни видела тисовый магический концентратор, емкость и степень концентрации которого мне предстояло рассчитать. И вот я, с "умным" донельзя видом, мысленно ругая себя за тупость, в который уже по счету за занятие раз стояла возле стола преподавателя и ждала своей очереди, чтобы получить разъяснения, как пользоваться измерительными приборами. Мне это, собственно говоря, объяснили уже раза три или четыре, но так "хорошо" объяснили, что я снова не поняла.

За столом преподавателя передо мной возвышался низенький дубовый шкафчик на курьих ножках по имени миссис Кингли. Дубовый во всех смыслах. А еще у нее на голове громоздился тугой пучок темных волос, больше всего напоминавший какого-то паразита, прицепившегося к голове. Например, огромного клеща. В нашей Академии работали разные преподаватели, и многие из них прибегали к магии, чтобы продлить молодость, но магия не давала ни бессмертия, ни даже достаточного долголетия. Максимум, что удавалось - растянуть жизнь лет до трехсот. Из этих трехсот миссис Кингли, явно пользовавшейся этими технологиями, было все 150. Так что с учетом ухищрений выглядела она лет на 40-50. И вот этот не слишком-то свежий ворчливый кулек, набитый претензиями к студентам и явным нежеланием добросовестно вести занятие, увидев, что я опять мнусь рядом, поднял на меня свои маленькие наглые глазенки, прятавшиеся за толстыми стеклами очков, и противным голосом лениво спросил:

- Ну чего тебе опять? Я уже все три раза объяснила, спроси у товарищей...

В первый мой заход она тоже велела спросить у товарищей и прочитать в методичке. И чихать ей было потом, что ни в методичке я этого не нашла, ни группа, отношения с которой испортились окончательно, объяснять мне ничего не захотела. Как это втолковать дубовому шкафчику, я не знала. Поэтому с виноватым видом повторила:

- Извините пожалуйста, я не нашла где это взять. Покажите мне вы, пожалуйста.

- Ох, вот напасть на мою голову, - тоскливо вздохнула она и, тяжело поднявшись с места, неповоротливо отправилась к моему рабочему месту, где лежали приборы.

Кое-как померив за меня, так что я даже не смогла сообразить, как на самом деле следует выполнять работу, миссис Кингли с апатичным раздражением (как ни противоречиво звучит!) выдала мне готовые результаты и велела:

- А теперь посчитай погрешность.

В Школе нам когда-то что-то рассказывали про погрешность. У нас она считалась как-то очень просто, но формулу я вспомнить не могла, как ни старалась. Поэтому минут пятнадцать сидела над работой, пытаясь сообразить, как же посчитать. Наконец "родила" какую-то полузабытую формулу из своего темного школьного прошлого, подставила в нее числа и, довольная, принесла ее миссис Кингли. Та презрительно скосилась на мои результаты, потом посмотрела на меня как на идиотку и голосом, каким обычно обращаются к умственно отсталым, сказала:

- Ты что, совсем? Я тебе говорю, погрешность посчитай. А это что такое?

- Погрешность, - слабым голосом выдавила я. И сама сомневалась, что правильно вспомнила формулу, но рассчитывала, что вот еще чуть-чуть и вспомню, и правильно пересчитаю.

- Это непонятно что. Это не расчет погрешности. Я тебе что велела? Выведи мне формулу для относительной и абсолютной погрешности и рассчитай по ней!

Больше она со мной, похоже, пока разговаривать не собиралась. Я понуро поплелась обратно на свое место. Еще минут пятнадцать посидела-подумала, потом отловила кого-то из одногруппников и попросила помочь мне с формулой погрешности. Распространяться, конечно, не стали, но готовую формулу дали. Помозговав и сопоставив это с методичкой, я кое-как написала вывод. Потом полчаса ждала своей очереди, потому что шкафчик на курьих ножках целых полчаса принимал отчет у Софи. Когда же моя очередь, наконец, подошла, миссис Кингли все так же презрительно окинула взглядом мои формулы и снова проскрипела:

- Ну и что ты мне тут написала? Это что, вывод, по-твоему? Иди, переделывай.

Я еще посопротивлялась, но, поняв, что это бесполезно, вновь села думу думати. Еще несколько подобных попыток, и, к моему глубочайшему облегчению, миссис Кингли отпустила меня с занятия, заявив:

- На следующий раз принесешь мне вывод формулы и отчет.

На следующее занятие она опоздала. Я ползанятия ждала, пока она соизволит озарить кабинет своим царственным присутствием, потом оставшиеся ползанятия ждала, пока она закончит мучить моих одногруппников (благо наша группа делилась на подгруппы, и у второй подгруппы был другой преподаватель). Когда миссис Кингли, наконец, изволила меня выслушать, она пустым взглядом окинула мой отчет и скрипнула:

- Это что такое? Тут ошибка, тут ошибка, это неправильно оформлено, таблицу переделать... Юлия, сейчас я уже не успеваю, приноси на следующее занятие переделанный отчет.

Я, беспечно подумав: "А, все равно весь семестр впереди", - решила в конфликт с преподавателем не вступать лишний раз и только молча удалилась из кабинета.

Однако на следующий раз повторилась подобная история. Снова миссис Кингли то и дело где-то шлялась, потом принимала отчеты по ползанятия каждый, не давая мне вставить даже слова, постоянно отсылала меня на место все переделывать и в конце практического занятия послала меня домой, сказав, чтобы в следующий раз отчет был сделан идеально - тогда она примет.

Как-то мы с Валькой сидели в трактирчике между уроками и болтали за жизнь. Он пожаловался мне на то, что у него проблемы с практикумом по физике магии. Я встрепенулась.

- Проблемы с практикумом?

- Ага, - уныло ответил Валька.

- Честно говоря, у меня тоже с ним проблемы... А что такое? Не получается что-то, не понимаешь или чего?

- Да миссис Кингли не нравятся мои отчеты. Я уже раз десять переписывал...

- У вас тоже миссис Кингли ведет? - не то обрадовалась, не то посочувствовала я.

- Да. Все время к отчетам придирается, на уроки опаздывает. Я ДО СИХ ПОР первую работу никак не сдам! Все из-за этих отчетов...

Лицо моего друга стало печальным и задумчивым.

- Как я тебя понимаю, - пожаловалась я. - У меня то же самое. А у тебя какая первая работа?

- У всех одна. Измерение концентраторов.

- И что ей не нравится? Плохо померил?

- Да нормально померил, - раздраженно буркнул Валя, вспомнив миссис Кингли и ее придирки. - К погрешностям придирается. То ей не так, это не так...

- Ха, надо же, и у меня та же проблема, - я усмехнулась, очередное совпадение меня даже порадовало: отлично, еще один повод лишний раз пообщаться! - Слушай, нам это надо как-то срочно нагонять...

- Я с ней разговаривал, она сказала, что бывает тут еще в пятницу... - задумчиво сказал Валька.

По пятницам у всего потока был свободный от занятий день, и это было очень удобно для досдачи долгов.

- Ну так подойди к ней в пятницу, - нажала я. - И я с тобой, можно? Мне тоже надо бы...

Марвел еще больше смутился и помрачнел.

- Только у меня, правда, ну... отчет еще не готов.

- Ну и что! У меня тоже не готов... Ну так давай в пятницу (я раньше не смогу наверно) встретимся пораньше утречком, завалимся куда-нибудь и вместе сделаем. А? По-моему, мысль.

- Давай, - похоже Валька принял эту идею с энтузиазмом, судя по его глазам. - А рано - это во сколько?

- Ну, к первому уроку где-то, - предложила я. - Сможешь?

- Смогу, - улыбнулся Валька, и его ясные глаза посмотрели на меня из-за занавеса золотых всклокоченных лохм.

- Ну тогда встретимся у памятника Алхимику.

Пантелей Алхимик - это основатель нашей Академии. Большой памятник Алхимику из белого мрамора стоит внизу у входа в здание Академии. Оно изображает великого мага, сидящего в кресле с огромным фолиантом и задумавшегося, по-видимому, о вечном. У подножия памятника (у коленочек Алхимика) принято встречаться, ждать друг друга, позировать для портретистов.

- Договорились. В девять утра у Алхимика.

- Хорошо.


Не знаю я, что на меня нашло в то утро, но собиралась я так, что мама на полном серьезе сказала папе, чтобы он мне не мешал, потому что у меня важное дело - я собираюсь на свидание. Папа сделал круглые глаза и тактично удалился, позволив мне перерывать все шкафы замка в поисках чего посимпатичнее. Правда, со вкусом у меня из рук вон плохо, поэтому в итоге я не стала сильно заморачиваться, а просто одела легкое весеннее зеленое платье и плащ. На ноги же сдуру нацепила новенькие хрустальные туфельки. Наверно, решила почувствовать себя Золушкой на балу... в конце концов, хоть встреча и была чисто деловой, в лучшем случае - дружеской, но все-таки с юношей. И все-таки с далеко небезразличным мне. Так что для меня в этом было что-то принципиально новое. Чего, как мне казалось, я не стоила. Я вам еще не рассказывала, что никогда не нравилась мальчикам? Ну, и не буду рассказывать. Это уже другая совсем тема. Но прошу учесть, что меня с детства мальчики, парни, юноши только и знали что дразнить чучелом и обходить стороной. Будь они графья или просто оруженосцы, - неважно... мне сроду не доставалось внимание даже крестьянского сына. В лучшем случае я вынуждена была наблюдать, как они бьют мне поклоны и делают подобострастный вид. Принцесса, все таки. Обязаны. Но мне это было неприятно - я знала, что как девушку меня просто не воспринимали. А теперь я ехала на встречу с... лучшим другом, который относится ко мне, как не относился никто до него, представителем одного из знатнейших родов, да и просто - красивым, умным, чертовски обаятельным и добрым, любимцем, как я успела заметить, почти всей женской публикии потока - Валькой Марвелом. И это было прекрасно!..

Я, конечно, вспоминая о Майлзе, пыталась сдерживать свои чувства, перед самой собой продолжала делать вид, что это - так, рядовая деловая встреча. Но вокруг было такое солнечное раннее утро этой понемногу воскрешающей меня весны, так зеленела едва пробившаяся апрельская листва, так пели птицы, что как-то само собой это все представлялось, ммм... не совсем деловой встречей.

Наконец, я шагнула в прохладную и темную проходную родной Академии. Прошла через нее, поздоровавшись со стражниками и кем-то из ребят, неспеша подошла к Алхимику и пристроилась у него в ногах прямо на холодном камне памятника. И принялась ждать... ждать было скучно, и я включила приемник. В наушниках звучала "Агата Кристи". Подумав, я вставила накопительную карточку со сборником их альбомов... подходило назначенное время. Первые несколько песен я прослушала спокойно, так как приехала чуть-чуть заранее, но потом забеспокоилась и стала тревожно поглядывать на солнечные часы во дворе. Было уже пять минут десятого, а Марвела все не было видно. "Опаздывает", - с легким раздражением думала я, оглядываясь по сторонам и ища взглядом его. Но пять минут опоздания (и даже десять) - это немного, и я продолжала ждать. Однако ни через десять, ни через пятнадцать минут Валя не появился. Настроение понемногу начало куда-то испаряться... мимо прошли Елена и Аксинья с Джоном и приветливо помахали мне, улыбаясь. Я сердито кивнула в ответ и, чтоб не злиться, погрузилась обратно в мир песен "Агаты". Вскоре терпение кончилось. Я достала пластинку и послала Вале сообщение: "Ты где"? Прошло около двадцати минут, прежде чем на голубоватом экране старенькой, но вполне еще функциональной пластинки проявилась надпись: "Я еще не выехал". ГРРР! Я рассержено кинула ответное сообщение: "И когда тебя теперь ждать?" Ответ пришел еще минут через двадцать. "Как только истекут 15-минутные песочные часы - выйду в дорогу". "Напиши мне тогда". "Хорошо". Еще немного нервничая, но уже успокаиваясь (хотя бы через пятнадцать минут он все-таки выйдет!), я достала свои карманные песочные часы и снова стала ждать. Но Валя, к очередному моему разочарованию, вышел в путь почти через полчаса... как только мне пришло его сообщение: "Я вышел", на душе полегчало, и я, зная, что ему еще ехать как минимум полтора часа, решила, что сидеть и тупо ждать - это очень скучно. Чтобы развлечь себя, я сначала побродила по первым этажам Академии, слушая песни "Канкан", "Инспектор По...", "Второй фронт", поразглядывала товары в книжной лавке, а потом солнышко, радостно светившее в небе, соблазнило меня, и я вышла погулять.

Территория Академии обнесена широкими толстыми стенами, но стены эти, хоть и выглядят внушительно, укреплены из рук вон плохо. Они скорее декоративные. За Академией, сзади нее, там, где располагается старый парадный вход, разбит зеленый парк, в котором гуляют молодые мамаши с маленькими детьми, носятся подростки и неспеша прогуливаются пожилые люди, а на спинках лавочек, словно воробьи, сидят стайки студентов и, распивая пунш, травят анекдоты. Парк называется Мурресский, в честь расположенной рядом Мурресской улицы. Очень кошачье название (так как меня по жизни все находили похожей на кошку, меня это не может не радовать и лишний раз не убеждать в том, что Академия - моя судьба). Я неспеша обошла левый "фланг" Академии, под песню "Черная луна", и пошла мимо Мурресского парка дальше, исследовать тянущуюся отсюда перпендикулярно Академической аллее улицу. Солнце немного припекало, но легкий утренний ветерок приносил нужную прохладу, и жарко не было; хрустальные туфельки слегка жали, но я старалась не обращать внимания. Настроение было хорошее, душа еще более была переполнена радостью от того, что весна, солнце, и что скоро я наконец-то увижу Марвела... а ноги несли и несли меня незнакомыми городскими дорожками, мимо торговцев, мимо ярмарки, постоялого двора. Я прошла мимо школы для детей аристократов (все-таки центр города), мимо стройки и Гильдии повитух... да, есть у нас и такая в Столице. У нее несколько зданий по всему городу. По еще одному забавному совпадению, иронии судьбы, роды у моей матери принимали именно в этом филиале Гильдии... Ну не судьбы ли перст? В ушах "Истерика" сменялась "Вольно" и "Как на войне", я шла и шла все дальше, обходя окрестности Академии по большому крюку. Потом глянула на часы, времени оставалось уже не так много, и решила замкнуть свой маршрут в кольцо, вернувшись с другой стороны к входу в Академию. Но передо мной простиралась еще длинная дорога... несмотря на приподнятое настроение, идти уже становилось скучновато, да и ноги в тесных туфлях подустали изрядно, и чтобы отвлечься, я стала разглядывать чужих коней и кареты, на которых мимо проносились знатные и не очень горожане. Раньше никогда не увлекалась лошадьми и считала это мужским увлечением. А вот в последнее время на меня что-то нашло, и я стала заглядываться на Скакунов Индиго - редкую недавно выведенную породу коней, обладающую блестящими серебристыми глазами и черным окрасом с отливом индиго. С некоторых пор это стала моя любимая порода. Но зацикливаться я тоже не хотела и, пока шла, училась отличать одну породу от другой. Когда временно наскучила "Агата", я включила "НАШЕ радио"... время летело незаметно.

Или почти незаметно. Ноги уже стонали от усталости и боли. Оказалось, что новые туфли кошмарно натерли мне ноги, и последние этапы пути до Академии я коротала небольшими перебежками, после каждой из которых присаживалась на близстоящие лавочки и делала себе передышки. К списку "за что надо отомстить Марвелу, как увижу", добавился еще один пункт - жутко натертые ноги. Тем более, что, пока я гуляла, мне пришло от него следующее: "Извини, пожалуйста, чудо, я просто поздно лег вчера, проспал... извини еще раз, просто у меня тут карету отменили... буду еще позже". Ах так? Ах, опаздываем? Вот пусть тогда носит меня на руках. Загладит свою косвенную вину за натертые клыпы принцессы Юлии... кстати, кажется, прочитав такое безобразие, я разозлилась было и послала ему: "Проспал? Ну и спи дальше!! Смотри только, свое счастье не проспи..." Действительно, из жизненного опыта я знала, что, если очень много спать, то можно проспать что-то очень для тебя важное. Например, девушку, о которой Валька так мечтает. Девушка - она существо капризное, таких опозданий терпеть не станет. И того, что лишние час-два здорового сна ты предпочитаешь ее обществу, - тоже.

Я кое-как доковыляла до здания и, приземлившись возле входа в Академию на лавочку, дала отдых своим ужасно намятым ногам. Вновь переключила на "Агату", "Звездочета". Меня эта песня вдруг почему-то очень сильно зацепила... потом, отдохнув, поошивалась еще у Алхимика, приняла от Вали сообщение: "Задержусь еще на пятнадцать минут", - удивительное дело, убрав пластинку в карман, я вдруг поняла, что почти не сержусь на Марвела. Напротив, я в радостном предвкушении наконец увидеть его очаровательное усатое лицо...

...Скучая у Алхимика через обещанные пятнадцать минут, я послала Вале сообщение: "Ну ты где?!" Я уже не надеялась на его появление... но, однако, в ответ мне пришло: "Буду через 5 мин". Нервничая и внутренне ликуя, я вышла в проходную. В общей сложности Валька опаздывал на три с половиной часа... так же еще уметь надо! На улице возле проходной толпились девушки. Многих из них знали и Марвел, и (теперь уже) я. Сгорая от нетерпения, собираясь придушить его, как только он появится, и тем отомстить за свои мучения, я вышла на улицу. И, к радости, увидела спешащего Вальку... Он ввалился во врата Академии, сияя такой обезоруживающей улыбкой, что я даже слегка подрастеряла намерение задушить его.

- Привет, Валька! - крикнула я.

На мой голос (а точнее, на упоминание Марвела) девушки у проходной встрепенулись и - целой стаей подлетели к Вальке с объятиями! Он щедро раздавал всем свою неповторимую улыбку. Я, с трудом пытаясь держать себя в руках и не броситься вместе с ними обнимать его на радостях, спокойно подошла к гроздьям девушек, облепивших Вальку, и, к собственному удивлению, уверенно разгребла гроздья девушек руками, словно ветки и листья.

- Отойдите все, душить его должна - я! - девушки послушно отпрянули. Я оказалась прямо перед Валей, глядя ему глаза в глаза, так, словно только что взяла свое по праву, как будто он мне чуть ли не муж. Я даже немного оторопела, оказавшись в его теплых объятиях. Подразумевала-то, что мне просто есть за что ему мстить, в отличие от них, а получилось... м-да. Но, удивительно... сейчас, стоя вплотную и глядя Марвелу прямо в лучистые очи, я вдруг остро и безо всякого сомнения (как и без всякой причины) почувствовала, что это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО мое по праву. Что эти объятия и должны принадлежать мне.

Странно, откуда это ощущение?..

А Майлз?..

Но тут же наваждение схлынуло; я вспомнила, что собиралась придушить Вальку, и грозно сдвинула брови, но он меня опередил. Улыбаясь так, что его невозможно было не простить, Валька с невиннейшей улыбкой молвил:

- Прости меня, чудо мое... я виноват... но я искуплю свою вину натурой!

Зная, какой Валька пошляк и что он мог иметь в виду, я чуть не покраснела до корней волос. Единственное, что меня удержало - осознание, что Валька, святой человек, не будет так нагло предлагать просто подруге... гм... такие вещи. Я знала - он шутит. Но все равно очень смутилась.

- И когда же?

- Мы войдем в Академию - и сразу же.

Так... заинтриговал.

Мы неспеша (черт, может побыстрее? Меня мучает любопытство!) вошли в хрустальные двери Академии и стали подниматься по лестнице к кафе "Диана", чтобы для начала перекусить. И тут ноги мои, измученные долгой ходьбой в хрустальных туфлях, подкосились. Валя поддержал меня за руку, помог устоять, вопросительно посмотрел.

- Пока тебя ждала, гуляла, - пояснила я, - а туфли новые надела, они мне жмут сильно, и я жутко натерла ноги...

- Прости меня, пожалуйста, - виновато сказал Марвел. - Ну хочешь я тебя на руках понесу?

Оторопев от того, что он сам это предложил, я поспешно замотала головой:

- Нет, спасибо... хотя стоило бы. В качестве наказания за опоздание.

Хоть я и ехидничала, но мне было ужасно приятно даже думать о том, чтобы оказаться на руках у Вали. Руки у него крепкие, теплые и, хоть изрезанные мелкой сеткой морщинок и линий ладони и выглядят немного грубоватыми, но длинные красивые пальцы, как у музыканта, нежно берут меня за руку, так нежно, что не хочется отпускать...

- Вот, спасибо что напомнила мне, - вырвал меня из раздумий Валькин голос. - Я сейчас искуплю свой грех натурой...

Я заинтригованно подняла глаза, ожидая чего-то, ммм, такого... как бы сказать... однако, этот прохиндей с ангельским лицом достал из сумки ЯБЛОКО! И с самой что ни на есть святой улыбкой протянул мне.

Я почувствовала себя жуткой извращенкой, что мне в голову такое лезло.

- Это... ты так искупаешь?

- Ага, - улыбнулся он до ушей. - Из Рая свистнул, пока апостол Петр спал. Надо будет завтра еще там натырить...

Я не сдержалась и захихикала. Мы радостно смотрели друг на друга и шли в "Диану".

Прийдя на место, мы выбрали центральный столик и расположились за ним. Я принялась уминать "гостинец из Рая", облегченно под столом скинув туфли, пока никто не видит, а Валя заказал себе легкий ланч. Он вообще ел столько, что я (уж на что вечно голодная, как галчонок!) диву давалась. В основном, все его карманные деньги уходили на еду. А еще Валя - большой лакомка и сладкоежка, особенно же он предпочитал трубочки с фруктовым кремом. Он часто, как говорил, "баловал себя" трубочками. Правда, иногда у него бывало "не настроение" кушать, и тогда он раздавал купленные лакомства друзьям. Денег при этом Валька не считал. Его щедрость вообще не знала границ...

На меня иногда тоже что-то находило, и я покупала себе пАрные сладкие палочки. Они были недорогие и вкусные. Палочки назывались "Сладкая парочка" за счет своей парности. Может, в этот раз я не без намека купила и решила угостить ими Валю. Он с удовольствием принял от меня одну из палочек.

- Ну что, давай к физике магии? - спустила я его с небес на грешную землю. Сладости сладостями, а мы по делу собрались...

Немного помрачнев, Марвел неохотно достал из сумки стопки исписанного на отчеты пергамента. Оформление, конечно, было еще хуже, чем у меня, не по линейке, абы как, ну ничего - лишь бы правильно. Я достала и свои отчеты, бережно приняла из рук в руки Валькины. Пересмотрела.

- Так... ты уверен, что тут правильно посчитал?

- Нет... да я вообще не понимаю, как это делать...

Мы погрузились в рассуждения и споры. Сколько-то посчитать нам удалось. А потом мы скисли... настроения считать не было, в кафе было темно и душновато, мешала музыка (играла любимая Валькина песня "Человек и кошка", о чем он мне радостно поведал), да еще Ромка прибегал... или, может быть, Энни... а может, оба... это уже неважно. Важно то, что в итоге мы с Валей переглянулись и дружно решили: надо проветриться, пока на улице погода хорошая.


Вот во что вылились наши наполеоновские планы. Вместо того, чтобы сидеть корпеть над отчетами и потом сдать их миссис Кингли еще тепленькими, мы неспеша прогуливались по окерстностям Академии, затем по Ньюсеттлингскому тракту мимо многочисленных трактиров, таверн, забегаловок, лавочек диковинных товаров, а также пункта смены лошадей. И разговаривали обо всем - о родителях Марвела, о физике магии, об Академии, о моей скучной жизни и пресном прошлом, о характере Вальки... гуляли долго. Вскоре решили дислоцироваться в Мурресском парке на какой-нибудь лавочке, потому что мои ноги ныли и стонали об отдыхе, а Валька не мог позволить мне мучиться.

Когда мы переходили улицу, какой-то бешеный всадник проскакал мимо нас. Он так торопился, что едва не наехал на меня... Валя поспешно подхватил меня под ручку:

- Совсем обалдели уже.

И, так и не отпустив, повел меня дальше через дорогу. Хотя нужды держать меня уже не было - Мурресская улица узкая, движение на ней отнюдь не оживленное, - но я не стала выдергивать руку. Мне было приятно. Напротив, опасаясь, что это был чисто дружеский жест и вот сейчас Марвел отпустит мою руку, я постаралась как можно незаметнее и насколько возможно крепче стиснуть локоть юноши. Превентивная мера, чтобы не сбежал... кто ж их, мужчин, знает... обычно они так и норовят сбежать. От меня, по крайней мере.

Дойдя до парка, мы бухнулись на первую же попавшуюся свободную лавочку, на спинку, по-студенчески, и я продолжила свою исповедь. Кажется, я остановилась на том, что не так давно лишилась мечты, человека, которого, как мне казалось, я очень любила, на том, как заполняла образовавшуюся в душе после этого пустоту... как вокруг попадаются одни сплошь прекрасные принцы, а мне так хочется любви на лезвии ножа, настоящего демонизма, ну или хотя бы просто - очень неординарной истории любви к очень неординарному человеку...

- А зачем ты этого хочешь? - поинтересовался вдруг Валя.

- Ну... как тебе объяснить, - я задумалась. - Понимаешь... всю жизнь я живу... ну, конечно, не как в клетке, но...

- Знакомое чувство, - вздохнул Валя, сопереживая мне.

- Ну... в общем, меня преследуют постоянно всякие рамки, Законы Жанра и тому подобное... типовые персонажи, типовые сюжеты, как в детской книжке с картинками. Моя жизнь напоминает добрую сказку про некрасивую Принцессу, ее рыцаря, ее верных друзей и ее веселые приключения... с одной стороны, это, конечно, хорошо. Я как у Христа за пазухой. Я из любых приключений выхожу "сухой из воды", мне везет... но... ты знаешь, так ужасно надоедает, все эти типовые сюжеты, штампы...

Мы помолчали. Я выразилась не до конца, неточно, но не знала, как мне еще точнее сказать, чего я хочу. А потом вдруг придумала, как.

- Валь... скажи... а ты хотел бы испытать чувство полета?

- Чувство полета? - поднял брови он.

- Ну да. Чувство, которое бывает, когда летишь в пропасть, не боясь, что разобъешься, не задумываясь об этом. И все твое существо занимает лишь это божественное чувство свободы...

Я вздохнула: знала, что могу лишь представлять себе это чувство, потому что испытывать мне его еще не доводилось. Валька скабрезно ухмыльнулся:

- Чувство полета? Ну, я знаю, как его можно достичь...

- Фу, пошляк! - рассмеялась я. - Нет, я серьезно! Хотел бы?..

Валька посерьезнел.

- Хотел бы, - сознался он.

- Я бы очень хотела. Хотя бы раз... - вдохновенно высказалась я. - И я очень хотела бы найти человека, с которым я смогу испытать это чувство по-настоящему.

И мы умолкли. Да, в моей фразе можно было найти хоть тридцать неприличных подтекстов, но мы оба, при всей нашей пошлости, понимали, что я имела в виду. Это чувство немногим дается по-настоящему испытать в жизни. Многие живут, так и не узнав, ЧТО это такое. Только за чувство Полета, как правило, приходится платить. И немало. Но я не боялась заплатить по счетам: по моему мнению, оно того стоило, какую бы цену ни запросила судьба взамен. Валька понимал меня без слов. Мы сидели рядом, наши плечи соприкасались, и от этого ощущение близости и взаимопонимания было еще больше... и я уже совершенно осознанно внутренне допускала, что тем человеком мог бы оказаться Валя.

Через некоторое время я стала подмерзать, к тому же у обоих кончилась мана в Пластинках. Маны в теории можно было немножко стырить в Академии - там в аудиториях и Библиотеке стояли стационарные концентраторы маны. И Марвел предложил:

- Может, зайдем в Библиотеку? Она вроде еще должна работать... заодно физикой магии еще позанимаемся.

Он предлагал дело, и я согласилась. Доходило полшестого, Библиотека закрывалась в шесть - мы вполне могли еще успеть позаниматься. Однако, похоже, позаниматься сегодня явно была не судьба... прийдя в Библиотеку, мы были глубоко разочарованы: знакомый Вальки, Арес, который работал в Библиотеке специалистом по сетякам, сообщил нам, что читальный зал и зал сетяков уже закрыты. Тогда мы с Валькой прицепили наши Пластинки к концентраторам у входа и стали ждать, пока они зарядятся, попутно болтая о всяком - о разном. Валька стал снова мечтать, как будет, когда у него будет девушка, я (про себя) думать о том, как будет, если этой девушкой буду я. Потом пришел стражник закрывать Библиотеку, и нам пришлось выдвинуться в путь. Мы направились в сторону конюшен, которые, поскольку Академией всего лишь арендовались, находились у самого Ньюсеттлингского тракта.

Мы неспеша шли дворами к конюшням. Поскольку это был центр города, "дворы" тут выглядели не совсем как дворы, а именно - слишком богато для того, чтобы сказать, что мы шли "дворами". Но, тем не менее, и тут нашлось место утлому глухому заборчику, протянувшемуся футов на пятьсот. И, показав на этот заборчик, Валька припомнил:

- Мне на этом заборе год или два назад одна девочка, которая в меня была влюблена, написала... фразу одну...

Хм! По моим воспоминаниям, на этом заборчике отродясь не было никаких признаний в любви. Я помнила тут только одну надпись. Но почему-то мне тогда казалось, что она предназначена именно мне... она два или три раза была написана на этом заборе в разных местах, и я каждый раз, проходя мимо, думала - как для меня специально сделали - и причем так, чтоб увидела уж наверняка, чтоб мимо не прошла точно, обязательно прочитала. Там было написано: "Странный ты человек. Сначала здороваешься, потом игнорируешь, а потом убегаешь". Именно в тот период, когда я ездила на подготовительные курсы в Академию и еще училась в Школе Волшебства, как раз так вел себя Майлз - сначала делал очень приветливый вид (а-ля а ты, вообще-то, не такая уж и отвратительная...), потом начинал без причины игнорить меня, а потом старался отделаться от меня всеми способами, в частности - исчезал, прятался от меня, хотя я особо старалась и не навязываться, избегал всячески. Если же за каким-то надом мне приходилось обратиться в такое время к нему, в ответ я получала грубости и колкости. Поэтому тогда, проходя мимо этой надписи, я вспоминала Майлза, его обычное поведение и думала: "Господи! Как будто кто-то написал это специально, чтобы помочь мне, чтобы, если вдруг случайно окажется здесь, Майлз прочитал бы это и устыдился..." Хотя прекрасно знала: ТУТ Майлз НИКАКИМ боком очутиться не может. И все равно, всякий раз, проходя мимо, я так думала и всякий раз, как старой знакомой, улыбалась надписи на заборе, как будто она была наделена душой и сознанием, как будто эта надпись была моим очень хорошим другом. Мне так хотелось бы посмотреть в глаза тому, кому ее написали...

- А что она там написала тебе? - поинтересовалась я, потому что в моей душе вдруг зародились смутные подозрения. И, хоть, с одной стороны, на Вальку эту модель поведения мне было примерить очень трудно (никогда не видела, чтоб он так себя вел), но, с другой стороны, мне было бы очень приятно теперь, узнав его, подружившись с ним, думать, что моя любимая надпись была сделана именно для него.

- Не помню сейчас уже... - Валя напрягся, вспоминая. - Кажется, что-то вроде "Странный ты человек, сначала здороваешься, потом игнорируешь, потом убегаешь".

Ну надо же, какое совпадение!!! Я чуть не запрыгала от избытка впечатлений.

- Здорово! - излила я тут же Марвелу свой восторг. - Значит, мы с тобой смотрели на одну и ту же надпись?..

- А что, ты ее тоже видела? - Валька тоже обрадовался совпадению.

- Ну да! Трудно было не обратить на нее внимание. Она мне просто очень по ситуации подходила. Я весь последний школьный год ходила и смотрела на эту надпись, и думала: вот бы мне встретить того, для кого ее сделали!

- Ну как, сбылась мечта? - улыбнулся Валька, посмотрел мне в глаза - и я снова подумала: как же мне с ним тепло.

- Угу!

Еще как... знал бы ты, как мне понравилось исполнение...

- А я еще люблю по ночам смотреть на одну очень яркую звезду, она светит мне прямо в окно, - сказал Валька. - Смотреть на нее и представлять, что моя будущая девушка тоже на нее сейчас смотрит.

Я чуть не поперхнулась. С каждым шагом все более верила, что это СУДЬБА. Еще одно совпадение, и это будет просто неприлично!

- Представляешь, я тоже! Мне тоже, кажется, светит в окно эта звезда, и я, когда смотрю на нее, думаю то же самое!.. А в какую сторону у тебя выходят окна?

- На север... северо-восток, что ли... не помню...

- Точно, мы на одну и ту же звезду смотрим. Там только одна такая очень яркая - эта. Обалдеть!

