# Розовые человечки

Валентина Лесунова

Я вышла замуж за Влада и была самой счастливой, самой, самой, и мечтала, что двери нашего дома будут гостеприимно открыты для всех добрых людей, и мы щедро поделимся теплом и светом нашей любви со всеми желающими.

Подруга и личный психолог Варвара слушала меня и никак не комментировала, что необычно, - говорить она умела, не зря училась так долго в университете.

Мы с ней ровесницы, родились в феврале с разницей в три дня. В отношениях со мной Варвара пользовалась правом старшей поучать и давать советы. Не помню, чтобы она одобряла мои поступки. Но тут другая история, крутой поворот судьбы, а она молчит и кивает, но ведь вижу, как смотрит, будто окатывает холодным душем. Не этого я ожидала от подруги. Неужели завидует? Не похоже, ирония в ее серых глазах предполагает другие мысли. Может, умело скрывает? Я не выдержала:

- Чем тебе не нравятся мои мечты? Считаешь, что я неразумное дитя, что должна набраться семейного опыта, набить шишек и прочее из твоего репертуара?

Но она только улыбалась и пожимала плечами, а я продолжала рисовать картинки семейной идиллии, как мы с Владом с полуслова, с полунамека будем понимать друг друга и купаться в неиссякаемом потоке любви, нежности и верности.

Варвара поправила:

- Обычно вместо нежности называют надежду. - Я попыталась продолжить, что это неважно, но она перебила: - Ты хоть Влада в свои мечты посвящала? Он не ты, он другой.

- Конечно, понимаю и принимаю, но все хотят быть счастливыми и он тоже, - возразила я.

- Люди разные: кто любит соленое, кто сладкое.

Сравнила любовь с соленым огурцом, - удивляюсь себе, что не раскричалась. Но возмущение не поможет, она будет улыбаться и кивать, делая вид, что моя реакция предсказуема.

- Тебя хоть кто-нибудь когда-нибудь удивлял? - спрашивала я.

- Да, конечно, но только не ты.

Обижаться или жалеть ее? Жить с именем Варвара не очень комфортно, в школе учителя не одобряли такой выбор ее родителей, ведь столько красивых имен. Её назвали в честь отцовой прапрабабки - революционерки, чуть ли не террористки, - поневоле станешь психологом, чтобы научиться отстраненно смотреть на чужие хотелки, включая самых близких родственников. Она делает вид, что ей все равно, но ведь злится, когда я напоминаю о прабабке.

Я стараюсь не ссориться с лучшей подругой и терпеть, когда она надолго заводится, пересказывая, чему ее научили в университете. Друзей надо беречь. И любимых тоже. Но не всегда получается. Вернее, совсем не получается. Что поделать, если я вспыхиваю мгновенно по любому пустяку. На душе тихо, умиротворенно, и вдруг накатывает, вихрь, торнадо, и сметает все благие желания.

- Зойка, постарайся удержаться. Прежде чем впасть в истерику, подумай, зачем она тебе.

- Как думать, если внутри давит, так давит, так давит, еще немного, и разлечусь на мелкие кусочки.

Варвара вздыхала и советовала попить валерьянки.


С Владом она старалась не встречаться, он тоже избегал ее. Его устраивало, что телефон заменял встречи, - сколько влезет, хоть сутками, при одном условии: в его отсутствие, чтобы не слышать бабский треп.

Меня напрягало, что у него не было друзей. Он объяснял, что в детстве дружить - это нормально, а взрослый мужчина - одинокий волк, должен добывать пищу.

Как сочетались работа программистом в большом коллективе, зависание до ночи в соцсетях и нелюдимость,- не представляю. На аутиста не походил, по пустякам не раздражался и требовал подчинения, я согласна, это свойство настоящего мужа, мне казалось, что он моя защита на всю жизнь.

Крепкая нервная система - залог здоровья мужчины, - говорила мама, одобряя мой выбор. Скучноватый, но надежный, так устроена жизнь: во всем, как в положительном, так и в отрицательном, есть оборотная сторона, изнанка. Я возражала: "Но одежду мы носим лицевой стороной".

