# Глава 17

Лис Лари

В голове стояло одно и то же. Его дыхание у плеча, боль и жадные глотки. Я не могла отделаться от ощущения, будто это продолжается. Стоит мне закрыть глаза, и я снова почувствую, как чужие зубы входят в кожу, а руки не дают вырваться. Меня завели в небольшой кабинет. Женщина в халате усадила на кушетку, осторожно отвела мою ладонь от плеча.

- Убери руку, - сказала она тихо.

Я не пошевелилась. Она повторила:

- Убери руку. Мне нужно обработать рану.

Я медленно убрала ладонь. На плече осталась тёмная кровь, липкая, уже начавшая подсыхать по краям. Женщина быстро промыла рану, прижала что-то холодное, наложила повязку. Я вздрогнула, когда она коснулась кожи, но не закричала. Казалось, если я издам хоть один звук, то уже не смогу остановиться.

- Голова кружится? - спросила она.

Я кивнула.

- Тошнит?

Снова кивнула. Она принесла стакан воды, но я даже не взяла его. Женщина ещё что-то говорила про то, что нужно посидеть, про повязку, про слабость после потери крови. Я слышала голос, но слова проходили мимо, не задерживаясь в голове. Потом дверь открылась.

- Её отвезут, - сказал кто-то за спиной.

Мне помогли встать и спустя время вывели через служебный выход. Холодный воздух приятно ударил в лицо. Рядом стояла тёмная машина, похожая на обычный городской фургон, только без опознавательных знаков.

- Садись.

Я села. Внутри было тепло и темно. Напротив меня устроился какой-то человек в серой форме. Он не смотрел на меня, просто сидел, положив руки на колени. Машина тронулась.

За окном уже стемнело. Фонари мелькали жёлтыми пятнами, иногда между ними проплывали дома, остановки, чёрные деревья, редкие окна с включённым светом. Город ехал мимо меня, чужой и равнодушный, будто ничего не произошло. Я смотрела в стекло и не могла понять, почему никто не остановил это. Девушка, которая привела в кабинет, знала, куда ведёт. Медсестра видела моё плечо и кровь. Люди в коридоре проходили мимо той двери. И всё равно никто не вошёл, не спросил, что случилось. Никто не сказал ему "нельзя". Машина остановилась, дверь с моей стороны открыли.

- Выходи, - произнёс тот, кто сидел напротив.

Я выбралась наружу. Ноги дрожали так сильно, что пришлось на секунду ухватиться за край машины. Воздух был холодным, снег под ботинками тихо хрустнул. Я подняла голову. Мой дом. Мои окна на восьмом этаже. Несколько квартир светились тёплыми жёлтыми прямоугольниками. Возле подъезда стоял морт, который медленно повернул голову, когда я пошла к двери.

Я поднялась по лестнице, держась за перила. Один пролёт. Второй. Третий. На четвёртом этаже пришлось остановиться. Перед глазами потемнело, в ушах зашумело. Я прижалась спиной к стене, закрыла глаза и попыталась вдохнуть глубже. Плечо пульсировало под повязкой. Подняться на восьмой этаж оказалось тяжёлой работой.

Я толкнула дверь, вошла, закрыла её за собой и тогда ноги окончательно отказали. Прижавшись спиной к стене, я медленно сползла на пол, прямо в прихожей. Куртку даже не сняла. Просто сидела, подтянув колени к себе, и смотрела на собственные пальцы. Под ногтями засохла кровь. На ладони оставался тёмный след, который я так и не смогла оттереть до конца.

Я всё думала о правилах. О папке, где было написано, что я обязана работать, приходить на обследования, соблюдать режим, не покидать сектор без разрешения. О том, как тщательно они объясняли, что мне нельзя делать.

В тот момент, когда я читала эти страницы, мне казалось, если правил так много, значит, они существуют для всех. Значит, здесь хотя бы есть граница. Меня могут поймать, поселить в чужую квартиру, заставить работать, брать кровь, таскать по кабинетам и говорить со мной так, будто я не человек. Но не могут просто ударить и впиться зубами в плечо, потому что им стало скучно. Оказалось, могут.