- Да уж, - Валька улыбался мне от уха до уха. Я тоже не могла сдержать широченную улыбку. Вы представляете себе, как здорово - всю жизнь глядеть в окно на звезду, думать, что ты не одинок, что кто-то тоже смотрит на нее в этот момент, и вдруг - встретить этого человека!.. Мне так было с Валькой тепло, так легко и свободно, как будто я знала его всю жизнь. Мне казалось, я могу доверить ему любую тайну своей души, и он примет ее и поймет, как никто другой. Мы шли и продолжали разговаривать за жизнь, уже далеко позади остались конюшни, а солнце разошлось, вновь стало припекать, и мы и сами не заметили, как вместо конюшен снова пошли гулять. Валька еще раз пожаловался, что не нравится девушкам, что у него до сих пор ни одной девушки не было... на что я ответила, что сама никогда ни с кем не встречалась, и рассказала Вальке неприятную, но поучительную историю про юного графа Отто, который, будучи по жизни насколько занудным эгоистом, настолько же и одиноким, рассчитывал сделать меня своей дамой сердца, но в итоге, узнав меня получше, обозвал "предательницей" за то, что я любила не его, а Майлза, и с громким скандалом отказался от своей затеи. Проблема у графа была в том, что он меня не любил, и все ему во мне не нравилось, просто больше "некого было выбирать", никому был не нужен. Такая затея, конечно, была обречена на провал. Все это было год назад, и лично я привела это в пример того, насколько меня не любят парни. Потом Валька поделился со мной своей мечтой - он давно мечтает, когда найдет себе девушку, затащить ее на крышу. Втайне восхитившись тем, какой Валька все-таки необыкновенный романтик, подумав, что мне самой давно хотелось побывать на крыше, вслух я резонно заметила ему, что это очень смелое предложение. Не каждая девушка согласится лезть на крышу, а иная еще и закапризничает. Это нужна девушка с крепкими нервами, которая ничего не боится... (таковой я всю жизнь полагала себя, выделяясь из общей массы, с самого детства всем была известна моя смелость). Валя в ответ подтвердил, что именно такую он бы и хотел. Не иную. Я сказала, что мне было бы интересно побывать на крыше, и что у нас в окрестностях замка есть дома, на крыши которых можно залезть. Марвел заинтересовался, я обещала как-нибудь показать. Еще долго я рассуждала на тему, какая девушка должна быть, чтобы не побоялась такой авантюры. Мы дошли до крытой Ярмарки, развернулись, пошли обратно... тут желудок мой издал неприличный в обществе звук: зверское урчание. Валька встрепенулся:

- Ты хочешь кушать?

- Угу, - неохотно кивнула я. У самой денег с собой не было, а вновь обременять валькин карман не хотелось. Я ж знала, что он спрашивать не будет - накормит и дело с концом! А на себя, как всегда, денег не останется. Ох уж мне этот его альтруизм (который, впрочем, был еще одним предметом моего восхищения)!

- Так, ну у меня не очень много осталось, медяков тридцать... - и правда, негодник полез в кошелек. - Пойдем вон к той лавке. Ты что будешь?

- О боже, Валь, у тебя итак денег мало, я как-нибудь уж дотерплю до до... - но тот слушать меня не хотел, перебил:

- Возражения не принимаются! Я, кстати, тоже кушать хочу. Говори, что будешь, - и с этими словами подвел меня к лавке с пирожками.

Я тоскливо оглядела прилавок. Черт! Все дорого. На тридцать монет, самое дешевое, была только лепешка с сыром. Я вздохнула и ткнула в нее пальчиком.

- Дайте мне, пожалуйста, вот эту вот лепешку! - Валя ссыпал в потную руку торговца свои последние деньги, взял с прилавка одиноко лежавшую там лепешку и протянул мне. - Кушай, чудо... приятного аппетита...

Я отломила себе и Вале по куску. Жадно впилась зубами в свою порцию. Лепешка была жесткая, что твоя подошва, но я была так голодна, что меня это не волновало. Наконец, когда от лепешки остался уже жалкий клочок, я благодарно посмотрела улыбающемуся Вале в его ясные, добрые глаза и вдруг поняла: я счастлива. Обо мне никто никогда так не заботился, никто никогда не был так внимателен ко мне, как он...

Радость захлестнула меня с головой. Повинуясь внезапному порыву, я начала было:

- Спасибо тебе огромное... Знаешь... у меня никогда не было... - меня остановил то ли мой текущий статус и неуверенность во взаимности, то ли невозможность верно подобрать слово, каким я бы хотела обозначить Валю. Кого не было? Такого близкого человека?.. Такого... любимого человека?.. я совсем стушевалась. - Такого друга, как ты.

Казалось, он заметил мою заминку. Казалось, даже верно ее истолковал. Я готова была сквозь землю провалиться от смущения. Однако, Марвел не рассердился. Напротив, весь его вид говорил, что ему сейчас комфортно со мной. И, может, даже больше... во всяком случае, так говорил его долгий взгляд в мои глаза.

- У меня тоже, - наконец ответил он...

Мы выкинули остатки закаменевшей лепешки и пошли уже окончательно по направлению к конюшням: солнышко клонилось к горизонту, а завтра предстояло снова рано вставать. Разговор плавно перекинулся на личные качества Вальки. Он страдал, что никогда не женится, потому что не нравится девушкам. А не нравится девушкам потому, что ужасно ненадежный. Кому такой нужен? Я, воспользовавшись ситуацией (ну надо ж подбодрить человека?) улучила момент и цапнула его под ручку:

- Ты не против?

- Нет, - радушно ответил Валя, и я снова, будто боясь, что сбежит, стиснула его локоть. Кроме всего, просто был очень приятен такой тесный контакт.

- Лично мне это в тебе как раз очень нравится! Мне не нужен надежный, - уверенно заявила я.

- Это ты сейчас так думаешь, - грустно сказал Валя. - Я правда ненадежный.

- Ну и замечательно! Мне нравится.

Мы прошли в конюшню, вывели коней из стойл. Пора было прощаться...

Валька подошел ко мне вплотную и поцеловал в щеку. Дух захватило. Вчера он впервые поцеловал меня в щеку, и тогда я растерялась гораздо больше, чем сейчас. Запоздало осознала, что произошло, запоздало сообразила, что могу поцеловать в ответ, но уже не дотянулась и чмокнула вместо щеки в шею. Очень смутилась, но Валька лишь улыбнулся мне. Домой я уехала в легкой эйфории... сейчас же я была почти готова к такому повороту событий, но на этот раз меня обескуражила нежность, с которой Марвел коснулся мягкими теплыми губами моей кожи. Коснулся - как бабочка пролетела. Теперь я уже почти не промазала, но все-таки угодила чуть-чуть ближе туда, где усы и ниже - губы. Сердце заколотилось бешеным зайцем.

- Давай, чудо... удачи тебе, - и мой кавалер ускакал вдаль на своем коняге. Я рассеянно вскочила на спину лошади и тоже направила ее в сторону к дому. Необыкновенное ощущение поселилось в груди и не желало уходить...

Он меня поцеловал... о-чу-меть.

Кстати, мама очень смеялась, узнав, что Валька опоздал на три с половиной часа. Оказалось, что много лет назад мой папа тоже опоздал на первое свидание с мамой на те же самые три с половиной часа... она задумчиво сказала мне: "А этот молодой человек подает серьезные заявки на будущее... он из знатного рода?" Я смутилась. Все еще не считала, что кто-то кроме Майлза может стать моим мужем и следовательно наследником престола. Хотя... Валька... гм, почему бы и нет.


А в воскресенье я вдруг поймала себя на том, что ужасно скучаю без Вальки. Пластинка молчала, в Люське его не было, и я вся извелась от волнения, ожидая: ну когда же он проявится? Ну когда уже?.. Без него было тянуще-пусто внутри, как будто от меня оторвали кусок. В попытках отвлечься от этого ощущения, я решила сделать для Вальки что-нибудь очень хорошее. Какой-нибудь сюрприз. Но какой?

На помощь пришел недавний случай на матаппарате, когда, встретившись перед занятием и, конечно же, усевшись за одну парту со мной, Валька в очередной раз пожаловался на свою непопулярность у прекрасного пола (на мой взгляд, совершенно напрасно он так думал). Я, чтобы подбодрить его, пообещала, что помогу найти ему девушку... совершенно искренне пообещала, без задней мысли, тут же стала мысленно подбирать, кто из моих знакомых подошел бы Вальке. Графиня Хайгтингтон? Леди Джейн?.. Однако Валька смутился, промямлил: "Да ладно уж... сам как-нибудь справлюсь..." Но я твердо сказала: "Найду, найду. Я не могу позволить такому замечательному человеку остаться одному". Полностью уверенная в том, что сама на эту роль не гожусь, как бы ни хотелось.

Теперь же мне пришла в голову весьма остроумная идея, что можно подарить Вальке. Я подарю ему ДЕВУШКУ! Причем именно такую, как ему хотелось бы. Правда, она не сможет ходить, говорить, вряд ли сгодится для любовных утех, но зато никто не поймет Вальку лучше, чем она, никто так не выслушает и никто лучше нее не примет его таким, какой он есть, безоговорочно. А главное, эта девушка никогда не бросит Вальку, если он захочет, она будет с ним всю жизнь! Весь секрет этой девушки в том, что она... бумажная.

Я ведь очень хорошо рисую. Но просто нарисовать было бы как-то... банально, что ли, да и не так реалистично... поэтому первым делом я вырезала силуэт будущей девушки из листа бумаги и тут задумалась. А вкусы-то Валькины в этом отношении я знаю плохо. Что ж делать? Подумав, я достала Пластинку и кинула Вале сообщение: "Привет! Как дела? Ты не мог бы мне кое-что подсказать?" Он среагировал быстро. "Что?" - "Мне нужно знать, какой цвет волос тебе больше всего нравится". Судя по паузе, Валя задумался. "На девушках рыжий, - подумав, ответил он. - А на мальчиках... вот уж извини" Пошляк! Как всегда, в своем репертуаре... я, улыбаясь, кинула: "А прическа какая? Длинные, короткие? Какая одежда?" - "Лучше длинные, распущенные... одежда, ну не знаю... блузка белая, охотничьи брюки кожаные, ботфортики на каблучках с высоким голенищем. А вообще, лучше без одежды =)" - "А глаза?" - "Обыкновенные, не широко поставленные и не узко... " - "Да я про цвет!" - "Цвет? Зеленые. Ну тянет меня на ведьмочек..." - "А белье?" - "Черное... эй, ты сейчас мою фантазию распалишь!" Ага, смутился!!! В том числе на это я и расчитывала. Специально подбирала слова так, чтобы заинтриговать, чтобы можно было подумать, что я все это хочу сотворить над собой. Главная соль была в факторе неожиданности... "Да ладно! Лучше скажи, косметику какую-нибудь нужно?" - "Ну если только чуть-чуть..." - "А грудь - большая, маленькая?" - "Ням! *Закусил кулак и залез под стол...*" Еще какое-то время посмущав Вальку наводящими вопросами (а заодно посмущавшись сама, ибо что он, наверно, сейчас обо мне думает?!), я приступила к делу. Ведьмочка так ведьмочка... закусив кончик кисти, я стала сперва нежно-розовым цветом красить кожу, потом добавила оранжевого и раскрасила пышную копну рыжих волос, затем капнула зеленого на глаза, сделала бумажной девушке белоснежную блузку с неприлично распахнутым на груди воротом, откуда краешком выглядывал черный корсет, коричневым покрасила охотничьи брюки и черным - ботфорты (о каких, кстати, давно мечтала сама, но нигде не могла их найти, да и король с королевой считали, что я мала еще для таких вещичек). А чтобы девушка выглядела совсем уж ведьмячно, приделала ей в руку файербол. Потом я сделала для девушки бумажный конверт и хотела было расписать его розами, но, вспомнив, что каждый цветок символизирует что-то определенное, подумала, что можно намекнуть Вальке на что-то при помощи цветов. Расшифровка букетной символики - вещь не очень распространенная, но он, скорее всего, догадается. Догадался же Марвел, когда я не так давно по Люське, чуть было не проболтавшись, что он мне нравится, выкрутилась тем, что стала переставлять в словах буквы, рассчитывая, что юноша не сможет расшифровать фразы вроде "бюльво маршок" и "стояпонон ан дино и ет еж раблги станупаю". Однако Валька оказался куда догадливее, чем я думала... а может, просто читал мои мысли. Так что вполне возможно расшифрует и цветочную символику. И я принялась за дело. Акация - когда я увижу вас вновь? Лилия - вы ангел невинности, я обожаю вас. Маргаритка - это судьба... ромашка, и на ней нечетное количество лепестков: если оборвать, то получится - "любит". И древнеэльфийскими рунами рядом: "Пусть удача сопутствует тебе. Любви тебе!" (это очень приблизительный перевод, на деле в эльфийском куча оттенков...).

Наконец с "сюрпризом" было покончено. Упаковав девушку в конверт, я стала ждать понедельника...


В понедельник ошарашила Вальку торжественным вступлением:

- Валя! Как и обещала, я хочу подарить тебе девушку. Пусть она всегда будет с тобой, что бы ни случилось, - с этими словами я вручила ему конверт, откуда торчала бумажная маковка девушки.

Валька не растерялся. Он принял конверт, достал девушку, осмотрел.

- Ух ты, здорово, - он улыбнулся мне. - Спасибо, чудо...

Я зарделась. Мне было приятно, что подарок понравился ему.

- А я-то уж было подумал вчера...

Да, я старалась! Ехидно хихикнув, я опустилась за парту рядом с ним, и мы приготовились к занятию... однако в голове и в душе моей была вовсе не механика магии. А было там необыкновенное и совершенно новое для меня чувство: судя по всему происходящему, я нравлюсь Вальке!.. Кормилица была права... я похоже правда нравлюсь ему... и от этой мысли душа моя, за трудный год постаревшая, оледеневшая и помертвевшая, воскрешалась и оттаивала все более.

Правда, на следующий день случился самый настоящий облом. Разговаривая с Валькой по Люське вечером, как обычно, я спросила его, прочитал ли он "цветочную" надпись на конверте. Валька стал гадать, что там написано на эльфийском (эльфийского он не знал). Я как-то постеснялась говорить ему, что на древнем языке пожелала ему любви... он оказался СЛИШКОМ догадлив. Кажется, почти догадался, что я хочу до него донести... но внезапно вектор сменился. Если еще вчера Марвел и сам был не прочь такого рода намек мне сделать, то сейчас вдруг весь подобрался и стал подозрительно спрашивать меня про эльфийскую фразу, явно опасаясь найти в ней признание в любви. Я сделала вид, что этого там не было (по этой части - делать вид, что и не влюблена вовсе - у меня опыт богатый), и удивилась Валькиному поведению. На что он ответил: "Помнишь, я вчера говорил тебе про капкан?" Накануне он заявлял мне, что боится попасть в два капкана: один из них - Легионы Иствуда, в которые гребут без особого разбора всех молодых парней, кроме тех, кто подает надежды как маг. Про Легионы ходят слухи, что там творятся зверства с рекрутами... А другой капкан... вчера Валька так и не договорил толком, что имел в виду; он вообще не любил что-либо говорить напрямик, предпочитая всяческие намеки. Догадайся мол сама. Ну, дорогой, не все ж такие догадливые, как ты! Теперь же Валя пояснил мне, что имел в виду под вторым капканом - любовь. Сказал, что пока не хотелось бы...

Сердце мое ухнуло вниз, но я вспомнила, как долго-долго так же безответно, не требуя взамен ничего, любила Майлза, и сказала себе: ну что ж... повторение пройденного, так повторение пройденного. Ладно. Правда, немного смущало, что вроде как бы он девушку хотел найти... и как же все его прежние намеки... но, подумала я, может быть, просто он не имел в виду меня. Может быть, это и к лучшему. Значит, дождусь Майлза. Раз тут мне дорожка закрыта...

Однако, через сутки Марвел еще раз ошарашил меня обратной сменой вектора. Снова были разговоры о том, что он хочет девушку, снова мне было с ним так хорошо, спокойно и тепло, как будто он был самый близкий и родной мой человек. В тот день после уроков Ромка уговорил нас с Валей смотаться с ним к Восточному Ристалищу (всего их в городе четыре), где проходил турнир у кого-то из его друзей, кому Ромка обещал завезти копье. Вообще говоря, мне через час надо было идти на единоборства, а Валя не хотел никуда ехать, но Ромео так упрашивал нас, мол, пять минут туда и обратно, рукой подать и т.п. ... в итоге, мы все втроем сели на карету и, болтая по дороге об именах и прочей чепухе, доехали до Восточного Ристалища, где Ромка пошел искать друга, которому привез копье, а мы с Валькой стали ждать его на залитом солнцем крыльце у входа. Валька, похоже, был в прекрасном настроении: он, обычно спокойный и достаточно молчаливый, болтал и шутил без умолку, и в итоге это кончилось для него печально: юноша как следует прикусил себе язык, снова заговорив на излюбленную тему о девушках... Вале было очень больно, и я, не зная, чем ему помочь, попыталась отвлечь его, сказать что-нибудь приятное. Хотела было предложить нашептать ему на больное место заговор, у меня они неплохо получаются, и кто знает, чем бы это могло обернуться, если бы в тот самый момент, когда я уже собиралась предложить Вальке свою помощь, не появился с Ристалища Ромео. Как всегда, бодрый, активный, он энергичным шагом подошел к нам и поинтересовался:

- Ну, чего стоим, кого ждем? Пошли, я закончил уже!

- Валька язык прикусил, - пояснила я, сочувственно глядя на лучшего друга, который продолжал еще морщиться от боли. Это ж надо так себе прикусить!..

-А, - ехидного выражения на лице Ромки было не скрыть, как пить дать подумал, что язык Валя не самостоятельно прикусил... ну как минимум с моей помощью. - Болтать меньше надо!

Я почему-то напряглась. Заметила: и впрямь, обычно довольно спокойный Марвел сегодня был на диво разговорчив. Волновался? Но из-за чего?..

- Пошли уже, парочка, а то Юля на борьбу опоздает, - усмехнулся Ромка, и мы двинулись к каретам. Я глядела на тщательно прячущего какое-то неясное волнение Валю, на, как уже успела убедиться. видящего его насквозь Ромку; оба шутили и дурачились, но я-то видела, что между лучшими друзьями повисло какое-то напряжение. И в этот момент меня вдруг кольнуло... как внезапное озарение, мне вдруг со странной отчетливостью увиделась будущая линия разлома, разделящая всех троих когда-то потом. Я с холодком внутри почувствовала, что впереди что-то ждет. Что-то... что-то грустное. Нехорошее. И еще, что участниками этих событий непременно будем мы. Валя, я, Ромео... что такая прекрасная, крепкая, настоящая дружба, как между Валькой и Ромео, она... и тут наваждение схлынуло. И с чего это вдруг мне в голову гадости всякие лезут? Все ведь так хорошо, так прекрасно! Да нет, чушь все это. Все будет хорошо... однако, Валя заметил, что я не смотрю на них с Ромой, хмуро разглядываю деревья у обочины и облака в небе. И я видела, что он заметил. Только Ромка не давал ему отвлечься от затянувшей обоих темы: как сделать деньги на соленых леденцах...

Нам было в одну сторону, Ромке - в другую, и он скоро покинул нас. Валя же провожал меня до Ньюсеттлингского тракта. Поэтому к остановке мы подошли вместе, вместе стали ждать кареты. Наконец, он, дождавшись, пока Ромка скроется из виду, спросил меня:

- Юль, что с тобой? Ты такая грустная... ты по дороге так помрачнела... в чем дело?

- Ерунда, - отмахнулась я. - Так, померещилось.

- Что?

- Так.

- Ну скажи!

Я вздохнула.

- Ну вот ты иногда будущее видишь... я тоже что-то типа того. Как будто видение какое-то.

- Что ты видела? - заинтересовался Валя.

- Что-то нехорошее...

- Ну что? Ну скажи....

- Забей, - попросила я. - Это ерунда, это показалось просто. Забей, и все.

Мы помолчали. Валя смотрел на меня с нежностью.

- Грустняшка, - сказал он. - Буду кормить тебя шоколадом, пока не повеселеешь.

У меня перехватило дух. Если вчера еще в чем-то сомневалась, то теперь, когда увидела ЭТИ глаза, глядящие на меня с чем-то гораздо большим, чем просто нежность, с чем-то, для чего мало даже слова "любовь", и чего я никогда прежде в жизни даже не встречала, не думала, что так может быть... дух перехватило намертво. А еще, он стоял так близко рядом со мной, что кровь прилила к лицу...

С грохотом на остановку подкатила карета. Мы втиснулись в нее и поехали к Ньюсеттлингскому тракту... потом Валя поехал домой, а я отправилась на единоборства. Там я, как всегда, получила звездюлей от своих партнерш Лины и Фелис (особенно от Лины, тяжелой в кости и совершенно не умеющей еще рассчитывать силу удара, отчего ее удары вечно оканчивались плачевно), снова в очередной раз убедилась в том, что боец я бездарный, и в слегка подавленном настроении уехала в замок.

Но этот взгляд все тревожил мою душу, окрыляя ее так, что она взлетала выше солнца, выше звезд, еще выше... туда, где живет сам Бог...


На следующий день Валька был странно угрюм. Он мало и неохотно разговаривал со мной, был холоден и молчалив, и я даже решила, что он обиделся на меня за что-то. И тоже обиженно молчала в ответ. И даже на матаппарате, где мы обычно активно общались, Валя вместо того, чтобы рассказать, как у него дела, уткнулся в Пластинку, через которую общался с Энни. "Может, они решили встречаться, и я ему больше не нужна?" - забредали в голову грешные мысли. Впрочем, это могли быть очередные его суицидальные загоны. И я старалась не теребить друга своим обществом.

Вечером, когда в Люське зашла речь о таком грандиозном событии, как запланированный на завтра поход в мой район с целью экскурсии по нему и поиска подходящей крыши для Вальки, мечтающего побывать на крыше, стало ясно, что Валька и не думал на меня обижаться. Он просто был сильно взволнован и старался не показать волнение... я сразу поняла, что это означает. Но боялась поверить. Вдруг мне только показалось?.. вдруг это только догадки? "Не верится как-то..." - "Я вот, тоже... думал сегодня, что все это фантазии мои глупые, - словно мысли прочитал Марвел. - Когда домой сегодня шел... Как обычно, хотел расфигачить все к черту..." Мое сердце забилось еще сильнее. Хотя, может, он не об этом?.. я же не уточнила, что имела в виду, во что именно мне не верится! И тут Валя напугал меня: "Ну ничего. Одно утешает: недолго мучиться..." Я испуганно вскинула брови, о господи, неужели он все-таки хочет использовать крышу с одной сильно нехорошей целью и "поучиться летать"?! "В смысле, решится дело скоро," - видя, что я не очень поняла, о чем речь, пояснил Валя. "Аа." Я замолчала. В принципе, мне было ясно, к чему все даже не идет, а просто-таки стремительно несется... все происходящее казалось сном. Прекрасным, сладким, невероятным - просто невозможным сном. И просыпаться отнюдбь не хотелось! "Я сплю," - радостно выдохнула я. "Валька, я наверно сплю, и мне снится сон..." "Мне тоже..." - ответил друг. "Главное, чтоб будильник не прозвенел." "Да уж..."

Сколько-то мы еще поболтали. Я рассказала Вальке, что сегодня встретила на улице бродячего астролога, и он предсказал для Валькиного знака Зодиака назавтра какие-то необыкновенные изменения на личном фронте, и еще - что он может простудиться, если не оденется потеплее. Мы с Валькой посмеялись над предсказанием - всю неделю стояла просто чудная погода, и ни о каком похолодании речи идти не могло, но я все же порекомендовала Вальке на всякий случай действительно одеться потеплее, и мы, пожелав друг другу приятных сновидений, отправились спать. Хоть завтра был выходной, хоть мы договорились на три часа - проспать трудно! - да и время еще поболтать у нас было, но засиживаться не дали мои строгие родители. Они сердито велели мне сворачивать лавочку и ложиться баиньки.

В душе все же повисло напряжение. Что бы там я себе ни навыдумывала, Валька мог иметь, действительно, и другую цель завтрашней прогулки. И кто даст гарантию, что никаких грустных сюрпризов он мне завтра не преподнесет?


## Глава 4: Нисхождение


"Нисхождение" Агата Кристи


-=18 апреля.=-


Утром, проснувшись, я просто выпала в осадок: несчастный астролог, над которым мы так потешались давеча, все-таки оказался прав! Выглянув в окно башни, я неожиданно обнаружила за ним дождь! А вместе с ним - лужи, слякоть и затянутое, казалось бы, уже забытой за эти солнечные деньки серой хмарью. Вот так сюрприз! Не знаю насчет Вальки, но погода точно преподнесла мне веселенький сюрприз. Придется перепланировать свой гардероб на сегодня... а я-то хотела одеть что-нибудь изящное... фига с два - не пачкать же снежно-белое с золотистой каймой платье на выход по этой слякоти?! А в охотничьих брючках, пусть даже дамских, не особо-то накрасуешься... Раздраженная уже этим, я принялась спешно перерывать свой огромный платяной шкаф в поисках чего-нибудь одновременно и красивого, и по погоде. К тому же проснулась поздно, и теперь времени оставалось не сильно много. Но, как назло, тут еще зашла мама. Ее величество страшными глазами обозрела гибель Помпей, царящую в моих покоях (или нашествие Аттилы, как вам больше нравится), и сердито велела мне, чтобы я занялась своими покоями сейчас же. Аргументировав это тем, что моя гувернантка вчера взяла расчет, а новую пригласить не успели. Возмущенная подобным безобразием, я фыркнула и, дождавшись, пока мама выйдет (чтоб не видела, как я буду кощунствовать над полом), начертала прямо на полу мелом печать Телекинеза. Вручную убираться было лень. Однако, для качественного телекинеза у меня не хватало умения, и вещи, вместо того, чтобы лечь каждая на свое место, все перепутались местами. Пришлось все же обойтись без магии... и это, естественно, заняло кучу времени. В итоге, когда мне уже было нужно выходить, чтобы в назначенное время быть на Площади Дюветона (это такой великий поэт) - на месте встречи, я только-только одевалась. Пришлось, не особо возясь с красотой, напялить пресловутые расшитые охотничьи штаники, черную блузку с розами и темно-синий жилет. А поскольку еще и похолодало, я надела сверху еще шарф и белый (правда, уже чисто условно белый) плащик, отороченный мехои. На прическу времени не оставалось, и я собрала кривой пучок на затылке. Ладно, авось корона на темечке отвлечет внимание... прихватив свою неизменную сумочку и зонтик, я пулей (уже опаздывала, к своему стыду, из-за этой чертовой уборки!) вылетела из дома, сдержанно-злобно попрощавшись с предками, недоуменно переглянувшимися: они не понимали значимости сегодняшнего дня. Для них это пока еще была всего лишь моя очередная прогулка с Валькой. Что ж. Возможно, что ей она и останется... а возможно, и нет.

Торопясь, юркнула в карету и понеслась к центру, на ходу пытаясь набрать Вальке на Пластинку: "Сорри, задержусь минут на пять, предки убираться заставили". Однако, видимо, от тряски моя Пластинка никак не хотела нормально заработать, и сообщение отправилось только тогда, когда я уже бегом, бегом неслась к Площади.

Остановившись там, я перевела дух. Вальки нигде не было. Отлично. Он, конечно же, опять опоздал... за-ме-ча-тель-но! Все еще надеясь, что я ошибаюсь, я принялась оглядываться. Люди с недоумением пялились на меня: не каждый день принцесса с короной на голове, растрепанная, с распущенными волосами (чертов пучок все-таки развязался по дороге) стоит у фонарного столба и потерянно озирается по сторонам. Я медленно пошла вперед. Может быть, он стоит чуть дальше?.. Но нет. Моего безалаберного кудрявого друга нигде не было видно. Что за день!.. Я, решив дать отдых усталым ногам, присела у ближайшего столба, рассчитывая посидеть чуть чуть, перевести дух. И в этот момент Марвел возник словно из ниоткуда, держа в руках букет прекраснейших цветов из всех, что я видела в своей жизни. Похоже, он ждал меня где-то тут за углом. Я остолбенела. Цель прогулки окончательно прояснилась для меня. Конечно, я... мечтала об этом моменте... но... я никогда всерьез не рассчитывала, что так случится.

Марвел подошел ко мне и поцеловал в щечку. Я рассеянно ответила на чмок и, быстро взяв себя в руки, приняв привычную насмешливо-ехидную манеру речи, поздоровалась:

- Ну, привет. Надо же, не опоздал! Зато теперь опоздала я... извини, пожалуйста.

- Да ничего, - заулыбался в ответ и он, хотя я видела, с каким трудом ему дается беззаботная улыбка: парень волновался вовсю. - Получил, получил твое сообщение. Родители убираться заставили. Кто они, твои родители, такие строгие?

- Да так, - отмахнулась я, не желая выдавать свое инкогнито. - Ну что, пошли, как договаривались, сначала в Дюветонский лес?

Вообще-то лично я - коренной, естественно, житель столицы - сроду ни о каких лесах (или о парках) в районе Дюветонской Площади не слышала. Но вчера, когда мы договаривались, куда пойдем сначала, Валька утверждал, что знает неподалеку - за несколько кварталов - какой-то то ли лес, то ли парк. И очень хотел меня туда сводить. Положившись на его интуицию (все-таки столица большая, я могу и чего-то не знать), я тогда согласилась. Теперь меня с новой силой взяли сомнения, что там вообще есть какой-то лес...

- Пошли...

Он взял меня за руку, и мы направились к выходу с Площади, натянуто-бодро болтая о предках, об учебе, о Валиных собачках (точнее, его сестры, у которой он все еще кантовался). Пришлось раскрыть зонтик, потому что дождь мочил нас беспощадно, а Валька как всегда не позаботился о себе, оставив зонт дома. Однако, выйдя с площади и обойдя все кварталы вокруг, мы, как я и ожидала, никакого леса не обнаружили. Более того - мы не обнаружили даже десятка чахлых деревьев, кроме тех, что росли вокруг Площади. Я ехидно сощурилась, глядя на Вальку. Тот неожиданно смутился и, пробормотав: "Ну, ошибся, ну с кем не бывает", - предложил поискать другое место. Я из всех столичных парков знала только один - Королевский парк недалеко от моего замка, там мы частенько гуляли с Мик; это было наше любимое место прогулок. И я предложила Вальке:

- Может, в Королевский парк? Заодно и владения мои посмотришь... замок...

- Давай, - охотно согласился он. - Только надо бы где-то посидеть сначала...

- Согласна. Вот только где?

Мы оглянулись. И сразу же в глаза бросились лавочки вокруг Площади Дюветона, посередине которой гордоо высился памятник великому поэту. Бронзовый поэт от старости весь был покрыт зеленью.

- Его бы "Апельсиновой Шипучкой" отмыть, - съехидничал Валя. О "Шипучке", любимом напитке юного поколения, ходили слухи, что при ее изготовлении используется алхимическое зелье, отмывающее налет с медяков. Валя как увлеченный алхимик наверняка не раз проверял это опытным путем...

- Пошли туда?

- Попробуем.

Однако, подойдя к лавочкам, мы очень быстро в них разочаровались. Да и как могли не разочароваться: они все насквозь вымокли! Не особо-то тут посидишь.

- М-да... - глубокомысленно изрекла я.

- Может, Высушивание на него наложить? - задумчиво предложил Валя.

- Да ну, сколько времени потратим, прежде чем посидим, - скривилась я. - Вон, тут неподалеку есть какая-то приличная ресторация...

Марвел смутился.

- Извини, Юль, ну, в общем, если у меня не очень много денег с собой...

- Ерунда, - отмахнулась я. - Для меня это не вопрос.

- Ну ладно, - не очень охотно молвил он, и мы направились к ресторации, которая, кстати, называлась "Клеопатра".

Ресторация и впрямь оказалась дороговатой даже для меня. Всех денег, что я с собой взяла, хватило, хоть и со сдачей, только на нежные медовые пирожные (тут я припомнила, что сластена Валька любит мед) и на жасминовый заморский чай. Мы пили чай и разговаривали о разных пустяках, Валька смотрел на меня и как-то очень странно застенчиво улыбался, так улыбался бы, наверно, человек, которому всю жизнь запрещали есть обожаемые им конфеты и вдруг сказали, что одну можно взять. С одной стороны, ура, можно! А с другой - а не шутят ли? А правда ли?.. В этот момент я немного неловко чувствовала себя перед Валей. Для меня уже окончательно все стало яснее ясного, и эта застенчивая улыбка была вполне понятна. Но... смогу ли я, вдруг пришла мне в голову ужасная мысль. Смогу ли я ответить ему полностью взаимностью?.. Да, он нравится мне, да, мне приятны прикосновения его теплых, нежных рук, и он симпатичный, но... дам ли я ему то, что он хочет? Вдруг мы хотим разного?.. И, даже если смогу ответить... смогу ли я правильно ему это показать? Я ведь никогда не... И, мучимая этими мыслями, должно быть, я выглядела еще скованнее чем он, напряженной рукой поглаживала гревший мне душу букет фиолетовых тюльпанов, подаренный Валькой, прятала свои переживания и свою застенчивость за внешним ехидством и саркастичностью, отпуская едкие колкости и подшучивая над всем подряд, стараясь выглядеть уверенной и спокойной. Хотя, вряд ли это получалось...

Наконец, мы расправились с чаем и пирожными, официант принес нам счет. Я протянула ему единственные свои деньги - крупную расписку на сто золотых. Он наморщил лоб - с таких бумаг всегда проблематично дать сдачу, и ушел, чтобы набрать подходящую сумму. Все-таки отдать расписку без сдачи в тридцать золотых... тридцать золотых на чай - это явно многовато! В итоге, сдачи нашей мы просто заждались. Медлительность нашего официанта успела войти в шуточки... Зато на улице за это время кончился дождь. И мы, никуда не торопясь, поехали на карете к Королевскому парку...


