# Глава 22

Лис Лари

Тяжёлые лопасти размеренно рубили воздух и за стеклом вертолёта тянулись бесконечные серые хребты. Я смотрел вперёд, почти не замечая ни приборной панели, ни мигающих индикаторов. Автопилот давно держал курс сам, а мысли снова и снова возвращались к одному и тому же моменту.

Саша стояла на тропе слишком маленькая на фоне медведя. Я до сих пор помнил этот запах - резкий, горячий, пропитанный животным ужасом. Людской страх всегда пах одинаково, но её я научился различать слишком быстро. И тогда он ударил по нервам так сильно, что я оказался рядом раньше, чем успел это осознать. Медведь поднялся выше. Она замерла, даже не пыталась бежать. Только смотрела на него широко раскрытыми глазами. Я помнил, как внутри в тот момент всё неприятно стянулось. Какой-то древний инстинкт, давно вытравленный дисциплиной и годами контроля, вдруг вцепился в сознание одной простой мыслью:

Только не тронь её.

Низкий вибрирующий звук вырвался сам. Медведь замер, качнулся, а потом медленно опустился обратно на лапы. А она продолжала неподвижно стоять. Белая. Испуганная до такой степени, что сердце колотилось у неё где-то уже в горле. Только когда я подошёл ближе и осторожно потянул её назад, она резко вдохнула воздух, будто всё это время вообще не дышала. И в ту секунду я окончательно понял, насколько ей страшно. Меня до сих пор передёргивало от воспоминания о том, как дрожали её пальцы, когда она слишком доверчиво и отчаянно вцепилась в мой комбинезон. Я тогда притянул её к себе почти автоматически. Просто потому, что иначе она бы рухнула прямо там, на тропе.

И именно в тот момент внутри впервые что-то пошло не так. Потому что нельзя было чувствовать подобное рядом с человеком. Нельзя было запоминать её дыхание. Нельзя было успокаиваться от того, что она прижимается ближе. Нельзя было хотеть закрыть её собой от всего мира. Но я хотел.

Дорогу обратно я помнил плохо. Только её пальцы, которые так и не разжались. Только дрожь её тела. Только собственное ненормальное желание не отпускать её вообще. Возле зимовья она опёрлась ладонями о стол и пыталась выровнять дыхание. Я стоял рядом и смотрел, как её всё ещё трясёт после страха. И понимал, что должен уйти. Сразу. Не трогать её больше, не подходить. Не ломать то немногое, что ещё оставалось от моего здравого смысла. Но потом она вдруг развернулась, и сама вцепилась в меня так резко, будто боялась, что я исчезну.

Я помнил этот взгляд. Растерянный, испуганный, но живой. Она поднялась на носочки и поцеловала меня первой - коротко, почти неуверенно. И в этот момент всё окончательно рухнуло. Я до сих пор помнил ту секунду, когда отстранился и посмотрел на неё. В голове ещё мелькнула последняя нормальная мысль.

Ты точно понимаешь, что делаешь?

Она смотрела на меня так, будто понимала не больше моего. И тогда я просто закрыл глаза. Да пошло оно всё. Я ответил на поцелуй, чувствуя, как остатки контроля рассыпаются к чёртовой матери. Она сразу вцепилась пальцами мне в плечи, а у меня внутри будто что-то сорвало с креплений впервые за десятки лет.

Я целовал её слишком жадно и долго. И мир изменился именно тогда. Не раньше.

Не в ледяной воде.

Мысли невольно вернулись к моему нелепому падению, и я едва заметно усмехнулся. Наверное, это и есть тот самый переломный момент, когда всё окончательно пошло не так. Я прилетел туда, чтобы забрать её для исследований. Холодный расчёт, очередной сбой системы, очередная задача.

