# Белое безмолвие (Ссср)

Валентина Лесунова

Накануне Нового года гороно устроило в лесу,- на электричке до остановки "Трехсотый километр", - лыжный марафон с участием школьников средних и старших классов.

Воскресенье и рано вставать, уже невезение, а потом с лыжами и через полгорода в холодном трамвае до вокзала ─ еще хуже.

Вышла из дома, было еще темно и пустынно. Снег шел с вечера, к утру прекратился и успел покрыться серой пылью из заводских труб, ─ металлургический комбинат круглосуточно посыпал город таблицей Менделеева. Кое-где светились окна, кто-то рано встал не от хорошей жизни, - подумала я и ускорила шаг. От быстрой ходьбы и поскрипывания под ногами взбодрилась, но долго пришлось торчать на остановке, трамвай пришел почти пустой, внутри весь покрытый инеем, я замерзла. Чтобы согреться, достала из рюкзака плитку шоколада.

Вокзал был заполнен школьниками с лыжами. Когда подошла электричка, мы заняли несколько вагонов.

Станция "Трехсотый километр" представляла собой одноэтажное деревянное строение, укутанное сугробами с узкими дорожками. Мы быстро свернули в сторону леса и по утоптанным тропинкам направились к площадке с красными флажками вдоль лыжной трассы. В ее начале на белом полотне покачивалось красное слово "Старт", рядом на таком же полотне "Финиш". От старта до финиша пробежать круг между деревьями, никуда не сворачивать, ориентироваться по флажкам. Начинают девочки, не пропустить поворота налево, иначе побегут по более длинному маршруту мальчиков. Там все указано, будьте внимательны.

Резкий свисток, я замешкалась, попыталась разогнаться, но слишком тесно, сзади наступали на лыжи, кто-то падал, приходилось тормозить, полная неразбериха, пока не выявилась группа лидеров. Я пристроилась за девочкой в оранжевой шапке, вошла в ритм, и мы двигались синхронно. Но от падения не спасло, за мной бежала старшеклассница, поравнявшись, столкнула в снег и обогнала девочку в оранжевой шапке. С лыжами на ботинках трудно вставать, да еще со всех сторон непрекращающийся поток рвущихся к победе. С трудом поднялась и сошла с дистанции. Из-за туч появилось солнце, и стало так ослепительно ярко, что я зажмурилась и почувствовала, как моих щек коснулось тепло. Солнце отражалось от белого снега, во сто крат усиливаясь, и такая благодать вокруг, что я забыла про соревнования. Ели и сосны, укрытые снегом, между ними просматривается голубое небо, ─ живая картина тишины и покоя.

Долго стояла зачарованная, потом увидела, что за флажками начинался подъем в гору. Я скинула лыжи и, утопая в снегу, поднялась: сказочный мир раскинулся далеко - далеко до самого горизонта, белый и блестящий, как мечта.

То, что я видела вокруг, радовало так, как давно не было. Восьмой класс, училась хорошо, посещала фотокружок, кружок рисования, секцию художественной гимнастики, участвовала в соревнованиях по баскетболу, и так изо дня в день, а ночами читала ─ хроническое недосыпание. Здесь на заснеженном просторе, под голубым небом будто что-то внутри отпустило, наверное, так чувствовал бы заключенный, с которого сняли кандалы и отпустили на волю. С каждым выдохом суета уплывала легким облачком.

Донесся свисток, дан старт мальчикам, слышны их грубые, резкие голоса, значит, девочки завершили марафон. Стук палок, крики, сквозь деревья лыжники выглядели нелепо, нарушали благолепие. Я будто очнулась и тоже засуетилась, спустилась с горы, но на лыжню решила не возвращаться и направилась по девственно чистому полю в сторону белоствольных берез.

Поле показалось бескрайним, и я углубилась в лес. Вскоре перестала слышать голоса, только стук дятла по стволу высокой сосны. А еще увидела следы не то зайца, не то белки. И вдруг поняла, что заблудилась. Испуга не было, даже когда куст приняла за белого медведя. Попасть в сказку не страшно, потому что у нее всегда счастливый конец.

Доела остатки шоколада, радуясь, что переложила его в карман, а не оставила в рюкзаке, бросив его на старте, набрала в рот чистого снега и покатилась по твердому насту куда глаза глядят.

Как-то враз солнце переключилось на экономный режим, силуэты деревьев стали темнее и четче, длинные тени потянулись в мою сторону и немного пугали. Наступили сумерки, нужно было возвращаться назад. Но в какую сторону? Никаких следов пребывания человека, только птичьи лапки и еще хвоя деревьев и поломанные ветки. Кто-то большой тут проходил до меня. Но следов нет. Может, огромная хищная птица.