- ... вообще говоря, я редко проигрываю, - уже не помню, с чего начался этот разговор. - Во мне живет азарт, и я стремлюсь к победе, стремлюсь не дать себя победить. Но я бы хотела встретить мужчину, которому мне захочется проиграть...

- Вот как? - поднял бровь Марвел. - И почему же?

Я задумалась. Как бы, приятель, тебе это объяснить поточнее... что я имею в виду... не женщина не поймет, как сладко это - соперничать с любимым мужчиной, с каждым шагом все более убеждаясь в его превосходстве над тобой, а значит, над всеми остальными, ибо сама считаешь себя лучшей, сильнейшей. С каждым шагом все более убеждаясь, что он не хуже тебя, а значит, достоин. Значит, ты подойдешь ему, а он тебе... и, наконец, проиграть себя ему, ибо в этом - весь смысл твоей игры. Ее конечная цель.

- Ну... понимаешь... мне хотелось бы проиграть достойному. Я не знаю, как это объяснить...

Мы вышли из кареты. Впереди виднелась ограда парка. Вообще говоря, сейчас дождь, и парк наверняка закрыт, но я знаю тут одну дырочку... я решительно потащила Валю к своей дырочке в заборе. Однако, похоже, нам тут было не пройти: прямо у самой бреши растеклась гигантская лужа. Я опечалилась. Но Валька подбодрил меня:

- Может, тут еще есть! Пойдем, поищем.

К счастью, вскоре мы обнаружили еще один "тайный" проход. Пробравшись через него, мы вышли на тропинку, ведущую к Круглому прудику, в котором плавали обычно лебеди, Валя подхватил меня под руку, и, скованные мыслями о предстоящей беседе, мы пошли, потихоньку ускоряя шаг (нервы, нервы...), куда глаза глядят, по одной из парковых дорожек. Вокруг нас был совершенно пустынный, безлюдный лес, вдоль дорожек стояли редкие лавочки, тоже пустующие. Листва еще не вся пробилась из почек, и деревья стояли такие нагие, обдуваемые холодным ветром, что происходящее напоминало скорее ноябрь, чем апрель. А с другой стороны, от того, что мы были тут только вдвоем, в такую мерзкую погодку, но - вместе, было даже как-то уютно... Я сорвала какой-то незнакомый мне цветочек у обочины, чтобы получше разглядеть его, Валька наметанным глазом определил в нем Каналию Официналис (или как-то так...), я ехидно назвала его травником. Валька обиделся. Оказалось, что Травником звали юношу, который повесился несколько лет назад, и Вальке (понятное дело) не хотелось повторять его. И, следовательно, носить его прозвище. Разговор соскользнул на депрессии, с них - на Валькин любимый спектакль "Камень", который он уговаривал меня посмотреть, короче - мы разговаривали о чем угодно, кроме того, зачем сюда пришли.

Но это не значит, что мы об этом не думали. Напротив, вся эта болтовня о Травниках, "Камне", лебедях в пруду и дурной погоде была не более чем попыткой прикрыть свое волнение, оттянуть страшный момент. Оба тряслись внутри, словно зайцы, застигнутые волком врасплох за поеданием морковки на грядке...

Но так не могло продолжаться вечно. Кто-то должен был начать. И либо разрубить этот гордиев узел, выяснив все раз и навсегда, расставив все точки над i, либо... я решила, что пора брать дело в свои руки. Иначе этими пустыми разговорчиками все и окончится.

- Ну, давай уж поговорим, раз пришли, - предложила я каким-то вымороженным голосом: язык не слушался. Мне было ОЧЕНЬ страшно. Страшно, что обманулась. Что... много что, в общем.

- Предупреждаю, Юля, разговор будет ОЧЕНЬ серьезный, - лицо у Вали было такое, что я сразу подумала самое худшее.

Мы сели на ближайшую лавочку - такие разговоры на ходу не разговаривают, по такому случаю алхимик подложил мне свою дорожную сумку, сам же сел прямо на мокрое сидение, благодаря чему я оказалась как будто бы выше его. Это было мне не очень удобно, но что ж, не до удобств. Уже.Теперь.

- Ну, - неопределенно подтолкнула его я.

- В общем... я подумал тут, - начал он и, собравшись с духом, произнес: - Мы с тобой давно уже дружим, очень... близко. Я, конечно, все пойму, если нет, но... ты хотела бы быть моей девушкой?

В этот момент мне показалось, что мир вокруг меня перевернулся... а, может быть, меня просто оглушил стук собственного сердца.

Нет, это точно сон...

Я молчала. Слушала себя. Слушала, что говорит мне сердце. А вдруг... не смогу... он так на меня смотрит, что я вижу в его взгляде всю любовь мира. Смогу ли я ответить на ТАКОЕ чувство? Господи!.. да и ему нужна одна и на всю жизнь... а я не готова к таким отношениям. У меня еще открытия и магические подвиги в голове. Я ненавижу детей и терпеть не могу брак. Как же я... как же я буду с ним?... и Майлз, да, его образ давно потускнел в моей памяти, но как же: я когда-то дала себе обещание ждать своего рыцаря, не повторять судьбу Татьяны Лариной. Впрочем, на эту тему я себе уже придумала "отмазку": должна же я до его возвращения хоть целоваться научиться! Но это была скорее именно отмазка перед совестью. Без Майлза я почти не скучала. Без Вальки - не могла прожить дня. Майлз всю жизнь обижал меня и унижал. Валька был моим лучшим другом и близким человеком, помогал мне, защищал меня, кормил, да, черт возьми, он уже почти был моим молодым человеком. Всего-то и оставалось "договорчик подмахнуть"...

Валя терпеливо ждал, глядя на меня своими серыми глазами, готовый ко всему.

И я, более не раздумывая, дрожащим голосом, так, наверно, говорят это слово в церкви на венчании, выдавила:

- Да...

Жар бросился в лицо. Валька неожиданно обнял меня, прижал к себе, отчего меня захватила новая волна нежности к нему, и прошептал горячо:

- Наконец-то я нашел Тебя... наконец-то я Тебя нашел...

Меня немного смутили лишь эти слова. Если он нашел МЕНЯ, то меня он нашел гораздо раньше... когда мы познакомились... более огорчительно, если он просто в этот момент "заполнил" мной "нишу идеальной девушки" в своем сердце, примерил на меня образ Дамы Сердца, Своей Девушки с большой буквы, которую так долго искал. Почему огорчительно, потому, что это всегда приводит к разочарованиям (Идеала, увы, не бывает, парень разочаровывается в Ней с первым же вскрывшимся недостатком, как следствие - рассставание, боль, ссоры, разрыв...) и часто делается не от действительно любви, а от потребности кого-нибудь любить, неважно, кого. Новенькое попробовать. В этом отношении мне вспомнился граф Отто, который меня вовсе не любил, но насильственно пытался впихнуть мой образ в рамки Дамы Сердца, и что из этого вышло. Держу пари, он до сих пор меня терпеть не может... так вот, неужели Валька радуется не мне, а моему статусу?..

Впрочем, а как же этот взгляд?... Ведь мало ли, как человек может оговориться. Глаза же никогда не лгут. И я отпустила свои сомнения. Пусть летят на все четыре стороны - они мне больше не нужны! Ведь у меня теперь есть Валя.

Мой Валя.

Мы еще долго обнимались, он шептал что-то радостное, мы не могли нарадоваться друг другу. Потом решили поцеловаться в губы - отметить такое знаменательное событие как наше "парообразование". Для меня это был первый в жизни поцелуй в губы (который я когда-то, маленькая и глупая, хотела отдать грубияну Майлзу, мол, вдруг он все же ответит взаимностью когда-нибудь!), а это для девушки нечто невероятно важное. То, что я доверила бы только самому-самому дорогому мне человеку... и мне, честно говоря, это все представлялось очень слюнявым и противным. И хотя Валька был очень приятен мне, я все равно опасалась новых для меня ощущений. Вдруг это будет неприятно. Однако, почти не зажмурившись, я осторожно коснулась своими губами его губ... ласковый язычок осторожно, робко притронулся к моему рту, но все же застенчивый Валя ограничился простым поцелуем, который, к моему сожалению, вскоре кончился.

И тут ОНО началось...

Вроде ничего особенного, но в этом коротком поцелуе было что-то настолько наркотически-притягательное, что мне сразу же захотелось еще. Мир вокруг незаметно изменился. С гелиоцентрической системы на Валецентрическую. Это было прекрасно. Я выпросила еще один поцелуй и восторженно стала высказывать свои впечатления. Мы еще пообсуждали, что "не верится как-то" и что "какой прекрасный сон, мне не хочется просыпаться", и хотели уже уходить с лавочки, осчастливленные обретением друг друга, когда я вдруг прислушалась.

- Тсс. Ты слышишь?

- Что? - спросил Валя и тоже прислушался. - Да. Ты про музыку?

- Да... флейта. Кто-то играет на флейте или на дудочке, - определила я. - Но где?

- Смотри! - Валя указал за мою спину. - Вон мужик стоит. Это он играет.

Я оглянулась. И впрямь, посреди абсолютно пустынного парка стоял спиной к дорожке мужик с дудочкой. И, что еще интереснее, рядом с ним лежал мешок, из которого не то торчало, не то поднималось что-то тонкое, длинное и гладкое.

Похоже, это был заклинатель змей!

- Вот это да! - покачал головой Марвел.

- Музыкальное сопровождение специально для нас, - порадовалась я. - Видишь, как все складывается, все говорит о том, что мы правильно делаем...

И мы опять улыбнулись друг другу. А потом обнялись и пошли по дорожке вперед, то и дело целуясь, уже смелее, останавливаясь и крепко-крепко обнимаясь. Когда мы выходили из парка, я истоптала свои сапоги настолько, что они просили каши, черпая воду из луж, а окружающее нас стало гораздо больше похоже на настоящую, воскрешающую весну: тучи на небе стали потихоньку расходиться, и редеющий дождь, золотясь, падал на широкие лужи, подсвеченный солнцем. А солнце отечески светило нам прямо в глаза, и мы шли навстречу ему, в сторону моего замка. Но нам еще предстояло пройти мою любимую аллею... Валька ласково улыбался мне и называл меня "своей ведьмочкой". Он подметил, что у меня не карие, а наполовину зеленые глаза. Он первый из моих знакомых, кто заметил. И это еще больше сроднило меня с ним: ведь он знал, обращал внимание на то, что знала и на что обращала внимание кроме него только я в себе.

И... мне всю жизнь хотелось, чтобы тот, кого я буду любить, это заметил.

Конечно, ту крышу, которую мы запланировали, посетить не удалось. Предки были дома, а крышу было отлично видно из окна. Хороша принцесса, лазающая по крышам! И мы отменили эту затею. Валька проводил меня до рва, после чего поцеловал меня на прощание и, сев на карету, уехал домой. А я зашла в замок, поднялась по винтовой лестнице в гостиную залу, присела рядом с мамой на диван и, когда она меня спросила, как прошла прогулка, ответила ей, любовно поглаживая тюльпаны, все еще бодренькие, несмотря на долгую дорогу:

- Мамочка... У меня теперь есть молодой человек.


-= @--}-- =-


Назавтра мы встретились в дальнем корпусе Академии на занятиях. И, счастливые тем, что теперь вместе, после занятий шли к каретам уже в обнимку. Потом было воскресенье, и мы не виделись, только общались по Люське. Странное дело, я всю жизнь терпеть не могла телячьи нежности в разговоре, но в случае Вальки почему-то мне очень приятно было видеть в сообщениях " :-* "... и еще очень приятны были его слова, что он, в основном, ради меня в Люську и выходит. Чтобы меня там найти.

И потом мы увиделись только в понедельник, в главном корпусе после моей лабораторной по алхимии. До лекции по матаппарату оставалось еще полчаса, и мы решили зайти в какой-нибудь укромный уголок, чтобы своими бесконечными поцелуями не смущать общественность. Валька вспомнил, что есть один уголок возле Библиотеки... там лестница, а в пролете - большое окно. Окно выходит в глухой двор, и через него никто ничего не увидит. Есть пара дверей; но ими крайне редко пользуются, как и самой лестницей: и без того здание Академии - просто подвалы дворца царя Миноса какие-то, без карты и поллитры не разберешься. И мы отправились к этому окошку. Подоконник был широкий, на нем если что удобно было посидеть, когда устают ноги. Мы прислонились к подоконнику и, конечно же, принялись целоваться. Но сегодня это уже были не те робкие поцелуи, что в пятницу в парке... я вдруг с удивлением почувствовала, что мое тело просто горит, каждая клеточка его тянется к Вале, стремится прижаться как можно теснее. Здравое мышление отключилось, на смену ему пришло какое-то одурманенное состояние, внизу живота родился огонь и наполнил кровь, поднимаясь снизу вверх, пока не прилил к груди и к голове, заставляя сердце бешено колотиться, а мысли путаться. Как ни стыдно мне было сознаться себе, но я сразу откуда-то поняла, как называется это чувство. Страсть. Бешеная страсть охватила меня к Вале, и я не могла сдержать себя. И даже нет, не страсть... желание... вожделение. Вожделение, которое просто сводит с ума. Еще меньше недели назад я была почти монашкой, исключая мою любовь пошло пошутить, и ни за что не позволила бы себе вытворять такие вещи с юношей, но теперь... теперь я вцепилась в Вальку, впилась в него губами, прижалась всем телом. Он ласкал меня, и я отвечала на его ласки, нежные и страстные, как само пламя. Руки Вали коснулись моей груди под одеждой.

- Красивая, - заметил он шепотом. - Можно посмотреть?

В другое время, с другим человеком я бы за такое голову снесла, так, что обратно не приставили бы. Но с ЭТИМ человеком и СЕЙЧАС я способна была даже душу продать ради наслаждения от его прикосновений.

- Можно, - так же шепотом, внутренне ужасаясь себе: что же я делаю, - ответила я и позволила приподнять блузку и развязать корсет. Впрочем, что-то подсказывало мне - Вальке можно доверять.

Он нежно погладил бугорки моей маленькой, в общем-то, груди и прошептал снова:

- Какие они красивые... мне так нравятся... - Валя осторожно поцеловал сосок, напрягшийся от этого и сжавшийся в тугую горошинку. Я совсем смутилась. То ли от того, что такие вещи позволяю с собой, то ли от того, что человеку, к которому испытываю такие чувства (словом "любовь" я все еще боялась это называть: не люблю разбрасываться сильными словами, пока не пойму, что это действительно она), неожиданно понравилась моя вроде бы маленькая, некрасивенькая по общепринятым меркам грудь.

Но Валя знал меру. Полюбовавшись еще на мою грудь, он со вздохом сожаления завязал обратно корсет и опустил блузку. Потом снова обнял меня так нежно, как никто бы меня никогда не обнимал. Еще поласкав друг друга недолго, мы привели себя в порядок и поспешили на лекцию...


И начались сумасшедшие деньки. Валя частенько провожал меня на единоборства и дожидался с них, сидя на чердачке над физкультурной залой. Чердачок также был из "нехожих" мест, и там-то мы вволю наслаждались друг другом, впрочем, не переходя черту. Он гладил руками и сжимал мою грудь, обвивал руками талию, прижимая к себе крепко-крепко, а еще у него были очень теплые щеки, о которые я так любила потереться. Кроме усов, таких любимых мной усов и небольшой, периодически сбриваемой бородки, длинноволосый алхимик был обладателем еще небольшого мягкого пушка возле уха, в который я просто обожала зарываться носом. А его руки творили со мной просто какое-то невероятное волшебство. В них я чувствовала себя, как в раю. Я испытывала к Вальке не те чувства, которые испытывала к Майлзу. Не те невинные, нетребовательные, почти платонические чувства, - нет. Я испытывала к нему совсем другие чувсвтва... и эти чувства лишали меня всяческого рассудка. Бесстыже бросали меня в его объятия прямо в стенах Академии. МЕНЯ! ПРИНЦЕССУ!! ПРИЛИЧНУЮ ДЕВУШКУ!!! О, вы не представляете себе... какой стыд... какая сладость. Какой огонь!

Как-то мы, после очередного такого "выноса", когда крышу от чувств просто сносит, сидели, обнявшись, на лестнице нашего чердачка, ловя кайф просто от нахождения рядом друг с другом. Настроение было хорошее. За маленьким окошком, которое выходило прямо на крышу здания, светило ясное, беззаботное солнце, с учебой проблемы пока ждали.

- Ну ты вообще... - выдохнула я. - Такой страстный. А с виду и не скажешь.

- А по мне много чего с виду не скажешь, - на лице Марвела появилась довольная фирменная улыбочка. - Я тебя, между прочим, предупреждал, что еще и не туда заведу!

Я вынуждена была признать, что да, я, никогда не ошибавшаяся в людях, все-таки ошиблась, полагая Вальку эдаким святым в этом отношении юношей. У иного крутого выпендрежника-волкодлака - а волкодлаки в нашей стране водятся в немалых количествах и выеживаются, якобы они самые страстные любовники - наверняка по сравнению с "лесным пожарищем" Марвела даже "прикурить не найдется". Это даже не лесной пожарище, это... просто взрыв какой-то колдовской... повинуясь новой волне страсти, захлестнувшей меня, я потянулась к его губам, прикусила их...

- А ты не боишься? - поднял свои иконописные брови вразлет Валя, обвивая руками мой стан.

- Чего? - сощурилась я, глядя в непроницаемые серые глаза с озорными чертиками внутри.

- Разбудить во мне зверя, - улыбнулся он.

- Какого еще зверя? - засмеялась я его шутке. - Не боюсь я твоих хомячков...

- Нет, настоящего зверя, - усмехнулся Валя. - Дракона.

Я засмеялась удачной аллегории. Представлять страсть в виде дракона, гм. Интересный образ.

- Не-а. Не боюсь. Выпускай...

- Совсем-совсем не боишься? Серьезно?

- Серьезно. Так даже круто будет!

- Ну смотри! Ррр! - и Валька с улыбкой накинулся на меня, зацеловывая и обкусывая. Мы сплелись в объятиях, смеясь...

... С тех пор Валька нередко "выпускал дракона" на чердачке, каждый раз при этом предупреждая, чтобы я была осторожнее, чтобы не разбудила в нем дракона. Но я не боялась дракона - и будила его с некой регулярностью.

А еще, очень многие отметили, что глаза у меня с тех пор, как мы с Валькой начали встречаться, стали странные, горящие странным блеском, да и вообще, оба ходили в счастливой, словно мухоморно-наркотической эйфории-опьянении, отчего и глазища у обоих казались какими-то очумелыми. Сама я внезапно похорошела, на меня стали заглядываться мальчики, кожа разгладилась, украшавшие ее прежде то там, то тут прыщи спаслись паническим бегством, а щеки зарозовели, выдавая здорового, счастливого человека. Весенние чувства благотворно подействовали на заморыша-принцессу, превращая ее понемногу в лебедя...

И все-таки, я еще не могла заставить себя сказать слово "люблю". Все еще держала Валю в своей душе на расстоянии вытянутой руки. Однажды, на том же чердачке, я пожаловалась, что опять неприятности, куда смотрит мой ангел-хранитель?! В ответ Валя предложил мне: "Хочешь, я буду твоим ангелом-хранителем? Можно?" Тогда меня это царапнуло, я напряглась и ответила, стыдясь своей бестактности: "Не знаю. Ангел-хранитель - это все-таки немножко другое... я, наверно, не могу доверить тебе это". Потом я долго мучилась оттого, что так ответила ему. Мне казалось, что я зря так сказала. Почему, собственно, нет? Почему бы не доверить?.. Валька парень надежный. И не могла разобраться в себе. Почему так сказала. А потом поняла. Чтобы позволить человеку хранить тебя, нужно быть уверенным, что действительно его любишь. Я пока не была. Как истинный ученый, я все привыкла подвергать сомнению и требовать доказательств. Не от Вальки мне нужны были доказательства - от него я получила их достаточно. От себя.

Впрочем, мои чувства меня ни о чем не спрашивали. А большей частью теперь правили мной они.

Учеба наша плавно запускалась. Мне, конечно, казалось, что дела пошли на лад; но реально они дышали на ладан. Практикум по физике магии сдавался с огромным скрипом и опозданием, матаппарату предпочитали общение на лекции через записки, фурмаги запустились окончательно, неладно дела у меня обстояли с алхимией, сопромагом, да и чего перечислять, проще сказать, с чем было все в порядке. С иностранным и талисманографией. Хотя, с талисманографией была своя история.

У нас была довольно своеобразная преподавательница, известная на весь институт. Грубоватая в речи, крутая на поворотах, но крайне отходчивая и в душе очень добрая. Звали ее Эддерхильда Саламандерс. А коротко - Эдо. Самый прикол в том, что так же звали главного героя ее любимой сказки про мага-еретика. Сказка была весьма причудливая и мудреная, заковыристая, и миссис Саламандерс частенько на занятии поминала непонятные Межмировые Тропы, по которым блуждал этот, без сомнения, славный герой Эдо. Наверно, именно поэтому ее все сокращали до "Эдо", хотя правильнее было бы "Хильда". Эдо в выражениях не стеснялась, особенно когда студент приходил неготовый и мямлил всякие глупости, могла в лицо брякнуть вещи очень неприятные и обидные, но в этом был и своеобразный плюс: она никогда не врала и не делала вид, что ей кто-то нравится, если это было не так. С первых же дней Эдо отметила меня. Во-первых, я в силу частых опозданий постоянно меняла свою дислокацию в аудитории, а Эддерхильда привыкла искать студентов каждого на своем месте. Во-вторых, я опережала темп лекции и потому позволяла себе рисовать на занятии. Проницательная Эдо замечала, и ее это сердило. А вместе с тем, она отмечала меня как умную и способную студентку. Ну и, конечно, от ее глаз не скрылось, что я стала неразлучна с известным бездельником и оболтусом Валькой. Мы были настолько чудесной парой, что даже грубоватая Эдо, хоть и отпускала в наш адрес привычные ехидные фразочки, тем не менее очень привязалась к нам и каждый раз интересовалась, как у нас идут дела. То же, кстати, можно было сказать и о многих других преподавателях. Любила нас и вторая преподавательница по талисманографии, Олли Пилцер. Самая большая любовь, конечно, сложилась у нас с профессором Найтингейлом, который в свое время у обоих преподавал на подготовительных курсах. Он очень радовался нашей паре. Мы могли бы назвать его своим другом... но, впрочем, я далеко ушла от темы.

Так вот, проблем было немало. Уже не говоря о все возраставших проблемах с практикумом по физике магии, впрочем, тут нас обвинить было трудно, потому что мы старались. Старались, во всяком случае, до тех пор, пока придирки миссис Кингли и ее манера опаздывать, а потом принимать отчеты по три часа каждый не ввергли нас в состояние: "А раз так, ну и пошло оно все нафиг, все равно уже ничего особо не сделаешь". Мои родители обо всем этом не знали; для них я все еще была вполне благополучной студенткой, да и Валька пока еще воспринимался как, ну, может быть, чуточку ленивый, но все же весьма талантливый оболтус. Мой отец так интересовался им, что, когда пришла пора собирать Тайный Совет, посвященный дальнейшему развитию королевства, заявил, что рассматривает Валю как моего будущего жениха, а значит, будущего наследника и приглашает на Тайный Совет. Ее величество в сомнении покачала головой, да и я думала, что папа немного торопит события; но приглашение, без сомнения, было положительным и очень приятным знаком для Вали (особенно учитывая, что, мечтая найти девушку, он горел желанием найти не просто девушку, а будущую жену, и очень кстати ему бы пришлись настроения короля). Поэтому на следующий день я, осторожно обходя вниманием слова "Тайный Совет", "Король" и "королевство", передала Марвелу приглашение отца.

- Ух ты, здорово, - сказал Валя. - Интересно мне посмотреть на твоих родителей. Хоть узнаю, из какого они рода!

Я сглотнула. Раскрытие инкогнито было неизбежно... меня это пугало. Однако Валя так тепло мне улыбался, что я опять забыла обо всем на свете и погрузилась в солнечные лучи его улыбки...

День Совета приближался. Когда он, наконец, настал, обнаружилось, что погода теплая и солнечная, и мы, пока не пришло время, отправились погулять в тот самый парк, в котором приняли решение стать парой. Однако королю так не терпелось поскорее увидеть Валю, что вскоре мне на Пластинку пришло от папы: "Подходите к каретной остановке, жду вас там". Мы переглянулись и отправились к остановке...

Его Величество тепло принял Марвела, отметив, что тот еще и внешне чертовски напоминает ему его самого, включая даже стиль одежды.

- Папа, это Валя, Марвел, - представила я. - Валь, а это мой папа... Гелионтий.

- Здрасьте, лорд Гелионтий, - смущенно поздоровался Валя, опустив глаза долу.

- Зови меня просто Гелич, - радушно сказал папа. - Зачем нам все эти условности?

Он терпеть не мог всякие, с его точки зрения, предрассудки, к чему призывал и остальных. Но воспитанный Валя никак не мог заставить себя назвать полузнакомого взрослого дядьку прямо по имени, потому предложил:

- А можно я лучше вас буду дядь Гелей называть? Мне как-то неловко...

- Чего мы стоим? - я, обрадованная тем, что Валя еще больше понравился папе, схватила обоих за руки и потянула к каретам. - Пошли скорее домой! Мама нас ждет. И советник, наверно, тоже! Нам скоро ехать уже!

Совет должен был проходить на окраине города, в замаскированной под ресторацию зале с вывеской "Иворе", в честь протекающей рядом речки. Места возле Иворе были красивые, и я предвкушала, как мы с Валей будем сидеть в окружении советников и министров в изящной резной беседке, оплетенной лозами винограда, и потягивать заморское вино из хрустальных бокалов...

Мои мужчины переглянулись и пошли вслед за мной. По дороге они разговорились, и я с радостью наблюдала, как папа все больше и больше теплеет по отношению к Вальке. Да и Вальке, кажется, было вполне комфортно в папином обществе...

Когда мы зашли в королевский дворец, скрывать, кто я, стало уже невозможно: везде висели регалии власти и прочие "опознавательные знаки". Я окончательно смутилась, кажется, никогда в жизни больше не сгорала со стыда за свой статус, чем сейчас. Век бы не видать этого всего... однако, Валька даже не спросил удивленно: "Так ты что, принцесса?" Казалось, он уже все знал. Он просто принял этот факт, как он есть, и, к моему удовольствию, продолжал общаться со мной, как ни в чем не бывало; славу богу, одной проблемой меньше. В жизни не видела более тактичного человека, чем Валя...

Королева неодобрительно смотрела на Валю. Я напряглась - судя по взгляду, маме Марвел не понравился. Однако, внешне она вела себя вполне радушно, и я успокоилась. Привыкнет еще. Вскоре собрались все, кто должен был - советник Сэм, которого я хорошо знала лично, хороший папин друг; премьер-министр лорд Пауэрс, муж маминой подруги леди Дианы; министр иностранных дел Олимп (на мой взгляд, какой-то самозванец); и многие другие. Компания получилась немаленькая. Валя, не любитель большого количества народа, несколько смутился, но все же вел себя вполне естественно и вскоре завоевал расположение министра информационных и книжных технологий Алекса Дэйна и господина Кюрре, придворного похоронного агента, а по совместительству директора по связям. За нами приехала пышная карета, запряженная лучшими лошадьми из придворных конюшен, и наша пестрая компания ну о-о-очень скрытно направилась через весь город - к "Иворе". Лорд Пауэрс, которого, к слову, недолюбливала моя мама, считая его не самым благонадежным министром, все больше молчал, и хотя он приветливо всем улыбался, вид у него был мрачноватый. Олимп, прибывший с женой, обнимал супругу, явно чувствовавшую себя тут не в своей тарелке, за талию. Толстяк Сэм радушно знакомился с Валькой, потрясая ему руку; господин Кюрре радовал всех отменными шутками; бодрый старик Дэйн в своей лучшей манере занимал Марвела интеллектуальной беседой; Ее Величество недовольно морщилась: не любила все эти придворные сборища, справедливо полагая их тем еще серпентарием. Впрочем, тут собрались только самые проверенные...

Когда за окном кареты наконец показались беседки, принадлежащие местечку Иворе, уже начинало вечереть. Валя озирался по сторонам, изучая красоту Иворе - белоснежные резные беседки, поросшие мягкой травой и цветами лужайки и даже небольшую речку с романтичным мостиком через нее. Похоже, что и его Иворе не оставила равнодушным. Мы неспеша прошли к одной из самых скучных беседок (кстати, чем больше сгущались сумерки, тем больший в беседке стоял дубняк) и расположились за уже накрытым для нас длинным столом. И полилась ручейком беседа... первым делом, конечно, папа произнес торжественную речь. По типу - нашему королевству уже столько-то лет, уже столько-то славных битв выиграно, столько-то союзов заключено, и так далее; затем он представил всем присутствующим, уже официально, Валю и ошарашил его заявлением:

- Прошу вас любить и жаловать - будущий принц нашего королевства. Ну... и его принцесса, которую вы все знаете.

Последовали апплодисменты, восторженные высказывания... Только я знала, насколько на самом деле смущен сейчас мой сердечный друг. Он улыбался от уха до уха, осторожно оглядывал присутствующих, но в серых глазах притаился то ли страх, то ли недовольство. Я его понимала. Ничего себе, огорошили. Не успел встречаться начать - и уже королевство впридачу. Горелым попахивает... Однако, кажется, король был в полном восхищении Марвелом, и мы, не сговариваясь, решили, что ничего дурного ожидать не стоит. Поэтому потихоньку принялись за еду, как и все остальные. Скоро стало скучно, папа и министры обсуждали занудные государственные дела (которые отец собирался в скором времени повесить частично на Валю и на меня), потому мы с Марвелом решили лучше выползти и, спрятавшись где-нибудь в темноте других беседок от настырных, так и глазеющих на нас очей Тайного Совета, побыть вдвоем. Мы устроились в одной из беседок, и Валя принялся ласкать мои губы своими, на что я отвечала ему нежными объятиями. Вдруг мой добрый волшебник помрачнел, взгляд его стал задумчивым.

- Что с тобой? - взволнованно спросила я, вглядываясь в его серые глаза, привычный ясный свет в которых словно заслонили темные грозовые тучи.

- Да подумал тут, - он отвернулся и посмотрел куда-то вдаль. Тонкие, но чувственные губы сжались, от улыбки не осталось и следа. Во взгляде была грусть.

- О чем?

- А если вдруг я... кое-что...

- Что?

Он мрачно посмотрел на меня, ожидая, что догадаюсь сама. Не дождавшись, дал подсказку:

- Я уже говорил тебе много раз. Вспомни, что у меня на руке.

К стыду своему, не сразу поняла, к чему Валя ведет. Да, он много раз намекал на что-то, что у него на запястье, но как-то мне все не представлялось возможности поглядеть на запястье Марвела. Да и мама - человек чертовски наблюдательный - тоже уже успела сегодня намекнуть мне, что с запястьем Вальки что-то не так. Я опустила глаза вниз и увидела широкий, плохо еще заживший шрам - полоску кожи, более нежной, чем на всей остальной руке. Сердце екнуло. Что за шрам?.. Откуда?.. Запоздало вспомнила Валькины слова о желании покончить с собой, запоздало увязала два факта - и содрогнулась.

- Боже... нет, Валя, нет! Ни за что не делай этого, ясно?

- Меня держишь в этом мире только ты, - пожал плечами он, и в который раз мне вновь стало страшно от того, что я стала чьим-то смыслом жизни и совершенно не представляю себе, как мне нести эту ответственность, как не обмануть ожидания столь близкого мне человека, не дать ему сотворить над собой нечто ужасное... а ведь в жизни всякое бывает, можем ведь и расстаться, и что тогда? Как мне уберечь его?..

- Послушай, - я тоже посерьезнела. - В жизни всякое может случиться. А если мы с тобой по каким-либо причинам расстанемся?

- Тогда я... - Валя уронил кажущийся равнодушным взгляд на шрам.

- Нет, Валя, не смей, слышишь? Что бы ни случилось между нами, я хочу, чтобы у тебя, лично у тебя, все было хорошо! - вдохновенно заговорила я, стараясь говорить как можно убедительнее. - Я хочу, чтобы ты в этой жизни встал на ноги, морально окреп, чтобы и со мной, и без меня ты равно мог жить и радоваться жизни... Вот моя задача номер один. И я ее выполню!

Валя снисходительно улыбнулся мне, делая вид, что согласился с моими словами, хотя во взгляде явственно читалось убеждение в собственной правоте и какая-то особенно грустная, непонятная мне безысходность.

- Почему ты говоришь о расставании?.. - спросил он.

- Просто в жизни всякое бывает, - повторила я, пожимая плечами. - Я не собираюсь с тобой расставаться, просто боюсь за тебя, и все... ты мне слишком дорог.

Мои слова, похоже, были ему приятны.

В этот момент за беседкой раздались шаги, и у входа появился король. На его бородатом лице играла озорная улыбка.

- А что это вы тут от нас спрятались? - поддел он весело. - А ну, пойдем к нам за стол! Там как раз жаркое подоспело...

Мы обреченно вздохнули: оторвали нас, блин, друг от друга! - но пошли вслед за ним.

Остаток вечера прошел довольно размеренно. Все ели, пили, говорили на скучные темы; мы с Марвелом забились в уголок и, невзирая ни на кого, целовались на зависть остальным и на радость Его Величеству. Потом, когда совсем уже стемнело, карета, что привезла нас сюда, развезла всех по домам, и одним из первых, увы, покинул нас Валя - отсюда было относительно недалеко до дома его сестры, где он пока жил. Папа, мама и я тоже направились домой, где папа по приезду бурно высказывал свои впечатления от Вали, а мама неодобрительно щурилась. "Он напоминает мне водоросль", - презрительно высказалась она о нем. Я обиделась. Но перевоспитывать маму смысла не видела и понадеялась, что, как только она получше узнает юношу, перестанет так о нем думать. Потому вяло возразила и отправилась спать.