Я проспала почти сутки. Просыпалась только затем, чтобы сделать несколько глотков воды, дойти до туалета или заставить себя съесть что-нибудь из холодильника. Голова была тяжёлой, мутной, будто внутри её набили мокрой ватой. Стоило резко подняться с кровати, как перед глазами сразу начинали плавать тёмные пятна, а пол под ногами будто чуть уходил в сторону. Плечо ныло тупо и тянуще. Под повязкой неприятно пульсировало место укуса. После всего, что из меня выкачали за последние дни, удивляться, наверное, было нечему. Я машинально коснулась пластыря через ткань футболки и тут же отдёрнула руку.

Ближе к вечеру я всё-таки заставила себя принять душ. Долго стояла под горячей водой, пока кожа не покраснела, а волосы не стали тяжёлыми и мокрыми. Потом выключила воду, промокнула плечо полотенцем и впервые внимательно посмотрела на следы. Это были не две аккуратные точки. Из-за того, что я дёргалась, клыки оставили две узкие, чуть неровные прорези, почти параллельные друг другу. Уже затянувшиеся по краям, тёмные, не слишком глубокие на вид. Если не знать, что произошло, можно было решить, будто я просто неудачно поцарапалась о что-то острое. Только тело знало правду. Стоило мне посмотреть на эти полоски чуть дольше, как снова вспоминался его голос, его пальцы на запястье, холодное лицо у моего плеча. От этого воспоминания к горлу подступила тошнота. Я быстро заклеила рану новым пластырем и отвернулась от зеркала.

Следующий день прошёл почти так же. Я не вышла на работу. Утренняя сирена прозвучала, механический голос снова велел людям явиться к транспортным маршрутам, но я только сильнее завернулась в одеяло и лежала, прислушиваясь к собственному сердцу. Никто не пришёл проверять, почему я осталась дома. Наверное, в системе уже было отмечено, что меня забрали медики. Или просто один пропущенный рабочий день ничего не менял. Растения не заметят, что я не срезала несколько контейнеров шпината. На моё место поставят другого человека, а завтра, если понадобится, снова вернут меня.

За окном снег то ложился на землю тонким белым слоем, то к обеду превращался в мокрую серую кашу. Зима будто не могла решить, пришла она уже или ещё нет. Я смотрела на улицу, на людей, идущих к остановкам, на редкие машины, на мортов у перекрёстков, и чувствовала только усталость. Не страх даже. Страх был слишком острым чувством, чтобы держать его в себе постоянно. А я просто устала.

Ещё через день я снова стояла на своей остановке. Снова ждала автобус. Снова ехала в тепличный комплекс номер четыре, глядя, как за запотевшим стеклом проплывают грязный снег, серые фасады и голые деревья. Казалось, в этом городе всё повторяется слишком быстро только вчера ты лежала на полу в собственной прихожей и не могла перестать дрожать, а сегодня уже должна стоять у стеллажа и обрывать шпинат, будто ничего не произошло. В теплице было влажно и тепло. Пахло зеленью, водой, пластиком и чем-то земляным, хотя никакой земли там не было.

Я заняла своё место, надела перчатки и начала работать. Парня, который в первый день сказал мне не перевыполнять норму, я не увидела. Может, его перевели на другой участок. Может, у него был выходной. Может, он просто работал где-то далеко, за десятками одинаковых стеллажей. Я не спрашивала.

Вообще почти ни с кем не разговаривала. Теперь мне казалось, что любое лишнее слово может привлечь внимание. Не то чтобы раньше я этого не понимала, просто теперь знание перестало быть теорией. В этом городе я была учётной единицей, жильё, рабочее место, медицинский контроль, рацион, график. Единицей, которая должна вставать по сирене, делать назначенную работу, возвращаться в квартиру и не доставлять проблем.


Через несколько дней телефон зазвонил снова. Я вздрогнула так сильно, что едва не уронила кружку, которую держала в руках. Несколько секунд смотрела на аппарат, стоявший на тумбочке, потом всё-таки сняла трубку.

- Гром, - произнёс ровный голос.

- Саша, - автоматически поправила я.

На том конце меня, конечно, проигнорировали.

- Завтра в девять ноль-ноль явиться в медицинский корпус номер один. Не принимать пищу и воду после получения уведомления.

- Поняла, - сказала я и сразу услышала короткие гудки.

Я положила трубку и несколько секунд сидела неподвижно. Плечо к тому времени почти перестало болеть. Следы укуса всё ещё были заметны, но слабость ушла. Я уже могла нормально ходить, работать, стоять под душем и не держаться за стену, чтобы не упасть.