Дома мне было скучно, я хотела праздника, ведь люди куда-то едут, с кем-то встречаются. Увы, Влад любил пассивный отдых: диван, соцсети. На мое желание куда-нибудь сходить, развлечься, отвечал:

- Суета, от такой жизни быстро устают и разводятся.

- Как можно устать от праздника?

- Знаешь, что в тебе непобедимо, Зая? Ты дальше своего носа ничего не хочешь видеть.

- Не нравится мой нос? Зачем женился?

- Вполне симпатичный. Ты у меня красавица.

- Но не умница.

Он пожимал плечами. Немногословен. Скандалить с ним невозможно. Я только входила во вкус, он одевался и исчезал из дома. Что мне оставалось? Прыгать на стенки? Переживать, может, завел любовницу? Если завел, не останется ли у нее? Но нет, хоть поздно, хоть под утро, но возвращался домой. Я уже спала, устав от тревожных мыслей.

Утром звонила Варваре, жаловалась, опять не сдержалась, но если эмоции зашкаливают, как тут думать. Подруга ничего не советовала, только слушала. И я успокаивалась. Но ненадолго. Влад требовал невозможного: тишины и покоя в доме. Но ведь до брака я тоже вспыхивала по каждому пустяку и не скрывала, что не люблю однообразия, такая я, в своего папашу. Неугомонный папик менял города и работы, я запуталась, в какой стране он сейчас. Мама не выдержала его непостоянства и развелась, когда я окончила школу.

По совету мамы, отец был против, я поступила на бухгалтерские курсы и стала работать в сбербанке. Солидное учреждение, - одобрял Влад, - как раз для замужних женщин. Но мне не нравилось считать чужие деньги, да еще раздражал женский коллектив. Старалась никуда не лезть, а все равно оказывалась втянутой в мелкопакостные конфликты. Хотелось сменить работу на что-нибудь поинтереснее.

Неожиданно повезло, я встретила знакомую, сто лет не виделись, она пригласила поработать тренером в престижный фитнес - центр. Мы с ней много лет посещали спортивную школу и занимались в секции художественной гимнастики у одного тренера семь дней в неделю, на соревнованиях добивались неплохих результатов. С детсадовского возраста я обожала танцевать, жаль, Влада танцы не привлекали, ни в каком виде, никогда и нигде, даже на нашей свадьбе.

Когда я сказала Владу, что буду тренером, как давно уже мечтала, он возмутился:

- Что?! Прыгать - скакать, крутиться напоказ всеми частями тела? Но это неприлично замужней женщине.


Я обещала, что, устав от прыжков и скачков, не буду его доставать, и сбудется его мечта: тишь и благодать, наконец, наступит в нашем доме.

- Сменятся внешние обстоятельства, но от перемены мест слагаемых твоя суть не изменится. Ты останешься все такой же неуравновешенной, зависимой от чужого слова, взгляда, погоды, любых мелочей. Знаешь, почему? Потому что ты несамостоятельная.

- Как это? - удивилась я, такого мне еще никто не говорил.

- Тебя родители водили в спортивные секции, ты сама рассказывала, вот ты и привыкла слушать тренера. Но я не тренер. И не учитель. Я сам по себе.

- Мы муж и жена, и если я слишком зависимая от обстоятельств, поэтому меня выводит из равновесия любое событие, помоги мне измениться. Но ты такой независимый и убегаешь, когда мне хочется сочувствия.

Он меня не слушал:

- Ты много лет занималась спортом, чрезмерное усилие воли ломает слабого человека, и тогда другая, более сильная и устойчивая воля ведет его за собой. Слабые не имеют никаких прав на жизнь. Такое право для них заслуживает сильный.

- Слабый - сильный - слабый - сильный, сколько можно? - рассердилась я. - Сильные отстреливают друг друга, слабые вымирают сами. Вот и вся справедливость в твоем понимании.