А потом сорвался с мокрого камня и рухнул в ледяную реку. И она бросилась за мной. До сих пор не понимаю, как у неё вообще хватило на это безумия. Она ведь уже знала, кто я. Знала, что не человек. Любой нормальный человек в тот момент просто убежал бы. Но вместо этого Саша кинулась в воду за вампиром, который ещё несколько дней назад гнал её по лесу как добычу. Я помнил её лицо, перекошенное от страха. Помнил, как она тянула мне палку дрожащими руками.

Как сорвалась на крик, когда течение снова потащило меня вниз. Как потом сама чуть не рухнула в воду следом. Зная, кем я являюсь, всё равно попыталась меня спасти.

Пальцы сами сжались на штурвале. Раздражало. Всё это раздражало. Слишком много эмоций и отвлекающих факторов. Слишком много вещей, которые я больше не контролировал полностью. Я медленно выдохнул и перевёл взгляд вперёд.

Нужно было думать рационально пока ещё не поздно. Три дня отсутствия уже сами по себе выглядели подозрительно. Ещё максимум сутки - и вопросы начнут задавать даже те, кто обычно предпочитал не лезть в чужие дела. А вопросов я сейчас хотел меньше всего.

Вертолёт дёрнулся на воздушной яме. Я машинально посмотрел вниз. Подо мной медленно тянулась бесконечная тайга. Тёмно-зеленая с яркими жёлтыми пятнами приближающейся осени. Где-то там сейчас оставалась она. Одна. От этой мысли внутри снова поднялось то же самое тяжёлое раздражение, которое я пытался задавить весь последний час. Она должна была улететь со мной. Это было бы правильно. Но стоило вспомнить её взгляд утром, как становилось ясно - силой я бы её не забрал. И это сильно беспокоило. Впервые за очень долгое время рядом появился кто-то, которого невозможно было просто подчинить чужой воле.

Через несколько минут впереди показалась база. Огни, бетонные площадки, высокие металлические стены, башни наблюдения. Обычный пейзаж, который за последний год давно перестал вызывать хоть какие-то эмоции. Вертолёт начал снижение. Нужно было возвращаться в привычный ритм.

Работа.

Отчёты.

Контроль.

Расчёты.

Нормальная жизнь.

Вертолёт мягко коснулся площадки. Я заглушил двигатель не сразу, ещё несколько секунд сидя неподвижно и глядя в тёмное стекло перед собой. В ушах всё ещё стоял шум реки. Её пальцы, вцепившиеся мне в комбинезон. Её дыхание ночью мне в шею. Я резко закрыл глаза.

Хватит.

Час полёта вымотал сильнее, чем должен был. Организм уже начинал срываться в раздражающую, вязкую пустоту голода. Последний пакет крови закончился ещё во второе утро в тайге. Я не планировал оставаться там дольше нескольких часов. В итоге провёл рядом с ней трое суток. Стоило выйти из кабины, как мир снова стал привычно стерильным. Я быстро пересёк нижний уровень и спустился в сектор хранения. Дверь открылась по скану ладони. Внутри, как всегда, было тихо до звона. Ряды термоконтейнеров уходили вдоль стен. За матовыми прозрачными панелями темнели пакеты с кровью. Никаких эмоций, разговоров, просто ресурс. Я достал первый попавшийся пакет и вставил его в подогревающий модуль. Тонкая полоска индикатора медленно загорелась янтарным. 37 градусов температура человеческого тела.

Воспоминания опять ударили. Как она спала у меня под рукой несколько часов назад. Живая. Тёплая. Доверчиво прижавшаяся ко мне во сне так, будто между нами не было ничего невозможного. Аппарат коротко щёлкнул, сообщая о завершении подогрева. Я резко забрал пакет, голод уже начинал раздражать.

Сделав первый глоток прямо из пакета, я прислонился затылком к холодной металлической стене и впервые за последние сутки позволил себе подумать о главном. Я сказал ей, что найду решение. И теперь придётся его найти. Потому что назад дороги уже не было.

