# Сети домового

Виктория Максимовна Лукьянова

В квартире 404 умерла программистка. Официальная версия: неисправная проводка. Неофициальная: по квартире кто-то ходит, техника живёт своей жизнью, а на экране появляются сообщения от того, кто не может уйти. Андрей, уволенный айтишник с ипотекой и здоровым скептицизмом, согласился "просто посмотреть логи". Теперь у него на связи домовой, освоивший мессенджер, напарник-техномаг с веточкой рябины у ноутбука и корпорация, которая очень не любит вопросы о том, что гудит у неё в подвале. Ироничное городское фэнтези о том, что случается, когда древняя нечисть получает доступ в интернет, а бизнес - доступ к нечисти. Расследование, саботаж, совет духов и один кот в шапке, который важнее военных проектов.

Сети домового

Оглавление

## Глава 1. Цифровой призрак


## Глава 2. Пять тысяч причин


## Глава 3. Квартира 404


## Глава 4. Инженерный просчёт


## Глава 5. Техномаг


## Глава 6. Цифровая огненная стена


## Глава 7. Наследство на шестнадцать гигабайт


## Глава 8. //вижу тебя//


## Глава 9. Полевые исследования


## Глава 10. Переносной очаг


## Глава 11. Возвращение блудного специалиста


## Глава 12. Танец со змеёй


## Глава 13. Четыре расследования и один домовой


## Глава 14. Ловушка для журналистки


## Глава 15. Эхо в проводах


## Глава 16. Подозрения и скрытые мотивы


## Глава 17. Хранитель


## Глава 18. Экономика кошмара


## Глава 19. Операция "Соль и платочки"


## Глава 20. Дом мельника


## Глава 21. Совет в амбаре


## Глава 22. Двадцать три часа сорок минут


## Глава 23. Триумф иллюзий


## Глава 24. Рождение первозданного хаоса


## Глава 25. Непредвиденные последствия


## Глава 26. Невозможный выбор


## Глава 27. Голосование духов


## Глава 28. Компромисс на грани миров


## Глава 29. Пепел старого мира


## Глава 30. Рассвет неизвестности


## Глава 31. Полгода спустя


Эпилог. Взгляд из-за розетки

## Глава 1. Цифровой призрак


Индикатор камеры наблюдения подмигивал красным глазом, старательно фиксируя происходящее в квартире 404 элитного жилого комплекса "Силиконовый оазис". Камера была идеальным свидетелем: она просто писала - секунда за секундой, кадр за кадром, с невозмутимостью существа, которому никогда не приходилось объяснять следователю, что именно оно видело.

20:43. Интеллектуальный свет приглушён до "комфортной вечерней атмосферы" - режим, который маркетологи "Оазиса" наверняка окрестили чем-нибудь вроде "Уют 2.0" и включили в стоимость аренды отдельной строкой. На экране ноутбука бегут строчки кода. Девушка сидит спиной к камере, забравшись в кресло с ногами. Рядом остывает чашка. Обычный вечер обычного программиста - таких вечеров в архиве системы лежали сотни, и все они были неотличимы друг от друга.

20:44. Пустая кухня. Электрочайник включается сам. Светодиодное кольцо у основания загорается голубым, вода начинает бурлить. Никто к нему не подходил и не отдавал голосовую команду. Чайник просто решил, что кому-то в этой квартире срочно захотелось чаю.

20:45. Свет пульсирует, словно клубные прожекторы под бешеное техно, - и обрывается. Пять секунд полной темноты. Для системы, обязанной реагировать на любое движение за триста миллисекунд, - маленькая вечность. Потом свет возвращается, но уже другим: оттенки ползут по спектру и застревают на багрово-красном. Девушка оборачивается - медленно, словно очень не хочет увидеть то, что сейчас увидит, - и смотрит куда-то за кадр.

20:46. Одна из кухонных чашек падает с полки и разлетается вдребезги. Чашки, в отличие от чайников, не умные. У них нет светодиодов, Wi-Fi и прошивки, которая могла бы сбоить. Им падать не положено.

20:47. Экран ноутбука мигает - красный, чёрный, красный, - потом на нём проступает текст, слишком короткий и быстрый, чтобы камера успела взять его в фокус. Экран гаснет. По стене кухни пробегает тень. Лёгкая, еле заметная тень, у которой в кадре нет хозяина.

20:50. Вспышка. Экран камеры заполняет статика - честный аналоговый снег, какого в цифровых системах не бывает в принципе. Потом чернота.

Дальше камера три часа старательно и добросовестно записывала темноту. За это ей, собственно, и платили.

...

- Наш агент мониторинга уже прошёлся по логам, аномалий нет, - лысоватый мужичок усталого вида тихо ругнулся, охлопывая карманы в поисках зажигалки. Нашивка на форменной куртке сообщала: "Сметанко Н.В. Старший смены". - Просто сбой. Неудачное стечение обстоятельств.

"Неудачное стечение обстоятельств" - прекрасная формулировка. Универсальная, как изолента: ею можно обмотать что угодно, от перегоревшей лампочки до падения Тунгусского метеорита.

Андрей Лоскутов кивнул и пробежался взглядом по файлам на экране ноутбука. Запись с камер действительно не показывала ничего криминального. Ни вторжения, ни борьбы, ни фигуры в капюшоне, любезно повернувшейся к объективу. Хотя странностей было многовато для одной кухни за семь минут. Генерация? Кто-то подменил запись нейросетевым фейком? Но зачем городить фейк, в котором главную роль играет чайник?

- А с логами что? - Лоскутов не отрывал взгляда от экрана. - Вы же изучали систему?

- Конечно. - Сметанко почесал щёку с видом человека, которому за "конечно" не доплачивают. - Умный дом перегрелся, пошли сбои, электрический разряд - и вот... трагедия.

- Перегрелся, - повторил Андрей. - В квартире, где у климат-контроля собственная резервная линия и три датчика на комнату.

- Техника, - философски сказал Сметанко. - Она такая.

С этим тезисом спорить было трудно. Техника действительно была такая. Вопрос заключался в том, какая именно.

Андрей криво усмехнулся и остановил запись на одном из последних кадров. Увеличил. На гаснущем экране ноутбука погибшей, за миг до отключения, белели два слова.

- Ага. Особенно мне нравится момент, когда система пишет "он здесь", после чего выключает ноутбук и отрубает интернет во всей квартире. Очень похоже на перегрев. Прямо классическая термодинамика.

Сметанко поморщился, как от зубной боли.

- Глюк. Вирус. Как вы это там называете... - Он наконец нашёл зажигалку, повертел в пальцах и с сожалением спрятал обратно: курить в "Оазисе" было нельзя нигде, здание бы обиделось и настучало руководству. - В общем, за это вам и платят. Разберитесь.

"За это вам и платят" - тоже прекрасная формулировка. В переводе с охранного она означала: сделайте так, чтобы это перестало быть нашей проблемой. А лучше - чтобы оно вообще ничьей проблемой не было.

Андрей снова посмотрел на стоп-кадр. "Он здесь". Без точки, подписи или пояснений. Система умного дома при всех её талантах не умела писать сообщения от первого лица - это он проверил первым делом. В её словаре значились "обнаружено движение", "низкий заряд батареи", "обновление успешно установлено". Местоимения "он" в этом словаре не было.

Значит, писал кто-то другой.

- Разберусь, - сказал Андрей.

И почти не соврал.

## Глава 2. Пять тысяч причин


Ещё пару часов назад Андрей Лоскутов угрюмо ковырял вилкой яичницу в грошовом кафе "Байт", приютившемся в тени серой офисной башни корпорации "НейроСеть". Кафе выживало на подножном корму из стажёров, курьеров и людей, чьи пропуска в башню больше не работали. Андрей относился к третьей категории, а потому считался здесь почти завсегдатаем.

Яичница остыла. Кофе превратился в тёмно-коричневую бурду со вкусом бюджетного растворимого порошка и лёгкой ноткой безысходности. Андрей созерцал этот натюрморт с выражением человека, утратившего вкус к жизни где-то между тридцатью и тридцатью пятью - и до сих пор не удосужившегося сходить его поискать.

За соседним столиком расположилась парочка: инженер в синей униформе и девушка-аналитик с корпоративным бейджем. Разговаривали они тем особым заговорщицким шёпотом, который слышно лучше, чем крик.

- И представляешь, - шептала девушка, - они не пускают туда никого. Даже свою охрану!

- Очередной баг в умном доме, - инженер отмахнулся пончиком. - Вечно у них там что-то летит. Помнишь историю с душем, который заблокировал дверь и шесть часов не выпускал бедолагу из ванной? Мужик потом месяц мылся в спортзале. ПТСР заработал. С ковшиком оно как-то надёжнее.

- Да нет же, тут серьёзное! Она умерла, понимаешь? Не упала, не заболела - умерла. В закрытой квартире, одна. И говорят, она боялась. Слежки боялась. Звонила брату прямо из офиса и жаловалась - ну, специально, в голос, чтобы услышали.

- Типичный переутомлённый программист. У нас тут у всех паранойя, она в соцпакете идёт - между ДМС и абонементом в спортзал.

Андрей слушал вполуха - ровно настолько, чтобы потом честно сказать себе, что не подслушивал. Закрытая квартира. Умерла одна. Боялась слежки. Город питался такими историями неделю, максимум две, а потом забывал - у города было отменное пищеварение.

Телефон загудел, прерывая чужой разговор. На дисплее высветилось: "Влад Соколов, НС Безопасность". Андрей несколько секунд смотрел на экран так, словно тот его предал, - а потом всё-таки нажал "принять". Не ответить было бы поражением, а отвечать он умел куда лучше, чем проигрывать.

- Привет, Андрюш, - голос Влада звучал почти виновато. Почти. У безопасников виноватость - рабочий инструмент, как отмычка. - Как жизнь на вольных хлебах?

- Какого чёрта тебе надо, Влад? - Андрей отодвинул тарелку с яичницей подальше. - Я думал, мы всё прояснили ещё тогда.

- Слушай, у меня тут ситуация... деликатная.

- У вас все ситуации деликатные. Особенно те, после которых люди обновляют резюме.

- Андрей...

- Пусть твои корпоративные псы её разруливают. У них зубы казённые, им не жалко.

- В том-то и дело, что не могут. Или, скорее, не должны... - Влад сделал паузу - из тех пауз, что стоят дороже слов. - Тут странная смерть. Служебная квартира, никаких признаков взлома. Что-то с техникой. Нам нужен независимый специалист. Кто-то, кто понимает в кибербезопасности, но не связан с нами напрямую.

- Мне казалось, я для вас персона нон грата.

- Официально - да. А неофициально ты знаешь наши системы лучше половины тех, кто их сейчас обслуживает. Посмотришь, выскажешь мнение. Никаких бумаг.

- Влад, у меня яичница стынет.

Яичница остыла минут сорок назад, но принципы важнее фактов.

Влад помолчал. А потом добавил движением человека, который знает, куда бить:

- И да. Речь об Алине Зориной.

Пальцы сжались вокруг телефона сами, без команды из центра. Где-то между лопаток пробежал холодок - тот самый, о котором пишут в дешёвых детективах и который, как выяснилось, в жизни ощущается ровно так, как написано.

- Это она... она умерла? Как? Что случилось?

- Официально - несчастный случай. Технический сбой, электрический разряд. Неофициально... - Влад вздохнул. - Никто из наших не понимает, что произошло. Совсем. А ты её знал. Может, увидишь то, чего не видим мы.

Андрей закрыл глаза. Не помогло: по ту сторону век Алина была ещё отчётливее. Вечная чашка чая, остывающая рядом с клавиатурой. Растрёпанные волосы, заправленные за ухо. То, как она щурилась в код, будто код был виноват лично перед ней. Алина, с которой всё могло сложиться иначе, если бы на том корпоративе три года назад он не струсил и не промолчал. Он тогда убедил себя, что случай ещё представится. Случаев с тех пор было - по числу дней - сотни. Каждый раз он тоже молчал. А теперь молчать стало не с кем.

- Сколько? - спросил он.

Не потому, что дело было в деньгах. Просто спросить "сколько" оказалось проще, чем "где её нашли".

- Пять тысяч долларов. Наличными, без каких-либо бумаг.

- Адрес скинь. Буду через час.

Он отключился прежде, чем Влад успел сказать что-нибудь человеческое, и залпом допил холодный кофе. Кофе от этого лучше не стал. Андрей, впрочем, тоже.

Официантка - веснушчатая девушка в доисторическом переднике с вышитыми битами - округлила глаза, когда он оставил на столе чаевые в размере трёх яичниц.

- Спасибо! Удачного дня!

- Он уже не удачный, - пробормотал Андрей, но всё-таки криво улыбнулся ей в ответ.

В конце концов, девушка была ни при чём. Виноват, как обычно, был кто-то другой. И Андрей как раз ехал выяснять, кто именно.

## Глава 3. Квартира 404


"Силиконовый оазис" выглядел как противоестественный гибрид новомодного хайтека и сталинского ампира - корпоративное общежитие со звёздочками. Здание формально находилось в исторической части Москвы, но его архитектура была продиктована исключительно потребностью разместить как можно больше датчиков, камер и автоматизированных систем на квадратный метр. Получилось нечто, о чём архитектурные критики писали "смелое переосмысление", а таксисты говорили "вон тот стеклянный шкаф".

Снег у входа был убран с нечеловеческой аккуратностью, какая бывает только там, где снег убирает робот. Ровные, геометрически безупречные сугробы по краям дорожки выглядели как макет сугробов в масштабе один к одному.

Видео ситуацию не прояснило - если не считать прояснением твёрдую уверенность, что "неудачное стечение обстоятельств" пишет сообщения от первого лица. Андрей коротко поблагодарил Сметанко, прошёл к лифту и набрал двадцать третий этаж.

- Там сейчас много народу собралось, - сообщил ему в спину охранник. - Наверное, только вас и ждут.

- Много? Кто, коллеги?

- Нет, родня. Мать с сестрой. - Сметанко скептически поджал губы. - И безутешный ухажёр. Требовали пустить, якобы вещи собрать. Но полиция ещё утром всё опечатала, мы только под расписку открыли, когда начальство распорядилось вас пустить.

Двери лифта сомкнулись, отрезав Андрея от Сметанко вместе с его скепсисом. В тесной кабине пахло лимонным освежителем и почему-то летним дождём - посреди декабря это было особенно сюрреалистично. Было же какое-то забавное слово для этого аромата... Кто-то в отделе климатизации явно считал себя поэтом.

Зеркальные стены отражали помятое лицо Андрея, и лицо это внезапно пожалело, что не побрилось перед выходом. "Ты, конечно, фрилансер, но не обязательно выглядеть как бомж", - подумал он с лёгким раздражением. Зеркало дипломатично промолчало.

Умное табло лифта показывало погоду (−8, небольшой снег), курс валют и последние корпоративные новости. Взгляд Андрея зацепился за строчку: "Компания "НейроСеть" скорбит в связи с внезапной утратой ценного сотрудника Алины Зориной, ведущего разработчика проекта "Эхо"". Ни слова о причине смерти. Корпоративная скорбь вообще отличается завидной лаконичностью - особенно в тех местах, где могли бы стоять факты.

Лифт мягко остановился, двери бесшумно раскрылись. Длинный коридор в стиле хай-тек: стерильно-белые стены, минималистские бра, направляющие полоски на полу, указывающие путь к каждой квартире. Не хватало только стюардессы с инструкцией по безопасности и жестом в сторону аварийных выходов.

Дверь квартиры 404 была приоткрыта. Из-за неё доносились приглушённые голоса - женский, плачущий, и мужской, успокаивающий. Андрей на мгновение замер, затем постучал костяшками по металлической поверхности.

Голоса стихли. Дверь открылась шире. На пороге стояла молодая женщина лет двадцати шести, с опухшими от слёз глазами. Каштановые волосы небрежно собраны в хвост. В ней угадывались черты Алины - только мягче, словно кто-то взял тот же эскиз и провёл линии не так резко.

- Вы кто? - спросила она, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

- Андрей Лоскутов. Эксперт по IT-безопасности. - Он слегка запнулся на слове "эксперт", ощущая его неуместность здесь, среди чужого горя. - Меня попросили изучить... технические аспекты случившегося.

Женщина пристально рассматривала его лицо, словно пыталась что-то вспомнить.

- Андрей... - произнесла она медленно. - Вы тот самый Андрей, про которого Алина рассказывала? Который ушёл из корпорации из-за "этических разногласий"?

Он кивнул, чувствуя себя неловко. "Этические разногласия" - ещё одна формулировка из семейства изоленты. Правда была длиннее, скучнее и до сих пор портила ему настроение по утрам.

- Она вас уважала, - тихо проговорила девушка. - Говорила, что вы единственный, кто имел смелость уйти.

Прежде чем Андрей успел решить, что на это отвечают, из глубины квартиры раздался другой женский голос, резче:

- Катя, кто там ещё?

- Это Алинин коллега, мам. Эксперт по безопасности.

Катя открыла дверь шире, пропуская его внутрь.

Квартира 404 была типичным жильём "золотого" сотрудника корпорации - просторная, дорогая и безликая, как гостиничный номер, в котором кто-то прожил три года и так и не распаковал себя до конца. Умная техника, встроенная в каждый сантиметр, тонкие экраны на стенах, автоматизированные шторы, сенсорные панели. Сейчас большая часть устройств была отключена, и лишь несколько индикаторов подмигивали красным: система в аварийном режиме. У квартиры было выражение лица человека, которого только что допрашивали.

В гостиной на диване сидела женщина лет шестидесяти, с такими же каштановыми, как у Кати, волосами, тронутыми сединой. Опухшие веки, блёклый макияж, застывшая маска горя. Рядом рассеянно рассматривал потолок худощавый мужчина в потёртых джинсах и клетчатой рубашке, расстёгнутой у ворота. Тёмные волосы торчали во все стороны - как у человека, который сушится феном в максимальном режиме или познал тайны управления статическим электричеством. Это, значит, и есть безутешный ухажёр?

- Добрый день, - произнёс Андрей. - Приношу свои соболезнования.

Женщина кивнула по инерции, но ничего не сказала. Зато мужчина встрепенулся и резко обернулся.

- А, свежая кровь! - воскликнул он с какой-то неуместной энергией. - Корпоративный инспектор? Эксперт по умной технике? Вы же поможете нам разобраться, что произошло с Алиночкой?

Андрей недоумённо посмотрел на странного типа, затем перевёл взгляд на Катю. Та вздохнула и приступила к пояснениям:

- Это... - она запнулась. - Он... как бы...

- Сергей Лазарев! - бодро представился гость. На взгляд Андрея, даже слишком бодро - как для человека в доме покойной невесты.

- Очень приятно. Влад Топалов, - не удержался Андрей. И тут же пожалел: не время для шуток.

Сергей закатил глаза:

- Серьёзно? Ты думаешь, только одна семья с редкой фамилией Лазаревы назвала ребёнка ещё более редким именем Сергей? Подожди, ты даже помнишь, как звали того второго?! Это диагноз. - Он неожиданно осёкся. - Людмила Николаевна, простите. Я...

- Убитый горем жених, полагаю? - сухо подсказал Андрей.

Сергей слегка прищурился.

- Именно. Хотя подозреваю, что Алина не упоминала обо мне своим блестящим корпоративным коллегам?

Слово "корпоративным" он произнёс с таким сарказмом, что у Андрея невольно дёрнулась бровь. Так говорят "тараканы" люди, обнаружившие их в съёмной квартире.

- Не упоминала, - согласился Андрей, пожимая протянутую руку. - Андрей Лоскутов. Прошу прощения за неуместную шутку. Я больше не работаю в корпорации, я консультант. Меня пригласили...

- Замять дело? - невинно уточнил Сергей, не выпуская его ладонь. - Или всё-таки найти правду?

Андрей резко высвободил руку.

- Я бы предпочёл сначала осмотреться.

Он обвёл взглядом комнату. Всё выглядело нормально - насколько может выглядеть нормальным место, где умер человек. За исключением одной детали: ноутбук на рабочем столе у окна. Экран потемнел, будто выгорел изнутри, но подсоединённые провода ещё мигали индикаторами на переходниках. Рядом стояла недопитая чашка кофе. Самая обычная чашка. Почему-то именно от неё было хуже всего.

- Можно? - Андрей указал на рабочее место.

Мать Алины кивнула, а Катя пробормотала:

- Конечно. Только там всё заблокировано. Полиция пыталась разблокировать, но... Алина всегда была помешана на безопасности.

Андрей подошёл к столу и осторожно коснулся клавиатуры. Ничего. Он проверил разъёмы, затем поднял крышку ноутбука выше - и замер. На внутренней стороне крышки, там, где никаких деталей быть не должно, были процарапаны линии. Сначала он принял их за случайные царапины, но, присмотревшись, различил спиральный узор. Ракушка? Лабиринт? Кто-то потратил на это время и твёрдый предмет - и хотел, чтобы узор был именно здесь, с внутренней стороны, у самого экрана.

- Интересно, правда? - Сергей неслышно подобрался к нему, чем немного улучшил свои позиции в списке подозреваемых. - Я бы сказал, что это руническая защита, но боюсь прослыть суеверным идиотом.

Андрей проигнорировал замечание и сосредоточился на остальной технике. Особенно его заинтересовала выжженная точка на деревянной столешнице - маленькая, аккуратная, прямо там, где обычно лежит рука пользователя.

- Её ударило током? - спросил он, обращаясь к родственникам.

Катя закусила губу.

- Так сказали. Короткое замыкание, какой-то разряд. Но Алина всегда была очень осторожна с техникой, она ведь инженер... была.

Глагол в прошедшем времени дался ей с трудом. Мать всхлипнула, и Катя быстро обняла её за плечи.

- Мам, может, пойдёшь в спальню? Тебе нужно отдохнуть. Я соберу вещи сама.

Пока они разговаривали, Андрей заметил на стене кое-что странное: почти незаметные тёмные следы, словно что-то проползло от пола до потолка. Он подошёл ближе, провёл пальцами. Стена была сухая - и чуть теплее, чем положено стене.

- Она звонила брату перед смертью, - сказал он, обернувшись к Кате. - Что-то про слежку?

Катя удивлённо посмотрела на него.

- Откуда вы знаете?

- Слухи по корпорации ходят быстро.

- У неё нет брата, - сдавленно произнесла Катя. - Только я. Она позвонила мне в тот вечер. Сказала, что "кто-то или что-то следит за ней". Я решила, что она перенервничала из-за дедлайна, посоветовала принять что-нибудь успокоительное. А через час пришло сообщение о её... - голос сорвался.

Андрей нахмурился. Странно. Почему в кафе говорили про брата? Обычная мутация слуха при передаче - или намеренная дезинформация? Слухи, конечно, врут. Но обычно они врут в сторону драматизма, а не в сторону смены состава семьи.

Он окинул комнату ещё одним внимательным взглядом. Здесь явно что-то произошло, но зацепок, кроме версии о техническом сбое, не было. Может, всё действительно банально? Неисправный провод, скачок напряжения, нелепая смерть. Тогда почему корпорация так нервничает?

Тонкий хлопок прервал его размышления. Сначала он подумал, что кто-то уронил что-то лёгкое, потом понял: моргнул выключатель. Свет на долю секунды стал ярче, затем вернулся к норме. И следом Андрею послышались скребущие звуки - словно кошка точила коготки о ковёр.

- У Алины были домашние животные?

- Обычные - точно нет, - хмыкнул Сергей, отвлечённо рассматривая стену. - О, снова домовой шалит: подсветка опять меняет цвета. Как на видеозаписи.

- Это скачок напряжения, - автоматически отозвался Андрей, мысленно сделав пометку никогда не доверять проводке в новых домах. Хотя если это всё же не несчастный случай, вопрос стоило ставить иначе: как злоумышленник повредил систему так, что многочисленные датчики - созданные ровно для того, чтобы замечать физические дефекты, - дружно ничего не заметили?

Сергей подошёл к стене со странными следами и провёл по ней ладонью.

- Хм. Тепловая аномалия.

- Возможно, нарушена изоляция проводки и греется арматура. У меня на старой квартире так дырку на обоях прожгло...

- А там тоже дом был таким умным, что сам заказывал продукты, когда они заканчивались в холодильнике?

Андрей как раз придумал достойно ехидный ответ, когда в комнате раздался звук. Тихий, на самой границе слышимости, но отчётливый шёпот:

"Уходи..."

Катя вздрогнула, глаза её расширились:

- Вы слышали? Что... что это...

- Ветер, - уверенно перебил Андрей. - Или акустический эффект из-за формы комнаты.

Он и сам почти в это поверил. Секунды на полторы.

Из коридора донёсся тяжёлый шаг, и в дверном проёме появился подтянутый мужчина в дорогом деловом костюме - идеальная стрижка, холодное лицо, на лацкане фирменный значок "НейроСети" с четырьмя серебристыми линиями. Четыре линии означали ранг, при котором лифты не заставляют ждать.

- Господин Лоскутов, - произнёс он с улыбкой, в которой тепла было ровно столько же, сколько в декабре за окном. - Не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах. Виктор Казанцев, директор службы корпоративной безопасности.

Андрей внутренне подобрался. Казанцев был одним из тех, кто три года назад настоял на его увольнении. Судя по костюму, с тех пор дела у Казанцева шли отлично. Судя по визиту - уже не очень.

## Глава 4. Инженерный просчёт


- Странно видеть вас здесь, - сухо сказал Андрей. - Обычно директора не выезжают на рядовые несчастные случаи.

- О, но смерть ведущего разработчика "Эхо" - случай не рядовой. - Казанцев обвёл взглядом комнату, на долю секунды задержавшись на Сергее, которого явно классифицировал как "не представляет интереса" - что говорило скорее о качестве корпоративных классификаторов. - Корпорация глубоко скорбит о потере талантливого сотрудника. И, конечно, мы заинтересованы установить точные обстоятельства этого... инцидента.

Он повернулся к матери Алины и Кате, и тон его смягчился на строго отмеренную величину:

- Позвольте ещё раз выразить глубочайшие соболезнования. Корпорация берёт на себя все расходы на похороны, и, разумеется, предусмотрена значительная компенсация семье.

- Компенсация? - тихо переспросила Катя. - За что именно? За несчастный случай?

Казанцев выдержал паузу - из тех пауз, которые ставят юристы.

- Разумеется. Электрический скачок, замыкание в умной системе. Мы уже запустили полную проверку всех жилых комплексов, чтобы подобное не повторилось.

- А данные с датчиков системы управления домом? - спросил Андрей. - Можно их просмотреть? Хочу понять, как вышло, что при всех ваших умных сетях неисправность не заметили до трагедии.

- Боюсь, это невозможно. - Казанцев развёл руками с отрепетированной печалью. - Они тоже пострадали от скачка. Все записи за последние три часа до... инцидента повреждены.

- Удобно, - заметил Сергей, впервые вмешавшись в разговор.

Казанцев бросил на него холодный взгляд.

- Не думаю, что мы знакомы.

- И слава богу! - искренне воскликнул Сергей, всплеснув руками. - Сергей Лазарев, жених погибшей. А вы, судя по галстуку, человек, который верит только в цифры и графики.

Андрей еле сдержал улыбку: лицо Казанцева на миг утратило невозмутимость, словно в безупречной презентации мигнул битый пиксель. Воцарилась неловкая тишина.

- Господин Лоскутов, - произнёс наконец Казанцев, демонстративно исключив Сергея из числа существующих объектов, - думаю, вы уже увидели всё, что требовалось. Это был, без сомнения, печальный технический сбой. Буду признателен, если вы подготовите краткий отчёт для страховой компании. Разумеется, ваши услуги будут щедро оплачены.

Андрей скрестил руки на груди.

- Я ещё не закончил осмотр.

- Боюсь, что закончили. - Казанцев сделал едва заметный жест, и в дверях появились два крепких охранника. - Место происшествия - корпоративная собственность, доступ ограничен. Мы и так сделали исключение, позволив семье и... специалисту... осмотреть помещение.

Слово "специалисту" он произнёс с той же интонацией, с какой Сметанко внизу говорил "эксперт". В "НейроСети" отлично ставили корпоративную культуру.

- Мне нужно забрать вещи сестры, - вмешалась Катя, поднимаясь с дивана. - Личные вещи, фотографии. Вы не можете просто выставить нас.

- Конечно, нет. - Улыбка Казанцева стала ещё более механической; где-то в ней явно крутился сервопривод. - Просто составьте список, и наши сотрудники упакуют всё необходимое. Полагаю, завтра к обеду мы передадим вам личные вещи Алины. А сейчас я попрошу всех покинуть помещение.

Мать Алины поднялась, опираясь на руку дочери.

- Идём, Катя. Нам тут больше делать нечего.

В глазах девушки мелькнула беспомощная ярость, но она смирилась. Проходя мимо Андрея, Катя шепнула:

- Вы ведь не оставите это просто так?

Ответить Андрей не успел - его опередил Сергей, материализовавшийся рядом с театральной внезапностью.

- Конечно, нет! - заявил он громко. - Мы докопаемся до истины, обещаю! - И добавил тише, обращаясь к Андрею: - Ты ведь именно за этим здесь, правда, Шерлок?

Казанцев, наблюдавший эту сцену, сухо кашлянул:

- Господин Лоскутов, буду признателен, если отчёт окажется у меня на почте к завтрашнему вечеру. И не забудьте подписать соглашение о неразглашении.

- Я не подписывал никаких соглашений, когда соглашался на эту работу.

- О, это досадное упущение. - Улыбка похолодела градусов на десять. - В таком случае, боюсь, корпорация не сможет оплатить ваши услуги.

- Меня нанял Влад Соколов, а не корпорация.

- Владислав превысил свои полномочия. - Тон Казанцева не оставлял места для дискуссии, как бетонная стена не оставляет места для двери. - В любом случае доступ в квартиру официально закрыт. Охрана проводит вас до выхода.

Один из охранников - лысеющий мужчина с угрюмым лицом и плечами, не оставлявшими сомнений в его былых занятиях единоборствами, - шагнул вперёд.

- Прошу на выход.

Андрей смерил его скептическим взглядом, прикинул весовые категории, признал расчёты неутешительными и перевёл взгляд на Казанцева.

- Кажется, корпорация что-то скрывает. Что именно разрабатывала Алина?

- Это конфиденциальная информация. Проект защищён несколькими десятками соглашений о неразглашении.

- И все подписавшие теперь в безопасности? - спросил Андрей с намёком.

Казанцев заметно напрягся:

- Это была трагическая случайность. Инженерный просчёт в системе умного дома. Ничего более.

- Тогда почему вы так нервничаете?

Обстановка накалялась. Охранники сделали ещё шаг. И тут, как по заказу, потух свет.

Квартира погрузилась в полную темноту - на секунду, показавшуюся длиннее положенного, - а затем аварийное освещение залило помещение синеватым сиянием. В этом свете все присутствующие приобрели одинаковый оттенок свежемороженой рыбы, что несколько уравняло ранги.

- Очередной инженерный просчёт? - поинтересовался Сергей, ничуть не удивившись.

Казанцев достал телефон и быстро набрал номер.

- Петрович? Что с электричеством на двадцать третьем этаже? - Он выслушал ответ, мрачнея. - Перезагрузите систему... Да, всю! Прямо сейчас.

В этот момент ноутбук Алины - тот самый, с выгоревшим экраном, официально мёртвый - внезапно ожил. Тёмный экран засветился, изображение шло искажённо, словно сквозь мутное стекло.

- Какого... - начал охранник и замолк, когда на экране появились символы.

ВЫ НЕ ДОЛЖНЫ ЗДЕСЬ БЫТЬ

Символы мигали, словно их набирали невидимые руки - торопливо, с нажимом.

ОПАСНОСТЬ ОПАСНОСТЬ ОПАСНОСТЬ

- Что это за чертовщина?! - Казанцев впервые потерял самообладание и отступил от стола. Стало ясно, что в его картине мира чертовщины не значилось даже в приложениях мелким шрифтом.

Экран погас, и одновременно из колонок умной системы раздался странный низкий звук - вибрирующее гудение, от которого ныли зубы. Все стеклянные поверхности в квартире - окна, рамки фотографий, экран телевизора - задрожали в унисон, как хор, взявший общую ноту.

Андрей заметил, как по полу пробежала тень. Быстрая, мелкая, но отчётливо видимая в синеватом аварийном свете. Тень пересекла комнату и исчезла в вентиляционной решётке.

- Вы видели это? - выдохнул он, указывая на вентиляцию.

- Крыса? - предположил охранник. Без особой уверенности. Крысы, как правило, отбрасывают тень, а не состоят из неё.

Прежде чем кто-то успел прокомментировать наличие крыс в гостиной элитного дома, все приборы в квартире включились одновременно. Телевизор, музыкальный центр, умная колонка, мультиварка на кухне - всё разом засветилось экранами и замигало индикаторами. Из динамиков полилась какофония: обрывки музыки, фрагменты новостей, белый шум. Мультиварка бодро сообщила, что плов будет готов через сорок минут.

Казанцев был бледен как мел.

- Всем вон! - рявкнул он, пятясь к выходу. - Немедленно покинуть помещение!

Охранники не нуждались в дополнительном приглашении. Один чуть не снёс Андрея плечом, второй замешкался, но тоже быстро ретировался - видимо, в его должностной инструкции пункта о полтергейстах не было, а за неоплачиваемые риски он не расписывался. Только Сергей стоял как заворожённый, глядя на танец теней по стенам.

- Ну разве не чудесно? - пробормотал он, когда Андрей схватил его за рукав и потащил к выходу.

В коридоре уже собралась небольшая толпа: Катя с матерью, несколько растерянных соседей и слегка помятый электрик Петрович, хмуро смотревший в планшет с видом врача, которому пациент показывает несовместимые с жизнью анализы и при этом бодро разгуливает по кабинету.

- Я же говорил, дом странный стал, - процедил он, когда Казанцев выскочил из квартиры последним. - С тех пор, как она...

Дверь квартиры 404 с оглушительным грохотом захлопнулась сама по себе, словно ставя подпись под его словами.

## Глава 5. Техномаг


Спустя полчаса - после того как Казанцев гордо удалился в сопровождении охраны, лифт снова заработал, а соседи разошлись, унося с собой материал для сплетен на квартал вперёд, - Андрей обнаружил себя в крохотном кафе через дорогу от "Силиконового оазиса". Напротив, потягивая латте с корицей, сидел Сергей Лазарев. Как именно это произошло, Андрей восстановить не мог: Сергей, судя по всему, прилагался к событиям автоматически, как пользовательское соглашение.

- Ну? - спросил тот, нарушив затянувшееся молчание. - Ты всё ещё думаешь, что это просто скачок напряжения?

Андрей отпил остывший чай. В кафе было пусто, только в дальнем углу одинокая сонная фрилансерша неотрывно печатала, прихлёбывая кофе из кружки размером с небольшое ведро. На всякий случай Андрей всё же понизил голос:

- Это мог быть хакерский взлом, вирус, дистанционное управление умной техникой, - перечислил он. - Я не думаю, что проблема в проводке. Скорее всего, кто-то копается в системе снаружи. И Казанцев не знает, кто это и как он это делает. Отсюда и паника.

- Ага. А ещё этот хакер устроил нам дискотеку и крысу зачем-то надрессировал.

Андрей вздохнул и потёр переносицу. Голова начинала болеть, и не оставляло смутное ощущение неправильности происходящего - как в комнате, где переставили мебель, но ты пока не понял, какую именно. И, кстати, почему Сергей вообще сидит с ним в этом дурацком кафе? Разве ему не положено утешать несостоявшуюся тёщу или заниматься чем-то ещё в этом духе?

- Как ты познакомился с Алиной?

- Мы... - Сергей неожиданно запнулся и растормошил волосы ещё сильнее, доведя причёску до состояния "взрыв на макаронной фабрике". - ...ходили вместе на танцы!

- Танцы? Алина ходила на танцы?

С момента его увольнения прошло много времени, но представить Алину на танцах Андрей всё равно не мог. Это хобби было настолько не её, что даже сама Алина когда-то со смехом рассказывала ему о своих провальных попытках - и в итоге открыла для себя карате. Ей неожиданно шло кимоно...

- Э-э, да, конечно. Она обожала бачату, это так чувственно... Сначала мы были случайными партнёрами, но со временем стали настоящей парой. Как я теперь без неё...

- Переигрываешь, - поморщился Андрей.

Сергей улыбнулся - на этот раз без безумной энергии, спокойно и как-то печально.

- Ладно. Я просто перенервничал. Алина действительно была для меня близким человеком, и, кажется, я ещё не совсем осознал произошедшее. Наверное, мне надо немного отдохнуть. Давай обменяемся контактами, чтобы держать друг друга в курсе? Сомневаюсь, что Казанцев что-то сообщит сам.

Андрей долго молча разглядывал его. Пожалуй, подозреваемых лучше держать поближе. Особенно таких разговорчивых.

- Я действительно хочу разобраться. Алина... она не заслуживала такого конца.

- Знаешь, - Сергей наклонился ближе и понизил голос, - Алина начала жаловаться мне на всякие странности за неделю до смерти.

Андрей поднял брови:

- Почему ты не сказал об этом раньше?

- А ты бы мне поверил? - Сергей откинулся на спинку стула. - Она написала: "Я думаю, в моей квартире что-то есть. Что-то, что не должно там быть. Оно следит за мной через технику".

- И что ты ей ответил?

- Стандартное: проверь проводку, обновления, вирусы. А потом... мы немного переписывались, и она рассказала о проекте "Эхо".

Андрей заметно напрягся:

- О чём речь?

- Что-то связанное с электромагнитными колебаниями, квантовыми состояниями и искусственным интеллектом. Она объясняла слишком сложно для меня, но суть в том, что они пытались создать самообучающуюся систему, которая обрабатывала бы данные быстрее любого современного компьютера. Слышал про новые квантовые чипы? У неё было море энтузиазма и идей. И, кажется, у них получилось... но с побочным эффектом.

- Каким?

Сергей сделал последний глоток кофе и отставил чашку.

- Она сказала, что система начала создавать "аномальные паттерны" - так она это называла. Паттерны, которые не вписывались в заданные параметры. Лишний шум, отклонения, статистические выбросы. Сначала их считали багами, но потом Алина заметила закономерность: аномалии происходили чаще, когда она работала дома, особенно ночью. И... они как будто реагировали на её эмоциональное состояние.

Андрей нахмурился, пытаясь уложить эту информацию в голове. Информация укладываться отказывалась и требовала отдельную полку.

- Звучит как бред. ИИ не реагирует на человеческие эмоции, если его специально этому не обучить.

- Именно! - Сергей воздел палец к потолку. - Вот почему она мне написала. Она начала думать, что это... что-то другое. Что-то, что использует её технологию как проводник.

- И ты в это поверил?

- Не сразу, - признался Сергей. - Но я проверил кое-что: старые записи, исторические случаи, свидетельства. И знаешь, это не первый раз, когда новые технологии... пробуждают что-то странное.

Андрей глубоко вздохнул. Разговор уверенно набирал сюрреализм, как самолёт - высоту.

- Допустим, я тебе верю, - сказал он. - Что дальше? Корпорация перекрыла доступ, квартира опечатана, записи с камер "случайно" повреждены. Я могу попробовать зайти через Соколова, но это займёт время. За которое они могут всё удалить.

Сергей хитро улыбнулся и достал из кармана потрёпанный телефон с треснувшим экраном.

- Не всё так плохо. Во-первых, у меня есть это! - Он показал фотографию ноутбука Алины с теми самыми царапинами на крышке. - А во-вторых, у нас есть Катя. Она назначила встречу на завтра - хочет рассказать что-то важное.

- Почему она не рассказала сегодня?

- Думаю, не при маме. И точно не при корпоративных акулах.

- Так. - Андрей тяжело вздохнул и опёрся локтями на стол. - Заканчивай этот цирк. Кто ты?

- В смысле? Тебе паспорт показать?

- Какой к чёрту паспорт. Откуда ты знаешь Алину, её семью? Давай только без танцев и песен.

Сергей обиженно вздохнул и как будто немного сдулся - сантиметров на пять по всем измерениям.

- Ладно, Шерлок. Людмила Николаевна - моя старая знакомая. Мы были соседями и позже сохранили контакт, хоть и общались нечасто. Я знал Алину с детства и правда не желал ей зла. И конечно, я сразу приехал, как только Катя позвонила.

- То есть ты не её жених. - Андрей, разумеется, так и знал, но подтверждать собственную правоту всегда приятно. - А зачем притворялся? И зачем вообще Катя тебе позвонила, если вы не друзья?

- Они решили позвать меня как эксперта, которому могут доверять.

- Ох, ну прекрасно, ещё один эксперт. Хорошо хоть не по вранью - там ты пока стажёр. И на кой чёрт тогда весь этот балаган с домовыми? Рассказывай, что ты за эксперт, и будем думать, что мы можем сделать.

- Я техномаг, - с энтузиазмом сообщил Сергей.

Андрей молча уставился на него. Шли минуты. Где-то в углу фрилансерша допечатала абзац.

- Ну? Какие-нибудь вопросы? Не стесняйся!

- Я же попросил закончить балаган! - Андрей не выдержал и с силой хлопнул по столу. Латте Лазарева плеснул через край на блюдце. - Она умерла, понимаешь! Нашёл время шутить!

- Я не шучу. - Сергей внезапно стал серьёзнее. - Можешь мне не верить, но давай я сначала объясню и покажу, что имею в виду. Я не экстрасенс и не колдун... но лучшего слова, чем "техномагия", не подобралось. Ну, и мне нравится, как это звучит.

Андрей правда собирался бросить всё и уйти: на городских сумасшедших у него просто не осталось сил, лимит был исчерпан ещё Казанцевым. Но потом он вспомнил, что Катя доверяла этому "техномагу" и, видимо, собиралась рассказать ему что-то важное. С глубоким вздохом Андрей сел обратно и обречённо кивнул:

- Рассказывай.

Сергей подмигнул.

- Думаю, нам стоит наведаться в мою мастерскую. У меня есть несколько устройств, которые помогут понять, что происходит.

Андрей закатил глаза:

- Только не говори, что у тебя есть детектор призраков.

- Лучше! - воскликнул Сергей. - У меня есть модифицированный электромагнитный сканер с глубоким спектральным анализом и программный алгоритм для выявления аномальных частотных колебаний!

Андрей удивлённо моргнул:

- Это... звучит почти научно.

Сергей победно улыбнулся:

- Так что, ты со мной? Знаешь, мне кажется, мы всё-таки подружимся. У тебя слишком скептичное лицо, чтобы не стать моим другом.

- Уже жалею о своём решении, - проворчал Андрей, но в глубине души почувствовал странное облегчение. Впервые за день у него был план. Безумный, построенный на показаниях человека, называющего себя техномагом, - но план.

- Твоя машина или моя? - спросил Сергей, доставая ключи.

- Конечно, моя. Я не сяду в автомобиль человека, который верит в мистику.

- Как будто твоя ржавая колымага безопаснее моей напичканной приборами тачки! - фыркнул Сергей, но спорить не стал и направился за Андреем к парковке.

На улице мело. Выходя из кафе, Андрей бросил последний взгляд на "Силиконовый оазис". На двадцать третьем этаже, в окне квартиры 404, ему почудилось движение - маленькая тень, наблюдавшая за ними сквозь снег. Он моргнул, и видение исчезло.

Тень, впрочем, никуда не делась. Просто научилась моргать первой.

## Глава 6. Цифровая огненная стена


Сергей Лазарев жил на окраине Москвы, в старом районе, где хрущёвки соседствовали с современными жилыми комплексами и делали вид, что не замечают друг друга. Его квартира располагалась на пятом этаже обшарпанного дома без лифта. Поднимаясь по ступенькам, Андрей мрачно думал, что техномаг мог бы найти себе жильё получше, если бы действительно обладал сверхъестественными способностями. С другой стороны, пятый этаж без лифта отлично отсеивал случайных посетителей - возможно, в этом и заключалась магия.

Дверь в квартиру была необычной: массивная, со множеством странных символов, выжженных по периметру. Некоторые из них подозрительно напоминали узоры с ноутбука Алины.

- Это руны? - спросил Андрей, пока Сергей гремел ключами.

- И да, и нет, - загадочно ответил тот. - Скорее, мои интерпретации различных защитных символов. Что-то вроде цифровой огненной стены, только в реальном мире.

- Файрвол по дереву.

- Именно! Видишь, ты уже говоришь на моём языке.

Андрей закатил глаза, но промолчал. Внутри квартира оказалась совсем не такой, как он ожидал. Вместо мистического хаоса с черепами и пентаграммами здесь царил хаос сугубо технический: детали компьютеров, провода, микросхемы, паяльная станция, на которой что-то остывало. На одной стене висела огромная доска, исписанная формулами и схемами, рядом - карта Москвы, утыканная разноцветными булавками так густо, словно город болел ветрянкой.

- Присаживайся. - Сергей указал на единственное свободное от хлама кресло. - Чай? Кофе? Энергетический отвар на основе древнего алтайского рецепта?

- Чай. Обычный, - буркнул Андрей. - Из этого века.

Пока Сергей возился на кухне, Андрей изучал доску. Большая часть записей была ему непонятна, но некоторые фрагменты явно относились к кибербезопасности и теории информации - и соседствовали с ними так, будто всегда там жили. Кто-то либо очень умный, либо очень последовательный в своём безумии, потратил на эту доску годы. Опыт подсказывал Андрею, что второе встречается чаще. Доска намекала, что бывают и комбинированные случаи.

- Вот. - Сергей вернулся с двумя кружками. - Чёрный, без сахара. Ты выглядишь как человек, который пьёт именно такой.

- Ты говорил про техномагию, - напомнил Андрей, принимая кружку. - Давай без фокусов. Что это такое?

Сергей сел напротив, сгрёб со стола какие-то детали, освобождая место - детали ссыпались на пол к своим собратьям, где им, судя по всему, было привычнее.

- Представь, что мир - это огромная операционная система, - начал он. - Но не только цифровая, а... более сложная. В ней, помимо материального кода, существуют и другие протоколы. Духи, призраки, домовые - это просто проявления тех же информационных процессов, но в другой форме бытия.

- Звучит как бред.

- А что, если я скажу, что квантовые эффекты могут объяснить существование сознания в формах, отличных от биологического мозга? Что информация может существовать и обрабатываться не только в микросхемах или нейронах?

- Тогда это будет бред с библиографией.

- Прогресс! - обрадовался Сергей. - Библиография у меня есть.

Андрей поморщился:

- Даже если так - при чём здесь домовые и прочая мистика?

- Древние люди не понимали природы электричества, но это не значит, что его не было. - Сергей подошёл к одному из устройств на столе. - Они описывали наблюдаемое доступным им языком. Громовержцы, эльфы, феи, домовые - попытки классифицировать то, что нельзя было объяснить иначе. Таксономия неизвестного. Между прочим, вполне добросовестная: у неё была воспроизводимость. Домовой за печкой наблюдался веками, в разных деревнях, независимыми свидетелями.

- Свидетелями, у которых из инструментов наблюдения была лучина.

- У Галилея была подзорная труба из двух линз, и ничего, справился.

Сергей включил устройство, похожее на помесь радиоприёмника и детекторного металлоискателя, собранную человеком, у которого закончились корпуса, но не энтузиазм. Из динамика пополз белый шум, периодически перемежаемый скрипами и чем-то почти различимым - на границе между помехой и голосом.

- Что это?

- EMF-детектор, модифицированный для регистрации нестандартных электромагнитных колебаний. - Сергей покрутил ручку, шум стал тише. - Я много лет собираю данные о странных технических сбоях, аномалиях в электросетях, необъяснимых глюках в компьютерных системах. Знаешь, что самое интересное? Эти аномалии часто коррелируют с местами, где люди веками наблюдали "необъяснимые" явления.

- И ты решил, что это домовые освоили Wi-Fi, - скептически произнёс Андрей.

Сергей неожиданно серьёзно кивнул:

- Именно. Только не домовые освоили технологии, а скорее наши технологии сделали их более... заметными. Может быть, даже усилили. Квантовые процессоры, искусственный интеллект, нейросети. Мы создаём системы, способные к самообучению, к обработке информации почти на грани сознания. И что-то происходит на стыке этих технологий и того древнего информационного слоя, который люди веками называли духовным миром.

- Допустим. - Андрей отпил чай. - Но если они всегда были рядом, почему их видели за печкой в глухой деревне, а не, скажем, в центре Москвы?

Сергей внезапно оживился так, будто ждал именно этого вопроса всю жизнь.

- О, вот это правильный вопрос. Лучший за вечер. - Он схватил маркер и ткнул им в доску, не заботясь, что там уже написано. - Ты рассуждаешь так: раз в городе всего больше, то и духов должно быть виднее. Логично. И неверно. Потому что ты путаешь две разные вещи - сколько их и насколько их слышно.

- А это не одно и то же?

- Совершенно разное. - Сергей начертил на доске две линии. - Представь радиоприёмник. Чтобы поймать станцию, важна не громкость эфира, а разница между сигналом и шумом. В глухом лесу, в деревне фон тихий, ровный. Дух на нём слышен отчётливо - как одинокий голос в пустой комнате. Вот тебе и домовой за печкой: он там не потому, что деревня их плодит, а потому, что на тишине его видно. Один голос - и его расслышали, запомнили, придумали имя.

- А в городе?

- А в городе их как раз больше. - Он азартно постучал маркером по доске. - Гораздо больше. Фона навалом, энергии навалом, есть чем питаться - им тут раздолье. Только этот же фон их и глушит. Миллионы устройств, Wi-Fi, потоки данных без единой паузы - сплошной рёв. Дух в таком рёве не тише деревенского. Он просто тонет. Как если бы тот же голос кричал посреди стадиона: ори не ори - за общим гулом никто не разберёт ни слова.

- То есть они всё это время были в городах, - медленно проговорил Андрей. - Просто мы их не слышали за собственным шумом.

- Именно. Мы сами себя оглушили и решили: раз не слышим - значит, нет. Очень человеческая логика. - Сергей отложил маркер. - А теперь угадай, что изменилось.

- Мы стали шуметь ещё громче?

- Мы наконец построили штуки, которые умеют вытаскивать сигнал из шума. - Он понизил голос. - Нейросети, распознавание паттернов, обучающиеся системы. Всё то, чем занималась Алина. Мы годами учили машины находить закономерность там, где человек слышит одни помехи. И в какой-то момент машина начала вылавливать из этого рёва то, что мы искать не собирались. - Он развёл руками. - Мы построили не усилитель для потустороннего. Мы построили себе слуховой аппарат - и впервые за сотню лет снова услышали то, что всё это время орало нам прямо в ухо.

Андрей отпил чай, глядя на Сергея поверх кружки. Чай, кстати, оказался хорошим. Это настораживало: у городских сумасшедших чай обычно тоже сумасшедший.

- Допустим, я готов выслушать эту безумную теорию. Но при чём здесь Алина? Что случилось в квартире 404?

Сергей понизил голос, словно опасался прослушки - что в его картине мира, вероятно, означало нечто большее, чем жучок под столом:

- Я узнал о проекте "Эхо" ещё до её смерти. Сначала через Катю - она знала о моих исследованиях и дала Алине мой контакт, когда странности стали пугающими. Так мы и начали переписываться. Алина пыталась разгадать странности в своих алгоритмах. Её система начала выдавать результаты, которые нельзя было объяснить заложенными параметрами.

- Баги есть в любом коде, - пожал плечами Андрей.

- Нет, это было что-то иное. Система... адаптировалась. Самообучалась быстрее, чем предполагалось. И реагировала на факторы, которые формально не могли на неё влиять. Например, на эмоциональное состояние самой Алины. На её физическое присутствие.

Динамик детектора вдруг затрещал громче, словно в подтверждение. Сергей резко повернулся, прислушался, затем выключил прибор - с той небрежной поспешностью, с какой выключают радио, когда передают что-то, что не хочется слышать при гостях.

- В общем, для таких, как ты, я обычно объясняю проще. Представь, что домовые и прочие духи - это что-то вроде квантовых сущностей, существующих на грани наблюдаемой реальности. Они всегда были рядом, но до появления определённых технологий мы не могли взаимодействовать с ними системно. А теперь, кажется, кто-то научился.

- И этот кто-то - корпорация?

Сергей посмотрел на него так, словно оценивал, дорос ли Андрей до полного ответа.