На следующий день меня снова встретили белые стены, стойка регистрации и знакомый коридор второго этажа. Светловолосого вампира я не увидела, но от этого не стало легче. Просто теперь я не знала, где он и когда снова решит, что ему скучно. В лаборатории был только врач. Он кивнул на стул.

- Садись.

В этот раз всё прошло спокойнее. У меня взяли крови меньше, чем в прошлый раз, потом измерили давление, снова дали выпить какой-то прозрачный раствор и отправили в соседний кабинет на несколько непонятных тестов. Я дышала в трубку, смотрела на светящиеся точки на экране, держала ладонь на холодной панели, пока аппарат считывал что-то, о чём мне не собирались рассказывать.

К обеду медсестра принесла три небольших флакона с прозрачной жидкостью.

- Принимаешь утром и вечером, - сказала она. - После еды.

Я покрутила один в пальцах.

- Что это?

- Восстановительный раствор. После забора крови организму нужно время.

Я перевела взгляд на врача. Он стоял у стола и листал результаты.

- Поможет быстрее прийти в норму, - сказал он, не поднимая головы.

- А если не пить?

Только тогда он посмотрел на меня.

- Будешь восстанавливаться дольше. Это отразится на следующих обследованиях.

Не на моём самочувствии или чтобы мне было легче, на обследованиях. Я кивнула и убрала флаконы в карман куртки.

- На сегодня всё, - добавил он. - Следующий вызов придёт по телефону.

Я вышла из кабинета, сжимая в кармане три холодных флакона, и направилась к лестнице. На площадке между этажами кто-то разговаривал. Я сначала даже не посмотрела. Просто услышала спокойный мужской голос и пошла дальше, считая ступеньки. Одна. Вторая. Третья. Потом подняла глаза. Он стоял у окна, вполоборота ко мне. Рядом с ним был какой-то вампир постарше, в тёмной форме, и они о чём-то негромко говорили. Светловолосый слушал, чуть склонив голову, будто разговор его не особенно интересовал. А потом он заметил меня и всего на секунду перевёл взгляд. Меня будто ударило в грудь, воздух застрял где-то в горле. Пальцы сами сжались вокруг флаконов так сильно, что пластик тихо хрустнул. Под свитером мгновенно ожило плечо, рана почти зажила, но тело всё ещё помнило. Холод его лица у шеи, тяжесть руки на запястье, боль, от которой я не могла нормально вдохнуть. Мне захотелось развернуться и бежать. Вниз по лестнице, через холл, на улицу, куда угодно. В снег, в лес, к чёрту на рога лишь бы между нами оказалось как можно больше стен, дверей и километров. Но я не двинулась. Потому что он уже снова отвернулся и продолжил разговор, как будто меня здесь не было.

Внутри вдруг поднялась ярость. Горячая, дрожащая и смешная от собственной беспомощности. Мне хотелось подойти к нему и ударить. Неважно куда, по лицу, в горло, хоть кулаком в эту красивую светлую физиономию. Хотелось закричать так, чтобы все в этом чёртовом белом корпусе наконец обернулись и услышали. Хотелось спросить, почему он может стоять здесь, разговаривать, улыбаться и дышать спокойно, будто ничего не произошло.

А потом меня накрыло липким и унизительным страхом. Ведь я знала, если подойду, если скажу хоть что-то не так, если снова окажусь с ним наедине, он может сделать это опять. И никто не остановит. Он будто почувствовал, что я смотрю и снова повернул голову. На этот раз наши взгляды встретились, но он посмотрел на меня равнодушно. Будто для него тот кабинет был всего лишь коротким развлечением, о котором он уже успел забыть. Я заставила себя отвернуться первой. Пошла вниз, не ускоряя шаг. Просто спускалась, держась за холодные перила, пока не скрылась за поворотом лестницы. И только тогда позволила себе глубоко вдохнуть.


Телефон зазвонил рано утром. Несколько секунд я просто лежала, уставившись на аппарат, пока он продолжал надрываться на тумбочке. После вчерашнего забора крови меня должны были оставить в покое хотя бы на день. По крайней мере, я очень на это рассчитывала. Я сняла трубку.

- Алесандра Гром, - произнёс женский голос.

Надо же. Наконец-то кто-то запомнил, как меня зовут.

- Да.

- Примите восстановительный раствор номер три. За вами прибудет транспорт в девять сорок. До процедуры не принимать пищу. Из напитков разрешена только вода.