Когда я вышел из хранилища, база уже окончательно проснулась. Гул генераторов тянулся под землёй ровной вибрацией. Где-то наверху хлопнула тяжёлая дверь. По коридору быстро прошли двое в красной форме, переговариваясь вполголоса. Обычный шум. Обычный ритм. Всё то же самое, что было здесь сотни дней подряд. Я застегнул ворот комбинезона и свернул в основной переход, когда навстречу мне вышел Сарвин. Он сначала даже мимо посмотрел - машинально, не ожидая меня увидеть, - а потом резко притормозил.

- Неожиданно, - протянул он с лёгким удивлением. - Дружище, я тебя давно не видел.

Я коротко кивнул.

- Только прилетел.

Сарвин окинул меня внимательным взглядом, его ноздри едва заметно дрогнули, взгляд на секунду прищурился. Он усмехнулся уголком рта.

- И как успехи?

- Никак.

- Вообще?

- Вообще.

Он тихо выдохнул сквозь зубы.

- Восточный сектор пустой. Ни следов, ни лагерей, ни людей.

Несколько секунд он молчал.

- Я до сих пор не могу поверить, что ты сам попёрся по горам, - наконец сказал он. - Мог бы молодняк отправить.

Я повернул голову и посмотрел на него уставшим взглядом.

- Я хочу сходить в душ, Сарвин.

Он мгновенно понял границу и поднял руки в примирительном жесте.

- Ладно-ладно. Не рычи.

Я ничего не ответил и пошёл дальше по коридору. База медленно разворачивалась вокруг меня привычным механизмом. Я поднялся на жилой уровень и открыл дверь своей комнаты. Тишина ударила почти оглушающе. Здесь всё оставалось ровно таким, каким я оставил несколько дней назад. Широкая кровать у стены, тёмный шкаф, стол с раскрытым ноутбуком. Светлая полоса города далеко за панорамным окном. Чисто. Аккуратно. Безупречно. Я медленно стянул ботинки и бросил их у входа. Потом расстегнул тяжёлый красный костюм. На предплечье ещё оставались тонкие следы её ногтей. Я замер на секунду, глядя на них. Резко развернулся, прошёл в ванную и включил воду. Горячий поток ударил по коже, смывая запах дыма, леса и её. Но вместе с этим почему-то не исчезало другое. Тонкие пальцы у меня на шее. Тёплое дыхание. Тихий сонный голос:

"Ты вообще спишь?"

Хватит. Нужно было думать спокойно и рационально. Потому что времени почти не оставалось. Она сейчас сидела там одна. И с каждой минутой вероятность того, что всё пойдёт по худшему сценарию, становилась только выше. Я застегнул тёмную рубашку, провёл ладонью по влажным волосам и на секунду остановился перед зеркалом. Усталости не было, у нас её почти не существовало. Но в голове стоял шум.

"Ледяная вода, скользкие камни, её идиотский взгляд, когда она бросилась за мной в реку так, будто вообще не понимала, что может там сдохнуть."

Я медленно выдохнул и отвёл глаза от зеркала.

- Дура, - тихо произнёс я.

Я сел в кресло, разблокировал экран и почти сразу поморщился. Семнадцать пропущенных вызовов, четыре срочных отчёта, две аварии в северном секторе, запрос на переброску поисковых групп. Работа. Обычная, бесконечная работа, которая раньше занимала голову полностью. Я открыл первое сообщение. Прочитал. Закрыл. Не запомнив ни слова. Перед глазами вместо текста всплыла она. Как разводила огонь в печке, задыхалась от возмущения, когда отвечал на её вопросы, упрямо смотрела мне в глаза, будто пыталась понять, что я за существо. Пальцы медленно сжались на телефоне.

Какого чёрта.

Я резко поднялся из-за стола и подошёл к окну. Внизу жила база. Свет прожекторов, военная техника, красные комбинезоны, морты, гул генераторов. Всё было, как всегда. Только внутри что-то уже сдвинулось с привычного места.


