# Глава 13

Лис Лари

Она резко сорвалась, почти неуклюже - как будто тело опоздало за решением. Рванула в сторону леса, споткнулась на первом же шаге, удержалась и побежала дальше, уже не оглядываясь. Я остановился там, где она только что стояла и медленно вдохнул. Запах был ещё свежий. Страх. Пот. Грязь. И под этим - то, что заставило меня задержать дыхание на долю секунды. Живое. Тёплое. Сладкое. Адреналин только начал подниматься, ещё не испортив вкус, а наоборот - раскрывая его. Я прикрыл глаза на мгновение, позволяя ощущению пройти глубже. Даже лучше, чем я ожидал.

Я пошёл за ней не спеша. Сначала шагом, слушая, как она ломится сквозь кусты, цепляется за ветки, сбивает дыхание. Потом - быстрее, переходя в короткие, почти бесшумные рывки, оказываясь ближе, чем ей хотелось бы думать. Я видел её между стволами, как она оглядывается - слишком часто и резко. Как сбивается с ритма, когда не видит меня. Как ускоряется, когда вдруг замечает движение сбоку. Я позволял. Иногда специально отставал, снова переходя на человеческий шаг, давая ей иллюзию расстояния. Пусть верит, пусть надеется. Потом - снова ближе. Настолько, чтобы она почувствовала. Не звук, а присутствие.

Она побежала к воде через мост, потом ещё один. Я вышел из леса уже медленно, не торопясь, наблюдая, как она на том берегу почти срывается в истерику, не понимая, есть ли у неё преимущество или это просто отсрочка.

Хорошо. Очень хорошо.

Я остановился у кромки воды, давая ей время уйти дальше и только потом двинулся следом. Теперь запах был другим, глубже, резче. Усталость примешалась к страху, дыхание у неё сбилось окончательно, шаги стали тяжелее, менее точными. Ещё немного. Я чувствовал, как внутри поднимается знакомое, почти забытое напряжение. Не голод, а ожидание, предвкушение. Я уже почти ускорился, собираясь сократить расстояние окончательно, когда в запахе появилось что-то ещё. Кровь?

Я остановился. Нахмурился едва заметно и сменил направление, двигаясь уже не за ней - а к источнику. Пересёк протоку, почти не глядя под ноги. Вода шумела глухо, камни скользили, но это всё было где-то на периферии - внимание уже ушло вперёд, туда, где запах становился плотнее, насыщеннее, почти вязким.

Она больше не бежала. Я это понял ещё до того, как увидел. Вместо рваного, уходящего следа - одна точка. И кровь. Замедлился не из осторожности - из-за ощущения. Оно накрыло резко и почти неприятно: тёплая волна прошла по телу, язык невольно коснулся нёба, будто вкус уже был там, хотя расстояние ещё оставалось. Я провёл языком по внутренней стороне зубов, сдерживая рефлекс. Рано. Двинулся дальше - быстрее, чем человек, но без рывков, уже почти не играя. Что-то изменилось, и это раздражало сильнее, чем хотелось бы.

За деревьями показалась избушка. Чёрная, перекошенная, как будто её сюда не поставили, а бросили и забыли. Вокруг вода, от неё тянуло тяжёлым, чужим запахом, щиплющим даже меня. Странное место. Я обогнул строение, уже точно чувствуя источник. Кусты папоротника за избой были примяты. Я остановился на секунду, потом наклонился, раздвигая широкие, влажные листья.

Она лежала неловко, боком, почти скрутившись, будто пыталась выдернуть себя силой. Нога - в железе. Капкан. Самый простой, без зубцов, но сжал он хорошо.

Я перевёл взгляд на её лицо.

Сознание при ней. Глаза - широко раскрытые, сбившееся дыхание, пульс бился так явно, что его можно было увидеть под кожей. Она заметила меня не сразу. Сначала просто дёрнулась, когда листья зашуршали. Потом взгляд поднялся и застыл. Вот теперь - да, тот самый взгляд. Загнанный.

Я чуть склонил голову, рассматривая её внимательнее. Страх в ней был уже не острый, как в беге. Он стал глубже, тяжелее. В нём появилась безысходность.