- Кто-то тебе обещал справедливый мир? Только не я. Ты женщина: киндер, кирхе, кухня - твой удел.

- Может, ты хочешь вернуть то время, когда вместе с умершим мужем хоронили его живую жену?

Вопрос проигнорирован, как обычно, заговорил о своем:

- Не осталось времени водить народ сорок лет по пустыне. Время для благотворительностей, увы, прошло. Никто никому не поможет, ресурсы иссякают, выживут сильные и предприимчивые. Целые государства уйдут в небытие, и скоро. История ускоряется, век проходит за год. Избранные будут жить долго, других не останется.

- Влад, ведь это не твои мысли, ведь ты кого-то повторяешь. Не знаю, кого запугиваешь, меня или себя.


Я еле сдерживалась, чтоб не взорваться, позвонила Варваре и передала этот разговор. Она терпеливо слушала, не перебивала, а потом прокомментировала:

- Запугивание - лучший способ обработки мозгов.

- Чьих? Моих или Влада? Что мне делать, а, подружка?

- Думай сама. Только помни: если говно на входе, то на выходе оно же.

- Так ты намекаешь на то, что Влада не изменить?

- Да. Ты можешь изменить отношение к нему.

- Мне одна на работе посоветовала менструальную кровь выжать из прокладки в вино и напоить мужа.

Варвара отключилась.


Легко советовать: сдержаться, когда Влад заводился на тему силы и слабости, было невозможно. Он затыкал уши.


Это случилось в воскресенье. Начались теплые апрельские дни, и мы с Владом решили прогуляться по солнышку. Кто-то ему позвонил, видимо, спросил, что он делает. Влад ответил, что собирается на природу. Он собирается, он, а не мы вдвоем!

- Женщина звонила? - спросила я, когда он отключился. Он будто не слышал, - Почему ты не сказал, что вместе с женой идешь?

Что говорила дальше, не помню. Меня прорвало, визжала так, что сорвала голос и только шипела.

Влад ушел гулять. Вернулся с прогулки еще не поздно, и заявил:

- Все, хватит, я ухожу от тебя.

- Она тебе посоветовала?

- Кто она?

- Не делай из меня дуру. Ты нашел другую, вот и уходишь.

- Нет, не нашел. Устал от тебя.


На следующий день он собрал вещи и ушел, когда я была на работе. Ну, разбежались, подумаешь, с кем не бывает. Интересно, много ли таких, кто не разводился ни разу? Я не считаю, что разводы это абсолютное зло. Если у кого-то патологические привычки, как с ним жить? А если два нормальных человека с нормальными привычками, только разными? Влад другой, и я старалась, как могла, приспособиться. Думала, что у меня получится. Увы...

Позвонила подруге.

- Варвара, объясни, почему Влад ушел?

- Устал от тебя, - повторила она его слова. - Ты с детства ревнивая была, жуть. Мне нельзя было с другими детьми играть, только с тобой. Как что, бежала маме жаловаться.

- Допустим, со стороны виднее. Но ты психолог, знаешь, что дети все такие.

- Ты была особый случай.

Варвара права, моя привязчивость родом из детства. До сих пор помню серенького зайца с розовыми ушами. Когда он совсем одряхлел, и пришлось его выбросить, для меня было горе горькое. Сколько потом дарили игрушек, но вспоминаю зайца и грущу до сих пор.

Каждый человек имеет право жить, как ему хочется, - уговаривала я себя, - но что делать, если мне хочется жить с Владом? И опять звонила подруге, и опять она меня успокаивала:

- Не сомневайся, он вернется. Сам ушел, сам вернется. Наберись терпения и не забывай за собой ухаживать, будь красивой и привлекательной. Чтобы счастье так и струилось из твоих глаз. Несчастные никому не нужны.

Чувства не обманешь, уговоры не спасали от депрессии.

Я звонила Владу (благо, он не внес мой номер в черный список) и спрашивала:

- Что делаешь?

- Кино смотрю.

- Один?

- Да. Ты что, проверяешь меня? - злился он.