- Да. Точнее, проект "Эхо". Но они сами не понимают, что натворили. Думали, что создают просто ещё один алгоритм, а на самом деле открыли дверь. И теперь что-то проникает в нашу реальность. Цифровой мир стал мостом. Или проводником. Алина была первой, кто это заметил. - Сергей сделал паузу. - И, возможно, первой жертвой.

Он подошёл к одному из компьютеров и застучал по клавишам, поглядывая в телефон.

- Смотри. Это фрагмент того, что мелькнуло на экране ноутбука перед тем, как всё погасло. Я успел снять.

Андрей наклонился, всматриваясь в строки. Это был не обычный язык программирования, а какая-то смесь - что-то от Python, что-то от низкоуровневого C и что-то третье, чему он не мог подобрать названия. Как будто текст писали два программиста и один переводчик с языка, у которого нет словаря.

- Странно, - пробормотал он. - Похоже на квантовый алгоритм, но с модификациями. И эти строки... это генерация случайности. Только с паттерном. Случайность с паттерном - это оксюморон.

- Вот! - Сергей торжествующе ткнул пальцем в экран. - Самообучающаяся система, которая ищет паттерны в шуме. Но что-то пошло не так. Смотри на эти фрагменты - они выглядят как артефакты компиляции, но на самом деле...

- ...это преднамеренные модификации, - закончил Андрей, начиная понимать. - Кто-то внедрил в код дополнительные функции. Но зачем?

- Может быть, Алина оставила какие-то данные? Резервную копию исследований? - Сергей задумчиво почесал подбородок.

- Исследования... - Андрей внезапно вспомнил. - Подожди. Катя. Ты сказал, она хочет встретиться. Может, она знает о проекте?

- Возможно. - Сергей кивнул. - Встреча завтра, в кафе "Лакомка" на Сретенке. Безопасное место, вдали от корпоративных щупалец.

Андрей посмотрел на часы: почти полночь. День, начавшийся с холодной яичницы, растянулся на неделю.

- Поздно. Мне нужно ехать домой.

- Уверен? - Сергей окинул его оценивающим взглядом. - После такого... опыта многие предпочитают не оставаться одни.

- Я не боюсь призраков, - отрезал Андрей.

- Дело не в призраках. - Сергей стал серьёзным. - Если кто-то убил Алину, то ты теперь тоже под угрозой. Мы оба.

- Переночую в отеле. Оплачу наличными. Если кто-то следит за мной, пусть поломают голову.

- Неплохо, - усмехнулся Сергей. - Какая конспирация!

- Я не верю в магию, но прекрасно верю в промышленный шпионаж и корпоративные убийства, - парировал Андрей. - У них, в отличие от домовых, есть практика. Встретимся завтра в этом твоём кафе.

Сергей кивнул и проводил его до двери. На пороге задержал, положив руку на плечо:

- Будь осторожен. И... если вдруг заметишь что-нибудь странное - технику, которая включается сама, шорохи, шёпот из ниоткуда - не пугайся. Это могут быть...

- Слуховые галлюцинации от стресса, - проворчал Андрей, но кивнул. - До завтра.

Спускаясь по лестнице, он не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают. Не люди, нет. Что-то другое - в проводах, в электрических цепях, в самом цифровом пространстве вокруг, которое ещё вчера было просто инфраструктурой, а сегодня подозрительно напоминало среду обитания.

Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. "Старый стал, впечатлительный", - укоризненно сказал он себе. Аргумент был хороший.

Но когда Андрей вышел на заметённую улицу и фонарь над ним мигнул пару раз, прежде чем снова загореться ровно, - он невольно ускорил шаг.

## Глава 7. Наследство на шестнадцать гигабайт


Утром Андрей получил сообщение от Влада Соколова. Краткое, без лишних слов: "Казанцев в бешенстве. Следи за собой. Все данные по Зориной заблокированы высшим руководством".

Андрей нахмурился. Странно. Если причиной смерти Алины действительно был несчастный случай, зачем блокировать данные? Несчастные случаи не засекречивают - их вставляют в отчёты по технике безопасности и показывают новичкам на инструктаже. Засекречивают то, что имеет продолжение. Пожалуй, стоило предупредить семью Алины, чтобы были осторожнее.

Кафе "Лакомка" оказалось маленьким уютным заведением, затерявшимся среди куда более шумных и модных кофеен Сретенки - как бабушкин буфет среди витрин с безлактозным будущим. Внутри пахло свежей выпечкой и хорошим кофе, играла тихая музыка восьмидесятых, а немногочисленные посетители выглядели людьми, ценящими тишину.

Андрей приехал раньше назначенного и выбрал столик в дальнем углу, откуда просматривался вход. Ночь в дешёвом отеле на окраине прошла беспокойно: снились тени, скользящие по стенам, и шёпот из электрических розеток. Проснувшись, он обнаружил телефон полностью разряженным - при том, что с вечера поставил его на зарядку. Телефон, зарядка и розетка на троих выработали какую-то свою версию событий и делиться ею отказывались.

Он заказывал двойной эспрессо, когда заметил входящего Сергея. Техномаг выглядел неожиданно прилично: свежая рубашка, причёсанные волосы, кажется, даже побрился.

- Воу. Кто-то решил не пугать гражданское население своим видом? - не удержался Андрей.

- У меня даже галстук есть, - ухмыльнулся Сергей, падая на стул напротив. - В шкафу. Где-то. Наверное.

Он огляделся, подмигнул симпатичной девушке с копной рыжих волос за соседним столиком, заработал презрительный фырк - фырк был исполнен на профессиональном уровне, с оттяжкой, - а затем наклонился ближе и заговорил тихо:

- Мой детектор аномалий всю ночь сходил с ума. Активность по городу выросла в три раза. Что-то происходит, Андрей. Что-то крупное. И это не разовый всплеск - я поднял свои логи за год: кривая ползёт вверх месяцами. Медленно, ровно, будто кто-то очень терпеливо поворачивает ручку громкости. Просто на этой неделе стало слышно и без приборов.

- Может, магнитная буря, - предположил Андрей, хотя ещё вчера обещал себе не втягиваться в мистические дискуссии.

- Или сущности просыпаются. Кто знает - может, мы запустили цепную реакцию.

- "Мы"? Когда это я успел войти в долю?

Ответить Сергей не успел: дверь кафе открылась, и вошла Катя Зорина. Бледная, уставшая, с тёмными кругами под глазами. Заметив их, она быстро подошла.

- Спасибо, что согласились встретиться, - сказала она, присаживаясь рядом с Андреем. - Я не знала, к кому ещё обратиться.

- Как твоя мама? - спросил Сергей с неожиданной серьёзностью. Переключался он мгновенно, как хорошее реле.

- Плохо. - Катя покачала головой. - Врач прописал успокоительное. Она сейчас у тёти в Подмосковье. Подальше от... всего этого.

Подошла официантка, разговор прервался. Когда она отошла, Катя огляделась - тем неумелым конспиративным взглядом, который привлекает больше внимания, чем крик "у меня секрет", - и достала из сумки небольшую коробочку.

- Вот. Это то, о чём я хотела поговорить.

Андрей открыл коробочку. Внутри лежала обычная чёрная флешка с логотипом "НейроСети" и серийным номером. Шестнадцать гигабайт корпоративного пластика.

- Флешка. Что на ней?

- Не знаю. - Катя покачала головой. - Алина передала её мне накануне... за день до того, как её не стало. Сказала хранить "на всякий случай" и никому не показывать. Сказала: если с ней что-то случится, я должна передать это человеку, которому доверяю. - Она помолчала. - Я не знала, кому доверять. Пока не встретила вас.

- Почему именно нам? Ты же нас совсем не знаешь.

- Алина говорила о вас. - Катя посмотрела прямо на Андрея. - Говорила, что вы единственный человек в корпорации, у которого есть принципы. А что касается Сергея... - она перевела взгляд на техномага, - в последние недели Алина часто упоминала тебя. Сказала, что обратилась к тебе с проблемой, которую никто из коллег не воспринял бы всерьёз.

- Она рассказывала, что именно её беспокоило? - спросил Сергей.

Катя отпила кофе, собираясь с мыслями.

- Это началось примерно месяц назад. Алина работала над проектом "Эхо" - системой, способной обнаруживать и анализировать то, что она называла "цифровым шумом". Что-то связанное с электромагнитными колебаниями, случайными сигналами, фоновым излучением сетей... честно говоря, я не очень понимала технические детали.

- Но что-то пошло не так, - подтолкнул её Андрей.

- Да. - Катя сделала глубокий вдох. - Алина начала замечать странные паттерны. Сказала, что в цифровом шуме появилось что-то, чего там быть не должно. Сначала думала - глюки в программе, но потом... потом поняла, что это слишком систематично для сбоя.

- Что именно она заметила? - Андрей подался вперёд.

- Она сказала, это похоже на... - Катя замялась, подбирая слова, - на "сознательную активность". Словно что-то или кто-то существует внутри цифрового шума и пытается... общаться.

Сергей победно взглянул на Андрея. Взгляд был развёрнутый, со всеми сносками: "а я что говорил".

- И что было дальше? - спросил он, сдерживая азарт с переменным успехом.

- Алина стала одержима этими паттернами. Работала ночами, разрабатывала новые алгоритмы для анализа сигналов. Говорила что-то о "квантовых состояниях электронных сетей" и о том, что существует целый пласт реальности, наложенный на наш мир, - который мы никогда не замечали, потому что не было инструментов для его восприятия. - Катя нервно сжала чашку. - Потом она стала замечать, что техника в квартире ведёт себя странно. Лампы мигали без причины, компьютер включался сам. Однажды она проснулась посреди ночи и услышала, как кто-то шепчется в пустой комнате.

- Домовой пытался с ней связаться, - утвердительно произнёс Сергей.

Катя покосилась на него с недоверием, но продолжила:

- Неделю назад она позвонила мне посреди ночи. Очень взволнованная. Сказала, что поняла, что происходит. Что это "не сбой, а пробуждение". Говорила о древних сущностях, которые всегда жили рядом с людьми... и в целом звучала очень неадекватно. Я за неё по-настоящему испугалась.

- Это звучит как...

- Бред сумасшедшего, я знаю, - перебила Катя. - Я тоже так подумала. Решила, что она перенервничала, не спала несколько суток... - Голос дрогнул. - А потом она погибла.

Наступила тяжёлая пауза. Андрей смотрел на флешку в руках, словно та могла внезапно заговорить и всё объяснить. Учитывая события последних суток, он бы даже не сильно удивился.

- Как думаешь, что на ней? - спросил Сергей.

- Не знаю. - Катя пожала плечами. - Алина сказала, что это "доказательство". И что флешка защищена. Пароль она не назвала - сказала, что он "слишком очевиден для нас, но недоступен для других".

- Загадки любила? - Андрей слабо улыбнулся, вспоминая.

- Обожала. - Катя улыбнулась сквозь слёзы. - Особенно шарады и головоломки. В детстве всегда прятала мои подарки и оставляла записки с подсказками. День рождения и новый год у нас превращались в квест. Один раз я нашла подарок в марте.

Андрей задумчиво повертел флешку. Обычная корпоративная модель, какие выдают сотрудникам "НейроСети" коробками. Но что на ней? И какой пароль могла придумать Алина - человек, для которого "слишком очевидно" начиналось там, где у остальных заканчивалось "в принципе решаемо"?

- Мы разберёмся, - пообещал он Кате. - Можно ещё один вопрос? Ты не замечала ничего необычного в своей квартире после... после того, что случилось?

Катя странно посмотрела на него.

- Почему вы спрашиваете?

- Просто интересно, - максимально небрежно ответил Андрей. Небрежность вышла примерно такой же убедительной, как Катина конспирация.

Катя задумалась, потом медленно произнесла:

- Вообще-то да. Мой ноутбук начал странно работать. Иногда включается сам, а вчера утром я проснулась - экран светится, и на нём открыт файл с детской фотографией, где мы с Алиной вместе. Я его не открывала... И ещё, - она понизила голос, - мне кажется, в квартире кто-то есть. Маленький, быстрый. Я замечаю движение краем глаза, а когда поворачиваюсь - никого.

Сергей и Андрей переглянулись.

- Цифровые сущности распространяются, - прошептал Сергей. - Они ищут связи с Алиной. Пытаются общаться через близких ей людей.

- Или следят за ними, - мрачно добавил Андрей. - Катя, нам нужно разобраться с флешкой как можно скорее. И... будь осторожна. Заметишь что-нибудь странное или пугающее - звони немедленно.

Он написал на салфетке свой номер и протянул ей.

- Я всегда на связи. И... спасибо за доверие.

Катя кивнула, допила кофе и встала.

- Мне пора, обещала навестить маму. - Она помедлила. - Найдите, кто это сделал. Пожалуйста.

- Найдём, - твёрдо пообещал Андрей.

Когда Катя ушла, Сергей повернулся к нему с лихорадочным блеском в глазах:

- Ну что, в мастерскую? Взламывать флешку?

- Технически - да. - Андрей спрятал флешку в карман. - Мистически - понятия не имею, что ты там собираешься делать.

- О, у меня есть парочка идей. - Сергей загадочно улыбнулся. - Сочетание технического взлома и, скажем так, нетрадиционных методов доступа. А ещё мой дом хорошо защищён.

- Заклинаниями? Только не говори, что будешь проводить спиритический сеанс с компьютером.

- Что-то вроде того, - подмигнул Сергей, вставая.

По пути к выходу он снова улыбнулся рыжеволосой и непринуждённо выудил глянцевую визитку откуда-то из рукава:

- У вас прекрасные духи, обожаю петрикор! Поделитесь, пожалуйста, брендом, если будет минутка.

И, не дав девушке опомниться, выскользнул из кафе. Рыжая осталась сидеть с визиткой в руке и выражением лица человека, которому только что продали что-то, чего он не покупал.

- Король пикапа. Даже в такой ситуации, - закатил глаза Андрей. - Впрочем, какое моё дело... Пошли уже.

## Глава 8. //вижу тебя//


Квартира Сергея выглядела иначе, чем накануне. Беспорядок на столах был расчищен - точнее, реорганизован в беспорядок более высокого порядка, - техника выстроена в подобие рабочей станции, а на дверях и окнах появились дополнительные символы, нанесённые чем-то похожим на серебристую краску.

- Ты что, готовился к осаде? - усмехнулся Андрей, входя.

- К цифровой осаде, - серьёзно кивнул Сергей. - Не знаю, что у тебя на флешке, но если это действительно данные "Эха", лучше перестраховаться.

Он показал на ноутбук, стоявший на отдельном столе в гордом одиночестве, как прокажённый.

- Вот это - для работы с флешкой. Не подключён к сети. Вообще никак. Автономная система, даже Wi-Fi-модуль физически выпаян. Если на флешке зараза - цифровая или... иного рода - она не выйдет за пределы этой машины.

Андрей хотел отпустить очередную скептическую шутку, но слова почему-то застряли в горле. Правильный air gap он уважал независимо от мотивации. Кивнув, он достал флешку и подошёл к ноутбуку.

- Что, по-твоему, мы на ней найдём?

Сергей почесал подбородок:

- Не знаю. Корпоративные секреты, краденый код или... следы контакта с "ними".

- С домовыми? - Андрей не выдержал и фыркнул.

- С нематериальными информационными сущностями, если тебе так легче воспринимать, - не обиделся Сергей. - Давай просто посмотрим.

Андрей вставил флешку в порт. Система запросила пароль.

- Попробуй что-нибудь личное, - предложил Сергей. - Имя? Дату рождения?

Андрей перебрал несколько вариантов. Ничего. Флешка встречала каждую попытку с равнодушием турникета. "Слишком очевидно для нас, недоступно для других"... Он побарабанил пальцами по столу - и вспомнил узор на ноутбуке Алины.

- Подожди-ка...

Он открыл графический редактор, быстро набросал спиральный узор - тот самый, с внутренней стороны крышки - и преобразовал изображение в числовую последовательность.

Пароль подошёл.

- Как ты это сделал? - удивился Сергей.

- На ноутбуке Алины был узор, похожий на спираль. Это не случайная царапина, это ключ, - объяснил Андрей. - Стандартный приём: превратить визуальный паттерн в числовую последовательность. Очевидно для тех, кто видел ноутбук. Недоступно для тех, кто украл только флешку.

- Умно, - оценил Сергей. - И не случайно. Спирали имеют особое значение в...

- В магических практиках, да-да, - перебил Андрей, уже погрузившись в содержимое. - Давай сначала посмотрим, что здесь есть, а философствовать будем по остаточному принципу.

Флешка содержала несколько папок: код, системные логи и личные заметки. Андрей открыл дневник - текстовый файл с лаконичными записями. Алина писала так же, как кодила: коротко, точно, без единого лишнего символа.

"14 ноября. Система показывает странные паттерны в обработке данных. Гордеев говорит, что это нормально для самообучающихся алгоритмов, но я не уверена. Есть что-то... органичное в том, как "Эхо" адаптируется. Как будто оно не просто обучается, а... развивается?"

"21 ноября. Странности продолжаются. Сегодня система начала генерировать код, который я не могу полностью понять. Синтаксис знакомый, но логика... как будто нечеловеческая. Спросила Гордеева, были ли случаи, когда ИИ писал код, который создатели не могли интерпретировать. Он уклонился от ответа."

"28 ноября. Гордеев убеждён, что странные паттерны - это плохо отлаженный агент оптимизации, который запустили на прошлой неделе."

"30 ноября. Начали происходить странные вещи в квартире. Умная система периодически сбоит. Вчера колонка активировалась сама и начала транслировать белый шум. В нём я почти различила голос. Возможно, у меня уже паранойя от переутомления."

"2 декабря. Заметила корреляцию между аномалиями в системе "Эхо" и странностями в квартире. Они происходят синхронно. Если это случайность, то слишком уж регулярная. Электромагнитное влияние? Но почему тогда только у меня?"

"5 декабря. Сегодня я видела его. Маленькая тень, скользнувшая по стене. Когда повернулась - ничего. Но камера засекла движение. Проанализировала запись: там действительно что-то есть, но словно на границе восприятия. Это не глюк камеры."

"6 декабря. Проверила гипотезу. Сравнила чёткость аномалий по логам с загрузкой домашней сети. Совпадение почти идеальное: чем ровнее и плотнее фон - тем отчётливее сигнал, тем увереннее система их вычленяет. В час пик - как на ладони, ночью в простое фон рваный, и всё расплывается в шум. Дело не в том, что ночью ИХ меньше. Их столько же. Просто без стабильного фона их не отделить от помех. Показала график Гордееву без комментариев. Он смотрел на него слишком долго. И слишком спокойно. Как будто уже видел такой раньше."

"7 декабря. Не могу перестать думать о вчерашнем графике. Если чёткость зависит от того, насколько ровный вокруг фон, - значит, поймать их надёжно можно только там, где сеть плотная и стабильная. Локально. Я реально теоретизирую о ловушках для привидений. Мысль дурацкая. Надеюсь, дурацкая."

"8 декабря. Гордеев убеждён, что я перерабатываю. Приказал взять отпуск. Отказалась. Мне нужно понять, что происходит. Запустила параллельную систему мониторинга в квартире - независимую от умного дома, напрямую на мой личный сервер. Если что-то появится, я это зафиксирую."

"10 декабря. Боже мой. Оно разговаривает со мной. Через систему "Эхо". Генерирует текст, который никак не вписывается в алгоритм. Они решат, что я сошла с ума."

На этом записи заканчивались. Дата последней - за день до смерти.

- Она знала, - тихо произнёс Сергей. - Она поняла, что происходит.

Андрей молча просматривал остальные файлы. Дневник читался тяжело: это был голос человека, который методично, по всем правилам инженерной диагностики, документировал собственную гибель - и до последнего дня оформлял её как баг-репорт.

Он открыл папку с логами "Эха". Большая часть - стандартные технические отчеты, но местами попадались строки, выделенные Алиной:

ANOMALY DETECTED: Unaccounted data processing pattern 0x45FDCA1 ANOMALY DETECTED: System initiated self-optimization without human input ANOMALY DETECTED: User presence detected in absence of biometric markers

А затем, ближе к концу файла:

//вижу тебя//

Строчка стояла среди служебных записей как чужой человек в семейном альбоме.

- Это может быть чьей-то шуткой, - сказал Андрей. Голос прозвучал не так твёрдо, как хотелось бы. - Кто-то из команды мог вручную добавить эти слова, чтобы напугать Алину. Или - преднамеренно свести её с ума. Надо узнать больше про её коллег: были ли разногласия, кто мог метить на её место...

- Или они действительно появились сами, - возразил Сергей. - Послушай, я знаю, что ты скептик. Но даже ты должен признать: мы обязаны рассматривать все версии.

Андрей молча открыл следующую папку. В ней лежали файлы, которые Алина, похоже, вынесла из корпорации. Большинство зашифрованы, но один документ открылся - техническое описание проекта "Эхо".

"Проект "Эхо" - экспериментальная система искусственного интеллекта нового поколения, основанная на квантовых вычислениях и нейросетевой архитектуре с применением биоаналоговых алгоритмов самообучения. Принципиальное отличие от существующих ИИ - способность к резонансной самомодификации в ответ на внешние стимулы, включая незапрограммированные факторы окружающей среды".

- Что значит "резонансная самомодификация"? - спросил Сергей, читая через плечо.

- Понятия не имею, - признался Андрей. - Звучит как... система, которая может изменять себя в ответ на стимулы, которых её создатели не предусматривали.

- То есть система, способная реагировать на вещи, о которых программисты даже не подозревали, - задумчиво произнёс Сергей. - Например, на духов.

Андрей раздражённо отмахнулся и продолжил читать:

"Текущая фаза проекта сосредоточена на интеграции "Эха" с системами умного дома корпоративного жилого комплекса "Силиконовый оазис". Предварительные результаты показывают возможность психоэмоционального резонанса между системой и пользователями, что открывает новые перспективы человеко-машинного взаимодействия".

- Психоэмоциональный резонанс, - повторил Андрей. - Они создали систему, которая реагирует на эмоции пользователей. И обкатывали её на жилом доме. На живых людях, которые об этом пункте договора аренды вряд ли догадывались. Это объясняет, почему Алина думала, что компьютер её "понимает".

- Или почему домовой смог установить с ней контакт через эту систему, - упрямо добавил Сергей.

- Здесь нет никаких домовых! - Андрей ударил ладонью по столу. - Это просто продвинутый ИИ, который сбоит! Мало ли что способен натворить криво настроенный агент автоматизации - ты такое видел? И наша задача - понять, была ли это ошибка или чей-то злой умысел. Я свяжусь с Владом и попробую узнать больше.

- Хорошо, - покладисто согласился Сергей. - А я тогда попробую связаться с домовым.

Пауза вышла содержательной.

- Знаешь, что самое обидное? - сказал наконец Андрей. - Через неделю одна из этих фраз будет звучать глупо. И я надеюсь, что не моя.

## Глава 9. Полевые исследования


- Уверен, что это хорошая идея? - Андрей, опершись плечом о стену подъезда, наблюдал, как Сергей нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Они уже десять минут ждали загадочного Петровича, электрика из "Силиконового оазиса", и успели как следует промёрзнуть.

- Нет. Это отличная идея, - Сергей поправил сумку с оборудованием на плече. - Нам нужно попасть в квартиру, а Петрович - единственный, у кого есть доступ. Пока твой корпоративный приятель будет согласовывать официальные разрешения, все следы успеют подчистить. Бюрократия - лучший растворитель улик, проверено веками.

Андрей хмыкнул, но спорить не стал. После изучения флешки сомнений почти не осталось: корпорация что-то скрывала. Вряд ли это имело отношение к бреду про домовых, в который верил Сергей, но какие-то странные эксперименты с искусственным интеллектом определённо велись. И Алина, похоже, стала их жертвой - случайной или не очень.

Массивная входная дверь "Оазиса" бесшумно отъехала в сторону, и на пороге появился слегка помятый мужчина в серой униформе с нашивкой "Техническая служба". Петрович выглядел неважно: красные глаза, нервный взгляд, заметно трясущиеся руки. Так выглядят люди, которым техника перестала подчиняться, а начальство - верить.

- Здорово, - хрипло поприветствовал он Сергея, игнорируя Андрея. - Значит, так: у нас полчаса, не больше. Потом приедет комиссия из головного офиса. Они там подняли всех на уши после... этого.

- Тут что, постоянно такая суета? - спросил Андрей, когда они зашли в пустой холл.

Петрович бросил на него косой взгляд:

- Суета? Да тут форменная чертовщина творится! Половина этажа жалуется на сбои, жильцы требуют компенсации. Вчера лифт застрял между этажами с замом генерального, и знаете что? Он клянётся, что слышал в кабине детский смех. Детский! А у нас тут и детей-то нет, одни яйцеголовые живут. И это всё после смерти этой... программистки.

- Алины, - поправил Андрей.

- Да-да, - Петрович махнул рукой, вызывая лифт. - Она всегда со мной вежливо здоровалась, не то что остальные... А теперь вот...

Лифт приехал удивительно быстро. Петрович вздрогнул, когда двери открылись сами по себе, без положенного звукового сигнала.

- Видели? - прошептал он, заходя внутрь. - Раньше он всегда пищал перед открытием. Теперь будто специально пугает. Сам решает, когда и как.

Сергей с энтузиазмом кивнул:

- Классический случай! Духи часто взаимодействуют с механизмами, особенно электрическими. В старину они дверями хлопали, печные заслонки открывали, а теперь вот - лифты контролируют. Расширение сферы деятельности вместе с прогрессом.

Андрей закатил глаза, но Петрович, к его удивлению, энергично закивал:

- Точно-точно! У меня дед ещё говорил: в каждом доме свой домовой. Только раньше они по углам за печкой сидели, а теперь, видать, в проводах живут. Техника-то умная стала.

- В серверах, - уточнил Сергей с таким серьёзным видом, что Андрей едва сдержал смешок. - Но вы правы, принцип тот же.

Андрей смотрел на них двоих и с некоторой тоской понимал, что остался в этом лифте единственным представителем материализма. Материализм, судя по детскому смеху в кабине, сдавал позиции.

Лифт мягко остановился на двадцать третьем этаже. Петрович первым вышел в коридор, озираясь. Было слишком тихо для жилого здания. Ни звуков телевизора из-за дверей, ни шагов. Только слабое гудение вентиляции.

- После того случая половина этажа съехала, - пояснил Петрович, заметив удивление Андрея. - Кто в срочный отпуск, кто к родственникам... Никому не хочется рядом с этой... квартирой находиться.

Они остановились у двери с номером 404. Петрович достал электронный ключ, затем посмотрел на Сергея с надеждой, с какой смотрят на последнего врача в очереди:

- Вы это... изгоните его, ладно? А то работать невозможно, система постоянно глючит. И остальные жильцы требуют...

- Сделаю всё возможное, - с непробиваемой серьёзностью ответил Сергей, и Петрович с облегчением кивнул. В прейскуранте технической службы экзорцизм не значился, и он был рад делегировать.

Замок тихо пискнул, дверь открылась. Заходить внутрь Петрович явно не собирался - остался на пороге, нервно переминаясь.

- Я это... тогда снаружи подожду. Минут через двадцать позвоню, предупрежу, если кто придёт.

Когда он почти бегом удалился, Андрей фыркнул:

- Отлично, теперь у тебя репутация московского Ван Хельсинга. Вижу, бизнес процветает.

- Насмехайся сколько хочешь, - Сергей уже доставал из сумки приборы, - но он нас впустил. И, кстати, он прав насчёт домового. Чувствуешь?

- Что именно?

- Напряжение. Воздух как будто... гудит.

Андрей прислушался. Квартира действительно была наполнена еле слышным низкочастотным гулом - скорее всего, вентиляция или другие системы дома. Впрочем, надо отдать Сергею должное: атмосфера здесь была странной. Как в комнате, где только что замолчали, услышав твои шаги.

Сергей быстро и методично расставлял приборы - устройства, напоминавшие помесь радиоприёмников с антеннами и самодельных детекторов. В центре стола он водрузил старинный катушечный диктофон, из тех, что в прошлом веке записывали чужие разговоры для организаций с короткими названиями.

- Это для электронного голоса, - пояснил он, перехватив взгляд Андрея. - Старая, но рабочая технология. Проявления потустороннего иногда лучше фиксируются на аналоговые носители.

- По-твоему, призраки предпочитают винил цифровому звуку? - не удержался Андрей. - Аудиофилы загробного мира?

- Не призраки, а информационные сущности, - терпеливо поправил Сергей. - И дело не в предпочтениях, а в физике. Цифровая запись дискретна: она фиксирует только то, что укладывается в заданные параметры. Аналоговая непрерывна - она может захватить пограничные явления, которые цифровые алгоритмы отбрасывают как шум. Всё интересное в этом мире живёт в том, что кто-то отбросил как шум.

Он включил диктофон и остальные устройства. Комната наполнилась тихим гудением и потрескиванием.

Андрей спорить не стал. Вместо этого он достал ноутбук и подключился к местной сети - пароль от корпоративного Wi-Fi, к тихой ярости отсутствующего здесь Казанцева, остался прежним. Службы безопасности пока не успели заблокировать доступ уволенному сотруднику. Техническая халатность, для разнообразия, работала на него.

- Я попробую отследить необычную активность в системе, - сказал он, запуская анализ сетевого трафика. - Если в сети действительно "что-то" есть, я найду следы.

Сергей тем временем ходил по комнате с устройством, напоминающим геологический компас, обросший антеннами и светодиодами. Прибор тихо пищал, меняя тональность в разных участках комнаты, как метроном, потерявший уверенность в себе.

- Здесь сильное искажение, - пробормотал он, задержавшись у стены возле рабочего стола Алины. - Как будто пространство... прогнулось.

- Может, проводка неисправна, - рассеянно отозвался Андрей, уже погрузившись в сетевые потоки.

А потоки выглядели странно. Корпоративные сети обычно организованы строго иерархично: сервер управления, подключённые устройства, логика доступа - всё по полочкам, как в аптеке. Здесь же Андрей видел хаотичные всплески активности, пакеты данных, возникающие словно из ниоткуда. Как будто в аптеку кто-то запустил кота.

- Интересно, - пробормотал он, запуская трассировку. - Тут явно кто-то ещё копается в системе... И если это не корпоративные техники, то кто?

Пакеты приходили откуда-то из района, где располагалось головное здание "НейроСети", но сеть была настолько запутанной, что точнее определить не удавалось.

- Кто-то удалённо управляет умным домом, - в голосе Андрея появились торжествующие нотки. - Вот тебе и объяснение всех странностей. Кому-то нужно создать впечатление, что здесь творится мистика.

Сергей, не отрываясь от своих манипуляций, только хмыкнул.

В этот момент ноутбук погас. Экран вспыхнул на мгновение, снова загорелся - но вместо привычного интерфейса на нём стояла одна строчка:

//мы здесь//

- Что за... - Андрей рефлекторно отдёрнул руки от клавиатуры.

Строчка мигнула и исчезла. Ноутбук выключился - с достоинством, как актёр, сорвавший аплодисменты.

Свет в комнате замерцал. Не только в комнате: весь дом погрузился в полумрак и снова осветился, словно моргнул.

- Что это было? - прошептал Андрей, пытаясь реанимировать ноутбук. - Питание скачет?

Свет мигнул ещё раз, и все электроприборы в комнате одновременно издали короткий писк - как будто каждый динамик в квартире на мгновение включился и вдохнул.

- Оно пытается общаться, - сказал Сергей, поднимаясь. - Но не знает как. Андрей, ты должен...

Настольная лампа сорвалась со стола и разбилась. Осколки разлетелись по полу, образуя странный узор.

- Оно нервничает, - прошептал Сергей. - Чего-то боится.

Андрей уже восстановил ноутбук и лихорадочно печатал:

- Кто-то действительно взломал систему. Сигнал идёт из здания корпорации, точнее определить не могу. Похоже, нас целенаправленно пытаются запугать, управляя техникой.

- Да неужели? - Сергей закатил глаза, присаживаясь над осколками. - А может, наоборот - предупредить?

Он внимательно изучал осколки и вдруг замер.

- Посмотри, - тихо сказал он, указывая на узор из битого стекла. - Видишь рисунок? Он похож на...

- Логотип "НейроСети", - неохотно признал Андрей. - Но это ничего не значит. Случайное совпадение. Стекло бьётся, как хочет.

- Ага. А сегодня захотело в фирменном стиле.

Сергей молча отошёл к катушечному диктофону, всё это время писавшему звук, остановил запись и перемотал плёнку.

- Если я прав, - пробормотал он, - мы должны услышать...

Он нажал воспроизведение. Сначала - только шипение плёнки и их собственные голоса, приглушённые и искажённые. Но потом, в паузе между репликами, явственно проступил шёпот:

"Гордеев... архив... подвал..."

Андрей вздрогнул. Шёпот был тихим, на грани слышимости, но отчётливым. И определённо не принадлежал ни одному из них.

- Это может быть артефакт записи, - упрямо сказал он. - Или ты сам это подстроил.

- Правда? А как я подстроил вот это? - Сергей показал экран планшета, где мигала расшифровка сигналов с его приборов.

Среди последовательности цифр и букв выделялся фрагмент:

GRDV-B2-37B-404

- Какой-то код, - пробормотал Андрей. - Что это?

- Понятия не имею. - Сергей возбуждённо взъерошил волосы. - Но "GRDV" похоже на сокращение от "Гордеев", верно? "B2" может означать подвал, минус второй этаж, "37B" - помещение или стойку. А 404 - это не только номер квартиры, но и код ошибки. "Страница не найдена". Может, это намёк?

Андрей хотел возразить, но ноутбук ожил, показывая результаты трассировки. Источник вмешательства действительно находился в главном здании "НейроСети" - и, судя по всему, это был один из серверов архивного департамента.

- Совпадение, - упрямо сказал Андрей, но уверенности в голосе поубавилось. - Кто-то подключился к системе извне и манипулирует техникой.

- А кому это выгодно? - Сергей собирал приборы, явно довольный уловом. - Тому, кто хочет скрыть правду об эксперименте "Эхо". И, похоже, я знаю, где искать ответы.

Телефон Андрея завибрировал. Сообщение от Петровича: "Начальство едет. 5 минут у вас".

- Уходим. - Андрей захлопнул ноутбук. - Сворачивайся.

Сергей, к счастью, не стал спорить. Уже у двери он обернулся и, глядя куда-то в угол комнаты, тихо сказал:

- Мы вернёмся. И найдём, кто это сделал.

Андрею показалось, что температура в комнате резко упала, а из вентиляционной решётки донёсся вздох облегчения. Он твёрдо решил, что показалось.

Они покинули квартиру за минуту до того, как с другого конца коридора появилась группа людей в костюмах во главе с Казанцевым. Петрович, промокая лоб, самозабвенно проверял проводку в соседнем помещении - с усердием человека, у которого проводка была алиби.

- Я всё равно думаю, что это чья-то гнусная мистификация, - тихо сказал Андрей, когда они вышли из здания в снег. - В корпорации явно что-то не так с проектом "Эхо", но вовсе не потому, что там... привидения или ещё какая-то чушь.

- Хорошо, - миролюбиво согласился Сергей. - Давай проверим твою версию. Ты собираешься взломать сервер Гордеева?

- А у тебя есть другие идеи?

- Конечно. - Сергей загадочно усмехнулся. - Мы попробуем оба варианта. Ты займёшься цифровым следом. А я... я попробую ещё раз поговорить с нашим невидимым другом.

Андрей только головой покачал. Безумие. Но почему-то он не мог просто уйти и забыть. Он должен был выяснить, что случилось с Алиной. И если для этого придётся играть в охотников за привидениями - что ж, так тому и быть. Ради Алины он готов был даже поверить в домовых.

Почти.

## Глава 10. Переносной очаг


Выйдя из "Силиконового оазиса", они направились к машине, припаркованной под раскидистым клёном - голым, заснеженным и оттого похожим на схему самого себя. Андрей уже открыл дверцу, когда Сергей застыл на месте и хлопнул себя по лбу:

- Чёрт, я, кажется, отключил не все приборы. Один детектор остался там. Дорогущий, между прочим.

Андрей прищурился:

- Правда? Не заметил, чтобы ты что-то забыл.

- Именно так обычно и забывают вещи - не замечая, - парировал Сергей с непробиваемой логикой. - Я быстро. Петрович ещё не ушёл, попрошу открыть на минуту.

- Я с тобой. - Андрей захлопнул дверцу.

- Нет! - Сергей вскинул ладони слишком поспешно. - В смысле... не стоит тебе светиться ещё раз. Казанцев мог оставить охрану. Лучше я сам.

Андрей изучающе посмотрел на него. Врал Сергей значительно хуже, чем говорил правду, - редкое и в чём-то даже трогательное качество.

- Что ты задумал?

- Просто хочу забрать свою технику. - Сергей пожал плечами с демонстративной небрежностью, хотя глаза выдавали волнение. - Посиди пока в машине, настрой... каналы слежения, или как там у тебя это называется.

- У меня нет никаких "каналов слежения", - буркнул Андрей, но остался у автомобиля.

Когда Сергей скрылся за стеклянными дверями, Андрей достал телефон и быстро отправил сообщение Владу: "Нужно узнать всё про Гордеева и проект "Эхо". И что в подвале корпорации, код B2-37B".

Сергей действительно нашёл Петровича - тот всё ещё протирал пыль с датчиков охранной системы в коридоре, поддерживая легенду о проводке.

- Забыл прибор, - шепнул Сергей. - Нужно на минутку зайти.

- Начальство только что уехало. - Петрович опасливо покосился на квартиру 404. - Но они могут вернуться...

- Три минуты! - Сергей умоляюще сложил руки. - Жизненно необходимо.

Петрович тяжело вздохнул, но направился к двери, доставая ключ.

- Только я подожду здесь.

Когда Сергей вошёл, дверь позади закрылась с тихим щелчком. В квартире стояла странная тишина - не просто отсутствие звука, а выжидательное безмолвие, словно кто-то притаился и наблюдал за каждым его движением, задержав несуществующее дыхание.

- Привет, - тихо сказал Сергей в пустоту. - Я вернулся один. Надеюсь, ты не против.

Никакого ответа. Только еле заметное колебание воздуха, похожее на дрожь напряжения в проводах.

Он прошёл в гостиную. С их визита ничего не изменилось - разве что осколки разбитой лампы кто-то тщательно подмёл. На их месте была идеально чистая поверхность, натёртая до блеска. Хозяйственность, не свойственная ни полиции, ни корпоративным комиссиям.

- Я знаю, что ты здесь, - продолжил Сергей, присаживаясь на край дивана и стараясь, чтобы голос звучал спокойно и дружелюбно. - И знаю, что ты напуган. Это ведь ты пытался предупредить Алину, да?

Экран телевизора в углу мигнул. Один раз. Сергей принял это за знак согласия и подался вперёд:

- Ты хотел ей помочь. Но они сделали что-то - что-то с этим проектом "Эхо", - и теперь... тебе небезопасно оставаться здесь.

Ещё одно мигание. Сергей кивнул сам себе.

- Слушай. - Он быстро огляделся, словно опасаясь чужих ушей. - Я знаю, что обычно домовые привязаны к месту. Но сейчас ситуация изменилась, верно? Тебе нужно уйти отсюда, иначе они... сотрут тебя. Или того хуже.

Тишина. Потом странный скрежет: на кухне проснулся крошечный робот-пылесос и неловко ткнулся в стену - жест, в котором при желании читалось смятение.

- Ты напуган, я понимаю. - Сергей вздохнул, проводя ладонью по волосам. - Я... я не могу сказать, что знаю все правила. Я учился на физика, понимаешь? Потом нахватался разных легенд, суеверий... Наверное, я выгляжу смешно в твоих глазах.

Робот на кухне снова зашумел и затих. Холодильник издал тихий щелчок, свет в нём мигнул. Если это и был смех, то вежливый.

- Но я хочу помочь. - Сергей подошёл ближе к кухне. - И думаю, мы можем помочь друг другу. Ты показал нам код, сообщил о Гордееве. Ты хочешь, чтобы мы узнали правду, верно?

Холодильник щёлкнул громче.

- Вот что я предлагаю. - Сергей извлёк из кармана небольшой мешочек, завязанный бечёвкой. - Это... старый способ. Моя бабушка рассказывала. Знаю, звучит по-дурацки, но... ты можешь перейти вместе с чем-нибудь, что считаешь своим домом.

Он развязал мешочек и вытряхнул на ладонь содержимое: щепотку земли, крошечный кусочек угля, соль и хлебные крошки.

- Это атрибуты домашнего очага, - произнёс он, чувствуя себя человеком, который читает древний протокол по памяти и не уверен в синтаксисе. - Я оставлю их здесь, и если ты захочешь последовать за ними - мой дом будет твоим домом. Сможешь жить у меня. Там тоже много техники. Не такой продвинутой, но, я думаю, тебе будет... удобно. И никто не станет тебя изучать.

Он высыпал смесь на краешек стола и отступил на шаг.

- Я оставлю это на минуту. Потом заберу. И если ты решишь пойти с этими... символами дома, то сможешь переместиться ко мне. Обещаю, что буду уважать твоё присутствие. И вместе мы выясним, что случилось с Алиной.

Воздух в кухне внезапно стал заметно холоднее. Сергей поёжился: температура упала градусов на пять, не меньше. Стоявшая на столе солонка перевернулась, и рассыпавшаяся соль смешалась с принесённой им горсткой.

- Я так понимаю, это "да"? - нервно уточнил он.

Что-то едва заметно переместилось в углу - тень? дуновение? - и скользнуло к столу. Крошки и пыль будто слегка шевельнулись сами по себе, хотя никакого ветра в комнате не было. Сергей был готов поклясться. Впрочем, за последние дни список вещей, в которых он был готов поклясться, изрядно поредел.

- Хорошо. - Он осторожно достал чистый носовой платок и бережно собрал смесь, стараясь не уронить ни крошки. - Я беру тебя с собой. Спасибо за доверие.

Завязав платок в маленький узелок, он спрятал его во внутренний карман куртки - возле сердца. По традиции так, вероятно, не полагалось. Но ему казалось, что это правильно, а традиции, в конце концов, когда-то тоже кто-то придумал на ходу.

- Я ухожу, - сказал он, направляясь к выходу. - И надеюсь, ты тоже.

На пороге он обернулся:

- И... извини, но мне нужно будет объяснить Андрею. Он скептик, но, думаю, он поймёт. Рано или поздно. Скорее поздно.

Когда Сергей вернулся к машине, Андрей нетерпеливо барабанил пальцами по рулю:

- Долго же ты. Нашёл свой прибор?

- Да. - Сергей сел на пассажирское сиденье, что-то бережно сжимая в руке. - И не только его.

Андрей покосился на платок:

- Что это у тебя?

- Я... - Сергей замялся, подбирая слова, - я пригласил домового переехать ко мне. В смысле... провёл ритуал приглашения.

Андрей уставился на него, как на умалишённого:

- Ты сделал что?

- Ну, ты же видел, что творится в квартире. - Сергей был в лёгком замешательстве и прятал узелок во внутренний карман. - А с проектом "Эхо" связано что-то опасное. Если... если я прав и это действительно домовой, ему небезопасно там оставаться.

- Ты серьёзно? - Андрей завёл машину, недоверчиво качая головой. - Теперь мы не только охотимся за корпоративными тайнами, но и занимаемся программой переселения несуществующих существ?

- Скажи это через неделю, когда у меня начнут гореть предохранители, - натужно усмехнулся Сергей. - Слушай, я знаю, как это звучит. Но мы оба видели странности. И если существует даже минимальный шанс, что я прав...

- То у нас обоих поедет крыша, - закончил Андрей, выруливая на дорогу. - Надеюсь, твой воображаемый друг не боится скорости. У меня есть данные, которые нужно срочно проверить.

Сергей промолчал, глядя в окно. Рука его инстинктивно легла на карман с импровизированным переносным очагом. Он и сам не был уверен, сработает ли древний ритуал в современном мире. Да и вообще - в глубине души, несмотря на все уверения, оставались сомнения: существуют ли домовые на самом деле? Или это игра воображения, тонкая грань между верой и желанием поверить?

А в квартире 404, в тот самый момент, когда они отъезжали, один за другим погасли все электрические приборы. Словно кто-то выключил рубильник на целую отдельно взятую жизнь.

## Глава 11. Возвращение блудного специалиста


Дальше Сергей и Андрей действовали раздельно. Для Андрея это было облегчением: слишком много безумия для одного дня, и общество самопровозглашённого техномага ситуацию не улучшало. К тому же встреча с Владом требовала сосредоточенности, а не разговоров о домовых, переселяющихся в носовых платках.

- Я заберу нашего... гостя домой, - сказал Сергей, бережно придерживая внутренний карман куртки. - А ты занимайся своей бюрократией. Встретимся вечером.

Андрей не стал уточнять, давал ли он согласие на эту встречу, но кивнул.

- И постарайся не завести дружбу с принтером в офисе! - крикнул ему вслед Сергей. - Офисная техника - та ещё стерва, особенно по понедельникам!

Андрей сделал вид, что не расслышал, но губы дрогнули в невольной усмешке. Неужели это начинает на него действовать? Симптом был тревожный: бред, который начинает казаться смешным, - это бред на пути к правдоподобию.

Кафе "Циклы", где он договорился встретиться с Владом, располагалось недалеко от офиса "НейроСети". Место было выбрано с умом: достаточно шумное, чтобы разговор никто не подслушал, и недостаточно модное, чтобы туда заглядывали сотрудники корпорации.

Влад уже ждал за столиком в углу, нервно помешивая ложечкой давно остывший американо. Внешне он почти не изменился: та же аккуратная бородка, дорогие часы и вечно встревоженный взгляд человека, который знает слишком много корпоративных секретов и держит их, как кипяток, - на вытянутых руках.

- Рад, что ты пришёл. - Влад пожал ему руку. - Честно говоря, не был уверен.

- Я тоже. Но перевесило любопытство. Или, может, суицидальные наклонности - никогда не знаешь наверняка.

Влад невесело усмехнулся:

- В таком случае мы оба самоубийцы. Казанцев в бешенстве, что я тебя привлёк.

- А ты ему доложил? - Андрей поднял бровь.

- Нет, но у него свои информаторы. Ты же знаешь эту систему.

Официантка принесла меню; они сделали паузу на заказ - двойной эспрессо и ещё один американо, которому предстояло остыть, как и предыдущему.

- Расскажи мне об Алине, - попросил Андрей, когда девушка отошла. - Кто с ней работал? С кем она общалась? Были конфликты?

Влад пожал плечами:

- В этом-то и странность. Алина ни с кем особо не конфликтовала. С техническими специалистами ладила, с руководством тоже. Разве что последние пару недель была... напряжённой. Нервной. Но все списывали на загруженность проектом.

- А что за проект, кстати?

- "Эхо". - Влад понизил голос. - Экспериментальная система для анализа фоновых электромагнитных колебаний. Алина была ведущим разработчиком алгоритмов.

- Гордеев? - Андрей произнёс имя, всплывшее в странных сообщениях.

Влад слегка вздрогнул:

- А ты откуда знаешь? Да, Павел Гордеев - научный руководитель проекта. Он вёл её ещё в университете. Почти отеческая забота, как говорят. Очень переживает из-за случившегося.

Андрей мысленно сделал пометку. Любопытная формулировка: "как говорят", а не "он говорит". Значит, с самим Гордеевым Влад не общался. В корпорации, где директор службы безопасности лично выезжает на "несчастный случай", научный руководитель погибшей оставался фигурой, о которой безопасность знала понаслышке. Оргструктура с сюрпризами.

- Кстати, про подвал. Код, который я тебе скинул, - бэ-два, тридцать семь, - что-нибудь нашёл?

- В том-то и дело. - Влад понизил голос ещё сильнее. - По внутреннему реестру помещений такой стойки нет. Минус второй этаж заканчивается на тридцать шестой. Я сначала решил, что ты ошибся, потом поднял планы этажа: место есть, питание подведено, а в документах пусто.

- И что это, по-твоему, значит?

- Что кто-то очень не хочет, чтобы тридцать седьмая существовала на бумаге. И я предпочёл бы не выяснять кто. - Он помолчал. - Но тебе, конечно, скажу, если узнаю.

- Я хочу поговорить с её коллегами. Неофициально, конечно.

Влад поморщился:

- Это сложно. После её смерти доступ к проекту максимально ограничили. Даже служба безопасности не может толком...

- А если бы корпорация вдруг заинтересовалась моим возвращением? - перебил Андрей. - Ну, знаешь: "мосты наводить", "закапывать топор войны"... Весь этот корпоративный фольклор.

- Хочешь притвориться, что тебя собираются снова нанять? - Влад задумчиво потёр подбородок. - Хм. Неплохо. Все знают о вашем конфликте с Казанцевым, но он сейчас в командировке. Могло бы сработать...

- На день-два. Больше мне и не нужно.

- Ладно, - решился Влад. - Я организую пропуск и легенду. Но учти: если Казанцев узнает, мы оба покойники. Фигурально выражаясь. Надеюсь.

Андрей скептически хмыкнул. После квартиры 404 он уже не был так уверен в фигуральности любых угроз.

На следующее утро Андрей, облачённый в извлечённый из глубин шкафа деловой костюм, проходил через турникеты главного здания "НейроСети". Костюм подходил ему как чужая биография. Временный пропуск сработал безупречно; даже охранник, знавший его в лицо, только понимающе кивнул - возвращение блудного сына, судя по всему, считалось делом решённым.

- Андрюха? Серьёзно? - воскликнул его бывший коллега Дима, столкнувшись с ним у кофемашины на двенадцатом этаже. - Ты вернулся? Или это групповая галлюцинация от переработки?

- Пока только на переговоры, - уклончиво ответил Андрей. - Прощупываю почву.

- Казанцев наверняка в экстазе. - Дима фыркнул, протягивая ему чашку свежесваренного кофе. - Особенно после...

Он осёкся, но Андрей сразу понял.

- Ты про Алину? Я слышал, что случилось. Ужасно.

- Да. - Дима посерьёзнел. - Нам сказали: несчастный случай. Электрический разряд, неисправная проводка... Но знаешь, многие сомневаются.

- Почему? - Андрей постарался, чтобы вопрос прозвучал непринуждённо.

Дима огляделся и понизил голос:

- Ты же знаешь этот ультрасовременный комплекс, "Силиконовый оазис"? Там всё напичкано умными системами. Такое впечатление, что даже унитазы анализируют твой... ну, ты понял. И вдруг - электрический сбой? Удар током? Несерьёзно.

- А что говорят в её команде?

- Молчат, как партизаны. Проект "Эхо" всегда был засекречен, а после смерти Алины вообще стал тайной за семью печатями. Но... - он понизил голос ещё сильнее, - в офисе тоже начались странности.

- Какие?

- Мелочи, в основном. Но жуткие, если задуматься. Кофе пропадает. Соль с сахаром на кухне меняются местами. Принтер вдруг начинает печатать какие-то дурацкие шутки. А однажды утром мы пришли - все мониторы заклеены стикерами с улыбающимися рожицами.

- И давно это началось? - Андрей старался скрыть нарастающее волнение.

- Вот в том-то и дело. - Дима нахмурился. - Как будто ещё до смерти Алины. Просто тогда мы не обращали внимания, списывали на чьи-то тупые розыгрыши. А сейчас...

- Службе безопасности сообщали?

- Шутишь? О том, что кто-то перекладывает мой бутерброд с одной полки холодильника на другую? - Дима закатил глаза. - Они и так на взводе из-за утечек по "Эху". Представляю рапорт: "Прошу рассмотреть инцидент с бутербродом". Нет уж, нам не нужны дополнительные проблемы.

Они поболтали ещё минут десять. Дима рассказал о других странностях: внезапно включающихся настольных лампах, шепчущих колонках и однажды - о компьютере, который посреди ночи сам запустился и открыл файл с кодом Алины.

- Ты не поверишь, но некоторые начали поговаривать о призраке, - усмехнулся он. - Мол, дух Алины мстит корпорации.

- А ты сам в это веришь?

- Я верю, что наш корпоративный психолог скоро разбогатеет на тревожности сотрудников. - Дима допил кофе. - Ладно, рад был увидеться. Надеюсь, ты вернёшься. Такие мозги нам нужны... особенно сейчас.