И под этим - кровь. Запах ударил сильнее, чем раньше. Я медленно вдохнул, не сводя с неё глаз. Адреналин успел разойтись по телу, смешаться, раскрыться. Вкус был плотный, насыщенный... идеальный. Мысль мелькнула автоматически, как сухой факт. Я на секунду прикрыл глаза. Всё было предельно просто, сделать шаг, поддаться инстинкту и закончить это за секунды. Тело отозвалось мгновенно - лёгким напряжением и предвкушением.

Я открыл глаза. Она всё ещё смотрела на меня, не кричала, не дёргалась.

Только дышала часто, прерывисто, будто боялась сделать лишнее движение. И вдруг стало ясно - роли поменялись. Я чуть усмехнулся про себя, без радости.

Интересно. Опустился на корточки рядом, не спеша, давая ей время понять, что я делаю. Она дёрнулась, когда я потянулся к её ноге. Тихий, сорванный звук - не крик даже, а что-то ближе к скулению. Я поморщился.

- Не дёргайся.

Голос вышел ниже и жёстче, чем хотелось. Я взялся за металл. Капкан поддался легко - усилие почти не потребовалось. Дуги разошлись с коротким, сухим щелчком и нога освободилась. Кровь выступила сразу, но не хлынула - просто быстро наполнила повреждённые места, тёплая и густая. Первая группа. Я чуть сильнее сжал челюсть, ведь такой не должно было уже существовать. Запах стал ещё ближе. Я задержал дыхание на долю секунды.

Контроль.

Разжал пальцы, отпуская железо, и перевёл взгляд обратно на неё. Девчонку трясло, не только от боли - от всего сразу: холода, страха, истощения. Она выглядела... маленькой. Я смотрел на неё чуть дольше, чем было нужно. И впервые за всё это время не знал, что сделать дальше. Секунда. Вторая. Пауза затянулась.

- И что с тобой делать...

Слова вышли тихо, больше для себя, но ответа, конечно же, не было. Я медленно выпрямился. Решение пришло не как мысль - как действие. Я наклонился и поднял её. Слишком легкая. Она дёрнулась сразу, попыталась вырваться, но сил не было - только слабое сопротивление, больше от инстинкта, чем от реальной попытки. Я перехватил её удобнее, не давая соскользнуть, и на секунду задержался, чувствуя, как её сердце бьётся у меня почти под рукой. Слишком быстро. Развернулся в сторону избушки и только сделав первый шаг, понял, что до конца так и не объяснил себе, зачем это делаю.

Она ударила неожиданно, резко, на остатках сил - больше злости, чем реальной угрозы. Ладонь скользнула по плечу, задела, но не причинила ничего.

Я замер на долю секунды и отпустил. Девчонка рухнула вниз тяжело, неуклюже, как подрубленная. Воздух вырвался из неё коротким вскриком, сразу перешедшим в сжатое, сдержанное дыхание. Руки метнулись к ноге, пальцы вцепились в ткань, будто это могло удержать боль. Я смотрел сверху, спокойно, без спешки.

Чуть склонил голову, оценивая. Кровь есть. Нога повреждена, но не критично. Уйти сама не сможет - не сейчас. Ночь переживёт вряд ли. Логично было оставить. Я уже почти развернулся. И в этот момент она посмотрела на меня не так, как раньше. Не страхом, а яростью, чистой, без остатка сил - но упрямой, цепляющейся. Взгляд вспыхнул странно, почти металлически, будто внутри ещё что-то держало её на поверхности. Я задержался. Едва заметная усмешка скользнула сама. Вот это уже... лучше. Я сделал шаг ближе.

- Если будешь орать - уйду.

Голос лёг ровно, без угрозы, как констатация. Я кивнул в сторону леса.

- С твоей ногой ты далеко не уползёшь.

Она тяжело дышала, сжимая зубы так, что скулы сводило. Несколько секунд просто смотрела, будто пыталась решить, верить или нет, потом коротко, резко кивнула. Я выдержал паузу.

- Тогда молчи.

На этот раз, когда я наклонился, она не ударила. Только напряглась вся - до предела - но не дёрнулась. Я поднял её снова. Лёгкая. Слишком. Будто в руках не человек, а оболочка, в которой держится что-то на последнем упрямстве.