Наступил жаркий июль, и я пошла в отпуск. Жара стояла такая, что плавились нервы. Днем не выходила из дома, не могла спать, есть, - погибала.

- Сходи в храм, - посоветовала соседка. - Вон как похудела. Сгорбилась как, будто груз тяжелый тащишь. В храме поставишь свечку и запрыгаешь как раньше.

- Ага, зайчик - попрыгунчик.

- Сходи, не пожалеешь.

Но я не пошла. У православных вера ценится выше истины, а меня учили другому.

От безысходности полезла в интернет, густо забитый жуткими ДТП с трупами, землетрясениями, суицидами. Поймала себя на том, что рада чужим несчастьям. Так можно сойти с ума, или мне уже не грозит? Я полезла в психиатрию и наткнулась на историю, в переводе с английского, про учительницу и зеленых человечков, таких маленьких, таких беспомощных, нуждавшихся в защите. Учительница не сомневалась в их реальности, ведь она их видела.

Психиатр не мучился вопросом, что делает эта женщина в школе, а предложил поселить человечков в ящике его стола, там они будут в безопасности.

Если раньше человечки вылезали из чернильницы, то сейчас, вероятнее всего из экрана телефона. Представляю, как учительница во время перемены берет телефон, и вдруг они выпрыгивают к ней на руки. Бережно держа их на ладони, выходит из школы и направляется к психиатру. И он разрешает им поселиться в ящике стола в его кабинете.

Я еще долго пялилась в экран монитора, пока не устали глаза, так и ослепнуть недолго, легла и долго ворочалась, наконец, уснула, и передо мной возникла огромная пчела, заслонив небо своей черно-оранжевой, мохнатой тушей. На голове шлем с антеннами, изображающими знак победы. Вместо глаз выпуклые с чернильными переливами линзы. Я заглянула в них, - жутковато, ощущение, будто затягивало в потусторонний мир, откуда пути назад нет.

Видение напугало до звона в ушах. Спасаясь, я взлетела высоко в небо и увидела где-то там, внизу, узкую полосу ядовито-зеленого поля. Такой зелени в природе нет. Может, есть в джунглях, но я там не была. Шлем той самой, черно-оранжевой пчелы сдвинулся на глаза, из места, где предполагался рот, вылезло жало, заостренное на конце. Ядовитая зелень стремительно приближалась и увеличивалась, заслоняя небо. Кружилась голова, и непонятно, кто падал на поле: если пчела, то где была я? Или я стала пчелой? Жало нацелилось на кучу вонючего дерьма. Я проснулась от нестерпимого запаха.

Утром позвонила Варваре.

- Пчела с жалом? Куча дерьма? - хохотнула Варвара. - К деньгам.

Я пересказала историю учительницы и зеленых человечков. Она вспомнила, что тоже читала, когда училась в университете.

- Как ты к этой истории относишься? - спросила я.

- Да, ненормально, но ведь помогло. Женщина продолжала работать и вести относительно полноценную жизнь, - что и требовалось. Воспользуйся чужим опытом, придумай кого-нибудь рядом и перестань так мучиться от одиночества. Похоже на шизофрению, но ничего страшного, не отключай сознание, и все будет хорошо. Разберись, что ты хочешь чувствовать. Пчела с жалом и куча дерьма - это твои страхи. А ты представь розу, свежую, ярко-розовую, в капельках росы, согласись, что ее вид и запах улучшит тебе настроение, неважно, в реальности она или в твоем воображении. Действуй! - благословила она меня, но не убедила.

- Что я могу представить хотя бы нейтрального, кроме денег и чисел. Ты же знаешь, что я давно работаю кассиром.

- Забудь о работе, помни, что прошлого не изменить, уж, какое есть, в твоих силах изменить отношение к нему. В твоей жизни были и брак с любимым, и расставание. Но это не вся жизнь. Ты это понимаешь? Тебя мучает одиночество, вот и посели то, что мучает тебя, в симпатичное, милое, доброе существо. Уверяю, станет легче. У тебя все получится, - подбодрила она меня и отключилась.