Я нахмурилась.

- Какая ещё процедура?

Но в трубке уже раздались короткие гудки. Некоторое время я сидела на кровати, пытаясь понять, злиться мне или просто лечь обратно и сделать вид, что ничего не слышала. Я выдвинула ящик тумбочки и достала один из флаконов. На белой наклейке аккуратным почерком было написано: "Восстановительный раствор No 3". Жидкость оказалась мерзкой - горькой, с металлическим привкусом. После неё во рту ещё долго оставалось ощущение, будто я лизнула батарейку.

В ванной меня ждал не самый приятный сюрприз. Под глазами залегли тёмные круги, кожа стала бледнее обычного, а волосы выглядели тусклыми и безжизненными, будто даже они уже поняли, что жизнь свернула куда-то совсем не туда.

- Красавица, - мрачно сообщила я отражению.

К назначенному времени я спустилась к подъезду. Тёмная машина ждала у входа. Такая же безликая, как и всё остальное в этом городе. Водитель даже не посмотрел в мою сторону, когда я открыла заднюю дверь и села внутрь. Мы тронулись. Сначала дорога была знакомой. Одинаковые дома, остановки, серый снег у обочин, редкие прохожие. Потом машина проехала мимо медицинского корпуса, который я уже успела возненавидеть и не свернула к нему. Больница осталась позади.

Я выпрямилась на сиденье. Мы выехали на широкую дорогу, ведущую к окраине города. Дома постепенно исчезли, фонарей становилось всё меньше, а потом впереди показался забор. Он был настолько высоким, что верхняя кромка почти терялась на фоне тяжёлого серого неба. Я невольно задержала дыхание. До этого момента мне даже не приходило в голову, что весь город окружён стеной.

Массивные ворота начали разъезжаться ещё до того, как машина подъехала вплотную. По обе стороны возвышались охранные вышки. На одной из них стоял морт, даже из машины я узнала неподвижный силуэт и опущенную голову. За нами сразу закрылись ворота. Глухой металлический удар отдался где-то внутри неприятным холодом.

За стеной начался лес. Дорога петляла между соснами, уходя всё дальше в тайгу. По обочинам лежал свежий снег, на ветках качались тяжёлые белые шапки, а ветер время от времени поднимал с дороги мелкую ледяную пыль. Я смотрела в окно и пыталась понять, куда меня везут. Минут через двадцать дорога стала ровнее. Снег с асфальта почти исчез, здесь его явно чистили чаще, чем в городе. Впереди показалось ещё одно КПП: шлагбаум, камеры, металлическая сетка и несколько низких зданий за ней. Машину пропустили без вопросов. Мы въехали на территорию и остановились возле длинного трёхэтажного корпуса, выкрашенного в тусклый жёлтый цвет.

Я выбралась наружу и огляделась. Прямые дорожки, плац перед главным зданием, одинаковые корпуса с узкими рядами окон. Склады, ангары в стороне, высокие мачты связи. Всё было слишком ровным, правильным, знакомым даже для человека, который никогда не бывал на военных объектах. Я медленно повернулась вокруг себя разглядывая бывшую военную часть. Стоило мне войти в здание, как женщина за стойкой подняла голову от монитора, будто моё появление уже было отмечено в расписании.

- Кабинет триста двенадцать. Третий этаж.

Она даже не спросила имени. Я молча пошла к лестнице. Коридоры здесь выглядели хуже, чем в городской больнице. Там хотя бы иногда попадались люди с папками, медсёстры, кто-то ждал у дверей, кто-то куда-то спешил. Здесь было пусто. Белые стены, закрытые двери, камеры под потолком и тишина, от которой хотелось идти быстрее. На двери кабинета висела простая табличка:

312. Исследовательский блок.

Я постучала и почти сразу услышала:

- Заходи.

Внутри меня ждал тот же врач. Он сидел за столом, просматривая что-то в планшете. В этот раз, когда я вошла, он хотя бы поднял глаза и посмотрел прямо на меня.

- Садись.

Я села на край кушетки, не снимая куртки. Сначала всё шло привычно. Давление. Температура. Свет в глаза. Кровь из пальца. Женщина в белом халате работала быстро, не глядя на меня, а врач что-то отмечал в планшете. Я уже начала надеяться, что на этом всё закончится. Потом одна из помощниц подвезла к кушетке металлический столик. На нём лежал большой шприц, с чёрной жидкостью внутри, будто в него набрали нефть. Я замерла.