Ночью мне снились сны, в которых пока еще не было Марвела. Но не было уже и Майлза.


Весна выдалась светлая и солнечная. После дождливого 18 апреля дождь, кажется, решил, что уже достаточно лить, и надолго покинул наши края. Мы с Валей сидели вместе на парах, уже в обнимку, вызывая возмущение одних и умиление других, в перерывах кушали в трактирчике пиццу, сготовленную магом-кулинаром наскоро, но от своей искуственности не менее ароматную; теряли лабораторные журналы, писали с пятого на десятое контрольные, целовались в коридорах, а после уроков запирались в пустых аудиториях и там тешили друг друга нежными и пылкими ласками, которые чем дальше, тем все более разжигали во мне с ума сводящую страсть к Вале. Какое удовольствие было прижиматься, пусть даже сквозь слой одежды, к его крепкой груди, прикасаться к нему - и чувствовать всем телом ответный огонь в нем; глядеть в эти бездонные лучистые глаза и тонуть в них, растворяясь в долгом, чувственном поцелуе... как прижимал он меня к стене своими сильными руками, как обнимал, гладил, ласкал мое тело... и мне положено было, по идее, стыдиться того, что, когда мы обнимаемся, я чувствую, как что-то горячее упирается в меня, - огонь, желающий объять меня изнутри; но насколько этот огонь желал меня, настолько и все мое нутро жаждало ощутить его, и единственное, что сдерживало нас, это приличия. Хотя чем дальше, тем все меньше обращали мы на них внимание. Это напоминало полет. Полет во время падения в пропасть... и каким-то шестым чувством я понимала это; что падение никогда не кончается добром, как бы ни был приятен этот ветер в лицо и это сладостное ощущение. Но что-то было сильнее меня. Во всем происходившем было что-то божественное, что-то, что никто из участников и никто из наблюдавших все это не мог пойти против и не мог остановить. Да и вряд ли хотел. Преподаватели все как один (кроме, может быть, миссис Кингли) болели за нас и воспринимали как собственных детей. Стражники у входа в Академию привыкли к нам и даже уже не спрашивали пропуск на входе, радушно здороваясь. И даже в общественных каретах попутчики с завистью и восхищением смотрели на то, как мы целуемся, как растворяемся друг в друге... я всегда воевала против поцелуев в общественных каретах. Наверно, потому, что самой было завидно, глядя на счастливые парочки - у меня-то в личной жизни был сплошной облом; и первое время отпиралась, когда Валя осторожно касался моих губ, сидя в карете: "Нет, я против! Не на людях же!" Но... но эти поцелуи были так прекрасны, что за них можно было родину продать. И вскоре я перестала чопорничать. Маму это бесило; зато папа был в полном восторге, наблюдая, как мы сливаемся в поцелуях; и, кажется, не он один. Мы смотрелись вместе красиво. Даже нет... не красиво. Мы смотрелись вместе так, словно Небеса создали по одной половинке единого целого, и вот эти половинки нашли друг друга. Когда мы были вдвоем, каждый из нас становился, казалось, прекраснее, чем есть - мы составляли единое совершенство, которое едва ли можно представить на земле. Словно какой-то божественный промысел соединил нас, как я ни сопротивлялась этой мысли, как ни пыталась ей не верить, осторожничать... держать мысленно Валю на расстоянии вытянутой руки (для его же блага, стараясь уберечь от ненужных разочарований)... у меня это все меньше получалось. Как будто лавина скатилась с горных вершин, и мало что было способно ее остановить теперь. А ход лавины все нарастал...

Конечно, кое-что меня еще сдерживало. Интуиция грязным шепотом нашептывала мне, что все это не кончится добром. Вы расстанетесь, говорила она. Он не твоя судьба, как бы тебе ни хотелось. У каждой Принцессы - свой Рыцарь. А он?.. Разве он Рыцарь?.. Да, он стократ лучше Рыцаря, и именно поэтому он - не Рыцарь. Вы расстанетесь, рано или поздно, и отношения ваши не дойдут до свадьбы. Ты недостаточно любишь его, а он тебя... но вы будете хорошими друзьями... Прежде моя интуиция практически меня не обманывала - особенно тогда, когда, как теперь, едва ли не кричала во весь голос: берегись!!! Да и отзвуки песен "Агаты Кристи" еще более терзали мое ощущение будущего: "Ты уходишь" - мучительно представлялось мне, как Валя на моей свадьбе с другим грустно смотрит мне вслед, вспоминая, как много между нами было, и резкая боль в груди оттого, что хочется ТАКОЕ будущее изменить... оттого, что чувствуешь, что иначе быть не сможет. "Второй Фронт" - и еще мучительнее, еще отчетливее чувствовала я неизбежность всего происходящего, неотвратимость безысходности... впереди ясно ощущалось что-то недоброе. Я нередко уже говорила об этом Вале; но он не хотел верить, отмахивался и даже слегка обижался: "Ну вот! Мне так хорошо с тобой, а ты - расстанемся, расстанемся... ты что, так этого хочешь?" Я смущалась и замолкала, пряча поглубже свои предчувствия.

И все же... мне все больше хотелось, чтобы все не случилось так, как представлялось. Однажды я ждала его, чтобы вместе пойти после занятий к каретам; пока Вали не было, я позволила себе от скуки погадать на монетке. На орел, как водится у меня, загадала "да", на решку - "нет". И стала задавать монетке вопросы. Прежде монетка не врала мне вплоть до самых дурацких совпадений. И я настроилась на верный результат. "Я девственница... - начала мысленно я волнительный и страшный для себя вопрос. - Скажи, монетка, я... отдам ЕМУ свою девственность?" И чуть не сгорела со стыда, бросая монетку... надо же такими вопросами задаваться, о, господи! Да я и морально пока неготова.... К моему удивлению, монетка повертелась и - повернулась орлом. Щеки запылали. Наглость воспрянула, и я, совсем осмелев, задала монете еще более жуткий вопрос: "А дети у меня от него когда-нибудь будут?" Подумав, та упала решкой. Как ни странно (я ненавидела детей), мысль, что этого никогда не случится, оказалась мне неприятна. "А замуж..." - и снова решка. К очередному удивлению, сердце ухнуло вниз от обиды. Я подняла его, отряхнула и задумалась: с чего это вдруг меня это так беспокоит? Я ж только через триста лет замуж собираюсь. Как минимум. Чтобы забыть поскорее о глупом гадании, стала тут же гадать на все подряд: будет ли война с Астартианой, вернется ли Майлз, останется ли он с Кассио или найдет другую. И тут Валька застал меня врасплох. Удивляюсь, как я не превратилась в пепел от смущения и как не проболталась про гадание. Как ни в чем не бывало, мы пошли к каретам, весело болтая... но результат гадания запал мне в душу. И больно колол ее изнутри, словно потерявшаяся за шиворотом иголка.

Близился жаркий май. Листва уже вся распустилась и зазеленела вовсю, начали расцветать цветы - природа, казалось, тоже вместе со мной воскресла из мертвых после гнилой и темной зимы, обновленная, юная, словно только что Господь создал ее и населил разными зверьми и птицами. Жить наконец-то было здорово!!! Так здорово, что душа пела от удовольствия, а голова совсем расслабилась, и в ней загулял легкий весенний ветер, разметав по углам умные мысли и оставив только счастливый дурман. Мне все казалось, что Валька, наверно, просто околдовал меня какой-нибудь древней магией, потому что рядом с ним я просто сходила с ума от счастья. Мне казалось, что и он был не меньше счастлив со мной... король не мог нарадоваться на нас. Он регулярно интересовался делами Марвела, увлеченно расспрашивал про алхимические опыты, которые Валька мне показывал. Кроме того, вскрылось еще одно совпадение: вот уже несколько лет, как папа увлекался всякими марвелами. В смысле - всякими универсальными магическими примочками. На эту тему пошли шуточки...

Подошла Страстная неделя, приближалась Пасха. "В это время Дьявол искушает неокрепшие души", - не без намека просветил меня Валя улыбчиво. Как ни странно, всю неделю довольно стойко мы противостояли "козням диавола". Даже с учебой вроде немного наладилось. Единственное, что расстраивало меня - каждый год на Пасху вся королевская семья собиралась вместе; мы ели кулич и дружно стучали крашеными яйцами... в этот же раз меня оставляли совершенно одну в замке (ну, не считая, конечно, слуг и стражу), потому что отец с матерью уезжали на какие-то переговоры, взяв кормилицу с мужем с собой. Как-то не очень весело было справлять Пасху одной... на что я и пожаловалась Вале. Он пожал плечами, мол, а разве не все справляют ее в одиночестве? Я вот тоже... и тогда мне в голову закралась озорная мысль. "А приезжай ко мне на Пасху, - предложила я. - Чаю попьем, поболтаем, кулич съедим". "Давай! Я не против," - охотно согласился Марвел. На душе посветлело: Пасха в компании моего Вальки - что может быть прекраснее? И вот, когда "звездный час" настал, алхимик перешагнул мой порог с обаятельнейшей из своих улыбок. Конечно же, я тут же налила ему чаю; конечно же, мы посидели, съели яйца и кулич и побеседовали на философские, религиозные и магические темы; и конечно же, когда решили уже, что пора и честь знать, я встала, чтобы проводить Валю... "Ну куда ты так быстро уходишь", - неожиданно для себя сказала я и приблизилась к нему, желая обнять. Опасная близость разожгла что-то внутри, и мы, не в силах сопротивляться влечению, заключили друг друга в объятия; такие сладкие, губы Вали коснулись моих, раскрыли их, и шаловливый язычок принялся ласкать меня, с губ переходя на шею и скулы, ближе к уху. Мое сопротивление было окончательно сломлено. Я поддалась страсти и позволила своим рукам бесстыдно скользить под рубашкой Вальки, гладя его спину. Горячие, нежные ладони златовласого волшебника исследовали мою грудь и - впервые - поползли ниже и ниже, обхватывая ягодицы и прижимая мои бедра к своим; в голове окончательно воцарился сладостный хаос. И, как ни странно, но ни капли не сдерживала мысль о том, что сейчас Пасха, святой день, Воскресение, а мы... боже, что мы творим... напротив, эта мысль еще более подстегивала; своеобразная запретность того, чем мы занимались сейчас, делала это занятие еще более обжигающим...

Опомнились мы нескоро. Да и не до конца. Вернулись в гостиную, где я угощала его куличом, Валя довольно выдохнул:

- Вот так!

- Боже мой! В Пасху!.. ну мы и развратники, - сокрушалась я - более-менее я уже пришла в себя, хотя все еще хотелось прижаться к Вале и потонуть в его объятиях. А потом решила задать давно уже мучивший меня вопрос...

- Послушай...

- М? - отозвался Валя.

- Ээ... ну... я хотела спросить... может, конечно, вопрос покажется тебе бестактным... но... - я окончательно смутилась. Чтоб побороть смущение, вместо того, чтобы продолжить вслух, шепнула ему на ухо:

- А... ты не хотел бы попробовать... по-настоящему?

- Что? - встрепенулся Марвел.

- Ну... это самое.

Мы поняли друг друга. Мы вообще понимали друг друга без слов. Валя заметно смутился.

- Н-ну... х-хотел бы, да. А ты уже готова?

Я задумалась.

- Не уверена...

- Может быть, тогда...

Я вопросительно приподняла бровь.

- Петтинг, там... - осторожно предложил Валя и тут же прикрыл рот рукой в неподдельном смущении. Смущенный донельзя Марвел - очаровательнейшее зрелище! - Я что, это вслух сказал? О, боже!

Я улыбнулась его стеснению.

- Все в порядке, все свои. Попробовать, думаю, можно... только уже не сегодня, наверно.... сегодня надо еще фурмагами заняться. А то не успеем домашнее сделать. Вместе у нас лучше получится, не так ли?

Мы заранее еще договорились, что он возьмет с собой фурмаги и мы сделаем домашнее вместе. Валя вздохнул.

- Эх... ну ладно... пошли тогда, что ли... я, кстати, взял...

Мы направились в мой кабинет. Правда, фурмагми тоже не шибко выходило заниматься: моя ножка, "удачно" выглянувшая из-под юбки, слишком привлекала внимание Вальки и слишком занимала его руки. Как, впрочем, мои руки тоже лишь периодически брались за перо, в основном, "лакомясь" Валькиными красивыми плечами, ну и не только ими. Так что, настоящие занятия фурмагами начались, лишь когда вернулся неожиданно король. Он очень обрадовался тому, что Валя у нас, что мы вместе старательно занимаемся (ха-ха), и сразу же подсел к нам, увлеченно помогая решать задачки...

Уехал Марвел поздно.


К первому мая у Вали выдалась возможность, которой он так долго ждал: пригласить меня к себе в гости. Конечно, пока не в Рэйвенлиф... а к сестре в замок. Но все равно это казалось жутко волнительным. Он с азартом рассказывал мне про собачек, предвкушая, как "познакомит" меня с ними, и с нетерпением ждал этого дня. И вот, день наступил. Мой молодой человек, нежно держа меня за руку, показывал мне дорогу к замку; мы шли по неширокой тропе через рощи, по мосту через речонку, потом через ров - и вот, оказались на территории замка. Сестра в это время находилась в отъезде, так что в замке должно было быть пусто. Валя провел меня по винтовой лестнице в башню, попутно проводя экскурсию:

- Тут у нас прихожая... видишь, как уделано - это все Сэм с Брэддом.

Я засмеялась - представила себе папиного советника в роли Валькиной собачки и стало смешно. Хотя прихожая, точно, была жутко уделана. Не менее уделана была и комната, которую Марвел представил мне:

- Большие покои. Тут по большей части и проводят время Дженнифер и ее, ээ... муж.

Как пояснял уже Валя, его сестра Дженнифер живет с супругом Чародейными Узами - это когда вместо нормальной свадьбы люди связывают себя условным заклятьем. Оно очень нестрогое и не требует никаких обязательств. Наверно, поэтому старое поколение яро против Чародейных Уз, а новое, напротив, все более к нему тяготеет.

- Вот ванна...

Смотреть на эту ванну без содрогания было невозможно, так она была загажена; но я вежливо улыбнулась:

- Здорово.

- Кухня там, внизу; тут - столовая, здесь будем кушать. Хотя у Дженни и тут есть волшебная печка для быстрого синтеза еды - она не любит ждать, пока слуги приготовят еду. Очень удобно, кстати.

Валя не успел продолжить экскурсию, как из-за угла на меня вылетели два огромных зверя и едва не сбили меня с ног. Сперва я перепугалась, но, приглядевшись, поняла, что это собаки. Одна была просто гигантской, лохматой, как сам Марвел, и такой же добродушной, хотя с ног то и дело норовила свалить не по-детски. Другая, темно-бурая, подтянутая, не отставала от первой, но больше предпочитала зализать до полусмерти. Первая растерянность прошла, и вот я уже, весело смеясь, пыталась погладить беснующихся красавцев. Они завоевали мое сердце с первого взгляда.

- Какая прелесть!

- А то! - заулыбался Валя довольно. - Ты проходи, проходи в Большие покои. Присаживайся, располагайся, чувствуй себя как дома...

Мне было совсем нетрудно чувствовать себя как дома где бы то ни было, если рядом мой Валя. Я сразу же почувствовала уют и покой, присев на кровать с балдахином. Валя ушел делать чай. Вернувшись, он сказал:

- Подожди немного... я наведу чары и покажу тебе "Камень".

- Здорово, ты умеешь наводить живые чары? - восхитилась я. Живые чары могли воссоздавать записанные на них сцены. Но этим волшебством хорошо владели немногие; большинство делало это при помощи кучи приготовлений.

- Ну, я только с привязкой к помещению, - смутился Валька.

- А нам больше и не надо. Не так ли?

- Угу, - он обнял меня, а оторвавшись, подошел к стене и стал вешать полотно, чтобы было на что проецировать спектакль. - Кстати, у меня тут осталось белое вино... а в графине есть сок. Ты как?

- Попробовала бы, - робко ответила я. С алкоголем я не дружила: пила крайне редко и относилась довольно отрицательно, хотя иногда, по случаю или за компанию, немного выпить могла.

- Ну как, готова смотреть "Камень"? Я тебе потом еще "Долину Перпетум" покажу...

- Давай, - я поудобнее расположилась на мягкой кровати, и Валя присоединился ко мне, одной рукой заключая меня в объятия, другой держа палочку-концентратор, с помощью которой настраивал чары. Он взмахнул палочкой; по полотну поползло изображение. Я, памятуя, что это Валькин любимый спектакль, настроилась смотреть его так внимательно, чтобы, не дай бог, ни единой детали не упустить...

Спектакль и впрямь оказался довольно неплохим. Я смотрела его не без удовольствия, хоть меня и немного угнетала мрачная его атмосфера. Мы смотрели "Камень" и ели жаркое, сготовленное в чудо-печке (слуг Дженнифер почти всех забрала с собой, когда уезжала, так что на кухне никого не было, и вопрос еды Валя взял на себя). Когда спектакль кончился, а жаркое было почти доедено, Валя принес вино с соком, разлил его по фужерам и настроил следующий спектакль, "Долина Перпетум". Если вы теперь, по прошествии кучи времени, спросите меня, о чем был этот спектакль, к стыду своему, я едва ли вспомню. Думаю, что и Валя едва ли вспомнил бы, если бы не смотрел его прежде тысячу раз. Потому, что уже на втором-третьем эпизоде мы - ну, чтобы удобнее было, спина-то затекла от долгого сидения - сползли из положения "сидя в обнимку" в положение "лежа в обнимку". Естественно, что в этом положении, тесно прижавшись к Валькиной горячей груди, лежа на мягком бархате покрывала, удержать фужер с белым вином в руке мне оказалось нелегко, и часть его содержимого тонкой струйкой пролилась мне прямо на шею и ключицы и побежала ниже, к декольте. Естественно, что, испугавшись, что эта струйка испортит мое прекрасное черно-бордовое бархатное платье, Валя поспешил исправить ситуацию и слизать сладкое вино. И так же естественно, что этим процессом он увлекся. А учитывая, что напиток успел затечь под декольте... застежки очень скоро были расстегнуты; и нам стало не до спектакля. Огонь вновь охватил нас изнутри, и до того сладкое безумие завладело и мной, и им, что мы начали было раздеваться, лаская друг друга руками почти в "опасной зоне", но... то ли, слегка опомнившись, посчитали, что еще не время, то ли чего-то испугались, во всяком случае, пока этим решили ограничиться. Валя не торопил события; чуткий и мудрый, как никто другой, - я поражалась тому, насколько верно он всегда чувствовал, где стоит остановиться, и никогда не давал мне перейти границу в том или ином, если время еще не настало и если чувствовал, что на самом деле я еще не готова. Хотя оба понимали, что заветный момент близится, и откладывать его может сказаться на отношениях так же дурно, как и подгонять...

Лишь пару раз мы отрывались друг от друга. Один раз пес Сэм прибежал к нам в покои и принялся тыкать в нас своим горячим лохматым носом - он так надеялся на внимание хозяина!.. Но хозяин, казалось, не видел его - золотые волосы рассыпались по обнажившейся подушке, ясные глаза глядели на меня, проникая в душу. Волшебник по имени Валя Марвел впервые тонул в океане взаимной и счастливой любви, и новые для него чувства и ощущения так захватили его, что он не обратил ни малейшего внимания на своего четвероногого друга, чего, видимо, прежде никогда не случалось: удивленный и разочарованный, пес так и бухнулся на попу, и когда я, наконец, нашла в себе силы и совесть оторваться от Валькиных губ и поглядеть на Сэма, то увидела два блестящих черных глаза, глядящих на меня сквозь темные космы. И столько недоразумения и обиды было в этих глазах, что поневоле и мне, и Вале стало стыдно. В довершение всего Сэмми принялся подвывать, скулить и даже порыкивать, выражая свое недовольство.

- Третьим хочешь, что ли? - выпроставшись из моих объятий, Марвел встал и, подтолкнув пса в спину, вышел из покоев. Сэм, конечно же, за ним - хитрость Марвела сработала. Возвращаясь, Валька закрыл за собой дверь.

- В первый раз я не с ним вожусь, - пояснил он. - Вот он и не привык...

Мы вновь увлеклись друг другом. Но не учли небольшого "но": в двери была внушительная дырища, проделанная, надо думать, все теми же собачками. Через нее-то Сэм и проник к нам опять, во второй уже раз с недовольным поскуливанием попытавшись втереться в наши повозилки. Уже немного сердито Валя еще раз выпроводил пса, на этот раз заведя его на кухню и там оставив. Когда Валя вернулся и мы продолжили целоваться, с кухни донесся обиженный и разочарованный лай.

- Ревнует, - усмехнулся Валя. - Тот еще ревнивец!

Более никто не тревожил наш океан удовольствия.

Когда чары иссякли, уже ложились теплые весенние сумерки. Скоро мне пора было уезжать домой. Я стала собираться ехать, а Валя - проводить меня и заодно погулять с собаками. Я была не против; наслушавшись рассказов о том, с какой силищей Сэмми (напару с Брэддом) таскает за собой во время прогулок, надо сказать, отнюдь не слабого Марвела, я и сама горела любопытством посмотреть на это зрелище, а может быть, и поучаствовать. Мы собрались и вышли из замка; Валя вывел беснующихся, как всегда, псов и стал закрывать ворота замка, одной рукой с трудом держа два рвущихся поводка, другой - поворачивая тяжелый ключ, а я стояла рядом, глядела на такого милого, такого уютного Вальку, показавшегося вдруг безумно-безумно родным, будто знаю его всю жизнь; на то, как ангельские кудри занавесом закрыли его сосредоточенное на закрывании замка усатое лицо, на его темно-серую куртку и потертые (как будто прям не из знатного рода!) штаны... и странное для первого месяца отношений чувство вдруг захлестнуло меня с головой: чувство родства, ощущение того, что так всегда и должно быть, что всегда этот человек должен быть рядом со мной. Будто что-то большее связывает нас, чем просто обычная юношеская влюбленность, что вспыхнет и пройдет, стоит гормонам успокоиться. Я правда будто знала его всю жизнь и жила рядом, словно была ему то ли сестрой, то ли... женой... тьфу, чушь какая, - отогнала я от себя эти мысли и, ни слова не сказав о них Вале, позволила обвить рукой свою талию; мы пошли по дороге, направляясь к каретам.

Пока собаки вели себя относительно спокойно; Сэм, конечно, быстро бежал, и в итоге нам тоже приходилось двигаться за ним трусцой. Но, кажется, не бесновался. Я даже попросила:

- Можно я поводок немного подержу?..

- Ну, подержи, - с серьезной физиономией (но с тщательно скрываемой ехидцей во взгляде) отдал мне поводок Марвел. - Только осторо...

Договорить он не успел. Да и я не успела насладиться удивительным чувством слияния своего быта с бытом Вальки, что еще более сближало: стоило мне взяться за поводок, как в этот момент Сэм, учуявший запах свободы, вскинул нос и, поведя им, внезапно сорвался с места и полетел вперед с такой скоростью, что ему и пегас бы позавидовал. У меня аж перехватило дух; я не успевала ногами перебирать; Валька трусцой бежал за мной, привыкший к выкрутасам пса, и довольно, до ушей, улыбался: как же, удалось приколоться надо мной!.. Но и я не робкого десятка; доказывая, что достойна вести за поводок Валькиного пса, я умудрилась приспособиться к такому способу передвижения... фигу! В тот самый момент, когда я уже начала было самодовольно ухмыляться, оглядываясь на Валю, мол, гляди, я справилась, Сэм сделал финт - теперь траектория его движения была близка если и не к синусоиде, то, по крайней мере, к о-очень кривой и загадочной линии - от столба к столбу. Не разбирая дороги, лохматый охотник несся, таща меня за собой, то под колеса едущей мимо кареты, то за пробегающей по переулку кошкой, то... словом, драйв начался такой, что я, обычно сдержанная, даже завизжала от избытка чувств. Довольно хохоча, Валька догонял нас бегом, держа за поводок более спокойного Брэдда. Догнав меня, он на бегу спросил:

- Ну как, нравится?..

- Аха, еще как! - выдавила я с трудом, влекомая натянутым поводком по самым ухабистым местам округи. Сэм подтвердил мои слова радостным лаем.

- Может, давай я теперь, - тактично предложил он, одновременно отбирая у меня поводок. У меня уже не было особо ни желания, ни сил сопротивляться; я позволила Вале взять поводок. Вскоре Сэму надоело сходить с ума, и он побежал легкой трусцой, оставляя Вале возможность спокойно идти быстрым шагом.

- Ну и ну, - я покачала головой. - Это было нечто...

- Так и знал, что понравится, - ехидно прищурился Валя. - Эй, у тебя кажется пластинка вибрирует?

- Оййй! - я спохватилась. Ну конечно же, это папа!.. Время-то уже... за весельем мы и не заметили, как почти стемнело. Мне давно уже было пора возвращаться. Но возвращаться не хотелось. В надежде уговорить папу дать мне еще чуток времени я достала пластинку. Да, это был папа. Я приложила холодный металл пластинки к уху, активируя заклинание.

- Да, пап?

- Юля, ты там еще? - он говорил совсем нестрого и, кажется, был немного "под зельем", что в последнее время (неудивительно! Столько проблем...) частенько с ним случалось. Голос у папы был добрый и веселый. - Как у вас?

- Все отлично, - радостно сообщила я. - Вот, с собаками гуляем. Потом я домой.

- А благородный юноша не желает к нам присоединиться? Я был на охоте, парочку кабанов подстрелили... и открыли вино из нижнего погреба... кабанов вот Джош запекает...

Джош - это придворный повар, но так как королева любит готовить, то его услугами пользуемся обычно лишь по праздникам и когда мама уезжает. Сейчас она как раз была на даче - в летней резиденции, занималась делами.

Я растерянно оглянулась на Марвела, слышавшего беседу. С немым вопросом посмотрела на него.

- Ну-у... почему бы и нет, - пожал плечами он; "дядя Геля" ему определенно пока что нравился, и его предложение, пожалуй, было неплохим.

- Давай, Вальк! Поехали! Там, знаешь, как Джош кабанчиков умеет запекать - пальчики оближешь! - обрадованно воскликнула я.

- Давай... - все же сомневаясь, кивнул Валя. - Только собак сначала отведем...

Это не заняло много времени. Вскоре мы уже неслись в карете к моему замку. У ворот нас встретил папа, и правда, похоже, слегка выпивший мухоморного зелья, на которое в последнее время порой налегал, поскольку оно придавало сил. Мы втроем прошли в освещенную множеством свеч столовую залу; на столе, источая нежнейший аромат, нас ждал истекающий соком кабанчик в золотистой корочке, обложенный дольками лимона и гроздьями свежего винограда, возле тарелок, уже приготовленных, стояли бокалы с дорогущим вином. Король жестом пригласил нас садиться. Смущенный, Валя сел; ничего удивительного в том, что его стесняла обстановка, ведь с королем он был знаком пока еще плоховато, хоть, кажется, к моей радости, у них и была взаимная симпатия. Папа поделил кабанчика, и мы впились в свои порции. Лед между Валей и Его Величеством, кажется, начал подтаивать, и потекла неспешная беседа, плавно перерастающая во вполне свойскую болтовню. Скоро мы уже шутили и смеялись все вместе...

Однако, время было позднее. Все каретные остановки должны были уже опустеть, а Валя приехал без своего коня. Пожалуй, ехать домой ему было уже поздно... конечно, мы могли выделить ему лошадку из королевской конюшни, но... Папа отвел алхимика в сторонку и заявил:

- Лорд Валя, мне кажется, возвращаться вам уже... - он скривил мину. - Поздновато. Если что, вы можете остаться у нас ночевать...

И "незаметно" для меня сунул Вале в руки какой-то мешочек. Они обменялись понимающими взглядами. Я прекрасно поняла, что это за мешочек. И на миг стало страшно. ПРОСТО спать мне этой ночью, похоже, не придется.

Моя кровать была двухъярусной, еще с тех времен, когда родители надеялись заделать, кроме девочки, и нормального наследника-пацана (детей у них вовсе не должно было быть, но одна фея поколдовала, и случилось чудо; правда, никто не обещал, что это "чудо" будет мальчиком...). Вале слуги постелили на втором этаже. Он разделся до панталон и лег, завернувшись одеяло. Ффу-х, кажется, все пока мирно. Я задула все свечи и, прикрыв дверь, тоже легла на мягкие белые перины первого этажа кровати, где спала обычно. Сердце замерло. Пока все было вполне благопристойно; но я уже неоднократно прокручивала в своих мечтах такой поворот сюжета и почему-то знала, что на этот раз реальность не свернет с пути, по которому следовало воображение. Оставался лишь вопрос, сколько придется ждать: час или больше? Удобнее всего приставать к спящей, так что я была уверена, что стоит мне затихнуть и уснуть, как в темноте зловеще возникнет фигура ангела Вальки и... Нет, он мирно уснет рядышком. Подло воспользоваться моей беспомощностью этот святой человек неспособен. И все же... с замиранием сердца ждала я развития событий. Морально я была уже готова к чему-то большему, но был и страх; страх, подобный страху перед выпускным экзаменом, когда теряешь что-то очень важное, привычное, но в то же время приобретаешь нечто новое и, возможно, несравнимо более прекрасное. Радостный страх предвкушения нового, так бы я это чувство назвала...

Впрочем, додумать мысль, допредставлять себе, как все произойдет, я не успела. Раздался негромкий стук двух пяток, и кудрявый алхимик мягко опустился рядом со мной.

- Я хотел сказать тебе спокойной ночи... можно, я немного рядом посижу?..

Я, конечно, была не против, чтобы он просто посидел рядом. Но я прекрасно понимала, что это сидение было лишь прелюдией; и, понимая, что тем или иным путем все придет к одному, я решила не играть глупый спектакль и не тянуть.

- Можно, - шепнула я в ответ и протянула к нему руку, чтобы погладить нежную светлеющую во тьме кожу и затем притянуть его к себе. - Можно даже полежать...

Но он уже и сам опускался на подушку возле... я распахнула одеяло и накрыла Валю, прижимаясь одновременно к нему всем телом. Я была в одной комбинации; он - лишь в коротких панталонах. Впервые два почти обнаженных тела плотно прижимались друг к другу; и это так дурманило... нежный поцелуй вырвал меня из лап реальности и понес в розовый туман. Крепкие, сильные и очень нежные, изрезанные мелкими морщинками руки ласкали мое тело, и казалось, что ничего прекраснее быть не может. Но все это было уже повторением; теперь же меня ждало нечто новое. Панталоны покинули свой пост; и что-то горячее коснулось низа живота. Я, кажется, вздрогнула, но не от брезгливости, чего бы раньше стоило от меня ожидать; что Валька сделал со мной?! Мне было приятно это... мне хотелось этого. Валя, впрочем, себя прекрасно контролировал; он достал мешочек, данный ему папой, и вопросительно посмотрел на меня: продолжать? Получив в ответ робкий кивок, он наконец воспользовался порошком сушеной травы, отвращающим зарождение новой жизни.

- Ну что... попробуем?.. - утвердительно-вопросительно пролепетала я.

- Угу, - Валя приготовился.

Я зажмурила глаза, ожидая боли и крови: все же это был первый раз. Но ничего не происходило. Я открыла один глаз и увидела озадаченного Вальку. Он сосредоточенно пытался втереть порошок куда надо. Вообще говоря, порошок должен был впитаться полностью и более не выступать; но он выступил обратно и ссыпался с расслабленной плоти. А без него было рисковано.

- Что случилось? - взволнованно спросила я.

- Да ничего, - пыхнул Валя. - Обратно вылез весь. Щас я, еще раз его втереть попробую...

Кажется, получилось; однако, стоило ему сделать еще одну попытку взяться за начатое дело, как гадкий порошок вновь не пожелал втираться обратно. Кучу времени потратили мы, пытаясь приготовиться как надо. Не выходило. Все стало походить на то, что мы во что-то играем; досадуя на это, Валя отбросил порошок в сторону:

- Ладно, черт с ним! Попробуем так...

Однако, возня с порошком высосала из него много сил; и как мы ни старались - даже сняли с меня полностью все - но вновь получалась вместо чего-то конкретного лишь любовная возня. Мы не оставляли попыток, слишком хотелось друг друга; попытки заняли почти всю оставшуюся ночь. И все же, хоть, по идее, все это должно было выглядеть довольно забавно, но для меня происходившее было серьезнее, чем можно себе представить. И важнее смешных попыток двух не очень опытных людей слиться в одно для меня было само это стремление, сама Валькина любовь, которую я чувствовала каждой клеточкой кожи; важнее было обжигавшее меня его горячее, невозможно горячее для человека дыхание, и то, что, что бы ни выходило из наших попыток, в ту ночь мы действительно стали одним целым. Не физически - все это приятные, но пустяки. Духовно мы стали так близки друг другу, как не были и не могли прежде. Это еще не был предел; но, наверно, была уже точка невозвращения. Теперь уже пути назад не было.