"Симпатичное, милое, доброе существо", - легко советовать, я даже не пыталась, изнывала от жары и злилась на Варвару.

Постель притягивала, я легла почти голая, включив рядом вентилятор. Видимо, задремала, и явились они. Ах, какие хорошенькие! Миленькие как котята, глазастые, такие умилительные. Не котята, а маленькие человечки. Ожившие куклы? Нет, нет, даже не из мультиков, не семейство Симпсонов, не покемоны и не Карлсон с пропеллером, хотя ему я бы тоже была рада. Скорее семья лилипутов, как мы, просто уменьшенных размеров. Как если бы я на них смотрела издали. Мамаша с ласковой улыбкой смотрела на меня, а я разглядывала фартучек с карманом на пышной груди. На кармане аппликация: два белых лебедя. Рядом папаша в майке, клетчатых семейных трусах и домашних тапочках, приветливо махнул пухлой ручкой. Девочка в сарафане, с широкой юбкой в оборках, ах, какие туфельки, малиновые, блестящие, - кружилась, прыгала и смеялась, будто от легкого ветерка звенели нежные колокольчики. Мальчик, точная копия отца, сосредоточенно гонял красный мяч. Розовые как поросята, плотная плоть, (пусть звучит как масло масляное, но именно так), яркая как праздничный торт. Бюргер с бюргершей и их упитанные детки. Жара сморила семейство, все устали и теперь сидели на диване рядком, вытянув толстенькие ножки в белых носочках. Папаша целовал сытыми губами мамашину круглую щечку. Дети хлопали в ладоши.

От хлопков я проснулась, из прихожей доносился непонятный звук, как будто скреблась мышь. Не сразу поняла, что это Влад открывал дверь своим ключом.

- Зая, ты дома? Я пришел.

Я включила свет и, о, ужас! он сел на диван, на моих человечков!

- Что ты наделал! Ты, ты их раздавил! Ты убил их! Убийца! Ненавижу тебя! - неожиданно для себя закричала я.

Он вскочил, растеряно посмотрел на меня, на диван, покрутил у виска, прошипел сквозь зубы: "Всегда знал, что ты ненормальная, но ведь надеялся на что-то", - и вышел из комнаты. Донесся стук, я поняла, бросил ключ на пол. Это все, это конец. С опаской посмотрела на диван. Что ожидала там увидеть? Трупы? Кровь? Вспомнила, как Влад подскочил, схватившись за зад. Провел рукой, проверить, не вляпался ли. Он был в красной майке и зеленых шортах и походил на напыщенного индюка. Вляпался, в сладкий, розовый кисель. Так и будет ходить с кисельной лепешкой на заду. Я засмеялась, громко, до слез. И вдруг явственно услышала: "Сон разума рождает химер". Ну, вот, шиза началась. Слуховые галлюцинации. Нет, постойте, ничего подобного, это мой внутренний голос. Мой разум. Вот и отлично, с пробуждением, дорогая.

Бюстики, лютики - цветики, мюсли с яблочным пюре, - тюлюлюшечки, одним словом. Мамины губы складывались в трубочку, когда она подносила к моим губам ложку и заставляла глотать горькое лекарство. Помню, как она каждое утро много лет накручивала замысловатую прическу из подкрашенных хной длинных волос. После мытья заплетала их в мелкие косички. Стояла перед зеркалом и плела, плела. "Зачем? - спрашивала я, - ведь нет любимого, чтобы оценить твои старания". "Для себя", - отвечала она. Да, для себя, ей так нравилось.


Отпуск продолжается, скоро август, жара спадет, буду ходить на городской пляж утром и вечером. Что потом? Опять работа в банке? Нет, чужие деньги считать больше не буду. Увольняюсь по собственному желанию.

Утром встретила в подъезде соседку.

- Хорошо выглядишь, давно тебя такой не видела, - сказала она, - Послушала меня, в храм сходила, свечку поставила, не узнать, как похорошела.

- Нет, в живой воде искупалась, - засмеялась я.