- Что это?

Никто не ответил. Помощница взяла шприц, а я синхронно с ней поднялась с кушетки.

- Эй. Я спросила, что это?

Врач продолжал смотреть в планшет и от этого меня окончательно сорвало.

- Да вы издеваетесь, - выдохнула я. - Вы вообще собираетесь хоть раз объяснить, что со мной делаете?

Я сделала шаг назад, потом ещё один, а затем резко развернулась и пошла к двери. Добежать не успела, меня перехватили у самого выхода. Чья-то рука вцепилась в плечо, другая обхватила поперёк тела. Я рванулась изо всех сил, ударила локтем назад и, кажется, попала кому-то в живот, сзади коротко выдохнули.

- Отпустите меня!

Я попыталась вывернуться, дёрнула ногой, зацепила край металлического столика, что-то звякнуло и упало на пол. Меня развернули. Я ударила ещё раз, уже вслепую, ладонью в лицо тому, кто держал меня за руку. Неудачно, по скуле или виску, но хватка на секунду ослабла. Мне почти удалось вырваться. Потом меня просто подхватили с другой стороны и прижали к кушетке. Будто я была ребёнком, который устроил истерику, а взрослые решили, что пора прекращать. Я билась, выгибалась, пыталась сбросить с себя чужие руки, пнуть, укусить, сделать хоть что-нибудь. Волосы лезли в лицо, дыхание сбилось, сердце колотилось так, что в ушах шумело.

- Пошли вы все! - выкрикнула я. - Отпустите меня, суки!

- Держите ровнее, - спокойно сказал врач.

И в следующую секунду игла вошла в плечо. Боль вспыхнула резко. Я дёрнулась так, что едва не вывихнула себе руку, выругалась и попыталась ударить снова, но лекарство уже ввели. Холод разошёлся под кожей.

Потом иглу вынули и меня отпустили. Я тяжело дышала, сидя на краю кушетки и прижимая ладонь к месту укола. Плечо горело, во рту пересохло. Я ждала, что сейчас закружится голова, меня вывернет или тело начнёт отказывать, как после укуса или бесконечных заборов крови. Но прошла минута и ничего не произошло.

Я осторожно пошевелила пальцами. Перед глазами не темнело. Ни жара, ни озноба, ни тошноты. Ничего. Врач посмотрел на часы, потом на меня и снова на часы. И впервые за всё время я увидела на его лице эмоцию. Удивление.

Прошло ещё время. Тишина в кабинете стала тяжёлой. Помощница, державшая пустой шприц, перевела взгляд на врача. Тот ничего не сказал, только подошёл ближе и внимательно посмотрел на меня, не как раньше равнодушно, а так, будто я вдруг перестала подчиняться законам, которые он считал очевидными. Я сглотнула.

- Ну? - спросила я. - Что должно было случиться?

Он не ответил. И именно тогда в голове вдруг всплыли обрывки слов Реарда.

Первая группа...Их больше нет.

Я тогда не слушала толком. Злилась на него. Спорила. Думала о чём угодно, кроме его слов. Но теперь эти обрывки будто встали на место.

Первая группа. Вирус. я.

Врач вдруг отложил планшет. Впервые за всё время он подошёл ко мне сам, взял за запястье и несколько секунд молча считал пульс. Его пальцы были холодными. Потом он поднял моё лицо за подбородок, внимательно посмотрел в глаза и посветил фонариком. Нахмурился, достал бесконтактный термометр, проверил температуру. Посмотрел на экран. Снова нахмурился так, словно прибор выдал не ту цифру, которую должен был.

- Открой рот.

Я зло посмотрела на него, но всё-таки подчинилась. Он быстро осмотрел слизистую, что-то отметил в планшете, потом опять перевёл взгляд на меня. Теперь уже не равнодушный, как раньше. Сосредоточенный. Будто перед ним оказалась задача, к которой он давно подбирал решение, а она вдруг решила вести себя неправильно.

- Что ты чувствуешь?

Несколько секунд я молчала, а потом усмехнулась.

- Разочарование.

Он вопросительно выгнул бровь.

- Ну, я так понимаю, вы очень старались меня угробить, - я развела руками. - Неловко получилось.

Одна из помощниц едва заметно дёрнулась. Врач никак не отреагировал.

- Головокружение?

- Нет.

- Озноб?

- Нет.