Тяжёлая дверь открылась без стука. Ашур вошёл спокойно, неторопливо, будто не в чужой кабинет, а в место, где ему изначально принадлежало всё вокруг. Высокий, неестественно бледный, с тонкими резкими чертами лица и совершенно неподвижным взглядом тёмных глаз. На вид - не больше пятидесяти, но в его движениях чувствовалось что-то слишком древнее и спокойное для живого существа. Он лениво провёл пальцами по спинке кресла и сел напротив меня.

- Тебя не было три дня.

Я молча продолжал просматривать сообщения на экране.

- И ты снова лично вылетел на сбор, - спокойно продолжил он. - Обычно ты делаешь это только тогда, когда местоположение лагеря уже подтверждено. А сейчас что? Разведка?

Я коротко взглянул на него.

- У меня были причины.

Ашур едва заметно прищурился.

- Ты начинаешь вести себя странно, Реард.

Телефон снова завибрировал где-то под рукой. Ещё один отчёт. Ещё одна проблема, которую кто-то почему-то решил принести именно ко мне.

- В третьем секторе снова жалобы на ночные обходы, - произнёс Ашур. - Люди перестают спать. Морты подходят слишком близко к жилым блокам.

Я устало откинулся на спинку кресла.

- Люди всегда на что-то жалуются.

- Прикажешь увеличить дистанцию патрулей?

- Нет, - я наконец поднял на него взгляд. - Если они перестанут бояться, начнут думать, что у них есть выбор. Хватит, что отозвали мортов с подъездов.

На несколько секунд в кабинете повисла тишина.

- Зачем ты отвлекаешь меня этим? - холодно спросил я. - Вопросы сна и питания - к Этрейну. Не ко мне.

Ашур продолжал смотреть слишком внимательно, будто пытался разглядеть во мне что-то, чего раньше там не было.

- С восточным сектором закончили, - спокойно произнёс он. - Переходишь на южный.

Я даже не сразу поднял взгляд от ноутбука.

- Нет.

Он едва заметно приподнял бровь.

- Нет?

- Там ещё не всё проверили.

Несколько секунд он молчал. Потом тихо усмехнулся.

- Реард, ты топчешься в одних и тех же горах.

Я ничего не ответил.

- Последнюю группу оттуда ты привёл ещё месяц назад. Людей там больше нет.

Пальцы медленно замерли на краю стола. Ашур продолжал всё тем же ровным голосом:

- Либо сектор пустой, либо выжившие уже ушли. В любом случае дальнейшие облёты бессмысленны. Ты нужен на юге.

Я поднял на него взгляд.

- Я сам решу, где я нужен.

Воздух в комнате будто стал тяжелее. Любой другой после такой фразы немедленно бы заткнулся. Но Ашур был слишком старым для этого. Он чуть склонил голову набок, разглядывая меня так внимательно, будто пытался добраться до какой-то мысли, которую я сам от себя прятал. Пауза растянулась на несколько секунд. Я медленно откинулся на спинку кресла.

- Я подумаю над южным сектором.

Ашур едва заметно кивнул, но подниматься не спешил. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Может, так действительно будет лучше. Если восточный сектор закроют окончательно, туда больше никто не полетит. Ни патрули, ни сборщики, ни молодняк, которому скучно. Никто. Она останется вне нашей системы, в безопасности.

Мысль должна была принести облегчение, но вместо этого перед глазами снова вспыхнуло другое. Медведь. Огромная туша на задних лапах всего в нескольких метрах от неё. Её расширенные от ужаса глаза. Тонкие пальцы, вцепившиеся в мой комбинезон. А потом тайга, камни, капкан, ледяная вода. Я сам не заметил, как сильнее сжал край стола. Дерево тихо треснуло под пальцами. Он медленно прищурился.

- Может, тебе стоит отдохнуть?

Я ничего не ответил. Ашур поднялся из кресла и направился к двери. На секунду задержался и через плечо чуть заметно добавил:

- Восток явно оставил после себя слишком много впечатлений.