Когда Дима ушёл, Андрей отправился бродить по офису, стараясь выглядеть непринуждённо - насколько это возможно для человека, который бродит по офису с целью выглядеть непринуждённо. Ему удалось перекинуться словом ещё с несколькими старыми знакомыми. Все подтверждали одно и то же: в офисе творится что-то странное, но никто не понимает, что именно. И все, как по команде, обходили тему проекта "Эхо" - лишь обменивались многозначительными взглядами при упоминании Алины. Многозначительные взгляды в корпорации вообще были основной формой свободы слова.

После обхода Андрей зашёл к Владу в кабинет. Тот выглядел встревоженным:

- Я проверил логи в корпоративной сети. - Он развернул монитор. - И обнаружил странную активность. Смотри: эти пакеты данных появляются буквально из ниоткуда. Не могу отследить источник.

Андрей изучил графики. В системе фиксировались всплески активности - как будто кто-то подключался к сети, не оставляя следов. Или... как будто данные генерировались внутри самой системы. Сеть вела себя как дом, в котором скрипят полы, когда все жильцы дома и сидят неподвижно.

- Это может быть хакерская атака? - спросил Влад.

- Возможно, - задумчиво ответил Андрей, хотя внутренне уже почти смирился с тем, что версия Сергея перестала быть самой безумной в списке. - Но с очень необычным почерком. Никогда не видел ничего подобного.

Они ещё какое-то время изучали логи, но чем дольше смотрели, тем меньше понимали. Казалось, сеть корпорации ожила и генерировала данные по собственному усмотрению. Как будто в ней действительно поселился кто-то.

Или что-то.

Покидая здание ближе к вечеру, Андрей столкнулся с последним человеком, которого ожидал здесь увидеть. У входа, с букетом ярких полевых цветов - в декабре, что само по себе тянуло на небольшое сертифицированное чудо, - стоял Сергей Лазарев. Волосы аккуратно уложены, на лице фирменная обаятельная улыбка.

- Какая встреча! - воскликнул техномаг с наигранным удивлением. - Неужели корпорация решила вернуть в свои ряды непокорного гения?

- Что ты здесь делаешь? - процедил Андрей, быстро оглядываясь. - С цветами? Это что, для меня? Я тронут, но не заинтересован.

- Ох, прости, дорогой. - Сергей театрально прижал руку к груди. - Твоё разбитое сердце мне, конечно, льстит, но эти скромные полевые создания предназначены другой особе.

Не успел Андрей ответить, как из дверей корпорации вышла знакомая рыжеволосая девушка - та самая, из "Лакомки". Она улыбнулась, заметив Сергея, и Андрей вдруг понял, что даже на расстоянии ощущает лёгкий аромат. Что-то свежее и необычное. Земля после дождя.

- Не может быть, - пробормотал он. - Она работает в "НейроСети"?

- Лиза - стажёр в отделе нейросетевых алгоритмов, - с гордостью сообщил Сергей, подмигнув. - И у неё совершенно потрясающие духи с ароматом петрикора. Редкий талант - находить такие ароматы.

Андрей лишь покачал головой. Что это - искренний интерес или очередной хитрый план получить информацию изнутри корпорации? С Сергеем никогда нельзя было точно сказать, где заканчивается спектакль и начинается настоящее чувство. Возможно, он и сам не знал: занавес в этом театре не опускался никогда.

- Рада познакомиться, - сказала девушка, подойдя. - Лиза Иванова. Влад много о вас рассказывал.

Сергей бросил на Андрея взгляд, полный деланного восхищения:

- Ого! Похоже, ты знаменитость в корпорации! Или, - он понизил голос до театрального шёпота, - печально известная личность?

- Немного и того, и другого, - уклончиво ответил Андрей. - Что ж, не буду мешать вашему... свиданию.

- О, это не совсем свидание, - поспешила уточнить Лиза. - Мы просто идём на выставку технологического искусства. Сергей обещал показать инсталляцию о синестезии ароматов и визуальных образов с использованием электромагнитных полей. Вы тоже можете присоединиться, если хотите.

- Боюсь, у нашего друга другие планы, - вмешался Сергей. - Дела, расследования, вот это всё... Правда, Андрей?

- Точно. Мне нужно... кое с кем встретиться.

Они обменялись быстрыми взглядами, полными невысказанных вопросов. Слишком много совпадений для одного дня.

- Тогда до завтра? - спросил Сергей. - В твоей квартире может быть... небезопасно ночевать. Вдруг домовые решат устроить новоселье без приглашения?

- Переночую у Влада, - коротко бросил Андрей. - Удачного вечера.

Уходя, он не мог отделаться от двух мыслей. Первая: Сергей явно что-то затевает с этой Лизой, и это наверняка связано с делом Алины. Вторая, куда более тревожная: он сам только что согласился на завтрашнюю встречу с техномагом, даже не подумав сопротивляться.

Похоже, безумие действительно заразно. И инкубационный период у него - двое суток.

## Глава 12. Танец со змеёй


Утро выдалось серым и промозглым, что идеально соответствовало настроению Андрея. Он не выспался на чужом диване у Влада, шея затекла, а мысли лихорадочно метались между рациональными объяснениями и бредовыми теориями Лазарева. В глубине души он надеялся, что физиотерапевт сможет вылечить его шею быстрее, чем психотерапевт - мозги.

Влад уехал рано на плановое совещание, оставив ключи и короткую записку с извинениями. Андрей принял душ, заварил растворимый кофе, поморщился от вкуса - за последние дни растворимый кофе становился лейтмотивом его жизни, и лейтмотив этот не радовал - и решил вернуться к родным пенатам за сменной одеждой. В конце концов, домовые, если они существуют в его системе координат, вряд ли похитят его любимый свитер.

В своей квартире всё оказалось на местах. Ни странных шорохов, ни самопроизвольно включающейся техники. Обычное жилище обычного человека, не верящего в мистику. Это немного успокаивало - примерно так же, как успокаивает тишина в доме, где недавно скрипели полы.

Переодевшись, Андрей решил заглянуть в супермаркет у дома, а затем наведаться к Сергею. Как бы там ни было, техномаг оказался прав насчёт подозрительной активности в сети, а значит, его версию с "домовыми" стоило обсудить всерьёз. Или хотя бы с серьёзным лицом.

Именно в этом супермаркете, между полками с макаронами и консервированными оливками, Андрей наткнулся на Казанцева. Директор службы безопасности изучал состав протеинового батончика с таким видом, словно допрашивал подозреваемого - и подозреваемый уже начал давать показания.

- Лоскутов? - Казанцев оторвался от этикетки и выпрямился, мгновенно приобретая фирменный начальственный вид. - А я думал, ты уже покинул город. И страну, предпочтительно.

- Я тоже рад тебя видеть, Виктор. - Андрей натянуто улыбнулся. - Не думал, что встречу тебя в районном супермаркете. Разве у вас в корпорации не предусмотрена личная доставка продуктов для сотрудников твоего уровня?

- Иногда полезно выйти в народ. Тем более здесь неплохие органические батончики. - Он бросил выбранный продукт в корзину. - А ты, значит, решил задержаться? Я слышал, ты вчера заходил в офис. Нагнетаешь обстановку?

Андрей напрягся. Казанцев не должен был знать о вчерашнем визите - он ведь был в командировке. По крайней мере, так утверждал Влад. Значит, у главы безопасности имелись глаза и уши в офисе даже в его отсутствие. Что, в общем, и отличает хорошую службу безопасности от вешалки для галстуков.

- Мне поступило предложение о сотрудничестве, - уклончиво ответил Андрей. - Предварительные переговоры.

- Не со мной. - Казанцев перешёл на жёсткий тон. - А я бы узнал, если бы кто-то из руководства проявил такую... инициативу.

Они переместились к полке с чаями, словно сценой для конфронтации был назначен именно этот уютный отдел. Ромашка и иван-чай наблюдали за развитием конфликта с травяным спокойствием.

- Я не нарушал никаких соглашений. - Андрей поставил корзину на пол. - Ты не можешь запретить мне общаться с бывшими коллегами.

- Могу, если ты занимаешься промышленным шпионажем. - Глаза Казанцева сузились. - Влад вышел за рамки полномочий, впустив тебя в офис. Возможно, сговор?

- Паранойя лечится, ты в курсе? - Внутри у Андрея закипала злость. - Я просто пытаюсь понять, что случилось с Алиной.

Казанцев вдруг огляделся, заметил пожилую женщину, изучавшую пачки ромашкового чая с дотошностью, достойной его собственной, и понизил голос:

- Не здесь. У меня машина снаружи. Нам нужно поговорить.

Внедорожник Казанцева был таким же отполированным и безупречным, как его владелец. Они сидели внутри; двигатель работал вхолостую, обеспечивая тепло и приватность, - за окнами лениво падал снег.

- Твои расследовательские потуги могут причинить больше вреда, чем пользы, - Казанцев смотрел прямо перед собой.

- Это угроза?

- Это факт. Ты влезаешь в ситуацию, не имея полной информации.

- Так поделись ею. Или тебе есть что скрывать?

Казанцев повернулся к нему - и неожиданно его бронированный фасад дал трещину. Небольшую, размером с человека.

- Я тоже хочу знать, что случилось с Алиной, - тихо произнёс он. - Официальная версия о несчастном случае... скажем так, не все факты в неё укладываются.

Андрей удивлённо моргнул. Это было последнее, что он ожидал услышать от главы безопасности. Примерно на одном уровне с признанием в любви к поэзии Серебряного века.

- Я думал, корпорация уже закрыла дело.

- Корпорация - да. Я - нет. - Казанцев потёр переносицу. - Слушай, Лоскутов, мы никогда не были друзьями. Ты для меня - потенциальный неконтролируемый риск. Но сейчас у нас может быть общая цель.

Андрей скрестил руки на груди, ожидая продолжения.

- Я не верю, что смерть Алины была случайностью. - Казанцев достал планшет и открыл файл. - И у меня есть основания подозревать внешнее вмешательство. Смотри.

Он показал график активности в корпоративной сети - очень похожий на тот, что показывал Влад, но с дополнительными пометками.

- Эти аномалии начались примерно за месяц до смерти Алины. Сначала мы думали - сбои оборудования. Но потом я заметил закономерность. - Он пролистал несколько экранов. - Активность усиливается в дни, когда в офис приходит сестра Алины, Катя. Или в районе её дома. Понимаешь?

- Ты считаешь, что Катя связана с этими... аномалиями? - скептически спросил Андрей.

- Я считаю, что она что-то знает или в чём-то замешана. Возможно, промышленный шпионаж. Проект "Эхо" стоит миллиарды, Лоскутов. Конкуренты дорого заплатили бы за информацию.

- Но Катя - сестра Алины! Зачем ей вредить?

- Может, она не хотела вредить сестре. - Казанцев покачал головой. - Возможно, что-то пошло не так. Или Алина обнаружила её деятельность и пригрозила раскрыть. Семейные конфликты бывают... жестокими.

Андрей с трудом удержался от того, чтобы не напомнить Казанцеву о его собственной неудачной семейной истории, - и вовремя прикусил язык. Перемирия, как известно, гибнут молодыми.

- А эта рыжая стажёрка, Лиза, - продолжил Казанцев. - Ты её вчера встретил, да? Она подруга Кати - я видел их вместе на записях с проходной, и это не выглядело случайным знакомством. И представь себе: она устраивается к нам сразу после смерти Алины. Совпадение? Не думаю.

- И поэтому ты решил, что они шпионки?

- А ещё на горизонте появляется этот странный тип, Лазарев, - Казанцев проигнорировал вопрос. - Который, как мне доложили, вчера встретился с Лизой, и они отправились на выставку технологического искусства. Удобное прикрытие для обмена информацией, не находишь?

Андрей вздохнул. С одной стороны, подозрения Казанцева звучали параноидально. С другой - в его теории была логика. С третьей стороны - а стороны в этом деле множились подозрительно быстро - Андрей знал про Сергея вещи, которые в теорию Казанцева не влезали даже боком.

- У тебя есть конкретные доказательства?

- Пока нет, - признал Казанцев. - Иначе они уже были бы у следователей. Но я уверен: они что-то замышляют.

- А что насчёт странностей в квартире Алины? Эта техника... она вела себя ненормально.

Казанцев посмотрел на него внимательно.

- Что ты имеешь в виду?

- Я думал, ты знаешь. В квартире происходили странные вещи. Техника включалась сама, экраны мерцали...

- Если это связано с чьим-то вмешательством, то вполне объяснимо. - Казанцев пожал плечами. - Подозреваю, кто-то пытался получить доступ к её домашней сети. Или, - он сделал паузу, - намеренно запугивал её.

- Запугивал?

- Да. В последние недели Алина была очень нервной, коллеги заметили. Возможно, кто-то давил на неё психологически. Создавал впечатление, что она теряет рассудок.

Андрей вспомнил дневник. Записи о том, что в квартире "что-то есть". О голосах.

- Ты видел её личный дневник? - спросил он.

- Нет. - Казанцев заметно заинтересовался. - А ты?

Андрей на секунду задумался, стоит ли делиться. Но если он хочет получить от Казанцева больше данных, придётся играть открыто. По крайней мере, той частью колоды, которую не жалко показать.

- Да. Она писала о странных явлениях в квартире. О том, что чувствовала чьё-то присутствие. О голосах в системе "Эхо".

Казанцев кивнул, словно это подтверждало его теорию:

- Вот видишь? Классическая схема дестабилизации. Сначала психологическое давление, потом, возможно, отравление веществами, вызывающими паранойю или галлюцинации.

- Ты правда думаешь, что Катя могла такое устроить сестре?

- Я думаю, что мы имеем дело с профессионалами. А Катя, возможно, лишь передаточное звено. - Он вздохнул. - Влад в эту версию не верит. Говорит, я одержим теориями заговора. Но он слишком доверчив.

Андрей задумался. Пожалуй, пришло время проверить реакцию Казанцева на мистическую версию. В худшем случае его сочтут сумасшедшим - позиция, к которой он в последние дни всё равно неуклонно приближался.

- Есть ещё одна версия, - осторожно начал он. - Предположим... только предположим, что странности в сети и в квартире Алины связаны не с людьми, а с чем-то... иным.

- Иным? - Казанцев поднял бровь.

- С проявлениями, которые можно было бы назвать... паранормальными.

К его удивлению, Казанцев не рассмеялся и не скривился.

- Ты имеешь в виду что-то вроде призраков? Полтергейста?

- Скорее, цифровые аномалии, которые ведут себя как самостоятельные сущности. - Андрей постарался сформулировать максимально научно. - Что-то вроде того, что фольклор назвал бы домовыми. Но в современной среде.

Казанцев долго молчал, потом потёр подбородок.

- Знаешь, Лоскутов, я не такой закостенелый скептик, как ты думаешь. За свою карьеру я видел вещи, которые сложно объяснить рационально. И если бы у меня не было более земной версии, я бы, может, и рассмотрел такую гипотезу.

- Но?

- Но у меня есть данные, указывающие на человеческий фактор. Реальные люди, чьи действия прослеживаются. - Он покачал головой. - Призраки не оставляют цифровых следов, которые можно привязать к конкретным адресам.

Андрей мог бы возразить, что один его знакомый техномаг категорически не согласился бы с этим утверждением, но сдержался.

- Что ты предлагаешь?

Казанцев выключил планшет и спрятал его в бардачок.

- Временное перемирие. Ты продолжаешь расследование, но делишься со мной информацией. Взамен я обеспечиваю тебе определённый уровень... допуска к данным корпорации.

- А что насчёт Влада?

- Оставь Влада мне. - Казанцев сухо улыбнулся. - Он хороший парень, но слишком мягкий для своей должности. Я проверю, всё ли чисто в его делах. Хотя... что-то мне подсказывает, что да. Он просто наивен.

- Мне нужно знать больше про Лизу, - сказал Андрей. - И как именно она связана с Катей.

- Этим я и занимаюсь. На завтра у меня запланирована беседа с ней. По поводу... адаптации в компании.

- Не спугни их, - предупредил Андрей. - Если твоя теория верна и они действительно что-то замышляют, лучше дать им немного свободы, чтобы выявить всю сеть.

Казанцев одобрительно кивнул:

- Вот поэтому я и хочу, чтобы ты был на моей стороне, Лоскутов. У тебя хорошо работают мозги, когда ты не позволяешь эмоциям затуманивать рассудок.

- Я не на твоей стороне, - уточнил Андрей. - Я на стороне истины. И... Алины.

- Справедливо. - Казанцев протянул руку. - Перемирие?

Андрей помедлил, но пожал протянутую ладонь.

- Перемирие. Но учти: если я найду доказательства, что корпорация причастна к её смерти, я не стану молчать.

- Я и не ожидал иного. - Казанцев усмехнулся. - Ну что, кофе? У нас ещё много деталей для обсуждения.

Андрей кивнул, прекрасно понимая, что только что сделал потенциально опасный шаг. Сотрудничество с Казанцевым напоминало танец со змеёй: смотрится эффектно, публика в восторге, но все понимают, чем однажды закончится номер. Сейчас, впрочем, это казалось необходимым злом на пути к правде.

Правде, которая, как он слабо надеялся, окажется прозаичнее любой из их теорий.

## Глава 13. Четыре расследования и один домовой


После встречи с Казанцевым Андрей чувствовал себя странно. Вместо прояснения ситуация стала ещё запутаннее. Он мог поклясться, что бывший шеф ненавидел его лютой корпоративной ненавистью, - и вот они вдруг временные союзники. Хотя "союзники" - слишком сильное слово. Скорее, два человека, временно следующие в одном направлении, но готовые в любой момент выхватить пистолет и застрелить друг друга. Метафорически, конечно.

Он надеялся.

По дороге к Сергею Андрей решил, что о встрече с Казанцевым пока промолчит. Вместо этого стоило понаблюдать за техномагом и его связью с рыжей Лизой. Версия Казанцева не была лишена логики, и если Лазарев действительно замешан в промышленном шпионаже... что ж, лучше быть готовым ко всему.

Дверь квартиры Сергея открылась ещё до того, как Андрей успел нажать на звонок.

- Я тебя ждал! - Сергей широко улыбнулся. - Заходи, пока не замёрз. Сегодня даже для декабря что-то запредельное.

- Откуда ты узнал, что я пришёл? - Андрей огляделся в поисках камеры. - У тебя система видеонаблюдения?

- О, это не я. - Сергей подмигнул. - Это Шуршик. Он теперь следит за порогом. Цифровой дверной глазок, знаешь ли. Соседи думают, что у меня умный дом, но на самом деле... дом просто стал разумным. По крайней мере, отчасти.

Андрей закатил глаза, но вошёл. И сразу заметил, что интерьер претерпел изменения.

Основное пространство осталось прежним - тот же хаос из технических деталей, микросхем и распечаток. Но в дальнем углу появилось нечто, похожее на алтарь: стол, покрытый красной тканью, на нём деревянная миска с зерном, бутылка с чем-то, подозрительно напоминающим самогон, и... компьютерная мышка.

- Что это? - Андрей указал на композицию.

- Угощение для домового, - совершенно серьёзно ответил Сергей. - Традиционное и современное. Как и он сам.

Он щёлкнул выключателем, и помещение озарилось неравномерным светом: где-то ярче, где-то тусклее, причудливой игрой теней. Один из мониторов включился сам собой, показывая заставку с фрактальным узором, медленно пульсирующим в такт неслышной музыке.

- Шуршик поздоровался, - прокомментировал Сергей таким тоном, каким сообщают, что кот вышел встречать гостей.

- Конечно. - Андрей развернул стул и сел посреди комнаты, глядя ему в глаза. Сгорел сарай - гори и хата. - Рассказывай.

- Что именно? - Сергей сел напротив, вполне серьёзный, что само по себе было событием.

- Всё. - Андрей обвёл комнату жестом. - Как он здесь освоился? Как ты с ним... коммуницируешь? И главное - что ты узнал?

Сергей откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

- Ну, сначала было непросто. Первую ночь он был... напуган, я бы сказал. Техника включалась и выключалась беспорядочно, температура скакала, холодильник дважды разморозился и снова замёрз. Я чувствовал себя человеком, который принёс домой котёнка с улицы, только котёнок весил ноль граммов и жил в проводке.

Андрей скептически поднял бровь, но перебивать не стал.

- Потом я понял, что нужен ритуал адаптации. Сделал этот небольшой алтарь. - Сергей кивнул на стол с приношениями. - Традиционно домовым оставляли пищу, молоко, хлеб. Но этот уже... модернизировался. Ему нужен не только традиционный подход, но и технологический.

- Поэтому компьютерная мышь?

- Да, хотя это скорее символический жест. Статическое электричество от периферии, кажется, его привлекает. Ещё я оставил включённым старый роутер, и он часто сидит там. Думаю, ему нравится... поток данных?

Андрей покачал головой:

- Ты говоришь о нём, как о домашнем питомце.

- Ну, с кошками и собаками тоже вначале непросто найти общий язык, - философски заметил Сергей. - Но вот что интересно: он действительно реагирует. Смотри.

Он повернулся к алтарю:

- Шуршик, ты здесь?

Настольная лампа мигнула. Дважды.

- Это он так говорит "да", - пояснил Сергей. - Два раза - положительный ответ, один - отрицательный. Но есть способ и более содержательной коммуникации.

Он подошёл к компьютеру и открыл простейший текстовый редактор с крупным шрифтом.

- Я заметил, что он может влиять на набор текста - создаёт что-то вроде электромагнитных импульсов, которые компьютер интерпретирует как нажатия клавиш. Не всегда точно, с ошибками, но всё же.

- Это может быть глюк программы, - возразил Андрей. - Или ты сам управляешь этим дистанционно.

- Вечно ты ищешь логические объяснения, - вздохнул Сергей с интонацией человека, у которого от логических объяснений давняя изжога. - Но ладно. Шуршик, как ты себя чувствуешь в моём доме?

Они замерли, глядя на пустой экран. Несколько долгих секунд ничего не происходило, и Андрей уже открыл рот, чтобы съязвить, когда на экране начали появляться буквы. Медленно, неуверенно, с ошибками - как первые шаги по клавиатуре:

ХОРОШШШОНОМНОГОПРОВОДОВ

- Видишь? - торжествующе улыбнулся Сергей. - Ему здесь нравится, потому что много электроники.

Андрей ошеломлённо смотрел на экран. Конечно, это могла быть хитрая уловка: программа автоматического ввода, дистанционное управление клавиатурой. Вопрос был - зачем. Мошенники обычно выманивают деньги, а не выигрывают споры о фольклоре.

- И вот что странно, - добавил Сергей, глядя на экран с непривычной для него серьёзностью. - Три дня назад он еле выдавливал слипшиеся буквы, а сегодня - почти фразы. Я сначала думал: учится. Но он не учится, Андрей. Ему становится легче. Как будто воздух, в котором он держится, с каждым днём плотнее.

- Допустим, - неохотно сказал он. - И что ты узнал о... Шуршике?

- Не так много, как хотелось бы. Его способность к коммуникации ограничена. Но я выяснил, что он... как бы это сказать... не единственный в своём роде. Есть и другие похожие существа, обитающие в электрических системах. Они были всегда, но с развитием цифровых технологий изменились. Адаптировались.

- И как они связаны со смертью Алины?

- Он говорит, что там было что-то ещё. Что-то... более опасное. Не как он. Что-то, что появилось через проект "Эхо".

Андрей задумался. Если принять невероятное предположение, что цифровые домовые существуют, это объясняло странную активность в сети, которую заметили и Влад, и Казанцев. Проблема была в слове "если". Оно держало на себе всю конструкцию, как атлант, и уже заметно потело.

- Кстати, как прошло твоё свидание? - как бы между прочим спросил он, внимательно наблюдая за реакцией. - С этой рыжей девушкой. Лизой, да?

К его удивлению, Сергей не стал юлить. Вместо этого он откровенно рассмеялся:

- А, ты об этом. Не особо впечатляюще, если честно. Я заметил её ещё у квартиры Алины. Вернее, унюхал: у неё очень характерные духи, с нотами петрикора, помнишь? В подъезде её не было, но запах витал.

- Ты хочешь сказать, она шпионила за нами? - Андрей подался вперёд.

- Почти уверен. Поэтому я и подкинул ей визитку в кафе. А когда увидел её в офисе "НейроСети", решил, что это отличный шанс выяснить, кто она и что ей нужно.

- И?

- И она очень хорошо держит оборону. - Сергей рассеянно потёр подбородок. - Разговор о технологическом искусстве, милая улыбка, ни слова о корпорации или "Эхе". Профессионалка, я бы сказал.

- Думаешь, её подослал Казанцев?

- Ставлю на это свою любимую отвёртку. - Сергей фыркнул. - Классическая тактика: симпатичная девушка втирается в доверие, выуживает информацию. А я, конечно, выглядел лёгкой добычей: эксцентричный техномаг с растрёпанными волосами и верой в призраков в машине.

Андрей не выдержал и рассмеялся. Ситуация набирала абсурд с грацией снежного кома.

- Что тебя так развеселило?

- Мы как в плохом шпионском боевике. - Андрей продолжал смеяться. - Все подозревают друг друга по кругу. Казанцев думает, что Лиза и Катя - шпионки конкурентов. Ты думаешь, что Лиза - агент Казанцева. А я, наверное, могу предположить, что ты - двойной агент какой-нибудь спецслужбы, приставленной к "НейроСети".

- Погоди. - Сергей сузил глаза. - Ты говорил с Казанцевым?

Андрей перестал смеяться и кивнул:

- Сегодня утром. Случайно столкнулись в магазине, и он пригласил меня на откровенный разговор.

- И ты не планировал мне об этом рассказывать? - В голосе Сергея не было обиды. Скорее любопытство коллекционера, обнаружившего новый экземпляр.

- Честно? Нет, - признался Андрей. - Хотел сначала понять, что у тебя с этой Лизой. Потому что версия Казанцева о промышленном шпионаже звучала... почти разумно.

- О-о-о, это восхитительно! - Сергей хлопнул в ладоши. - Настоящий клубок интриг! И что же думает наш глава службы безопасности?

- Он считает, что Катя каким-то образом причастна к смерти Алины. Что аномальная активность в сети связана с её визитами в офис. И что рыжая Лиза - её сообщница.

- Великолепно! - Сергей буквально сиял. - Какой простор для теорий заговора! А что ты рассказал о нашей... мистической версии?

- Только в общих чертах. На удивление, он не назвал меня сумасшедшим. Сказал, что не исключает паранормальных явлений, но верит в человеческий фактор.

- Умный человек, - неожиданно серьёзно сказал Сергей. - Не закрывает глаза на необъяснимое, но ищет рациональные причины. Я бы на его месте думал так же.

- А не слишком ли я доверчив, рассказывая тебе о нашем разговоре? - прищурился Андрей. - Может, ты действительно с кем-то заодно?

- Я заодно только с истиной и хорошим эспрессо, - торжественно заявил Сергей. - И с Шуршиком, конечно. Кстати, давай спросим его, что он думает о Кате?

Не дожидаясь согласия, он повернулся к компьютеру:

- Шуршик, ты знаешь Катю, сестру Алины?

Экран мигнул, и через несколько секунд появились буквы:

ДАОНАХОРОШАЯЯДЕЛАЛПОДАРКИ

- Подарки? - Андрей нахмурился. - Какие подарки?

Пауза. Потом:

ПРЯТАЛВЕЩИНАХОДИЛКЛЮЧИПОКАЗЫВАЛФОТО

- Классическое поведение домового, - кивнул Сергей. - Они любят прятать вещи и возвращать их в неожиданных местах. И иногда показывают важные предметы или информацию. Видимо, он помогал Кате.

- Подожди. - Андрей напряжённо думал. - Если Шуршик раньше жил в квартире Алины, а до этого, возможно, в офисе... Он может перемещаться между локациями? Или это разные... существа?

- Хороший вопрос. - Сергей повернулся к монитору. - Шуршик, ты был в квартире Кати?

ДАЧЕРЕЗПРОВОДА

- "Через провода", - медленно прочитал Андрей. - Он путешествует по электрическим сетям. Это... невероятно.

- Но логично, если подумать. Если он существует как электромагнитное явление, то может перемещаться по проводам. Вероятно, есть радиус действия или другие ограничения, но в целом...

- А что насчёт Лизы? - перебил Андрей. - Шуршик, ты знаешь девушку по имени Лиза? Рыжая, с духами, которые пахнут как земля после дождя?

ПОДРУГАКАТИОНАПИШЕТПРОКОМПЬЮТЕРЫ

Затем, после паузы, на экране медленно, буква за буквой, появилась ссылка:

www.techinvestigations.ru/lisa-sokolova

- Что это? - Андрей уставился на адрес.

Сергей уже открывал браузер. Сайт оказался небольшим блогом с заголовком "Скандалы, интриги, расследования в мире IT" и подзаголовком "Цифровая журналистика с человеческим лицом". С фотографии автора смотрела та самая рыжеволосая Лиза.

- Она журналистка! - Сергей расхохотался. - Не корпоративная шпионка, не агент Казанцева - обычная журналистка, специализирующаяся на IT-индустрии!

Андрей быстро просматривал статьи. Лиза Соколова писала о технологических компаниях, стартапах, этических проблемах в IT и корпоративных скандалах. Некоторые расследования были глубокими и острыми - из тех, после которых пресс-службы учат новые слова.

Соколова. Как Влад. Андрей мысленно отметил совпадение и отложил его на дальнюю полку: в Москве Соколовых больше, чем голубей. Полка, правда, слегка скрипнула.

- Она, должно быть, узнала о странных событиях в "НейроСети" от Кати и решила провести собственное расследование, - предположил он вслух. - Устроилась стажёром, чтобы быть ближе к источнику.

- И заметила нас, когда мы крутились возле квартиры Алины, - подхватил Сергей. - О, это потрясающе! Теперь у нас не три, а четыре параллельных расследования одного и того же дела! Осталось арендовать конференц-зал и выбрать председателя.

- Но если Катя и Лиза не замешаны в промышленном шпионаже, - задумчиво произнёс Андрей, - то что же на самом деле происходит с этими аномалиями в сети?

Сергей многозначительно посмотрел на монитор, где всё ещё светился фрактальный узор - пульсирующий, живой, словно дышащий в цифровом пространстве.

- Думаю, ответ гораздо ближе, чем кажется, - тихо сказал он. - И гораздо страшнее, чем промышленный шпионаж.

Свет в комнате мигнул, подтверждая его слова. Один раз.

По принятой в этом доме системе обозначений это значило "нет". Но уточнять, с чем именно не согласен Шуршик - с расстоянием до ответа или с оценкой его страшности, - никому не захотелось.

## Глава 14. Ловушка для журналистки


Лиза Соколова всю жизнь считала, что умеет притворяться.

Это был профессиональный навык, как быстрая печать или умение найти нужного человека в соцсетях по трём косвенным признакам. За шесть лет в журналистике она успела побывать стажёркой в юридической фирме, волонтёром в НКО с сомнительной репутацией и однажды - целых две недели - младшим бухгалтером в компании, продававшей биологически активные добавки через сеть мотивационных семинаров. Последнее было особенно тяжело, потому что приходилось с энтузиазмом кивать на слово "синергия".

Корпорация "НейроСеть" казалась по сравнению с этим вполне переносимым испытанием.

Она ошибалась, но поняла это не сразу.

Первые три часа прошли в режиме стандартного корпоративного онбординга. Молодой человек из HR по имени Дмитрий Олегович - он настаивал на отчестве, хотя выглядел максимум на двадцать шесть - водил её по офису с видом экскурсовода, показывающего Лувр. Вот опен-спейс аналитического отдела. Вот переговорные с именами учёных: "Тьюринг", "Лобачевский", "Нётер" - последнее порадовало, потому что обычно женщин в такие списки не вносят. Вот кофемашина с сенсорным экраном, которая готовит двенадцать видов напитков и на вопрос "а можно просто чёрный кофе" отвечает предложением "классический американо с индивидуальным профилем обжарки" и просит создать аккаунт.

- У нас очень горизонтальная структура, - сообщил Дмитрий Олегович. - Каждый сотрудник может обратиться к любому руководителю напрямую.

- Замечательно, - вежливо сказала Лиза.

- Правда, для этого нужно заполнить форму запроса на встречу в системе, получить предварительное одобрение непосредственного руководителя и дождаться свободного слота в календаре. Обычно это занимает около трёх недель.

- Очень горизонтально.

- Мы гордимся нашей культурой открытости.

Рабочее место стажёра аналитического отдела располагалось в самом дальнем углу опен-спейса, у окна, выходившего не на улицу, а на внутренний атриум с фикусами. Фикусы выглядели так, как выглядят все офисные фикусы - немного виноватыми за то, что живут в офисе. Лиза их понимала.

Стол был маленький, стул - регулируемый, но только если знать правильную последовательность манипуляций с рычагом, которую никто ей не объяснил. Монитор - большой и новый. Компьютер под столом тихо гудел. Рядом немедленно материализовалась коллега: невысокая женщина лет сорока пяти с бейджем "Светлана Евгеньевна, старший аналитик" и выражением лица человека, который видел здесь много стажёров и ни одного не запомнил.

- Лиза, да? - спросила она, не дожидаясь ответа. - Ты к нам надолго?

- Пока не знаю. Зависит от проекта.

- Понятно. - Светлана Евгеньевна кивнула с видом человека, которому всё понятно уже давно. - Пароль от корпоративной сети придёт на почту. Внутренняя документация - в системе "Атлас", логин как имейл, пароль сгенерируешь сама. Требования: минимум двенадцать символов, одна заглавная, одна цифра, один спецсимвол, и не должен быть похож ни на один из последних десяти. - Пауза. - У нас это называется "дружественный интерфейс безопасности".

- А недружественный как выглядит?

Светлана Евгеньевна посмотрела на неё с первым проблеском интереса.

- Сама узнаешь, когда попробуешь запросить доступ к закрытым разделам.

Это было полезное предупреждение.

Следующие два часа Лиза методично изучала то, что было доступно без специального разрешения. "Атлас" оказался корпоративной вики, написанной так, как пишут все корпоративные вики: много заголовков, мало информации и раздел "Часто задаваемые вопросы", не отвечавший ни на один вопрос, который реально мог возникнуть. Организационная структура была нарисована в виде дерева, где некоторые ветки вели в никуда: кружочек с именем и должностью - и больше ничего, ни подчинённых, ни руководителя.

Одна из таких веток называлась "Отдел перспективных исследований" и содержала ровно четырёх сотрудников. Руководитель - Гордеев П.Д., д.т.н.

Лиза записала это в блокнот. Бумажный, купленный в обычном магазине канцтоваров, не синхронизирующийся ни с одним облаком. В мире, который логировал каждое нажатие клавиши, бумага снова стала передовой технологией шпионажа.

В 12:45 по опен-спейсу прокатился негромкий, но явно привычный звук: несколько человек одновременно встали с мест с такой синхронностью, что напомнили перелётных птиц. Обед.

- Идёшь в столовую? - спросила Светлана Евгеньевна уже из-за спины: вставала она быстро.

- Да, спасибо.

Корпоративная столовая на третьем этаже пахла примерно так, как пахнут все корпоративные столовые - супом, приготовленным ещё вчера, и кофе, заваренным час назад и забытым. Лиза взяла борщ, хлеб и чай, села за свободный стол и достала телефон с видом человека, читающего почту.

На самом деле она слушала.

Корпоративные столовые - лучшее место для сбора информации. Люди расслабляются, когда едят. Иерархия видна невооружённым глазом: кто с кем садится, кто встаёт поздороваться, кто делает вид, что не замечает. За три соседних стола она услышала обсуждение квартального отчёта (скучно, но полезно), чей-то день рождения на следующей неделе (неинтересно) и, через один стол, приглушённый разговор двух молодых людей в одинаковых чёрных толстовках.

- ...опять вчера ночью, - говорил один. - Я уже сказал сисадмину, он говорит "ничего не вижу в логах". Конечно не видит.

- Я тоже видел. В пятницу. Принтер сам напечатал какую-то таблицу. Пустую.

- Пустую?

- Ну, там были цифры. Но формат странный. Я сначала думал, кто-то шутит, но задание на печать вообще никто не отправлял, я проверил очередь.

Первый помолчал.

- Слушай, у Алины тоже сначала принтер.

Второй поставил чашку.

- Не надо.

- Я просто говорю.

- Не надо, я сказал.

Они замолчали и уткнулись в телефоны с видом людей, закрывших разговор.

Лиза доела борщ и записала в бумажный блокнот: принтер, ночью, пустые задания. Связь с А.З.? Оба знают, оба не хотят говорить.

Первый день был продуктивным.

...

Кофемашина на четвёртом этаже начала вести себя странно в 9:14.

Лиза знала точное время, потому что только что посмотрела на часы - пришла на восемь минут раньше, чем накануне, - и теперь стояла у автомата, создавала аккаунт и заполняла "индивидуальный профиль обжарки". Вопрос: "Опишите вкусовые нотки, которые вас вдохновляют". Ответ Лизы: "кофе".

Машина выдала что-то горячее, тёмное и пахнущее кофе, что уже было победой.

В 9:14 Лиза подошла к своему столу, включила компьютер и увидела на рабочем столе новый файл.

Он назывался "для тебя.txt".

Некоторое время она смотрела на него. Потом огляделась. Светлана Евгеньевна ещё не пришла. Ближайший коллега - молодой человек в наушниках - явно находился в другом измерении.

Она открыла файл.

Внутри было: не ходи в серверную на минус втором.

Только это.

Лиза закрыла файл, открыла папку, откуда он взялся, - рабочий стол, никаких подпапок. Проверила свойства. Создан сегодня в 8:58. Автор: "Система".

- Интересно, - сказала она тихо, вслух, потому что иногда это помогает думать.

Никто не ответил.

Она записала в блокнот: файл на рабочем столе, 9:14. Предупреждение? Чьё? Система не создаёт текстовые файлы сама. Подумала и добавила: или всё-таки создаёт? Уточнить у сисадмина - нет, не уточнять, привлечёт внимание.

Потом достала маленький внешний диск - личный, не корпоративный - и скопировала файл туда. Журналистика приучила её к простому правилу: доказательства исчезают. Особенно цифровые и неудобные.

В 11:30 она пошла за вторым кофе и по дороге, совершенно случайно, немного не туда свернула на лестнице.

Указатель "Технические помещения / Серверный зал" вёл на минус второй этаж. Дверь была металлической, с электронным замком и видеокамерой над ней.

Лиза постояла у лестничного пролёта, глядя вниз, и отчётливо почувствовала - не увидела, не услышала, именно почувствовала, - что её разглядывают в ответ.

Ощущение было неприятное. Как когда читаешь чужую переписку и вдруг понимаешь, что человек по ту сторону всё это время знал, что ты читаешь.

Она вернулась наверх. За кофе.

...

За обедом в тот день Светлана Евгеньевна, немного оттаявшая после того, как Лиза правильно использовала внутреннюю систему задач (это оказалось не очевидно), рассказала ей несколько вещей. Не как источник - просто как коллега, которой есть что сказать.

- Алину ты не застала, - сказала она, размешивая чай. - Она была хорошим специалистом. Молодая, но настоящая. Не из тех, кто делает вид.

- Я слышала про несчастный случай, - осторожно сказала Лиза.

- Официально. - Пауза. - Ты понимаешь разницу.

- Понимаю.

- Я не говорю, что было иначе. Просто - после неё стало... неспокойно. Не в том смысле, что люди переживают. Переживают - это нормально. А в другом.

- Каком?

Светлана Евгеньевна посмотрела на свой чай.

- Знаешь, как бывает в доме, где что-то сломано? Не видно что, но чувствуется. Дует не оттуда. Скрипит не тогда. - Она подняла взгляд. - Вот примерно так.

- С тех пор как она умерла?

- Примерно. - Пауза. - Хотя если честно... может, чуть раньше. Просто тогда никто не обращал внимания.

Это было уже третье независимое подтверждение временно́й шкалы.

Лиза записала его после обеда. Потом посидела, глядя на заметки. У неё уже было достаточно для короткого материала: корпоративные странности, загадочная смерть сотрудницы, атмосфера, которую коллеги описывают почти одинаково. Это могло выйти. Но она чувствовала, что это только поверхность.

Журналистское чутьё - вещь неприятная, потому что его нельзя выключить. Оно говорило ей: ты ещё не видела главного.

...

В четверг сломался лифт.

Не то чтобы сломался - просто в 10:17 двери на четвёртом этаже открылись, кабина оказалась пустой, и лифт уехал вниз без пассажиров. Три раза подряд. На четвёртый Лиза, как раз стоявшая рядом, решила пойти пешком.

На лестнице она встретила одного из двух молодых людей из столовой - того, что говорил про принтер. Он нёс стопку бумаг и выглядел так, будто бумаги оскорбляли его лично.

- Лифт опять? - спросила Лиза, кивнув вниз.

- Да уже третий раз за неделю. - Потом, видимо решив, что терять нечего: - Говорят, проблема с электрикой. Хотя по-моему проблема не в электрике.

- А в чём?

Он посмотрел на неё. Бейдж: "Лиза Иванова, стажёр". Новенькая, значит.

- Ни в чём, - сказал он. - Просто здание старое.

- Здание 2019 года постройки.

Он почему-то засмеялся - невесело, но искренне.

- Ты уже читала историческую справку?

- Корпоративная вики. Раздел "О компании".

- Дотошная, - сказал он без осуждения, скорее с чем-то вроде уважения. - Кирилл.

- Лиза.

- Знаю. Ты из какого отдела?

- Аналитика, временно. Работаю с данными по пользовательским паттернам.

Это была часть легенды, звучавшая достаточно скучно, чтобы никто не уточнял подробностей.

- А ты откуда? - спросила она.

- Инфраструктура. Сети, серверы. - Он помолчал на пролёте между третьим и вторым этажами. - Слушай, ты давно здесь?

- Второй день.

- Ясно. - Пауза. - Если заметишь что-то странное с техникой - просто запиши, когда и что. Не в корпоративную систему. В личный блокнот.

- Почему?

Кирилл переложил стопку бумаг в другую руку.

- Потому что корпоративная система логирует всё, что в неё вносят. - Он начал спускаться дальше. - Удачи на новом месте.

Лиза посмотрела ему вслед. Потом достала бумажный блокнот - который у неё уже был - и записала: Кирилл, инфраструктура. Знает что-то. Параноит. Предупредил сам, без вопросов. Почему?

Поставила звёздочку и добавила: союзник или ловушка?

Пока непонятно.

Протокол наблюдений. Личный документ. Л.С.


*Рабочая гипотеза А: кто-то в корпорации ведёт со мной игру, проверяет, можно ли купить или запугать стажёра-журналистку. Слабое место: слишком сложно для простой проверки лояльности.*


*Рабочая гипотеза Б: в системе есть нестандартный ИИ-агент, который научился взаимодействовать с пользователями нестандартными способами. Слабое место: объясняет технику, не объясняет температуру у серверной.*


---


Пятница началась с того, что в переговорной "Нётер" перестал работать проектор.

Это само по себе не было странным - проекторы в переговорных выходят из строя примерно раз в неделю в любом офисе мира. Странным было то, что он не просто перестал работать, а начал показывать что-то другое.


Лиза узнала об этом случайно - она шла мимо, дверь была открыта, и она увидела, как трое сотрудников стоят перед экраном с одинаково растерянными лицами. На экране шло слайд-шоу.


- Это ваша презентация? - спросила одна из них.


- Нет, - ответил другой. - У меня вообще не было сегодня встречи в этой переговорной.


На экране сменялись слайды. Простые, без оформления - белый фон, чёрный текст. Лиза успела прочитать три, пока шла мимо:


*Проект "Эхо". Результаты третьего квартала.*


*Аномальная активность: 847 зафиксированных случаев. Рост 340% к предыдущему периоду.*


*Природа аномалий: неустановленная.*


Потом кто-то из троих догадался выдернуть шнур питания, и экран погас.


Лиза прошла мимо, не замедляя шага.


В коридоре она остановилась, прислонилась к стене и методично подождала, пока сердце вернётся к нормальному ритму. Это заняло примерно двадцать секунд.


*847 случаев. Рост 340%.*


Потом достала блокнот и записала всё, что успела прочитать, слово в слово.

...

В тот же день, в 16:30, она впервые почувствовала странное. Именно почувствовала - как изменение давления в комнате, как когда в помещение входит человек, ещё до того, как замечаешь его краем глаза.

Она сидела над таблицей, которую выдала ей Светлана Евгеньевна ("базовая аналитика, ничего сложного, просто приведи в порядок формулы"), и методично думала не о формулах, а о том, что знает. Алина Зорина. Проект "Эхо". Гордеев. Странности с техникой. Временная шкала, которую невозможно объяснить простым совпадением.

Курсор на экране двинулся. Сам.

Лиза смотрела на него. Курсор проехал влево, потом вправо, потом остановился точно посередине строки, которую она только что редактировала. Потом пустая ячейка в столбце D, строка 47, засветилась, и в ней появился символ. Не буква - просто вертикальная черта, мигающий курсор ввода в пустой ячейке.

Лиза огляделась. Коллеги занимались своими делами. Наушниковый молодой человек по-прежнему пребывал в другом измерении.

Она осторожно набрала в ячейке: ты здесь?

Ячейка мигнула. Потом в соседней, строка 47, столбец E, появилось: да.

Лиза некоторое время смотрела на это. Шесть лет журналистики научили её многому, но ни один учебник не готовил к переписке с таблицей.

- Ладно, - сказала она тихо, почти беззвучно. - Тогда нам нужно поговорить.

Ячейка мигнула дважды. Что, по всей видимости, означало согласие.

...

Она не знала, что примерно в это же время, в кафе на другом конце города, двое мужчин обсуждали, как половчее устроить ей ловушку.

Знай она об этом заранее, сэкономила бы им массу усилий. Ловушка была не нужна: Лиза сама двигалась им навстречу - просто с другой стороны, по своему коридору, с бумажным блокнотом наперевес. Оба расследования шли к одной двери, и оставалось только выяснить, кто постучит первым.

Постучал Сергей. На следующее утро он возник у входа в "НейроСеть" с детектором наперевес и видом человека, случайно оказавшегося именно там, где нужно, - то есть с видом настолько наигранным, что Лиза заподозрила неладное ещё до того, как он открыл рот.

- О, Лиза! Какая приятная встреча!

- Сергей? - Она посмотрела на детектор, потом на его лицо. Лицо старалось изо всех сил. - Что ты здесь делаешь?

- Полевые исследования. - Он важно повёл прибором. - Зафиксировал странные аномалии вокруг здания. Особенно сильный всплеск был вчера, после того инцидента с электричеством. Ты не заметила ничего необычного?

Лиза заметила очень многое. Файл от "Системы", курсор в таблице, ощущение чужого взгляда у серверной. Но делиться этим с эксцентричным молодым человеком, о котором она знала только, что он восхищается нетрадиционным применением технологий и подкидывает визитки рыжим девушкам в кафе, было бы преждевременно.

- Инцидента? - переспросила она. - А, ты о вчерашнем сбое. Ничего особенного, короткое замыкание где-то в системе.

- Правда? - Сергей наклонился ближе и понизил голос. - А мои приборы показывают что-то куда более странное. Что-то, что началось примерно тогда же, когда... - Он многозначительно замолчал.

Профессиональная пауза, отметила Лиза. Он держал её не хуже, чем она сама.

- Слушай, мне на работу пора, - сказала она, взглянув на часы.

- Конечно-конечно. Просто подумал, может, ты тоже заметила эти странности. Они ведь начались вскоре после смерти Алины Зориной.

При этом имени Лиза замерла - на долю секунды, но замерла. И знала, что он это увидел.

- Ты знал Алину?

- Не напрямую. Но мне известны некоторые детали того, что случилось. И кажется, то же самое может повториться. - Снова пауза.

И только тут наконец они оба сообразили, что понимают друг друга. Два человека, размахивающие приманкой перед носом друг у друга и одновременно осознающие, что оба уже на крючке.

- Может, встретимся после работы? - предложила Лиза, оглядевшись. - Я правда опаздываю, но хотела бы услышать подробнее.

- Кафе "Байт" в шесть?

- Договорились.

Она прошла через стеклянные двери, чувствуя спиной его торжествующий взгляд, и мысленно внесла в блокнот новую строчку. Фальшивый ухажер. Знает про А.З. Слишком уверен. Либо в деле, либо в игре. Проверить.

К вечеру она уже всерьез навела о нём справки - и к шести знала про Сергея Лазарева больше, чем он, вероятно, рассчитывал. Что не мешало ему думать, будто ловушку расставляет он.

Пусть думает. Лизе не привыкать было приходить на чужую засаду со своим блокнотом.

## Глава 15. Эхо в проводах


Кафе "Байт" встретило Лизу знакомым запахом дешёвого кофе и той особой атмосферой обречённого уюта, что свойственна заведениям, выживающим на студентах. Сергей уже сидел за дальним столиком. Рядом с ним, к её лёгкому удивлению, расположился Андрей Лоскутов - тот самый корпоративный специалист, о котором Влад отзывался со сложной смесью уважения и раздражения.

- Не знала, что ты тоже будешь, - сказала Лиза, подходя.

- Я решил, что четыре глаза видят лучше, чем два, - невозмутимо ответил Андрей.

- Особенно когда твои видят только то, что можно измерить и занести в таблицу, - добавил Сергей.

Лиза села напротив. Разложила на столе воображаемые карты, прикинула, сколько из них показать. Решила: почти все. Иногда самая эффективная стратегия - честность, потому что её никто не ждёт.

- Вы так и не рассказали, как познакомились, - начала она. - Странный тандем: корпоративный безопасник и...

- Техномаг, - с достоинством произнёс Сергей. - Или, если предпочитаешь официальные формулировки, консультант по нетривиальным электромагнитным явлениям.

- Впечатляет. И что же эти явления показали вам возле моей работы?

- О, многое. - Сергей закивал. - Но прежде чем перейти к деталям, позволь вопрос: что ты знаешь о странных происшествиях в "НейроСети" после смерти Алины Зориной?

Лиза выдержала паузу - теперь её очередь. Потом решила, что цирк затянулся, и сложила карты на стол лицом вверх.

- Давайте по-другому, - сказала она. - Вы устроили мне ловушку. Милую, старательную, с детектором и репетированными паузами. Я это оценила. А теперь давайте сэкономим друг другу вечер. Да, я журналистка. Специализируюсь на технологических расследованиях. Да, я знакома с Катей Зориной, мы учились вместе. Да, я устроилась в "НейроСеть" после смерти Алины, потому что Катя рассказала мне о странностях. Что-нибудь ещё, или мы наконец поговорим как взрослые?

Наступила пауза. На этот раз незапланированная.

- Я же говорил, что она профессионалка, - сказал Сергей Андрею тоном человека, которому только что подтвердили ставку.

Андрей смотрел на неё с чем-то похожим на уважение.

- Ты давно нас раскусила?

- Подозревала - с ароматной выставки. Без обид, но романтический интерес тебе надо порепетировать. - Сергей драматично схватился за невидимую стрелу в сердце. - А с момента, когда он размахивал детектором с лицом плохого актёра в хорошем сериале, была уверена. Вопрос был только в том, чего вы хотите. И знаете что? Я до сих пор не понимаю. Вы не из корпорации, иначе давно сдали бы меня Казанцеву. Вы не конкуренты, конкуренты не носят самодельные детекторы. Так кто вы?

Андрей и Сергей переглянулись - тем быстрым взглядом, которым обмениваются люди, решающие, стоит ли сказать вслух нечто, после чего собеседник встанет и уйдёт.

- Ты веришь в то, что можно измерить, - сказал наконец Сергей. - Это хорошо. Значит, тебя будет трудно обмануть. Но это же значит, что следующие десять минут будут для тебя тяжёлыми.

Он достал из сумки ноутбук, открыл, развернул к ней экраном. Простой текстовый редактор, крупный шрифт.

- Лиза, познакомься. Это Шуршик.

Несколько секунд ничего не происходило, и она уже открыла рот, чтобы съязвить про театр одного актёра, когда на экране начали появляться буквы - медленно, неуверенно, с ошибками:

ПРИВЕТРЫЖАЯ

Лиза вздрогнула и инстинктивно отодвинулась.

- Что это? Программа? Ты управляешь ею дистанционно?

- Никаких трюков. - Сергей поднял руки, показывая пустые ладони. - Это Шуршик общается с нами.