Под утро мы уснули как попало, измотанные жаркими ласками, в которые все равно в итоге перешли попытки сделать все правильно. Снов не было, я спала крепко и сладко, как никогда. А потом... потом я открыла глаза оттого, что кто-то тряс меня за ногу. В глаза било яркое и ослепительно ясное желтое утреннее солнце, золотистым светом озаряя покои; напротив на кровати сидел папа; это он тряс меня за ногу:

- С добрым утром, Высочество... давайте вставать, мои хорошие...

Вставать? В такую рань? Я удивленно зевнула и стала поворачиваться к стене, чтобы уснуть дальше, как вдруг увидела, что между мной и стеной кто-то лежит. Увидев золотистые локоны, словно драгоценные цепочки, свившиеся в кольца на подушке, я в одно мгновение вспомнила и ночь, и все, что было между мной и Валей и, одновременно ужаснувшись собственной бесстыдности, с особенным теплом вгляделась в безмятежные сейчас черты знакомого лица. Валя мирно спал, лицо его было умиротворенно и счастливо, озаряемое свежим утренним солнцем; в окно врывался теплый ветер. И такой покой и счастье вдруг снизошли на мою душу, что я улыбнулась. Откуда-то из глубины души вдруг родилось и поднялось совершенно новое и безумно прекрасное чувство: мне больше всего на свете вдруг захотелось каждый день просыпаться рядом с этим человеком...

Однако, похоже, папа твердо задался целью нас разбудить.

- Так, тебя я разбудил, теперь разбудим юного принца!

Но "принц" не реагировал ни на щипки за пятки, ни на потрясания его ног; он крепко и мирно спал. Хотя мне, конечно, было заметно, что ресницы его дрожат, а губы уже готовы расползтись в улыбке. Но пока выдержки алхимика хватало. Тогда папа сунул руку под одеяло, судя по всему, отыскал бок Марвела и принялся щекотать. Вот этого тот уже стерпеть не мог. Вынужденно хохоча, он завертелся и сжался. Уголки губ наконец перестали сдерживаться и поползли к ушам, глаза приоткрылись. В них светилась такая радость, что мне стало еще слаще переживать эти моменты.

Стоило папе убедиться, что Валя проснулся, он перестал щекотать. Но Марвел, не промах, в тот же миг отвернулся к стенке и вознамерился вновь засопеть. Щекотка возобновилась...

В итоге королю удалось поднять нас из постели. Он пригласил нас к завтраку; я так и не поняла, зачем он нас будил, похоже, ему просто было скучно. Вместе позавтракав, щурясь от солнца и удовольствия, мы разошлись: отец отправился по государственным делам, ну а мы с Валей... ага. Продолжать попытки. Хоть слуги уже успели собрать постель, мы заперлись и, ничего не смущаясь, возобновили ночное занятие.

Получалось так себе. У меня в голове возникла озорная мысль.

- А может, музыку включить? - предложила я хитро.

- А у тебя есть что по такому случаю заводить? - поддел Марвел.

- Есть! - самодовольно просияла я и... достала "Агату Кристи".

Знакомые аккорды тронули слух.


Мы играем

Во что захотим...


- "Нисхождение"? - демонически улыбнулся Валя, заключая меня в объятия. - Хороший выбор...

Входя в ритм песни, мы начали вновь стараться сделать то, что хотели. Огонь охватывал нутро, и чувство полета заслонило все на свете.


Мы упали...

И летим, и летим.


В мире существовали только я, он и эта песня. Словно два ангела, между которыми вспыхнуло запрещенное им чувство, предавшись ему, лишились крыльев и теперь стремительно падали вниз, не в силах изменить это... что-то внутри подсказывало мне, что это не полет; это падение. Падение в пропасть, из которой возврата не будет, падение, за которым последует вполне логичное наказание. Не зная, какое именно, я душою знала твердо: оно будет, его не избежать.


А куда - не знаем.

До поры, до поры...

Мы слепые

По закону игры.


И я была смертельно счастлива в Валькиных объятиях, и мне было совершенно плевать, что потом за все придется платить; мне дьявольски нравилось падать!..

Да и, в конце концов, что я могла сделать...


Послушай, ветер свистит атональный мотив

Ветер назойлив, ветер игрив.

Он целует меня... он кусает меня...


В тон песне я стала покусывать Валю за кончик ушка. К моему удивлению, он весь растаял в моих руках.

- Еще так сделай... - просил он.

И я вновь и вновь покусывала сладкое ушко.


А тем, кто сам, добровольно падает в ад,

Добрые ангелы не причинят

Никакого вреда...

Никогда...


Тихо-тихо

Отворилось окно.

Осторожно...

Слышишь запах его?


Кто-то незнакомый

Нам решил помешать;

Третий лишний

Заглянул под кровать.


И в эти минуты я с особой отчетливостью поняла, что в тот день, когда я впервые слышала эту песню, не "кто-то лишний" присутствовал в покоях рядом со мной и ласкал меня; это был Валя. Не знаю, как; не знаю, может, я каким-то образом умудрилась вытащить тогда мысленно его образ из будущего; может, он знал и желал меня уже тогда, без моего ведома, и владеет какой-то хитрой магией; не знаю. Но этот запах, сладкий запах его тела - удивительно сладкий, ни на что в этом мире не похожий, однажды в жизни я уже слышала этот запах, в ту ночь.

А возможно, это было просто мистическое предчувствие ожидающего меня в будущем чуда...

Мы до невозможного пытались слиться воедино, и это падение вместе в ад было прекраснее всего, что я знала в жизни.


И снова ветер свистит атональный мотив

Ветер назойлив, ветер игрив.

Он целует меня... он кусает меня...

А тем, кто сам, добровольно падает в ад,

Добрые ангелы не причинят

Никакого вреда...

Никогда-никогда,

Никогда...


Наконец, песня кончилась. Смущенный Валя поник: ничего не выходило.

- А если попробовать, как у тебя с другими девушками было... - предложила робко я.

- С какими "другими"?! - недовольно пробурчал Валя. - Я тебе разве не говорил? У меня до тебя не было девушки...

Теперь, когда я уже прекрасно знала, как он горяч, страстен и как изумительно умеет все то, что просто невозможно уметь, не занимаясь этим всю жизнь и много-много (либо не имея просто потрясающий природный талант), я не верила в этот бред.

- Ладно тебе! Ну, постоянной не было, ну, хоть просто так-то наверняка...

- Я девственник, - сознался он. - Я до тебя даже не целовался с девушками...

- ?!!! - наверно, размеру и форме моих глаз позавидовали бы здоровенные юбилейные монеты. - ТЫ?! Не смеши мои тапочки. Откуда ты тогда все так умеешь?..

- Ну, - смущенно заулыбался он. - Я теорию хорошо знаю. Много книг читал.

Это выглядело как гнилая отмаза. Впрочем, по нему было видно, что многое для него впервые, и я поверила. Хотя от шока все еще отойти не могла. Конечно, приятно, что не только для меня это все впервые, но... ей-богу, с огромным трудом в это верится. Он СЛИШКОМ искусен. Он СЛИШКОМ прекрасен...

- Ммм... - на милом усатом лице появилась загадочная ухмылка, говорившая о том, что Вальке пришла в голову какая-то, видимо, очень классная идея. - А я тут подумал...

- ?

- Ну, если ты не стесняешься...

Я усмехнулась.

- Я показывалась тебе обнаженной, я чуть было не... мм... и ты думаешь, я еще могу тебя стесняться?

И впрямь, с Валькой я чувствовала себя так надежно, что, казалось, могу доверить ему изнанку души, не то что тело. Такое доверие бывает только к тренеру или врачу.

- В общем... я тут видел у вас один безлюдный водопад... может, попробуем там?..

Это относилось к разряду наиболее откровенных его эротических мечтаний, которыми он и прежде со мной делился, но только так, мимоходом; такого я и в мыслях касаться не смела. Но с Валькой я не боялась ничего.

- Я с удовольствием соглашаюсь.

Мы задрапировались большими покрывалами и отправились к водопаду. Потоки воды скрыли нас от любопытных глаз (тем более что из замка все смотали) и мы, стоя в них, прильнули друг к другу, вновь пытаясь докончить начатое... и были два незабываемых часа сладости и удовольствия, наслаждения друг другом и свежестью ревущих вод...

... в которые в итоге опять ничего толкового не вышло. Валька расстроенно сел на холодные камни и сник. Он старался сделать вид, что все в порядке, но я видела, что ему очень не по себе.

- Не расстраивайся, - успокоила его я. - Это нормально. В первый раз почти у всех не получается ничего... в следующий раз у тебя обязательно получится, вот увидишь. Я читала про это. Так и должно быть.

- Ох, - только и вздохнул Валя. - А я другое читал...

- Ну, а я это. И литература хорошая, достоверная. Ты не переживай. Мне все равно с тобой так восхитительно здорово...

- Правда? - он поднял взгляд.

- Если бы это была неправда, что бы я сейчас тут делала? - хитро улыбнулась я и впилась в него губами, прижимая к себе. Он ответил на мой поцелуй, сначала нехотя, потом очень даже охотно; и мы вновь слились в ласках. И уже было неважно, получается, там, или нет - главное, нам было вместе хорошо как никогда.

А потом мы вернулись. Играла песня "Второй фронт"; на меня опять нахлынули нелегкие предчувствия, которые я постаралась ничем не выказать; мы стали отдыхать от трудов неправедных и одеваться как следует. Потом долго издевались над мешочком из-под порошка, а когда пришел папа, то застал нас за надуванием этого самого мешочка. Должно быть, он решил, что именно так мы его всю ночь и использовали... и именно от этого почему-то хотелось покраснеть. Он не догадался, впрочем, почти ни о чем. Спрашивал меня. Я ничего толком не сказала, да итак все было ясно. А король, в восторге от Марвела, велел "будущему принцу" остаться у нас погостить.

Я не расстраивалась, что не вышло.

Просто время еще не пришло.

Я еще не доказала себе, что действительно люблю его, что это не просто физическая тяга. Девственность я отдам лишь по-настоящему любимому человеку, я это чувствовала.


## Глава 5: СЕССИЯ


"Адам и Ева" ДДТ


А вечером на пластинку позвонила мама.

- Что там за голоса у тебя? - неприязненно осведомилась она, услышав, очевидно, как папа с Валькой на кухне спорили о том, как лучше сварить зелье фейерверка.

- А-а... - смутилась я. - Э-это... В-валя. Да.

- Ночевал, что ли, у нас? - еще неприязненнее спросила она.

Отверчиваться было поздно.

- Ну да... ему поздно было уже домой ехать... - жалко оправдалась я.

- Не приводила бы ты его в наш дом, - внезапно сказала королева тем тоном, которым обычно рассказывала, что ей приснился плохой сон; а ее плохие сны всегда сбывались. - Чует мое сердце, принесет он беду в наш дом.

- Какую беду, мам, ты чего?! - ошалела я. - Он добрый, он и мухи не обидит! И папе очень нравится. Глупости ты какие-то говоришь...

- Помяни мое слово, принесет он беду, - снова напророчила мама. - Умоляю тебя, не приводи его больше.

Что-то в душе (возможно, те самые предчувствия от песен) всколыхнулось; но сердце сказало: "Что за дурь! Навыдумывала себе, накрутила, глупости это все", - и я поспешила не очень-то правдиво заверить:

- Я постараюсь.

На этом разговор окончился.

Валя еще долго гостил у нас. Это было здорово. Все трое мы были неплохой командой. Я была рада, что мой отец и мой... молодой человек так сошлись характерами; и я, кажется, уже говорила, что они были чертовски похожи, заведомо не родственники... и в этом было что-то забавно-пугающее, даже мистическое.

В один прекрасный вечер мы с Валей, как обычно, валялись на кровати, разглядывая томик истории замка. Томик был не очень интересный, зато лежать в такой приятной близости было вполне интересно, и мы наслаждались совместным, пусть дурацким, времяпрепровождением. Внезапно я услышала, как поворачивается дверная ручка; дверь открылась. На пороге стояла мама. Она приехала...

Лицо у нее было окаменевшее, когда она увидела Валю.

- Я же тебя просила, - сказала она как можно ровнее.

Валя недоуменно поглядел на меня: мол, что она тебя просила?

- Просто так получилось... случайно, - глупо стала оправдываться я.

Мама поджала губы.

- Здравствуйте, Валя, - вежливо сказала она.

- Здравствуйте, Ваше Величество, - в неловкости поздоровался он, привставая.

- Как у вас дела?

- Спасибо, нормально, - ответил Валя.

Ситуация была ой-ей-ей.

Впрочем, мама решила больше его не смущать.

- Ну, в общем, Юль, я приехала. Хочу сейчас приготовить новое блюдо на ужин, так что через полтора часа пойдемте кушать.

Я оторопело кивнула. Мама вышла из комнаты.

- М-да-а-а, - протянул Валя. Он почувствовал напряжение, повисшее между мамой и мной.

- Не обращай внимания, - постаралась я все перевести в шутку. - Ты просто новый человек в нашем замке, она еще привыкнет.

И оба постарались в это поверить.

Через обещаные полтора часа нас позвали кушать. Мы спустились в столовую залу; мама вела себя очень тепло и вежливо по отношению к Вале, они даже разговорились на любимые обоими исторические темы, и я успокоилась. Наверно, она сама уже поняла, что не права. Но что-то внутри неясное глодало меня.

После ужина Валя вызвался сам профильтровать вопрос чистоты столовой. Мне показалось, что с его стороны это очень благородно; мама же восприняла это как то, что Валя уже считает себя членом семейства. Когда он вышел из залы, она высказала мне:

- Он ведет себя, как готовый член семьи. Мне это не нравится. И почему он у нас живет?

- Мама, да он завтра уедет! - попыталась убедить ее я. - Он и прожил то тут-не так уж много... дней пять, не больше...

- Дней пять?! Да он тут поселился, я смотрю... - маме мой кавалер явно не нравился. Уж не поэтому ли она такие предсказания выдает?

- Да уедет он завтра!...

Кажется, мне удалось ее успокоить.

Валя же, в свою очередь, когда мы с ним оказались наедине, тоже высказал мнение о моей семье:

- Слушай... мне так нравится твоя семья. У тебя такие классные родители, мне б таких!.. Я был бы счастлив быть членом этой семьи... жаль только, вряд ли смогу.

- Да, мои родители супер, - довольно улыбнулась я. - А почему это не сможешь? Со временем...

Он лишь поморщился.

- Я вон, деревенщина... невоспитанный, злой... а у тебя родители вон какие...

- Невоспитанный?! Злой?! - я с изумлением смотрела на человека, который вел себя в нашем доме так вежливо, как никто даже и не мог бы, помогал маме и папе, да и просто был добрым, душевным. - Ты?! Да брось ты... они узнают тебя получше, и будут рады принять в семью. Вон, папа уже рад.

На это Валя только усмехнулся.

Потом мама снова уехала. Валина сестра вернулась, и он отправился уже в Рэйвенлиф, домой. Впрочем, ненадолго; скоро наступили праздники, и я пригласила его на денек к себе. Без ночевки, просто так. Тот день стал знаковым для меня. Мы с Валей лежали на кровати и наслаждались обществом друг друга, когда пластинка завибрировала. Пришло сообщение от папы. "Еду домой; сделай мне мяса". Я растерялась. Мамы не было; Джош взял отгул до вечера - был на свадьбе у друга. Готовить было некому, я - не умела. Валя вызвался помочь. Он достал большой кусок баранины и стал, к моему удивлению (это сокровище еще и готовит?!), его жарить со специями.

- По-моему, он под зельем, - с сомнением проговорила я, вглядываясь в сообщение в который раз.

- Ну и дела, - покачал головой Валя. - С чего ему быть под зельем?

- Не знаю с чего, но похоже на то. Я просто его знаю.

Я попыталась ответить папе; но, похоже, чем-то его обидела. Потому что, когда он пришел домой, он был совсем не в себе. Валя еще не успел дожарить мясо; папа вошел в двери. Из его уст раздался возглас:

- Нет!

- Что с тобой? - я бросилась к нему.

- Нет! Нет!! - твердил он; лицо его было перемазано, руки тоже; он горбился и хватался за косяк. Мне стало страшно.

- Помочь?

- Нет!..

- Папочка, что с тобой!?..

- Нет!! - казалось, отца заело. - Нет!.. Нет!! Нет!!...

От него сильно пахло мухоморами; глаза были мутные и свирепые, глядящие в никуда.

- Нет! - снова сказал он.

Валя порывался бросить мясо и прийти помочь; я жестом приказала: оставайся где есть, я лучше знаю, что делать, и пошла успокаивать отца. Хоть задача и казалась невозможной...

Прошло немало времени, прежде чем я добилась от него хоть какой-то "смены курса". К сожалению, это кончилось плохо: я попыталась заговорить с ним, но он заявил, что пришла ему пора уходить, и что он уходит в никуда. С этими словами король бросился к двери. Я заслонила ему проход: опасалась, что под мухоморами он может попасть под карету или еще в какой-нибудь переплет. Особенно с такими настроениями. Он бросился к балкону башни; но я и там не дала ему прохода. Папа побежал снова к двери, и я снова заслонила дверь собой.

- Пусти! - рыкнул он и дернул за ручку; я не пускала. - Пусти, кому говорю!!

Он дергал с такой силой, что дверь ходила ходуном.

- Не пущу!! - кричала я, решив, что любой ценой не дам ему уйти в никуда.

Выскочил растерянный и напуганный Валя; хотел защищать меня. Я уговорила его, чтобы он дальше жарил мясо, потому что не хотела ссорить его с отцом - будут лишь еще большие проблемы. Сказала, что лучше знаю папу и что разберусь. Нехотя Валя ушел, я продолжала держать дверь собой; папа, будучи мужиком крепким и еще вполне в силах, дернул так, что ручка оторвалась напрочь. Но я не пустила его. И он начал остывать потихоньку, трезветь. Пошел на балкон башни; я думала, что будет пытаться прыгнуть, но зажег трубку и стал курить. Я встала рядом.

- Что случилось, объясни.

- Нет... - еще раз пробормотал он.

- Ну, вот чего. Хватит тут мне эти "нет". Объясни, в чем дело.

Король нахмурился.

- Мне нужно уйти.

- Почему?

- Мне пора уйти.

- Да почему же?! Неужели это из-за политических проблем с Астартианой и Олдремом?

- И это тоже, но... в общем... Послушай, Юля... - он прокашлялся. - Ты уже не маленькая, и я могу объяснить тебе некоторые вещи... видишь ли, в чем дело... у нас с твоей мамой... большие проблемы в личной жизни. Мы супруги, но мы не спим вместе уже очень давно. Но я никогда не смел изменять ей... поэтому теперь у меня проблемы. Мой организм сходит с ума. Я боюсь, что я могу просто свихнуться. Меня привлекают все. Ты... ты тоже. И твой Валя, он... он очень красив... Я боюсь. Боюсь не сдержать себя... мне сейчас все равно, из чьих рук принимать эту помощь. Ты ведь уже помогала мне прежде...

- О чем он? - оказываетя, Валя уже давно дожарил мясо и теперь стоял в дверном проеме. Похоже, он все слышал. Мне стало мерзко. Мерзко от ситуации; мерзко от того, что настал и для меня момент истины, и неизвестно, как на это среагирует мой бойфренд. Не всякий потерпит такую, как я. Не всякий это правильно поймет. Я надеялась лишь на Валькин такт, потому что если не он, то Валька просто развернется и уйдет. И больше ко мне никогда не вернется. И я его пойму...

- Ммм... - я внутренне похолодела; но если это не вскроется сейчас, а вскроется потом и случайно, может получиться гораздо хуже. И я решилась. - Видишь ли, Валь... я пойму, если ты после этого решишь расстаться, но... я прошу тебя... пойми меня... видишь ли...наша семья - не совсем обычная.

- Я вижу, - усмехнулся он. - Король, королева, принцесса. Чего уж тут обычного, да?

- Дело не в этом. Мой папа... я ... у нас... очень доверительные отношения. Может, слишком. У него... проблемы в личной жизни... с женой... и... в общем, он... иногда... обнимает и целует меня не совсем как дочь... мне это самой не нравится; но мне его жалко, потому что ему правда плохо. Нет, не пойми превратно, ничего серьезного, я, упаси боже, с ним не сплю!.. но... там, спинку потереть в ванной друг другу, или, если болит где... посмотреть... и нагими ходить...не стесняемся, в общем.

Валя смотрел на меня ошарашенно; удивленно, недоуменно.

- Ну и ну, - наконец выдавил он. - Ну, вы даете... и что... тебе это нравится?

- Нет, - резко сказала я. - Но его можно пожалеть, ему правда плохо от недостатка любви. Пожалуйста, если он будет обнимать тебя, не пойми его превратно... пожалуйста... просто он так выражает свою любовь...

Я умоляюще глядела на Валю. И он отступил перед моим взглядом.

- Ладно. Я не считаю, что это нормально... но, так и быть, потерплю. Но, смотри, если он границы будет переходить...

- Нет-нет, ты что! - заверила я. - Он никогда не делал этого... он хороший человек, просто у него физиологические проблемы.

- Ну смотри, - покачал головой Валя. - Я впервые с таким вообще сталкиваюсь. Ну и дела.

Да. Я стояла и наблюдала, как рушится сказка. Сказка про то, как у короля и королевы долго не было детей; и добрая фея сделала чудо, у них родилась дочь. И эта дочь выросла... и вдруг выясняется, что у отца с ней вовсе не сказочные отношения... и это выясняет тот, кто претендует на роль принца в этой сказке... недобрая получается сказка. Какая-то грубая, грязная и злая.

Но, а как же волшебник Марвел... сердце отчаянно верило, что никто иной так не способен вернуть чистоту и очарование сказки, как он.

И впрямь. Марвел покачал головой.

- Что же делать... будет у меня возможность, заберу я тебя отсюда. Нечего тебе тут делать, с такими делами.

- Спасибо, что понял меня... - прошептала я.

Спустился вечер.

- Оставайся, - предложил папа, потихоньку приходящий в себя. Мясо на кухне давно остыло. Мы отправились его есть...

И как-то слегка позабылась за нашим влечением друг к другу эта мерзкая история. Конечно, временами король приходил к нам ночью, тревожа нас; он сидел, или пытался приласкать кого-то из нас двоих, если встречал сопротивление - начиналась шумная возня с щекоткой и хохотом, если же нет - вскоре уходил. Но по большей части старался быть тактичным и сдерживать себя. Ночи были нашим временем.

Мы еще не одну ночь приставали друг к другу; но так ничего и не происходило всерьез, хотя сил тратилось много и удовольствия было немерено. По переживаемым ощущениям, наверно, это вполне можно было приравнять к настоящему. Мы решались на различные эксперименты; пока еще довольно скромные, но мне тогда еще они казались верхом неприличия. По утрам, невыспавшиеся, мы вместе ехали в Академию, кое-как отучивались там день и ехали обратно. Мне были так уютны эти совместные поездки. Дома веселились, развлекались; папа щекотал нас, обнимал и всячески радовался нам. Я видела, что Валя поначалу неплохо относился к нему, но последнее событие повернуло угол его зрения. Еще бы не повернуло! И тем не менее, Марвел честно старался быть с папой добрым и веселым. А вернувшаяся мама, поудивлявшись неожиданным папиным загулам, честно старалась быть с Валей вежливой и приветливой, и все выглядело как логичное развитие красивой сказки, хотя я прекрасно видела изнанку. Но предпочитала ее не замечать, точнее, слишком была занята общением с Валей.

Что же до моих контактов с Валькиной семьей, то их, даже косвенных, почти не было, так что порой складывалось впечатление, что он - сирота. Я краем уха слышала от него лишь, что его мать хочет, чтоб он поскорее женился, отец, напротив, велит ему с этим не торопиться, а сестра вообще в принципе против того, чтобы у него была постоянная девушка. Причем непонятно, почему... Вообще, о его семье я слышала от него поразительно мало. Помню, в начале мая он хотел нарвать черемухи для мамы; сказал, что ему ее жалко, она одна живет, ей одиноко... мне радостно было, что он так трогательно заботится о своей маме. Про отца не слышала почти ничего. Но как-нибудь обещал познакомить со всеми... Был еще, конечно, не очень значительный случай, когда, узнав о проблемах с физикой магии, его мать примчалась в институт; я тогда решила: все, капец, сейчас будет скандал. Я увидеть Валькину маму смогла только издалека, но уже издалека по ее лицу и внешнему виду поняла: женщина жесткая, авторитарная. А значит, скандала не избежать... однако, вопреки моим предсказаниям, она дождалась, когда у нас кончится пара, прислала ему сообщение на Пластинку, Валька велел мне обождать, не хотел знакомить с мамой раньше запланированного дня, и вышел к ней. Я видела, как она утащила его в пустую аудиторию, и около получаса они беседовали, я не знала о чем, но почему-то мне казалось, что ему сейчас приходится ой-ей-ей... тем не менее, выяснилось, что ничего особо не было. Когда она ушла, Валя вышел из аудитории как ни в чем не бывало, и сообщил мне:

- В деканат ходила, ругалась там. Может, дадут возможность доделать лабы...

Так что никакого ожиданного мной локального конца света не было. Похоже, с Валиной мамой все же можно иметь дело...

Я чувствовала, что с каждым днем Валя становится мне все ближе; случай с королем заставил меня еще больше проникнуться к Вальке теплом и благодарностью; я поняла, что могу опереться на него, какая бы я ни была; раз за разом он ясно доказывал мне своим поведением, что, какая бы внешность у меня ни была серенькая и невзрачная, - для него я самая красивая; что для него я умнее всех и лучше всех. И это было так здорово. Быть для кого-то лучше всех. Не для кого-то. Для Вальки. Для моего Вальки.

Как-то мы договорились с ним встретиться после занятий; у его группы был выходной, а вот моя училась. И я битый час болталась на отрезке пути от Академии до карет и обратно, ожидая его; время текло, а Вальки все не было. И меня должен был охватить холодный гнев; но вместо этого я почувствовала, что, как бы то ни было, я дождусь его, что очень хочу просто его увидеть, потому что соскучилась. В сердце было очень светлое и теплое чувство; я сорвала у обочины одуванчик - маленькое солнышко. "Подарю Вальке", - подумала я. Прошло еще полчаса... одуванчик уже увядал. "Он не приедет", - грустно думалось мне. Я сидела на лавочке возле черного хода Академии и тоскливо теребила полупридушенный одуванчик. В этот момент в ворота Академии вбежал Марвел. Он был весь мокрый - бежал быстро. Когда он подбежал ко мне, я молча протянула ему цветок.

- Спасибо... - растерялся он.

- Я соскучилась, между прочим, - нарочито-сердито сказала я.

- Я тоже... видишь, как бежал...

Я помолчала еще. Посмотрела в его честные сейчас до жути глаза. Такие знакомые серые с золотом глаза. Такие родные, с таким теплом на меня глядящие. Посмотрела на пушистые усы, на встрепанные локоны, на прилипшую к телу рубашку... его теплые руки держали меня за плечи. Валька...

- Я должна тебе одну вещь сказать... - серьезно начала я.

- Говори, - Валя приготовился к худшему.

Я собралась с духом.

- Когда мы начали встречаться... я не сказала тебе этих слов. Да, я... не была в них уверена. Теперь я уверена в них, Валь. Я люблю тебя.

Он просветлел.

- Я... я тебя тоже.

Мы обнялись. И в этих объятиях не было ничего от эротики. Это были объятия двух очень близких, родных и любящих людей.

- А я что-то принес... - Валя хитро заулыбался и... достал тот самый мешочек из-под порошка!

Я чуть не рухнула!

- Зачем он тебе тут?!

- Ну, мало ли, - весело отозвался он. - Хотя бы надуть.

- Ну ты даешь!.. Эх, ладно... Пойдем пообнимаемся, пока время есть? - предложила я.

- Пойдем... куда?

- Куда ближе...

Ближе оказалось то самое окошко, где мы впервые целовались в Академии... насытившись ласками, встали у подоконника.

- Идти пора... - мрачно сказала я.

- Да, - тоже мрачно подтвердил Валя.

- Что с мешочком-то, кстати, делать будем? Все ж таки первый наш "любовный мешочек"...

Валя потер лоб в задумчивости.

- О, придумал.

Он вложил в мешочек уже порядком увядший одуванчик. Положил его на подоконник.

- Не, так его выбросят, - наморщилась я. - Давай лучше его туда, наверх! На раму! Там высоко, не стащат...

- А как мы дотуда достанем?

- Подсади?

Он поднял меня, и я закинула на верхнюю горизонтальную перекладину рамы мешочек с одуванчиком.

- И да лежит он тут во веки веков, как символ нашей любви, - смешно-торжественно провозгласила я, и мы, смеясь, пошли к выходу...

После мы не раз еще целовались возле того окошка. Уверена, что цветок в мешочке лежит там и по сей день, и если мы когда-нибудь с Валькой станем знамениты - к нему вполне можно будет водить экскурсии...

Конечно, это окошко не было единственным "нашим" местом. Был и чердачок; и аудитории... из всех аудиторий больше нравилась нам одна, 615-я. Почти все время она пустовала. Она была большая, просторная и светлая; окна ее выходили на запад, север и юг, и почти все время там было солнечно; особенно же шикарный вид на город открывался из ее окон по вечерам, когда рыжеватое закатное солнце озаряло шпили и крыши домов, высящиеся вокруг академии здания, Мурресский парк, отлично просматриваемый отсюда, и гуляющие там парочки. Именно в это время обычно мы там и бывали, чтобы никто не потревожил, запирая дверь. Бывали мы там, в отличие от других аудиторий, по совершенно разным поводам: там мы и заряжали Пластинки, и делали уроки, и обсуждали теории, ну, конечно, и просто целовались. Страсть иногда захватывала нас с такой силой, что мы еле сдерживались. Боюсь, если бы теперь выдалась возможность нам попробовать вновь, то все, что могло остановить Вальку - это страх сделать мне больно. Но это ни капли не мешало нам сгорать от страсти. Как-то, набравшись наглости, Марвел мягко уложил меня на гладкую поверхность письменного стола, сам лег сверху; это было имитацией настоящего... и тем не менее - я никогда не забуду чувство, обуревавшее меня тогда. Я чувствовала его приятную тяжесть на себе, моя душа, казалось, сливалась с его душой настолько тесно, что я ощущала нас единым существом. Вершина счастья - вот что, мне казалось, я испытывала; верх блаженства и единения... нет, это слишком трудно описать. Да, то, чем мы занимались, не назовешь образцом благочестия и чистоты. Но... в этом было что-то... истинное. Непобедимое, как сама жизнь... казалось порой, что этот наш взаимный первый опыт, первая настоящая любовь, первый поцелуй, все то, что мы постигали впервые, - все это поднимало нас на одну планку с Первыми людьми, Адамом и Евой, для которых тоже все было впервые. В нашей любви было что-то первобытно-первозданное, рожденное самой природой и потому неподвластное глупым человеческим принципам. Мы были так просты и так естественны, что это порождало какое-то своеобразное волшебство; ведь чудо... чудо это не магия, которую вершат каждый день. Чудо - это что-то невозможное. Наша любовь была чудом, ибо она была совершенно невозможна на этой земле. И все же она была. И все, чего касался наш тандем, - расцветало, омолаживалось, воскресало...

Однажды мы, как всегда, отдыхали после занятий в 615-й аудитории. И как всегда, закатное солнце заливало нас своим оранжевым светом. Очи Вальки мягко светились, на лице была умиротворенная улыбка. Играла музыка, которую он поставил, пока заряжал Пластинку. Он сидел на столе, болтая ногами, и одной рукой обнимал меня, стоящую рядом.

- А хочешь, я сейчас одну хорошую песню поставлю... - сказал он. - Она про нас.

- Это как? - полюбопытствовала я.

- А вот узнаешь.

Я с интересом стала ждать.

В воздухе разлился мягкий, ласковый звук.


Вечер холодный белый,

День был такой прозрачный.

Я стал не очень смелый...

Город совсем не мрачный.


Песня словно растворялась в этом тихом солнечном вечере, в голубоватых стенах пустой аудитории...


Шторы штормят на окнах.

Ты, как весна, смущаясь,

с чем-то чужим прощаясь,

Сбросила все, что сохло...


И я отчетливо почувствовала, что, действительно, эти слова были сейчас обо мне. Я действительно, признаваясь себе, что люблю Валю, даря ему свое чувство как могла, словно расставалась с чем-то, в моей жизни давно отжившим, как старая листва, перерождаясь, воскресая. С несчастной любовью к Майлзу, которую - до встречи с Валей - считала вполне счастливой, пусть и безответкой; с глупым намерением ждать "своего" рыцаря; с попыткой уложить свою жизнь в какие-то привычные, понятные рамки и законы... прощалась раз и навсегда.


Скинула все, что было.

Нежность взорвала стены...

Время в зрачках поплыло,

Стало живою веной..


Пальцы-скребцы по коже;

Слышу твое дыханье.

Губ твоих, слов касанье

Чувствую осторожно...


И под любящим взглядом Вали нежность и впрямь взорвала стены; непонятные, почти абстрактные слова складывались в одним нам понятный узор, и этот узор рисовал нас. Нас - не когда-нибудь, нас сейчас и здесь, так любящих друг друга; так нежданно встретивших свою любовь, когда оба уже потеряли было всякую надежду...


Когда по небу бродили реки,

Когда на солнце цвела трава,

Никто не знал о человеке,

И бесконечность была права...


Когда ходила весна налево,

Дарили ветры глаза-цветы,

Нагими были Адам и Ева

Когда была со мною ты...


И эти слова, эта музыка так совпадала с тем, что ощущали мы; с тем, что видели, чувствовали, но не могли сознательно выразить окружающие...