- Слабость?

- Нет.

- Тошнота?

- Только от общения с вами.

На этот раз я услышала тихий, почти сразу подавленный смешок со стороны стола. Врач даже не повернул головы. Он смотрел на меня слишком внимательно, будто я не шутила, а сообщала важные симптомы.

- Боль?

- Плечо болит после укола.

- Помимо места инъекции?

- Нет.

Он замолчал. Потом очень медленно произнёс:

- Этого не должно быть.

- Согласна, - кивнула я. - Я тоже ожидала более зрелищного представления.

На этот раз он даже не посмотрел в мою сторону. Снова проверил показатели в планшете, быстро пролистал несколько экранов, потом повернулся к помощнице:

- Повторный анализ крови.

- Сейчас?

В его голосе впервые появилось что-то живое в виде профессионального интереса.

- Сейчас.

Медсестра подошла ко мне с жгутом и пробирками. Я молча протянула руку. Врач не ушёл. Стоял рядом и лично смотрел, как кровь заполняет одну пробирку, потом вторую, третью. Тёмно-бордовая жидкость медленно поднималась по прозрачным стенкам, а он следил за ней так, будто именно там должен был появиться ответ.

Когда последнюю пробирку убрали в штатив, врач коротко сказал:

- Продолжаем наблюдение.

И вышел. За ним сразу вышли помощницы, а я осталась одна. Некоторое время сидела на кушетке, глядя на открытую дверь. Потом медленно выдохнула и провела ладонью по лицу. Что вообще происходит?

Меня вывезли из города. Привезли на какую-то закрытую базу посреди тайги. Вкололи чёрт знает что. Ждали, что я начну умирать, корчиться, терять сознание, а потом удивились, что ничего не случилось. Очевидно, это был вирус. Обрывки слов Реарда снова всплыли в голове. Первая группа крови. И вот теперь я сидела на кушетке, живая, с заклеенным плечом и кучей новых дырок на руках, а где-то за дверью люди в белых халатах обсуждали, почему я не умерла вовремя. Радоваться этому или начинать паниковать, я пока не решила.

Через час пришла медсестра. Снова взяла кровь. Потом мне принесли еду, тарелку с чем-то похожим на суп, кусок хлеба и чай. Я съела всё почти машинально, потому что организм после двух дней голодовок, пробирок и уколов уже сам требовал хоть чего-нибудь. Потом меня опять оставили одну. За окном медленно темнело. В кабинете гудели приборы, где-то в коридоре хлопали двери, иногда проходили люди. Я пыталась сидеть прямо, думать, строить хоть какой-то план, но усталость накрыла слишком быстро. Я сама не заметила, как уснула.

Проснулась от того, что открылась дверь. В кабинете уже было темнее. За окном горели редкие фонари, а врач снова стоял у стола с планшетом в руках, будто за эти несколько часов вообще не уходил.

- Головокружение? - спросил он.

Я села на кушетке и заморгала.

- Нет.

- Тошнота?

- Нет.

- Озноб?

- Нет.

- Слабость?

Я прислушалась к себе.

- Нет.

Он что-то отметил. Я смотрела на него несколько секунд, потом всё-таки не выдержала.

- Может, ты уже хоть что-нибудь объяснишь?

Врач поднял глаза.

- Что именно?

Я коротко рассмеялась.

- Да всё. Что вы мне вкололи. Зачем меня сюда привезли. Почему вы сидите и смотрите на меня так, будто я внезапно отрастила вторую голову.

- Тебе это знать не обязательно.

- Конечно, - сказала я. - А я-то, дура, подумала, что речь идёт о моём теле.

Он закрыл планшет.

- Сегодня ты останешься здесь. Мы продолжим наблюдение утром.

Вот и весь разговор. Через несколько минут в кабинет вошла женщина, сидевшая утром за стойкой внизу.

- За мной, - сказала она.

Я молча поднялась. Спорить совсем не хотелось. Сил не было даже на сарказм.

Мы вышли из корпуса. Под жёлтым светом фонарей медленно кружились снежинки. Двор был почти пустым: прямые дорожки, одинаковые здания, тёмные окна, бетонные бордюры. Теперь я уже не сомневалась. Это действительно была бывшая военная часть. И, судя по всему, здесь давно всё переделали под что-то другое. Женщина провела меня через двор к двухэтажному корпусу с узкими окнами. У входа не было ни таблички, ни охраны. Только камера под козырьком и тусклая лампа над дверью. Мы поднялись на второй этаж. Она остановилась возле одной из комнат, открыла дверь ключ-картой и отступила в сторону.