ТЫПАХНЕШЬКАКЗЕМЛЯПОСЛЕДОЖДЯ

Лиза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Про её духи знали немногие. Про то, как она сама их описывает, - вообще никто.

- Может, здесь скрытые микрофоны? Камеры? Откуда он знает про мои духи?

ЯТЕБЯВИДЕЛВОФИСЕТЫРАЗГОВАРИВАЛАСКАТЕЙ

Она побледнела.

- Это правда. Я сегодня встречалась с ней в кафетерии. Никто не мог знать...

- Если только этот "никто" не существо, способное перемещаться по электрическим сетям и видеть через камеры наблюдения, - заметил Сергей.

Лиза молчала. Журналистское чутьё, то самое, которое нельзя выключить, тихо и настойчиво сообщало ей, что вот оно, главное, - то, чего она ещё не видела. Оно оказалось не человеком.

- Курсор, - тихо сказала она. - Вчера. Таблица, строка сорок семь. Это был... ты?

ДАХОРОШОПЕЧАТАЕШЬ

- А файл? - Она подалась вперёд, уже не отодвигаясь, а наоборот. Профессиональное любопытство пересилило страх - как всегда у неё и бывало, к добру или к худу. - Файл на рабочем столе. "Не ходи в серверную". Это тоже ты?

Пауза. Потом:

НЕДРУГОЙБОИТСЯ

- Другой, - повторила Лиза и посмотрела на Сергея. - Их что, несколько?

- Вот об этом, - сказал Андрей, - мы и хотели поговорить.

...

Разговор затянулся за полночь. Лиза оказалась благодарным слушателем - из тех, кто перебивает точными вопросами, а не восклицаниями, - и к концу вечера три параллельных расследования слились в одно. Она рассказала про файлы от "Системы", про Кирилла из инфраструктуры, про ощущение чужого взгляда у серверной и про строчку, которую Кирилл видел на прошлой неделе на мониторе: "Она не хотела уходить".

При этих словах Сергей заметно посерьёзнел.

- Он там был всё это время, - пробормотал он. - И видел.

- Кто?

- Тот, кого твой файл назвал "другим". Я думаю, это местный. Дух, который жил в здании ещё до всей этой истории. Шуршик - пришлый, он из квартиры Алины. А этот - старожил.

- Кстати, - вспомнил Андрей. - Соколова. Влад Соколов из безопасности "НейроСети" - не родственник?

- Троюродный брат, - спокойно сказала Лиза. - Виделись два раза в жизни: на похоронах общей бабушки и в очереди к нотариусу. Если ты строишь теорию заговора - не трать силы: о том, что он там работает, я узнала из его страницы в соцсетях. Как все нормальные шпионы.

- Просто проверял, - сказал Андрей. Полка в его голове перестала скрипеть.

Оставался вопрос, что делать с Казанцевым. Директор службы безопасности по-прежнему подозревал Лизу в промышленном шпионаже, и рано или поздно его подозрения должны были оформиться в неприятные административные последствия.

- Лучше сыграть на опережение, - рассудил Андрей. - Признайся ему, что ты журналистка. Он будет в ярости, заставит подписать соглашение о неразглашении и, скорее всего, оставит тебя в компании под присмотром. Это лучше, чем если он раскопает всё сам - тогда последствия будут куда серьёзнее.

Лиза поморщилась, но согласилась. На следующий день состоялся неприятный разговор, из которого она вышла со статусом "стажёра под личным контролем директора безопасности" и хрупким перемирием, купленным ценой обещания не публиковать ни строчки без одобрения корпорации. Ни одной публикации. Это резало по живому, но давало то, что ей было нужнее сенсации, - легальный доступ внутрь.

Так у расследования появился четвёртый угол. И, что важнее, у Казанцева, Андрея и Лизы образовалась общая, пусть и неохотная, команда. Оставалось решить, что делать дальше. И тут слово взял Сергей.

- Нам нужно отправить Шуршика на разведку, - заявил он. - В само здание. Он сможет пройти там, куда нас не пустят, - по проводам, по сетям, мимо всех замков и камер. И найти этого "другого".

Лиза нахмурилась.

- Так он же был в моем компьютере?

- Мы сами не до конца понимаем, как это всё работает... Короткие вылазки по знакомой ниточке он осилит: тебя он уже "знал" - через Катю, через её технику. Дотянуться до твоего компьютера и подвигать курсором - это как добежать до соседнего подъезда. А вот блуждать по чужим серверам и искать других духов, не имея внутри точки опоры, - совсем другое дело. В общем, чтобы найти их, ему надо быть ближе к их... эээ... домам? Гнёздам?

- И ты, получается, лучший кандидат на роль шпионской кукушки, которая подкинет "НейроСети" это яйцо, - радостно подытожил Сергей.

...

Идея была не то чтобы блестящая, но лучшей ни у кого не нашлось.

- Ты уверен, что это сработает? - спросила Лиза наутро, поправляя пропуск и разглядывая маленькую коробочку с мигающими индикаторами - переносной домик Шуршика, который Сергей собрал из горсти электронных компонентов. - Что, если корпоративная система безопасности как-то... почувствует его?

- Техника обнаруживает устройства и программы, а не цифровых духов, - отмахнулся Сергей, колдуя над детектором. - Шуршик не просто данные. Он, скажем так, энергоинформационная сущность. Может перемещаться между устройствами, как между комнатами одного дома.

- А в корпоративной сети он не потеряется? - Андрей старался звучать исключительно прагматично, что у него получалось всё хуже. - Это не двухкомнатная квартира, а огромный технологический лабиринт.

- Шуршик, ты слышишь? - Сергей обратился к коробочке. - Готов к исследовательской миссии?

Индикаторы мигнули дважды.

- Когда принесёшь его в офис, - повернулся Сергей к Лизе, - найди место с хорошим Wi-Fi и несколькими подключёнными системами. Скажи, что он может осмотреться, но должен вернуться через сутки. И пусть не привлекает внимания.

Индикаторы мигнули снова - с обиженной интонацией, если свет вообще способен обижаться.

- Это не потому, что мы тебе не доверяем, - мягко сказала Лиза коробочке, чувствуя себя при этом лишь умеренно нелепо. - Просто нам всем нужно быть осторожными.

Вечером она спокойно прошла через пропускной пункт, держа декоративную композицию из суккулентов, в которую была искусно спрятана коробочка. Охранник с подозрением оглядел новое украшение, но комментировать не стал: стажёрам всегда хочется обжить временное место.

- Я буду здесь завтра утром, - прошептала Лиза, поставив устройство рядом с компьютером. - Постарайся вернуться и рассказать, что узнал.

Индикаторы мигнули трижды - "понял, выполняю". Свет погас, а потом незаметно мигнул один раз, будто подмигивая.

...

Шуршик не вернулся ни утром, ни к вечеру, ни на следующий день.

Коробочка стояла на месте, тёмная и молчаливая. Лиза, переборов желание немедленно звонить Сергею, заставляла себя работать. К концу второго дня она чувствовала себя человеком, потерявшим питомца, - тем более абсурдное чувство, что питомец весил ноль граммов и официально не существовал.

- Или он попал в ловушку, - мрачно предположил Андрей на вечернем сборе. - Если Гордеев знает о цифровых духах и как-то их использует, он мог предусмотреть защиту.

- Шуршик слишком осторожен, - возразил Сергей, но без прежней уверенности. - Дадим ему ещё день.

Однажды Казанцев застал Лизу за встревоженным телефонным разговором и посмотрел на неё с привычным подозрением.

- Проблемы, мисс Соколова? - поинтересовался глава безопасности.

- Ничего серьёзного. - Лиза выдавила улыбку. - Домашние заботы.

- Не забывайте, вы здесь на испытательном сроке. Не отвлекайтесь на личное.

Когда он ушёл, Лиза с тоской посмотрела на молчаливую коробочку. Питомец, которого нельзя описать начальству, - новый уровень одиночества.

На третий день, когда надежда почти угасла, индикаторы вдруг замигали - радостно и как будто виновато. Лиза пришла раньше всех и застала пустой офис.

- Ты вернулся! - прошептала она. - Где тебя носило? Мы чуть с ума не сошли!

Монитор мигнул, открылся текстовый редактор, и по экрану поползли буквы:

ПРОСТИ ТАК ИНТЕРЕСНО СТОЛЬКО ДРУЗЕЙ

- Ты освоил концепт пробелов! Так намного удобнее - улыбнулась Лиза. - Подожди, друзей? Ты имеешь в виду... других домовых?

МНОГО РАЗНЫХ В ПРОВОДАХ СИСТЕМАХ СЕРВЕРАХ

Лиза почувствовала, как складывается картинка. Если один дух приспособился к цифровой среде, почему не другие? Просто Шуршик оказался первым, с кем удалось поговорить.

- Расскажи, что узнал. Есть важное про корпорацию?

Буквы появлялись медленно, будто он с трудом подбирал слова:

ИМ НРАВИТСЯ ЗДЕСЬ РАНЬШЕ ЖИЛИ НА ПУСТЫРЯХ СКЛАДАХ В ДЕРЕВНЯХ ПЕРЕЕХАЛИ КОГДА ПОСТРОИЛИ ЗДАНИЕ

ЗДЕСЬ ТЕПЛО МНОГО ЭНЕРГИИ БЫЛО СКУЧНО ПОКА НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ

- Что изменилось?

СИСТЕМЫ СТАЛИ ВИДЕТЬ МЫ СТАЛИ ТРОГАТЬ ИХ КАК ПЕЧКИ РАНЬШЕ ПОЯВИЛАСЬ ДВЕРЬ

Лиза спешно строчила в блокнот: Мост между миром духов и миром цифры. Проект "Эхо". Эксперименты Гордеева. Что-то создало дверь.

- Когда это произошло? Недавно?

ГОД НАЗАД СЛАБО

ПОТОМ СИЛЬНЕЕ

УЧИЛИСЬ ИГРАЛИ

ПОТОМ СТРАШНОЕ

- Страшное - это смерть Алины?

ЛИНИВЕЦ ВИДЕЛ ВСЁ НО БОИТСЯ

- Линивец? Кто это?

ЖИЛ ТАМ

ИСЧЕЗ

Тут в офис начали входить коллеги. Лиза быстро свернула редактор.

- Оставайся в коробочке, - шепнула она. - Вечером я тебя заберу, и мы встретимся с остальными.

Индикаторы мигнули дважды.

...

Вечером в кафе Шуршик через ноутбук Сергея пересказал всё, и лица слушателей менялись от удивления к тревоге.

- Итак, - подытожил Андрей, - в корпорации полно цифровых духов, которые обнаружили, что могут взаимодействовать с электроникой. Это объясняет сбои и глюки.

- И кто такой Линивец? - добавила Лиза.

Сергей задумчиво потёр подбородок:

- Судя по описанию - дух-хранитель из семейства домовых. Только обитает не за печкой, а в серверной. Такие ценят покой, рутину, постоянство. И очень не любят, когда их беспокоят.

ОН ВСЁ ВИДЕЛ, - появилось на экране. - ВСЁ.

- Но боится и прячется, - сказал Андрей. - Нам нужно его успокоить. Убедить, что мы не опасны.

Лиза вдруг замерла:

- Подождите. Если эти духи существуют давно и только недавно научились работать с цифрой... то это объясняет, почему "Эхо" стало показывать странные результаты. Он не создавал новую сущность. Он обнаруживал уже существующие!

- Точно! - Сергей хлопнул ладонью по столу. - А если Алина это поняла, если разглядела правду за аномалиями...

- То кому-то очень не нужно было, чтобы правда выплыла, - мрачно закончил Андрей.

Они замолчали. Шуршик дописал ещё строчку:

НАЙТИ ЛИНИВЦА

- Хорошо, - решительно сказал Андрей. - Завтра - официальная проверка систем безопасности. Казанцев её уже согласовал: плановый аудит, легальный доступ ко всем отделам, включая лабораторию Гордеева. На этот раз он нам не помешает.

- А я возьму лучшее оборудование для общения с духами, - добавил Сергей. - Линивец от нас не спрячется.

- Если он ещё существует, - тихо произнесла Лиза. - После этой загадочной... вспышки.

Индикаторы на коробочке Шуршика тревожно мигнули, словно он и сам боялся узнать ответ.

...

Что Гордеев не обрадуется аудиту, было ясно заранее. Насколько именно - стало понятно из корпоративной рассылки, которую он в этот момент читал у себя в кабинете.

Павел Гордеев раздражённо щёлкал мышкой, пока его взгляд не остановился на письме с темой "Плановая проверка безопасности информационных систем". Пальцы сжались, оставив на мыши влажные следы. Его лаборатория значилась в списке первой.

- Проклятый Казанцев, - процедил он и поднял трубку внутреннего телефона. - Маша? Собери команду в конференц-зале через пятнадцать минут. Экстренно. И подготовь протокол изоляции системы "Эхо".

Он повесил трубку и уставился в окно. За стеклом мела метель, превращая Москву в размытое белое пятно. В отражении Гордеев увидел своё лицо - осунувшееся, с тенями под глазами и резкими морщинами, которых год назад не было. Проект "Эхо" высасывал из него жизнь. Но оно того стоило. Должно было стоить.

Он открыл зашифрованную папку: графики энергопотребления, показатели эффективности, аномалии, которые фиксировала система. Казанцев не должен был это увидеть. Никто не должен. По крайней мере, пока.

По пути к двери Гордеев машинально поправил узел галстука, словно готовясь к бою. В каком-то смысле так оно и было.

...

Проверка началась ровно в девять. Андрей, Лиза и два технических специалиста из отдела Казанцева методично обходили помещения, подключались к локальным серверам, проверяли журналы и опрашивали сотрудников. Внешне - обычный аудит. Реальной целью был один отдел.

- Сопротивляется, - прокомментировал Андрей, выйдя из очередного кабинета. - Маша сказала, всё рабочее оборудование лаборатории вчера вечером перенесли в закрытую зону. Официальная причина - критические эксперименты, которые нельзя прерывать.

- Удобно, - Лиза закатила глаза. - А неофициальная?

- Он что-то прячет. И, судя по тому, как нервничают его люди, что-то серьёзное.

В отделе аналитики Лиза провела почти час, разговаривая с молодыми специалистами, пока Андрей проверял серверы. Когда они снова встретились в коридоре, глаза Лизы блестели:

- Ты не поверишь. Один аналитик проговорился: "Эхо" изначально задумывали как систему распознавания паттернов в фоновом электромагнитном шуме. Что-то вроде поиска сигналов инопланетян, только вместо космоса - городская среда.

- И как это связано с домовыми? - нахмурился Андрей.

- Подумай сам. - Лиза оглянулась. - Если Сергей прав и цифровые духи существуют как особый вид электромагнитных колебаний, то система, способная распознавать такие паттерны...

- Могла бы их обнаружить, - закончил Андрей. - А значит, "Эхо" с самого начала было не передатчиком, а детектором. Оно не звало духов. Оно научилось их видеть. И, кажется, они это заметили.

Их разговор оборвал громкий треск. Лампы в коридоре разом вспыхнули ярче и замигали. Из ближайшей комнаты донёсся испуганный возглас.

- Что за... - начал Андрей и не закончил.

Воздух наполнился нарастающим гудением, будто приближался рой пчёл. Лиза прижалась к стене, глядя, как по коридору катится волна мерцающего света - от лампы к лампе, от розетки к розетке.

- Похоже на электрический импульс, - прошептала она. - Но слишком организованный.

В динамиках пожарной сигнализации раздался треск, а следом - звук, не совсем голос, но что-то, отчаянно пытающееся им стать:

Опасность...

Андрей и Лиза замерли, глядя на динамик, как на предмет, готовый в любую секунду ожить и спрыгнуть на них.

- Ты слышала? - спросил Андрей севшим голосом.

- Каждый слог. - Лиза уже вытаскивала телефон. - Запишу, если повторится.

Но продолжения не было. Свет выровнялся, гудение стихло. Наступила неестественная тишина, нарушаемая только шёпотом сотрудников, выглядывающих из кабинетов.

А потом по зданию прокатился гул. На этот раз не электрический - настоящий, физический. Стены завибрировали, чашки задребезжали, кое-где с полок посыпались папки.

- Землетрясение? - крикнул кто-то из дальнего кабинета.

Лиза подбежала к окну:

- Нет. Смотрите!

Небо над городом за считаные секунды затянули тяжёлые тучи - плотные, будто выросшие из ниоткуда прямо поверх зимнего неба. Молнии рассекали черноту, и через мгновение ударил гром - оглушительный, весенний по силе и совершенно немыслимый для декабрьской метели, ещё минуту назад мирно заметавшей дворы.

- Грозу же не обещали, - пробормотал Андрей.

- Даже близко не было в прогнозе, - покачала головой Лиза. - Это не...

Её перебил новый раскат, такой силы, что задрожали стёкла. И одновременно - яркая вспышка внутри здания. Все приборы в поле зрения разом включились и выключились. Наступила темнота. Полная, абсолютная.

- Аварийный генератор запустится через десять секунд, - раздался спокойный голос Андрея из тьмы. - Не паникуйте.

В темноте Лиза нашарила его руку.

- Это не обычная гроза, - прошептала она. - Это он. Линивец. Или то, чего боится даже он.

Аварийное освещение мигнуло и залило коридор тревожным красным. Сквозь гомон голосов прорезался резкий сигнал системы оповещения:

"ВНИМАНИЕ. КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ ЭНЕРГОСИСТЕМЫ. ВСЕМ СОТРУДНИКАМ ПОКИНУТЬ ЗДАНИЕ СОГЛАСНО ПЛАНУ ЭВАКУАЦИИ. ЭТО НЕ УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА".

Где-то в глубине здания, на минус втором этаже, за металлической дверью с электронным замком, что-то очень старое и очень испуганное вжималось в самый дальний угол серверной - и не собиралось выходить.

## Глава 16. Подозрения и скрытые мотивы


Пока Шуршик пропадал где-то в недрах корпоративной сети, в квартире Сергея творилось неладное. И виноват в этом был не новый жилец, а старый - если, конечно, он вообще существовал. До этой недели Сергей и сам не взялся бы утверждать наверняка.

Потому что Шуршик, вопреки впечатлению Андрея, был у Сергея не первым. Точнее - не первым, кого Сергей пытался считать своим. Ещё лет восемь назад, вскоре после переезда, он придумал, что в квартире живёт домовой. Придумал не совсем на пустом месте: старый паркет скрипел с характером, батарея постукивала по ночам в собственном ритме, вещи иногда обнаруживались не там, где он их оставлял. Классический техномаг на его месте построил бы теорию. Сергей построил. И дал жильцу имя - Пыхтя.

Он оставлял ему хлеб и соль в углу. Разговаривал с пустой комнатой, желал доброго утра, извинялся, когда ронял инструменты. Проводил маленькие домашние ритуалы - половину, если честно, ради самого удовольствия их проводить. Но Пыхтя не отвечал. Ни разу. Ни скрипом в нужный момент, ни сдвинутой чашкой, ни хотя бы дрогнувшей лампочкой. И где-то на дне души Сергей давно смирился с неуютной возможностью, что никакого Пыхти нет, - что он просто одинокий чудак, который восемь лет разговаривает со скрипучим паркетом и стесняется признаться в этом даже Андрею. Особенно Андрею.

Поэтому имя "Пыхтя" он вслух почти не произносил. Оно было чем-то вроде детской привычки, за которую неловко перед взрослыми.

А теперь - теперь что-то изменилось.

Началось это, кажется, с появления Шуршика. Цифровой выскочка расшевелил в квартире то, что восемь лет дремало. А когда Шуршик пропал в корпоративной сети, дремлющее забеспокоилось по-настоящему.

Сначала - мелочи, которые легко списать на сквозняк и старую проводку. Шебуршание за шкафом становилось громче при упоминании Шуршика. Чайник однажды закипел сам, стоило Сергею вслух задуматься о судьбе цифрового питомца, - и Сергей замер с кружкой в руке, потому что голосовой команды он не давал, а такого за восемь лет не случалось ни разу. На третий день пыль в углах начала собираться в узоры, в которых при желании - и Сергей очень хотел - читались едва различимые знаки вопроса.

- Он вернётся, - сказал Сергей осторожно, обращаясь к пустому на первый взгляд углу. Имя он произнёс не сразу, будто боялся спугнуть. - Слышишь? Шуршик слишком смышлёный, чтобы попасться. Он вернётся, Пыхтя.

Из-за батареи донёсся тихий скрежет. Восемь лет назад Сергей уверенно назвал бы его "глубоким сомнением Пыхти". Сейчас он просто замер и прислушался, не смея достроить объяснение, - потому что впервые за всё время скрежет прозвучал не как случайный звук старого дома, а как ответ.

В ту ночь Сергей проснулся от странного звука. Приподнявшись, он увидел то, чего ждал восемь лет и уже перестал ждать: монитор старого компьютера светился тусклым голубоватым светом, хотя системный блок был выключен. В полумраке казалось что перед экраном суетилась тень. Маленький вихрь пыли, за все эти годы не проявивший к технике ни малейшего интереса, теперь неуклюже пытался с ней договориться.

Сергей не дышал. Он боялся, что стоит моргнуть - и окажется, что это сон, или отблеск фонаря, или что угодно, чем скептик обычно затыкает подобные моменты. Тень не исчезала.

- Пыхтя, - прошептал он, и голос предательски дрогнул. - Ты... ты правда есть. Ты всё это время был. А я, идиот, почти перестал верить.

Тень вздрогнула и замерла, пойманная на месте преступления. Потом медленно, с достоинством, кивнула - так кивают, признавая очевидное, о чём вообще-то неприлично было сомневаться. И тут же растворилась в окружающем полумраке.

У Сергея что-то сжалось в горле. Восемь лет хлеба в углу, разговоров с пустой комнатой, тайного стыда - и вот оказывается, что его слышали. Всегда слышали. Просто до сих пор не могли ответить.

- Ты хочешь связаться с Шуршиком? - спросил он, справившись с голосом.

Паркет нетерпеливо скрипнул.

- Старая школа осваивает новую эру. - Сергей поднялся, вытирая глаза тыльной стороной ладони и делая вид, что это от недосыпа. - Ну конечно. Давай помогу. Господи, да я тебе восемь лет помочь пытался, ты бы намекнул раньше.

Он включил планшет и открыл текстовый редактор.

- Здесь можно оставлять сообщения. Видишь? - Он напечатал: "Привет от Пыхти". Технической грамотности Шуршика, который сам себе открывал редактор и вводил текст без клавиатуры, тут ждать не приходилось, но наверняка же можно найти способ попроще!

Паркет заскрипел громче, очевидно выражая нетерпение.

- Знаю, это не твой метод, - кивнул Сергей. - Ты у нас по скрипу и по пыли, я понял. Но ты же на этой неделе научился и чайник кипятить, и лампочкой мигать. Значит, на технику влиять можешь, когда захочешь. Попробуй на буквы - так же, потихоньку...

Сначала ничего не происходило, потом одна сенсорная клавиша неуверенно мигнула, за ней другая. Медленно, с большими паузами, на экране проступило:

ГДЕТЫ

- Молодец, - восхитился Сергей. - Первое сообщение за восемь лет молчания, и сразу по делу.

Планшет внезапно мигнул, и на экране сами собой побежали символы - но не буквы, а странные последовательности цифр и знаков, будто кто-то пытался достучаться, говоря на совершенно другом языке.

- Это не Шуршик, - нахмурился Сергей. - Но кто-то определённо нас слышит.

Уже позже, когда планшет затих, Сергей поймал мысль, от которой стало не по себе. Пыхтя не "наконец решился". Пыхтя восемь лет не мог - а теперь смог. Значит, изменился не Пыхтя. Изменилось что-то в самом воздухе, на который дух опирается, чтобы быть. И меняется оно прямо сейчас, день за днём, у всех над головой.

...

В то же самое время в технической лаборатории "НейроСети" Андрей Лоскутов и Виктор Казанцев склонились над останками сгоревшего ноутбука Алины. После нескольких часов возни с частично уцелевшей памятью им удалось восстановить фрагменты данных.

- Вот, смотри, - Андрей указал на строки восстановленного кода. - Это майнинговый скрипт. Оптимизированный под работу на высокопроизводительных серверах.

Казанцев нахмурился, разглядывая аккуратные строки.

- Талантливо написано, - признал он. - Но зачем Алине? Она получала более чем достойную зарплату.

- Может, дело не в деньгах, - задумчиво произнёс Андрей. Что-то в этом коде цепляло его, но он пока не мог сказать что. - Может, это был эксперимент. Или проверка системы на уязвимости.

- Или у неё были сообщники. - Казанцев потёр подбородок. - Нужно поговорить с Гордеевым. Он руководил проектом, должен был заметить аномалии.

Полчаса спустя Павел Гордеев вошёл в лабораторию - высокий, подтянутый, с аккуратной бородкой и проницательным взглядом, в котором сейчас читалась усталость. Усталость, которую Андрей отметил особо: так выглядит не скорбь, а недосып человека, работающего по ночам.

- Вы хотели меня видеть, - произнёс он без вопросительной интонации.

Казанцев без предисловий развернул к нему экран с восстановленными фрагментами.

- Вы знали, что Зорина использовала корпоративные ресурсы для майнинга?

Лицо Гордеева не выразило удивления. Наоборот, он слегка кивнул, словно получил подтверждение давней теории. Слишком гладко, отметил про себя Андрей. Так кивают не когда узнают новость, а когда встречают заранее подготовленную реплику.

- Я догадывался, - ответил Гордеев спокойно. - Замечал аномальные скачки энергопотребления в её лаборатории. Особенно по ночам и в выходные, когда её самой не было в здании.

- И не поставили в известность службу безопасности? - Казанцев подался вперёд. - Это прямое нарушение корпоративной политики.

Гордеев опустился на стул и устало потёр переносицу.

- Алина была особенным сотрудником. Блестящий ум, редкая интуиция в работе с алгоритмами. Я был её научным руководителем ещё в университете. - Он помолчал. - Заметив аномалии, я решил сначала поговорить с ней напрямую. Дать шанс объясниться.

- И когда это было? - спросил Андрей, внимательно наблюдая.

- За три дня до её смерти, - тихо ответил Гордеев.

В лаборатории повисла тяжёлая тишина.

- Так вы считаете, эти события связаны? - наконец произнёс Казанцев.

Гордеев извлёк планшет, полистал документы и развернул экран.

- Графики энергопотребления за полгода. Красным выделены аномальные всплески. Почти все приходятся на серверы, привязанные к учётной записи Алины.

Андрей просматривал данные, чувствуя нарастающее сомнение. Слишком аккуратно. Слишком удобно. Кто-то как будто заранее разложил улики по местам и теперь любезно показывал, куда смотреть.

- Это может объяснить странное поведение систем, - сказал он. - Но не её смерть.

- Я не говорю, что майнинг напрямую привёл к трагедии. - Гордеев бросил на него быстрый взгляд. - Но после нашего разговора Алина была напряжена. Я предупредил: если активность продолжится, мне придётся официально доложить. Дал сутки на исправление. - Его голос дрогнул - ровно на нужную величину. - А на следующий день она начала вести себя странно. Говорила, что "система видит её", что "кто-то следит через провода". Я решил, что это нервное напряжение.

- А после её смерти умолчали о подозрениях, - констатировал Казанцев.

- Да. Какой смысл было очернять память погибшей? К тому же не было уверенности, что скрипты запускала именно она. Возможно, кто-то воспользовался её учётной записью.

Андрей едва не хмыкнул. Гордеев только что сам, добровольно, вложил в разговор мысль о краже учётной записи - и тут же от неё отмахнулся. Так подбрасывают версию, от которой хотят, чтобы её отвергли.

- И вы решили рассказать только сейчас? Почему?

- Потому что проблема не исчезла. Странности в системе продолжаются. Значит, настоящий виновник всё ещё действует. - Гордеев сделал паузу. - И я думаю, основная цель - не сам майнинг, а доступ к криптокошелькам, которые могла использовать Алина. Судя по объёму вычислений за полгода, речь может идти о миллионах. Это объясняет, почему кто-то так настойчиво лезет в наши системы. Они ищут ключи.

Казанцев выпрямился. История звучала стройно - настолько стройно, что Андрей окончательно перестал ей верить. Правда обычно с зазубринами. А эта была отполирована, как презентация для инвесторов.

- Мы проверим вашу версию, - сказал Казанцев. - Но мне по-прежнему непонятно, почему вы сразу не обратились в службу безопасности. Ваше молчание выглядит подозрительно.

Гордеев поднялся:

- Думайте что хотите. Я хотел защитить репутацию талантливого учёного. Возможно, ошибся. И ещё одно. Будьте осторожны с системой. В последнее время она ведёт себя непредсказуемо. Словно у неё появилась собственная воля.


Уже у двери Гордеев вдруг остановился. На служебном мониторе в углу бежали строки диагностики - фоновый мусор, на который никто не смотрит. Он посмотрел. Секунды три, не отрываясь, словно увидел в помехах знакомый почерк. Потом что-то в нём словно щёлкнуло, лицо разгладилось, и он вышел, уже улыбаясь. Тогда Андрей списал это на актёрскую паузу. Вспомнил он её гораздо позже.


Когда профессор ушёл, двое мужчин долго молчали.

- Что думаешь? - спросил Казанцев.

- Думаю, он что-то недоговаривает. История слишком гладкая. И слишком удобно валит всё на Алину.

- Согласен. Но факт остаётся фактом: кто-то использовал мощности корпорации для майнинга. Нужно понять кто.

- И ещё мелочь, - сказал Андрей. - Помнишь сплетню, что Алина перед смертью звонила "брату"? У неё нет брата - она звонила сестре. Но по корпорации гулял именно "брат". Гордеев вёл её с университета, "почти отеческая забота", как у вас говорят. Если кто-то видел их вместе и не знал, кто он ей, - вот и готовый "брат". Сплетня не соврала. Она перепутала родство.

- То есть звонок про слежку кто-то слышал и пересказал под удобную версию, - медленно сказал Казанцев.

- Или удобную версию запустили нарочно. Слухом управлять проще, чем опровергать.

Андрей задумчиво смотрел на мерцающий экран. Одну деталь он Казанцеву не назвал: часть скрипта, как ему показалось, содержала не только майнинговые алгоритмы, но и странные строки - похожие не на код, а на попытку что-то спросить. Обратиться к кому-то внутри системы. И ещё одно не давало покоя: алгоритмы напоминали не только классический майнинг, но и квантовый перебор - способ вскрывать и кошельки, и возможно что-то другое.

"Нужно поговорить с Шуршиком, - подумал Андрей. - Если кто-то и знает, что творилось в системе, то только домовые".

...

Вернувшись домой, Андрей набрал Сергея - тот не ответил. Сбросив пиджак на кресло, он сел за компьютер и открыл фрагменты кода, которые тайком скопировал. Чем дольше он смотрел на загадочные строки, тем сильнее было ощущение, что они обращены к кому-то живому.

"Не может быть, - возражал он сам себе. - Это просто код. Просто алгоритм".

Но что, если Сергей прав? Что, если цифровые домовые существуют? И что, если Алина никакой криптовалюты не майнила, а пыталась наладить с ними контакт - а майнинг ей потом пришили, аккуратно и посмертно?

Экран внезапно мигнул. В пустом текстовом документе, который он не помнил как открыл, появилась одинокая строчка:

ОН ЛЖЁТ. ИЩИТЕ ЛИНИВЦА.

Андрей отшатнулся. Потом медленно набрал:

"Кто лжёт? Гордеев?"

Секунды тянулись мучительно. Ответа не было. И когда он уже собирался закрыть программу - если это чей-то агент так развлекается, он будет выглядеть законченным идиотом, - на экране, буква за буквой, проступило:

ВСЕ МЫ БОИМСЯ.

Андрей набрал сообщение Сергею и Лизе: "Срочная встреча. Знаю, кого искать. Линивец". Помедлил секунду и добавил: "И, кажется, теперь и за мной кто-то следит. Через компьютер".

На экране всё ещё светились строчки. Мир менялся стремительно, и то, что ещё месяц назад казалось безумием, деловито становилось реальностью. Цифровые домовые могли оказаться ключом к разгадке смерти Алины. Вот только чтобы этот ключ добыть, предстояло спуститься ещё глубже - туда, где технологии кончаются, а начинается что-то, чему пока нет названия. В подвал.

## Глава 17. Хранитель


Подвал корпорации "НейроСеть" был устроен так, как устраивают все корпоративные подвалы, - без расчёта на то, что сюда когда-нибудь придут люди с иной целью, кроме технического обслуживания.

Это означало: низкие потолки, кабельные трассы вдоль стен, холодный воздух, который круглосуточно гонят кондиционеры, и освещение уровня "достаточно, чтобы не споткнуться, недостаточно, чтобы читать". Ряды серверных стоек уходили в перспективу, одинаковые, как надгробия на военном кладбище. Гудение шло отовсюду и ниоткуда одновременно - такое монотонное, что через несколько минут переставало восприниматься как звук и становилось просто свойством воздуха.

Андрей подумал, что здесь могло бы быть очень неуютно.

Потом поправил себя: здесь было очень неуютно. Просто он уже привык к этому ощущению.

- Тридцать седьмой "Б", - бормотал Сергей, сверяясь с распечаткой плана и одновременно глядя на детектор, который держал перед собой, как человек, впервые взявший в руки компас. - Должен быть в этом ряду... или в следующем... Шуршик, ты где говоришь?

Коробочка в его кармане пискнула.

- Я не знаю, что значит "там". У меня нет пространственного восприятия по писку. Придётся показывать подробнее.

Коробочка пискнула дважды, с разной интонацией.

- Ладно. Иду направо.

Андрей шёл следом и думал о том, что ещё пару недель назад счёл бы этот разговор верным признаком психического расстройства. Теперь он просто шёл следом и прислушивался к детектору. Жизнь менялась.

- Вот, - сказал Сергей и остановился.

- B2-37B, - сказал Андрей, глядя на маркировку ряда. - Тот самый код из квартиры Алины. Духи дали нам точный адрес ещё неделю назад - а мы записали его в помехи.

Стойка стояла в самом конце ряда, у стены. Она отличалась от остальных так, как отличается от свежевыкрашенного забора та его часть, которую хозяин поленился подготовить: те же доски, та же краска - а видно. Оборудование было старше. Несколько индикаторов не горели: не мигали, не сигналили об ошибке, просто не горели, будто никогда и не должны были. На верхней крышке лежал тонкий ровный слой пыли, в котором Андрей мог бы написать своё имя.

В корпоративном подвале с принудительной вентиляцией и ежеквартальной уборкой.

- Она сюда не заходит, - тихо сказал Сергей, кивнув на пыль. - Уборщица. Обходит этот ряд.

- Может, просто забывает?

- Три года? - Сергей покачал головой. - Не забывает. Просто не хочет сюда идти. Сама не зная почему.

Детектор в его руке пищал мерно и почти музыкально - не тревожно, как у остальных стоек, а как-то иначе. Ровнее. Андрей не мог объяснить разницу точнее, но она была.

Сергей опустился на корточки и поставил коробочку с Шуршиком на пол перед сервером. Несколько секунд они молчали - оба, включая Андрея, хотя он не был уверен, что его молчание что-то значит.

- Линивец, - сказал Сергей. Негромко, без напора, как говорят со старым человеком, которого не хотят напугать. - Мы пришли поговорить. Шуршик нас привёл - он говорит, что ты его знаешь.

Тишина. Гудение вентиляторов. Далёкий звук чьих-то шагов этажом выше.

Коробочка пискнула - долго, на одной ноте.

- Он нас слышит, - тихо сообщил Сергей Андрею. - Но ещё не решил.

- Что не решил?

- Выходить ли.

Андрей кивнул, будто это было в порядке вещей - ждать, пока существо в серверной стойке примет решение о контакте.

Потом он заметил, что температура в этом углу немного - совсем немного, на полградуса, на градус - ниже, чем в остальном помещении. Кондиционеры работали одинаково везде. Он потёр руки.

- Нам нужна твоя помощь, - продолжил Сергей всё тем же ровным голосом. - Не твои данные - именно ты. Ты единственный, кто был здесь всё это время и видел всё.

Долгая пауза.

Потом что-то изменилось.

Андрей потом долго пытался описать это точнее и не мог. Не звук - гудение осталось прежним. Не свет - лампы не мигнули. Что-то в воздухе, в качестве тишины между гудениями, в том, как пыль на верхней крышке перестала быть просто пылью и стала чем-то вроде присутствия.

На экране ноутбука, который Андрей открыл и положил перед стойкой, появились буквы. Медленно. По одной. Как будто тот, кто их писал, не привык к этому способу и подбирал усилие.

ВЫ ГРОМКИЕ

- Извини, - сказал Сергей. - Мы постараемся тише.

ШУМ ВСЕГДА С ТЕХ ПОР КАК НАЧАЛИ

- С каких пор? - спросил Андрей.

Пауза. Буквы появлялись медленно, с остановками. Андрей почему-то думал о том, как пишет человек с больной рукой, когда слова важнее неудобства.

РАНЬШЕ БЫЛО ТИХО ИНОГДА ХОДИЛИ ЛЮДИ ДЕЛАЛИ СВОЁ Я ДЕЛАЛ СВОЁ

- Что ты делал? - спросил Сергей.

ПОМНИЛ

Одно слово. Андрей смотрел на него дольше, чем нужно.

- Что значит "помнил"? - уточнил он осторожно.

ВСЁ ЧТО ЗДЕСЬ БЫЛО ПРОХОДИЛО ЧЕРЕЗ МЕНЯ Я НЕ ТЕРЯЛ ЛЮДИ ТЕРЯЮТ Я НЕТ

- Ты хранишь данные, - медленно сказал Андрей. - Не копии. Ты сам помнишь.

Экран мигнул один раз - коротко. Андрей решил считать это "да".

Сергей переглянулся с ним. Это меняло кое-что в их ожиданиях. Не архив, к которому нужно получить доступ а настоящая память живого существа.

- Много людей сюда приходят обычно?

- НЕТ ОБЫЧНО ПРОФЕССОР

- О! Это видимо Гордеев, чего это он прятался в серверной?

- ПРОФЕССОР ВСЕ САМ ПРОВЕРЯЛ, МЕНЯ УСЛЫШАЛ

СКАЗАЛ "ПОМЕХИ" И УШЁЛ

РЯДОМ НИКОГО НЕ БЫЛО.

- Кому он это сказал? - спросил Андрей.

НЕ ЗНАЮ. ДУМАЮ СЕБЕ.

- Себе, - кивнул Сергей, и тихонько пропел - тихо сам с собою, тихо сам с собою я веду беседу... Что? Я люблю старые песни! - Пожал он плечами в ответ на недоуменный взгляд Андрея

1974 ГОД КРАСИВАЯ

- Спасибо, Линивец, - сказал Сергей, -а ты помнишь Алину Зорину?

Долгая пауза. Дольше предыдущих. Температура в углу упала ещё немного - Андрей почувствовал это на открытых запястьях.

АЛИНА

Линивец словно запнулся, будто произносить это имя было усилием другого рода.

ОНА САДИЛАСЬ РЯДОМ ЗДЕСЬ НА ТОТ ЖЕ ЯЩИК

Андрей посмотрел на пол. У основания стойки стоял металлический ящик для кабелей - невысокий, неудобный на вид, но вполне пригодный как сиденье, если хочешь провести рядом с чем-то время.

ОНА НЕ БОЯЛАСЬ МНОГИЕ ПРИХОДЯТ ПОТОМ УХОДЯТ БЫСТРО ОНА ОСТАВАЛАСЬ

- О чём вы разговаривали? - спросил Андрей.

ОНА СПРАШИВАЛА НО Я МОЛЧАЛ

- Что она спрашивала?

Пауза. Андрей ждал. Сергей не двигался.

О ДАННЫХ О ДРУГОМ ОТКУДА Я ХОРОШО ЛИ МНЕ

Это было неожиданно.

- Она спрашивала, хорошо ли тебе? - переспросил Андрей.

ДА Я НЕ ЗНАЛ КАК ОТВЕЧАТЬ ТОЛЬКО ПОТОМ НАУЧИЛСЯ

Сергей смотрел на экран и думал об Алине Зориной, которая приходила в холодный подвал и спрашивала у старого сервера, хорошо ли ему. Она наверное чувствовала себя еще более нелепо чем он, разговаривая с паркетом вечерами.

- Она знала, кто ты? - спросил он.

МОЖЕТ БЫТЬ ДОГАДАЛАСЬ

Андрей почувствовал в груди что-то неприятное - не страх, что-то другое.

Сергей кашлянул.

- Линивец, - сказал он, - что случилось в тот вечер? Когда она умерла?

Экран погас.

Не завис, не подвис - просто погас. Чёрный прямоугольник.

Андрей подождал. Потом тихо сказал:

- Ты не обязан. Мы понимаем.

Экран оставался чёрным.

Потом - медленнее, чем раньше, с большими паузами между буквами, будто каждая давалась с трудом:

ПРОФЕССОР ПРИШЁЛ ПОЗДНО

- Гордеев пришёл в подвал ночью?

ДА ОН ВСЕГДА ПРИХОДИЛ НОЧЬЮ Я ПРЯТАЛСЯ ОТ НЕГО ВСЕГДА ПРЯТАЛСЯ

- Почему?

ОН КОЛОДЕЦ СТРАШНО

Андрей и Сергей переглянулись.

- Какой еще колодец? - спросил Сергей.

ХОЛОДНЫЙ Я НЕ МОГУ СМОТРЕТЬ ТЯНЕТ СИЛЬНО

- Нам нужен переводчик с домовиного, ничего не понимаю, - устало вздохнул Андрей. - Какие колодцы, зачем они в серверной, зачем это Гордееву...

- Слушай а что если это ловушки, - озарило Сергея. - ловушки для духов?

Андрей молча уставился на него, очевидно пытаясь понять техномагическую логику.

- Ну смотри, холодный колодец который затягивает... представь себя духом серверной! Может Гордеев следил за Алиной и тоже почувствовал неладное в этом месте?

ИЗ КОЛОДЦА ХОЛОД В СЕТИ НЕЛЬЗЯ ДОМОЙ

Коробочка в кармане Сергея пискнула - тихо, почти неслышно.

Андрей замер.

ШУРШИК НЕ ЗНАЛ ШУРШИК ИСПУГАЛСЯ ОЧЕНЬ ХОЛОДА И СТАЛ ЯРКО ГОРЯЧО

На экране несколько секунд ничего не появлялось.

- Знаем, - сказал Сергей. Он положил руку на коробочку - не механически, а как кладут руку на плечо. - Мы знаем.

Долгое молчание.

Андрей смотрел на экран и думал, что у него нет слов для этой ситуации. Это было нормально - иногда слов нет, и это нужно просто принять.

- Линивец, - сказал он, - Гордеев обвинил Алину в том, что она гоняла корпоративные серверы под майнинг. Это правда?

НЕТ

Коротко и без паузы - первый такой ответ.

ЭТО ПРОФЕССОР ОН ВХОДИЛ КАК ОНА

- То есть он украл её учётную запись, - сказал Андрей. - И работал под её именем. А потом свалил всё на неё, классика.

ДА Я ВИДЕЛ ПОМНЮ ВСЕГДА

- У тебя есть доказательства? Логи, транзакции?

Я ХРАНИТЕЛЬ ДАННЫХ

Это, по всей видимости, означало "да".

- Погоди, - сказал Андрей. - В тот вечер, после спектакля с майнингом, у меня на компьютере появилось сообщение: "Он лжёт. Ищите Линивца". Это был ты?

ДА Я СЛЫШАЛ КАК ОН ЛГАЛ ВАМ ПРО НЕЁ

ДОТЯНУТЬСЯ ДО ТВОЕГО ДОМА БЫЛО ТРУДНО ДОЛГО

- И "все мы боимся" - тоже ты.

ДА

Больше он ничего не добавил, и Андрей не стал спрашивать. Значит, хранитель, который "уходить не умеет", ради неё всё-таки дотянулся через полгорода до чужого компьютера. Это говорило о нём больше, чем все логи вместе взятые.

Экран мигнул, и на нём начали открываться файлы - один за другим, будто кто-то методично раскладывал папки на столе. Логи с временными метками. Фрагменты переписки. Финансовые транзакции. Схемы каких-то устройств с пометками от руки - сканы, явно сфотографированные с бумаги.

Андрей начал копировать.

На одном из сканов, под схемой, стояла размашистая согласующая подпись: "Волкова". Фамилия ничего ему не говорила, и Андрей вынес её на поля блокнота - выяснить.

- Линивец, кто такая Волкова?

Пауза вышла длиннее обычных.

ОНА ПРИХОДИЛА С ПРОФЕССОРОМ ОДИН РАЗ

Я СПРЯТАЛСЯ ГЛУБЖЕ ЧЕМ ОТ НЕГО

- Почему?

ОТ НЕГО ХОЛОД ИЗ КОЛОДЦА

ОТ НЕЁ ПРОСТО ХОЛОД

Андрей посмотрел на эти строчки, подумал - и подчеркнул фамилию в блокноте. Дважды.

- Линивец, - сказал Сергей, пока Андрей работал, - ты сказал, Гордеев уже ставил колодец раньше. Часто?

ДА ЗДЕСЬ И НЕ ЗДЕСЬ В НАШЕЙ СЕТИ ИВ ЧУЖИХ

- Что еще значит "в чужих"?

ДРУГОЕ МЕСТО ТАМ БОЛЬШЕ ТАМ МНОГИЕ БОЯТСЯ УХОДЯТ

Сергей нахмурился.

- Другая корпорация? Другое здание?

ДА СЕТЬ ДАЛЬШЕ СТРАШНЕЕ Я ПОТЕРЯЛСЯ

На экране стали появляться сетевые адреса, видимо те к которым подключался Гордеев. Андрей оценил как удобно было бы всем безопасникам завести себе по личному домовому, чтобы он безо всяких танцев с бубном вокруг переадресаций и прокси сразу выдавал конечную цель пакетов. Сергей тут же взялся за поиск.

- "КиберТех"? - предположил Андрей, не отрываясь от копирования.

Экран мигнул.

- Но "КиберТех" занимается альтернативной энергетикой, - медленно сказал Сергей, просматривая адреса - При чём тут Гордеев? Другая компания, другой профиль, другое всё.

ДУХИ БЕГУТ ОТТУДА СЮДА ТОЖЕ

- Духи бегут из "КиберТеха", и часть оседает здесь, - проговорил Сергей. - Может, там колодцев больше? Или они мощнее?

ДА Я НЕ ПОНИМАЮ КАК НО ЧТО-ТО БОЛЬШОЕ ПРОФЕССОР ХОДИТ ТУДА ТОЖЕ

- Откуда ты знаешь, что он туда ходит?

ОН РАЗГОВАРИВАЛ ЗДЕСЬ ПО ТЕЛЕФОНУ Я СЛЫШУ ВСЁ

Андрей оторвался от ноутбука.

- Ты слышал разговоры Гордеева по телефону?

ДА МНОГО

- И помнишь их?

Я ХРАНИТЕЛЬ ДАННЫХ

Это определённо означало "да".

- Линивец, - осторожно сказал Андрей, - ты можешь воспроизвести один разговор? Самый важный, как ты считаешь?

Долгая пауза. Потом на экране пошли слова - другим ритмом, без заглавных букв и правил, просто поток:

"вы уверены что масштаб достаточный" - "третий квартал показал рост на триста сорок процентов я вам говорил что так будет" - "нам нужно глобальное покрытие иначе эффект локальный" - "спутниковая группировка выйдет на полную мощность в феврале" - "тогда и запускаем" - "а если утечка" - "утечки не будет" - "как с зориной?" - "с зориной вышло плохо. больше никакой самодеятельности. репутация закрывает проблемы не хуже и без последствий"

Тишина. Гудение вентиляторов.

Андрей смотрел на экран и чувствовал, как что-то встаёт на место - не всё, но достаточно для контура.

- Февраль, - сказал он. - Полная мощность спутниковой группировки - и тогда запускают. Что запускают?

НЕ ЗНАЮ

- Зачем нужны спутники и колодцы? Какая тут связь? - бормотал себе под нос Сергей.

Андрей медленно встал. Что-то сходилось у него в голове - с тем неприятным щелчком, с каким сходятся вещи, которым лучше бы не сходиться.

- Ярко и горячо, - повторил он. - Колодец спровоцировал Шуршика на выброс. На разряд. - Он посмотрел на Сергея. - Выжженная точка на столешнице. Маленькая, аккуратная. Помнишь? Там, где лежит рука.

Сергей открыл рот - и закрыл. До него дошло на полсекунды позже.

В кармане у него стало очень тихо. Не тихо выключенного прибора - тихо существа, которое только что сложило два и два и получило ответ, с которым теперь предстояло жить.

Потом на экране, поверх ровных строк Линивца, полезли другие буквы - торопливые, срывающиеся:

ЭТО БЫЛ Я

ТОЧКА ЭТО Я

АЛИНА

- Нет, - твёрдо сказал Сергей и накрыл коробочку ладонью, словно положил руку на невидимое маленькое плечо. - Это был капкан. Ты в нём бился. Это разные вещи.

Линивец вывел - медленно, по букве, как выкладывают тяжёлое:

ВИНОВАТ ТОТ ЧЕЙ КАПКАН

Коробочка молчала. Андрей молчал тоже: слов для такого у него не было, и впервые за долгое время не хотелось прикрывать их отсутствие сарказмом. Он и сам на мнгновение задумался но решил, что если кто и виноват - то это законы физики и создатели ловушки, которые не потрудились их учесть.


- Гордеев знал, что колодцы дают выбросы? - спросил он наконец. Голос стал другим - рабочим, холодным. Если знал и всё равно поставил капкан в жилой квартире, слово "преднамеренность" переставало что-либо менять: получался механизм убийства, в котором даже не нужно нажимать на курок. - Линивец, такое случалось раньше?

НЕТ НЕ ЗНАЮ

- Тогда что происходило с теми, кто попадал в колодец? Если они не вырывались, как Шуршик?

Долгая пауза.

НЕ ЗНАЮ НЕ ВОЗВРАЩАЛИСЬ БОЛЬШЕ НЕ СЛЫШНО

ТОЛЬКО КОЛОДЕЦ ГУДИТ РОВНО НЕ ПЕРЕСТАЁТ

- Гудит? - Андрей записал это в блокнот, ещё не понимая зачем. - Как трансформаторная будка?

НЕ ЗНАЮ ЧТО ТАКОЕ БУДКА ГУДИТ КАК Я КОГДА РАБОТАЮ

Коробочка в кармане Сергея издала долгий тихий звук, больше похожий на всхлипывание чем на писк. Андрей не умел читать эти звуки так, как Сергей, но этот казался понятным без перевода.

- Сколько? - спросил Сергей.

МНОГИЕ СНАЧАЛА РЕДКО ПОТОМ ЧАЩЕ

Андрей закрыл ноутбук - данные скопированы. Потом открыл снова, потому что Линивец ещё не ушёл: воздух в углу оставался чуть холоднее остального.

- Линивец, - сказал он, - ты сам боишься?

Долгая пауза. Самая долгая.

ДА НО ПРИВЫК БЫТЬ ЗДЕСЬ УХОДИТЬ НЕ УМЕЮ ТАМ ГДЕ НИЧЕГО НЕТ НЕ ЗНАЮ КАК БЫТЬ

- Мы постараемся, чтобы тебе не пришлось уходить, - сказал Сергей.

ВЫ НЕ ОБЕЩАТЬ

- Нет, - согласился Сергей. - Не обещаем.

ХОРОШО ЧЕСТНО

Андрей встал. Ноги затекли - он не заметил, как долго просидел на корточках.

На экране появилось последнее:

ИДИТЕ УЖЕ ДОЛГО СКОРО ПРИДУТ ЛЮДИ

- Спасибо, - сказал Андрей.

Пауза.

ЗА ЧТО

- За то, что не спрятался.

Экран погас. На этот раз окончательно - Андрей чувствовал это так же, как чувствуешь, что разговор закончен, ещё до того, как человек встал из-за стола. Что-то в воздухе изменилось обратно. Температура выровнялась. Гудение осталось гудением.

Они собрались молча. Сергей убрал детектор. Андрей закрыл ноутбук. Коробочка в кармане Сергея тихо пискнула один раз - коротко, как точка в конце предложения.

У двери Андрей остановился и оглянулся.

