# Очаровашка

Валентина Лесунова

Посвящается Б.Я. Н.


Еще в советском периоде Нона окончила филологический факультет пединститута и устроилась не без помощи отца, главного бухгалтера солидного учреждения, - в социологическую лабораторию одного из промышленных предприятий. Проработала до тридцати лет, замуж не вышла и для роста карьеры решила поступать в аспирантуру. Знающие люди посоветовали научным руководителем профессора Петрова. Он написал несколько брошюр на тему промышленной эстетики и заинтересуется опытом относительно молодого социолога и очаровательной женщины, не обремененной семьей. Профессор окончил когда-то философский факультет университета и написал кандидатскую по Канту и Гегелю, для успешной защиты беспроигрышные философы. На докторской его потянуло в эстетику, что-то вроде о роли выбора цвета заводских стен на повышение производительности труда рабочих. У него вышла монография о влиянии красоты на становление человека, начиная с первобытно-общинного строя и до наших дней, иначе, зачем неандертальцы тащили в свои пещеры красивую гальку черт-те откуда, а также раскрашивали скалистые стены своих жилищ. Как положено в те времена, будущий профессор опирался на марксистское понимание роли труда в происхождении человека. Но марксизм не поколебал уверенности, что мир создавался по законам красоты, присущим нам от природы, - Петров был снобом и ценил женскую красоту.

Когда он увидел относительно молодую брюнетку с ярко-синими глазами, изящным профилем и прочими красотами высокой стройной фигуры с точеными ножками, про неандертальцев распространяться не стал, а предложил изучить хобби в свободное от работы время разных групп населения. Кто знает, может, увлечение филателией влияет на успешную карьеру или страсть к рисованию помогает продвижению по службе. Профессор задумывался над этим, но все недосуг серьезно заняться. Нине он посоветовал: "С вопросами к людям на улице приставать не надо, посещайте места, где собираются эти чудики, и напишите диссертацию с рекомендациями педагогам, работникам культуры и управленческому составу во всех сферах экономики. Следуя заветам классиков, связь науки и практики в нашей стране ценится высоко, ибо практика является критерием истины. Вот и дерзайте, восходите на олимп".

Нона вместе с профессором составила анкету и пошла по разным любительским объединениям. Обычно филателисты и нумизматы, а также примкнувшие к ним разного рода ботаники и историки, собирались в клубах или Домах культуры. Мужчин было значительно больше женщин, понятно, почему, у жен нет времени заниматься глупостями.

Обаятельной женщине легко разговорить какого-нибудь чокнутого нумизмата или любителя кактусов. Энтузиазм Ноны зашкаливал: тридцать лет и никакой личной жизни, а тут столько мужчин и без прекрасного окружения. Увы, в течение года ни один любитель не назначил ей свидание, ни один, жаловалась она подруге, бывшей однокласснице Людмиле, успевшей родить сына и выйти замуж второй раз, плюс любовник, муж не знает. У Ноны временами сдавали нервы, и она возмущалась: "И муж и любовник, познакомила бы с кем-нибудь, жалко что ли"? Людмила знакомила, но какой мужчина согласится весь вечер слушать о карьерных планах в науке пусть и очаровательную женщину. Понятно, что после первого свидания продолжение не следовало.

Диссертация была написана в срок. Когда профессор предложил готовую рукопись аспирантки возможным оппонентам, никто не согласился назвать этот труд диссертацией, в лучшем случае дипломная работа, и то с большой натяжкой. Профессор не скрывал, что на кандидатскую степень по философии тема не тянет, это скорее пародия на нее, но как хорошо будет смотреться аспирантка на защите, что бывает редко. Ради такой очаровательной соискательницы стоит закрыть глаза на качество ее научного труда. И, действительно, никто ее не слушал, любуясь внешним видом, а также бело-розовой одеждой в кружевах и блестках, как и обещал профессор.

Защита прошла успешно. Столы были накрыты в лучшем ресторане города. Настоящий праздник. На следующий день была приглашена Людмила без своих мужчин. Нона в домашней обстановке расслабилась и поведала, что все любители кактусов, филателисты и прочие нумизматы - полные импотенты, главный вывод, который она сделала после трех лет научной работы.