Я перехватил удобнее и пошёл медленнее, чем мог. Кровь тянулась за нами тонким, липким шлейфом. Уже не резкая, как в момент ранения, но достаточно сильная, чтобы постоянно напоминать о себе. Смешанная с потом, страхом, усталостью. Я шёл молча, не глядя на неё. Но чувствовал, как бьётся её сердце.

Как она иногда пытается напрячься, как снова замирает. Когда я свернул к зимовью, это произошло почти автоматически. Просто шаг в сторону, потом ещё один - и направление изменилось. И вот тогда она поняла. Я почувствовал это сразу. Пульс резко сбился. Скачком. Она дёрнулась чуть сильнее, чем до этого, будто только сейчас по-настоящему испугалась. Я скосил взгляд вниз. Да. Поняла.

Интересно. Я ничего не сказал. Просто продолжил идти, не ускоряясь и не замедляясь, позволяя ей самой дойти до мысли.

Её зимовьё показалось между деревьями. Я не остановился, не дал ей времени задать вопросы, хотя они уже стояли у неё в горле - я чувствовал это по напряжению, по тому, как она замирала в моих руках.

Дверь поддалась с одного толчка. Внутри было темнее, чем снаружи - тусклый дневной свет пробивался через маленькое окно. Справа печка, обложенная камнями, на ней стоял потемневший чайник. Слева стол, заваленный мелочью: кружки, ложки, какие-то тюбики, обрывки ткани. Я прошел вперед и отпустил её на нары без лишней осторожности, но и без грубости. Она сразу сжалась, дыхание сбилось, но теперь в её взгляде был не только страх, она пыталась понять.

Откуда.

Как.

Почему.

Я не дал ей времени.

- Где бинты?

Голос прозвучал ровно, почти лениво, но в нём уже чувствовалось раздражение - не к ней, а к самому факту, что этот вопрос вообще приходится задавать.

Она моргнула, будто не сразу поняла.

- Что?..

Я чуть склонил голову.

- Бинты, - повторил медленнее. - Или вы тут раны мхом затыкаете?

На этот раз реакция была другой. Не растерянность - злость, почти нелепая в её положении, но от этого только более заметная. Она сжала губы, упрямо засопела, будто решая огрызнуться в ответ или принять помощь.

- Есть аптечка, - ответила сквозь зубы. - В столовой серый ящик. Самый большой дом у источников.

Я едва заметно кивнул, скорее самому себе и сразу развернулся. Дверь закрылась за спиной быстрее, чем она успела что-то добавить.

Запах я нашёл раньше, чем здание. Люди всегда оставляли за собой этот хаос - еда, сырость, гниль, жир, древесина, кровь, остатки жизни, которая казалась им нормальной. Я прошёл внутрь, почти не замедляясь. Ящик стоял на одной из полок, прибитых к стене. Резкий запах спирта ударил в нос, неприятный, чуждый, но знакомый. Я быстро захлопнул крышку, подхватил его и вышел. Вернулся быстрее, чем стоило бы. Не потому, что спешил - потому что запах крови вёл обратно сам.

Она всё ещё была там, где я её оставил. Сидела, сжавшись, будто любое движение могло всё испортить, но в руках уже был нож - большой, но бесполезный. Я на секунду остановился в дверях и усмехнулся.

- Серьёзно думаешь, что эта зубочистка тебе поможет?

Она ничего не ответила, только сжала рукоять сильнее - так, что пальцы побелели. Глаза не отводила. Я сделал шаг внутрь.

- Стой.

Голос сорвался, но я не остановился. Сократил расстояние спокойно, без резкости, как будто у неё в руках и правда ничего не было. Нож в её пальцах выглядел... почти нелепо. Но она держалась за него, как за последнюю надежду.

На секунду задержал взгляд на этом нелепом упрямстве, и только потом шагнул вплотную к кровати, поставив серый ящик рядом с ней. Она уставилась на него, потом на меня - слишком внимательно, слишком быстро собирая в голове то, что не сходилось.

- Делай.