- Твоя комната.

Я вошла. Внутри было чисто и почти по-домашнему уютно. Узкая кровать, шкаф, стол, стул, небольшая ванная за отдельной дверью. На тумбочке стоял поднос с ужином, хотя после супа в лаборатории я уже не была уверена, что смогу проглотить хоть что-то ещё. Рядом лежали три небольших флакона. Такие же, как те, что выдали мне в городе. Я взяла один в руки.

На белой наклейке было написано: "Восстановительный раствор No 3. Принимать два раза в сутки после еды".

Женщина уже собиралась выйти.

- Подождите, - окликнула я.

Она остановилась, но не повернулась.

- Я здесь надолго?

- Я не знаю, - тихо ответила она и закрыла дверь снаружи.


На третий день я окончательно поняла: загадочная чёрная жижа не производит на меня вообще никакого впечатления. После очередного укола я честно прислушивалась к себе, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Головокружения, тошноты, жара, холода, галлюцинаций. Да хоть внезапного желания станцевать на столе. Ничего. Я даже в туалет ходила как обычно. Словно организм сам решил демонстративно сообщить всем окружающим: ваш эксперимент меня совершенно не интересует. К концу третьего дня мне уже хотелось самой спросить у врача, не пора ли ему признать поражение. Но врач не пришёл.

Принесли ужин. Потом за окном стемнело. Прошло ещё какое-то время, а дверь так и не открылась. Это было странно.

За эти дни я успела привыкнуть к распорядку: процедуры, вопросы, кровь, еда, ещё кровь, ночь. Уныло, мерзко, но хотя бы понятно. А когда замок наконец щёлкнул, я уже ожидала увидеть медсестру или врача с его планшетом.

Вместо них в комнату вошёл незнакомый вампир. Высокий, темноволосый, с лицом настолько правильным, что оно выглядело почти ненастоящим. Гладкая кожа, чёткая линия скул, чёрные глаза без малейшего выражения. Красивый, как и все они. Только его красота была пустой, будто кто-то собрал идеальную внешность и забыл положить внутрь душу. Он даже не посмотрел на меня.

- За мной.

Я нахмурилась.

- Куда?

Ответа не последовало. Вампир просто стоял у двери и ждал. Мне это сразу не понравилось. За последние дни я хотя бы примерно понимала, чего от меня хотят. Я медленно поднялась с кровати.

- Если меня опять собираются чем-то колоть, предупреждаю сразу: настроение у меня отвратительное.

Он развернулся и вышел в коридор. Мы вышли из жилого корпуса, пересекли тёмный двор и направились к соседнему зданию. Под фонарями кружился редкий снег, ветер гонял по дорожкам сухую ледяную пыль. Вокруг было тихо. Ни людей, ни машин, ни привычного движения медицинского корпуса. Только прямые дорожки, жёлтые окна и ощущение, что меня ведут туда, куда я совсем не хочу идти. Вампир открыл дверь ключ-картой, провёл меня по короткому коридору и остановился у кабинета в конце. Он распахнул дверь.

- Внутрь.

Я не двинулась.

- А если я не хочу?

Он наконец посмотрел на меня.

- Тогда я занесу.

Ровный голос был без угрозы. Я вошла. Дверь за моей спиной закрылась с негромким щелчком. Я машинально огляделась. Кабинет оказался самым обычным. Большой стол, ноутбук, шкафы с документами, несколько кресел у стены. На подоконнике сухой цветок в тяжёлом горшке. Всё выглядело так, будто я пришла на приём к какому-нибудь начальнику отдела. От звука открывающейся боковой двери вздрогнула и резко повернула голову.

Сердце провалилось куда-то вниз. На пороге стоял тот самый светловолосый вампир. Та же лёгкая, самодовольная улыбка. Тот же взгляд, от которого у меня сразу пересохло во рту. Он выглядел так, будто получил давно обещанный подарок.

- Скучала? - спросил он.

Паника ударила резко и почти физически. На секунду потемнело в глазах. Я сразу поняла, зачем меня сюда привели. Он собирался сделать это снова. Вампир шагнул вперёд. Я шагнула назад. Потом ещё раз и ещё. Пока, между нами, не оказался стол. Улыбка на его лице стала шире. Конечно. Именно этого он и ждал.