Боялась? Нет. Вспоминала маму, она будет волноваться, но я даже не старалась сориентироваться, просто думала о том, что пора выбираться из леса, двигалась все быстрее, чтобы не замерзнуть, и сама себя запутывала. Если меня не дождутся на старте, придется одной идти триста километров по шпалам. Триста или тридцать ─ для меня одинаковое расстояние, главное, знаю направление, в конце концов, дойду.

Ни холода, ни боли, ни усталости, легкость такая, что непонятно: то ли качусь на лыжах, то ли взлетаю или сплю, и все это мне снится.

Ноги куда-то вели, оказалось, в правильном направлении, но я искала гору и чуть не пропустила лыжню с красными флажками. Катилась недолго, увидела площадку с утоптанным снегом, на ветру болталась тряпка со словом "Финиш". Кто-то там был.

Меня ждал тренер из спортивной школы. Он приплясывал на месте, чтобы не замерзнуть, увидел меня и обрадовался.

─ Наконец! Я тут чуть не околел. Давай быстрее, может, успеем на последнюю электричку, ─ торопил он меня. Услышал шум поезда, посмотрел на часы: ─ Эх, не успели. ─ Я попыталась пошутить: "Теперь пешком по шпалам", но губы не двигались. Он вгляделся в мое лицо, ─ Да ты обморозилась. ─ Коснулся моей щеки, но я не почувствовала, я вообще ничего не ощущала, ни ног, ни рук, ничего.

Он протянул шерстяную перчатку, чтобы потереть щеки, я попыталась взять ее, но не смогла.

─ Все ясно, ─ достал бутылку коньяка, оставалась треть. ─ Пей, ─ приказал он. Я не почувствовала, как алкоголь влился в горло, только стало тепло в груди. ─ Ну вот, порозовела, ─ облегченно сказал он. ─ А ты молодец, не испугалась одна в лесу. Успеем на пассажирский поезд, но только нам нужно пройти дальше, до другой станции.

Мы пошли в противоположную от дома сторону. Он неожиданно остановился и что-то достал из сумки. Это была книга.

─ Бери, приз за смелость.

Я прочитала: "Андрей Платонов Избранное". На первой странице крупно написано: "Участнику городского соревнования по лыжам в честь наступающего Нового года".


На станции мы недолго ждали пассажирского поезда, он довез нас до города без остановок. На прощание тренер сказал:

─ Я ведь сразу понял, по тому, как ты взяла старт, глядя на небо, свернешь в сторону. Захочешь сама прокатиться. За всеми? Как же, я умная. ─ Он не договорил, достал из сумки остатки коньяка и влил в рот. ─ Книга как раз для тебя. Я заглядывал, такая галиматья. Ладно, живи ─ не тужи, поперечная.

Мы расстались.

Дома меня ждали, но не волновались, ведь отпустили в лес не одну, а со взрослыми. Порадовались, что я получила книгу в подарок.

Взбудораженная долгой прогулкой по лесу, я не могла уснуть и стала читать рассказ про женщину по имени Фро, ее любимый муж уехал далеко, а отец маялся от того, что ушел на пенсию. Фро от тоски бралась за любую работу, ее отец тоже, а муж строил светлое будущее. Мне тоже стало тоскливо, непонятно, зачем так маялись и суетились. Но очень понравилось начало, автор выразил в описании природы то, что я испытала в сумеречном лесу: ощущение призрачной пустоты в безмолвном пространстве. Неважно, что в рассказе лето, я же попала в зиму. Ночью приснился странный сон, я увидела полотнище, растянутое между сосен, и прочитала: "Свободный труд свободным лыжам". Перевела взгляд на "Финиш", рядом стояла моя любимая учительница истории и махала рукой в красной варежке.


В школе классная руководительница спросила о здоровье, смотрела виновато, уехала с детьми, не дождавшись меня.

Перед уроком физкультуры, - по понедельникам он пятый, последний, - я подошла к учителю физкультуры, на его спортивной куртке был пристегнут значок мастера спорта, - и сказала, что выхожу из баскетбольной команды, буду заниматься только художественной гимнастикой. Хотела добавить, что так решили родители, но учитель не поверит, не тот характер, чтобы мне запрещали.

Кажется, принял спокойно, без шума и гама, только в начале урока, когда весь класс выстроился в ряд по полу и росту, он вдруг возмутился:

─ Эта кобылка, вместо того, чтобы заниматься настоящим спортом, будет изображать танец маленьких лебедей. ─ Он показал, как это выглядит, пробежавшись по залу. Споткнулся о собственные ноги, но не упал: ─ Позор, ─ запыхавшись, выдавил он.

Никто не смеялся, сочувствовали и мне и учителю, больше ему, но не смеялись. А я думала, всем бы в лес, на природу в тишину и покой.


Физрук поставил за четверть тройку, несправедливо, но можно считать, что повезло, ведь могла быть двойка.