Она еще какое-то время смотрела на меня, потом медленно опустила нож и потянула к себе коробку. Открыла крышку, начала перебирать содержимое, но руки у неё дрожали слишком сильно - движения получались рваными, неточными, будто она не видела толком, что берёт.

Когда она стянула носок, запах ударил сразу - резко, густо, глубже, чем раньше, как будто всё это время держался под тонкой тканью и теперь вырвался наружу.

Тёплая свежая кровь. С примесью адреналина, который ещё не ушёл из тела.

Я сжал челюсть так, что скулы свело. Она заметила.

- Только попробуй... - выдохнула она, тихо, но с той самой упрямой злостью, которая у неё, кажется, не отключалась даже сейчас.

Я на секунду закрыл глаза. Не от раздражения. Собраться и отсечь лишнее. Когда открыл - взгляд уже был ровным.

- Быстрее, - сказал глухо. - Пока я не передумал.

Она не ответила, только плеснула антисептик - резко, почти с вызовом, и тут же зашипела сквозь зубы. Боль накрыла её мгновенно, это было видно по тому, как напряглось всё тело, как пальцы вцепились в край нар. Слишком медленно. Я протянул руку.

- Дай.

Она замерла на секунду, как будто решала - стоит ли, но всё же отпустила бинт.

Я взял её ногу без лишних движений, перехватывая чуть выше лодыжки. Тёплая.

Кожа под пальцами тонкая, почти прозрачная, и под ней уже поднимался отёк - плотный, неровный, с тёмным пятном, которое начнёт расползаться шире через пару часов. Капкан сжал сильно, но кости остались целы - это было ясно сразу по тому, как сохранялась форма, как она реагировала на малейшее давление.

Она вздрогнула, когда я чуть повернул стопу, проверяя.

- Перелома нет, - сказал я спокойно, больше себе, чем ей. - Иначе ты бы не двигалась.

Она молча смотрела. Я почувствовал этот взгляд почти физически и, не удержавшись, на долю секунды поднял глаза. И вот там было странное.

Глаза у неё были слишком светлые - холодный, почти утренний голубой, но с каким-то металлическим отблеском, который не давал им казаться мягкими. Как будто в них что-то отражалось, чего здесь не было. Я видел тысячи глаз. Эти - раздражали больше всех.

Я отвёл взгляд первым и начал обрабатывать рану - быстро, без суеты, но аккуратно. Кровь уже не текла сильно, только выступала по краям, тёплая, липкая, и каждый раз, когда я касался, запах усиливался, накатывал волнами, сбивая концентрацию. Пришлось дышать медленнее и реже. Она пыталась не дёргаться, но получалось плохо - мышцы всё равно подрагивали под моими пальцами, иногда срываясь в резкие, непроизвольные движения.

- Не двигайся, - сказал я тише.

Она стиснула зубы и замерла. Я закончил с антисептиком, взял бинт, начал накладывать - виток за витком, туго, но не перетягивая, фиксируя так, чтобы она хотя бы могла наступать, если придётся. Когда бинт лёг ровно, я на секунду задержал пальцы, проверяя натяжение, и только потом отпустил. Сделал вдох и сразу отступил на шаг, достаточно, но запах оставался. Я скользнул по ней взглядом и кивнул на коробку.

- Таблетки пей. Обезболивающее... и антибиотик, если хочешь сохранить ногу.

Она не спорила на этот раз - просто потянулась к блистеру, всё ещё следя за мной боковым взглядом.

- Вода, - добавила уже почти автоматически.

Я не обернулся. Через мгновение бутылка стояла рядом с ней. Слишком быстро, почувствовал, как её внимание заострилось. Я сделал шаг назад, в тень, подальше от света, от неё, от этого запаха, который тянул, раздражал, мешал думать.

- Спи.

Она тихо усмехнулась, но без веселья.

- Я не буду спать, пока ты здесь.

Я ответил так же спокойно:

- Тогда не спи. Мне все равно.

И, прислонившись плечом к стене, вдруг снова поймал ту же мысль - простую, правильную и потому особенно раздражающую. Я должен был закончить это ещё у реки. А вместо этого стоял здесь и следил, как она глотает таблетки.