Дверь закрылась, а я сидел в тишине ещё несколько минут, глядя в стену, мысли опять вернулись к ней. Тёплая кожа, дым от печки, её волосы - всё впиталось намертво, будто я до сих пор находился в том доме, а не здесь. Я прикрыл глаза. И сразу вспомнил, как она смотрела на меня, когда я колол дрова возле бани. Она вообще не понимала, насколько отчётливо я чувствую её запах. Как меняется её дыхание. Как быстрее начинает биться сердце. Как её тянет ко мне, несмотря на страх. А потом понял, что она возбудилась просто от того, что смотрела, как я работаю. В животе снова скрутился знакомый, тяжёлый ком. Голод, но не на кровь.

На неё.

На то, как она ночью выгибалась подо мной, пытаясь тихо дышать. Как вцеплялась пальцами мне в плечи. Как дрожала, когда я проводил рукой по её бедру. Я до сих пор чувствовал её губы у себя на шее. И это было уже ненормально. Я прожил слишком долго, чтобы меня так переклинило от кого-то. И не просто от кого-то - от человека. Это должно было ощущаться грязно, неправильно, противоестественно, но, наоборот, она только глубже залезала под кожу.


*** ***


- Ты же на юг ушёл.

Я даже не обернулся. Продолжал смотреть на карту, пока техник проверял вертолёт. Сарвин подошёл ближе, скользнул взглядом по координатам и тихо усмехнулся.

- Это восток.

- Я заметил.

- И?

Я провёл пальцем по горному хребту на экране.

- В горах уже похолодало. На перевалах ночью минус. Если там ещё остались люди, они начнут топить печи.

- Думаешь, увидишь дым?

- Думаю, если кто-то и выжил, то сейчас начнёт ошибаться.

Сарвин несколько секунд молчал, потом коротко кивнул.

- Соображаешь.

Я уже собирался идти к вертолёту, когда он снова заговорил:

- Почему опять ты?

- А кто?

- Молодняк отправь.

Я усмехнулся.

- Не доверяю.

Сарвин приподнял бровь.

- С каких пор?

Я посмотрел на него всего секунду.

- С недавних.

Конечно, он понял. После истории с укусами на базе - понял бы любой не идиот, но лезть дальше не стал. Только проводил меня взглядом. Я захлопнул дверь вертолёта и на секунду замер, положив руки на штурвал. Всего час.

Час - и я снова её увижу.

От этой мысли внутри сразу неприятно дёрнуло. Я усмехнулся себе под нос и покачал головой.

Ненормально.

Сто восемьдесят четыре года.

Я пережил войны, голод, эпидемии, видел, как вырезали целые города, и ни разу ни к кому меня не тянуло так, как сейчас тянуло к обычной человеческой девчонке, которая даже целиться нормально не умеет.

Я поднял вертолёт в воздух резче, чем собирался. Машину слегка качнуло. Последние две недели я пытался забить себе голову чем угодно. Докладами, маршрутами, южным сектором, людьми. Только это не помогало. Наоборот, я ловил себя на том, что посреди разговора просто переставал слушать собеседника, потому что вспоминал, как она сидела на мне или как смотрела своими светлыми глазами, когда думала, что я не замечаю. Я замечал всё.

И уже начинал ненавидеть себя за то, насколько сильно хотел обратно именно туда. Я коротко выдохнул сквозь зубы и сильнее сжал штурвал. Чем ближе становились координаты на навигаторе, тем хуже было внутри. Будто всё это время я только сильнее разгонял самого себя. Как реактор. Тяжёлый, раскалённый, бешено гудящий где-то под рёбрами. Я провёл ладонью по лицу и посмотрел вниз, на тёмные горы под вертолётом.

Что в тебе вообще такого?

Ничего. Обычная человеческая девчонка. Упрямая. Вечно спорящая. Смотрела так, будто одновременно боится меня и тянется ближе.