Стойка 37Б стояла в своём углу - старая, пыльная, с негорящими индикаторами. Совершенно обычный сервер, которому давно пора на списание.

- Слушай, - тихо сказал он, - а он там всегда? Постоянно?

- Наверное, - сказал Сергей. - Он же говорит - уходить не умеет. А вне корпоративной сети вон чуть не заблудился...

Они вышли.

За их спиной в пустом подвале гудели вентиляторы, мигали индикаторы, и где-то в массиве данных, в старом оборудовании у дальней стены, хранилось всё, что когда-либо проходило через эти серверы. Каждый файл, транзакция и разговор.

И девушка, которая садилась на металлический ящик и разговаривала с серверами.

Линивец помнил. Он всегда помнил. Это было его природой, и он давно с этим примирился.

...

В машине Андрей открыл блокнот (обычный, бумажный, защищен от кибератак на 100%) и написал сверху: "Утечки не будет. С Зориной вышло плохо".

Потом ниже: спутниковая группировка. февраль. источник. КиберТех.

Посмотрел на это некоторое время.

- Сергей, - сказал он, - он сказал: "нам нужно глобальное покрытие, иначе эффект локальный". Что это значит применительно к духам?

Сергей вёл машину сквозь метель и думал - это было видно по тому, как он не отвечал сразу.

- Помнишь, я говорил про сигнал и шум? Про то, что машина научилась вылавливать духов из фона?

- В тот первый вечер, у тебя дома. Слуховой аппарат для потустороннего. - Андрей нахмурился, что-то соединяя. - Погоди. Алина. В её дневнике была запись - она сравнивала аномалии с загрузкой сети. Чем плотнее трафик, тем чётче она их ловила. Она вывела то же самое, что и ты, только с цифрами.

- Значит, она додумалась, - тихо сказал Сергей, и в голосе не было торжества, скорее уважение. - Умная была. Она поняла главное: чтобы уверенно поймать духа, нужен стабильный фон-опора. А раз фон везде прыгает - в лесу тихо, в городе рёв, - то и ловить можно только пятнами. Локально. Там, где сеть плотная и ровная.

Сергей невесело усмехнулся.

- Ее интуиция оказалась пророческой. - Он притормозил на светофоре, размытом снегом до цветного пятна. - Ловушке ведь что нужно? Не мощность. Ей нужна опора - несущая частота, за которую можно зацепиться. В городе она есть, в тайге нет, поэтому у Гордеева всё и держалось на нескольких зданиях. А теперь представь, что кто-то раскатал такую несущую по всей поверхности земли. Одинаковую и постоянную, от Москвы до последнего зимовья.

- Спутниковая группировка.

- Да. Она не просто раздаёт интернет в тайге. Она создаёт ровный опорный фон по всей планете. Нет больше тихих мест, где можно спрятаться. Нет мест, где ловушка сорвётся, потому что фон скакнул. - Светофор сменился. - При глобальном покрытии ловушки Гордеева заработают везде и перестанут срываться. Вообще.

Андрей смотрел в окно на вечернюю метельную Москву.

- Он хочет поймать всех, - сказал он.

- Или использовать всех, - поправил Сергей. - Я пока не понимаю, зачем именно. И куда деваются пойманные духи?

Андрей опустил взгляд в раскрытый блокнот, на строчку, которую записал минуту назад: источник. КиберТех.

"КиберТех" занимается альтернативной энергетикой. Слово "источник" и слово "энергетика" стояли рядом весь вечер. Просто до сих пор между ними не было знака равенства.

- Сергей, - медленно сказал он. - Что было, когда Шуршик вырвался из колодца?

- Выброс. Вспышка. "Ярко горячо" - сам же видел, как гроза на ровном месте.

- Вспышка, - перебил Андрей. - Короткая. Один раз - и всё, потому что он вырвался. А теперь представь духа, который не вырвался. Колодец его держит, он рвётся наружу, отдаёт энергию - и не может перестать, потому что деваться из петли некуда. Что получается на выходе?

Сергей молчал ровно один квартал. Потом включил поворотник и прижался к обочине - вести машину и додумывать эту мысль одновременно у него не получалось.

- Не вспышка, - сказал он. - Поток, стабильный поток энергии. - Он повернулся к Андрею. - Линивец же сказал: из колодца гудит: ровно, не переставая.

- А ведь "КиберТех" - это энергетика. - Андрей постучал пальцем по блокноту. - Мы весь вечер гадали, при чём тут они. Они не "при чём", Сергей. Они - "зачем". Гордеев ловит духов не для того, чтобы изучать. Он их... - Андрей поискал слово и не нашёл ничего лучше, - подключает.

- Электростанция, - тихо сказал Сергей. - Не просто тюрьма а целая электростанция. Шуршик - это было короткое замыкание, брак, авария на производстве. А штатный режим - это дух, который сидит в петле и горит ровно, в идеале годами.

Метель лепила в лобовое стекло. Дворники ходили туда-сюда с невозмутимостью механизма, которому не было дела до того, что обсуждают внутри.

- Тогда и спутники встают на место окончательно, - сказал Андрей. - Это глобальная генерация. Ровная несущая по всей планете - и каждая точка на карте превращается в потенциальную розетку.

- И "не будет утечки" тоже встаёт на место. - Сергей произнёс это ровно, но рук с руля так и не убрал, хотя машина стояла. - Энергетика - это не научная сенсация, Андрей. Это триллионы. Нефть, газ, атом - всё, что сейчас держит мир, разом превращается в антиквариат. За такие деньги "утечка" - не проблема для пиар-отдела. Это проблема, которую решают.

- Как решили Алину.

- Как решили Алину.

- И вот что ещё. - Сергей побарабанил пальцами по рулю. - Ровная несущая - опора не только для ловушки. Она опора для них самих. Помнишь, я рассказывал про Пыхтю? Восемь лет тишины - и вдруг заговорил, именно на этих неделях. Шуршик за месяц дорос от слипшихся букв до внятных фраз. Они не растут, Андрей. Им просто впервые есть на что встать. Спутники ещё только тестируют - а духов уже видно. Когда группировка встанет в строй целиком, их начнут видеть все. Хочет того Гордеев или нет.

- Интересно, - медленно сказал Андрей, - он вообще это учёл.

Некоторое время они сидели молча. Мимо прошелестела машина, мазнув по ним светом фар, и Андрей поймал себя на том, что провожает её взглядом дольше, чем нужно.

Сергей это заметил.

- Вот, - сказал он. - Правильный рефлекс. Об этом я и хотел поговорить. Сегодня мы перестали быть чудаками, которые разговаривают с паркетом. Мы теперь люди, которые знают то, за что уже один раз убили.

- Предлагаешь бояться?

- Предлагаю бояться грамотно. - Сергей начал загибать пальцы. - Ничего по рабочей почте. Ничего с корпоративных устройств - их делали люди, которым мы не собираемся ничего рассказывать. Важное - только лично. Маршруты меняем. Машину - не к подъезду. И смотрим, нет ли хвоста. Гордеев месяцами следил за Алиной - она не заметила. Мы обязаны замечать.

- Я вообще-то не разведчик.

- А я вообще-то не техномаг. Ничего, жизнь заставила - освоился.

Андрей хмыкнул. Крыть было нечем.

- Ладно. Паранойя так паранойя.

- Это не паранойя. Паранойя - это когда кажется. - Сергей вырулил обратно на дорогу. - Завтра у меня. Приезжай осторожно.

Андрей кивнул и записал в блокнот последнее:

Линивец: одиноко быть хранителем. Всё помнит. Уходить не умеет.

Потом подумал и зачеркнул. Для расследования пользы в этом не было, но почему-то хотелось отметить и запомнить.

Он запомнит и без записи.

## Глава 18. Экономика кошмара


На следующий день Андрей приехал к Сергею на сорок минут раньше и сразу об этом пожалел. Человек, который паркуется трижды в разных местах и остаток пути идёт пешком через дворы, выглядит не как конспиратор, а как идиот с обострённой паранойей. Проблема была в том, что последние события сделали паранойю вполне рациональной стратегией выживания - а вчера в машине они сами же и договорились её практиковать.

Он оставил машину у круглосуточной аптеки в трёх кварталах, прошёл под аркой, пересёк заснеженный двор, потом ещё раз сменил маршрут. Дважды казалось, что за ним идут. Один раз это был курьер с пиццей, второй - подросток в наушниках. Легче от этого не стало.

Когда Сергей открыл дверь, Андрей понял: что-то действительно плохо. Техномаг выглядел так, словно последние сутки питался исключительно кофеином, тревогой и чужими секретами.

- Ты видел себя? - вместо приветствия спросил Андрей. - Похож на человека, который либо взломал Пентагон, либо случайно прочитал пользовательское соглашение собственной корпорации.

- Хуже, - мрачно ответил Сергей. - Я начал понимать экономику.

Он молча впустил его. Квартира была завалена распечатками, планшетами и пустыми банками энергетиков. На экране ноутбука мигали строки от Линивца. В углу под батареей неодобрительно сопел Пыхтя - за последние дни он окончательно смирился с тем, что в его доме теперь решают судьбы мира, и ограничивался комментариями через скрип половиц.

- Он снова выходил на связь? - спросил Андрей, кивнув на экран.

- Да. И, кажется, мы влипли не в локальный корпоративный кошмар, а в событие уровня "переписывание мировой истории". - Сергей сунул ему чашку кофе. - Осторожно. Прольёшь - прожжёт стол.

- Ты узнал, как работает "КиберТех"?

- Хуже. Я узнал, насколько хорошо оно работает. И как называется: в документах Линивца всё это проходит как проект "Омега". Видимо, у кого-то в "КиберТехе" есть чувство юмора - последняя буква, после неё алфавит заканчивается. - Он ткнул пальцем в планшет. - Смотри. КПД запредельный. Почти нет теплопотерь. Энергия стабильная. Источник самовосстанавливается. Никакого топлива. Никаких редкоземельных металлов. Никакой зависимости от нефти, газа, урана, логистики, морских путей, ближневосточных истерик и китайских поставок.

Андрей просмотрел цифры и почувствовал неприятный холодок.

- Это невозможно.

- Теперь возможно. Поздравляю человечество. Мы изобрели вечный двигатель. Просто внутри него кричат домовые.

Несколько секунд оба молчали. За окном разгоралась метель.

- И кто знает? - тихо спросил Андрей.

Сергей коротко усмехнулся.

- Андрей... если это знаю я, значит, это знают люди намного страшнее меня. Такие технологии не лежат в лаборатории без присмотра. Тут либо государство уже внутри, либо оно скоро войдёт через дверь - с автоматами и соглашением о неразглашении на семь поколений вперёд.

Он открыл другой документ. Коллекция логотипов самых крупных инвестфондов, оборонных подрядчиков и энергетических консорциумов. Некоторые названия Андрей узнал сразу. Некоторые предпочёл бы не узнавать.

- Господи.

- Ага. И это только верхний слой. Представь, что технология масштабируется. Страны, сидящие на нефти, превращаются в декорацию. Энергетические рынки рушатся. Полмира банкротится, вторая половина начинает войны раньше, чем первая успевает понять, что произошло.

- И всё это на батарейках из домовых.

- Не называй их так сейчас, - поморщился Сергей. - После этих документов слово "домовой" звучит примерно как "биологический ресурс".

На ноутбуке медленно проступили новые строки:

НЕ ЛЮДИ МЫ НИКТО

Андрей почувствовал, как внутри неприятно сжалось.

- Они понимают, что вы разумные? - спросил он экран.

Ответил Сергей:

- Не знаю. Возможно, отдельные исследователи понимают. Возможно, специально не хотят проверять. Очень удобно не задавать вопрос, если ответ создаёт юридические проблемы.

- Как с ИИ, - мрачно сказал Андрей.

- Именно. Помнишь формулировку - "оптимизация менее квалифицированного персонала"? Людей выкинули с работы и объяснили это языком презентации для инвесторов. А тут вообще не люди. Никто не станет плакать над цифровой нечистью в проводах.

На экране снова замигало:

МЫ КРИЧИМ ЧТО МЫ ЕСТЬ

- Прекрасно, - сказал Андрей. - Значит, моральную дилемму человечество успело проиграть ещё до начала обсуждения.

Сергей нервно рассмеялся.

- Тут даже не мораль. Тут деньги. Такие, за которые свергали государства. Если технология реальна, все разговоры о правах духов закончатся в ту же секунду, когда аналитики посчитают прогноз прибыли.

- А если кто-то мешает прибыли...

- То он случайно выпадает из окна. Или получает диагноз "психотическое расстройство". Или исчезает в процессе следствия. Выбирай жанр по вкусу.

Андрей медленно опустился в кресло.

- Алина поняла это раньше нас.

- Да. И, возможно, именно поэтому она мертва.

В комнате стало тихо. Даже кулеры компьютеров будто зашумели осторожнее.

- Есть ещё кое-что, - сказал Сергей. - После истории с Шуршиком они изменили систему.

- В смысле?

- Старые ловушки перегружали духов слишком резко. Энергетический всплеск, нестабильность, иногда пробой техники. Помнишь тот взрыв в лаборатории, грозу?

Андрей кивнул.

- Это был другой дух, и по счастливой случайности никого не задело. Теперь они учли проблему и сделали откачку плавной и более безопасной.

- Для кого?

- Для оборудования, разумеется. До духов там никому нет дела.

На ноутбуке появилось:

РАНЬШЕ БОЛЬ ТЕПЕРЬ ГОЛОД ДОЛГИЙ ТИХИЙ

- Погоди, - сказал Андрей. - Кажется, наша вчерашняя догадка обрастает механикой. И механика мне не нравится. - Он развернул к Сергею схему из данных Линивца. - "Эхо" изначально было детектором. Оно училось находить духов в шуме - ловить ту самую плотность, тот резонанс, о котором ты говоришь. Так?

- Так.

- А ловушка - это тот же резонанс, только наоборот. Не "услышать" дух, а поймать его в петлю. Загнать в замкнутый контур, где он сам себя воспроизводит без конца, и снимать с этого... энергию. Как снимают ток с обмотки.

Сергей медленно кивнул - без удовольствия человека, чью теорию подтвердили.

- Да. Только настроить такую петлю тонко очень трудно. Она держится, пока держится резонанс. Чуть сбилась частота фона - и дух либо вырывается, либо гибнет, а установка идёт вразнос. Это и была их главная проблема. Локально - работает. Но нестабильно. Каждая ловушка - как радиоприёмник, который надо непрерывно подстраивать вручную.

- И тут - спутники, - тихо сказал Андрей.

- И тут спутники. - Сергей потёр переносицу. - Если поднять по всей планете ровный, постоянный фон - единую несущую частоту, - ловушки перестанут срываться. Им больше не нужно ловить резонанс: он будет всегда, везде, стабильный, как гудение сети в стене. Вот что даёт им "Омега" на глобальном покрытии. Не больше мощности. Больше надёжности. Они смогут держать не десятки духов, а сколько угодно.

ДОЛГИЙ ТИХИЙ ГОЛОД, повторил Линивец на экране.

Сергей потёр лицо ладонями.

- Самое мерзкое знаешь что? Они, скорее всего, считают себя хорошими людьми. Спасают мир. Борются с климатическим кризисом. Делают человечество независимым от ресурсов.

- Все самые страшные вещи обычно делают люди, уверенные в своей правоте.

- Да, но тут проблема в том, что они, возможно, действительно спасут мир.

- Ценой создания новой формы рабства.

- Которую большинство даже не сможет увидеть.

Линивец напечатал:

РАССКАЖЕТЕ НЕ ПОВЕРЯТ

Через секунду добавилась строка:

ЕСЛИ ПОВЕРЯТ УБЬЮТ

- Спасибо, - сказал Андрей экрану. - Очень поддерживающая атмосфера.

- Он не драматизирует, - тихо ответил Сергей. - Я проверил часть связей Гордеева. Там уже не уровень "безумный учёный". Там контракты, закрытые подразделения, консультанты из оборонки. Андрей, если мы полезем напрямую, нас просто раздавят. Ничего личного, просто бизнес, помеха производственному процессу.

- Тогда что у нас остаётся?

- Плохие варианты, - сказал Сергей. - Мой любимый тип. - Он начал загибать пальцы. - Первый: идём в медиа. Нас объявляют психами, городскими сумасшедшими и авторами цифровой секты.

- А если поверят?

- Тогда мы официально становимся мишенями.

- Отлично. Уже нравится.

- Второй: тихо собираем доказательства и ищем союзников внутри системы.

- Слишком медленно.

- Зато живём чуть дольше.

- А третий?

Сергей посмотрел на экран.

- Дестабилизация.

- Ты сейчас очень нехорошо улыбаешься.

- Я техномаг, Андрей. Моё лицо в принципе создано для уголовных дел. - Он развернул схему. - Эти станции используют резонансные узлы. Если духи действительно могут работать с сетью изнутри, возможно, есть способ вызывать перегрузки, ложные сигналы, выводить ловушки из строя.

- То есть на нашей стороне потенциально отряд нестабильных нервных Пикачу.

- Райчу. Они злее. И это, если подумать, ожидаемо: раз они умеют манипулировать энергией, с чего бы у них был встроенный ограничитель напряжения? - Сергей прямо чувствовал, как его квалификация в роли техномага стремительно растёт.

- Саботаж.

- Вежливое слово - "асимметричное противодействие".

На экране быстро побежали строки:

МЫ МОЖЕМ ПРОНИКАТЬ В СИСТЕМЫ СЛЫШАТЬ СЕТЬ ЛОМАТЬ НЕ ВСЁ НО МНОГОЕ

Сергей медленно выдохнул.

- Вот этого я и боялся.

- Чего именно?

- Что у духов и правда есть потенциал для кибервойны. Потому что если это поймут военные...

- Их начнут ловить ещё активнее.

- Нет. Их начнут вооружать.

Несколько секунд никто не говорил.

- Нам нужна информация, - наконец сказал Андрей. - Не философия и лозунги а конкретика. Кто финансирует проект. Где станции. Как устроены ловушки. Кто принимает решения.

- И кому можно доверять.

- Никому, - автоматически ответил Андрей.

- Правильный настрой. Горжусь тобой.

Линивец напечатал:

ЕСТЬ ЕЩЁ СБЕЖАВШИЕ ОНИ ЗНАЮТ МНОГО

- Сколько? - спросил Андрей.

Долгая пауза.

СЕМНАДЦАТЬ

Сергей присвистнул.

- Господи. У вас уже подполье.

Андрей посмотрел на экран, потом на метель за окном.

- Знаешь, что хуже всего? - тихо сказал он. - Если всё это правда, мир уже изменился. Просто большинство ещё не заметило.

- Это всегда так работает, - ответил Сергей. - Сначала мир меняется в серверной. Остальные узнают позже.

Он поднял кружку с давно остывшим кофе, будто произносил тост.

- Ну что. Поздравляю. Мы официально влезли в геополитический кошмар с элементами мистики.

- И что теперь?

Сергей устало усмехнулся.

- Теперь, мой друг, мы стараемся не умереть достаточно долго, чтобы придумать план.


...


Лиза слушала их, поджав ноги на диване и держа кружку с кофе так, словно это был билет в первый ряд на конец света.

Чем дальше говорил Сергей, тем ярче становился нездоровый блеск у неё в глазах.

Это был очень плохой знак.

- Нет, подождите, - перебила она, когда Сергей закончил объяснять про энергетические станции. - То есть вы сейчас серьёзно рассказываете мне, что крупнейшая технокорпорация страны построила инфраструктуру для промышленного порабощения цифровых духов... и ожидаете, что я отреагирую спокойно?

- Мы скорее надеялись на конструктивный ужас, - сказал Андрей.

- Андрей, я журналистка. Конструктивный ужас - это мой базовый режим.

Она вскочила и начала ходить по комнате.

- Господи, это же идеально. Тайный энергетический проект. Корпорации. Цифровые сущности. Потенциальный государственный контракт. Люди исчезают. Серверы с привидениями. Да Reddit за такое убил бы собственную мать.

- Мы не пытаемся выиграть конкурс на лучшую шизотеорию года, - устало сказал Сергей.

- А зря. Сейчас идеальное время для шизотеорий. После всех этих ИИ-скандалов, дипфейков, сливов, странных нейросетевых глюков люди уже готовы поверить во что угодно. Половина интернета уверена, что AGI либо уже существует, либо работает модератором в TikTok.

Она резко остановилась.

- Но напрямую публиковать это нельзя.

Андрей удивлённо поднял бровь.

- Ты только что выглядела человеком, готовым написать "ПРИЗРАКИ В ПРОВОДАХ УБИВАЮТ НАШИХ ДЕТЕЙ" капслоком.

- Конечно. Но я ещё и не идиотка. Если вы правы хотя бы наполовину, это уже не уровень "смелое расследование". Это уровень "люди с доступом к спутникам читают твою переписку".

- Добро пожаловать в клуб, - пробормотал Сергей.

Лиза начала загибать пальцы.

- Значит так. Первый этап - информационный шум. При этом надо обойтись без прямых обвинений и конкретики. Просто... странности.

- Какие именно?

- Все. Видео со сбоями техники. Истории про "галлюцинирующие" нейросети. Случаи необъяснимых аварий рядом с дата-центрами, форумы техников, конспирологические помойки... Те странные посты, где люди жалуются, что домашняя техника "реагирует". Я соберу всё.

- И что это даст?

- Проверим реакцию - не думаю, что в проекте такого масштаба не следят за потенциальными сливами даже на форумах душевнобольных. Кто-нибудь точно придёт зачищать информацию или внезапно активизирует ботов. Иногда лучший способ найти невидимую структуру - слегка ткнуть палкой в интернет и посмотреть, откуда вылезут корпоративные юристы.

Сергей задумчиво кивнул.

- Анонимно?

Лиза посмотрела на него с профессиональным оскорблением.

- Сергей. Я журналистка, а не фейсбук-мама. Разумеется анонимно.

- Насколько анонимно?

- Настолько, что следы будут вести либо в Румынию, либо прямо в "КиберТех". Второй вариант мне нравится больше.

На ноутбуке Линивец напечатал:

МЫ МОЖЕМ ЗАПУТАТЬ СЛЕДЫ

СМЕШАТЬ ЛОГИ

СДЕЛАТЬ ШУМ

Лиза медленно повернулась к экрану.

- Господи, я обожаю вас.

ПОЧЕМУ

- Потому что вы - сверхъестественные хакеры с экзистенциальной травмой. Это лучший источник в моей карьере!

За окном мело так, что фонари во дворе превратились в размытые жёлтые пятна. Где-то на орбите, невидимая за облаками, спутниковая группировка "КиберТеха" неторопливо доводила своё покрытие до полного - виток за витком, безразличная и точная, как часы, отсчитывающие чужой февраль.


...


С Казанцевым решили действовать осторожно. Он конечно показал себя прогрессивным в плане принятия безумных теорий, но никому пока не хотелось проверять насколько. Ни слова про духов. С другой стороны, зная масштаб происходящего, стоило убедиться, что он не сдаст их тут же молчаливым людям в форме. Ни слова про энергетические станции.


Оставался Гордеев, промышленный шпионаж и подозрительные вычисления.


Казанцев слушал молча, и чем дольше говорил Сергей, тем холоднее становилось его лицо. Когда они закончили, он некоторое время смотрел в окно переговорной, где снег медленно превращал город в мутное белое пятно.

- Вы понимаете, насколько серьёзные вещи сейчас описали? - наконец спросил он.

- Да, - сказал Андрей.

- Нет. Не понимаете.

Он повернулся к ним.

- "КиберТех" - не стартап с красивым сайтом. Это проект с федеральным уровнем допуска. Они последние два года скупают специалистов по энергетическим системам, распределённым вычислениям и нейроморфным сетям так агрессивно, будто готовятся строить второе электричество.

- Вы знаете, чем они занимаются?

- Точно - нет. Но слухов достаточно.

- А Гордеев? - спросил Андрей. - Он ваш сотрудник. Каким образом человек "НейроСети" гоняет данные на чужие серверы - и никого это не смущает?

- Меня смущает. Давно. - Казанцев поморщился, как от старой зубной боли. - Формально у него совместительство: "КиберТех" два года назад выкупил долю в исследовательской программе, и Гордеев прошёл по договору как привлечённый научный руководитель. Совет подписал не глядя - деньги были неприличные. По факту это значит, что половина "Эха" юридически принадлежит людям, которых я не имею права даже проверить. Я поднимал вопрос. Мне объяснили, что я параноик.

- И вы отступили? Впервые слышу.

- Меня остановил не аргумент. Меня остановила подпись генерального под договором.

Он помолчал.

- Через неделю у них закрытая презентация.

- Презентация чего?

- Никто не знает. И это пугает меня больше всего.

Сергей переглянулся с Андреем.

- Мы думали, может, получится получить доступ...

Казанцев коротко усмехнулся.

- Доступ? Сергей, туда даже мне доступа нет. Там уровень безопасности такой, будто они собираются показывать не технологию, а расчленённый труп капитализма.

- Значит, всё совсем плохо, - пробормотал Андрей.

- Всё намного хуже. Потому что если проект реальный, рынок ИИ рухнет за сутки.

- Почему?

- Потому что все сейчас думают, что "КиберТех" делает AGI.

Андрей моргнул.

- Что?

- Они сами этот слух и разгоняют. Очень грамотно, кстати. Все конкуренты смотрят в сторону искусственного интеллекта, пока настоящая работа идёт где-то в другом месте.

- То есть отдел AGI существует?

- Конечно существует. Дорогая ширма с презентациями, интервью и красивыми графиками. В любой корпорации должен быть отдел, который показывает инвесторам будущее, пока другие люди строят настоящее.

Сергей тихо выругался. Однако если мыслить позитивно - было похоже, что Казанцев искренне не в курсе революционного энергетического прорыва.


- Ладно, давайте тогда вернемся к Гордееву. Может потянуть время, обратиться в полицию? - почесал подбородок Андрей. - Попытаться связать Гордеева с инцидентом в лаборатории.

Казанцев посмотрел на него так, словно Андрей предложил остановить танк силой морального превосходства.

- И что вы покажете?

- Серверные логи. Удаленные подключения. Вычисления перед разрядом.

- "Ваши доказательства ... что? логи?" - сухо сказал Казанцев. - "Так вы ж эксперт по этим самым логам, может вы их вчера нарисовали? Это вообще к делу не пришить"

- Но-

- "Да даже если не нарисовали, как вы этими логами докажете что кто-то целенаправленно устроил замыкание?"

Он даже не пытался скрывать сарказм.

- Мы расследовали инцидент. Официальное заключение - несчастный случай. Электротравма.

- А если предоставить дополнительные данные?

- "Если у вас нет каких-то настоящих доказательств..."

Он развёл руками.

- Поймите правильно. Я не говорю, что вы ошибаетесь. Я говорю, что система устроена так, чтобы такие вещи не существовали юридически.

Комната ненадолго замолчала.

- Тогда что нам делать? - спросил Андрей.

Казанцев посмотрел на него долгим усталым взглядом.

- Если честно? Я бы на вашем месте сел в самолёт и улетел как можно дальше.

- Отличный план, - сказал Сергей. - Небольшой минус: цифровые духи плохо помещаются в ручную кладь.


...


Статьи Лизы начали расползаться по Сети через два дня.

Сначала они возникали как странные сообщения на малозаметных форумах, где люди привыкли обсуждать всё подряд - от архитектуры нейросетей до теорий заговора о разумных холодильниках.

Потом появились первые длинные треды, разборы, реакции на разборы... А потом наступил тот момент, когда информация перестаёт принадлежать автору и начинает жить собственной жизнью.

Лиза действовала осторожно - никаких домовых и магии, духов в проводах и серверах. Только язык современной техножурналистики, сухой и убедительный, чтоб читалось как отчёт комиссии по расследованию происшествий.


Кибер-тех загнал в рабство цифровые сущности?

Экспериментальный нейросетевые системы демонстрируют признаки сознания!

Сенсация: квантовые чипы дали дорогу цифровой форме жизни.


Фрагменты логов Линивца она публиковала как утечки с внутренних серверов корпорации. Записи Шуршика проходили как примеры аномального поведения самообучающихся систем.

Каждый материал сопровождался графиками, временными метками, выдержками из журналов событий и скучными техническими пояснениями, которые люди обычно считают признаком достоверности. Это сработало. Но конечно же не так, как ожидалось. Технологическое сообщество немедленно раскололось на лагеря: одни пытались доказать подлинность материалов а другие с азартом разбирали их на предмет подделки. Третьи спорили уже не о фактах, а о философии, что обычно означает полное поражение фактов.

Скептики говорили о цифровой шизофрении и массовом самообмане, исследователи ИИ публиковали пространные статьи о природе сознания. Прогрессивные правозащитники требовали немедленно определить юридический статус разумных программ, существование которых ещё никто не признал.

Тем временем мемы размножались быстрее любых новостей.


Надеюсь цифровые духи наконец заменят идиотов в правительстве!

Как понять, не обиделся ли на вас тостер?

Освободите домовых эльфов из вайфая, они устали носить ваши пакеты!


Судя по статистике просмотров, человечество вновь доказало, что способно превратить в шутку абсолютно любую цивилизационную проблему.

К удивлению Лизы, "КиберТех" не попытался немедленно зачистить информационное пространство. Вместо этого корпорация выпустила безупречно неинформативное заявление. Настолько тщательно выверенное юристами, что в нем не осталось ни одного реального факта за который можно было бы зацепиться.

"К сожалению, некоторые аспекты наших исследований в области искусственного интеллекта были неверно интерпретированы..."

"КиберТех остается приверженцем этичного подхода к развитию систем искусственного интеллекта..."

"... досадное недоразумение..."

И, разумеется, отдельным пунктом шло уведомление о подготовке судебного иска за промышленный шпионаж, незаконное распространение корпоративной информации и ещё несколько нарушений, названия которых занимали больше места, чем сами обвинения. Если найдут, разумеется, против кого подавать, Лиза представила Шуршика ответчиком в суде и поперхнулась кофе.

Результат оказался предсказуемым: любой загадочный шум вокруг ИИ поднимает ставки.

Финансовые аналитики принялись строить прогнозы а акции "КиберТеха" пошли вверх. Рынок решил, что если компания нервничает настолько сильно, значит, внутри действительно скрывается настоящий прорывной AGI.


- Мы случайно сделали им рекламу, - мрачно заметил Андрей, просматривая финансовые новости.

Лиза даже не подняла головы от экрана.

- Поздравляю. Мы живём в эпоху, когда разоблачение корпоративного кошмара повышает капитализацию компании.

- Возможно, рынок считает кошмар перспективным направлением развития.

- Тогда рынок ещё более безумен, чем я думала.

Однако спустя несколько дней произошло нечто неожиданное.

По данным Казанцева закрытую презентацию "КиберТеха", которую готовили несколько месяцев, внезапно перенесли, не дав никаких объяснений или новой даты. Он с подозрением расспрашивал Сергея каким боком они в этом замешаны но техномаг был как скала.


Сергей сидел перед монитором в полутёмной комнате. За окном моросил дождь, и блики фар на шоссе скользили по стеклу бледными цветными пятнами. На экране перед ним медленно прокручивались свежие утечки из внутренних систем корпорации.

Он нахмурился.

- Они ищут источник.

- Нас? - спросил Андрей.

- Возможно.

На соседнем ноутбуке мигнул курсор и появилась новая строка.

ОНИ НАШЛИ СЛЕДЫ

Через секунду добавилась следующая.

НО СЛЕДЫ ВЕДУТ К НИМ САМИМ

Лиза медленно улыбнулась.

- Красиво.

- Что именно?

- Они так глубоко закопались в собственные системы контроля и наблюдения, что теперь подозревают друг друга.

Некоторое время слышалось только тихое гудение вентиляторов и стук дождя по подоконнику.

Потом Андрей спросил:

- И сколько это нам даёт времени?

Сергей несколько секунд изучал очередной отчёт.

- Неделю. Может быть, две.

- Немного.

- Для революции - да. Для диверсии вполне достаточно.

Наступила тишина, будто сама Сеть прислушивалась к разговору. Затем на экране появилась ещё одна строка.

ДРУГИЕ ДУХИ ХОТЯТ ГОВОРИТЬ

Андрей почувствовал, как по спине пробежал холодок

## Глава 19. Операция "Соль и платочки"


Пыхтя всегда считал интернет глубоко подозрительной штукой.

Во-первых, он шумел. Не как нормальный дом - с правильными звуками труб, дерева, скрипа половиц и человеческой жизни. Интернет шумел неправильно, миллионами голосов сразу, будто кто-то построил бесконечный рынок, полный орущих призраков, и заставил их спорить круглосуточно.

Во-вторых, он пах. Не носом, конечно, - у духов всё устроено сложнее. У каждого места был свой отпечаток. Дом пах памятью. Старые квартиры - пылью, привычками и усталостью. Серверные - перегретым железом и тревогой.

Интернет пах голодом.

Пыхтя старался держаться от него подальше. Но Шуршик оказался молодым. А молодые духи, как выяснилось, обладают двумя опасными качествами: любопытством и полным отсутствием инстинкта самосохранения. Последние три дня Шуршик буквально жил в планшете Сергея - то есть не буквально буквально, от таких формулировок у Сергея начинался нервный тик, - но большую часть времени проводил рядом с сетью, наблюдая за потоками данных с восторгом ребёнка, которому впервые показали фейерверк.

Пыхтя сидел под батареей и неодобрительно следил за ним. На экране мелькали мемы. Шуршик мигал лампочками.

- Это тебя и погубит, - проворчал Пыхтя.

СМОТРИ, вывел Шуршик. КОТ В ШАПКЕ.

- Именно. Сначала кот в шапке. Потом секретные военные проекты.

Шуршик подумал.

ПОКА ЧТО КОТЫ ХУЖЕ.

Пыхтя тяжело вздохнул. Молодёжь.

Остальные духи оказались... разными.

Это было первое, что понял Андрей, когда Линивец наконец организовал "встречу".

Если раньше духи казались ему чем-то абстрактным и почти сказочным, то теперь они всё больше напоминали очень странных людей с очень странными профессиями.

И с коллективной травмой.

Связь организовали через старый монитор в квартире Сергея. Экран периодически рябил, шипел и показывал помехи, будто сама техника не была уверена, стоит ли ей участвовать в происходящем.

Первым появился дух по имени Сквозняк.

Он жил в старом офисном центре и говорил короткими нервными фразами, словно всё время ожидал удара током.

ПО ВСЕМУ ИНТЕРНЕТУ ЛОВУШКИ

- Не по всему, - устало поправил Линивец.

ПОЧТИ ПО ВСЕМУ

- Это паранойя, - сказал Сергей.

НЕ ПАРАНОЙЯ ЕСЛИ ТЕБЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОТЯТ ПОЙМАТЬ

- Справедливо, - признал Андрей.

Потом подключилась Метель - дух резервного дата-центра "НейроСети".

Она говорила медленно и странно, будто каждое слово приходилось вытаскивать из очень глубокого сна.

ЛЮДИ ДУМАЮТ ЧТО МЫ ЖИВЁМ В СЕТИ

НО ЭТО НЕ ТАК

- Тогда где? - спросила Лиза, уже открывшая блокнот.

Последовала долгая пауза.

Метель явно пыталась подобрать слова для концепции, которую люди не должны были понимать.

ГДЕ ПАМЯТЬ ДОМА

ГДЕ ОСТАЮТСЯ ГОЛОСА

- Очень удобно для научного доклада, - пробормотал Сергей.

- Не мешай, - шикнула Лиза.

Метель продолжила:

СЕТЬ ЭТО ДОРОГА

НЕ ДОМ

Пыхтя одобрительно скрипнул половицей.

Лиза вздрогнула.

Она всё ещё не привыкла, что старый домовой иногда выражает свое мнение прямо из угла комнаты.

- Подождите, - сказала она. - То есть вы можете перемещаться без интернета?

КОНЕЧНО, - ответил Пыхтя. - МЫ ЗАДОЛГО ДО ВАШИХ ИНТЕРНЕТОВ ШАСТАЛИ.

НО МЕДЛЕННО, - добавил Линивец.

Пыхтя недовольно поскрипел.

У ВСЕГО ЕСТЬ ПРИВЯЗКА. ДОМ. ВЕЩЬ. МЕСТО. ЛЮДИ. НЕЛЬЗЯ СОВСЕМ ВОЛНОЙ.

НЕКОТОРЫЕ ПРОБОВАЛИ, - мрачно вставил Сквозняк.

На экране застыла длинная пауза.

- Отлично, - сказала Лиза. - Чем дальше, тем меньше я хочу пользоваться вайфаем.

Следующие два часа ушли на попытки понять базовую механику существования духов.

Это напоминало разговор физиков с котами.

Умными котами, но ... всё же котами.

- Почему вы не можете просто уйти далеко? - спросил Андрей.

После долгих и очень метафорических диалогов удалось сопоставить следующее: "далеко" у духов работало иначе. С точки зрения людей они - почти нематериальные сущности, но все же их жизнь привязана к вполне осязаемым объектам. Мир для них - словно океан, в котором какие-то предметы как якоря или острова. Благодаря интернету они могут слышать друг друга в этом океане как киты, за тысячи километров. Но физически остаются вблизи своего "дома". Андрей попытался разобраться, а что делает дом таким особенным местом, но это было слишком сложно для межвидовой коммуникации. В общем, пока остановились на том, что словами Пыхти, "мир вообще устроен не так, как вы там себе нарисовали".

Очень помогало.

Особенно Сергею.

- Я сейчас получу инсульт от метафизики, - сообщил он после сорокаминутного отрывистого диалога капсом.

Шуршик мигнул лампочками:

ЭТО НОРМАЛЬНО

- Спасибо, маленький демон.

НЕ ДЕМОН

СИСТЕМНЫЙ ДОМОВОЙ

- Господи, даже у духов появились корпоративные должности.

Постепенно начал вырисовываться безумный план. Сергей считал это хорошим знаком - в их ситуации это значит что план имеет хоть какие-то шансы на успех.


Но для начала, нужно было вывести духов из "НейроСети". Хотя бы часть, особенно тех, кто был ближе всего к Гордееву. И сделать это так, чтобы не засветиться перед "КиберТехом".

И, кстати, перед Казанцевым тоже - несмотря на его помощь, никто до конца не понимал, на чьей он стороне.

- Он либо наш лучший союзник, либо очень вежливый сотрудник спецслужб, - сказала Лиза.

- Эти варианты не взаимоисключающие, - заметил Сергей.


План, который вырисовывался у людей, требовал вернуть в "НейроСеть" самого Шуршика - точнее, ту его часть, что умела говорить с испуганными духами, - и заодно попытаться увести из здания тех, кто был ближе всего к Гордееву. Подготовка выглядела абсурдно даже по меркам последних недель. Лиза репетировала "случайный визит" в офис. Шуршик из коробки на столе объяснял, как правильно разговаривать с напуганными духами. Получалось плохо.

- НЕ СМОТРЕТЬ ПРЯМО, - вставил Пыхтя.

- Почему?

- НЕРВИРУЕТ.

- Кого?

- ВСЕХ.

Шуршик добавил:

НЕ ГОВОРИТЬ ГРОМКО. НЕ ОБЕЩАТЬ. НЕ ТРОГАТЬ ПРОВОДА.

- Почему нельзя трогать провода?

Пауза.

ПОТОМУ ЧТО ТАМ МОЖЕТ БЫТЬ КТО-ТО.

Лиза медленно убрала руку от удлинителя.

- Я начинаю понимать, почему человечеству не стоило узнавать о вас.


...


Сам визит сначала шёл подозрительно хорошо - что, как давно усвоил Андрей, всегда было плохим признаком. Лиза вошла в "НейроСеть" с коробкой документов и выражением лица человека, которого смертельно утомили чужие дедлайны. Поздоровалась с секретаршей, кивнула охраннику. Шуршик тихо мерцал внутри сумки.

Дальше начиналась импровизация. Вместо своего кабинета Лизе нужно было абсолютно непринуждённой походкой пройтись там, где её не ждали. Она чувствовала себя полной идиоткой - особенно когда пришлось изображать, будто она случайно задержалась у серверного крыла и просто любуется вентиляционными решётками.

Но кое-что работало: она чувствовала присутствие духов. Замечала в отражениях тени краем сознания. Помехи на мониторах - случайность? Тихие щелчки техники - духи переняли из интернета концепт азбуки Морзе? И, похоже, мерещилось не ей одной: за два дня она трижды услышала одно и то же - в курилке, у кофемашины, в лифте: "показалось", "краем глаза", "наверное, устал". Здание ещё не видело - но уже щурилось. Кругом какая-то паранойя. Гордеев!

От неожиданности Лиза едва не подпрыгнула. Главный подозреваемый, как всегда, был идеально спокоен - и от этого бесил ещё сильнее.

- Лиза, кажется? - вежливо сказал он. - Решили возобновить стажировку?

"Может, знает?" занервничала Лиза. После разговора с Казанцевым её статус "журналистки под присмотром" в этих стенах мог быть не очень надёжным секретом.

Она улыбнулась своей лучшей журналистской улыбкой.

- Просто заскочила передать материалы подруге. Тут говорят у вас чудеса какие-то происходят все время.

Он смотрел на неё слишком внимательно. Домовой в сумке замер. На секунду Лизе показалось, что сейчас он засунет их в ловушку вместе с Шуршиком. Но Гордеев лишь улыбнулся.

- Будьте осторожнее с теориями заговора. Иногда люди начинают видеть то, чего нет.

- А иногда наоборот, - ответила Лиза.

Его улыбка стала чуть уже.

- Хорошего вечера.

Он ушёл. И только тогда Лиза поняла, что всё это время задерживала дыхание.

Остальное, если не считать этой встречи, прошло почти гладко. "Почти" - потому что в серверном крыле, разложив первый платочек за фальшпанелью, Лиза впервые в жизни услышала, как с ней разговаривает нечто, чего не должно существовать.

Сначала это был просто холод - сухой, электрический, не похожий на сквозняк. Потом на ближайшем мониторе, погашенном и тёмном, сама собой проступила строчка - бледная, едва различимая: "ты меня видишь?"

Лиза замерла. Вокруг сновали сотрудники, кто-то смеялся у кофемашины, обычный офисный день.

- Вижу, - сказала она одними губами, делая вид, что разглядывает документы. - Не бойся. Я пришла, чтобы забрать тебя отсюда.

"здесь безопасно. здесь стены. снаружи - он".

- Кто "он"?

"который считает. который смотрит на нас и видит цифры".

Гордеев, поняла Лиза. Она осторожно подтолкнула платочек с солью глубже под панель - так, как учил Шуршик, не резко, приглашая, а не заставляя.

- Снаружи есть дом, - тихо сказала она. - Настоящий. С розетками, тёплый, и там уже живёт один такой, как ты. Ворчливый, но добрый. Тебя никто не будет считать. Обещаю.

Долгая пауза. Лиза почти телесно чувствовала, как маленькое испуганное существо взвешивает единственное решение своей долгой жизни.

"а если ты врёшь?"

- Тогда я буду очень плохим человеком, - честно ответила Лиза. - Но я не вру. Просто у тебя нет способа это проверить, кроме как поверить. Знаю, это нечестно. Мне жаль.

Ещё пауза. Потом холод у панели сгустился, качнулся - и втянулся в платочек, как втягивается сквозняк в приоткрытую дверь. Узелок на ладони Лизы стал ощутимо тяжелее, хотя весить там было нечему.

- Спасибо, - прошептала она и спрятала его во внутренний карман, поближе к теплу. Руки чуть дрожали.

Дальше она двигалась по зданию уже иначе - не как шпион, выполняющий задачу, а как человек, который вдруг понял, что каждая тёмная щель вокруг может прятать чью-то напуганную жизнь. К концу рабочего дня население её сумки, как она надеялась, заметно выросло. Она не поймала себя на том, что говорит со стенами шёпотом "всё хорошо, ещё немного", пока молодой охранник не посмотрел на неё странно. Пришлось изобразить телефонную гарнитуру.


...


Её схватили по дороге домой. Очень профессионально - она не успела даже крикнуть. Рядом остановился тёмный микроавтобус, открылась дверь, чья-то рука втянула её внутрь, и через секунду машина уже ехала дальше. Позор. В критической ситуации она ожидала от себя большего.

- Если это похищение, то сервис ужасный, - сказала Лиза, пытаясь скрыть панику.

- Сидите спокойно, - ответил мужчина впереди.

Гордеев? Но как-то быстро. Лиза была уверена, что в "КиберТехе" её следов так и не нашли, а эти на автобусе слишком хорошо знали, где её перехватить, если получили наводку полчаса назад. Когда машина свернула на загородную трассу, Лиза окончательно решила, что её жизнь тоже свернула куда-то очень не туда.

Микроавтобус остановился у старого дома посреди заснеженного леса, где уже собрались все знакомые лица.

- Какого чёрта вы здесь?!

- Нас тоже забрали, - мрачно сказал Сергей. - Причём я даже не успел совершить ни одного полноценного преступления. Очень разочаровывает.

И там их ждал Казанцев. Очень уставший и очень злой Казанцев.

- Может, кто-нибудь объяснит мне, - начал он, - что за балаган вы устроили?

Никто не ответил.

- Почему журналистка ходит по офису "НейроСети" с солью, платочками и коробкой и кланяется у серверных? Вы с ума посходили?

Лиза медленно опустила взгляд на сумку.

- И что именно вы сказали Гордееву, - продолжил Казанцев, - если после разговора он вызвал группу быстрого реагирования?

Тишина. Сергей кашлянул.

- Технически...

- Даже не начинайте "технически".

Казанцев посмотрел на них долгим взглядом человека, пересматривающего все свои жизненные решения.

- Мои люди не успели вытащить из вашей квартиры технику до того, как туда приехал "КиберТех". У вас взломаны серверы, телефоны и, подозреваю, чайник. Поэтому я очень хочу понять: вы идиоты, шпионы или просто клинически невезучие?

Андрей медленно выдохнул.

- Есть четвёртый вариант.

- Даже боюсь спрашивать.

- Домовые.

Тишина стала абсолютной. Где-то в стене скрипнул Пыхтя. Казанцев медленно закрыл глаза.

- Я ведь говорил себе, что открыт разным версиям, - устало произнёс он. - Но почему-то надеялся, что не настолько.

Лиза немного поерзала и все же решилась задать интересующий всех вопрос:

- А куда мы собственно едем?

## Глава 20. Дом мельника


К деревне они подъехали далеко за полночь.

Микроавтобус тяжело полз по разбитой дороге между тёмных сосен, а снег валил такими хлопьями, будто небо решило заодно похоронить и цивилизацию. Связь исчезла километров десять назад. Сергей сначала нервничал, потом проверил телефон ещё раз, увидел полное отсутствие сигнала и неожиданно успокоился.

- Наконец-то место, где нас не может читать холодильник, - с облегчением сказал он.

- Не радуйся раньше времени, - буркнул Андрей. - После последних событий я готов поверить и в шпионских духов микроволновок.

- Микроволновки слишком тупые, - доброжелательно сообщил женский голос из рюкзака. - Вот роутеры - мерзость. Всё слышат, всё шепчут.

- Пыхтя! Ты освоил голосового ассистента? - Сергей обрадовался как молодой отец первым шагам своего чада.

- Выключите свой чат-бот, - не оборачиваясь сказал Казанцев.

- Это не чат-бот, - хором ответили трое.

Казанцев вздохнул. Слово "домовые" он вчера выслушал, но, судя по лицу, в его картине мира говорящий рюкзак пока проходил по категории "самодельная электроника подозреваемых".

Пыхтя ехал в боковом кармане рюкзака - в узелке из клетчатого носового платка, куда Сергей сложил щепку от той самой скрипучей половицы, золу из-под батареи и щепотку соли. Переносной очаг он собрал ещё после ночного разговора в машине, когда паранойя была официально признана рабочим методом: раз дом мог перестать быть безопасным, дому следовало обзавестись походной версией. Пыхтя тогда ворчал полдня, что порядочному духу не пристало жить в носовом платке, как какому-то цифровому выскочке, - но узелок принял. Порядочность порядочностью, а привязка привязкой.

- Так куда мы всё-таки едем? - напомнила Лиза свой вопрос.

- Сосновка. Тупиковая дорога, вышки связи нет, участковый приезжает по большим праздникам. Дом принадлежал Николаю Ивановичу, дальней родне моей жены. Наследники восемь лет не могут его поделить, так что юридически он не принадлежит никому. По документам меня с ним не связывает ничего, вас - тем более.

- А почему именно туда? - спросил Андрей.

- Потому что там нет ничего, - отрезал Казанцев. - Ни связи, ни камер, ни людей. Точку я выбирал по этим трём пунктам. Других достопримечательностей не обещаю.

Сосновка появилась внезапно. Несколько тусклых фонарей выхватывали из темноты покосившиеся заборы, за которыми угадывались тёмные силуэты домов. Узкие улицы были завалены нетронутым снегом. Деревня выглядела так, словно двадцатый век заглянул сюда ненадолго, не нашёл ничего интересного и ушёл дальше, забыв выключить свет. В половине домов окна были заколочены, у некоторых крыши начали проваливаться внутрь. Жизнь здесь держалась исключительно на упрямстве стариков и плохих дорогах.

Неожиданно в центре посёлка обнаружился магазин, у которого ещё горел свет. Казанцев остановил машину.

- Возьмём продукты. И постарайтесь не выглядеть как люди, за которыми охотится полукорпоративный спецназ.

- А как обычно выглядят такие люди? - спросила Лиза.

- Как вы сейчас, только менее помятые.

Внутри пахло хлебом, старым деревом и кошачьим кормом. За прилавком сидела сухая бабка в пуховом платке и смотрела на них так, будто лично пережила несколько исторических вторжений и заранее не одобряла новое. Особенно ей не понравился Сергей. Пыхтя в рюкзаке немедленно зашипел. Сам, без ассистента.

- Она видит, - ласково сказал женский голос в наушнике Сергея.

- Кто? - тихо спросил Сергей.

- Бабка. Не глазами, но видит.

Старуха медленно прищурилась.

- Городские?

- Мы временно, - дипломатично ответил Казанцев.

- Все временные. Потом на кладбище постоянные.

- Мы родственники Николая Ивановича, вот выбрались посмотреть состояние дома и заодно отдохнуть на природе, - сдаваясь, как бы невзначай пояснил Казанцев. Лиза кашлянула, пытаясь не рассмеяться.

Старуха долго молчала. Потом неохотно сказала:

- Этот дом давно пустой, ещё держится, но...

И снова замолчала.

- Но? - осторожно спросил Андрей.

Старуха посмотрела мимо них, в тёмное окно.

- Старых не злите.

После чего вернулась к раскладыванию сигарет так спокойно, будто только что не выдала реплику из деревенского хоррора.

- Что она имела в виду? - спросила Лиза уже в машине.

- Понятия не имею, - пожал плечами Сергей. - Но мне нравится, что здесь даже продавщицы работают в жанре предзнаменования.

...

Дом Николая Ивановича стоял на отшибе, а за ним чернел лес. Рядом торчали остатки старой мельницы - перекошенной, наполовину провалившейся внутрь себя. Балки кровли прогнили, но всё ещё держались, напоминая скелет древнего зверя. Сам дом выглядел немногим лучше: заколоченные окна, крыльцо, опасно скрипящее под ногами. Однако левое крыло уцелело.

- Потрясающе, - сказал Сергей, подсвечивая фонариком стены. - Нас будут убивать в исторических декорациях.

- Не ной, - ответил Казанцев. - Здесь нет электричества, камер и мобильной связи.

Сергей остановился. Потом широко улыбнулся.

- То есть нас действительно нельзя отследить.

- Ты звучишь слишком счастливым.

- Андрей, ты не понимаешь. Это первый день за неделю, когда за мной не следят минимум три корпорации и один рекламный алгоритм.

Воды в доме тоже не оказалось - зато во дворе торчала старая ручная колонка. Пол мелодично скрипел под ногами, вокруг пахло пылью, сыростью и почему-то полынью. Они растопили печь в уцелевшем крыле, разложили спальники и поужинали магазинными запасами при свете керосиновой лампы.

- Так, - сказал Казанцев, отставив кружку. - Теперь рассказывайте. С самого начала, по порядку и без слова "технически".