Тут даже нечего было прибавить. Лишь вслушиваться в песню...


Поцелуй превращался в вечность.

Где вы ангелы, где вы, боги?

Осязание - смысл дороги,

Расстояние - человечность...


Пригласила меня на танец;

Исчезая, летали лица.


Валя медленно поднялся с места; к моему удивлению, он заключил меня в объятия и закружил в медленном, завораживающем танце.


Я зарезанный глупый агнец,

Ты - растрепанная синица.


- Я зарезанный глупый агнец, - повторил он, пока вновь звучал припев.

- Почему? - не поняла я.

- Не знаю, так себя ощущаю. А ты растрепанная синица...

Мы заулыбались друг другу.


Как предчувствуют счастье люди,

разбиваясь о стекла дали.

Мы любви все края познали,

но не ведали, что так будет.


Я вспомнила, как прошла эта зима; и теперь мне казалось, что недаром не вышло с Майлзом, что недаром была эта темная мрачная зима, чтобы мой волшебник мог воскресить меня. Вспоминала и про надпись на заборе; и про звезду; думала о том, что, не поступи я в ВАМЧИГО, могла бы встретиться с ним в Институте Художеств - он увлекался рисованием; могла встретиться с ним и реши я идти в маги-практики, потому что он мог поступить и туда тоже. Как ни крути - мы все равно бы встретились... вспомнился и Валькин рассказ про сон. Как-то, еще когда он паниковал из-за того, что у него нет девушки, ему приснилось, будто в тумане темная фигура за окном, и лица ее он не видит, но видно, что это девушка; у нее волосы до плеч и красивая фигура. Она сказала ему: "Я твоя любимая. Но не ищи меня. Я сама тебя найду." И растаяла в тумане. И вот, недавно нам обоим стало потихоньку закрадываться смутное подозрение... раз во всем судьба так старалась свести нас с ним... не могла ли этой девушкой оказаться... Я?..

Значит, все же предчувствуют счастье люди... сами того не зная...


После в окно курили,

Думая - все напрасно,

Вспоминали, как скучно жили...

Утром ты так прекрасна.


Утром ты так прекрасна

Утро в твоих ладонях...

Пью эту живую воду...


И нам обоим вспоминалось первое утро вдвоем.


Утром ты так прекрасна...


- Послушай, - вдруг пришла мне в голову внезапная идея.

- ? - мой возлюбленный поднял бровь.

- Мы ведь тут постоянно тусуемся, так ведь?

- Ну, - кивнул он.

- Это уже, можно считать, наша персональная аудитория. Наш, можно сказать, дом. Не так ли?

- Так, - усмехнулся Валя. - И что?

- Так почему бы нам это не оформить! Подсади-ка меня...

С этими словами я схватила мел. Валя подсадил меня, и над самой доской - куда не достанут дотошные уборщики - накорябала мелом: "Отныне эта аудитория принадлежит Марвелу и Camino." Дата, подпись...

- Ну все, - я довольно отряхнула руки от мела. - Теперь никто не смеет оспорить наше на нее право! А когда мы станем великими магами, и наши портреты... нет, совместный портрет будет висеть в Галерее Магов в Академии, к этой надписи будут водить экскурсии...

Мы переглянулись и улыбнулись друг другу...

Пожалуй, можно уже создавать целый музей имени Дракона, потому что та надпись наверняка, как и мешочек, до сих пор на своем месте; загадочным образом ее не стерли при ремонте, не вымыли при уборке и не изгадили вандалы... словно вечное напоминание о счастье и любви, царивших когда-то в этих стенах.

А по утрам мы, сердитые и растрепанные, спешили в Академию, чтобы вновь вместе опоздать на урок; Марвел хмурился, похоже, что-то его все же мучило, но сознаться он не решался. Я не лезла: захочет - сам расскажет. Но меня это, признаться, задевало. Однако все продолжали вести себя так, словно это - лучшее время в нашей жизни. По сути, так оно и было.

К середине подходил светлый, ясный и беззаботный май - единственный в жизни Май. А вместе с ним - и наша первая дата: вот уже месяц, как мы стали парой. Мне так приятно было вспоминать Тот День, и еще - так хотелось сделать что-то приятное Вальке, чтобы он вновь пережил ту радость, которую пережил тогда, что я придумала необычную идею. Вместо того, чтобы тупо пойти и выпить вина при свечах за такую дату, я предложила ему... перенестись назад во времени! Не в прямом, конечно, смысле - магия до таких высот еще не дошла; но антураж, кажется, выдержать получилось. Я оделась в тот же плащ и в те же брючки, взяла тот же зонтик, и мы направились с площади Дюветона в ту же ресторацию, заказав все то же, что и в прошлый раз. По забавному совпадению, снова ждали сдачи... в общем, все получилось в точку, единственное, что погода была против. Ну не хотел сухой и солнечный месяц походить на промозглый и хмурый апрель! И мы очень удивили окружающих, когда в жару в теплых одеждах, в солнце с раскрытым зонтом подошли к забитым парочками лавкам на площади и, выдерживая знакомый сценарий, молвили друг другу:

- Что-то мокро тут сегодня, не находишь? И нет никого.

- Да уж, за пять минут не высушишь.

- Может, зайдем посидим где-нибудь?..

Изнутри распирал смех; но мы сдержались, лишь озорно улыбнувшись друг другу. И продолжили играть в ту прогулку.

Меня очень сильно изменила эта любовь. Мир заиграл для меня совершенно новыми, волшебными красками; многое стала я воспринимать под совершенно другим углом. Больше не ломалась, что неприлично целоваться в каретах; больше не полагала телесные проявления любви чем-то грязным и пошлым - напротив, это казалось мне чем-то невероятно светлым и, можно даже сказать, священным. Но не все еще столь круто развернулось во мне; это удивляло и даже расстраивало Валю. Однажды был чудесный теплый майский день, ВФМ только что отбегал кросс возле Зеленого Леса, что за академскими общагами, и мы с Валей, переводя дух, неспеша шли пешком от леса к каретам мимо общежитий по зеленой лужайке, усеянной желтыми крапинами одуванчиков,белыми брызгами "кошачьих лапок" и бог весть еще какими весенними цветами. Светило беззаботное полуденное солнце, у Вали в руках была большая бутылка сладкой воды-шипучки, которой мы спасались после утомительного кросса. Проходя мимо детской площадки, решили устроить небольшой привал. Я сразу же устроилась на качели. Мой любимый, давно лелеявший фантазию покачать меня на качелях, стал с моего согласия раскачивать меня. Между нами тем временем тек неспешный разговор о будущем. Я вдохновенно мечтала о том, каким хочу видеть свое, а Валька с интересом внимал, время от времени улыбчиво комментируя. О своем он предпочитал молчать. Отшучивался: "Я буду известным магом, и детишки у меня будут лохматые и родятся в магических мантиях", - говорил он. В том, что он будет известным магом, я не сомневалась ни на миг, а вот детишки, родящиеся в мантиях, - это уже явный стеб.

- ... А еще, я открою великие технологии, и спасу мир от Зла а Иствуд от Астартианы, и напишу роман века, и продвину Фанни в Иствуде, и изобрету бессмертие... - с горящими глазами оповестила я радостно. И замолчала. Валька ждал продолжения, но продолжать я не собиралась: на этом километровый список моих планов на будущее оканчивался. Не дождавшись, спросил:

- А замуж когда?

Вопрос меня, откровенно говоря, сразил. Вот уж что меня совершенно не волновало!

- Через триста лет, - пожала плечами я шутя, на самом деле ни через какие триста лет я никуда не собиралась даже в случае изобретения бессмертия. А если и собиралась, то лишь тогда, когда все другие дела кончатся.

- В каком смысле? - неужели такую шутку можно толковать неоднозначно? - А как же дети?

- Тоже через триста лет, - усмехнулась я, раскачиваясь взад-вперед на качелях; волосы мои развевались при этом по ветру.

- Даже от меня? - разочарованно поднял бровь Марвел.

- Ну да. Все равно дел еще много, надо все успеть сделать, а жизнь коротка.

- А ты жива-то еще будешь, через триста лет?

- Ну... - многозначительно сощурилась я. - А я бессмертие к тому времени изобрету.

- А, ну тогда... - Валька улыбнулся. Он что, думает, что я шучу?

- Я серьезно, - на всякий случай пояснила я. Валька скривил сомнительную рожу. Практически такую же, как и тогда, когда я соловьем заливалась на тему, что уже не влюблюсь. Знал... все знал. Но на этот раз зря не верит. Хотя разочарование в его голосе заставило мое сердце екнуть. И я смягчилась:

- Ну... от тебя можно.

- Вот то-то же, - довольно заулыбался Валя. - А то - удумала: через триста лет...

- А я сделаю так, что мы с тобой будем жить до пятисот, - сказала я. - И через триста лет как раз будет самое время...

Валя хмыкнул.

- Ты это серьезно насчет трехсот лет?..

- Абсолютно, - без тени сомнения кивнула я. Валька усмехнулся и покачал головой.

- Знаю я вас, женщин...

Я поспешила оставить опасную тему. Спрыгнула с качелей:

- А пойдем на травке поваляемся! Я, можно сказать, всю жизнь мечтала поваляться с любимым на травке...

Валя скосился на свои чистые штаны.

- А мы потом зелеными не станем?

- А я свой плащик расстелю, - предложила я: в руках у него как раз сейчас был еще мой широкий темно-зеленый плащ, в котором я приехала.

Мы отошли от качелей на лужайку и привалились на расстеленный мной плащик. Я блаженно сощурилась; солнце слепило глаза, вокруг была весна и такая красотища, что душа пела.

- Сколько тут одуванчиков! Давай плести венки! - вдруг пришла мне в голову идея. - Тебе должно пойти!

- Давай! А как это делается? Ты меня научишь? - оживился алхимик.

- Конечно! Вот, смотри... - и я стала показывать ему механизм плетения венка. Валя с интересом впитывал в себя все, что я показывала и рассказывала, повторяя за мной...

Все это, конечно, было замечательно. Но сессия не дремала. Она подкралась незаметно и коварно напала на нас, как настоящий маньяк. А мы были неготовы. У Вали один за другим стали вырастать хвосты, словно у заморской лисы-оборотня, да и я мало чем отличалась к лучшему. У него повисла талисманография и физкультура (еще за тот семестр он закрывал посещения в этом семестре, искупая свой грех на кафедре мытьем полов, а денег и времени на секцию в этом семестре не хватало), у меня - алхимия, у обоих серьезный вопрос стоял насчет фурмагов, матана, сопромага, и главное - миссис Кингли домучила нас до того, что, кажется, к экзамену не допустят: практикум почти не был сдан. Валя кручинился все более: один раз уже вылетал, похоже, что история повторялась, а что делать, он не понимал: куда бы он ни шел, с первого раза сдать ничего не выходило. И более того: если мы писали что-то вместе, и выходило сдать у него, то ничего не сдавала я. И наоборот. Даже появилась шутка, что удача у нас одна на двоих. Конечно, Валя пытался попросить меня объяснить ему фурмаги; конечно, я пыталась; долго, стоя в пустой аудитории у доски, исписанной мелом, пыталась рассказать ему единственную понятую мной тему... но много ли может втолковать ученица, которая сама не дотягивает до допуска к экзамену? Впереди предстояли жуткие переписывания итоговых контрольных. Получалось все из рук вон, а шансов становилось все меньше... и наконец стало невозможным скрыть это от моих внимательных и заботливых родителей. Королева, узнав, окончательно отвернулась от Вали, которому и без того конкретно не симпатизировала, и даже король, увидав такое дело, взревел в ярости и несколько раз наругался на нас, засадив за обсуждение проблем. Отловив нас после занятий, он ненавязчиво направил нашу дружную (сплотившуюся за месяц) троицу к ближайшей кофейне, где посадил за стол, заказал по чашке кофе и серьезным голосом, достав длинный пергамент и перо, начал:

- Итак, давайте решать наконец ваши проблемы. Если не вы будете их решать, то никто за вас их не решит, так что хватит тянуть, давайте.

- Как? - тихо спросил пристыженный Марвел. Я вовсе молчала, мне было очень стыдно за себя. Школу с отличиеим окончила, а в Академии распустилась... и оправдания у меня не было.

- Для начала, давайте распишем все ваши хвосты. - Его Величество расчертил пергамент на две половины: теория и практика. - Какие у вас есть предметы?

Мы стали вспоминать.

- Ну... Матаппарат механики магии... физика магии... талисманография... - начала перечислять я. - Фурмаги... иностранный....

- Алхимия... сопромаг... Физкультура, - докончил за меня Валя.

- Так, - король, дописав, обновил чернила и продолжил нас мучить. - По каким предметам у вас есть лекции, по каким семинары, по каким - практикум?

Уйти из под зоркого ока моего отца было трудно: он сам некогда окончил Академию Практической Магии, где была в некотором роде схожая программа. Мы стушевались еще больше.

- Лекции - по всем, кроме физкультуры и иностранного, - сказала я, поскольку у Марвела был совсем пришибленный вид. Хотя, думаю, у меня был вид не лучше. - Семинары по всем, кроме физкультуры.

- Практикум по физике магии и алхимии, - сообщил Валя, взяв себя в руки.

- Та-ак, - взгляд короля, расписывавшего таблицу на четыре графы - "Л.", "С.", "Пр." и "Баллы", - не предвещал нам ничего хорошего. - И сколько у вас по каждой части сделано?

Наставал момент истины. Я внутренне сжалась. Валька старательно делал невозмутимый вид, опустив глаза в чашку с кофе.

- Ну?..

Мы нехотя стали выкладывать свои долги. По мере того, как мы рассказывали, лицо Его Величества вытягивалось, брови хмурились все более. Наконец он прикашлянул и посмотрел на нас. Я глядела за окно, наблюдая за тем, как на старинные дома города плавно опускаются теплые сумерки и один за другим загораются фонари, Валя копался в Пластинке.

- М-да, ну наворотили вы дел, - покачал он головой, когда мы окончили исповедь. - Я не думал, что все так запущено... Итак, значит, баллов у вас очень мало. Вы хоть знаете, на чем будете их добирать?

Мы покивали головами: мол, знаем.

- Проблемы мы выяснили. Все знают, кому что исправлять. Ну, допиваем кофе и за дело?

- Угу, - Валя сделал последний глоток, чашка опустела (моя давно была пуста, уже не говоря о папиной), и мы следом за Его Величеством вышли из кофейни, все вместе направившись к каретам. Разговор соскользнул на более невинные темы. А у карет, конечно, разошлись: Валя поехал в Рэйвенлиф, а мы с папой - в замок.

И дома мы не занимались.

С того дня отец взялся за контроль над нашей учебой. Выглядело это очень благопристойно: чуть ли не каждый день он встречал нас из Академии, интересовался положением дел, заставлял расписывать баллы и сданные долги, приходил в Академию и занимался с нами... но на деле конец у этих благих начинаний всегда был один: под левую руку меня цеплял Валя, под правую - король, и мы все дружно после занятий шли гулять по Мурресскому парку или распивать апельсиновую шипучку в каком-нибудь летнем кафе, заказывая встречным художникам нас нарисовать и забирая картины на память... мы наконец нарвали цветов для Валькиной мамы, правда, отвезти он ей их сейчас все равно не мог: она временно проживала у одной знакомой в Отэмлейн, а мотаться еще и в Отэмлейн у него пока времени не было. Еще как-то отец принес мешок сушеной рыбы и, хотя я рыбу не ем, умяла за милую душу штук семь, а они с Валькой смотрели на меня и посмеивались. Король рассказывал Вале подробности политической ситуации. Валя увлеченно болтал на тему алхимии и делился последними новостями от друзей: Ромка купил себе новую "войнушку"; Энни поссорилась с сестрами, а зарплату за работу в Библиотеке ей опять не дают (впрочем, об этом я знала так же хорошо, как Валька, потому что мы были неразлучны, вместе периодически встречали в Академии как Ромку, так и Энни, и вместе болтали с ними за жизнь); Джон, Аксинья, Елена и еще кое-кто из ребят с того же факультета, с кем Валька дружил, готовятся "на вылет". А вообще, проблемы с учебой были у всей честной компании, не исключая и Ромку, и Энни. Как и мы, Ромка имел огромную задолженность по сопромагу, а Энни была без баллов по фурмагам, уже не говоря о матаппарате и прочем. Словом, все мы очень скоро могли стать "отчисленцами". Но Валькины друзья папу, конечно, волновали мало (он не был с ними даже лично знаком, хоть много о них слышал), а вот мы с Валькой... он честно пытался нас спасти. Только вот незадача: мой отец - хоть и король, но тоже раздолбай редкостный! Конечно, нежданно свалившийся на него титул в свое время заставил его взять себя в руки и править королевством, не отлынивая от обязанностей; но натуру не переделаешь. И вся наша троица в итоге, начиная "за здравие", каждый раз предпочитала окончить благие начинания удовольствием от совместного непринужденного времяпрепровождения. А тут еще и весна, солнце, погода - гулять самое оно... Как-то мы с Валькой ехали ко мне после занятий; папа написал на пластинку, что тоже едет домой с охоты. Мы договорились с ним, что он нас догонит, и пошли небыстрым прогулочным шагом до замка; когда король догнал нас, мы шли мимо Дома Милосердия, где оказывались разнообразные услуги старикам и инвалидам. Инвалидов в окрестностях королевского замка было немного, а старики в большинстве своем тут жили неодинокие и либо зажиточные, либо вовсе богатые, так что обычно очень симпатичная лавочка возле дверей Дома Милосердия пустовала, как и само крыльцо. И мы втроем устроились там передохнуть и выпить папа пива, а мы с Валей - шипучки. Светило солнце, мы пили, смеялись и целовались, папа подшучивал над нами, словом, было здорово, мы даже забыли, что надо готовиться к зачетам. Вскоре к нам пристал бродячий художник, мы дали ему два золотых, и он целый час рисовал нас в разных ракурсах, а мы со смехом позировали ему. Золотые были деньки...

А потом стали закрадываться нехорошие подозрения. Мама, недовольная присутствием Марвела в нашем доме и чрезмерной увлеченностью им моей и короля, все ворчала, что Валька как околдовал меня. Я, конечно, допускала такую мысль; но все же приятнее было думать, что это правда страстная влюбленность, а не чары... и тем не менее, это подтачивало мое к нему доверие; я снова стала осторожничать в мыслях о нем и возвращаться мысленно к Майлзу, которого еще пока считала кем-то вроде ангела-хранителя. Не потому чтоб хотела возвращения Майлза; просто просила у него защиты от колдовства, если это колдовство. А один раз кормилица, вернувшись от своей знакомой - старой ведьмы, привезла мне кольцо-талисман, отвращающее порчи и привороты. Невзрачное такое металлическое кольцо с непонятным тисненым рисунком. Я подумала и перед тем, как поехать в Академию, где мы с Марвелом должны были увидеться, надела его на левую руку рядом с волшебным Кольцом Настроения. Кольцо Настроения меняет свой цвет, реагируя на изменения в ауре, связанные с состоянием души; а чтобы к этой нехитрой магии не цеплялись инквизиторы, по кругу на нем нанесена надпись: "Господи, спаси и сохрани мя". Такое же, только не Настроения, а обычное, было у Майлза, потому этим кольцом я дорожила как памятью о прошлом и никогда его не снимала. Валька привык к наличию на моей левой руке этого колечка, как впрочем и к тому, что других колец я не носила. Потому сразу же покосился при встрече на обновку, но смолчал. На уроке, когда мы как обычно сели вместе, я постаралась незаметно повернуть кольцо тисненым рисунком в его сторону. И - удивительно! - может быть, сама себя в этом убедила, но я почувствовала, как сердце успокоилось и не билось уже рядом с Марвелом так часто. "Он Темный Маг!.. - вспыхнула в мозгу мысль, ибо современные люди довольно устойчивы к обычным приворотам, и только древняя мощная Темная Магия, которую, как полагают, уже и никто не помнит, может по-настоящему околдовать чужое сердце или проникнуть в чужой разум. - Он околдовал меня, это не любовь!.." На переменке, когда он по обыкновению утащил меня в коридор целоваться, я так же незаметно постаралась повернуть кольцо картинкой вниз, и мне показалось, что действие кольца исчезло: я с новым пылом приникала к алхимику, и страсть захватывала меня с прежней силой. "Точно, это Темная Магия!.." - подумалось мне с ужасом. Однако, как я ни полагала, что мои манипуляции остались не замечены, похоже, Марвел все видел.

- Ты что, защищаешься от меня талисманом? - удивился он.

- Н-нет, ты что! Мне просто помешало это кольцо, - соврала я, поспешно сдирая талисман с пальца и улыбаясь во все имеющиеся зубы. - Сейчас я его вообще сниму... вот!

Валя покачал головой.

- Не доверяешь ты мне... - грустно сказал он. - Ну ладно. Все будет хорошо.

И мы продолжили целоваться. А потом я, напуганная подтвердившейся догадкой, спряталась в укромном месте и, используя вместо дневника, забытого дома, тетрадку по талисманографии, записала свои подозрения: "Валька - Темный Маг. Я боюсь и не понимаю, зачем ему меня околдовывать!.. он что-то хочет из-под меня добиться? Господи, зачем я отвергла в своем сердце своего ангела-хранителя! Майлз, прошу тебя, защити меня! Я верю, что ты меня слышишь..."

И благополучно забыла о сделанной записи. А через несколько дней решила вновь проверить талисман. И вновь провела те же манипуляции. Повернула кольцо туда. Обратно. Снова туда... но мое чувство не пропадало. "Похоже, сила талисмана кончилась", - опечалилась я, откладывая кольцо в сторону. И как же была удивлена, когда дома кормилица смущенно сказала:

- Прости, Юленька... кажется по дороге талисман подменили, это обычное кольцо. Как же я сразу не заметила. Ты не расстраивайся, я новый тебе найду!

От сердца отлегло, и я забыла свои подозрения. Расслабилась и окончательно впустила Вальку в свое сердце. И то правда, какой он Темный Маг! Он куда больше похож на светлого ангела. Уж скорее он правда Ангел! И чего я ему не доверяла?.. А Майлз... что Майлз... дело давно прошлое. Я уже к нему ничего не чувствую. И не хочу от него ничего. А вот Валька...

И я вновь, отбросив всякие подозрения и страхи, предалась Академской жизни. Энни все жаловалась на ужасные условия, на семью, думала о смерти и о том, как бы уйти из дома. Ромео пытался безуспешно сдать сопромаг. Моя группа училась ровно и успешно, за исключением, может быть, Мари и Пьера, которых я кстати перестала осуждать, поскольку и сама стала являться в Академию не в одиночестве и целоваться в коридорах, и которые учились примерно как мы с Валей. Графа, похоже, отчислили, потому что на занятиях он больше не появлялся. Профессор Найтингейл регулярно интересовался у нас с Валей, как наши дела. Валю он называл "Лохматый", а меня "Косичка" - за косичку, которую я носила у виска, когда училась на курсах. Мы, улыбаясь, смущенно отвечали, что ничего, хотя дела на самом деле были из рук вон: предметы сдавались с трудом. Талисманографию, например, я-то сдала, хоть и на трояк; а вот у Вальки были с ней проблемы. Раза три пытался ее сдать, и все безуспешно. Сначала я об этом не знала и думала, что он все благополучно сдал. Все так же беспечно наслаждалась нашим с ним общением, все более отдавая ему свое сердце. И даже не вспомнила о не сданной талисманографии, когда в очередной раз мы покидали родную 615-ю (хотя кафедра талисманографии была как раз слева от нее, чуть ниже по винтовой лестнице). Мы чуть приостановились, закрывая за собой дверь, обнялись. Валя взял меня за левую руку и внимательно посмотрел на мое Кольцо Настроения. В последние дни я частенько это кольцо теребила и даже теряла пару раз, впрочем, успешно потом находя, и потому Валя тоже стал уделять ему некоторое внимание... После этого он взял мою правую руку; я недоумевала. Валя снял кольцо с безымянного пальца левой руки.

- Ты согласна? - негромко спросил он.

Сердце забилось. Я догадалась, что он хотел сделать. Мысль об этом уже закрадывалась потихоньку мне в голову... и это было ужасно волнительно. Да, всего лишь игра, понарошку, но...

- Да, конечно же! - так же тихо с плохо скрываемой радостью в голосе отозвалась я. Он надел Кольцо Настроения мне на безымянный палец правой руки, и как-то само собой мы слились в поцелуе.

Я не отдавала себе отчет в том, что, как это ни было "понарошку", это было как никогда всерьез. Марвел, может быть, тоже не отдавал отчета... а может быть, как раз понимал это очень хорошо. Так или иначе, я давно уже ощущала, что что-то слишком крепко связывает нас... куда крепче, чем многие знакомые нам в Академии парочки.

И эти мысли очень занимали меня. Потому, когда Валька в ответ на мой вопрос о талисманографии: сдал ли? - пробубнил что-то невнятное в духе: "Ну, можно считать, что сдал", - я париться не стала. А зря. На следующий день все вскрылось. Я встретила Валю у кафедры талисманографии и удивилась: что он тут делает? Валя смутился, забормотал что-то маловразумительное и... под моим давлением сдался. Оказалось, что ни талисманографию, ни сопромаг (в сдаче которого он меня уверял) Валя не сдал до сих пор; более того, если ситуация с талисманографией еще более-менее поправима, поскольку хоть какие-то баллы он набрал, то по сопромагу у него как не было сдано ни единой работы из трех, так и осталось не сдано. У меня тоже было так с сопромагом; но я хотя бы не пыталась это скрыть. Я осерчала. Отругала Вальку: мол, что ты ведешь себя, как маленький! Себе же хуже делаешь! А потом сжалилась и дала ему в подмогу свою тетрадь по талисманографии. Мне она уже не была нужна, так, может, моему любимому поможет. Валька радостно унесся читать мою тетрадь, а я пошла сдавать очередной долг. Сдав его, вернулась на условленное место у кафедры и стала ждать Валю, безумно волнуясь за успешность решения его проблемы. Наконец, мой сердечный друг взбежал ко мне по винтовой лестнице, сжимая в руке мою тетрадь по талисманографии. Изо всех сил старался выглядеть беззаботным, но мрачный взгляд выдавал его с головой. Первое время он еще пытался делать вид, что все в порядке. Потом я не выдержала и напрямик спросила его:

- Что с тобой, Валь? Отчего такой грустный? Ты что, не сдал ее опять?

- Да я еще не ходил, вот щас пойду, - отмахнулся он, стараясь на меня не смотреть. Когда все же встречался со мной взглядом, в его глазах было разочарование и обида. Я не понимала, в чем дело.

- Что-то не так? - поинтересовалась я, подозревая свою вину.

Марвел, видимо, планировал опять сделать вид, что все хорошо, но мой вопрос застал его врасплох, и он нехотя выдавил:

- Я тут кое-что прочитал... - и красноречиво сунул мне в руки мою же тетрадь.

И тут я вспомнила, что писала в конце тетради несколько дней тому назад... сердце обдало холодом. Я же давно так уже не думаю, разве он по мне не видит!... Я жалко попыталась оправдаться:

- Прости меня, пожалуйста, Валечка!.. На меня нашло тогда что-то. Показалось...

- Ты все еще думаешь о том рыцаре? - мрачно спросил Валя в ответ, и я поняла, ЧТО беспокоило его больше.

- Да это я к своему ангелу-хранителю обращалась, - еще одна глупая попытка оправдаться. - Прости меня пожалуйста, я так давно уже не думаю! Честное слово!

На глаза выступили слезы. После того дня я окончательно поняла, что доверяю Вальке больше, чем себе, и что он для меня самый главный человек, потому сейчас мне было ужасно стыдно и перед самой собой за те глупые мысли. И еще, я ужасно боялась его потерять.

- Ладно, Юль, я не сержусь, - взгляд Вали просветлел: мои слезы убедили его в искренности слов, и от сердца, видимо, отлегло. У меня тоже. И Валя заключил меня в объятия. - Прости, что наехал...

- Ты прости, что всякие глупости думаю. Когда сдавать талисманографию?

- Вот как раз сейчас пойду.

- Готов?

- Типа того. Мне отец золотых дал, на случай если совсем дело туго будет... так что думаю, я в любом случае все сдам.

- Удачи тебе... - я поцеловала его в щеку.

- Спасибо, - тепло улыбнулся Валя. - Я пошел.

И несмелой походкой он подошел к аудитории, осторожно постучал, убедившись, что можно войти, исчез за дверью. А я принялась ждать и держать кулаки.

Когда Валя вышел, вид у него был несколько просветлевший, в руке он сжимал свою зачетную грамоту - свиток, в котором проставляются оценки за экзамены и зачеты.

- Сдал? - бросилась к нему я.

- Ну, типа того, - уклончиво ответил он, но в его зачетной грамоте я краем глаза увидела трояк. Да, оценка конечно не знатная, но ситуация была аховая, потому трояк я сочла вполне приемлемым результатом. Особенно, учитывая то запустение, которое царило в наших зачетных грамотах напротив остальных предметов... И я крепко обняла любимого:

- Ты молодец!

Валя лишь улыбнулся в ответ и ласково посмотрел на меня, но вскоре вновь лицо его омрачилось. Ибо было это отнюдь не последнее испытание. Впереди предстоял визит в деканат.

Еще некоторое время назад, когда мы отчаянно пытались выкарабкаться в ситуации с практикумом по физике магии, а папа давал нам советы, как справиться с вредной миссис Кингли, никак не желавшей принимать у нас отчеты по последним практическим работам, вскрылась одна любопытная подробность, которой тогда я не придала значения: Валя всякий раз, как возникала нужда идти в деканат, старался этого всеми способами избежать. Пока ситуация еще не поджимала, я даже не обратила на это внимания, и когда папа предложил нам пойти пожаловаться на миссис Кингли деканату, а Валя на это предложение поморщился и стал изобретать разные предлоги так не делать, даже согласилась с ним, полагая, что в основе его рассуждений лежит логичная мысль: как бы мы не вышли гадкими кляузниками. Но вот мы разобрались с практикумом, закрыли его, мой экзамен по физике магии ушел на конец сессии, а Вальке предстояло еще переписать много контрольных у вредного профессора Левинсона, чтобы допуститься к экзамену; появились новые поводы идти в деканат. Точнее даже жесткая необходимость. Во-первых, нас туда вызывали (мы справедливо полагали, что для промывки мозгов на тему наших хвостов и попытки разрешения ситуации). Во-вторых, нужно было брать допуски на доборы баллов, контрольные, экзамены. Словом, резон очевидный. Надо было зайти в деканат, потерпеть, пока нас отчитают за безделье, предъявить заверительные грамотки-допуски о сданных предметах, взять новые для несданных, отчитаться о положении дел и убедить замдекана в нашем скорейшем наверстывании всего упущенного. Упросить ее, чтобы не отчисляла нас, мол, временные трудности, обязательно справимся. После чего со спокойной душой уйти досдавать хвосты. Вроде бы дело нехитрое. Но Валя внезапно заартачился. Сначала придумывал благовидные предлоги, чтобы отложить визит на завтра, потом на послезавтра... когда меня стало трудно провести на этот счет - сказал, что уже сходил в деканат. Я поверила. Но вскоре ложь вскрылась. И тогда как на духу алхимик сознался мне, что идти в деканат он боится.

- Что значит "боишься"? - удивилась я. - Он тебя что, съест?

- Может быть, - со смущенной улыбкой от уха до уха сказал Валя, не зная, куда спрятать взгляд от стыда, изо всех сил делая свой самый невинный вид.

- Что значит "может быть"? - я возмутилась. - Ты мужчина или как? Возьми себя в руки и сходи, пока тебя не отчислили!

- Схожу, - обреченно вздохнул Валя.

- Вот вместе завтра и пойдем, - обрадовалась я. Мне Валька казался смелым и волевым человеком, потому я была почти уверена, что еще чуть-чуть, и он переборет страх и сходит в деканат.

- Угу, - улыбнулся он. Я не придала значения тому, что улыбка показалась мне какой-то неуверенной.

А назавтра, когда мы почти уже подошли к дверям деканата, Валя вдруг притормозил и заявил:

- Иди одна. Я наверно не пойду...

- Это еще почему? - не поняла я.

- А я... я завтра схожу, я заверительные грамотки дома забыл, - выкрутился волшебник. Я нахмурилась.

- Но тебя туда все равно вызывали! Рано или поздно идти придется.

- Ну, вот и схожу, - невнятно пробормотал Марвел. - Я пока не готов морально. Иди, я тебя подожду...

- Нет уж, так дело не пойдет... - я уж было собиралась начать воспитательную работу, твердо вознамерившись решить не только свои, но и Валькины проблемы, как вдруг из-за угла появился Ромка. Он бодро, как всегда, подбежал к нам и выпалил:

- О! Кого я вижу! Привет, Марвел! Привет, Юлька! Как дела?

- Да так, - уклончиво ответил Валя. - А твои?

- Вот, меня в деканат вызывали, надо сходить, - улыбаясь, сообщил тот. - Туда и иду. А вы куда?

- И мы туда же, - выдала я, не заметив помрачневшую Валькину физиономию.

- О-о! Вот здорово! Пошли вместе! - обрадовался Ромео.

Валя скорчил незаметно для него мину: "Ну вот и что ты наделала?" Вслух же возразил:

- Да мы наверно сейчас не пойдем, я как раз зачетную грамоту забыл и заверительные листы.

- А-а, ну ладно, - огорченно протянул Ромка. - Тогда давайте, удачи!

- Удачи!