Страха. Паники. Того момента, когда я снова начну пятиться и искать глазами выход. Он двинулся в обход стола. Я пошла с другой стороны. Мы кружили вокруг мебели, не сводя друг с друга глаз. Сердце билось слишком быстро, так громко, что казалось, его должно быть слышно на весь кабинет.

- Не подходи, - сказала я.

- А если подойду?

- Тогда я тебя убью.

Он тихо рассмеялся.

- Чем?

Я скользнула взглядом по столу. Ноутбук. Тяжёлая настольная лампа. Стеклянная подставка для ручек. Папки. Ничего из этого не остановит вампира. Но я всё равно ответила:

- Найду чем.

Он остановился, опираясь ладонью о край стола.

- Ты стала осторожнее.

- А ты всё ещё ходишь за людьми по кабинетам, пока взрослые заняты важными делами?

Улыбка чуть дрогнула.

- Осторожнее, Алеса-а-а-ндра.

- А что? У тебя опять настроение испортится?

Он медленно выпрямился.

- Ты всё ещё думаешь, что можешь меня задеть.

- Нет. Я думаю, что ты слишком много значения себе придаёшь.

Я сама не знала, зачем продолжаю говорить. Наверное, потому что молчать было ещё страшнее. Пока я огрызалась, он хотя бы стоял напротив. Пока отвечал, я могла видеть его руки. Понимать, где он находится.

- Я серьёзно, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Ты же не из-за крови сюда пришёл. Тебе просто нравится, что кто-то тебя боится.

Он наклонил голову.

- А ты боишься?

Я сглотнула.

- Нет.

Ложь прозвучала так плохо, что даже мне стало неловко. Он усмехнулся.

- Не умеешь врать.

- Зато я умею драться.

- Я заметил.

Он снова двинулся вдоль стола. Я шагнула в сторону.

- Давай договоримся, - сказала я быстро. - Я не буду жаловаться, не буду устраивать сцен. Просто отпусти меня. Мне завтра опять на обследование, врачу не понравится, если я приду с новыми следами.

- Врачу не понравится? - он повторил это с лёгким любопытством. - Ты правда думаешь, его волнует, что с тобой происходит?

Я ничего не ответила. Потому как ответ был слишком очевидным. Он обошёл угол стола. Я отступила.

- Тебе никто не поможет, - произнёс он почти ласково. - Можешь кричать, можешь биться, можешь опять попытаться меня ударить. Здесь никто не прибежит.

От этих слов стало холодно.

- Тогда не удивляйся, если я опять попытаюсь.

Я схватила тяжёлый ноутбук и острым углом и ударила не глядя, изо всех сил. На этот раз он явно не ожидал. Ноутбук задел его по плечу и скуле. Вампир отшатнулся, зло выдохнув от неожиданности. Мне хватило секунды, и я рванулась к двери. Он схватил меня за ворот куртки. Ткань натянулась на горле, я резко развернулась и со всей силы ударила его обеими ладонями по ушам. Вампир зашипел и отпустил меня. Я дёрнула ручку, дверь распахнулась. Надежда вспыхнула так ярко, что я почти успела поверить в спасение. Сейчас выбегу в коридор, заору, доберусь до лестницы, хоть до улицы, хоть куда-нибудь. А потом что-то ударило меня в спину. Меня впечатало в дверь, воздух выбило из лёгких. Дверь захлопнулась. Он прижал меня к ней всем весом, перехватил запястья и завёл руки назад. Хватка сомкнулась так крепко, что я не могла даже развернуться. Я дёрнулась раз, второй, третий, всё без толку.

- Вот так гораздо интереснее, - тихо произнёс он.

Я попыталась ударить его ногой, попала куда-то в голень, но он даже не пошатнулся. Я снова рванулась, выкручивалась, билась плечом о дверь, пыталась выдернуть руки, хотя уже понимала это не драка, я просто пытаюсь не сдаться слишком быстро.

- Отпусти меня! - выдохнула я.

Он коротко рассмеялся.

- Давай, Саша. Ты же умеешь. Ещё раз.

От его голоса тошнило. Я снова пнула его, снова попыталась вывернуться, стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть. Но он держал меня легко, словно мои попытки вырваться были не чем-то, что может ему помешать, а просто частью развлечения. Я почувствовала, как он наклонился ближе, и всё внутри оборвалось.