Со временем профессор Петров стал заведующим кафедрой философии и взял Нону преподавателем. Вскоре она захотела писать докторскую, кактусисты ее уже не интересовали, а промзона сокращалась как шагреневая кожа, появились фирмы и офисы - новая рабочая среда. Капиталисты оказались несговорчивыми, отвлекать своих сотрудников даже на пятнадцать минут не разрешали. По совету профессора она занялась экологией, горячая тема, а также вписывалась в философскую проблему взаимодействия природы и общества. Прелести теперь уже доцента кафедры продолжали очаровывать профессора Петрова, и по воле начальника вокруг Ноны сплотились ряды преподавателей кафедры, каждый внес свою лепту в обширный труд на соискание степени доктора философских наук. В назначенный день защиты зал заседаний заполнили почти все свои, кроме профессора Иванова, помешанного на Хайдеггере. Петров так и не смог разобраться в сложном философе.

Фактический материал собирали всей кафедрой, поэтому выступление Ноны слушали вполуха, и мало кто обратил внимание на то, что соискательница в основном критиковала проклятых империалистов, загадивших всю планету ради наживы. Отдельно остановилась на компьютерах, вредных для здоровья: вдумайтесь, какое поколение мы растим! И вспомните, откуда пришла эта зараза. На самой патетической ноте донесся голос любителя Хайдеггера: "Речка - вонючка в центре города из америки течет? А диссертацию вы печатали на портативной пишмашинке "Москва"?

Он все издевался, а Нона краснела и становилась еще очаровательней. Наконец не выдержала: "Я не пойму, или вы не патриот, сколько песен у нас про березки и про тополя, сколько стихов, вспомните Есенина: клен ты мой опавший, или: отговорила роща золотая". Ее филологическое образование было кстати.


После успешной защиты докторской диссертации Ноне предложили заведовать кафедрой вместо Петрова, стала заметной его тяга к выпивке, и она согласилась. Профессора понять можно: он переживал тяжелые времена, на смену ясным, логически строго выстроенным системам великих философов пришли несусветные фантазии вроде представлений о мире как тексте. Дожили, науку всех наук подменили грамматикой, - чуть не рыдал профессор в подпитии.

Петров стал рядовым преподавателем, что говорится, пригрел и взрастил змею. Над столом все еще Очаровашки, несмотря на возраст, вместо Гегеля теперь висел портрет главного чиновника страны, а на противоположной стене галерею древнегреческих философов сменили чиновники рангом пониже. Понятно, что рядовой член кафедры профессор Петров не смолчал: "Благодетели наши!" А вскоре новая завкафедрой "ушла" его, надоело терпеть обидные насмешки.

Он перешел работать в торговый техникум и стал запойным, что не мешало читать лекции. В последнее время все чаще вспоминает научного руководителя, вот кто был настоящим ученым, владел иностранными языками, издавался заграницей, в общении демонстрировал дореволюционную дворянскую культуру, унаследовал от дедов. А ведь он предупреждал: "Никогда не спорь с женщиной, соглашайся во всем: если прав, извиняйся, что прав, больше не повторится. Шаркнул ножкой, приложился к ручке, и все, с женщинами шутки плохи, они злопамятны, потому что глупы от природы. Даже если женщина при званиях, читает лекции, пишет монографии, статьи, она потенциальная дура". Петров не соглашался, он любил свою мать, а также жену и не считал их дурами. Учитель на его возражения отвечал так: "Не расстраивайся, даже в мужчине - интеллектуале с ай-кью, сравнимым с Эйнштейном, глупость тоже заложена, она присуща всем сапиенсам, вопрос в том, проявится или нет. В женщинах всегда проявляется". В последние годы он надолго задумывался о чем-то своем. Ходили слухи, что Учитель развелся с женой и женился на своей аспирантке. Неудачно. Вернулся ли к жене или жил один, спрашивать было неприлично.

Петров радовался, что такой глупости не сделал, хотя и был увлечен Очаровашкой, уберег пример Учителя.