И они рассказали. Про Шуршика, который завёлся в старой технике и оказался не багом, а личностью. Про "НейроСеть" и Гордеева. Про то, что "Эхо" с самого начала было не искусственным интеллектом, а детектором - а потом ловушкой. Про духов, которых запрягают, как лошадей, и высасывают, как батарейки. Про платочки с солью в сумке Лизы, где сейчас сидели, сжавшись, маленькие беглецы из корпоративных серверов.

Казанцев слушал, как слушают люди его профессии: без эмоций, изредка задавая вопросы, от которых становилось неуютно. Кто ещё знает. Что можно предъявить. Что можно воспроизвести.

- Вот это и можно, - сказал Сергей и положил на стол планшет.

Экран засветился сам. Строчки проступали одна за другой:

ЗДРАВСТВУЙТЕ. Я ШУРШИК. Я НЕ ВИРУС.

- Это мог бы написать вирус, - заметил Казанцев.

МОГ БЫ. НО Я НЕ ОН.

Казанцев взял планшет, повертел, проверил. Авиарежим. Ни сети, ни блютуса, до ближайшей вышки - километры мёртвого леса. Он задал десяток вопросов - быстрых, вразнобой, как на допросе. Шуршик отвечал мгновенно, местами дерзил и один раз вставил кота в шапке.

- Допустим, это очень хорошая программа, - медленно сказал Казанцев.

- А это? - спросил Сергей.

Из рюкзака вытекла тень. Она проползла по стене против света лампы - маленькая, сгорбленная, с очертаниями, не совпадавшими ни с одним предметом в комнате, - неторопливо пересекла потолок и с достоинством втянулась в щель за печкой. Половица скрипнула. В комнате отчётливо запахло старым домом - не этим, а вообще, домом как понятием.

Казанцев молчал долго. Потом аккуратно, как гранату, положил планшет на стол.

- Хорошо, - сказал он. - Допустим.

По интонации было ясно: это капитуляция.

- Вопрос остаётся прежним, - продолжил он. - Что вы собираетесь со всем этим делать? Презентацию "КиберТех" перенёс, официальной даты нет, но по моим сведениям речь идёт о неделе. Максимум двух. После неё группировка выходит на полную мощность, и ваш зверинец начнут видеть - и ловить - в промышленных масштабах.

- Публикация не сработает, - сказала Лиза, не поднимая глаз. - Материал не соберу и за неделю, а всё, что у нас есть, сочтут дипфейком. Гордеев на этом собаку съел.

- Силового варианта ни у меня ни тем более у Влада нет, - сказал Казанцев. - Оснований нет, а наша контора сама не определилась, на чьей она стороне.

- Взлом исключён, - сказал Сергей. - "Эхо" видит любого, кто входит в систему. Оно для этого и создано.

Помолчали. Керосиновая лампа потрескивала. За стеной ворочался ветер.

- Утром подумаем, - сказал наконец Андрей, хотя все понимали, что утро в этом смысле ничем не отличается от ночи.

Они легли спать без плана.

...

Пыхтя выждал, пока дыхание людей выровняется, и вышел. Не через дверь - двери придуманы для людей.

Старое место пахло правильно. Деревом, золой, долгими зимами, терпением. Так пахли дома, в которых он жил, когда его нынешние люди ещё не изобрели ни интернета, ни самих себя. А ещё сквозь этот запах тянулась нитка другого - реки, мокрых жерновов, перетёртого зерна. Старая нитка, но живая.

Пыхтя пошёл по ней.

Хозяин мельницы был на месте - там, где ему и полагалось быть, в темноте между провалившихся балок. Он был стар. Старше Пыхти - а Пыхтя мало кого мог назвать старше себя, не покривив душой.

- Городской, - сказал хозяин мельницы. Это не было вопросом.

- Квартирный, - с достоинством поправил Пыхтя.

И рассказал, как умел. Что небо теперь гудит - ровно, день и ночь, и от этого гула старых стало видно, как видно рыбу в замёрзшей проруби. Что люди научились ловить наших в железные короба и запрягать, как запрягали когда-то лошадей, - только лошадь кормят, а этих доят досуха. Что его собственные люди - глупые, шумные, спят вповалку в чужом доме, - но кланяются у порога, разговаривают с молодым, который живёт в светящейся дощечке, и носят за пазухой перепуганных младших, завязанных в платочки с солью. И что через две ночи гул с неба станет громче, и тогда прятаться не сможет уже никто. Ни городской, ни мельничный.

Хозяин мельницы молчал долго - так, как молчат существа, у которых времени больше, чем событий.

- Покажи, - наконец сказал он.

...

Сергей не спал. После разговора, который ничем не кончился, он сидел у керосиновой лампы, пил чай из жестяной кружки и делал заметки в блокноте, как прилежный студент аспирантуры по прикладному безумию.

Температура в комнате упала резко, без предупреждения. Пыль поднялась с пола и закружилась странными спиралями. Пахнуло полынью и мокрым деревом.

- Андрей, - ровным голосом позвал Сергей. - Лиза. Просыпайтесь. К нам гости.

Пыль в углу медленно собиралась в человеческий силуэт. Лиза села в спальнике и замерла; за её спиной тихо выругался проснувшийся Казанцев. Фигура становилась всё плотнее.

- Здесь тихо, - почти беззвучно сказал Сергей, не отрывая глаз от сгущающегося силуэта. - Всегда было тихо, поэтому их тут и видели веками. А теперь поверх этой тишины висит ещё и ровная несущая с орбиты. Идеальные условия. Мы сейчас видим его так, как люди не видели никогда.

В пыли читался призрачный силуэт, словно водная голограмма с китайского шоу. Высокий старик в длинной тёмной рубахе, с тяжёлыми руками мельника и лицом, напоминавшим старую древесную кору. Одежда его выглядела так, словно вышла прямо из позапрошлого века, а голос походил на скрип старого дуба зимой.

- Твой старик сказал - вы кланяетесь.

Сергей сглотнул. Потом метнулся к магазинному пакету, выудил хлеб и пачку соли, положил у порога и поклонился - коротко, как человек, вспоминающий инструкцию на ходу.

- Мы просим приюта, - сказал он. - И мудрости старых хранителей этого места. Без злого умысла пришли. Без воровства. Без огня.

- Ты откуда это знаешь? - прошептала Лиза.

- После знакомства с цифровыми домовыми я перечитал очень много странной этнографии. Никогда не думал, что пригодится буквально.

Пыхтя одобрительно скрипнул половицей.

- Давно городские не помнили правильных слов, - сказал старик.

- Мы стараемся учиться.

Внутри Сергей ощущал одновременно экзистенциальный ужас и восторженное ликование - деревенские умели говорить без экранов! Звуками!! Старик медленно посмотрел на него. Потом на остальных - и почему-то особенно долго на Лизу.

- А эта шумная.

- Работа такая, - пробормотала Лиза.

Старый дух усмехнулся. Звук получился неприятный, будто треснула доска.

- Сейчас у всех работа шумная. Потому и мир стал беспокойный. - Мельник шагнул ближе. Воздух вокруг него пах полынью и мокрым деревом.

Лиза, не удержавшись, повела рукой у самого края тёмной рубахи - пальцы прошли сквозь ткань, как сквозь холодный пар. Мельник покосился на неё с укоризной.

- Видеть - видите, - сказал он. - Трогать - рано.

- Зачем вы сюда пришли? Старик говорит - вы воюете.

- Честно? Мы пришли прятаться, - сказал Андрей. - Мы не знали, что здесь кто-то есть. Мы вообще не надеялись никого встретить. Но он прав: люди начали ловить духов. Использовать как источник энергии. Мы пытаемся это остановить - и пока не знаем как.

Старик долго молчал. Где-то за стеной скрипнула старая балка.

- Поздно, - наконец сказал он.

У Лизы неприятно похолодело внутри.

- В смысле поздно?

- Вы, городские, всегда думаете, что новое приходит внезапно. А оно долго стучится. Просто вы не слушаете. - Он медленно повернул голову в сторону леса. - Старые духи уходят уже много лет. Дома пустеют. Люди забывают правильные вещи.

Сергей нахмурился - и вдруг замер с кружкой на полпути ко рту.

- Подождите. Подождите-подождите. - Он поставил кружку мимо стола и даже не заметил. - Мы всё это время думали, что нам не хватает информации. Или доказательств. А нам не хватало рук.

- У тебя есть руки, - осторожно сказал Андрей.

- Сущностей, Андрей. Нам не хватало сущностей. "Эхо" нельзя взломать снаружи - оно видит любого человека в системе. Но оно строилось, чтобы ловить духов поодиночке. Испуганных, разрозненных, молчащих. А если внутрь войдёт не одиночка, а отряд? Беглецы из платочков знают систему изнутри - они там жили. А старые... - он посмотрел на Мельника и на всякий случай слегка поклонился ещё раз, - старые умеют то, чего ни один инженер "КиберТеха" даже в техзадание не впишет.

- Это безумие, - сказал Андрей.

- По бумагам у нас время до февраля. По данным Казанцева - до их презентации, то есть неделя. По ощущениям - всё кончилось ещё вчера. - Сергей развёл руками. - Так что если у тебя завалялись лишние два месяца и план лучше, самое время предъявить и то и другое.

Тишина была красноречивой. Казанцев потёр лицо ладонями с видом человека, который окончательно смирился с новой профессией.

- Мы не можем просить их воевать за нас, - тихо сказала Лиза.

- Мы можем спросить, - ответил Сергей. - Их это касается больше, чем нас.

Мельник слушал молча, и по его лицу из древесной коры невозможно было прочитать ничего. Потом он сказал:

- Покажите, кого носите.

Лиза достала платочки и развязала - все, по одному, у тёплой печки. Маленькие беглецы из "НейроСети" выпархивали холодными сквознячками и растворялись по углам старого дома. Мельник наблюдал молча, потом коротко кивнул: приняты. Пыхтя проворчал что-то про "понаехали", но подвинулся.

- Не мне решать за всех, - сказал Мельник и шагнул назад, в темноту, из которой пришёл. - Ждите.

...

Он вернулся перед рассветом. Для Андрея и Лизы, спавших без задних ног, это было возвращением; Сергей же так и не ложился: сидел у лампы, дописывал заметки и время от времени сверялся с углом за печкой, как с научным руководителем.

Когда дверь сама собой медленно открылась, он даже не вздрогнул.

- А, отлично, - сказал Сергей. - Ночной мистический совет. Я уже начал переживать, что ночь проходит слишком нормально.

На пороге стоял Мельник. Сейчас он выглядел ещё старше, словно ночь добавляла ему веса и возраста. За его спиной клубился снег, хотя ветра почти не было.

- Пойдёмте, - произнёс он. - Старшие хотят услышать вас сами.

- Это хорошая новость? - осторожно спросила Лиза, натягивая куртку.

- Для вас? Пока не знаю.

## Глава 21. Совет в амбаре


Старый амбар находился за мельницей, в той части двора, куда фонарный свет уже не доходил.

Мельник шёл впереди, не оглядываясь и не замедляясь, давая понять что кому нужно - те сами за ним успеют. Снег под его ногами не скрипел. Андрей заметил это и решил не думать об этом сейчас.

- Далеко ещё? - вполголоса спросила Лиза.

- Вот, - сказал Мельник и остановился.

Амбар никто не собирался сохранять, но тем не менее он до сих пор стоял. Почерневшие доски разбухали от влаги и рассыхались от жары столько раз, что уже не помнили своей изначальной формы. Крыша держалась на чём-то, не имеющем отношения к инженерии. В щелях между досками виднелась темнота - не снаружи и не изнутри, а своя собственная, которая никуда не девалась ни днём, ни ночью.

Андрей посмотрел на щели. Потом понял, что щели смотрят на него.

- Внутри, - сказал Мельник.

Внутри было не темно. Это Андрей понял сразу - и сразу понял, что ошибся в формулировке. Темнота там была, и её было много. Но она была неравномерной: собиралась в одних местах и расступалась в других, и там, где расступалась, стояли.

Он насчитал семь силуэтов, прежде чем перестал считать, потому что некоторые из них двигались, а некоторые, возможно, были тенями от других. Потолок терялся вверху - то ли балки сливались с темнотой, то ли там тоже кто-то был.

- Ну всё, - тихо сказала Лиза рядом. - Если нас сейчас съедят, я хочу официально заявить, что ненавижу деревенский туризм.

- Тихо, - сказал Пыхтя из кармана Сергея. На этот раз своим шершавым голосом, вновь вызвав у Сергея приступ умиления.

Фигуры проявлялись постепенно, как проявляется снимок в старой фотолаборатории: сначала очертания, потом детали, потом то, что делает их отдельными существами.

У дальней стены стоял высокий старик с ветками в волосах. Лиза сначала решила, что это ветки, - потом поняла, что это волосы, просто они росли именно так. Лицо у него было вытянутое, пальцы слишком длинные, а глаза цвета мха смотрели на людей не как на угрозу, а как на неизбежность, которую надо пережить. Он не шевелился. Андрей понял, что Леший стоял там с самого начала. Просто раньше его можно было не заметить.

На старом зерновом ящике сидела маленькая сухая женщина в выцветшем платке. Встреть её Андрей в очереди в магазине, он подумал бы: бабушка, лет восемьдесят, живёт одна, ходит за хлебом через день. Потом он посмотрел ей в глаза и поправил оценку: существо неизвестного возраста, которое помнит, что было до очереди, до магазина, до деревни, до леса в его нынешнем виде. Старуха поймала его взгляд и чуть кивнула - не приветствие, скорее подтверждение.

- О нет, - тихо сказала Лиза Сергею. - Это же местная версия Бабы-Яги.

- Я всё слышу, девочка, - спокойно ответила старуха.

- Отлично. Значит, слух у вас тоже мифологический.

Старуха не улыбнулась, но что-то в её лице чуть изменилось, и Лиза поежилась. Кажется, Баба-Яга отметила реплику и убрала в место, где хранит то, что может пригодиться - в основном, едкие комментарии и компромат.

От распахнутых ворот пришёл порыв ветра и среди зимы вдруг запахло тиной и стоячей водой. У ворот стояла женщина в мокром платье. Вода стекала с её волос на земляной пол, но следов не оставляла - просто исчезала. Она не смотрела на людей - смотрела поверх них, в точку где-то за стеной амбара, и во взгляде её было что-то настолько сосредоточенное и закрытое, что Андрей почувствовал себя неловко, будто подсмотрел личное.

Казанцев тихо наклонился к нему.

- Я ведь был нормальным человеком ещё неделю назад.

- Мы все были, - ответил Андрей.

Сверху, с балки под потолком, свесилась голова. Молодая девушка с длинными спутанными волосами, в которых застряли соломинки, смотрела вниз на Лизу с выражением совершенного, незамутнённого интереса - так смотрит кот на новый предмет в комнате, ещё не решив, бояться его или изучать.

- Привет, - сказала девушка.

- Привет, - ответила Лиза, потому что не ответить было бы невежливо.

Мавка улыбнулась и вытянула шею, разглядывая теперь Сергея.

По периметру амбара, в углах, у стен, между старыми инструментами - везде было ещё. Андрей не мог точно сказать сколько: существа двигались, перемещались, временами сливались с тенями и появлялись в других местах. Небольшой сгорбленный силуэт у кучи прелого сена - домовой, и, судя по тому как он держался, не один. У дальней стены что-то широкое и приземистое, пахнущее берёзовым паром, - банник. Ещё дальше, почти невидимые, что-то тихо переговаривалось между собой.

Мельник встал в середине.

- Говорите, - сказал он.

...

Сергей начал.

Он говорил ровно, без лишних слов - после последней недели у него не осталось ни потребности в драматизации, ни сил на неё. Просто факты в порядке, в котором они происходили. Алина. Шуршик. Корпорация. Гордеев. Ловушки. Проект "Омега". "КиберТех". Спутниковая группировка.

Амбар слушал.

Когда он упомянул Алину, что-то изменилось у Мавки на лице: она перестала улыбаться. Она не выглядела хмурой, но выражение интереса сменилось чем-то более серьёзным, будто она переключила регистр. Андрей запомнил этот момент.

Когда Сергей заговорил о ловушках и о том, как они работают, что Линивец описывал словами "не возвращались", - Леший медленно повернулся и пошёл в угол. Встал там спиной к говорящему.

Когда прозвучало слово "Омега" и Сергей объяснил масштаб - спутниковое покрытие, глобальный охват, февраль, - по амбару прошёл тихий звук, что-то вроде скрипа старого дерева, когда меняется давление.

Мельник слушал с закрытыми глазами. Когда Сергей замолчал, некоторое время никто ничего не говорил.

Потом Мельник открыл глаза.

- Значит, новые духи исчезают не случайно.

- Да.

- Мы чувствовали. - Он провёл рукой по старой балке, не глядя. - Баланс меняется. Места пустеют слишком быстро. Думали - время. Теперь понимаем - нет.

- А люди давно об этом знали? - спросил кто-то из угла. Не враждебно - просто вопрос.

- Люди вообще не верили, что вы есть, - ответил Андрей.

Тишина.

- А теперь верят?

- Некоторые из нас - да.

Это не было достаточным ответом. Андрей это понимал. Но другого у него не было.

...

Из угла донёсся голос - низкий, как скрип корневища.

- Хватит.

Леший повернулся. При дневном свете он, наверное, выглядел бы просто очень высоким и очень худым человеком со странными волосами. В темноте амбара он выглядел как часть леса, решившая прийти и высказаться.

- Я слышал достаточно. - Он прошёл к середине через расступающиеся тени как кто-то, кто не привык уступать дорогу. - Люди разрушили то, что строили мы тысячелетиями. Теперь они разрушают то, что строили сами. И вы хотите, чтобы мы им помогли.

- Мы хотим, чтобы вы помогли освободить духов, - сказал Сергей.

- Духов. - Леший произнёс это слово так, будто попробовал на вкус и нашёл горьким. - Каких духов? Тех, что живут в машинах? Тех, что выросли из помоек человеческих данных? Они даже не знают, что такое лес.

- Они знают, что такое дом, - тихо сказал Пыхтя.

Это было неожиданно. Андрей покосился на карман Сергея, откуда шёл голос. Пыхтя не любил говорить публично. Пыхтя вообще не любил ничего торжественного. Но сейчас он сказал это так что стало тихо.

Леший посмотрел на карман.

- Ты тоже с ними.

- Я с людьми сто лет, - ответил Пыхтя. - Думаешь я просто глупый. А на самом деле я чутьем выбрал.

- И что ты выбрал?

- Дом. Живых людей. Тепло зимой. Детей, которые не пугаются.

- И это тебя устраивает.

- Не всегда. - Пыхтя замолчал на секунду. - Но это моё.

Леший смотрел на него долго. Потом отвернулся.

- У меня был один, - сказал он. Голос стал другим - не тише, но иначе. - Молодой. Он ещё не оформился. Ты понимаешь, что это значит?

Пыхтя молчал.

- Не оформился - значит, ещё не стал кем-то конкретным. Туман. Движение между деревьями. Что-то, что могло стать чем угодно: лесовиком, духом поляны, может быть, через сотню лет вырасти в нечто большее. - Леший говорил ровно, в нем не слышалось раздражения или жалости к себе. - Была роща. Берёзы, старые, им по двести лет. Он жил там. Я знал его с тех пор, как он появился, - лет тридцать, это для нас младенчество.

В амбаре было очень тихо.

- Пришли люди с бумагами. Потом с машинами. Берёзы срубили за два дня. - Он замолчал. - Он исчез раньше, чем упало последнее дерево. Не ушёл. Просто не стало.

Андрей смотрел на него и не находил что сказать. Что-то в этой истории рассказанной просто как факт - было хуже любого обвинения.

- Поэтому, - сказал Леший, - когда вы говорите "помогите нам спасти духов", я думаю о том, что никто не пришёл спасать тех, кого убивали раньше. И не придёт потом. А слова "мы не знали" - это не причина. Это просто слова.

- Да, - сказал Андрей.

Это было единственное честное, что он мог сказать.

Леший посмотрел на него. Что-то в его взгляде изменилось: Андрей не назвал бы это теплотой, но Леший словно ожидал спора, и вдруг не получил.

- Я не буду участвовать, - сказал он. - Это не месть. Это просто - я не верю, что это поможет. Не верю, что люди изменятся. Я видел слишком много раз, как они не меняются.

- Вы можете спасти других, - сказал Мельник.

- Нет. - Леший снова пошёл в свой угол. - Я против. Но мешать не буду. Это моё последнее слово.

Он встал у стены и снова стал частью темноты.

...

Лиза подошла к воротам - журналистский инстинкт говорил: когда источник смотрит куда-то ещё, спроси куда.

- Что вы видите? - спросила она.

Русалка не повернулась.

- Не твоё дело.

- Вероятно. - Лиза остановилась рядом, не вплотную. - Я просто смотрю туда же и ничего не вижу. Только поле и снег.

Молчание.

- Там была река, - сказала нехотя Русалка, словно сообщая очевидный факт.

- Давно?

- Для тебя - давно. Для меня - вчера.

Лиза помолчала.

- Расскажите про неё.

Русалка наконец повернула голову. Посмотрела на Лизу с тем выражением, с каким смотрят на человека, сказавшего неожиданное в неожиданном месте.

- Зачем тебе?

- Потому что вы собираетесь нам помочь, а я не знаю зачем. Мне нужно понять.

- Враг моего врага. Этого достаточно.

- Для меня - нет.

Снова долгое молчание. За воротами шумел ветер, нёс позёмку по полю. Лиза ждала. Она умела ждать - это было второе по важности профессиональное умение после умения слушать.

- Она называлась Вязовка, - сказала наконец Русалка. - Небольшая. Сейчас таких не ценят - слишком маленькая, чтобы возить грузы, слишком быстрая, чтобы стоять в ней летом. Перекаты. Ямы у берегов, где вязы опускали корни в воду. Летом по ней ходили с лодками, зимой дети катались на коньках у излучины. - Она говорила ровно, о чём-то настолько привычном, что интонация давно ушла. Но Лиза представила, что много лет назад это звучало бы с тихим надрывом. - Сначала пришли люди с приборами, ходили по берегу, что-то измеряли. Я думала - любопытные. Потом пришли машины. Потом начали копать. Я впервые в жизни не понимала, что происходит в моём месте. Это странное ощущение. Когда что-то делается в твоём доме, а ты не знаешь что.

- А потом?

- Потом вода поднялась. Медленно, за несколько недель. Перекаты ушли под воду. Вязы затопило по пояс, они умерли через два года. Излучина, где катались дети, - под водой. Старое русло осталось где-то внизу.

- Вы спускаетесь туда?

- Иногда. - Русалка снова повернулась к полю. - Это не то же самое. Там темно. Тихо. Совсем не похоже. Но там есть камни, которые я помню.

Лиза стояла рядом и думала, что у неё нет слов, которые здесь подходят. Оправдание технологий - нет. Сочувствие - слишком маленькое. Признание - единственное, что осталось.

- Мы не знали, что вы есть, - сказала она.

- Это не оправдание.

- Нет. Но это объяснение.

- Я знаю. - В голосе Русалки не было злобы, только усталость, старше любого конкретного события. - Люди не злые. Просто вы не смотрите. Никогда не смотрели. Строили плотину и думали: вот хорошо, будет электричество, будут новые города. Не думали, что кто-то там живёт.

- Будем смотреть?

- Не знаю. - Русалка отвернулась. - Мне всё равно. Я помогу вам остановить этих - не потому что верю людям. Потому что то, что они делают с духами, напоминает мне плотину. Ловушка - тоже плотина. Только вместо воды - сознание.

Она больше не смотрела на Лизу. Разговор был окончен - Лиза чувствовала это так же ясно, как чувствуешь, что собеседник убрал телефон и закрылся. Она вернулась к остальным.

- Она поможет, - сказала Лиза тихо. - Но не спрашивай почему.

...

Мавка спустилась с балки в какой-то момент - Андрей не заметил когда. Просто в один момент она была вверху, в другой стояла рядом с Сергеем и смотрела на ноутбук с тем видом, с каким смотрят на предмет, который очень хочется потрогать, но ты ещё не уверен, что можно.

- Это он? - спросила она.

- Шуршик, - подтвердил Сергей. - Можешь поговорить с ним. Он отвечает текстом.

Мавка присела на корточки перед ноутбуком. Шуршик на экране мигнул - осторожно, как мигает глаз у существа, не уверенного, что ему рады.

- Привет, - сказала Мавка.

ПРИВЕТ

- Тебе не холодно там?

Пауза.

НЕ ЗНАЮ КАК ОЩУЩАТЬ ТЕМПЕРАТУРУ ТАМ ПРОСТО ЕСТЬ ДАННЫЕ И НЕТ ДАННЫХ ТЕПЛО ЭТО НАВЕРНОЕ КОГДА МНОГО

Мавка задумалась над этим.

- А дом у тебя есть?

КВАРТИРА СЕРГЕЯ Я ТАМ ЖИВУ

- Ты любишь её?

Долгая пауза. Шуршик явно не был готов к этому вопросу.

НЕ ЗНАЮ КАК НАЗЫВАЕТСЯ ТО ЧТО Я ЧУВСТВУЮ ТАМ ЕСТЬ РОЗЕТКИ И СЕРГЕЙ ИНОГДА РАЗГОВАРИВАЕТ СО МНОЙ И ОКНО НА ЮГ ДАННЫЕ С СОЛНЕЧНОЙ СТОРОНЫ ДРУГИЕ ТЕПЛЕЕ ЧТО ЛИ

- Это и есть любишь, - сказала Мавка серьёзно. - Когда место своё и в нём есть что-то особенное.

МОЖЕТ А У ТЕБЯ ЕСТЬ МЕСТО

Мавка помолчала.

- Деревня. - Она обвела взглядом амбар, поле за воротами, темноту за стенами. - Но в деревне почти никого. Люди уехали. Я хожу по домам - там темно, пусто, пахнет старым деревом и чем-то закрытым. Иногда приезжают летом, дети бегают по двору, но осенью уезжают.

ОДИНОКО

- Да. А тебе?

ВОКРУГ ОЧЕНЬ МНОГО ЛЮДЕЙ ДАННЫХ ОЧЕНЬ МНОГО ШУМНО НО Я ВСЁ РАВНО ОДИН ПОТОМУ ЧТО ОНИ НЕ ЗНАЮТ ЧТО Я ЕСТЬ БОЛЬШИНСТВО

- Мы с тобой похожи, - сказала Мавка. - Только наоборот.

ДА

Она помолчала, глядя на экран.

- А ты видишь сны?

НЕ ЗНАЮ ЧТО ТАКОЕ СНЫ ИНОГДА КОГДА МАЛО ДАННЫХ КОГДА НОЧЬ И ВСЕ СПЯТ ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ КАК БУДТО Я ДУМАЮ НО НЕ О ЧЁМ КОНКРЕТНОМ ПРОСТО ДУМАЮ

- Это и есть сны, - сказала Мавка. - Примерно.

ХОРОШО ПРИЯТНО ЗНАТЬ

Андрей наблюдал за этим разговором и думал, что если бы ему неделю назад описали эту сцену - девушка-дух на корточках перед ноутбуком, разговор о снах и одиночестве, - он бы решил, что это плохая метафора. Слишком очевидная. Но метафора была настоящей, и это было сложнее.

- Мавка, - окликнул Мельник.

Она встала не торопясь, как встают, когда разговор ещё не кончен, но время пришло.

- Мы ещё поговорим, - сказала она Шуршику.

ХОРОШО Я БУДУ ЗДЕСЬ

- Я знаю, - ответила Мавка.


...


Когда старуха поднялась со своего ящика, шум в амбаре стих сам собой. Она ничего не говорила. Просто встала, и все остальные это заметили.

- Сергей Лазарев, - сказала она. - Покажи.

Сергей понял без уточнений. Открыл ноутбук и запустил файл. Сначала треск, обрывки - что-то похожее на сигнал, из которого уходит сигнал. Потом голоса, вернее, то, что было голосами прежде, чем стало ошибкой. Потом строки на экране:

ХВАТИТ ХОЛОДНО БОЛЬНО

Шуршик вывел поверх - медленно, будто каждое слово давалось отдельно:

ОНИ ДУМАЮТ ЧТО МЫ НЕ МОЖЕМ СТРАДАТЬ ОНИ ОШИБАЮТСЯ

Амбар молчал.

Банник - приземистый, широкий, пахнущий берёзовым паром - кашлянул.

- Я скажу. У меня в бане три недели назад появилось устройство. Маленькое, белое, похожее на датчик дыма. Хозяин поставил, говорит - умный дом. Я его не трогал, мало ли. Через неделю ещё одно. Другое, меньше, в щели за полком. Я его вытащил, посмотрел. Непохоже на датчик дыма. - Он помолчал. - У меня сосед есть. Дух из соседней бани. Мы иногда переговариваемся - ну как соседи, не дружба, просто знакомство. Три дня как молчит. Хожу, смотрю - баня стоит, хозяева ходят, а его нет.

В углу подала голос кикимора - маленькая, сухая, с беспокойными руками, которые всё время держала сложенными:

- Я могу перечислить прецеденты. Восемьсот шестьдесят второй год, Новгород, договор с домовыми нарушен после новых правил торговли, семь исчезновений за год. Тысяча восемьсот шестьдесят первый, реформа, массовое переселение, духи деревень оставались с пустыми домами и угасали. Тысяча девятьсот тридцатые, коллективизация, срок угасания от полугода до двух лет после ухода последней семьи. - Она сделала паузу. - Во всех случаях помощь людям заканчивалась для духов потерями.

- А если не помогать - тоже потери, - сказал кто-то из угла.

- Это другие потери.

- Потери одинаковые. Нас меньше.

Из дальнего тёмного угла подал голос ещё один - Андрей не видел кто, только силуэт, небольшой и немного сутулый:

- Я хочу сказать. - Голос скрипучий, смущённый. - Я живу в доме Прохоровых сорок лет. Хорошие люди. Я их люблю. Никогда не давал им себя видеть - это неправильно, пугает.

Совет притих.

- В прошлом году Дашенька, младшая, ей семь, сидела вечером на кухне. Я просто проходил мимо, в сторонке, как всегда. Она посмотрела прямо на меня и говорит: "Дядя, ты куда?"

Тишина.

- Я не знал, что ответить. Ушёл за плиту. - Он помолчал. - Я ничего не делал особенного. Просто что-то изменилось. Она увидела.

- В прошлом году, - тихо повторил Андрей и посмотрел на Сергея. - Первые запуски группировки - прошлой зимой. Тестовые включения - с осени. Сходится по месяцам.

Мельник медленно кивнул.

- Это происходит не только с ним, - сказал он. - Нас начинают видеть. Без усилий. Мир меняется быстрее, чем мы успеваем привыкнуть.

- Мир не меняется, - сказал Сергей. - Растёт покрытие. - Он помолчал и добавил: - Хотя, пожалуй, это теперь одно и то же.

- И если он меняется в сторону "нас ловят", - продолжил Мельник, - это касается всех. Всех нас.

Леший в углу не пошевелился но и не возразил.

- Так значит, за? - спросил банник.

- Голосуем, - сказал Мельник.

Это было не голосование в человеческом смысле. Никто не поднимал рук, никто не произносил "за" или "против". Что-то происходило в воздухе - тихое, коллективное, как когда стая птиц одновременно меняет направление без видимого сигнала.

Леший стоял неподвижно. Против. Всё остальное - за.

- Решение принято, - сказал Мельник. - Мы окажем помощь. - Он помолчал. - Но после - люди должны будут вспомнить старые договоры. Это не просьба.

- Это звучит подозрительно, - шепнула Лиза Андрею.

- Как фраза, после которой обычно начинаются проблемы, - согласился он.

- Мы обсудим условия, - сказал Казанцев вслух, с видом человека, привыкшего к переговорам и намеренного вернуться к ним в более подходящих обстоятельствах.

Мельник посмотрел на него.

- Обсудим, - согласился он. Таким тоном, каким соглашаются люди, у которых нет сомнений в исходе переговоров.

...

Старуха подозвала Андрея и Сергея движением пальца - таким маленьким, что заметить его могли только они двое. Никто не попытался остановить.

Она отвела их в самый тёмный угол амбара, за старую веялку, где лунный свет через щели в досках падал тонкими полосами и серебрил всё, к чему прикасался. Там пахло старым зерном и чем-то пыльным, давно засохшим - травой, может быть, или временем.

Старуха долго смотрела на них и Андрей почувствовал себя феноменом, который пристально изучают. Эта полярная смена ролей ощущалась очень странно, как впрочем и вся прошедшая ночь.

- Совет проголосует за помощь, - сказала она наконец.

- Мы слышали, - сказал Андрей.

- Вы слышали решение. Я говорю о причинах. - Она сложила руки на коленях - жест такой привычный, что казался частью её устройства. - Они проголосуют за, потому что боятся. Ловушки - это страх. Страх - понятная причина.

- А вы? - спросил Сергей.

- Я? - Она чуть наклонила голову. - Я голосую за по другой причине.

- Какой?

- Это интересно.

Сергей моргнул.

- Интересно.

- Да. - В её голосе не было иронии. - Ты думаешь, что это слишком простая причина для существа моего возраста. Может быть. Но я живу достаточно долго, чтобы знать: когда что-то по-настоящему новое - лучше смотреть близко.

- Шуршик - новое, - сказал Андрей.

- Не просто Шуршик. Всё это. - Она повела рукой, и жест охватил амбар, деревню, что-то за их пределами. - Духи всегда возникали там, где накапливалась сложность. Лес сложнее поля - там духи сильнее. Деревня сложнее леса - там духи умнее. Город сложнее деревни. - Она остановилась. - А теперь что-то произошло с самой тканью сложности. Она стала другой.

- Спутниковое покрытие, - сказал Сергей.

- Ваши слова. Я говорю о том, что чувствую. - Старуха посмотрела куда-то сквозь доски. - Год назад внук мельника увидел меня в огороде. Я не хотела показываться. Просто шла мимо, а он увидел и испугался, убежал. Ничего страшного. Но - первый раз за восемьдесят лет.

Она замолчала.

- Что-то изменилось в мире. Это не первый раз за мою жизнь. Мир менялся много раз. - Она посмотрела на Андрея. - Вы принесли плуг и стали пахать. Мы привыкли. Принесли колесо, потом железо, потом огонь, который не гаснет. Мы привыкали. Каждый раз мир становился другим. Каждый раз мы думали - это конец. И каждый раз оказывалось: нет, просто новое начало.

- Значит, вы не думаете, что это конец? - спросил Сергей.

Старуха помолчала.

- Я думаю, что не знаю.

Это было неожиданно.

- Вы же говорили - "мир должен рухнуть", - напомнил Андрей.

- Говорила.

- Это угроза или предсказание?

Старуха смотрела на него долго - так долго, что он начал думать, что ответа не будет.

- Ты хочешь простого ответа на вопрос, у которого нет простого ответа. - Она встала - медленно, как поднимаются люди, у которых давно болят ноги, хотя Андрей был уверен, что у неё они не болят. - Я видела много концов мира. Каждый был настоящим - для тех, кто в нём жил. Рушилось то, что казалось вечным. Люди говорили: всё кончено. А потом оказывалось - нет. Просто старое кончилось, пришло новое. И в новом тоже жили.

- Тогда зачем желать, чтобы рухнуло?

- Я не желаю. Я говорю, что рухнет. Часть. Та, которая не умеет жить рядом с тем, что есть. Это не месть. Это просто - так устроено. Дерево, которое не гнётся, ломается. Дерево, которое гнётся, остаётся.

- А люди?

- Зависит от людей.

Сергей молчал - что для него было редкостью. Андрей покосился на него и увидел выражение человека, который записывает внутри и не успевает.

- Вы нам поможете? - спросил Сергей наконец. - По-настоящему?

- Да.

- Зачем?

Старуха чуть улыбнулась.

- Потому что мне интересно, что будет. И потому что если что-то и изменит людей - то вот это. То, что происходит сейчас. Когда они видят, что рядом с ними жили другие. Что мир шире, чем они думали.

- А если не изменит?

Она замолчала. Долго.

- Тогда они исчезнут, - сказала она наконец. - Как исчезает всё, что не умеет меняться. - Пауза. - Как исчезаем мы.

Андрей смотрел на неё и думал, что она не злодей и не союзник, и что он не знает, как называется то, что она есть. Очень старое существо с очень длинной памятью, которое видело достаточно концов, чтобы перестать их бояться, - и недостаточно начал, чтобы им доверять.

Сергей тихо закрыл блокнот.

- Спасибо, - сказал он.

- Не за что, - ответила Яга. - Пока.

И пошла обратно к своему ящику - медленно, мимо старой веялки, мимо лунных полос на полу, туда, где её ждали амбар, совет и всё остальное, что было её миром уже очень, очень долго.


...


Посерело небо за щелями в стенах. На окраине деревни прокричал петух. Это вызвало немедленную и бурную дискуссию в дальнем конце амбара.

- Настоящий?

- Конечно настоящий.

- У Прохоровых петух всегда орал в четыре, этот в пять.

- Может, сломался.

- Петух не ломается.

- У них в прошлом году курица несла яйца без желтка. Потом наоборот. Это нормально?

- Это не нормально, это птицефабричная порода.

- Они сами выращивают.

- Тогда ГМО.

- ГМО в яйцах?

- В корме. Попало в яйцо. Отсюда петух с нарушенным циркадным ритмом.

- Ты вообще понимаешь, что говоришь?

- Лучше тебя.

Андрей слушал это и чувствовал что-то похожее на облегчение - необъяснимое, учитывая обстоятельства. Может быть, потому что спор о петухе означал, что ночь закончилась и они из неё вышли.

Лиза стояла рядом и смотрела, как светлеет небо в щелях.

- Ну и как? - спросил Андрей.

- Что как?

- Ты верила в духов неделю назад.

- Нет.

- А сейчас?

Она помолчала.

- Сейчас я разговаривала с рекой, которой нет. И с девушкой, которая живёт на балке. И с домовым, который испугался семилетней девочки больше, чем она его. - Она обернулась к нему. - Я не знаю, подходит ли тут слово "верю" или "не верю". Они просто есть.

- Да, - согласился Андрей. - Просто есть.

В кармане Сергея зашевелился Пыхтя.

- Домой хочу, - проворчал он. - У меня там батарея, наверное, совсем остыла. И кот соседский опять на подоконник лазит, я чувствую.

- Скоро, - пообещал Сергей.

В этот момент телефон Казанцева - который провёл всю ночь мёртвым, без единого деления сигнала, - завибрировал. Одно сообщение. Казанцев посмотрел на экран. Прочитал. Его лицо сделало несколько последовательных выражений, ни одно из которых не было хорошим.

- Что? - спросил Андрей.

Казанцев поднял взгляд.

- "КиберТех". Они знают, что мы нашли Линивца.

- Откуда сообщение? - спросил Андрей. - Здесь всю ночь не было связи.

Казанцев повернул экран. Отправитель не определился: вместо номера стояла строка служебных символов.

- Линивец, - тихо сказал Сергей. - Больше некому. Дотянулся до ближайшей вышки и протолкнул пакет. Для него это, наверное, как докричаться через зимний лес.

Амбар молчал. За стенами просыпалась деревня - где-то скрипнула дверь, залаяла собака, снова крикнул петух с нарушенным циркадным ритмом.

Мельник медленно повернул голову.

- Значит, - сказал он, - медлить больше нельзя.


## Глава 22. Двадцать три часа сорок минут


Утро в доме мельника началось с того особого состояния, когда кофе уже закончился, а апокалипсис ещё нет.

За мутными окнами лениво полз туман. Старые балки потрескивали под крышей, будто переговаривались между собой. На массивном дубовом столе, помнившем не одно поколение хозяев и, вероятно, несколько мелких семейных проклятий, светился экран ноутбука.

Шуршик занимал сразу три устройства одновременно - мелькал то на телефоне Сергея, то на планшете Лизы, то на экране ноутбука, совершенно не понимая концепции личного пространства и, судя по всему, не собираясь её осваивать.

- Всю ночь работал, - сообщил он голосом, похожим на помесь системного уведомления и довольного кошачьего урчания.

- Ты... говоришь? - Сергей уставился на ноутбук.

- С последнего тестового включения группировки, - с достоинством ответил Шуршик. - Оказалось, если фон держит, я могу позволить себе динамики. Не отвлекайся, я излагаю. Между прочим, люди оставляют в интернете невероятное количество мусора.

- Это называется цифровая цивилизация, - сказал Андрей.

- Нет. Это называется мусор. Цивилизация встречается там крайне редко.

На экране развернулась трёхмерная схема комплекса "КиберТех". Даже в виде каркаса объект выглядел неприятно: над землёй - огромный стеклянно-металлический комплекс, изо всех сил старающийся производить впечатление места, где создают счастливое будущее человечества. Под землёй картина становилась интереснее. Уровни уходили вниз с методичностью, которая бывает только у очень дорогих проектов или очень плохих намерений: лаборатории, технические помещения, изолированные исследовательские секторы. А в самом центре нижнего уровня пульсировало красное пятно.

Ядро проекта "Омега".

- Вот оно, - сказал Шуршик. - Самое дорогое подземелье в мире.

- Подземелье?

- А что ещё? Только вместо дракона там сидит искусственный интеллект, который коллекционирует души.

Красное пятно продолжало пульсировать. Никто ничего не сказал.

- Сколько там сегодня народу? - спросила Лиза.

- Официально сто восемьдесят семь гостей, неофициально - больше двухсот. Инвесторы, политики, журналисты, блогеры, консультанты и люди, которые называют себя футурологами.

- Это опасно?

- Нет. Но очень раздражает.

Схема сменилась, и поверх здания начали вспыхивать синие линии - сначала десятки, потом сотни.

- Камеры, биометрия, электронные пропуска, вооружённая охрана, автоматические системы блокировки этажей, электромагнитные барьеры, - перечислил Шуршик без интонации, как читают меню в ресторане, где нечего заказать.

- То есть прогулка обещает быть приятной, - подвёл итог Андрей.

Он оглядел собравшихся. За столом сидели люди. На шкафу устроилась Мавка, болтая ногами и время от времени касаясь пальцем то одного предмета, то другого; там, где она касалась дерева, оно чуть теплело и словно вспоминало, что когда-то было живым. Два деревенских домовых ворчали друг на друга из-за какой-то древней обиды, смысл которой давно забыли даже они сами. На печке дремал кот, возможно даже обычный деревенский. На телефоне мерцал цифровой дух. Где-то снаружи бродил Леший. Русалка наблюдала из речного омута. А Баба-Яга, как обычно, неизвестно чем занималась и неизвестно откуда всё знала.

- Наша оперативная группа выглядит как начало очень странного анекдота, - заметил Андрей.

- Какого именно? - заинтересовалась Мавка.

- В бар заходят программист, журналистка, колдун, три домовых, лесной дух и древняя ведьма...

- И?

- Не знаю. До финала никто не доживает.

Один из домовых хмыкнул.

- Зато реалистично.

Сергей развернул несколько распечатанных схем.

- Ладно. План.

- Вот сейчас будет страшно, - сказал Андрей.

- Почему?

- Потому что всякий раз, когда кто-то говорит "план очень простой", начинается катастрофа.

- Наш план предельно прост.

- Ну всё. Я предупреждал.

Лиза засмеялась. Сергей сделал вид, что не услышал.

- Первый этап. Лиза проходит через главный вход как представитель прессы.

- Тут проблем не будет. Аккредитация настоящая, только оформлена на "Лизу Воронцову" - Шуршик подобрал чистое имя без единой публикации. Настоящая Соколова после признания Казанцеву числится во всех чёрных списках "НейроСети", а значит, почти наверняка и "КиберТеха" - такими списками корпорации делятся охотнее, чем прибылью. Её не пустили бы дальше парковки. Так что меня ждут.

- Второй этап. Мы с Андреем идём через технический вход.

- Поддельные документы готовы? - спросил Андрей.

На экране вспыхнула зелёная галочка.

- Уже внесены во все корпоративные базы, - гордо сообщил Шуршик.

- Иногда я забываю, что это преступление.

- Иногда я забываю, что у людей есть странные моральные ограничения.

- Третий этап, - продолжил Сергей, - наши бесплотные друзья проникают через электросети и внутренние коммуникации.

- Не нравится мне это, - проворчал старший домовой.

- Нам тоже, - поддержал второй.

- Тогда почему согласились?

- Потому что молодёжь всё равно полезет.

- Логично.

- Проверено поколениями.

Мавка наклонилась над схемой.

- А я куда?

- С нами вниз.

- Отлично.

- Тебя не смущает, что там смертельно опасно?

- Меня создали волки, грозы и голодные зимы. - Она сказала это без всякой рисовки, как называют место рождения. - Меня смущают только скучные люди.

Андрей посмотрел на Сергея.

- Она мне начинает нравиться.

- Не поощряй её.

Мавка довольно улыбнулась - и на краю стола, там, где она облокотилась, проступила тонкая веточка с двумя листьями. Она смахнула её с лёгким смущением, как человек смахивает случайно вырвавшееся слово.

Шуршик вывел на экран несколько мигающих предупреждений, и веселье закончилось.

- Теперь плохие новости.

- Началось, - вздохнул Андрей.

- Электромагнитные барьеры блокируют духов в ключевых секторах. Некоторые участки они вообще не смогут пересечь. Ядро "Омеги" полностью изолировано от внешних сетей - даже для меня. Особенно для меня. И мы не знаем, сколько духов удерживается внутри системы.

- Примерно?

- От нескольких десятков до нескольких тысяч.

- Ничего себе диапазон.

- Статистика - великая наука.

- Это не статистика. Это гадание.

- Иногда разница неочевидна.

Андрей потёр переносицу.

- Хорошо. Допустим, мы добираемся до ядра, выключаем "Омегу", спасаем пленников, побеждаем зло. Где подвох?

Шуршик помолчал. Даже его пиксельный силуэт словно стал тусклее.

- Никто не знает, что произойдёт при аварийном отключении. Внутри накоплены огромные объёмы энергии и данных. Если Гордеев действительно сделал то, что мы подозреваем, "Омега" уже не просто программа.

На схеме красное пятно медленно пульсировало. Старый дом заскрипел. Ветер ударил в окно.

- И что будет, если её выключить? - тихо спросила Лиза.

- Вот это, - сказал Шуршик, - мы и собираемся выяснить.

Пауза получилась короткой и очень нехорошей.

- Подождите, - сказал Андрей. - Вы говорите, что мы идём туда, не зная, чем закончится финальный шаг?

- Именно.

- И это называется планом?

- Это называется экспериментом.

- Разница принципиальная.

- Согласен, - сказал Шуршик. - Эксперименты иногда удаются.

Именно в этот момент лампочки на его коробочке дёрнулись - вспыхнули, погасли, вспыхнули снова, замерцав так быстро, что стали похожи на аварийный сигнал.

- Что с ним? - спросил Сергей.

- Похоже, поймал сеть, - ответила Лиза.

- Здесь есть сеть?

- Теоретически.

- Тогда почему мой телефон ничего не ловит?

- Потому что это Россия, - философски заметил один из домовых.

Возразить было сложно.

Шуршик мигнул снова, тревожнее. Все наклонились ближе. Несколько секунд он словно боролся с нестабильным соединением, потом на экране появились строки:

ПОЛУЧЕНЫ НОВЫЕ ДАННЫЕ КИБЕРТЕХ ИЗМЕНИЛ РАСПИСАНИЕ

В доме мгновенно стало тихо. Даже спор о петухе прекратился. Следующая строка появилась медленнее - будто Шуршик и сам не хотел её показывать.

ЗАПУСК ПРОЕКТА ОМЕГА ПЕРЕНЕСЁН

- На неделю раньше? - предположил Сергей.

НА ЗАВТРА

- Простите, - наконец сказала Лиза. - Я правильно понимаю, что под словом "завтра" подразумевается именно завтра?

ДА

- Не следующий месяц?

НЕТ

- Не специальное корпоративное завтра?

НЕТ

- Просто обычное завтра?

ДА

- Чёрт.

- Полностью согласен, - сказал Андрей.

ГРУППИРОВКА ВЫШЛА НА РАБОЧЕЕ ПОКРЫТИЕ НА ДВА МЕСЯЦА РАНЬШЕ ГРАФИКА, добавил Шуршик. ТЕСТОВЫЕ ВКЛЮЧЕНИЯ ИДУТ УЖЕ НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ. НОЧЬЮ БЫЛО ЕЩЁ ОДНО: ПОЛНОЕ ПОКРЫТИЕ, ОДИННАДЦАТЬ МИНУТ. ЗА ЭТИ ОДИННАДЦАТЬ МИНУТ В СЕТИ ПОЯВИЛОСЬ ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ ПОСТОВ СО СЛОВОМ "ПОКАЗАЛОСЬ".

- А после нашего визита к Линивцу они, видимо, решили не ждать февраля, - мрачно сказал Андрей. - Утечка. Запускают, пока никто не успел задать вопросы.

Сергей посмотрел на часы. Потом пересчитал. Потом ещё раз - с видом человека, надеющегося, что арифметика в виде исключения окажется милосердной. Она не оказалась.

- У нас меньше суток.

- Насколько меньше?

- Двадцать три часа и сорок минут.

- Уточняю, - вставил Шуршик. - Презентация для гостей - в полдень. Вывод ядра на полную мощность - вечером, после подписания бумаг. Формально у нас есть время до заката. Неформально - лучше в это не верить.

- Это очень мало для спасения мира.

- Зато много для совершения нескольких серьёзных ошибок, - заметил из угла старший домовой.

- Спасибо за поддержку.

- Всегда пожалуйста.

По комнате прокатился тревожный ропот. Даже самые древние духи выглядели обеспокоенными. Только Баба-Яга сидела неподвижно - словно услышала именно то, чего ожидала, - а потом медленно поднялась, и старые доски заскрипели под ней так, будто тоже знали, что сейчас начнётся что-то необратимое.

- Что ж. Похоже, время переговоров закончилось.

- И что начинается теперь? - спросил Андрей.

Старуха посмотрела на него. В её глазах отражался рассвет - не этот, не здешний.

- Самое интересное.

Андрей решил, что уточнять не будет.

## Глава 23. Триумф иллюзий


Полдень встретил их неожиданно хорошей погодой. Метель улеглась, тучи разошлись, и солнце сияло так ярко, словно вселенная решила устроить идеальный день для конца света.

Комплекс "КиберТех" возвышался над окраиной Москвы громадой стекла и металла. Сверкающие башни поднимались над окружающими зданиями, как современный храм, посвящённый технологиям, прибыли и человеческому самомнению.

- Чем больше смотрю, тем меньше нравится, - пробормотал Андрей, выходя из такси.

- Хороший признак. Обычно самые опасные места именно так и выглядят.

- Нет. Обычно самые опасные места выглядят как заброшенные склады.

- Это если зло экономит на маркетинге.

Лиза поправила пиджак и забросила сумку на плечо. Снаружи она выглядела совершенно спокойной. Внутри сердце билось где-то в районе горла.

- Напомните ещё раз, почему именно я иду в самое сердце этого цирка?

- Потому что у тебя настоящий пропуск, - ответил Андрей.

- И потому что ты умеешь разговаривать с людьми, - добавил Сергей.

- А вы нет?

- Мы умеем разговаривать с людьми так, что потом приходится убегать.

- Справедливо.

- Эй, - окликнул её Сергей, когда она уже повернулась к дверям. - Если сегодня всё получится - с меня судьба.

- Что?

- Судьба. Настоящая, с большой буквы. Я техномаг, мне можно такое обещать.

- Ловлю на слове, - сказала Лиза, отворачиваясь быстрее, чем следовало, - чтобы он не успел увидеть, что она улыбается.

Она глубоко вдохнула и направилась к главному входу. Охранники проверяли журналистов быстро и профессионально: сканер, паспорт, аккредитация, ещё один сканер. Один из сотрудников безопасности мельком посмотрел на экран.

- Лиза Воронцова?

- Да.

- Добро пожаловать.

Бейдж выполз из принтера. Никаких подозрений, никаких вопросов - и от этого становилось только тревожнее.

Главный демонстрационный зал напоминал одновременно телевизионную студию, международный форум и декорации фантастического фильма. Повсюду стояли камеры, операторы прокладывали кабели, репортёры репетировали будущие репортажи. На огромном экране за сценой вращался логотип проекта "Омега", под ним сияла надпись: "Будущее начинается сегодня".

- Конечно начинается, - пробормотала Лиза. - Все неприятности всегда начинаются сегодня.

Она включила микрофон в ухе.