И он унесся на всех парах в деканат. Кипучая натура Ромео не давала ему упускать свои шансы, хотя положение у него было немногим лучше, чем у нас. А я тем временем напустилась на Вальку:

- Вот видишь! Ромка же не боится идти в деканат!

- Ну, он не я, - хмуро ответствовал Марвел, отводя взгляд. - Ему щас там вставят...

- Ничего, не помрет. Да и ты жить будешь после разноса в деканате, вот уверена.

- Юля, ты не понимаешь... - вздохнул Валя, не зная, как еще мне объяснить.

- Чего я не понимаю? Решать проблемы надо или пусть отчисляют? - Валя покачал головой: мол, не надо отчислять, я удовлетворенно хмыкнула. - То-то и оно. Завтра идешь в деканат.

- Хорошо, - подозрительно легко согласился он.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Я поверила ему.

- Ладно, жди меня тут, я в деканат схожу все-таки... видишь, даже я иду в деканат! Хотя у меня такие же проблемы, как у тебя...

Когда я вышла оттуда (как и предполагала, никто меня убивать там не стал), я просияла на весь коридор счастливой улыбкой:

- Вот видишь! Никто меня не съел, и тебя не съест! Ну что, идешь завтра?

- Иду, - нежно обнял меня Валя, и мы отправились кушать. А может быть, целоваться... неважно.

И завтра он не пришел. Появился, когда в деканат было идти уже поздно. Я прождала его весь день, и в душу начали закрадываться обидные подозрения.

- Не был в деканате? - холодно поинтересовалась я.

- Ну... был, - зачем-то соврал он, но я оборвала:

- Врешь.

Деваться было некуда, и Валя сознался:

- Ну хорошо, хорошо, не был...

- Почему?

- Я не успел...

Меня охватила злость. Валькино вранье я уже видела насквозь, как и эта отмазка, я прекрасно поняла, была только отмазкой. Истинная причина была мне ясна, хоть я до последнего момента не хотела в это верить. Я до последнего выгораживала Марвела перед собой и отцом, который тоже волновался из-за нас, потому что отчаянно не хотела верить, что мой молодой человек...

- Трус, - обожгла я его холодным, тихим голосом. - Человек ты или тварь дрожащая?... Я хожу в деканат и не боюсь. Ромка, и тот не боится в деканат идти! А ты?.. Мало того, что опаздываешь постоянно, так еще и...

Валя молчал, ему, должно быть, было очень обидно (я где-то читала, что хуже оскорбления нет, чем обозвать мужчину трусом), но... у меня вырвалось. Сколько было можно терпеть и оправдывать! Время идет, а дело не делается, и вот-вот его уже скоро отчислят, а он боится зайти в деканат и поговорить, чтобы его не отчисляли! Я ругалась на Вальку, потому что переживала за его дела. Не могу же я все сделать за него! Физически не могу, что-то он должен сделать сам. А еще потому, что уважение мое к нему внезапно пошатнулось. Вот уж чего я не ожидала от него, так это того, что он будет в такой степени потакать своим слабостям. И я говорила еще и еще... Валя слушал, изредка пытался оправдываться, пару раз всерьез обиделся, но... в итоге признал мою правоту. Когда я уже повернулась было и зашагала прочь, чтобы оставить его одного как следует поразмышлять о том, что страшнее: получить по тыкве от замдекана или вылететь из Академии, - Валя догнал меня:

- Ты права, - виновато сказал он. - Надо мне взять себя в руки и... сделать. Ты сходишь со мной завтра?

- Конечно, схожу, - смягчилась я. Я вообще быстро отхожу и недолго сержусь. И вновь позволила себе утонуть в его теплых объятиях, забыв о проблемах. Мы направились к каретам.

По дороге нам попалась Энни.

- Привет, Валька! Привет, Юляшка, - улыбчиво поздоровалась она, поправив очки и откинув косу за плечи; мне при этом почудился вместо рыжеватой косы лисий хвост, я мотнула головой, отгоняя наваждение. - Как дела? Вы чего такие хмурые?

- Да так, - буркнул Валя.

- Поссорились? - понимающе протянула она.

- Да нет, просто с учебой проблемы, - объяснил ей он. В лице у Энни мелькнула тень разочарования, но вот она уже вновь улыбалась во весь рот.

- А-а, у меня тоже, - пожаловалась она. - Вот надо добор по матаппарату писать, а с фурмагами еще большие проблемы... не знаю, как сдавать буду. Писали добор по фурмагам?

- Угу, но не сдали, будем еще один писать, - сказала я, поморщившись: неприятно было вспоминать, как не нашли себя в списке сдавших. Сердце тогда аж в пятки ухнуло от обиды...

- Ясно. Ну ладно, я пойду. А то кушать ужасно хочется, а денег как обычно нет, надо сегодня поскорее домой...

И мы разошлись.

Уж не знаю, что случилось, но на следующий день Валя и впрямь взял себя в руки. Во-первых, недавно у нас был разговор насчет опозданий; я очень осердилась на Вальку, когда он в очередной раз опоздал на свидание, сказав ему, что это неуважение. Волновало меня не столько то, что обычно опаздывают на встречу к тем, с кем не так уж хотят встретиться, сколько то, как на его опоздания реагируют, например, преподаватели или деканат, когда он должен прийти, скажем, к двенадцати, а он является к пол-третьего. И хотела его от этой привычки отучить. Так вот, на этот раз он наконец-то почти не опоздал. И еще - он все-таки решился идти в моем сопровождении в деканат. Это был просто бальзам на мой балной сэрц.

Когда мы стояли возле деканата, ожидая, пока он откроется (замдекана куда-то отошла), в коридоре снова появился Ромка. И так же обрадовался нам.

- Привееет! Снова вы! Рад вас видеть обоих. Опять в деканат?

- Ну да. В тот-то раз так и не дорешали вопрос с деканатом, - кивнул Валя не очень уверенно. Я только теперь стала замечать, - в его позах, движениях, жестах вообще было много неуверенности, скованности, что делало Валю в глазах наших придворных, которые теперь регулярно его видели у меня в замке, несколько женственным. Я его женственным не находила; но все же неуверенность была заметна. И в ней было отчасти очарование Марвела...

- А я вот только что забрал у ребят вино и пирожные, пойдем к препу по сопромагу на поклон - может, поставит зачет... - сообщил Ромео.

Мы обратили внимание, что в руках у него была бутылка дорогущего вина и коробка с заказными пирожными.

- Вместе покупали, - пояснил мне Ромка, посмотрев на Марвела. - Правда, наверно, пирожные - это уже лишнее.

- Я тоже так думаю, - согласился Валька. - Мужчина все-таки. Сладкое обычно женщинам дарят.

- Ну и куда теперь это девать? - нахмурился Ромка, приподнимая крышку коробки; оттуда потянулся тонкий пряный аромат. Рот против воли наполнился слюной. - Самим, что ли, съесть?

- Почему бы и нет, - пожал плечами Валя.

Ромка открыл коробку. Ох, какие красивые! И так вкусно пахнут. Но если бы мне сейчас предложили взять одно, я бы, наверное, отказалась: они предназначались не мне, и как-то совестно было кушать такие дорогие пирожные, которые ребята купили на последние студенческие деньги. И все же, Ромео будто прочитал мои мысли:

- Юль, бери! - он ткнул коробку мне под нос.

- Угощайся, не стесняйся, - поддакнул Марвел, хотя по лицу его словно пробежала тень, когда он бросил на друга мимолетный взгляд. А потом вновь посмотрел на меня и сделал один из наидружелюбнейших своих видов: - Кушай, Юлечка! Все за наш счет.

И улыбнулся как ни в чем не бывало. Под настойчивым взглядом любимого я сочла нужным и правда взять и съесть одно. Из вежливости. И я не обратила внимания на то, что, хоть конфеты были куплены совместно, угощал-то меня не Валька, мой кавалер, а Ромка. Зато на это обратил внимание кое-кто другой.

- Там наверно уже открылся деканат... - задумался вслух алхимик через несколько минут беседы ни о чем и обо всем, завязавшейся после вскрытия коробки. Ромка, не дурак, все понял.

- Да и мне пора на сопромаг бежать, а то опоздаю, - он озабоченно посмотрел на карманные песочные часы. - Удачи вам!

- И тебе все сдать! - дружно пожелали мы. Но поскольку на самом деле деканат был еще закрыт, то, когда Ромка убежал, мы остались стоять где стояли, лишь Валя отошел от меня, дистанцировался как-то, принял "закрытую" позу и отвернулся.

- Что такое? - обеспокоилась я. Хотя подозревала, в принципе, "что такое"...

- Уйдешь ты от меня к Ромке, - пробурчал он грустно, глядя в сторону.

- С чего ты взял? - почти что возмутилась я: как парень Ромео меня ни капли не интересовал, хотя как человек казался мне вполне приятным.

- С того. Я будущее вижу, забыла? - напомнил Валя.

- И что? Какое-то не то ты видишь будущее. С чего вдруг я должна к Ромке уйти, если я тебя люблю?

- С того. Он, вон, правильный. Не то, что я... он гораздо лучше меня.

Валька совсем поник, отвернулся еще больше. Я зашла с той стороны, чтобы смотреть ему в глаза.

- Ничего не знаю. Мне ты нравишься больше, ясно?

- Со временем передумаешь, - уверенно сказал Валя. - Узнаешь меня получше - и передумаешь.

- Не передумаю. Я только тебя люблю, - отрезала я. Валя больше не стал спорить. Открылся деканат, и мы уныло поплелись в деканат, по дороге обсуждая планы на ближайшее будущее.


Потихоньку проблемы решались. Мы даже смогли позволить себе отпраздновать незаметно подкравшуюся к нам дату - два месяца отношений. Нас так восторгало случившееся с нами чудо, что это чудо мы, похоже, собрались теперь праздновать каждый месяц, пока не исполнится год. Во всяком случае, Валька хотел отпраздновать. Я тоже. А накануне мы зашли перекусить в довольно недешевую ресторацию на Ньюсеттлингском тракте, поскольку у меня вскрылась крупная сумма карманных денег, и сидя там, потягивая холодные (жара уже была порядочная) коктейли, я окончательно обнаглела. Вы ни за что не догадаетесь, что за дерзость я предложила Вале шепотом, притянув его за ухо. Обосновав свою наглость тем, что мы уже давно друг друга знаем и многое (ха!) вместе прошли, с замирающим сердцем, а потому - преувеличенно бодрым и уверенным голосом я предложила ему помолвку! И... он согласился. Вечером того же дня в Сети мы оба заявили статус: помолвлены друг с другом. Портрет я туда уже давно отправила наш совместный, заменив им старый, надоевший свой. И, кажется, оба были безмерно довольны своим новым статусом. Мы были с каждым днем все ближе, с каждым днем - все более единым целым, и это было просто восхитительно. Словно крылья выросли за моей спиной. Я была пронзительно счастлива с Валькой. И лишь предчувствия да песни порой тревожили чуткую душу, но я отгоняла их, словно назойливых мух. Не до них. Слишком хорошо. Слишком.

Ну, как вы знаете, когда где-то слишком хорошо, где-то в другом месте очень скоро должно стать плохо. Это Третий Основной Магический Закон, его знают все. Так оно и вышло. Отец начал пить. Сначала он по вечерам приходил навеселе, а перед очередным зачетом, провожая нас, советовал выпить по капельке мухоморного зелья: придаст сил. Сам, конечно, тоже пил вместе с нами. Стал чаще трогать меня, тискать. Не всерьез, конечно, но мне было неприятно и страшновато. Вальке тоже доставалось. Но за себя он не боялся. Он боялся за меня, и очень сильно. Некогда у него был друг; сейчас этот друг сидит за решеткой за избиение отца собственной девушки. А избил он его неспроста: отец причинил насилие дочери. Во всяком случае, так этот приятель рассказывал. История была жуткая, девушка очень пострадала. Валя больше всего боялся, что я попаду в такую же ситуацию и пострадаю. Но, однако, мой отец все-таки меня любил, и я была абсолютно уверена, что он так со мной не поступит никогда. Потискает - и отпустит. Неприятно, но пережить можно. Валька хмурился на мои хилые попытки оправдать или защитить отца, но тот и впрямь лишнего себе не позволял, и Валя только качал головой, но не предъявлял папе никаких претензий. Общение было вполне мирным, если не считать случаи папиного опьянения: тогда он мог и наругаться на нас, но это были пустяки.

Потом дело стало принимать более серьезный оборот. Вечерами король стал где-то пропадать, появлялся пьяный в дым и очень злой. Ссорился с мамой. Я пряталась от семейных ссор за дверью своих покоев, но даже дверь не могла заставить меня остаться равнодушной к происходящему. Мы с Валькой беспокоились. Впрочем, пока еще большую часть времени папа был трезв и даже гонял нас в плане занятий; самое интересное ждало нас впереди... но не буду забегать вперед.

В Академии часто виделись с Ромкой. Валька молчал, но я видела, что он комплексует рядом с другом. А еще он начал меня ревновать к нему. Периодически я, будучи и одна, сталкивалась с Ромео, и тогда мы вполне могли четверть часа проболтать, стоя в коридоре или в столовой. Валя узнавал об этом, и каждый такой случай очень его задевал. Как и вообще мое общение с Ромкой. "Ты смотри у меня, - говорил он. - А то задушу, как Отелло". С одной стороны, мне была приятна его ревность, как признак неравнодушия ко мне как к девушке. Но с другой стороны, атрибутом Настоящей любви для меня тогда была неспособность причинить любимой зло и умение прощать. Это не значит, что я вела себя как Бог на душу положит и хотела, чтоб меня за это все время прощали; просто сама бы я, как мне казалось, простила бы. Я же смотрела сквозь пальцы на возросшую концентрацию его общения с Энни! Сквозь пальцы смотрела на то, что при встрече он целуется в щечку с доброй половиной девушек Академии, что тесно дружит с Аксиньей и Еленой, да мало ли с кем еще... если любит, он сможет простить измену, думала я. Не потому что собиралась изменять. Просто так я себе представляла Любовь. И потому я, наверно, впервые с памятного апрельского дня засомневалась в Валиной любви. Мне казалось, что ему просто нужна девушка, необязательно я. И я решила это проверить. Как-то возле книжной лавки мы кого-то ждали. Пока ждали, я поинтересовалась: "А если мы расстанемся, ты будешь меня любить?" Валька помрачнел, замялся, покосился на меня с подозрением: что, затеяла расставаться? Неуверенно ответил: "Не знаю." Это был удар под дых моей вере в его любовь... Тогда я смолчала. А потом меня это еще какое-то время мучило. Впрочем, я особо не загонялась. Главное, что вместе нам хорошо, и все.

А с Энни он и впрямь что-то зачастил общаться. В Люське он с ней торчал часами, делая вид, что не замечает ее намеков вроде: "Уведу я у Юльки тебя! А то с кем мне в столовую ходить?" А может, и правда не замечал. Однажды в Академии мы повстречали Энни и, как обычно, вместе пошли в трактирчик. Энни болтала за жизнь, мы старались поддерживать беседу. Но Энни выглядела уж больно мрачно. Даже для своего обычного настроения.

- Что такое? - заволновался Марвел.

- Да ничего, - чуть раздраженно ответила она.

У него стало понимающее лицо. Он отвел ее в сторону, и они о чем-то там говорили. До меня доносились обрывки фраз: "Снять вместе жилище", "Это не их дело", "Успокоятся". Хоть я и не слышала толком их беседу, но сердце чуть екнуло.

Когда они вернулись, оба уже улыбались, как ни в чем ни бывало.

- Ну что, пойдем кушать? - потянул нас Валя. - Я угощаю. Оо, фруктовые трубочки!

И он радостно бросился к прилавку. Я умилилась.

- Спасибо, - благодарно кивнула Энни. - А то есть хочется... а денег как всегда нет...

- А дома не кормят? - опечалилась я.

- Какой там кормят! Нужна я им, - фыркнула она, снимая очки и принимаясь за принесенную Марвелом пиццу. - Да они с удовольствием от меня избавятся! У меня вон, еще две старшие сестры на выданье, их можно выдать более выгодно - так зачем я им сдалась...

Мне стало жалко бедную Энни. Я соскочила с места и побежала к прилавку. Быстро сменяла три медяка у продавца на большую конфету и вернулась. Протянула конфету Энни:

- На, держи! Моему альтер-эго ты очень нравишься, позволь ему за тобой поухаживать!

Энни засмеялась. Валька в шутку возмутился:

- Так, это что такое, налево смотрим, да?

- А это не я, это мое альтер-эго, - так же в шутку ответила я.

- Получит у меня твое альтер-эго, - весело нахмурился Валька, и мы засмеялись.

По учебе мы потихоньку стали уже выгребать из своей глубокой ямы. Правда, была большая проблема с сопромагом, такая, что даже папа на время отставил бочку с мухоморным зельем в сторону и сутки напролет или двое трудился с нами над расчетно-графическими работами. По чести сознаться, трудился больше он; а мы с трудом понимали, что, куда и как и почему концентратор под воздействием положительно ориентированного внешнего потока с небольшой компенсацией его отрицательно ориентированным превращается в цветок, а не в стрелу. Но у меня был добрый преподаватель, и в последний момент я все умудрилась сдать, клятвенно пообещав преподавателю, что буду заниматься в следующем семестре. Вальке повезло меньше. Его сопромаг уходил на хвостовую сессию вместе с моей физикой. Туда же готовились уйти наши фурмаги и моя алхимия. Ну, положим, по алхимии проблема была невелика: несданная вовремя лабораторная работа. Я защищала ее в день экзамена, поэтому пересдать должна была с другой группой. Валька как любитель и спец по алхимии вызвался ко мне домой позаниматься со мной; его экзамен уже был сдан. Но день я занималась сама, а вечер перед днем экзамена пропал, и поэтому об алхимии вспомнили только тогда, когда рано утром, проснувшись в одной постели, мы принялись страстно друг друга ласкать... и посреди ласк Валька вдруг спросил меня:

- Что получится, если смешать сушеных мышей и порошок горюн-травы?

Меня застали врасплох. Я сперва растерялась, но потом напряглась и вспомнила.

- А давай алхимию повторять по методу Мадам Кох! - предложил Валька, озорно блестя глазами.

- А это как? - заинтересовалась я, даже перестав от любопытства нежно поглаживать бока Марвела.

- Да ты продолжай, продолжай, - лукаво улыбнулся он, прижимая к себе мои руки. - Во-от, так...

И бурные ласки возобновились. Только теперь меня опрашивали по всем разделам алхимии прямо в процессе. Как ни странно, но вспоминать и правду оказалось легче! Наконец, удовлетворенный моим знанием алхимии, Валя оставил мой мозг в покое и позволил нам расслабиться и отдаться страсти с головой. Так горячо мы, кажется, еще не обнимали друг друга, так пылко еще не прижимались... к счастью, стены у моих покоев хорошо звукоизолировали, а дверь была закрыта. И вдруг Марвел тихонько простонал:

- О-о-о...

- Что такое? - встрепенулась я.

По его взгляду я поняла, что.

- Это... это было неописуемо, - выдохнул он. - Это как фейерверк! Вспышка...

- Постой! Разве ты раньше ни разу не... я читала, что мужчины... в общем...

- С девушкой - ни разу, - Валя обнял меня одной рукой. - Это совсем другие ощущения, оказывается!..

- Здорово... - я улыбнулась.

- А ты... нет?

Я лишь пожала плечами:

- Как я могла? Я же еще девушка. Я даже не знаю, что это за ощущение.

В дверь постучали.

- Черт, - выругался Валька. Мне тоже было досадно, что прерывали нашу идиллию.

- Да, войдите! - мы спешно прикрылись одеялом.

Ввалился папа.

- Пора вставать. Юлька, скоро экзамен! Собирайся.

Мы встали и начали собираться в Академию... пока я ехала, сильно переживала. Ну вот. И чем я все утро занималась? А если я теперь в итоге не сдам ничего?

Но жизнь интересная штука. Я вытянула билет, который знала идеально. И на отлично ответила экзамен. Чем немало удивила отца, который-то уж если и не знал, то догадывался, КАК я готовилась к экзамену.

Действенный оказался метод.

Итак, потрудились мы славно. Если не считать Валькиных фурмагов (свои я каким-то чудом сдала), сопромага и физвоспитания, а также моей физики магии, то хвостов почти не осталось; последний штатный экзамен - матаппарат механики магии - мы сдавали в срок. Была, правда, еще Валькина физика магии, но по поводу нее замдекана однозначно сказала: "У вас почти ноль баллов! Платный повтор курса в конце лета. Иначе - никак." На конец лета - значит, на конец лета. Сумма была немаленькая, но Валька рассчитывал, что отец даст ему денег, и мы немного расслабились. Матаппарат сдали, хоть и на трояк. После экзамена, красивые, повеселевшие, в сопровождении моего отца отправились на окраину города, к общежитиям. Нас пригласила на день рождения Ирма. Папа болел за нас за воротами Академии; встретив нас с экзамена, он выслушал наши сбивчивые объяснения насчет дня рождения и вызвался поехать с нами: в тех же краях находились небольшие владения, которые было необходимо проинспектировать. По дороге мы купили подарок - ирисы для Ирмы и книжку. Но поскольку выяснилось, что Ирма с Софи задерживаются в Академии, то у нас появилось время сходить вместе с папой до тех владений. Пока папа разбирался по поводу нерадивых крестьян с хозяином небольшого замка, Валька и я во все глаза рассматривали позеленевшие от всходов поля; напоследок хозяин замка угостил нас мешочком печенья и конфетами, и мы отправились к общагам... еще не подозревая, что совсем скоро вновь побываем в этих владениях...

Итак, половину груза сессии мы успешно скинули. Мне остался один экзамен, я с трудом, но уговорила лектора принять у меня его после хвостовой сессии, потому что полноценно закрыть семестр до ее окончания не успевала, и теперь ждала добора баллов, а затем экзамена. Правда, стипендия мне уже не светила из-за того, что я не укладывалась в сроки; но баллов итак было маловато для стипендии, и я не парилась. А потому вплотную занялась Валькиными фурмагами, жестко гоняя его по материалу семестра. Мы запирались в 615-й и подолгу торчали там, разбирая темы. Папа иногда приходил к нам прямо в аудиторию; охранник пропускал его - уже привык к тому, что сам король инкогнито то и дело шныряет в Академию. И даже подметил, что выходит он обычно с нами - а значит, мы принц и принцесса. И был спокоен. Отец помогал нам заниматься. А как-то раз, когда меня с ними не было, Валька и Энни встретили папу возле карет (я даже приревновала своего возлюбленного: и что он делал с Энни возле карет?!), Валя познакомил папу с ней, после чего Его Величество выразил желание познакомиться с сестрами Энни. Я видела, что он рассчитывал им понравиться: с мамой отношения у него шли все более наперекосяк, в том числе и из-за его пылкой любви к моему сердечному другу, которого мама не выносила на дух. Однако ничего не вышло. Познакомиться-то он с ними познакомился, но духу "подкатить" к девушкам у папы не хватило. Все, на что он оказался способен, - это потом добавить Энни в Люську и вечерами болтать с ней. А Энни все чаще мелькала в поле зрения рядом с Валькой. Меня это начало напрягать. Он по-прежнему ревновал меня к Ромке. А я чем хуже? Может, мне не нравится, что он с ней так тесно общается... может, они со стороны смотрятся, как идеальная пара, и меня это бесит! Пару раз я высказалась по этому поводу, но очень аккуратно, и Валя даже не обиделся. Он лишь повторил, что с Энни они просто дружат и она его как девушка не интересует. Впрочем, меня он не разубедил ни капли. Они по-прежнему смотрелись вместе очень хорошо. И постоянно что-то обсуждали без меня, отойдя в сторонку. Энни смущалась под его взглядом, что-то говорила... мне начали закрадываться нехорошие подозрения. Какую-то тайну я давно в Марвеле чуяла; что он что-то скрывает от меня, моя интуиция давно подсказывала мне, да и краем логики, отмечая некоторые подозрительные недомолвки, взгляды, я понимала: что-то не так. И теперь вдруг меня осенило. Я вспомнила слова кормилицы, беспокоившейся за меня: "По-моему, он хочет жениться на твоем статусе и получить замок и королевство. Берегись его." Факты в моей голове состыковались: Энни хочет уйти из дома и завести собственный замок, Валька тоже хочет уйти из дома и добиться своего замка. Они прекрасно ладят, отлично бы ужились вместе, и она в его вкусе... Холод липким комком опустился на дно души. Неужели?.. Чувствуя себя детективом, я выстроила логическую цепочку: влюбленная пара, живущая Чародейными Узами, мечтающая о собственном замке, решила провернуть аферу: Он знакомится с девушкой из столицы, охмуряет ее, женится на ней, а поскольку после свадьбы все, что наследует в связи с этим событием его жена (в том числе обычно - один из двух обязательных фамильных замков), начинает принадлежать в равной степени и мужу, то далее следует развод, и замок жены отходит мужу. И - вуаля! - наши аферисты счастливо живут себе в полученном совершенно законным путем замке!

Я аж вздрогнула. Нет!.. Неужели это мой Валька способен на такое?.. Я не верю, не хочу верить!.. Ну пусть я все это придумала, пусть только все окажется не так!.. Теперь моя собственная история казалась мне сошедшей со страниц знаменитых детективов, будоража кровь. Но мне слишком хотелось верить, что он на самом деле меня любит. Ведь он так нежен со мной! Разве это не знак настоящей любви?.. А, может, он затеял аферу, а потом взял и влюбился в свою "жертву"?.. Это все же лучше, чем думать, что он меня обманывает до сих пор...

Но свои подозрения я держала при себе и не позволяла себе вымещать чувства на любимом. Может, там и нет ничего, может, я все придумала!.. Валька же, ничего не подозревавший, радовался мне как и прежде, как и прежде был со мной неразлучен. Только теперь меня стали немного пугать и его действительно странное, преувеличенное для такого возраста юноши стремление жениться на мне, и похвалы в адрес моей семьи: "Как я тебе завидую, что у тебя такая классная семья! Я вот своей вообще пофиг... мне бы хотелось стать членом твоей семьи". А впрочем, когда я отрешалась от подозрений своих - от подобных слов сердце заходилось сладостным стуком.

Валька, Валька... вот еще недавно мы друг друга даже не знали, а теперь ты уже так нужен мне, так дорог. Я так люблю тебя... кем бы ты там ни оказался. Даже если ты окажешься и вправду мошенником - слишком поздно, я уже очень сильно тебя люблю. И я прощу тебе все.

Итак, я не хотела обижать своего теперь уже нареченного подозрениями. А еще, было не до них: подходило время добора по фурмагам. Энни плакалась, что у нее тоже с ними проблемы. Валя обратился ко мне с просьбой объяснить. Я в ответ решительно затащила обоих в нашу аудиторию и принялась, словно учитель, объяснять, рассказывать, разбирать примеры и заставлять их решать задачи. Потом к нам присоединился папа. За несколько часов занятий я немного поднатаскала их, как могла; но общение, как обычно, стало съезжать потихоньку на стеб и шутки, мои "ученики" устали, да и мне тоже надоело объяснять материал, который сама с трудом понимала. И вместе мы вышли из Академии. Проводили Энни, а затем поехали домой...

На следующий день Валька писал добор. Результаты обещали вывесить через сутки. После добора он сказал, что ему надо зайти в Библиотеку и что он нас догонит быстро. Мы с папой пожали плечами и отправились домой без него. Только вот... оглянувшись напоследок, я издалека увидела, как к нему подбегает Энни, и они вместе куда-то идут. Не в сторону Библиотеки. Сердце екнуло. Ну, теперь все понятно!.. Я теперь все ему выскажу, пусть только появится...

Папа обещал Вале, что мы будем ждать его неподалеку от замка. Я не хотела ждать (внутри кипела злость и обида), но папа настоял, а делиться с ним своими домыслами я пока что не хотела, потому пришлось ждать. А Валька, между тем, имел еще и наглость опоздать. Вот уже десять минут сверх назначенного срока, а его все не было... Когда лохматая золотистая шевелюра показалась из остановившейся поблизости кареты, я не смогла уже сдерживать свой гнев. Подлетела к Марвелу:

- Ты зачем сказал, что в Библиотеку идешь, когда сам ушел с Энни?!

- Прости, Юленька, - виновато сказал Валя. Но меня было не задобрить. Ага, меня ревнует, а сам с Энни?.. О чем я и высказала ему тут же. И еще много чего и как высказала. На глаза даже выступили слезы - мне так было обидно, что он гуляет с другой девушкой!..

- Ты все не так поняла, - попытался оправдаться он.

- Ага, и ваши эти шепотки я тоже не так поняла? И "снять вместе жилище", "это не их дело"... это я тоже не так поняла? - кипела я. - Я давно подозревала, что вы что-то скрываете от меня...

- Юль, постой, - Валя обнял меня за плечи, и я, конечно, все-таки растаяла от прикосновения любимых нежных рук. - Дай я тебе все расскажу. Да, мы действительно кое-что скрывали.

Я ахнула и чуть было не отшатнулась.

- Ничего себе!

- Постой, не суди пока. Видишь ли, в чем дело... Энни пару лет назад укусил лис-оборотень. И теперь она превращается... - сказал Валя, крепко меня держа. - Ей иногда бывает это еще пока трудно, она пока плохо умеет контролиоровать себя, а поскольку я... ээ, много читал про оборотней, особенно таких, неуправляемых... то я помогаю ей, не даю превратиться насовсем в лису или опьянеть от запахов с непривычки. А еще я пытаюсь помочь ей решить проблему с жильем, потому что не дай бог дома узнают, что она оборотень, ее тогда сдадут Инквизиции для "изгнания злых духов". А тебе я не рассказал сразу, потому что не знал, как ты отнесешься к этому факту. Люди не любят оборотней, боятся. Вдруг ты бы велела сдать ее в Инквизицию!

Я ошарашенно молчала. Только теперь я вспомнила, что действительно, иногда зрачки ее становились вертикальными, впрочем, ненадолго - верный признак недавно обращенного оборотня. И как я не заметила!..

- Ох, прости!.. - я осела на камень у дороги и обхватила голову руками. - Прости, пожалуйста, Валечка!.. А я-то уж себе навыдумывала...

- Бывает, - улыбнулся он и стер с моих щек остатки слез. - Пойдем домой? Дядя Геля заждался уже.

Он упорно продолжал называть моего отца дядей Гелей. Меня это почему-то страшно умиляло.

И мы пошли вслед за не дождавшимся нас королем.

Но все-таки, что-то он скрывал. Что-то более важное. Неспроста периодически Марвел говорил: "Со мной трудно. Ромка куда лучше меня. Узнаешь меня получше - тоже так скажешь." Неспроста он молчал в ответ на вопрос: "Что-то не так?.." Неспроста мерно раскачивался, задумавшись о чем-то, глядя куда-то мимо нас, и взгляд его был жуток. Неспроста совпадения. И то, что его слова действительно часто сбывались, тоже неспроста...


## Глава 6: ДРАКОН


"Солнце в ладонях"


Фурмаги Валя не сдал. И сопромаг тоже. Замдекана, миссис Холлтон, суховатая деловая женщина, вызвала Марвела к себе и сердито сказала:

- У вас один вариант, господин Инсперанс, если вы хотите остаться в Академии. Повтор курса в конце лета по трем предметам. И перед этим месяц отработка физвоспитания в Майской роще.

У нас у обоих глаза на лоб вылезли: во-первых, все три предмета шли на повторе курса одновременно, и Валька будет едва успевать сходить на все три, а во-вторых сумму за это просили кругленькую. Валька помрачнел, он понимал, что отец не даст ему столько денег, узнав, что тот бездельничал семестр. Я, конечно, могла бы финансово помочь Марвелу, но на данный момент казна сильно обнищала, и чтобы можно было без вреда для государства выделить оттуда такую сумму, надо было немного потрудиться и собрать дань с ряда графств и герцогств, которые упорно отказывались платить, ссылаясь на то, что "сами мы люди небогатые". А штат министров позорно разбежался в стороны, оставив моего отца и советника Сэма вдвоем тащить на себе королевство. Нужны были люди. Министры, налоговики, экономисты, даже просто рабочие маги - для поднятия урожайности и отладки связи... но никто не хотел взваливать на себя ответственность за сущие гроши. Так что мысль помочь Вале я отставила в сторону. Но деваться было некуда, обоим очень хотелось, чтобы Валя остался в Академии и как всякий дворянин получил надлежащее образование, а потом может быть даже стал великим алхимиком. И мы подписали договор о повторе курса. Часть денег Валя рассчитывал стрясти с Ромки, бравшего у друга крупные суммы в долг, часть все же взять у отца, а остаток он договорился с миссис Холлтон, что заработает за лето сам. Не хватало пятнадцати золотых-сотенников - средняя зарплата студента за месяц. Правда, работу найти было проблематично, да и работать по найму для дворянина занятие несколько не по статусу: работают простолюдины, а дворяне получают деньги за службу государству в том или ином виде: магом ли, рыцарем, чиновником... но деваться было некуда.

Я сдала наконец последний экзамен. Никогда ни до, ни после таких экзаменов у меня не было: я сидела в совершенно пустой аудитории с подругой, перед нами на столе лежали все учебники, шпаргалки, свитки, стояла еда и соки в кувшинах; преподаватель ушел по своим делам; а в дверях то и дело мелькала любимая усатая физиономия: Валька волновался, как я сдам, и пришел за меня болеть. Время от времени он заходил, гладил меня по голове, целовал, сидел рядом, потом вновь шел ожидать за дверь. Мы с подругой друг другу помогали... Конечно, когда пришло время отвечать, особо мой ответ слушать не стали; поставили трояк и отпустили. Но экзамен был классный.