Решения я так и не нашёл. В голове крутилось одно и то же, забрать её. Просто забрать - и к чёрту всё остальное. Плевать, что будет потом. Плевать, насколько это опасно. Плевать, что это вообще уже походило на безумие. Я опустил вертолёт внизу по течению, среди мокрых камней и редких елей. Ветер сразу ударил в лицо сыростью и холодом. Осень здесь наступала быстрее. На вершинах уже лежал снег тонкими белыми полосами между тёмных скал. Я захлопнул дверь и почти сразу сорвался с места. Лес мелькал мимо размазанными пятнами. Когда я перепрыгнул через реку, вода под ногами взметнулась ледяными брызгами, и именно тогда внутри впервые неприятно кольнуло.

Что-то было не так. Слишком тихо. Обычно отсюда уже чувствовался дым от печки, запах еды и слышались звуки. Сейчас ветер тянул только сыростью, мокрой хвоей и холодом приближающейся зимы. Я замедлился только возле зимовья.

Дверь была прикрыта неплотно и её медленно покачивал ветер. Вошёл внутрь и сразу остановился. В комнате будто стало больше места. Я медленно огляделся.

Возле печки больше не валялась её куртка. Не было кружки, из которой она постоянно пила чай, не было спальника, не было её мелких вещей, которые раньше почему-то цепляли взгляд каждый раз, стоило мне сюда зайти. Осталась только одна подушка. Я стоял посреди зимовья несколько секунд, чувствуя, как внутри начинает подниматься что-то тяжёлое и очень нехорошее.

Нет.

Нет.

Я резко развернулся и вышел наружу. Источники. Добрался туда за секунды.

Пусто, только шум воды. Я осмотрел берег, лес, камни. Ни крови, ни следов борьбы. Но это ничего не значило, медведь мог утащить тело. Эта мысль ударила так резко, что я уже через мгновение был возле столовой. Дёрнул дверь. Пусто.

И вот тут я понял окончательно. Её запаха не было, ни старого, ни свежего, никакого. Будто её здесь никогда не существовало.

У меня внутри всё похолодело сильнее, чем от этого чёртового горного ветра.

Я медленно вернулся обратно в зимовьё. И только тогда заметил вырванный тетрадный листок на столе. И всего две строчки.

"Так будет лучше.

Прости."

Несколько секунд я просто смотрел на них. Потом перечитал снова. И ещё раз.

Будто от количества прочтений смысл мог измениться. Она ушла. Сама. Собралась, взяла вещи и ушла одна в осенние горы, прекрасно понимая, что там происходит, прекрасно понимая, что может не выжить. Не похитили. Не убили.

Не забрали силой. Она ушла сама. Я почувствовал, как что-то внутри меня сначала медленно проваливается вниз, а потом резко, почти болезненно сжимается. Так сильно, что на мгновение стало трудно дышать. Странное ощущение.

Перед глазами вспыхнуло сразу всё: её лицо на берегу, руки в волосах, смех, её тихое сонное дыхание ночью и то, как она смотрела утром. Я коротко выдохнул через нос и вдруг почувствовал, как внутри начинает подниматься что-то тёмное. Настолько быстро и резко, что даже я не успел это сразу остановить. Злость на себя, потому что это я. Я сам вложил ей в голову этот страх. Я сам говорил про опасность, про последствия. Про то, что мой мир уничтожит нас обоих. И теперь она взяла эти слова и сбежала раньше, чем я успел придумать решение. Решила всё за нас обоих.

Пальцы непроизвольно сжались сильнее. Бумага тихо затрещала. А в следующую секунду под моей ладонью с оглушительным хрустом проломился край стола. Тяжёлая доска раскололась так легко, будто была сделана из сухой щепы. Я замер. Несколько деревянных обломков с глухим стуком упали на пол.

"Так будет лучше."

- Лучше для кого, Саша?.. - хрипло произнёс в пустоту.

Мой взгляд снова опустился на записку. Две короткие строчки, настолько маленькие, что почти смешно. Я ещё несколько секунд смотрел на них, а потом медленно вышел из зимовья. Потому что в этот момент уже совершенно точно понял одну вещь. Это ещё не конец.


Конец.