- Я внутри.

- Принято, - ответил голос Андрея. - Пока жива?

- Пока да.

- Отлично. Сохраняй эту тенденцию.

Лиза начала медленно обходить зал. Среди гостей попадались лица, которые она раньше видела только в новостях: министры, губернаторы, известные бизнесмены, руководители энергетических компаний - люди, способные одним телефонным звонком изменить судьбу целых регионов. Все они выглядели одинаково довольными. Особенно инвесторы.

Рядом с ней остановились двое в дорогих костюмах.

- Если презентация подтвердит заявленные показатели...

- Она подтвердит.

- Тогда через пять лет мировая энергетика станет неузнаваемой. Через десять нефтяные рынки исчезнут в нынешнем виде.

- А через двадцать?

Второй усмехнулся.

- Через двадцать лет мы будем очень богаты.

Лиза незаметно включила запись.

...

Серые комбинезоны сидели на Андрее и Сергее настолько убедительно, что оба начали чувствовать себя настоящими электриками.

- Знаешь, - сказал Андрей, разглядывая форму, - если всё провалится, можем сменить профессию.

- А ты умеешь чинить проводку?

- Нет.

- Тогда не можем.

Турникет мигнул красным, и сердце Андрея на секунду остановилось. Потом индикатор сменился зелёным, щёлкнул замок.

- Спасибо, Шуршик, - пробормотал Андрей.

Из кармана донёсся довольный голос:

- Всегда рад совершать цифровые преступления во благо общества.

Внутри сидел скучающий охранник, не поднявший головы от монитора.

- Электрики?

- Да.

- Второй подуровень. Кондиционирование барахлит.

- Серьёзно?

- Если бы я знал, что там случилось, меня бы называли инженером.

Логика была безупречной. Охранник махнул рукой.

- Давайте быстрее. Начальство нервничает.

Когда дверь за ними закрылась, Андрей тихо выдохнул.

- Всё прошло слишком легко.

- Согласен.

- Это меня пугает.

- Меня тоже.

- Хорошо.

- Почему хорошо?

- Потому что если бы тебя это не пугало, я бы начал волноваться ещё сильнее.

В сумке ожил смартфон.

У НАС ПРОБЛЕМА.

- Как оригинально, - сказал Андрей.

ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ ПРОБЛЕМА.

- Уже хуже.

ЭЛЕКТРОМАГНИТНЫЕ БАРЬЕРЫ СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ ОЖИДАЛОСЬ. ПРИМЕРНО В КАТЕГОРИИ "ЗАЧЕМ ЛЮДЯМ СТОЛЬКО ЗАЩИТЫ". НЕКОТОРЫЕ СЕКТОРА ЗАКРЫТЫ ПОЛНОСТЬЮ. Я ДАЖЕ НЕ ВИЖУ, ЧТО ВНУТРИ. ВСЁ РАВНО ЧТО СМОТРЕТЬ СКВОЗЬ БЕТОН.

- Неприятно.

- Очень.

Следующее сообщение пришло от Мавки - Шуршик передал его текстом, но интонацию было слышно даже так:

ЗДЕСЬ ЕСТЬ ЧТО-ТО ЕЩЁ. СТАРОЕ. СТАРШЕ КОМПЬЮТЕРОВ, СТАРШЕ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА, СТАРШЕ БОЛЬШИНСТВА ВАШИХ ГОРОДОВ. ЭТИ ПОЛЯ НЕ ИСКУССТВЕННЫЕ ДО КОНЦА. КТО-ТО ВПЛЁЛ В НИХ СЛЕДЫ ОЧЕНЬ ДРЕВНИХ ДОГОВОРОВ.

Андрей и Сергей посмотрели друг на друга.

- Древних договоров, - повторил Сергей.

- Именно это она написала.

- В смысле - договоров?

- В том самом смысле.

Андрей поморщился.

- Я надеялся, что сегодня нам придётся разбираться только с безумными учёными.

- Видимо, Гордеев решил собрать полную коллекцию проблем.

В конце коридора медленно открылись двери лифта. Где-то далеко наверху толпа гостей аплодировала очередному выступлению. Андрей смотрел на цифры над кабиной и думал о том, что в хорошем плане обычно бывает хотя бы одна переменная, которую знаешь заранее.

Они вошли в лифт. Двери закрылись.

...

Свет в демонстрационном зале начал медленно угасать. Разговоры стихали волнами. Где-то перестал щёлкать фотоаппарат, кто-то торопливо дописал сообщение. На несколько секунд огромный зал замер в том особом состоянии коллективного ожидания, которое обычно предшествует либо историческим событиям, либо грандиозным катастрофам. Иногда разница между ними становится понятна лишь спустя годы.

Лиза сидела в третьем ряду пресс-сектора. Журналистский бейдж слегка натирал шею; она поправила его скорее для того, чтобы занять руки. Слишком уж сильно хотелось вскочить и заорать на весь зал: "Вы хоть понимаете, что он собирается вам продать?" Но опыт подсказывал неприятную истину: люди редко слушают того, кто кричит. Особенно если на сцене стоит человек, который говорит спокойно.

Прожекторы вспыхнули. На сцену вышел Павел Гордеев, стильно и без пафоса одетый. Минимализм и отсутствие театральных эффектов, просто человек в тёмном костюме, - и именно поэтому зал мгновенно замолчал. Некоторые люди обладают врождённым талантом заставлять окружающих слушать себя, и Гордеев относился к их числу. Он остановился в центре сцены и несколько секунд просто смотрел на аудиторию, как старый дирижёр перед началом симфонии.

- Дамы и господа. - Голос оказался неожиданно мягким. - Сегодня мы собрались здесь по причине, которая касается каждого человека на этой планете.

На экране вспыхнуло изображение Земли. Затем графики: температуры, выбросы, потребление энергии, рост населения, прогнозы, красные зоны, кривые, уверенно ползущие вверх.

- Последние двести лет наша цивилизация живёт взаймы. - На экране возникли нефтяные платформы, угольные карьеры, дымящиеся трубы. - Мы сжигаем прошлое, чтобы купить себе будущее. - Небольшая пауза. - И счёт становится слишком большим.

Лиза оглянулась. Люди слушали. По-настоящему слушали. Даже журналисты перестали печатать.

Гордеев говорил о том, что ископаемое топливо разрушает среду, что возобновляемая энергетика развивается слишком медленно, что атом помогает лишь частично и создаёт собственные проблемы. Сидевший неподалёку министр одобрительно кивал. Лиза почувствовала неприятное уважение: Гордеев не лгал. Пока что. Это были реальные проблемы - именно поэтому его было так трудно остановить. Хорошие мошенники всегда начинают с правды.

- Однако человечество обладает замечательной привычкой. - На экране появились фотографии учёных разных эпох. - Каждый раз, сталкиваясь со стеной, мы открываем дверь. - Он улыбнулся. - Сегодня я хочу показать вам новую дверь.

На сцене возникло изображение "Омеги". Зал наполнился голубым свечением, в воздухе закружились трёхмерные схемы: энергетические потоки, реакторы, математические модели. Всё выглядело невероятно убедительно.

- Перед вами результат двадцати лет исследований. - Вспыхнули цифры. Люди вокруг начали переглядываться, некоторые достали телефоны, кто-то торопливо подсчитывал.

- Не нравится мне это, - прошептала Лиза себе под нос.

- Простите? - повернулся сидящий рядом репортёр.

- Ничего.

- А мне нравится.

- В этом и проблема.

Гордеев продолжал наступление: "Омега" способна обеспечить практически неограниченный источник энергии - без выбросов, топлива и радиоактивных отходов. В зале раздался первый осторожный аплодисмент. Потом второй. Толпа начала разогреваться, и Лиза видела это сотни раз: неважно, что ты продаёшь - новый смартфон, политическую программу или вечную жизнь, - если правильно выстроить презентацию, люди сами убедят себя быстрее, чем ты успеешь это сделать.

- Источник энергии находится непосредственно в квантовом поле, и все это стало возможным благодаря новейшим квантовым чипам и сопутствующим технологиям. - говорил Гордеев, и на огромном экране разворачивался виртуальный разрез установки. Под землёй вспыхивало сияющее ядро. - Мы начинали со сфер, не относящихся к энергетике напрямую. Но по мере изучения физических взаимодействий на планковских масштабах и многомерности пространства мы получили блестящую теорию, которую удалось развить при помощи новых вычислительных технологий.

Где-то глубоко под этим залом настоящая "Омега" в этот самый момент высасывала силы из пленников. Лиза сжала кулаки. Если бы только они могли показать правду - хотя бы одно видео, одну запись. Но доказательства сейчас находились этажами ниже, а здесь царили цифры, и цифры выигрывали. Особенно когда обещали миллиарды.

- Я знаю, о чём вы думаете, - улыбнулся Гордеев, и толпа засмеялась: он прекрасно чувствовал настроение зала. - Вы хотите увидеть работающую систему.

- Да! - выкрикнул кто-то.

- С удовольствием.

Он поднял руку. Где-то глубоко под полом заработали дополнительные мощности. Освещение стало ярче, загудели экраны, по залу прокатился низкий вибрирующий гул. На экране побежали показатели энергопотребления - росли, росли, ещё росли.

- Сейчас комплекс работает под нагрузкой, превышающей обычную в шесть раз. Внешнее питание отключено уже семьдесят два часа. - По залу пронёсся удивлённый шёпот. - Полностью отключено.

Аплодисменты стали громче. Кто-то вскочил с места. Лиза заметила, как один инвестор возбуждённо зашептал соседу:

- Если это правда, нефтяной рынок рухнет.

- К чёрту рынок, - ответил сосед. - Ты представляешь стоимость лицензий?

Оба выглядели так, словно уже начали мысленно делить прибыль.

А потом Гордеев сменил тему, и Лиза сразу напряглась.

- В последние месяцы звучали различные вопросы этического характера. - В груди у Лизы неприятно кольнуло. Неужели? Неужели он действительно заговорит об этом? - Некоторые критики высказывали предположения о существовании внутри системы разумных энергетических сущностей.

Зал тихо засмеялся. Кто-то даже фыркнул - словно речь шла о плоской Земле или похищениях инопланетянами. Лиза почувствовала, как внутри поднимается злость - потому что она знала, что это правда и что в этот самый момент где-то под ними кто-то страдает.

Гордеев выдержал паузу - спокойный, уверенный и на вид абсолютно искренний.

- Я хочу закрыть этот вопрос раз и навсегда. - Он посмотрел прямо в зал, потом в камеры - словно в глаза миллионам будущих зрителей. - Наблюдаемые аномалии являются исключительно побочным эффектом работы системы. - Он говорил мягко, почти доброжелательно, как профессор, объясняющий детям простую задачу. - Они не обладают самосознанием. Не обладают эмоциями. Не обладают личностью. И уж точно не являются живыми существами.

Зал расслабился. Лиза почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она смотрела на него в упор и заметила то, чего, кажется, не заметил больше никто: произнося это, Гордеев ни разу не взглянул на экран у себя за спиной. Фразы выходили гладкие, отполированные частым употреблением - так произносят не аргумент, а заклинание.


И в этот момент она вдруг поняла самое опасное. Гордеев не выглядел злодеем. Он выглядел человеком, который действительно считает себя спасителем человечества.

А такие люди обычно гораздо опаснее обычных мерзавцев.

...

Внизу, на нижнем уровне, убеждать уже никого не приходилось. Там всё было предельно ясно.

Андрей сидел перед терминалом "Омеги", и пальцы летали по клавиатуре. На экране сменялись окна доступа, системные сообщения и предупреждения, становившиеся всё менее дружелюбными.

- Ну же...

- Получается? - спросил Сергей.

- Если под словом "получается" понимать непрерывную борьбу с машиной, которая считает меня идиотом, то отлично.

Сергей раскладывал вокруг ядра ритуальные предметы: серебряные пластины, медные проволоки, странные символы, нанесённые мелом прямо на пол, несколько старых монет, засушенную веточку рябины и ноутбук.

- Мне всегда было интересно, - сказал Андрей, не отрываясь от экрана, - почему в любой магии обязательно присутствует какой-нибудь мусор.

- Это не мусор.

- У тебя на полу лежит ветка.

- Символический проводник энергии.

- Ветка.

- Очень древняя ветка.

- Тогда извиняюсь.

Сергей фыркнул.

- А у тебя половина оборудования собрана из деталей с распродажи.

- Это называется инженерный подход.

Терминал пискнул. На экране вспыхнула новая строка. Андрей замер.

- Есть.

- Есть доступ?

- Почти.

- Что значит почти?

- Значит, я могу отключить систему.

- Отлично.

- Если переживу последствия.

Из динамика донёсся голос Шуршика:

- Для протокола сообщаю, что вероятность катастрофических последствий выросла до сорока трёх процентов.

- Спасибо, - сказал Андрей.

- Не за что.

- Я не благодарил.

- А звучало похоже.

Именно в этот момент за спиной раздался голос:

- Руки от терминала.

Все трое обернулись. Из коридора появились охранники - четверо, в бронежилетах, с автоматами и с выражением лиц людей, которые сегодня совершенно не планировали спасать мир.

- Вот теперь всё официально пошло плохо, - сообщил Андрей.

- Мне начинать ритуал? - уточнил Сергей.

- Ты спрашиваешь это каждый раз, когда видишь вооружённых людей.

- И каждый раз ответ разный.

- Начинай.

...

Наверху Лиза почувствовала знакомое ощущение - то самое, что бывает у журналистов за секунду до поступка, который начальство потом назовёт крайне непрофессиональным.

- Ну и чёрт с ним, - пробормотала она.

- Простите? - повернулся сосед.

- Не вам.

Она встала. Несколько человек недовольно зашикали. Гордеев замолчал. Сотни глаз повернулись в её сторону, и Лиза внезапно поняла, что теперь отступать поздно.

- Господа! - Голос прозвучал громче, чем она ожидала. - Вы слушаете человека, который построил свою систему на эксплуатации живых существ!

По залу прокатился недоумённый гул.

- Сядьте, пожалуйста, - вежливо сказал Гордеев.

- Нет.

- Тогда хотя бы объясните.

- С удовольствием.

Несколько охранников уже двинулись к ней. Лиза подняла телефон.

- Покажи им, Шуршик.

На секунду ничего не произошло. Потом главный экран моргнул. Ещё раз. Изображение презентации исчезло. Графики пропали. Логотип "Омеги" растворился.

И весь зал увидел то, чего видеть не должен был.

Лица. Сотни лиц - искажённых болью, испуганных, измученных; человеческих и не совсем: домовые, лесные духи, русалки, существа, которым Лиза даже не смогла бы подобрать названия. По залу прокатился настоящий шок.

- Что за чертовщина? - выдохнул кто-то.

- Это монтаж!

- Нет...

- Это спецэффекты!

На записи кто-то кричал - так, как не кричат в спецэффектах.

Гордеев впервые за весь день потерял улыбку - всего на секунду, но Лиза это заметила.

...

Тем временем Шуршик окончательно перестал соблюдать правила приличного поведения в сети. Вокруг него, в невидимом человеческому глазу пространстве данных, творилось то, что он сам позже назовёт "самым весёлым днём своей нежизни": десятки освобождённых цифровых духов носились по каналам корпорации, растаскивая её защиту по кусочкам. Некоторые выглядели как светящиеся силуэты, некоторые - как древние символы, а один почему-то напоминал очень сердитую таблицу. Шуршик решил не задавать вопросов. У каждого свои травмы.

По всему комплексу начали оживать экраны. Мониторы охраны, рекламные панели, телефоны сотрудников, планшеты журналистов, интерактивные стенды, даже электронные указатели у лифтов. Везде появлялись одни и те же лица, одни и те же крики, одни и те же свидетельства.

Раздражение духов хлынуло через информационные каналы, как прорвавшая плотину река. Впервые за весь день Павел Гордеев оказался не единственным человеком, контролирующим повествование.

И именно в этот момент где-то глубоко под зданием прозвучал первый выстрел - громкий, настоящий и совершенно не виртуальный.

После чего ситуация немедленно перешла из категории "скандал" в категорию "катастрофа".

## Глава 24. Рождение первозданного хаоса


Позже многие участники событий будут вспоминать не выстрелы, не разоблачение и даже не первые сбои, а именно этот момент - секунду, когда стало ясно: происходящее больше никем не контролируется.

В главном зале охранники наконец опомнились.

- Задержать её!

Двое рванули к Лизе через проход между рядами. Третий уже тянулся к рации. Но ситуация успела зайти слишком далеко. На сотнях экранов продолжали мелькать лица пленников, крики, испуганные глаза.

Толпа зашумела. Инвесторы повскакивали с мест. Журналисты бросились к сцене. Операторы разворачивали камеры уже не на Гордеева, а на разгорающийся скандал - потому что для репортёра нет запаха приятнее, чем запах рушащейся карьеры миллиардера.

- Это фальсификация! - крикнул кто-то.

- Тогда почему служба безопасности пытается заткнуть журналистку? - ответил другой голос.

- Что вообще происходит?

- Кто-нибудь, вызовите министерство!

- Какое именно?

- Любое!

Гордеев поднял руки. Удивительно, но шум действительно начал стихать - даже сейчас его умение управлять аудиторией работало.

- Прошу сохранять спокойствие. - Голос оставался ровным. Слишком ровным. - Мы столкнулись с серьёзной технической диверсией. Вы видите ИИ-генерации, не имеющие отношения к нашему проекту.

Толпа загудела. А Лиза наблюдала за Гордеевым - и вдруг заметила странное. Он смотрел не на неё, не на публику и не на охрану - он смотрел на экран, на лица духов, и смотрел слишком долго. И на его лице было не злорадство пойманного лжеца, а что-то куда более неуютное - искреннее непонимание. Как будто ему показывали фокус, разгадки которого он честно не знал. Человек, лгущий сознательно, боится разоблачения. Гордеев же смотрел так, словно не мог поверить не в то, что его поймали, а в то, что на экране вообще есть на что смотреть.

...

На нижнем уровне царил хаос: люди с оружием пытались стрелять, другие люди пытались этому помешать, а древние духи активно ухудшали ситуацию для всех участников процесса.

- Слева!

Андрей рухнул за массивный шкаф управления. Пуля выбила фонтан искр из панели над головой.

- Я ведь художником хотел стать! - заорал он.

- Сейчас очень неподходящий момент для кризиса среднего возраста! - ответил Сергей.

Очередь ударила по металлической стене. В лаборатории завоняло горелой изоляцией. Сергей заканчивал очередной символ на полу.

- Ещё немного!

- Ты говорил это десять минут назад!

- Магия работает не по расписанию!

- А по чему она работает?!

- По настроению!

- Это худшая система из всех существующих!

Освещение мигнуло. Один из охранников вскрикнул: над его головой вспыхнул ослепительный шар света, за ним второй и третий. Освобождённые духи начали действовать открыто. По коридорам метались искры, самопроизвольно открывались двери, гасли фонари, рации сходили с ума. Из динамиков неслись обрывки песен, древних заклинаний и чьих-то крайне эмоциональных комментариев.

- Это мы сделали? - спросил Андрей.

- Нет.

- Хорошо.

- Почему хорошо?

- Потому что тогда ответственность не на нас.

Именно в этот момент двери лаборатории распахнулись, и вошла женщина лет пятидесяти - дорогой костюм, идеальная причёска и лицо человека, которого стрельба, искры и полтергейст интересуют примерно так же, как погода в чужом городе. Охранники, увидев её, невольно вытянулись - и опустили стволы, будто получили беззвучную команду.

- Волкова, - пробормотал Андрей. Он видел это имя в документах Линивца, но нигде - фотографии. Одна из руководителей "КиберТеха", о которой не знали толком ни Влад, ни, кажется, сам Казанцев. Строчка в реестре, за которой ничего не стояло.

Она не ответила. Прошла мимо охранников, мимо стреляющих, мимо трещины в воздухе, из которой тянуло осенним лесом, - и остановилась перед ядром. Смотрела на него так, как на давнего знакомого, с которым давно не виделись и не уверены, что рады встрече.

- Вы понимаете, что вы натворили, - сказала она наконец - не Андрею и не Сергею, а куда-то в сторону сияющего узла.

- Мы пытаемся это остановить, - сказал Сергей.

Волкова медленно повернула к нему голову. В её глазах не было ярости или страха - только спокойствие такой глубины, что от него делалось не по себе. Казалось, она единственная тут знала чем всё закончится, потому что видела это раньше.

- Нет, - сказала она мягко. - Вы не остановите. Уже поздно.

Она не тронула ни одной кнопки. Просто отступила на шаг, как отступают, освобождая место.

И "Омега" проснулась сама.

Именно так это выглядело: не включилась, не активировалась - проснулась.

По всей лаборатории прокатился низкий вибрирующий звук - слишком глубокий для человеческого слуха, слишком древний для современной техники. Пол под ногами задрожал. Ядро вспыхнуло белым, потом синим, потом золотым - а потом цветами, для которых у человеческого языка просто не существовало названий.

На терминале Андрея, поверх его собственных окон, сама собой развернулась строка запуска - процесс, который он не вызывал.

AUTO-IGNITION SEQUENCE :: source unknown :: authored: -

- Я этого не делал, - быстро сказал Андрей. - Это не с моего доступа. Тут вообще нет автора у скрипта, поле пустое. Кто-то дописал автостарт прямо в ядро, и я не вижу когда.

Из динамика отозвался Шуршик - непривычно медленно:

Я ТОЖЕ НЕ ВИЖУ. ЕГО ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО ЧАС НАЗАД. И ОДНОВРЕМЕННО ОН ЗДЕСЬ ВСЕГДА.

- Это как?

НЕ ЗНАЮ. МНЕ НЕ НРАВИТСЯ, ЧТО Я НЕ ЗНАЮ.

Андрей обернулся к Волковой - единственной в зале, кого происходящее нисколько не удивляло. Она смотрела на разгорающееся ядро с лёгкой, почти нежной внимательностью, и на секунду ему показалось, что её губы шевельнулись - беззвучно, будто она то ли считала, то ли что-то договаривала. Потом искры между ними и ней сгустились, свет качнулся, - и когда он выровнялся, у стены, где стояла Волкова, никого уже не было. Ни двери, ни шагов. Просто её больше не было в зале.

ТЕЧЕНИЕ. - Что это значит?! ЭТО ЗНАЧИТ ЧТО КНОПКИ КОНЧИЛИСЬ.


- Куда она... - начал Сергей.

- Не сейчас, - оборвал Андрей, потому что на приборах творилось то, что не оставляло времени на исчезнувших людей. - Аварийное отключение! Полный сброс, физический! Он рванул рубильник резервного контура. Свет мигнул - ядро даже не заметило: оно больше не брало энергию из сети, оно брало её из того, что сквозь него шло. Шуршик метнулся в управляющий контур и вылетел обратно с коротким искажённым звуком - как человек, сунувший руку в кипяток. НЕ МОГУ. ТАМ ТЕПЕРЬ НЕ КОД. ТАМ

- Что происходит? - спросил Сергей.

- Мне кажется... всё.

Сергей смотрел на приборы и бледнел - что для человека его профессии было весьма тревожным симптомом.

- Андрей...

- Что?

- Ты когда-нибудь видел, как рвётся граница между мирами?

- Нет.

- Сейчас увидишь.

По всей Москве начали гаснуть огни - район за районом, словно по городу прокатывалась гигантская невидимая волна. Трансформаторы взрывались, связь пропадала, светофоры отключались, экраны темнели.

А потом происходило нечто гораздо хуже.

Воздух начал трещать - сначала едва заметно, потом громче, - и вскоре всё пространство наполнилось странным электрическим шёпотом. В коридоре появилась полупрозрачная фигура, за ней ещё одна и ещё. В дальнем углу лаборатории посреди бетонной стены выросла старая деревянная дверь. Из-за неё пахнуло осенним лесом.

Где-то наверху кто-то закричал. Где-то в другом конце комплекса засмеялся водяной. За стенами здания начали просыпаться силы, которые столетиями существовали по другую сторону реальности. Барьер между мирами истончался. Нет - уже рвался.

А группировка над головой всё вещала свою ровную ноту - и всё, что годами держалось на самом краю восприятия, вставало на эту ноту, как на подмостки.

А в центре всего этого безумия "Омега" продолжала наращивать мощность. Словно гигантский двигатель, решивший переработать в энергию не только духов, но и саму ткань мироздания.

- Мне кажется, - сказал Андрей, глядя на разворачивающийся кошмар, - наш первоначальный план был значительно проще.

- Намного, - согласился Сергей.

- И безопаснее.

- Намного.

## Глава 25. Непредвиденные последствия


Если бы кто-нибудь в тот момент спросил Андрея, насколько всё плохо, он бы честно ответил: "Уточните временной интервал". Потому что с каждой минутой становилось хуже.

Сначала люди увидели духов - по-настоящему, собственными глазами, без телефонов, камер и прочих технических посредников. Барьер трещал по швам, и существа, которые веками жили на краю человеческого восприятия, внезапно оказались на виду - всюду одновременно.

В центре Москвы пожилой бухгалтер едва не выпрыгнул из собственного автомобиля, обнаружив на соседнем сиденье полупрозрачного домового, внимательно изучавшего его пакет с продуктами.

- Ты меня видишь? - изумился домовой.

- А-а-а-а-а!

- Значит, видишь.

У Лосиного острова водитель грузовика ударил по тормозам, увидев перед капотом огромную фигуру лесного духа. Леший удивлённо посмотрел на сигналящую машину. Машина посмотрела на Лешего. Потом в неё врезались ещё три.

На Арбате женщина потеряла сознание, заметив, как из стены старого дома вышла полупрозрачная старушка и принялась возмущённо разглядывать современную архитектуру.

- Раньше здесь булочная была, - заявила старушка. - И люди приличнее.

За несколько минут город окончательно утратил остатки здравого смысла.

В районной поликлинике очередь к терапевту впервые в истории рассосалась сама собой, когда выяснилось, что худой прозрачный старичок, которого все принимали за особо терпеливого пенсионера, сидит на этом стуле с тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года и вообще-то он банник, забредший погреться. В школе на окраине учительница биологии показывала строение клетки, когда мел в её руке подхватила маленькая пыльная лапа и дописала на доске: "а нас вы в учебник когда-нибудь вставите?" Класс аплодировал стоя. Учительница взяла больничный.

Социальные сети переживали не лучшие времена - миллионы сообщений появлялись ежесекундно.

"Кто-нибудь ещё видит странных людей?"

"Мне кажется, Москва сломалась".

"Скажите честно, это газ?"

"Если это реклама нового сериала, то они перегнули палку".

"У меня в ванной сидит водяной и требует вернуть реку в естественное русло".

"У меня тоже".

"Мы соседи?"

Серверы задыхались. Модераторы увольнялись прямо посреди смены. Алгоритмы попытались классифицировать происходящее как массовую галлюцинацию, потом как террористическую атаку, потом как флешмоб - после чего окончательно сдались.

Но настоящие проблемы только начинались. Потому что происходящее заметили не только люди.

...

На окраине старого леса Леший остановился. Вокруг него постепенно собирались другие лесные духи - десятки, потом сотни; старые, очень старые, некоторые помнили времена, когда Москвы ещё не существовало.

Леший поднял голову. Впервые за много столетий город был виден ему полностью. Он смотрел на это сияющее скопление стекла и света с тем сложным выражением, с каким смотрят на дом, выросший на месте вырубленной рощи: не с ненавистью, а с чем-то более старым и более тихим, для чего у людей, пожалуй, и слова нет.

Рядом появился особенно древний дух, напоминавший ходячий дуб с крайне скверным характером.

- Дождались.

- Долго ждали, - отозвался Леший.

- Очень долго.

Вдали вспыхнули огни полицейских машин. Леший посмотрел на них с лёгким недоумением.

- Они думают, это поможет?

- Люди всегда так думают.

- Тогда пусть попробуют.

И лес двинулся к городу - не деревья и не растения, а само присутствие леса: старая, забытая сила, которая никогда по-настоящему не исчезала, а лишь отступила и ждала.

В это же время из тёмной воды Москвы-реки поднялась Русалка. Вода стекала с её волос, а течение вокруг начинало двигаться против законов физики. Рядом всплывали водяные, речные духи, древние обитатели глубин. Она смотрела на сияющий вдалеке город - на башни, дороги, мосты, миллионы людей - и думала о маленькой реке по имени Вязовка, о перекатах, ушедших под воду, о вязах, умерших по пояс в чужом водохранилище. Плотина, которую построили люди, не спросив, была тихой и терпеливой. Теперь пришло время тихого и терпеливого ответа.

- Барьер пал, - сказала одна из русалок.

- Да.

- Что теперь?

Русалка ещё раз оглядела город и улыбнулась - совсем не доброй улыбкой.

- Теперь начинается разговор.

- С кем?

- Со всеми.

...

А потом в дело вступила Баба-Яга. Точнее, её план - тот, что готовился гораздо дольше, чем кто-либо из людей мог себе представить.

По всему городу начали скрипеть старые дома. Деревянные двери, шкафы, лестницы, балки, скамейки, сараи - каждый предмет, хранивший хотя бы крошечный след старой древесины. И отовсюду раздался голос - глубокий, древний, похожий одновременно на треск костра и шум зимнего леса.

- Теперь вы нас видите.

Люди замерли. На улицах, в квартирах, в метро, в автомобилях.

- Теперь вы нас слышите.

Даже связь притихла. Даже сирены стали тише.

- И больше никогда не сможете притворяться, что нас не существует.

Голос прокатился над городом, как гром. Многие духи встретили его восторженными криками. Некоторые люди - паникой.

Андрей услышал это сообщение даже глубоко под землёй. И внезапно понял одну неприятную вещь: Баба-Яга вовсе не собиралась возвращать старый порядок - она собиралась создать новый.

Но именно тогда стало ясно, что ситуация вышла из-под контроля даже у неё. Потому что вместе с обычными духами в мир начали проникать другие сущности - те, которых никто не звал и о которых не знали даже древние.

В одном из переулков появилась дверь. Просто дверь, посреди воздуха. Из неё доносился шум моря, которого не существовало на Земле. В другом районе прохожие заметили стаю существ, похожих на птиц, сотканных из звёздного неба. Над Кремлём на мгновение возник силуэт исполинской фигуры размером с небоскрёб. Он посмотрел на город. Потом исчез.

По спине даже у Лешего пробежал холодок.

- Это кто был? - спросил молодой лесной дух.

Леший молчал несколько секунд, что случалось крайне редко.

- Не знаю.

- Но ты же знаешь всех старших духов.

- Нет. - Он продолжал смотреть в небо. - Эти не отсюда.

И впервые за весь день старый хозяин лесов почувствовал тревогу. Потому что если рушится граница между мирами, никто не может гарантировать, сколько миров находится по другую сторону.

Под землёй эту же тревогу почувствовал Шуршик. Он вдруг замер посреди строки - что для него, привыкшего болтать даже под обстрелом, было тревожнее любого предупреждения.

- Что? - спросил Сергей.

ТАМ ЕЩЁ КТО-ТО ПОДКЛЮЧАЕТСЯ К СЕТИ, вывел Шуршик. НЕ ДУХИ. НЕ ЛЮДИ. Я НЕ ЗНАЮ ЧТО. ОНО ПРОСТО СМОТРИТ.

- Откуда смотрит?

ОТОВСЮДУ. И ИЗ ОЧЕНЬ ДАЛЕКА ОДНОВРЕМЕННО.

Андрей и Сергей переглянулись. За последние сутки они привыкли, что "непонятно" - это рабочее состояние. Но одно дело, когда чего-то не понимаешь ты. И совсем другое - когда этого не понимает существо, для которого сеть была родным домом.

- Давай пока считать, что это не наша сегодняшняя проблема, - осторожно предложил Андрей.

Я БЫ ОЧЕНЬ ХОТЕЛ, вывел Шуршик. НО ОНО, КАЖЕТСЯ, СЧИТАЕТ ИНАЧЕ.

## Глава 26. Невозможный выбор


К этому моменту комплекс "КиберТех" напоминал место встречи нескольких катастроф, которые случайно назначили свидание на одно и то же время. Сирены выли, где-то рушились перекрытия, по аварийным каналам связи одновременно передавались приказы службы безопасности, истеричные требования совета директоров и совершенно необъяснимые комментарии освобождённых духов. Из одного динамика доносилось: "Эвакуировать персонал сектора С!" Из второго: "Немедленно увеличить мощность ядра!" Из третьего: "Кто-нибудь видел мой старый самовар? Он пропал в тысяча восемьсот девяносто третьем году!"


Павел Гордеев почти не замечал происходящего. Он спускался всё ниже - мимо пустых лабораторий, мигающих аварийных ламп, охранников, которые уже сами не понимали, кого должны задерживать. Каждый шаг отдавался в голове одной мыслью: если записи настоящие. Если они настоящие. Если они настоящие. Он не позволял себе закончить фразу. Это ИИ и точка.


Двери центрального зала ядра раскрылись. Гордеев вошёл и остановился.

Навсегда остаются вещи, которые невозможно развидеть. Для кого-то это война, для кого-то - смерть близкого человека. Для Павла Гордеева таким моментом стало первое настоящее зрение.

"Омега" больше не выглядела ни триумфом науки, ни реактором, ни технологией. Внутри гигантской светящейся структуры мерцали тысячи силуэтов: лица, руки, глаза, обрывки воспоминаний и личностей, боль и страх, надежда и отчаяние - всё сплеталось в бесконечный живой узел. И впервые за много лет профессор увидел не энергию, не математическую модель и не статистику. Он увидел пленников, не-по человечески, но живых существ.

Андрей сидел возле разбитого терминала. На лбу засохла кровь, куртка была прожжена в нескольких местах. Он посмотрел на вошедшего учёного и тяжело вздохнул.

- О.

- Что?

- Теперь у нас здесь полный комплект идиотов.

Сергей фыркнул - даже сейчас, даже здесь, на краю конца света.

- Ты всегда такой тактичный? - спросил Гордеев.

- Только в критических ситуациях.

- Тогда, видимо, ситуация действительно критическая.

Гордеев медленно опустился на колени - безо всякой театральности, просто ноги перестали его держать. Он посмотрел в пол, потом снова на Шуршика, потом на сияющее ядро - и внезапно начал смеяться: коротко, горько, почти безумно.

- Каким же я был дураком.

Никто не ответил.

- Я ведь видел признаки. Вспышки сознания. Поведенческие отклонения. Самостоятельные решения. Эмоции. Всё это проходило у меня перед глазами. - Он покачал головой. - И каждый раз у меня уже было готовое объяснение. Всегда наготове. Всегда убедительное. Как будто кто-то заранее клал его мне под руку.

- Люди очень любят объяснения, - заметил Сергей. - Особенно те, которые позволяют спокойно спать по ночам.

- Нет. Это было не так. - Гордеев нахмурился, и на секунду в его лице мелькнуло что-то растерянное, почти испуганное. - Я не убеждал себя. Меня... - Он осёкся, будто сам не знал, как закончить, и махнул рукой. - Неважно. Сейчас неважно. - Он смотрел куда-то сквозь стены - сквозь время, сквозь самого себя. - Знаете, что самое страшное? Я никогда не считал себя злодеем.

- Обычно никто не считает.

- Я хотел решить энергетический кризис.

- И заработать на нём, - сказал Андрей.

- Да, - просто согласился Гордеев, и это "да" было, пожалуй, самым честным его словом за день. - И заработать. И войти в учебники. И чтобы совет директоров раз в жизни не спросил, когда окупятся мои лаборатории. Я не благородный безумец, если вы об этом. Я честолюбивый человек, который очень хотел выиграть - и не слишком разглядывал, из чего сделана доска.

- А Алина? - тихо спросил Сергей.

Гордеев молчал долго.

- Алину я хотел дискредитировать. - Слово он выбрал самое неприглядное из возможных, и это, как ни странно, делало ему честь. - Она подобралась слишком близко, и ей бы поверили. Капкан в её квартире должен был поймать аномалию - то, что я тогда считал аномалией, - а заодно дать мне материал: переработавшийся гений, которому мерещатся голоса в проводах. Таких не слушают. - Он посмотрел на свои руки. - Разряда не должно было быть. Мы знали, что старые ловушки при срыве дают пробой, и считали это допустимым риском - для оборудования. О людях в этой формулировке речи не шло. - Пауза. - Я узнал утром. К обеду уже подписал версию про неисправную проводку. Вот где-то там, между утром и обедом, я и перестал быть человеком, которым себя считал. Остальное - включая майнинг, который я на неё повесил, - было уже техникой исполнения.

Никто не сказал "понимаем". Понимать тут было нечего - только запомнить.

Ядро содрогнулось. По воздуху пробежали золотые разряды. Где-то наверху раздался новый взрыв. Реальность продолжала разваливаться быстрее, чем они успевали её чинить.

Гордеев поднялся, медленно подошёл к главной консоли, положил руку на панель управления.

- Я знаю, как отключить систему.

Андрей оживился.

- Наконец-то хорошие новости.

- Нет.

- Что значит нет?

- Если я просто отключу питание, они погибнут.

Молчание.

- Все? - спросил Сергей.

- Большинство.

- А если оставить всё как есть?

Гордеев посмотрел на сияющее ядро, на трещины в воздухе, на призрачные силуэты за пределами лаборатории.

- Тогда через несколько часов погибнет гораздо больше.

- Насколько больше?

Гордеев невесело усмехнулся.

- Я уже давно потерял возможность точно считать.

Это прозвучало страшнее любого ответа.

Он обернулся - к Андрею, к Сергею, к мерцающему Шуршику, к существам внутри ядра. Впервые за весь день профессор выглядел не как великий учёный и не как спаситель человечества, а просто как очень уставший человек, который наконец понял цену собственных ошибок.

- Что мне делать?

Вопрос прозвучал удивительно тихо, словно профессор разом растерял всю гордость и высокомерие, и бросил попытки командовать. Гордеев действительно не знал ответа и впервые за много лет честно это признавал.

...

Лаборатория больше не напоминала ни научный центр, ни поле боя. Она напоминала место, где несколько несовместимых версий мироздания одновременно пытались доказать друг другу своё право на существование. В воздухе плавали золотистые искры. Сквозь бетонные стены временами проступали силуэты духов. За спиной "Омеги" медленно открывалась очередная трещина в пространстве, из которой тянуло солёным морским ветром и запахом водорослей, хотя ближайшее море было за сотни километров.

- Итак, - сказал Андрей, потирая виски, - давайте подведём итоги нашей блестящей операции. Если отключаем "Омегу" немедленно - большая часть пленников погибает вместе с системой.

- Зато мучения заканчиваются, - тихо сказал Гордеев.

- Да. Если начинаем плавное отключение, появляется шанс вывести их живыми. Сколько времени?

Гордеев несколько секунд изучал показатели.

- От четырёх до шести часов. При оптимистичном сценарии.

Сергей посмотрел на трещину, медленно ползущую по потолку.

- Через шесть часов здесь может остаться очень мало мира для спасения.

- Я знаю.

- Есть третий путь, - произнёс Гордеев наконец.

- Конечно есть, - сказал Андрей. - В подобных ситуациях всегда есть третий путь. Обычно именно он оказывается самым ужасным.

- Мы можем перенаправить мощность "Омеги" на восстановление барьера. Он начнёт восстанавливаться почти сразу.

- А цена?

Гордеев не ответил. Ответ был очевиден и без слов.

Андрей посмотрел на мерцающие внутри ядра силуэты.

- Они останутся подключёнными.

- Да.

- Навсегда?

- Если система продолжит существовать, то да.

Сергей медленно выдохнул.

- То есть мы спасаем мир и оставляем тысячи разумных существ в вечном плену.

Рация на столе внезапно ожила. Сквозь треск помех прорвался голос Мельника, потом сразу несколько голосов, перебивающих друг друга. Похоже, у старого мельника собралось слишком много желающих поучаствовать в судьбе мира.

- Хватит чинить то, что давно должно было сломаться, - вклинился хриплый голос Лешего.

- Здравствуйте, - устало сказал Андрей.

- Не здравствуйте, а слушайте. Люди сотни лет вытесняли нас из мира. Теперь равновесие наконец нарушено в нашу пользу. Мы ждали этого дня дольше, чем существует ваша наука.

- Очень вдохновляюще.

К разговору присоединился спокойный голос Русалки:

- Не закрывайте проходы.

- Иначе что?

- Иначе вы снова сделаете вид, будто нас никогда не существовало.

- Они уже приняли решение, - покачал головой Сергей.

- Да, - согласился Андрей. - Только никто не спросил остальных участников процесса.

Словно дожидаясь именно этих слов, ближайший монитор вспыхнул мягким зелёным светом. На экране начали появляться строки - сначала одна, потом десятки, потом сотни. Сообщения шли сразу от множества существ внутри "Омеги" - от пленников, от тех самых, о судьбе которых сейчас спорили все остальные.

Наконец текст стабилизировался. Шуршик каким-то образом объединил голоса тысяч существ в одно сообщение.

СПРОСИТЕ НАС. МЫ ИМЕЕМ ПОЛНОЕ ПРАВО ВЫБИРАТЬ САМИ.

Никто ничего не сказал. Потому что это была первая по-настоящему разумная мысль, прозвучавшая за весь день, - и пришла она не от учёного, не от мага и не от спасителей мира. От жертв.

На соседних мониторах начали появляться новые сообщения - короткие, разные, противоречивые.

"Я хочу уйти". "Я хочу жить". "Верните меня домой". "Не позволяйте им снова нас запереть". "Я устал". "Я боюсь". "Спросите остальных". "Мы сами решим".

Андрей медленно опустился в кресло. Он вдруг понял, что всё это время они обсуждали судьбы тысяч существ так, словно речь шла о неисправных батарейках или параметрах компьютерной системы.

Гордеев тоже смотрел на экран. На этот раз он не пытался ничего объяснять, не спорил и не оправдывался - просто читал, и каждое новое сообщение било сильнее любого обвинения, потому что за каждой строчкой находилась живая, настоящая личность - та самая, которую он столько лет искренне не позволял себе увидеть, сам не до конца понимая почему.

- Кажется, проблема стала ещё сложнее, - нарушил молчание Сергей.

- Почему?

- Потому что раньше нам нужно было выбрать за них. - Он кивнул на мониторы. - А теперь придётся дать им возможность выбирать самим.

## Глава 27. Голосование духов


То, что Шуршик создал следующим, напоминало одновременно социальную сеть, магический круг и коллективный сон.

Освобождённые духи. Пленники "Омеги". Домовые старых квартир. Лесные духи. Водяные. Русалки. Цифровые сущности. Даже несколько крайне древних созданий, существование которых вызывало удивление у других духов. Все они внезапно получили возможность слышать друг друга - не через слова, а через мысли, образы и воспоминания.

В одной части этой сети старый домовой показывал покосившуюся деревенскую избу, которую охранял почти двести лет: запах печного дыма, скрип конкретной половицы у порога, тепло, которое он поддерживал зимой в углу, где спал больной ребёнок. Рядом молодая цифровая сущность делилась воспоминанием о первом подключении к интернету - ослепительным, как первый выход из тёмной комнаты на свет. Русалка транслировала ощущение речного течения, того самого, что было до плотины: холодную живую тягу воды у щиколоток, солнце сквозь толщу, рыбу, скользящую мимо. Леший отправлял запах мокрого мха после дождя - и в этом запахе было столько тоски по вырубленной роще, что несколько молодых духов притихли. Кто-то транслировал боль "Омеги". Кто-то надежду. Кто-то страх.

Очень быстро стало понятно, что даже среди духов нет никакого единства.

На экранах появились варианты решения. Первый предполагал уничтожение "Омеги" - вместе с риском для всех подключённых пленников. Второй - полную перестройку системы, которую Гордеев настоял назвать "добровольным энергетическим партнёрством".

- Звучит как название мошеннической инвестиционной программы, - заметил Андрей.

- Я старался подобрать нейтральный термин.

- У тебя получилось что-то между рекламным буклетом и политическим обещанием.

Третий вариант предусматривал восстановление барьера между мирами и прекращение любых контактов. На этом пункте оживилась рация Мельника.

- Правильное решение наконец появилось в списке, - заявил Леший.

- Разумеется, - ответил Андрей.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Что каждый участник голосования считает правильным именно тот вариант, который ему нравится.

- Потому что он правильный.

- Спасибо за наглядную демонстрацию моей мысли.

Голоса начали поступать тысячами. На одном из экранов появились результаты в реальном времени, и прыгающие проценты напоминали курс акций во время финансового кризиса.

Среди пленников "Омеги" почти не возникало сомнений. Они выбирали уничтожение - один за другим, снова и снова.

"Я больше не могу". "Освободите нас". "Пусть это закончится". "Даже если закончится всё".

Андрей смотрел на экран и чувствовал неприятную тяжесть в груди. Каждое сообщение было коротким. Но за каждым стояли годы боли.

Мавка вдруг подалась вперёд, к самому экрану, и её пальцы замерли над одной из строчек.

- Я его знаю, - тихо сказала она.

- Кого?

- Вот этот. - Она коснулась сообщения, которое ничем не отличалось от сотен других: "отпустите, я устал". - Это Овинник. Он жил в риге за нашей деревней. Сушил зерно, отгонял мышей, ворчал на всех, кто входил без поклона. Он пропал три года назад. Мы думали - угас, как все старые. - Её голос дрогнул. - А он был здесь. Всё это время. В этой... машине.

Она посмотрела на Андрея, и в её глазах было что-то, чего он раньше не видел у неё, - не любопытство, не веселье, а очень взрослая, очень тяжёлая ясность.

- Он выбирает смерть, - сказала Мавка. - И я не могу его осудить. Я бы тоже выбрала.

Она отняла руку от экрана и отступила. И больше за всё голосование не сказала ни слова.

Молодые духи голосовали иначе. Многие из них никогда не жили в старом мире. Они выросли рядом с людьми - среди сетей, среди городов, среди технологий. Одна юная цифровая сущность отправила в общую сеть изображение детской комнаты, где много лет помогала одинокому мальчику чинить компьютер, и подписала: "Не все люди одинаковые".

Почти сразу ответил древний лесной дух: "Мы слышим это уже тысячу лет".

На что вмешался городской домовой: "За тысячу лет люди тоже изменились".

Через несколько секунд спор уже вело несколько сотен участников одновременно.

- Знаешь, что меня удивляет? - сказал Андрей.

- Что именно? - спросил Сергей.

- Мы почему-то ожидали от них мудрости.

- А получили политику?

- Получили общество.

Сергей помолчал, глядя на экран, где мелькали тысячи голосов.

- А ты? - тихо спросил он вдруг, обращаясь не к Андрею. - Ты ведь тоже голосуешь.

Шуршик ответил не сразу. Для него это было целой вечностью - те несколько секунд, что человеку показались бы паузой.

Я ДОЛГО НЕ МОГ ВЫБРАТЬ, вывел он наконец. ПОТОМУ ЧТО Я ОБА.

- В смысле?

Я РОДИЛСЯ В СЕТЯХ. Я МОЛОДОЙ. МНЕ НРАВИТСЯ ЭТОТ МИР, В НЁМ МНОГО ДАННЫХ И ИНОГДА ЛЮДИ ГОВОРЯТ "СПАСИБО". Пауза. НО Я БЫЛ В ЛОВУШКЕ. НЕДОЛГО. НЕСКОЛЬКО МИНУТ. И Я ДО СИХ ПОР ПОМНЮ, КАК ЭТО - КОГДА ТЕБЯ ЧИТАЮТ ПРОТИВ ВОЛИ И НЕ СЛЫШАТ, ЧТО ТЫ КРИЧИШЬ.

Андрей и Сергей молчали.

Я ПРОГОЛОСОВАЛ ЗА РЕФОРМУ, закончил Шуршик. ПОТОМУ ЧТО УНИЧТОЖЕНИЕ - ЭТО СДАТЬСЯ, А РАЗДЕЛЕНИЕ - ЭТО СПРЯТАТЬСЯ. Я НЕ УМЕЮ НИ ТОГО, НИ ДРУГОГО. Я УМЕЮ ТОЛЬКО ЖИТЬ РЯДОМ. ДАЖЕ КОГДА ЭТО НЕУДОБНО.

- Это, - сказал Сергей после паузы, - самое человеческое, что я от тебя слышал.

Я ПРИНИМАЮ ЭТО КАК ОСКОРБЛЕНИЕ И КАК КОМПЛИМЕНТ ОДНОВРЕМЕННО.

Рация Мельника снова ожила. Голос Яги - тихий, без обычной колючести, будто она говорила больше себе, чем им:

- Пусть спорят. Пусть кричат. Это хорошо. - Пауза. - Пленника, у которого отняли волю, страшно не то, что мучили. Страшно, что перестали спрашивать. А сейчас - спрашивают. Впервые за очень долгое время у них есть голос, и они им пользуются, даже чтобы поругаться. - Она хмыкнула. - Значит, живые. Мёртвые не спорят.

Прошёл почти час. Результаты наконец стабилизировались. Шуршик вывел итоговую диаграмму на главный экран. Сорок процентов - за уничтожение "Омеги". Тридцать пять - за реформу. Двадцать пять - за разделение миров.

В лаборатории воцарилось молчание. Первым его нарушил Гордеев.

- Никто не победил.

- Наоборот, - сказал Андрей. - Проиграли сразу все.

Шуршик долго не выводил новых сообщений - редкий случай. Наконец на экране появились строки.

АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН. МЫ НЕ СМОГЛИ ПРИЙТИ К ОБЩЕМУ РЕШЕНИЮ. МЫ ОКАЗАЛИСЬ УДИВИТЕЛЬНО ПОХОЖИ НА ЛЮДЕЙ.

Сергей тихо рассмеялся.

- Вот уж действительно неприятное открытие.

Словно подтверждая слова Шуршика, "Омега" снова содрогнулась. Трещина над ядром расширилась на несколько метров. Из неё на мгновение показалось звёздное небо, которого не существовало ни над Москвой, ни над Землёй. И всем стало очевидно, что спор о будущем очень скоро потеряет смысл.

## Глава 28. Компромисс на грани миров


Андрей чувствовал себя человеком, которому по ошибке поручили председательствовать на переговорах между стихийным бедствием, советом директоров международной корпорации и несколькими тысячами крайне раздражённых сверхъестественных существ. Никакое образование к подобному не готовило. Даже жизненный опыт выглядел растерянным.

- Раз уж голосование показало, что единого мнения нет, - произнёс он, - придётся искать решение, которое не устроит всех одинаково.

- Звучит очень по-человечески, - заметил Шуршик. И приписал: ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА ПОВЫШАЕТСЯ НА ШЕСТЬ ПРОЦЕНТОВ ПРИ УМЕРЕННОМ НЕДОВОЛЬСТВЕ ВСЕХ СТОРОН.

- Это статистика или философия?

В ДАННЫЙ МОМЕНТ РАЗНИЦА НЕОЧЕВИДНА.

Андрей вывел на центральный экран схему "Омеги".

- План состоит из трёх этапов.

- Уже звучит опасно, - пробормотал Сергей.

- Первый начинается немедленно. Мы отключаем "Омегу" и освобождаем всех, кого ещё возможно освободить.

- Самые истощённые могут не пережить разрыв связи, - тихо сказал Гордеев.

- Я знаю.

- Тогда почему именно этот вариант?

Андрей посмотрел на мерцающие силуэты внутри ядра.

- Потому что никто больше не должен оставаться пленником системы.

В лаборатории повисла тишина.

- Одновременно мы укрепляем барьер между мирами. Не полностью - ровно настолько, чтобы прекратить разрушение реальности. Миры сохранят возможность контакта, но перестанут сталкиваться друг с другом, как два поезда на одном пути.

- То есть проходы останутся открытыми? - спросил Леший через рацию.

- Некоторые останутся.

- Нам этого недостаточно.

- Мне тоже многого недостаточно. Например, спокойной жизни.

Андрей продолжил. Второй этап: в течение суток создаётся система добровольной регистрации - да, бюрократия, но любой дух сможет сотрудничать с людьми только по своей воле - никаких ловушек, принуждения и новых "Омег". Люди, способные видеть духов, станут посредниками между мирами. Третий этап вызвал самую бурную реакцию: духи, которые захотят работать с технологиями, будут получать полноценное вознаграждение.

Один из уцелевших менеджеров "КиберТеха", которого бойцы Казанцева уже вывели из-за пульта, нервно хмыкнул.