Когда я сдала последний экзамен, папа встретил нас в Мурресском парке. Мы немного погуляли, а потом он спросил, как дела у Марвела. Валька замялся. Ему было неловко. Но "дяде Геле" он доверял, потому рассказал уныло, что записался на повтор курса по трем предметам, другого варианта нет, а где брать деньги, он не знает.

- Я как раз хотел вам предложить... - задумчиво начал папа. - Просто так я денег дать, конечно, не могу, но... Валь, давай ко мне в штат. У меня сейчас тотальная нехватка рабочих рук, королевство в кризисе, твоя помощь была бы очень кстати.

- А сколько награда? - поинтересовался Валя. В последние дни мои родители, особенно мама, очень сильно выносили ему мозг по поводу того, что, если он собирается на мне жениться, то должен вкалывать, как вол, а не сидеть сложа руки и ноги, и я замечала, как Марвел опасался, что на него повесят обязательства, к которым он пока что неготов, а потом будут упрекать, что он их не выполнил. Потому к предложению поработать у папы в штате (то есть фактически попробовать себя в роли действующего принца) Валя отнесся настороженно.

- Пятнадцать сотенников. У тебя все равно выхода нет, куда ты сейчас пойдешь служить? А работать по найму... - папа поморщился.

Меня царапнула формулировка, если бы так говорили со мной, я бы сочла это в некотором роде шантажом. Но это было действительно так, как папа говорил. И Валя неохотно согласился:

- Ну, давайте.

Вид у него был мрачный, но папа, кажется, не заметил: он был просто счастлив от того, что его обожаемый будущий зять будет теперь исполнять обязанности настоящего принца!

- Юль, давай и ты тоже, и тебе кину сотенников шестнадцать, если будешь хорошо следить за королевством.

- Давай, - я согласилась в отличие от Марвела легко. Во-первых, это не делало меня ничьим должником, а бедный Валька уже чувствовал себя так, словно его к чему-то обязали, что неудивительно: его судьба теперь целиком зависела от папы. Во-вторых, я уже раньше пробовала себя в роли коронованной принцессы, хоть коронована пока не была в силу малого возраста, и потому знала, на что иду, а вот для Вали это была совершенно новая деятельность. В-третьих (и в-главных) заниматься чем-либо вместе с моим любимым доставляло мне удовольствие.

Итак, судьба наша была решена. Через неделю мы приступали к своим обязанностям. Еще через две-три недели предстояло разбираться с отработкой физвоспитания в Майской роще. А пока у нас была неделя отдыха и любви. Королева отбыла на время в летнюю резиденцию, и нас в замке ничто не стесняло. Уж папу мы перестали стесняться давно. Он, вообще, любил спать на чердаке, откуда (единственное место в замке) было хорошо слышно через перегородку все, что происходило в моих покоях. Ему нравилось слушать музыку ночи влюбленных молодых, потому что тогда и сам он чувствовал себя помолодевшим, и к тому же организм его несколько успокаивался. Иногда приходил к нам среди ночи, мы разговаривали о разных вещах, шутили, щекотали друг друга. Потом король убирался в свои покои - спать, да и мы тоже как правило были уже достаточно уставшие, чтобы уснуть. А утром меня будили Валькины ласки. Обычно он просыпался раньше меня или одновременно со мной. Вообще, спал мало. Я только и могла что дивиться на него.

Валя наконец предложил мне съездить к нему в Рэйвенлиф. Я была в щенячьем восторге: так давно мечтала увидеть Валькин дом, познакомиться с его родными. К поездке готовилась тщательно. Приоделась, накрасилась; Валя заехал за мной, и мы, сев в карету, поехали в новый для меня мир (ведь я отродясь не бывала за пределами родного королевства!). По дороге я во все глаза смотрела в окно, разглядывая проплывающие мимо пейзажи, впитывая в себя эти виды. Валя, тоже счастливый оттого, что вот сейчас покажет мне свои владения, обнимал меня и тихо-тихо предвкушал мою реакцию. Мы шутили и смеялись; потом я предложила игру. Игра заключалась в том, что мы делали изо всех сил вид, что еще просто друзья, что 18 апреля еще не случилось. И ждали, кто первый сдастся. Пока Валя держался стойко. Он, словно экскурсовод, знакомил меня с видом из окна, подробно рассказывая, что мы проезжаем. Я слушала. Затем мы сошли с кареты и оказались перед мостом над пропастью. Валя помог мне взобраться на мост, и тут мне открылся... захватывающий вид! Владения рода Инсперанс были велики и богаты. Возле каретной станции стояли шикарные торговые шатры, чуть подальше - театр, ресторация... мы спустились с моста и пошли по дороге. Я глазела на это великолепие открыв рот и едва не продула Вальке нашу игру, когда чуть было не обняла его от восторга. Рэйвенлиф был прекрасен. Зеленые леса, залитые солнцем, и луга, пестрые пятнышки домов селений и городские огоньки... мы находились сейчас в столице Рэйвенлиф. Мощеные шлифованным камнем дороги, залитые ярким, отчаянным летним солнцем площади, окруженные фигурами персонажей детских сказок, выполненными из бронзы; серебристые брызги фонтанов и зеленые аллеи, уставленные скамейками, - вот что открылось моему взору. По дорогам время от времени (далеко не так часто, как в нашей столице!) неспеша проезжали всадники и, в отличие от всадников в нашем королевстве, они все уступали нам дорогу. Конечно, Валька для понту пользовался своим любимым отвращающим жестом, его маленьким волшебством, которое останавливает всадника, не давая ему наехать на колдующего; но тут это не требовалось. Возле фонтанов гуляли молодые мамы с детишками, которые носились и брызгали друг друга водой из фонтанов. Вдоль дорог были ухоженные газоны, украшенные фигурами из цветов и клумбами; то тут, то там встречались живые изгороди вокруг невысоких розовых домишек-картинок. Окна в этих домишках были завешены узорными шторами, на подоконниках стояла зелень и цветы, а на некоторых пристроились пушистые вальяжные кошки, томно вылизывающие лапки. И сумасшедше пахло летом и солнцем... на миг мне показалось, что я попала в Рай.

- Это и есть ваши владения? - выдавила из себя я потрясенно.

- Ага, - кивнул Валька и посмотрел на меня так, словно собирался поцеловать; но вспомнил про игру и отодвинулся. - Нравится?

- Еще как!!! Тут просто супер!

Держа наши плащи в руках, так как в них было жарко, мы прогулочным шагом шли по прямой, как стрела, дороге вперед.

- На одной, дальней, половине живем мы с отцом. На другой - мать. Поскольку отец с ней развелся, то фактически это не ее владения, и она, чтобы быть ко мне поближе, платит за постой знакомому, который обустроил под жилище огромную пещеру и сдает пещеру ей за относительно небольшую сумму, - рассказывал Марвел. - Сейчас мы идем к отцу в замок, с мамой я тебя познакомлю в другой раз.

Я и без того была в восторге.

- Как здорово!

И потянулась было к нему рукой, чтобы обнять, но тоже вспомнила про игру. И бодренько сделала вид, что просто поправляла пальто, чтобы с руки не соскальзывало.

Мы шли и разговаривали обо всякой ерунде, а на сказочные владения рода Инсперанс тем временем мягко ложились бархатные сиреневые сумерки. Играть было, конечно, интересно; но меня уже, честно говоря, давно распирало обнять любимого, поделившись с ним своим восхищением. И я уже было собиралась плюнуть на игру, как вдруг Валя сперва робко дернул рукой, потом поморщился - ну нафиг! - и, первым забив на игру, прижал меня к себе. Мы не удержались от поцелуя. И переглянулись, рассмеявшись. Никто не победил. Победила любовь.

Совсем стемнело, зажглись цветные фонари, а в воздухе над городом замелькали фейерверки.

- Ух, ты, классно! - восхитилась я. Валя скривился.

- У нас так каждый день. Надоели уже...

Я с удивлением покосилась на него. Удивительный он, Валя. Странный.

Где-то играли на мандолине и флейте. Я вгляделась во тьму. На небольшой площади возле аллеи, по которой мы шли, на скамьях вокруг костра сидела компания. Двое из них были с мандолинами. На флейте играла высокая девушка в зеленом платье, а парень рядом с ней хрипловато пел балладу.

- Молодежь, менестрели. Рок поют с "Нашего радио", - пояснил Валя. - Тоже постоянно тут собираются.

Я проводила менестрелей взглядом. В нашем королевстве, по-моему, уже вообще забыли слово "менестрель"... наконец, перед нами вырос высокий темный замок. Шпили тонких башен устремились ввысь, словно тянулись к солнцу, на донжоне развевался флаг, но в темноте я плохо его видела. Замок был красив. И даже очень. Куда красивей нашего, даром что королевского.

- Вот и пришли, - сказал Валя и, нежно взяв меня за руку, помог перейти ров и взойти по мраморным ступенькам наверх.

Отца Вальки дома не оказалось, он кутил где-то с друзьями. Зато дома были Элин и Марианна - мачеха Вали и ее дочь. Обе показались мне очень красивыми, хотя Марианна явно была младше и Вали, и даже меня. Она, как и положено юной особе из благородного рода, была одета в легкое светлое платье весенних тонов и носила на голове сложную прическу, лицо украшал подобранный с умом макияж; Элин же была ухоженна и хороша собой, на ней было пышное бархатное платье, а недлинные светлые волосы были забраны под жемчужную сетку. Осанка и манеры ее были утонченны и благородны. Едва войдя, Валя представил нас друг другу:

- Привет, Элин! Привет, Марианна! Познакомьтесь, это принцесса Юлия, я вам о ней рассказывал.

Марианна смерила меня ревнивым взглядом, но, сочтя, что ничего особенного во мне нет, дружелюбно улыбнулась:

- Добро пожаловать к нам, Ваше Высочество.

Элин же вежливо пригласила:

- Проходите, леди. Рады познакомиться. Не будете ли вы столь любезны отужинать с нами?

- Благодарю, с удовольствием, - стараясь соблюдать этикет в той же мере, как изящно делает это Элин (обычно на этикет я плюю с вышки жеваной морковкой), выдавила я.

Слуги провели нас к столу, на котором тут же начали появляться всяческие яства. Валя сел с довльным донельзя видом.

- Мы скоро уезжаем, - обратилась к нему Элин. - Распорядись, чтобы помыли посуду, и проследи за уборкой, чтобы все было чисто.

И правда, я заметила, что внутренность замка была вылизана до блеска. Может быть, чуточку были разбросаны вещи в покоях, которые Марианна делила с Валей, отгораживаясь от него с помощью большого платяного шкафа. Валя жил "за шкафом", как он любил повторять. Только теперь я поняла, что это означало, и вздохнула облегченно, а то раньше в голову лезли всякие несуразности: представлялось, как высокий и, хоть и стройный, но вовсе не тощий Валька протискивается в щель между стеной и шкафом, чтобы оттуда набрать мне на пластинку. Вообще-то за шкафом связь была плохая, мана там куда-то утекала. Просто это был единственный угол в замке, который принадлежал Марвелу. Странная семья. В смысле денег Валька не бедствует, но относятся тут к нему как-то странно. Как будто он не родной сын, а приемыш из приюта. Странная семья, ей-богу.

Все прояснилось, правда, когда Элин с Марианной, доев ужин, уехали, и Валя пояснил, что семейство Инсперанс живет в основном охотой и балами, благо позволяет состояние и плодородные земли Рэйвенлиф, которые это состояние поддерживают. Что же, тогда неудивительно, что на сына тут обращают внимание в основном в финансовой форме, обходя его проблемы стороной: сам, мол, решит, не маленький. Валя же, выждав момент, когда за мачехой закроется дверь, потянул меня в покои.

На его половине стояла кровать с единственной хилой подушкой и одеялом, больше смахивающим на простыню, стол с сетяком, кресло и полки. На полках были классические книги, учебники и склянки с алхимическими порошками и растворами. Впрочем, свой алхимический уголок Валя старался скрывать, потому как время от времени все эти склянки находили и, сочтя вредоносными, выкидывали: чего доброго, колданется еще что! Поэтому наиболее важные препараты прятались за чем-то более нейтральным. Например, за коробкой карандашей. На стене в изголовье кровати висела большая красивая картина: роза и бокал вина, стоящие на струящейся бордовой бархатной ткани. Она была выполнена, как мне показалось, в стиле импрессионистического реализма, небрежными мазками, но очень чувственно и гармонично. Мне всегда нравился такой стиль. Что-то смутно знакомое, но что, вспомнить не могла.

- Кто автор? - кивнула я на картину.

- Да это я рисовал, - смутился Валя. - По-моему, я очень плохо рисую.

Я вытаращила глаза.

- Плохо рисуешь?! Брось ты! Я уже мечтаю о такой картине к себе домой! Она прекрасна!

- А по-моему, фигня какая-то, - махнул рукой Валя. - Мазня.

- Нет, неправда! Мне очень нравится, честно!

Мы прошли и сели на кровать.

- Хочешь, Живые чары посмотрим, - предложил Валя. - Через сетяк.

- Давай, - согласилась я.

Потом мы смотрели спектакль, а после отправились ополоснуться перед сном. Вместе поплескавшись в сверкающей чистотой ванной комнате, которая тоже вызвала у меня невольную зависть к этому дому, мы вернулись в комнату и легли спать. Как вы понимаете, уснув еще нескоро...


Ночью, кажется, приходил Валькин отец, но когда мы проснулись, он уже ушел, так что, увы, увидеть его в этот раз мне не довелось. А еще я с досадой вспомнила, что во время сессии мой папа первым побывал у Вали в гостях, я в тот день была занята, и первый познакомился с его отцом. Ох, как я ему завидовала! Папа ездил по делу, помогать Вале с учебой, но зависть меня все равно взяла. Первым увидел Валькиного кота, кошек, первым узнал, что значит "за шкафом" и, черт, даже не рассказал мне!

Я ему припомню... обоим... ишь, отбивают у меня друг друга! Сладкая парочка, блин. И впрямь, чрезмерно близкие отношения моего возлюбленного с моим отцом уже начинали меня пугать. Король любит его просто до неприличия. Как родного сына. Одно время я даже сомневалась, не может ли Валька оказаться моим тайным братом по отцу... к этому, помимо их внешнего сходства, сходства душевных качеств и манер еще располагал характер нашего с Валькой повседневного общения, в котором было много почти родственного. Если честно, то сомневалась немного и сейчас, но не настолько всерьез, конечно. Ну неприлично отцу любить моего избранника чуть ли не сильнее, чем сама я! Хотя, как бы я ни ворчала и ни ехидничала - это меня более чем устраивало.

И более чем не устраивало королеву. Но она пока молчала.

Когда мы заставили себя подняться, был уже день. Мы перекусили тем, что нашлось в кладовке и на столе - лень было ждать завтрака. Дома еще никого не было, в столовой работал стационарный приемник образов, показывая последние новости.

- Хочешь, угощу тебя подливкой? - предложил Валя.

Я уже не раз слышала, что Валя прекрасно делает подливку, но попробовать все как-то не доводилось. И вот этот час настал!

- Хочу, конечно! - я с любопытством подалась вперед.

Валя достал из кладовки бадейку с чем-то мутновато-белым в мелкую цветную крапинку и, поставив на стол, подвинул ко мне, вручив ложку:

- Вот.

Я осторожно запустила ложку в подливку, подцепила на краешке и сунула в рот. И застыла, наслаждаясь. Вкус и правда был выше всяких похвал.

- Нравится? - любимый не скрыл довольную улыбку, глядя на мое блаженное лицо.

- Божественно! Еще как! - я сделала круглые глаза. - А еще можно?

- Конечно, бери сколько хочешь!

Я радостно налегла на бадейку и прикончила вскоре около половины. Валя смотрел на меня, радуясь эффекту...

И тут завибрировала пластинка. Звонил папа. Впрочем, мы и сами уже с ужасом поняли: сегодня же коронация! И мы на нее опаздываем... Я нехотя ответила:

- Да, пап. Помним.... вспомнили. Прости, пожалуйста, мы только встали!

- Черт возьми, Юлия, Валя! Что за неуважение? - пыхнула трубка. - А ну, собирайтесь и дуйте сюда. Мне все равно, как вы доберетесь, но вы должны быть вовремя. Валя! Где твоя ответственность?!

Ого! Похоже, Его Величество сердит! Сердит на Валю? Это что-то новое...

- Хорошо, скоро будем, - хмуро отозвался Валя, на ходу собираясь. Я тоже в спешке напяливала на себя платье, плащ, туфли... мамочки! Опоздать на коронацию! Опозориться перед первыми людьми королевства! Ну мы действительно сони!

Второпях вскочив на волшебную карету, что в два раза дороже обычной и в два раза быстрее, но ходит лишь от города до города, бегом-бегом добравшись до конюшен и там пересев на казенных коней, мы почти успели к сроку в назначенное место встречи. Там нас встречал папа, который должен был отвезти принца и принцессу по традиции в самое влиятельное из герцогств, где короновать в присутствии советника, первого министра и хозяев коронационных земель. В нашем королевстве коронация была закрытой церемонией, поэтому из простых людей ее видели только слуги и жители коронационного герцогства. Герцогство Солэйр Плезир находилось в районе центра королевства. Наскоро перекусив предложенными папой рулетами с зайчатиной - его повседневным рабочим завтраком, поскольку вставал король рано и пиршествовать ему было особо некогда, а также запив суховатые и жирные рулеты мухоморным зельем, также любезно предложенным Его Величеством, мы сели в карету и понеслись в сторону Солэйр Плезир...

Честно говоря, в Солэйр я никогда не была. Знала понаслышке, что управляющий герцога - хороший папин друг, что там сносный чародей и что герцогство одно из самых богатых в королевстве. И больше ничего. С самим герцогом папа вроде не очень ладил, но и серьезных противоречий у них не было, герцог не вмешивался в дела отца, и Солэйр было идеально для проведения церемонии и первых недель власти. Наверняка его не было сложно курировать, собирать налоги, судить... в любом случае мы были еще слишком неопытны, чтобы курировать герцогство победнее и позловреднее. Я надеялась, что папа это учтет. А то он, восторженный обретенным в нашем с Валей лице счастьем, как-то подзабыл, что, чтобы быть полноценными правящими принцем и принцессой, мы еще даже не закончили обязательное образование...

Впрочем, все дурные мысли и опасения выветрились, когда я увидела Солэйр. Аккуратное, чистое и богатое герцогство (наверно, единственное в королевстве), на улицах клумбы, фонтаны, судя по одежде жителей - бедноты тут и вовсе не видать. Конечно, до волшебства сказочного королевства Рэйвенлиф Солэйр не дотягивал; но был, пожалуй, заметно богаче. Я и впрямь почувствовала себя взрослой принцессой, когда мы с Марвелом взошли на увитый цветами балкон. Следом за нами поднялся отец. С ним был толстяк Сэм, который, увидев нас, радушно заулыбался, и управляющий герцога, поскольку самому герцогу до нас дела не было: он укатил по своим делам. Лорд Пауэрс давно был разжалован из премьер-министров и ушел в оппозицию, поэтому премьера на церемонии на этот раз не было. Что ж, так даже лучше. Меньше краснеть. А вот управляющий, Поль, мне понравился, он был свойский и радушный, к тому же совсем не старый. Мы ему тоже понравились. Поль с улыбкой представился и заинтересованно глянул на нас:

- Думаю, вы будете достойными наследниками Его Величеству Гелионтию.

Валька засмущался и ничего не сказал. Я тоже ничего не сказала, потому что отец уже держал наготове две тонких, еще не королевских, но уже и не таких, как моя маленькая детская, короны: мужскую и женскую. У мужской зубья были потолще и пореже, прямоугольной формы, а у женской - треугольные и частые. Такой недолго и заколоть. Грянула барабанная дробь. Потом включились трубы. И последним пропел королевский рог.

- Властью, наделенной мне народом и господом нашим Иисусом Христом, - провозгласил отец, - объявляю свою дочь Юлию и вот этого молодого человека, Валю Инсперанса, наследными принцем и принцессой и торжественно вручаю им эти регалии, - с такими словами он бережно надел короны на наши смущенные и озадаченные головы. - Отныне Юля и Валя - полномочные представители власти, и превыше них - только власть короля.

Он замолк. Грянули апплодисменты. Брызнули фонтаны конфетти. А мы, оставив народ ликовать на площади, спустились по лестнице вниз к своей карете и сразу же отправились в долину Вьяндевилаж, также входившую в состав Солэйр: там нас ждало первое в жизни государственное дело. Крестьяне из Вьяндевилаж, славящейся своими мясными товарами, не досчитались внушительного количества запасов. И происходило это уже не первый раз. Вор столько бы не унес, а маги мертвым мясом не пользуются. Ну разве что это был очень оголодавший маг. Король пояснил: все достаточно очевидно. Раз столько товара исчезает прямо на глазах у местных властей, и никто ничего не может сделать до сих пор - значит, все происходит как минимум с одобрения властей, а скорее всего, именно в их кладовые мясо и поступает. Можно, конечно, попытаться доказать вину графа, заправляющего делами Вьяндевилаж, и его сообщников, исключительно дедукцией; но мы не детективы, рассудил отец. И копаться в причинах-следствиях и доказательствах вручную времени у нас нет, как и умения. Антикоррупционная политика плодов тоже не приносит. Но не даром же нас всех когда-то учили в Школах Волшебства! Есть нехитрый механизм, который не ловит вора - он попросту не позволяет украсть. Вообще говоря, такой магический механизм стоит на любом производстве; но магические связи порой изнашиваются, порой намеренно рвутся, и тогда кладовые лишаются защиты. А народ, привыкнув к благам магической цивилизации, охрану не нанимает уже много лет. Что получается? Приходи да бери. Вот графья и берут. Практически не скрываясь. Кто против них что скажет? Никто не будет свидетельствовать против лорда. Все дружно скажут: "Мистика! Злые духи украли! Воры ночью проникли и унесли в соседнее графство". На последней фразе любое расследование и оканчивается, потому что кому надо лезть на рожон в чужое графство? Ну, унес проказник килограммов пять говядины. Ну стащил вырезку. Ну, убыток... значит, цены на мясо задерем - и дело с концом. И единственный, кого боится любой граф, барон и даже герцог - это король. Тут уж проще потерпеть магическую защиту, пока она опять не ослабнет, нежели попадаться на попытке кражи с поличным. Таким образом, на какое-то время "загадочные" убытки прекращаются после визита короля. Благодарные жители платят полутораразмерную дань. А потом проходит время, и все начинается по новой...

Пока папа все это объяснял, мы въехали в Вьяндевилаж и направились по главной улице к складам. Огромные помещения, в которых, во избежание прогнивания товара, поддерживалась с помощю магии минусовая температура, возвышались среди низеньких опрятных домов Вьяндевилаж, словно хмурые великаны. Валя задумчиво молчал. Папа продолжал что-то парить на тему магических связей. Народ почтительно расступался перед нами, мы почти беспрепятственно прошли к складам. Поль тоже был с нами, кстати: его тоже волновала проблема Вьяндевилаж. Поль представил нам стражу и смотрителя складов, затем открыл один из них (пахнуло холодом) и пригласил нас войти внутрь.

Ежась, я прошла. Валя, отвлекшись от своих мыслей, разглядывал новую обстановку. Каменные мешки, в которых лежали на первый взгляд просто тонны замороженного мяса. Папа приглядывался к воздуху, принюхивался, забавно шевелил пальцами, сделав сосредоточенное лицо.

- Что нам делать, дядь Гель? - поинтересовался осторожно Марвел.

Папа нахмурился.

- Ну, вот чего. Ты это "дядь Гель" заканчивай. Несолидно короля на людях дядь Гелей звать. Поскольку уж ты принц, изволь звать меня Гелич. Так меня зовут в деловых кругах. Тебя, Юля, кстати, это тоже касается.

- Хорошо, - чуть обидевшись, буркнул алхимик. - Так что делать... Гелич?

Папа продолжал щупать каналы.

- Ага, ясно, - наконец сказал он. - Три "Фроствинтера" отстают от стандартного "Гвардиан", что вызывает нарушения в работе "Гвардиана", А что ж они "ДаблГвард" не поставили? Мага сильного не было, что ли? Как хорошо, что я лозой и матрицей на "ДаблГвард" запасся...

Мы с Валей покосились на него: нам все это показалось китайской грамотой. Поль усмехался: ему эти заклинания были знакомы.

- Да вот короля ждали, - сказал он. - Что, наши, дураки, что ли, "ДаблГвард" ставить, когда граф ясно сказал: ничего не трогать. Намек мы поняли. Пока король не приедет - с графом не спорь... к тому же, образование у них ни к черту. Как они тебе поставят Дабл, когда у них стандартный отстает?

Папа тем временем что-то прощупывал пальцами в воздухе, другой рукой держа лозу: искал контакт, догадалась я. Но лоза не шевелилась. Папа поморщился.

- Он не отстает, - мрачно выдал Его Величество. - Он сдох просто. Все три "Гварда" сдохли. Менять будем. На "Дабл." С королевской печатью, чтоб не выпендривался этот ваш... лорд Филипп. Юля, Валя... вы у меня юные волшебники; так идите сюда. Учить вас буду.

Валя нерешительно подошел. Он был готов слушать. Я - вслед за ним. Папа взял лозу и провел над видимым даже мне каналом; лоза шевельнулась.

- Сигнал есть, - сказал он. - То есть, "Фроствинтер" работает. А вот три "Гвардиана". Они, как видите, без сигнала.

Теперь и я видела сложный узел заклятия. Потоки энергии в нем так причудливо сворачивались, что проще было распутать детскую игру "лабиринт", чем понять, какое слово дает какой канал.

- Нам нужно отрубить связь по выходным каналам и по входным, только аккуратно. А потом поставить "Дабл", вот он.

В его руке я увидела заготовку на вид более аккуратную. Но только на вид. На поверку оказалось, что я даже не могу разобраться в каналах. Валя уставился на заготовку, и в его глазах я прочитала то же, что и в своей голове: "Эээ, что это такое? С чем его едят???" Хотя, надо отдать ему должное, кажется, он понял больше, чем я.

- Так, Юля, ты прилаживай фроствинтеры. Это легко, - сказал папа. - Просто направляй их потоками маны. Долго, нудно, но... не очень сложно. Валя поможет тебе. А потом я ему покажу, как менять "Гварды".

И мы принялись прилаживать фроствинтеры. Вспомогательные заклятия, поддерживающие температуру, но, к сожалению, "Гварды" завязаны на них, и если полетит фрост, то и "Гвард" тоже полетит, - объяснял тем временем папа, ковыряясь с "Даблами". Направлять поток оказалось вовсе не легко. Я вся вспотела, и даже Валя морщился от натуги: каналы были кривоваты, и мана не до конца входила в них.

- Ничего, ничего, - подбодрил папа. - Еще научитесь.

Валя лишь пыхнул в ответ. Первое время он еще пытался шутить, прикалываться. Но потом устал окончательно. Да и мои силы были на исходе. Я утирала пот рукавом.

Мы возились с фростами несколько часов. Потом была короткая передышка, приходил Поль, приносил еду, а папа объяснял нам, как сращивать порванные каналы. А потом он сказал:

- Ну, мы сегодня славно поработали, но пора и честь знать. Поменять "Гварды" мы уже сегодня не успеем. Пойдем, я покажу вам наше временное пристанище в Солэйр. Там мы будем есть, складывать наши вещи и так далее.

Мы, уже порядком умотанные, поплелись за ним по красивым улицам Вьяндевилаж, потом вышли из долины и оказались в небольшом селении под забавным названием Кузин. Местные жители славились своим умением вкусно готовить, за что их селение и прозвали Кузин, то есть Кухней. В Кузин нас ожидал приземистый деревянный домик - со стороны и не подумаешь, что тут может обитать король.

- На то и расчет, - пояснил отец. - Лишнее внимание мне ни к чему.

Мы вошли. Бардак тут был вполне в папином духе: валялись сломанные лозы, концентраторы, ящики с пентаклями лежали рассыпанные, и в углу стоял старенький диван на воздушной подушке. Стоило нам на него сесть, как он тут же подкосился.

- Забыл обновить заклинание, - виновато сообщил папа. - Простите.

И тут же бухнулся с другого конца, сместив равновесие в свою сторону.

- Ну как вам первый день? - поинтересовался он, вызывая по пластинке из соседнего здания - трактира - официантку, заказывая обед.

- Нормально. Хорошо, - натянуто улыбнулся Валя. О чем-то он думал, глядя в себя, и папа вывел его из этого состояния. Чуть сердитый у него был сейчас взгляд. И ну никак не вязался с добродушным тоном и улыбкой. Однако я не обратила внимания.

- Прикольно, - поделилась я впечатлениями. - Мне пока нравится. Хотя трудно! Я устала.

- А то! - папа усмехнулся. - Думали, королем работать - это вам баклуши бить?

Мы посмеялись. Потом съели неспеша принесенный обед и стали собираться. Папа был нами доволен: поработали мы славно. Работа не закончена, но через два-три дня мы вернемся и доделаем. Он говорил жестко, но я видела: папа доволен. А в глубине души, может быть, даже счастлив. И только Валька все больше молчал. И хмурился.

Мы вышли все трое в обнимку: папа справа от меня, Валя слева (так уж сложилось), и направились к каретам. Пора было домой. Валя ехал с нами, что не могло меня не радовать. Наконец, алхимик стал оттаивать, заулыбался, и вот мы уже, как обычно, шли шутя и смеясь по улице...


Снова наступила ночь. Которая уже ночь вместе. Как обычно, сначала папа полежал с нами рядом, поболтал о том о сем, защекотал до ужаса боящегося щекотки Марвела, а потом он ушел, и мы остались вдвоем, предавшись ласкам, с каждой ночью становившимся все жарче. А потом отдыхали. В темноте светлели золотистые усы Вальки, блестящие серые глаза смотрели куда-то вдаль. Он опять о чем-то думал. А я просто лежала рядом с ним и впитывала в себя его невозможно сладкий запах, согреваясь теплом нашей любви.

Валя повернулся ко мне. Его рука легла на мою грудь, а губы коснулись моих.

- Я люблю тебя, - прошептал он.

Голова кружилась от этой мысли. Но, как и в предыдущие ночи, мы не зашли далее не слишком настойчивых попыток. Я по-прежнему была девушкой. И по-прежнему крылатые шутки на тему лишения такого статуса гуляли между нами чуть что. Но пока не более, чем шутки.

- И я тебя...

- Поедешь еще ко мне в Рэйвенлиф? Я тебя с мамой познакомлю.

- О... ну ты что... - растерялась я. - Такая честь... право, я... мне очень приятно... я, да... поеду!

Если он собрался знакомить меня с мамой - значит, все серьезно. Сердце заколотилось.

Валя улыбнулся.

- Вот и хорошо. - он обнял меня, и я сама не заметила, как провалилась в сон...


Дни текли неспешно. Почти каждый день мы ездили в Солэйр, отставших фроствинтеров оказалось так много, что на прилаживание каналов у нас ушло около трех визитов в Вьяндевилаж. "Гвардами" по большей части занимался папа: он вел подготовительную работу к установке "ДаблГварда". Обедали мы традиционно в Кузин, где гостеприимные жители потчевали нас своей умелой стряпней, а Поль с помощниками, время от времени заглядывавшие в домик, рассказывали последние новости Солэйра. Валя же, пока папа слушал рассказы Поля, мрачно сидел, раскачиваясь взад-вперед и думая о чем-то своем, на диване, и все мои попытки вытрясти из него правду о причине его мрачной задумчивости не приводили ни к чему. В лучшем случае он просто говорил: "Меня шторит". Этим словом Марвел называл состояние, с трудм описываемое словами, наступление которого, по его словам, означало, что о Вальке кто-то думает сейчас вдалеке. Или ругает его. Учитывая, что Валька мог предсказывать будущее и наколдовывать по мелочи разные события, мне вполне верилось, что он может ощущать чужие эмоции и внимание, и я отставала. А зря.

И вот, наступил последний день наших трудов в Вьяндевилаж. Оставалось только отсоединить три дохлых "Гварда" и поставить вместо них "ДаблГвард", а затем основательно прочистить энергетическое поле помещения. Марвел сидел, раскачиваясь и, похоже, отчаянно комплексуя, злясь на себя, меня и особенно короля, возле одного из "Гвардов" на корточках и рассеянно наблюдал, как папа отсоединяет "Гвард".

- Вот, смотри... заклинание первое у нас третий канал... второе - четвертый... главное не перепутать, когда будешь подсоединять новый узел... - рассказывал папа. Я от работы этой отпала почти сразу, поскольку тотально не понимала ничего из его пояснений. На меня "бросили" последний фроствинтер и очистку, и я старательно ею занималась.

Валя исподлобья смотрел на папу. И впервые в его светлом, ангельском облике мне чудилось что-то темное, даже, может быть, демоническое: тонкие и гордые черты лица словно обострились, а серые с золотом глаза потемнели, золото пропало из них, а появились как будто плескающиеся о скалы штормовые волны. Казалось, улыбнись он сейчас - и из-под тонких чувственных его губ появятся небольшие клыки. Я удивлялась такой перемене в Вальке. Никогда прежде не знала его таким. И слегка пугалась этого его взгляда. Не очень охотно юный волшебник принял из рук у короля схему "ДаблГварда" и долго изучал ее, похоже, понимая лишь немногим больше, чем понимала я.