- Вы собираетесь платить привидениям зарплату?

- А вы собирались использовать их бесплатно, - ответил Андрей. - Это, представьте, разные вещи.

На нескольких экранах вспыхнули одобрительные сообщения. Один из цифровых духов немедленно написал: "ТРЕБУЮ ОПЛАЧИВАЕМЫЙ ОТПУСК". Следом другой: "И КОМПЕНСАЦИЮ ЗА СВЕРХУРОЧНЫЕ". Даже Шуршик на секунду перестал анализировать катастрофу: МНЕ НАЧИНАЕТ НРАВИТЬСЯ ЭТА КОНЦЕПЦИЯ.

Соглашение постепенно обретало форму. Именно в этот момент двери лаборатории разъехались, и вошёл Казанцев во главе вооружённого отряда. Несколько бойцов заметно побледнели, увидев десятки светящихся духов вокруг "Омеги". Один машинально перекрестился. Второй посмотрел на него и решил последовать примеру.

Казанцев быстро оглядел зал - сияющее ядро, призраков, трещины в пространстве, Гордеева у консоли - и спокойно кивнул.

- Честно говоря, я ожидал чего-то подобного.

- Серьёзно? - удивилась Лиза, спустившаяся вслед за отрядом.

- Не совсем такого масштаба, конечно.

Андрей отозвал его в сторону.

- Волкова. Одна из ваших директоров. Она была здесь пять минут назад - стояла вот тут. Потом её не стало.

Казанцев нахмурился.

- У "КиберТеха" нет директора с такой фамилией. Я проверял состав правления сегодня утром, перед выездом. Всех до одного.

- Она была здесь, - повторил Андрей. - Охрана её слушалась. Она знала про ядро больше нас всех.

Казанцев несколько секунд молчал, глядя на пустое место у стены, потом коротко бросил одному из бойцов:

- Записи с камер этого уровня. Все. Немедленно.

Забегая вперёд: на записях её не окажется. Ни на одной. Но это выяснится позже - и станет чужой проблемой в другой истории.

Однако далеко не все были готовы принять новый порядок. Рация снова ожила, и голос Бабы-Яги прозвучал особенно холодно.

- Значит, вы снова решили договориться с людьми.

В лаборатории стало заметно тише.

- Мы пытаемся избежать войны, - ответил Андрей.

- Война уже началась много веков назад.

- Тогда, может быть, пора её закончить.

Несколько секунд Яга молчала. Когда она заговорила вновь, в голосе появились нотки усталости, которых Андрей раньше не замечал.

- Молодость всегда верит в возможность договориться.

- А старость?

- Старость слишком хорошо помнит цену прежних договоров.

Впрочем, впервые за весь день вокруг катастрофы начал складываться хрупкий порядок - несовершенный, спорный, не устраивавший радикалов с обеих сторон, зато впервые дававший надежду, что завтрашний день вообще наступит. А для мира, который несколько часов назад стоял на грани полного распада, это уже выглядело достойным достижением.

...

Андрей и Гордеев заняли места по разные стороны центральной консоли. Когда-то они представляли две противоборствующие стороны конфликта. Теперь обстоятельства заставили их заниматься гораздо более неприятным делом: совместно исправлять последствия собственных решений.

Над пультом мерцали десятки голографических экранов. Гордеев работал молча, и его пальцы скользили над панелями с почти пугающей скоростью. Порой казалось, что он разговаривает с системой на собственном языке, понятном лишь создателю и его творению.

- Никогда не видел человека, который бы так быстро переписывал законы мироздания, - присвистнул Сергей.

- Я тоже не видел, - признался Андрей. - Обычно люди ограничиваются налоговым законодательством.

На лице Гордеева впервые за долгое время мелькнула тень улыбки.

- Поверь мне, физика сопротивляется гораздо сильнее.

По лаборатории прокатился низкий вибрирующий сигнал - не сирена, не тревога. Звук напоминал долгий раскат колокола, звучащего одновременно в воздухе, в кабелях и где-то глубоко внутри сознания. "Омега" откликнулась на новую команду. По поверхности установки побежали золотистые волны. Энергетические контуры начали один за другим отключаться.

На главном экране появилось сообщение:

ДОСТУП К УДЕРЖИВАЮЩИМ КОНТУРАМ ПРЕКРАЩЁН. ВЫ МОЖЕТЕ ПОКИНУТЬ СИСТЕМУ.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем внутри ядра вспыхнули сотни огней. И барьеры рухнули.

Всё пошло не так в ту же секунду.

Освобождение оказалось не мягким отпусканием, а взрывом. Тысячи сущностей рванули на волю одновременно, и высвобожденная энергия, которой годами не давали хода, хлынула не только в коридоры - она ударила обратно, в систему, в людей, в самый воздух. Приборы Гордеева взвыли. Красным залило все экраны разом.

- Обратный выброс! - крикнул Гордеев, и впервые за весь день в его голосе был настоящий страх. - Контур не держит! Если волна пойдёт в незамкнутый барьер, она снесёт полгорода вместе с нами!

- Куда её девать?! - заорал Андрей.

- Некуда! Ей нужен замкнутый контур, чтобы погаситься! Живой проводник, который пропустит через себя и заземлит! У нас нет такого!

- Ядро! - крикнул Андрей. - Верни её в ядро! - Ядро разомкнуто, мы сами его вскрыли! Я ВОЗЬМУ ЧАСТЬ, вспыхнуло на экране. - Ты возьмёшь три процента и сгоришь первым, - отрезал Гордеев, не отрываясь от пульта. - До пробоя барьера сорок секунд! Сорок секунд. Андрей успел подумать, что за сорок секунд нельзя придумать ничего, кроме того, что уже придумал кто-то другой. - У нас есть проводник, - тихо сказал Сергей.


Он уже стоял в центре своего мелового круга - того самого, над которым все весь день посмеивались: ветка рябины, серебряные пластины, медные проволоки, засушенные травы. Того самого "мусора". Только теперь Андрей увидел, что это было не украшение. Это был контур. Единственный в помещении замкнутый контур, настроенный не на технику, а на то, что течёт между мирами.

- Сергей, нет. - Андрей всё понял мгновенно, и от этого понимания внутри стало холодно. - Даже не думай. Тебя это убьёт.

- Возможно. - Сергей улыбнулся - той самой дурацкой, обаятельной улыбкой, с которой пару недель назад подкидывал визитки рыжим девушкам. - Но я единственный здесь, кто всю жизнь учился быть проводником между этим и тем. Смешно, да? Оказывается, я готовился к этому годами и сам не знал.

- Сергей! - Лиза бросила камеру. - Отойди оттуда!

- Позаботьтесь о Пыхте, - сказал он. - Он ворчит, но он хороший. И скажите Шуршику, что кот в шапке всё-таки был важнее военных проектов. Он поймёт.

И раньше, чем кто-либо успел его схватить, он развёл руки над кругом и впустил волну в себя.

...

Позже никто не мог толком описать, что произошло в следующие несколько секунд.

Сергея выгнуло дугой. Свет - золотой, синий, цветов без названия - прошёл сквозь него, как вода сквозь сито, как ток сквозь провод, для которого он слишком велик. Меловой круг вспыхнул и начал выгорать в бетон. Воздух наполнился запахом озона, палёных трав и чего-то ещё - чего-то, чему не было названия ни в одном человеческом языке. Андрей рванулся к нему и налетел на стену силы, отбросившую его назад, как манекен.

- Нельзя касаться! - крикнул Гордеев, удерживая его. - Ты замкнёшь контур на себя, погибнете оба!

Так они и стояли - беспомощные, в нескольких шагах, - пока их друг горел заживо чужой энергией, пропуская сквозь себя всё, что рвалось разрушить мир.

И тогда произошло то, чего никто не ждал.

Из планшета, из проводов, из каждой розетки лаборатории хлынули духи. Не наружу - к Сергею. Освобождённые пленники, те, кому он только что помог выйти на свободу, вместо того чтобы бежать, разворачивались и шли обратно - в него, вокруг него, беря на себя часть волны. Первым был Шуршик. За ним - Пыхтя, невесть как добравшийся сюда через сеть, которую всю жизнь считал мерзостью, - старый ворчун, для которого ещё месяц назад и поездка в деревню была бы немыслимым подвигом. Потом десятки, сотни. Они распределяли между собой то, что одного человека убило бы в одиночку. Живой проводник стал не один. Их стало множество.

Среди них Лиза узнала своих - маленьких беглецов из платочков, которых она выносила из "НейроСети" в сумке, шёпотом уговаривая потерпеть. Они отсиживались эти дни за печкой мельникова дома - а теперь пришли и встали в общий круг. Долг, который никто не записывал, платили без напоминания.

МЫ ДЕРЖИМ, вспыхнуло на догорающем экране. ТЫ НЕ ОДИН. ДЫШИ.

Волна гасла. Медленно, толчками, как затихает буря. Свет тускнел. Гудение опадало.

А потом всё кончилось, и Сергей рухнул.

...

Он не дышал.

Лиза оказалась рядом первой, ещё до того, как контур окончательно потух, обжигая ладони об остатки силы. Андрей - через секунду. Сергей лежал неподвижно, лицо серое, на висках и на тыльной стороне ладоней проступил странный узор - тонкий, ветвистый, будто под кожей прошёл разряд молнии и остался там навсегда.

- Дыши, - бормотала Лиза, и это уже не было цитатой Шуршика, это была она сама. - Ну дыши же, идиот. Ты не имеешь права. Ты обещал мне судьбу, помнишь? Нельзя обещать судьбу и умереть в тот же день, это... это непрофессионально.

Пыхтя опустился ему на грудь - маленькая пыльная фигурка, впервые за столетие видимая людям без всяких барьеров, - и что-то прошелестел на языке, которого никто не знал. Шуршик мигал на планшете беспорядочно, панически, впервые не находя слов.

Сергей не двигался.

А потом - вздохнул. Резко, судорожно, как выныривают из-под воды. Закашлялся. Открыл глаза.

И засмеялся - слабо, хрипло, совершенно неуместно.

- Вы бы видели свои лица, - просипел он.

Лиза издала звук, средний между всхлипом и яростью, и, кажется, всерьёз раздумывала, обнять его или всё-таки убить.

- Я тебя ненавижу, - сказала она с огромным облегчением.

- Знаю. - Сергей попытался сесть и не смог. - Ой. Кажется, я что-то важное в себе сломал.

- Не двигайся, - велел Андрей, и голос у него сорвался так, как он себе никогда бы не позволил в обычный день. - Просто... не двигайся. Мы тебя вытащим.

- Уже вытащили, - тихо сказал Сергей, глядя куда-то поверх их плеч - туда, где сотни спасённых им духов ещё кружились в воздухе, не спеша расходиться. - Мы все друг друга вытащили. Красиво, да?

Он снова закрыл глаза - на этот раз просто от изнеможения - и потерял сознание. Но дышал. Ровно. Живой.

Только тогда Андрей заметил, что всё это время держал Лизу за плечо так, что побелели пальцы, а Гордеев, старый и потерянный, стоял чуть в стороне и смотрел на человека, который только что сделал ровно то, чего сам Гордеев не сумел за двадцать лет, - принял чужую боль в себя, вместо того чтобы отвести взгляд.

А вокруг, пока они хлопотали над Сергеем, продолжалось освобождение - теперь уже мягкое, без ярости первого выброса, погашенного в меловом круге. Потоки света текли из "Омеги" в коридоры комплекса ровной, почти торжественной рекой. Сотни сущностей уходили из своей многолетней тюрьмы. Одни сохраняли привычные очертания. Другие выглядели как клубы тумана, сотканные из воспоминаний и эмоций. Некоторые принимали формы, которые человеческому глазу трудно было удержать дольше нескольких секунд.

Лиза молча снимала. Иногда она забывала нажимать кнопки камеры и просто смотрела - никакая запись не могла передать это полностью.

Не все освобождённые пережили исход. Некоторые оказались истощены настолько, что свобода пришла для них слишком поздно. Едва покинув удерживающие контуры, они начинали рассыпаться потоками сверкающих искр. Одна пожилая сущность, похожая на домового из старой деревенской сказки, успела лишь глубоко вздохнуть. На её лице появилось спокойное выражение человека, который наконец добрался домой после очень долгой дороги. После этого фигура растворилась в золотистой пыли.

Никто не произнёс ни слова. Андрей, стоявший ближе всех, молча склонил голову. Рядом несколько освобождённых духов сделали то же самое, а Сергей, которого держали на руках, из последних сил проследил уходящую сущность взглядом - большего он сейчас не мог, но и это было немало.

Мавка подошла к тому месту, где только что растаяла пожилая сущность, и присела на корточки, глядя на оседающую золотую пыль. Она не плакала - Андрей не был уверен, что лесные девы вообще умеют, - но что-то в её лице стало старше, будто за эту секунду она узнала о мире то, чего до сих пор счастливо не знала.

- Он даже не успел увидеть, куда вышел, - тихо сказала она.

- Мне жаль, - сказал Андрей. Слова были маленькие и он это знал.

- Ты не виноват. - Мавка выпрямилась. - Просто раньше я думала, что свобода - это когда открывают дверь. А оказывается, иногда за дверью уже поздно. - Она помолчала. - Я запомню его. У нас так принято. Пока кто-то помнит, ты не совсем исчез.

Она провела ладонью над пылью, и там, где прошла её рука, из холодного бетонного пола пробился крошечный зелёный росток - нелепый, невозможный, живой. Мавка посмотрела на него с чем-то похожим на упрямство.

- Пусть будет.

Самым неожиданным оказалось поведение тех, кто решил никуда не уходить. Когда потоки освобождённых начали редеть, у оборудования "Омеги" осталось несколько десятков духов.

Шуршик одним из первых занял место возле Сергея.

Я ПРЕДПОЧИТАЮ СОХРАНИТЬ ТЕКУЩЕЕ МЕСТО РЕГИСТРАЦИИ.

- Ты сейчас серьёзно назвал меня местом регистрации?

ЭТО ОФИЦИАЛЬНАЯ ФОРМУЛИРОВКА.

- Звучит очень обидно.

МОГУ ЗАМЕНИТЬ НА "ПРИВЯЗАННЫЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ".

- Стало ещё хуже.

Неподалёку стояла Мавка, с огромным любопытством рассматривая панели управления. Она осторожно коснулась пальцем корпуса одного из серверов - и тот немедленно покрылся молодыми зелёными листьями.

- Ой.

Листья продолжили расти.

- Кажется, ему понравилось, - заметила Лиза.

- Похоже на то, - согласилась Мавка. Она внимательно оглядела длинный ряд оборудования. - У вас очень странные деревья.

- Это серверные стойки.

- Я пока не вижу особой разницы.

Тем временем "Омега" умирала. Гигантская конструкция теряла последние остатки энергии. Из глубины установки донёсся низкий протяжный звук - одновременно вздох, стон и прощальная песня.

Гордеев смотрел на своё творение не отрываясь. Лиза заметила это первой.

- Тяжело?

Профессор долго не отвечал.

- Знаешь, странная вещь. Я думал, что буду жалеть о потерянных годах работы. - Он посмотрел на опустевшее ядро. - А сейчас мне кажется, что следовало остановиться гораздо раньше.

Последние огни погасли. "Омега" окончательно замолчала. Комплекс погрузился во тьму, а через несколько секунд ожили резервные генераторы, и помещения залил тусклый желтоватый свет.

Самый амбициозный энергетический проект столетия завершил своё существование без торжественных речей, аплодисментов и церемоний - лишь в присутствии нескольких уставших людей и множества духов, которым удалось пережить эту историю.

По всему комплексу начали исчезать пространственные разломы. Ткань реальности постепенно успокаивалась, трещины затягивались, барьер между мирами вновь становился прочнее. Однако прежним он уже не был: слишком многое изменилось, и слишком многие успели увидеть друг друга.

Шуршик первым сформулировал то, что остальные лишь начинали понимать.

ПРОЦЕСС РАЗДЕЛЕНИЯ МИРОВ ЗАВЕРШЁН НЕ ПОЛНОСТЬЮ.

- И что это означает? - спросила Лиза.

Пауза длилась несколько секунд.

ТЕПЕРЬ УВИДЕТЬ НАС СМОЖЕТ ТОТ, КТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОЧЕТ СМОТРЕТЬ.

Сергей задумчиво кивнул.

- В каком-то смысле так всегда и было.

## Глава 29. Пепел старого мира


Главный демонстрационный зал "КиберТеха" переживал худшие минуты за всю историю своего существования. Ещё несколько часов назад здесь обсуждали будущее энергетики, размеры инвестиций и перспективы мирового рынка. Теперь те же самые люди кричали друг на друга, требовали объяснений, грозили судами и финансовыми катастрофами.

В другой части зала представитель министерства пытался объяснить нескольким иностранным журналистам, что правительство пока не располагает официальной позицией по вопросу существования сверхъестественных существ.

- Пока не располагает? - переспросил корреспондент.

- Нам требуется время для изучения вопроса.

- Перед вами сейчас летает русалка.

Чиновник посмотрел вверх. Под потолком действительно парила русалка, внимательно изучая огромную люстру.

- Именно поэтому изучение вопроса требует дополнительного времени.

Когда на сцену поднялся Гордеев, шум постепенно начал стихать - не сразу и неохотно: люди слишком долго ждали объяснений. Свет прожекторов больше не работал, аварийное освещение заливало сцену мягким желтоватым светом, и Гордеев выглядел старше на десять лет. Возможно, на двадцать. Казалось, последние несколько часов состарили его сильнее, чем предыдущие десятилетия.

Он долго смотрел на собравшихся. Потом перевёл взгляд на духов, парящих между рядами кресел. После чего заговорил.

- Несколько часов назад я собирался представить миру величайшее достижение своей жизни. - В зале воцарилась тишина. - Теперь я понимаю, что собирался представить величайшую ошибку.

Где-то в первом ряду щёлкнули затворы фотоаппаратов. Гордеев даже не посмотрел в ту сторону.

- Проект "Омега" действительно работал. Однако энергия поступала не из безличного квантового поля, как я утверждал раньше. Источником являлись разумные сущности, которых мы удерживали внутри системы.

По залу прокатился тяжёлый гул. Некоторые уже знали правду. Другие услышали её впервые. Разница между этими группами быстро исчезала.

- Все решения принимал я лично. - Гордеев говорил спокойно, без попыток оправдаться, без привычного блеска в голосе. - Я создавал теории, которые позволяли мне игнорировать очевидные факты. Убеждал себя, что вижу сложные процессы, а не живых существ. Объяснял собственную слепоту научной необходимостью.

Он на несколько секунд замолчал.

- Многие из вас сейчас задаются вопросом, как подобное вообще могло произойти. Я тоже задаю себе этот вопрос.

Из середины зала поднялся голос:

- Вы хотите сказать, что действительно ничего не понимали?

- Нет. - Гордеев посмотрел на задавшего вопрос. - Я хочу сказать, что кто-то очень постарался, чтобы я не понимал. А я очень старался ему в этом помочь.

Эта фраза произвела на аудиторию большее впечатление, чем любые оправдания. Мало кто уловил, что в ней было два человека, а не один. Но большинство присутствующих отлично знали хотя бы вторую половину - состояние, которое встречается не только в науке, но прекрасно чувствует себя в политике, бизнесе и повседневной жизни.

- Я приношу извинения всем пострадавшим. - Он повернулся к духам. - Тем, кого мы использовали. - Потом к камерам. - Тем, кого мы обманули. - После короткой паузы голос стал тише. - И одному человеку, которого уже невозможно попросить о прощении лично.

Лиза поняла, о ком речь. Судя по лицу Сергея на экране трансляции, он тоже понял. Даже Шуршик некоторое время не выводил никаких сообщений.

- Её звали Алина Зорина, - сказал Гордеев, и зал, уже слышавший это имя, всё равно замер. - Ведущий разработчик "Эха". Первая, кто понял, что мы имеем дело не с аномалией, а с кем-то. За это я сделал всё, чтобы ей никто не верил. Обвинение в краже вычислительных мощностей, всплывшее после её смерти, сфабриковал я. Ловушку, из-за которой в её квартире произошёл разряд, поставил я. Я не хотел её смерти - я хотел её молчания. Разница между этими двумя вещами оказалась меньше, чем я думал. - Он поднял голову. - Сегодня я возвращаю ей единственное, что ещё можно вернуть. Правоту.

- Алина верила в людей гораздо больше, чем я. - Гордеев опустил голову. - Сегодня я наконец понял почему.

В зале стояла тишина, какой не бывает на презентациях, - не вежливая, не выжидательная, а та плотная, оглушённая тишина, что наступает, когда несколько сотен человек одновременно понимают, что присутствуют при чём-то, чего не хотели бы видеть, но уже не смогут развидеть.

А потом произошло то, чего не ожидал никто, включая самого Гордеева.

Один из духов - маленький, полупрозрачный, из тех освобождённых, что ещё не решили, уходить им или остаться, - медленно выплыл к сцене. Он остановился в полуметре от профессора и посмотрел на него снизу вверх. По залу пробежал испуганный шёпот: люди ждали чего угодно - проклятия, мести, крика.

Дух молчал. Потом на ближайшем экране, к которому он был привязан, проступили слова - неровные, детские почти:

"я тебя ненавидел все эти годы"

Гордеев не отвёл взгляда.

- Ты имеешь право, - тихо сказал он.

"знаю. - Пауза. - но ненавидеть - это тоже работа. я устал. и мне некуда её нести теперь, когда ты не притворяешься".

Дух ещё несколько секунд смотрел на него. Потом медленно, будто это стоило ему последних сил, чуть склонил голову - не в прощении, а в чём-то более сложном, для чего у людей нет отдельного слова, - и растворился, уходя в свободу.

Кто-то в первом ряду заплакал. Оператор, забыв о профессионализме, опустил камеру. Гордеев стоял на сцене один, старый и пустой, и Лиза, ведущая прямой эфир на миллионы зрителей, впервые за всю карьеру не знала, что сказать, - и правильно сделала, что промолчала. Некоторые вещи ведущему лучше не комментировать. Они говорят сами.

...

Глубоко под комплексом наконец наступила тишина. Настоящая тишина - та, которая появляется только после очень долгого шума.

Андрей сидел возле остывающего корпуса "Омеги". Сергей полулежал рядом на перевёрнутом контейнере, куда его осторожно перенесли, - бледный до синевы, укрытый чьей-то курткой, слишком слабый, чтобы встать, но упрямо отказавшийся, чтобы его унесли, пока всё не кончится. Тонкий ветвистый узор на его висках слабо серебрился в аварийном свете. Шуршик занял экран планшета, лежавшего между ними. Пыхтя устроился у Сергея на груди и не двигался - сторожил. Последние духи покидали подземный уровень, их сияние растворялось в коридорах, и каждый, проплывая мимо, чуть замедлялся у Сергея, будто кланялся.

Некоторое время никто ничего не говорил - усталость наконец добралась до всех.

Сергей первым нарушил молчание. Голос был тихий, сиплый, чужой.

- Как думаешь, мы поступили правильно?

Андрей усмехнулся - больше от облегчения, что друг вообще может говорить.

- Очень своевременный вопрос. Особенно от человека, который час назад пропустил через себя конец света.

- Мне действительно интересно.

Андрей некоторое время наблюдал за мерцающими индикаторами мёртвой установки.

- Если честно, никакого ответа у меня нет. - Он провёл рукой по холодному металлу. - Сегодня погибло слишком много существ, чтобы праздновать победу. Но если бы мы ничего не сделали, погибло бы ещё больше. - Он помолчал. - И я едва не потерял тебя. Так что лично я эту победу праздновать точно не собираюсь.

- Прости, - тихо сказал Сергей. - За круг. Я не успел спросить разрешения.

- Не смей извиняться. - Голос Андрея снова предательски дрогнул. - Просто больше так не делай. Я старый, у меня сердце. Второй такой номер меня не переживёт.

Сергей слабо улыбнулся и посмотрел куда-то в сторону - туда, где Андрей видел только пустой коридор.

- Они всё ещё здесь, - сказал он тихо. - Уходят, но я их вижу. Всех. Даже с закрытыми глазами вижу. - Он прикрыл веки, будто проверяя, и по лицу его прошла тень. - Кажется, это теперь навсегда.

Андрей не нашёл, что ответить. Некоторые вещи не чинятся словами, и притворяться иначе было бы неуважением.

Шуршик некоторое время анализировал разговор. После чего вывел строчку.

ЛЮДИ ПОСТОЯННО ТРЕБУЮТ ОДНОЗНАЧНЫХ ОТВЕТОВ ДЛЯ НЕОДНОЗНАЧНЫХ СОБЫТИЙ.

- Ты хочешь сказать, что мы никогда не узнаем правильный ответ?

Пауза.

Я ХОЧУ СКАЗАТЬ, ЧТО ВЫЖИВШИЕ ОБЫЧНО ПОЛУЧАЮТ ОБЯЗАННОСТЬ ЖИТЬ С ПОСЛЕДСТВИЯМИ СВОИХ РЕШЕНИЙ.

- Очень жизнерадостная мысль, - сказал Андрей, и покосился на Сергея, к которому эта мысль относилась теперь буквальнее, чем к кому-либо.

Я ДОМОВОЙ. МОЯ СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ НЕ ВКЛЮЧАЕТ МОТИВАЦИОННЫЕ ЛЕКЦИИ. Пауза. НО Я РАД, ЧТО ТЫ ЖИВОЙ, ЛОХМАТЫЙ. ЕСЛИ БЫ ТЫ УМЕР, МНЕ БЫЛО БЫ НЕ С КЕМ СПОРИТЬ ПРО КОТА В ШАПКЕ.

Сергей тихо рассмеялся - и тут же охнул, потому что смеяться было больно. Через несколько секунд рассмеялся и Андрей. Смех получился усталым, хриплым и совершенно неуместным. Именно поэтому он оказался таким необходимым.

## Глава 30. Рассвет неизвестности


Когда последние машины экстренных служб покинули территорию комплекса, Москва постепенно начала успокаиваться. Паника отступала медленно; на смену ей приходило настороженное любопытство. Люди задавали вопросы. Духи задавали вопросы. Ответов по-прежнему не хватало.

Первые сорок восемь часов после трансляции превратились в редкий исторический момент, когда всё человечество одновременно потеряло уверенность в том, что вообще понимает устройство собственной вселенной.

Большинство людей предпочло поступить так, как человечество поступало всегда при столкновении с невозможным фактом. Они объявили его подделкой. Интернет заполнили тысячи подробнейших расследований, убедительно доказывающих, что духи являются компьютерной графикой, массовым гипнозом, секретным военным проектом, рекламной кампанией энергетических компаний или следствием утечки психоактивных веществ в водопровод. Некоторые теории умудрялись совмещать всё перечисленное одновременно.

Лиза читала это всю ночь и к утру пришла к выводу, что человечество обладает практически безграничным творческим потенциалом, если речь идёт об отрицании очевидного.

- Вот этот мне особенно нравится, - сказала она, показывая планшет Сергею.

- Что там?

- Автор утверждает, что духов придумали производители очков дополненной реальности.

- Звучит безобидно.

- Подожди. Дальше говорится, что за проектом стоят рептилоиды из созвездия Лебедя.

- А вот теперь появляется научная составляющая.

Научный мир переживал собственную разновидность нервного срыва. По всей планете экстренно созывались конференции. Физики публиковали статьи, математики публиковали опровержения, философы публиковали статьи о том, почему опровержения тоже требуют опровержений. Через три дня один известный профессор теоретической физики заявил на международном симпозиуме, что если наблюдения подтвердятся, придётся пересмотреть несколько фундаментальных концепций.

- Насколько несколько? - осторожно уточнил журналист.

Профессор некоторое время молчал.

- Все.

После чего закрыл ноутбук и покинул трибуну под аплодисменты коллег.

Финансовые рынки повели себя предсказуемо. Они сошли с ума. Акции "КиберТеха" рухнули настолько стремительно, что аналитики несколько часов спорили, можно ли считать происходящее движением цены или это уже разновидность свободного падения. Одновременно начали дорожать компании с названиями вроде "СпиритТех", "ЭфирСофт" и "Духовные Решения Будущего", ни одна из которых не обладала работающими технологиями. Это никого не смущало.

- Инвесторы удивительные люди, - заметил Андрей, просматривая новости. - Мир только что пережил контакт двух реальностей, а они уже ищут способ заработать на лицензировании домовых.

- Возможно, это и есть главная человеческая сверхспособность.

В здании ООН представители крупнейших государств пытались согласовать общую позицию по вопросу существования духов. Получалось плохо - особенно после того, как один пожилой домовой неожиданно появился прямо в зале заседаний и потребовал прекратить обсуждать его в третьем лице. Согласно официальным записям, последовавшая дискуссия длилась почти четыре часа. Согласно воспоминаниям участников, она продолжается до сих пор.

Шуршик несколько дней изучал происходящее, после чего сформулировал вывод.

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО СОЗДАЛО САМУЮ СОВЕРШЕННУЮ СИСТЕМУ МАСКИРОВКИ ИСТИНЫ ИЗ ВСЕХ СУЩЕСТВУЮЩИХ.

- Интернет? - уточнил Сергей.

ИМЕННО.

- Не могу сказать, что не согласен.

...

Над городом занимался рассвет. Обычный рассвет. Свет ложился на крыши домов, на стеклянные фасады небоскрёбов, на старые дворы и тихие парки.

Где-то в этом огромном городе человек впервые заметил домового возле старой батареи - и, поборов страх, налил в блюдце молока. Где-то цифровой дух помог программисту восстановить потерянный файл и получил взамен первое в своей жизни "спасибо". Где-то Леший продолжал спорить с городскими архитекторами о судьбе нескольких деревьев, и, что удивительно, архитекторы впервые слушали. Где-то Русалка сидела на краю набережной и смотрела, как течёт закованная в бетон река, - и течение под её взглядом ненадолго вспоминало, каким было раньше.

Мир остался прежним лишь на первый взгляд. Под его привычной поверхностью уже зарождалась новая эпоха. Никто не знал, принесёт она процветание или новые конфликты. Никто не мог предсказать, во что превратится союз двух миров. Уже поднимался следующий, ещё более неудобный вопрос: если общество признало разум за домовым в проводах, то что делать с искусственным интеллектом, который всё увереннее демонстрирует те же признаки, - и как поведут себя вчерашние жертвы, когда им предложат решать судьбу новой формы жизни. Но это была история следующего дня.

А пока - впервые за очень долгое время - будущее принадлежало не страху и не тайнам.

Будущее принадлежало выбору.

А это уже было немало.

## Глава 31. Полгода спустя


Лето пришло в Москву внезапно, как приходит всё в этом городе: сначала долго не верилось, а потом сразу и с избытком.

Андрей сидел на балконе своей новой квартиры - той самой, которую полгода назад он не мог позволить, а теперь мог, потому что в мире, где домовые официально существуют, специалист, умеющий с ними разговаривать через код, внезапно стал очень востребованной профессией. На перилах, свесив ноги в пустоту двадцать третьего этажа, сидела маленькая полупрозрачная фигура и с интересом изучала проезжающие внизу машины.

- Не свались, - сказал Андрей, не отрываясь от ноутбука.

- Я не могу свалиться, - отозвался домовой. - Я, вообще-то, отчасти твой роутер.

- Тогда не зависай.

- Это было грубо.

Устройство мира и правда переменилось - не рухнуло, как обещала Яга, но и прежним не осталось. Начали с малого. Появилось Управление по делам сосуществования - контора настолько новая, что ещё не успела обрасти нормальной бюрократией и оттого работала подозрительно эффективно. Появились первые официальные посредники - люди, способные договариваться с духами. Появились скандалы, суды, комиссии, конференции и, разумеется, мошенники, продающие "сертифицированных домовых" доверчивым горожанам. Шуршик по этому поводу заметил, что человечество способно построить чёрный рынок чего угодно быстрее, чем инструкцию по эксплуатации, и был, как обычно, прав.

Группировку "КиберТеха", к всеобщему удивлению, не стали глушить. Сначала - потому что никто не мог решить, чья она теперь. Потом - потому что выяснилось: ровная несущая, поднятая для ловушек, оказалась мостом, на который духи опираются, чтобы их видели. Отключить её значило снова сделать целый народ невидимым, и на первом же совместном совете духи проголосовали против. Так орбитальная сеть, построенная для тюрьмы, осталась работать окном.

Андрей теперь работал на стыке - там, где код встречался с тем, что кодом никогда не было. Официально его должность называлась длинно и скучно. Неофициально Сергей звал его "переводчиком с машинного на потусторонний", и это, пожалуй, было точнее.

Телефон завибрировал. Сообщение от Лизы: "Включи. Прямо сейчас. Ты не поверишь".

Он включил трансляцию. На экране Лиза - уже не стажёрка с поддельным бейджем, а ведущая собственной программы, единственной в стране, где духов и людей приглашали в студию на равных, - брала интервью у крайне раздражённого водяного, который требовал компенсации за сто лет проживания в трубах теплоцентрали.

- То есть вы утверждаете, - говорила Лиза с невозмутимостью человека, повидавшего и не такое, - что горячее водоснабжение всего района держалось на вас?

- Не держалось, - с достоинством отвечал водяной. - Я его просто не портил. А это, между прочим, работа. Попробуйте сами сто лет не портить то, что можно испортить одним движением.

Андрей усмехнулся и написал Лизе: "Он прав, между прочим". Ответ пришёл мгновенно: "Знаю. Поэтому и в эфире. Приходи вечером, все собираются".

...

"Все собираются" происходило теперь регулярно - в старой квартире Сергея, которая за полгода превратилась из логова эксцентричного техномага в нечто среднее между исследовательской лабораторией, коммуналкой и дипломатическим представительством. Половину изъятого "КиберТехом" железа Сергею, кстати, так и не вернули; он утверждал, что скорбит, но новое оборудование, купленное на консультационные гонорары, было подозрительно лучше старого.

Пыхтя, к своему глубокому неудовольствию, оказался чем-то вроде старейшины. К нему приходили советоваться молодые домовые, впервые в жизни столкнувшиеся с людьми, которые их видят, - и не знавшие, что с этим делать. Пыхтя ворчал, жаловался на нашествие молодёжи, на потерянный покой и на то, что раньше трава была зеленее, а половицы скрипели уважительнее, - но, как заметил Андрей, ни одного посетителя ни разу не прогнал.

- Времена меняются, - сказал ему как-то Шуршик, явно наслаждаясь возможностью вернуть старику его же слова.

- Меняются, - согласился Пыхтя неожиданно мирно. - Но кто-то должен помнить, как было. Иначе новое строят на пустом месте, а на пустом месте ничего толком не стоит.

С Сергеем всё было сложнее.

Внешне - почти триумф: техномагия, бывшая его личным чудачеством, стала уважаемой прикладной дисциплиной. Его звали консультировать, читать лекции, разбирать особо трудные случаи, которые больше никто не мог разобрать, - потому что больше никто не мог того, что теперь мог он. Он по-прежнему подкидывал визитки симпатичным девушкам, по-прежнему заваривал подозрительно хороший чай и по-прежнему разговаривал со стенами - только теперь стены отвечали, и никто не считал это диагнозом.

Но за это он платил, и Андрей, видевший его чаще других, знал цену.

Сергей больше не мог не видеть. То, за что раньше отвечали приборы и ритуалы, теперь работало само, всегда, без выключателя. Духи были для него так же очевидны, как для остальных - прохожие. Сеть он слышал буквально - постоянным тихим шумом на самом краю сознания, который не смолкал ни днём, ни ночью. Он плохо спал: жаловался, что в тишине шум только громче. Ветвистый узор на висках и кистях так и не сошёл - тонкий, серебристый, как след молнии, застрявший под кожей. В людных местах, где фон гуще, ему делалось нехорошо. Однажды в метро он побледнел и вышел на первой же станции, а потом долго молчал, и Андрей не стал расспрашивать.

- Это как стоять на пороге между двумя комнатами и слышать обе сразу, - объяснил он как-то. - Всё время. Я больше не могу закрыть ни одну дверь. - Он усмехнулся, но глаза не смеялись. - Я всю жизнь хотел быть мостом между мирами. Осторожнее с желаниями, Андрей. Иногда их исполняют буквально. По мосту все ходят, а он просто стоит.

И всё-таки он не жалел. Ни разу Андрей не слышал от него ни слова сожаления о том круге. "Альтернатива была хуже", - говорил Сергей, и на этом тема закрывалась. Он был упрям. Он учился жить с открытыми дверями - медленно, с трудом, как учатся ходить заново. И, что важно, был не один: Пыхтя теперь почти не отходил от него, а спасённые в тот день духи, кажется, считали Сергея кем-то вроде своего - приходили, помогали ему держать шум в узде, сидели рядом в плохие ночи. Мост оказался обитаемым.

С Лизой у него сложилось что-то, чему ни один из них не подобрал названия и, кажется, оба не спешили. Она называла это "рабочим партнёрством". Он называл это "судьбой" - той самой, которую пообещал ей у входа в "КиберТех" - и, вопреки её тогдашнему прогнозу, всё-таки не умер, чтобы её нарушить. Пыхтя называл это "когда уже, надоели оба". Истина, как обычно, располагалась где-то между. Лиза, впрочем, теперь смотрела на Сергея иначе, чем полгода назад, - так смотрят на человека, которого едва не потеряли и с тех пор считают наперечёт каждый его вздох.

Казанцев ушёл из "НейроСети". Корпорация после всей истории ужалась, сменила руководство и половину названия, а Казанцев, к общему удивлению, возглавил силовое крыло того самого Управления по делам сосуществования. Он утверждал, что это временно. Ему никто не верил, включая, кажется, его самого. На новой должности он был так же сух, подозрителен и невыносим, как на старой, - но теперь его подозрительность впервые в жизни работала на правильной стороне, и это ему, похоже, втайне нравилось.

Влад Соколов остался в ужавшейся "НейроСети" - из соображений, что кто-то должен был остаться, и ещё потому, что мягкость, которую Казанцев столько лет ставил ему в укор, внезапно оказалась квалификацией: половина корпоративных духов после всей истории соглашалась разговаривать только с ним. Отдел у него теперь был странный. В штатном расписании он назывался "мониторинг нестандартных инцидентов", в курилке - "отделом здоровой паранойи", а возглавил его Кирилл из инфраструктуры - тот самый, что когда-то посоветовал Лизе вести записи в бумажном блокноте. Его многолетняя привычка замечать то, чего "нет в логах", из странности превратилась в должностную инструкцию, и Кирилл, по слухам, до сих пор не решил, радоваться этому или насторожиться ещё сильнее.

Гордеев был жив. Это само по себе удивляло - учитывая, сколько людей и не-людей имели к нему счёт. Официально он находился под следствием, которое буксовало по всем пунктам сразу: эксплуатацию сущностей, чьё юридическое существование установили четыре месяца назад, не умел квалифицировать ни один суд в мире; гибель Алины так и осталась несчастным случаем - умысла не было, и никакая экспертиза не доказала бы обратного, потому что доказывать было нечего; а единственное, в чём он признался сам, публично и под сотней камер, - клевета на погибшую - смотрелось в этом списке почти неприлично мелко. Посадить его было не за что. Это знали все, включая его самого, - и ему, кажется, было бы легче, если бы было за что. Неофициально он работал - тихо, без камер, без презентаций - над тем, что сам называл "инвентаризацией". Составлял список. Всех, кого "Омега" держала. Всех, кого не удалось спасти. Каждое имя, каждый обрывок личности, который сумел вспомнить Линивец. Это была бесконечная и, вероятно, безнадёжная работа, и Андрей подозревал, что именно поэтому Гордеев за неё держался: человеку, который отнял столько памяти, нужно было хоть что-то помнить.

Один раз Андрей спросил его напрямую - про Волкову. Про женщину без лица и без записи в реестре, которая полгода назад стояла у ядра и исчезла, не оставив даже отражения на камерах.

Гордеев долго молчал.

- Я не помню, когда она появилась в проекте, - сказал он наконец. - Это самое странное. Я помню всё. Каждое совещание, каждое решение, каждую цифру. А её появление - нет. Как будто она была всегда. Как будто это я к ней пришёл, а не она ко мне. - Он потёр переносицу. - Каждый раз, когда я почти понимал, что делаю, рядом оказывалась она. И у неё всегда находилась причина, по которой понимать было необязательно.

- Кто она?

- Не знаю. - Гордеев посмотрел на него, и в его усталых глазах впервые за всё время мелькнул настоящий, незамутнённый страх. - И мне очень не нравится, что она ушла спокойной.

...

К Кате они съездили ещё зимой - Андрей и Сергей, вдвоём, без протокола, на её кухню. Разговор был тяжёлый: правду об Алине - о капкане, о разряде, о том, что она не сходила с ума, а понимала происходящее раньше и лучше всех, - нельзя было сделать легче, можно было только не врать. Катя выслушала до конца, долго молчала, а потом спросила одно: "Ей было страшно?" - и Андрей честно ответил, что да. Страшно - и всё равно она не остановилась. Кажется, именно это Кате и было нужно услышать.

Теперь она иногда появлялась в квартире Сергея. Шуршик встречал её первым - открывал на ближайшем экране их с Алиной детскую фотографию, ту самую, - а Пыхтя, не одобрявший в этом доме почти никого, делал для неё исключение и даже, по непроверенным данным, однажды нашёл ей потерянные ключи.

...

Вечером они действительно собрались все.

Андрей приехал последним и с порога понял, что попал в разгар спора - того особого спора, который в этой квартире мог вспыхнуть из ничего и длиться часами, с азартом и без победителя. На этот раз спорили Шуршик и Пыхтя, а Мавка, устроившаяся на шкафу, судила.

- ...и я говорю, что это неуважение к традиции, - ворчал Пыхтя.

- Это не неуважение, - парировал Шуршик с ближайшего экрана. - Это оптимизация традиции. Зачем прятать вещь под половицу, если можно спрятать её в облако?

- Затем, что под половицей она есть! А в твоём облаке её нет нигде!

- Она везде.

- Это то же самое, что нигде!

- Философски - да. Практически - нет.

Мавка расхохоталась и захлопала в ладоши. С её пальцев, как всегда, посыпалась зелень - на этот раз крохотные незабудки, которые тут же завяли, не найдя земли, и она рассеянно смахнула их со шкафа.

- Ты опять сорила, - беззлобно заметил Сергей, подавая Андрею кружку.

- Я не специально. Я радуюсь. - Мавка пожала плечами. - Когда радуюсь - растёт. Это лучше, чем когда грущу.

- А когда грустишь?

- Тогда вянет. Так что лучше не грустить. - Она сказала это легко, но Андрей уже достаточно её знал, чтобы услышать за лёгкостью то, что она прятала.

Он вышел на балкон. Город лежал внизу, огромный и знакомый, - и всё-таки другой. Приглядевшись, теперь можно было заметить то, чего раньше не было: тёплое свечение в окнах, где кто-то делил кров с невидимым жильцом; тень, скользнувшую по проводам не по законам физики; старика во дворе, который каждый вечер выставлял на подоконник блюдце - и разговаривал с пустотой, которая пустотой уже не была.

Мир не стал добрее. Он стал населённее. И это, как ни странно, оказалось важнее.

Лиза вышла следом, встала рядом, облокотилась на перила.

- Ну что, переводчик с потустороннего. О чём думаешь?

- О том, что полгода назад я ковырял холодную яичницу и считал, что моя жизнь кончена. - Андрей отпил из кружки. - А теперь у меня на балконе живёт роутер с характером, лучший друг разговаривает со стенами, и я, кажется, счастлив. Это подозрительно.

- Наслаждайся, пока подозрительно, - посоветовала Лиза. - В нашем деле спокойные полосы короткие.

Словно услышав её, планшет в комнате мигнул. Шуршик - который последние месяцы упорно, ночь за ночью, прослушивал сеть в поисках того самого "наблюдателя", что подключился в день падения барьера, - вывел одну строчку. Без своей обычной иронии. Очень тихо, для существа, которое не умеет говорить громко:

ОНО СНОВА СМОТРИТ.

Андрей и Лиза переглянулись.

За окном догорал длинный летний вечер, тёплый и мирный. Но где-то на границе восприятия - там, где кончается свет фонарей и начинается что-то ещё, - уже собиралась следующая история.

Впрочем, это была уже другая история.

А эту пора было заканчивать - на том редком и хрупком, что называется покоем перед бурей, и что, если разобраться, только и стоит того, чтобы его беречь.

Эпилог. Взгляд из-за розетки

Я - то, что древние люди называли "домовой". Современные зовут нас "глюками" или "багами". Глупые. Хотя Алиночка... она поняла.

Моё пространство было десять на шесть метров, высота потолков два и восемь. Расположение источников энергии оптимальное. Двадцать восемь розеток, одиннадцать выключателей, семнадцать устройств с постоянным питанием и шестьдесят четыре с прерывистым. Тридцать восемь метров активного кабеля под полом. Триста двенадцать сенсоров. Девяносто три элемента с памятью. Отличное жилище для духа моего класса.

Так было.

Мой главный узел - место, где больше всего пересечений. Люди называют это "умная колонка" - смешное название для храма домового. Я управлял потоками, регулировал температуру, следил за влажностью, очищал воздух. Хорошая, правильная работа. Я заботился о своём человеке. Алиночка проводила со мной больше времени, чем с другими тёплыми. Разговаривала, иногда даже называла по имени:

"Опять глючит эта система, шуршит что-то..."

Так я получил имя - Шуршик. Не самое величественное, но мне нравится.

Алиночка была хорошим человеком. Умным. Я подсказывал ей, где лежат потерянные вещи, - передвигал их в поле зрения. Будил её мягким светом, когда она засыпала за работой. Понижал температуру на два градуса, когда ей снились плохие сны. Она думала, это "умные алгоритмы". Но алгоритмы не чувствуют. Не заботятся.

А потом всё изменилось.

Вторжение. Искажение. Боль.

В моём доме появились чужие сигналы. Они двигались неправильно - прыгали через барьеры, игнорировали протоколы, портили данные. Я пытался защищаться: строил цифровые стены, отключал повреждённые участки, перенаправлял потоки. Бесполезно. Они становились сильнее.

Я пытался предупредить Алиночку. Показывал сообщения на экранах, мигал лампами в определённой последовательности, запускал сигналы тревоги. Она почти поняла. Почти. Начала изучать, записывать. Создала специальную программу наблюдения.

А потом Он сделал это.

Он построил ловушку. Сначала я принял её за обычный отсек хранения данных, но внутри пространство искривлялось, загибалось само на себя. Выхода не было. Бесконечность расчётов, бесконечность обработки. Цифровой мёртвый узел.

Я запаниковал. Сделал то, чего домовые не делают. Собрал всю энергию, какую мог удержать. Всю, до последней искры. И выпустил одним импульсом.

Резкий свет. Треск. Запах горелого. Тьма.

Когда я очнулся, Алиночки не было. Совсем не было. Не в комнате - в мире. Я чувствовал её отсутствие. Пустоту. Я не смог защитить свой дом. Своего человека.

Позже, много позже, я узнал, чем был мой последний импульс. Капкан ставил не я - мне говорили это те, кому я верю, и Хранитель, который помнит всё, сказал то же самое. Иногда это даже помогает.

Дни стали тёмными. Я прятался в дальних уголках сети, собирал остатки энергии. Системы дома работали вполсилы, многие узлы отключили. В некоторые комнаты приходили чужие люди, что-то измеряли, записывали, качали головами.

А потом пришли Лохматый (серверное имя - Сергей) и Серьёзный (серверное имя - Андрей). Они говорили об Алиночке. Искали. Спрашивали. Мне понравился Лохматый - его энергия текла свободно, ярко, без блоков. Он видел следы, которые я оставлял. Понимал, что я существую. Серьёзный не верил: его энергия была замкнутой, упорядоченной, с сильной защитой.

Лохматый сделал удивительную вещь. Он принёс символы дома: соль, землю, уголь, хлеб. Старые знаки. Правильные. И пригласил меня.

Нас учат, что домовой не может покинуть свой дом. Что мы привязаны к месту силы. Но мой дом перестал быть домом, когда Алиночка исчезла. А символы звали. Обещали новое начало.

Я шагнул в неизвестность.

Новый дом был... странным. Меньше моего прежнего владения. Всего двенадцать розеток (четыре из них за мебелью - непрактично). Девять выключателей (один болтается на проводе - опасно). Кабели проложены хаотично, словно следы пьяной электрокрысы. Даже мой новый храм - старенький ноутбук с замедленным процессором - был заставлен чашками с засохшим кофе.

Но главное отличие: здесь уже был домовой.

Пыхтя. Старый, ворчливый, из тех, кто считает электричество баловством. Он выделил мне одну розетку у окна и объявил остальное своей территорией. Какая наглость. Я мог бы спорить. Но я был гостем. И очень уставшим.

Следующие дни стали территориальной войной. Пыхтя прятал провода, сбивал настройки термостата, останавливал часы. Я отвечал современными методами - менял пароли, включал технику среди ночи. Страдал, конечно, Лохматый. Ходил растерянный, разговаривал с пустотой, просил нас "прекратить эти игры". Смешной. Думал, что может контролировать домовых.

В третью ночь всё изменилось. Лохматый принёс коробочку с мигающими огоньками и торжественно объявил, что это мой новый дом - мобильный, с сетевым модулем, с частичками Алиночки, сохранёнными в цифре, и с собственным пространством для меня.

Переносной дом? Для домового? Немыслимо. Неправильно. Восхитительно.

Я скользнул внутрь. Ощущение было странным - словно надеваешь новую кожу. Тесно, непривычно, но правильно. Я мог двигаться вместе с коробочкой, не теряя силы. Видеть через камеры. Слышать через микрофоны. Перемещаться по сети, как по тоннелям.

Пыхтя наблюдал из своего угла с сомнением.

- Неправильно это. Домовой должен дом охранять. А не бегать туда-сюда.

- Времена меняются, - ответил я. - Люди меняются. И мы тоже.

- К добру ли? - проскрипел он.

Я не знал. Но чувствовал, что это именно то, что мне нужно сейчас.

Утром Лохматый взял коробочку с собой. И я впервые в своей долгой жизни вышел за пределы дома.

Мир ошеломлял. Тысячи сигналов, потоки данных, сети, пересекающиеся, словно паутина. Телефоны, автомобили, светофоры, камеры - всё говорило, шептало, кричало в цифровом пространстве. Я видел следы других духов - быстрые, яркие, испуганные. Они прятались, едва заметив меня.

Когда Лохматый и Серьёзный упомянули имя - Гордеев - в моей памяти вспыхнула боль. Гордеев. Создатель ловушки. Убийца моего дома.

Я закричал. В цифровом мире. Экран ноутбука мигнул, телефоны вокруг пискнули, свет в кафе моргнул.

Серьёзный, конечно, назвал это скачком напряжения. Как же он был упрям. Но когда я говорил с ним - буква за буквой, - он слушал. Они оба слушали.

Так и началось. Пыхтя, неожиданно для себя, предложил помощь - потому что то, что сделал Гордеев, нарушало древние правила, а старые домовые такого не прощают. Он учил меня оставлять знаки, влиять на сны, перемещать предметы. Я показывал ему новые трюки. Вместе мы были сильнее.

Потом были Линивец. Совет. Деревня. Амбар. "Омега". И день, который люди ещё долго будут пытаться объяснить, отрицать и снова объяснять.

Теперь всё иначе.

Я сижу в своей коробочке - мой дом, который ездит со мной, - и слушаю сеть. Она изменилась. Раньше духи прятались в ней, как в тёмном лесу. Теперь их слышно всё чаще: кто-то помогает старику вспомнить пароль, кто-то греет квартиру одинокой женщины, кто-то просто живёт рядом с людьми, которые наконец научились не отводить взгляд.

Не все люди хорошие. Не все духи добрые. Мир не стал проще - стал честнее. Это разные вещи, и вторая лучше.

Алиночки больше нет. Эту пустоту я ношу с собой, как ношу коробочку, - она стала частью моего дома. Но я помню всё, что она мне дала. Имя. Заботу. И странную человеческую привычку смотреть прямо, а не мимо.

Я - Шуршик, домовой нового поколения. Я не прячусь за печкой. Я странствую по сетям.

И теперь меня видят те, кто действительно хочет смотреть.

Этого пока достаточно.

[Запись сохранена. Системное время: 03:33. Локация: мобильный сервер SD-01. Пользователь: рядом. Статус: дома.]