# На вторую ночь

Аноним Лунарсэйл

Пролог


То, что было эпилогом в рассказе "На третью ночь", стало прологом здесь.


Средь бела дня - почему-то снова именно в уборной - пришло знание без слов: сегодня подвезут осознание во сне.


Послание явилось ощущением, будто кто-то стоит у двери.

Ты решаешь проверить, заглядываешь в глазок, а там - прозрение... колышется в воздухе, словно падающий с дерева лист, и смотрит на тебя в ответ - твоим же глазом.


Я тихо обрадовался...


На этот раз решил не повторять прошлую ошибку, а последовать своему же совету, которым я поделился в упомянутом выше рассказе:


"Получил послание? Скажи спасибо. А затем... забудь."


Вроде бы и забыл. Но не тут-то было. Через пару часов мысль сама всплыла снова.

Подумалось: может, просто напоминание? Или подтверждение?


И так тихо-тихо, потирая ручки в предвкушении грядущего, отметил это. Но при этом сам себе - строго так:


- Ша... Цыц. Граждане расходимся. Ничего не было.


А оно, сволочь, опять возьми и всплыви на поверхность сознания - словно оглушённая рыбина. Я догадался: никакое это не подтверждение, а обычная диверсия ума.


Я снова это сделал - предвосхитил события, наступил на те же грабли и этим нарушил естественный ход событий. Разумеется, в ту ночь, как и следовало ожидать, никакого осознания себя во сне не случилось.


Я расслабился и забыл о послании - было, да и сплыло.

И что бы вы думали?


В точности, как и в прошлый раз, но только не на третью ночь, а на вторую после послания - осознание во сне таки пришло.


I. Сообщение. (Время: 01:40)


Наш дом...

Я в правой половине. В гостях родня. Супруга задерживается уже довольно долго, и я отправляюсь искать её в левую часть дома. С порога слышу, как звонит её мобильник - узнаю рингтон. Иду на звук... нахожу телефон на диване, у подушки.

Поднимаю. На экране - короткое сообщение:


"Будет звонок из Европы."


Она прислала его мне, но на свой же телефон.


Куда она могла уйти, когда у нас гости... что мне теперь со всеми делать? Почувствовал, что всё на мне. Я в недоумении... Возмущаюсь про себя:


"Сбежала с "бала, не предупредив меня, и нарочно не взяла с собой телефон, чтобы нельзя было с ней связаться."


Пришла мысль...


"Она бросила меня и сбежала."


Её сменила другая - куда более пугающая:


"Может быть, она умерла, а я об этом просто не помню? И все эти родственники там..."


Я запаниковал...

Но ненадолго. На смену тревожных мыслей пришло спокойствие:


"Всё в порядке. Всё идёт как должное."


В душевой расчёсываю волосы и одновременно вижу себя со стороны - волосы длинные, прямые, думаю:


"Расчёсывать длинные волосы - это к дороге..."


Проснулся...

Лежу и размышляю:


"За образом супруги, которая во снах почти всегда выглядит иначе и совсем не похожа на себя, стоит спутница. Она ничего не делает без причины: мне вдруг подумалось, что, возможно, она намеренно оставила телефон, чтобы ей не мешали, но при этом всё равно помогает на расстоянии.


В последнее время во снах она как бы отстранилась - не контролируя, а скорее доверяя.

Словно понимая, что "ребёнок" уже может ходить сам.


Реже показывается на глаза, хотя её присутствие всё равно постоянно ощущается где-то позади, на периферии моего внимания."


II. "Звонок из Европы." (Время: 6:58)


Грохот, лязг, звон битого стекла и шум - похоже произошла авария.


Грузовик пронесся мимо входа и звонко во что-то врезался неподалёку. Мы сидели в уютном кафе и мой попутчик успокаивал меня, гипнотично шепча в левое ухо:


"Здесь надёжно и безопасно. В этом месте нам ничего не грозит."


От его слов я действительно почувствовал себя так, будто нахожусь в самом надёжном бункере на планете.


Мы вышли посмотреть, что случилось...

Снаружи никаких следов катастрофы. На дворе обычное течение городской жизни. Нежаркий солнечный полдень, лениво дремлющий в тени деревьев. Под зелёным зонтиком ветвей платана мы неторопливо двинулись по улице города, который ощущался как старая Одесса.


Она совсем не похожа на себя - моя внутренняя Одесса, будто модница, наряжающаяся каждый раз, как ей вздумается, чтобы удивить и застать врасплох. Если бы не чувство узнавания, это вполне мог быть любой другой европейский город.


По пути я разглядывал красивую архитектуру начала прошлого века...


Шагая по немноголюдной улице мимо столбов с объявлениями слева, вывесками и витринами справа, мы совершенно неожиданно встретили Стаса Подлипского - одесского певца. Поздоровались и зашли к нему домой попить чаю и поболтать. Его квартира оказалась в доме на втором этаже, прямо здесь, на этой же улице.


Подъезд давно не красили и не белили. На потолке были пятна сажи от сгоревших спичек, подброшенных в воздух от скуки какими-то местными жонглёрами своего прозябания.


В просторной прихожей квартиры Стаса на журнальном столике лежал полуразвёрнутый лист ватмана, придавленный с одной стороны кружкой. Внимание сразу привлёк написанный разборчивым почерком текст, вероятно, его песни. Я пытался прочесть, но слова всё время ускользали от меня, не желали складываться ни в предложения, ни в смыслы.


Так захотелось узнать, о чём песня...


Я терпеливо и настойчиво продолжал свои попытки. Среди нечитаемых слов наконец-то стали попадаться две ясно читаемые буквы. Буквосочетание "ос", написанное мелким шрифтом. Оно появлялось всё чаще и чаще среди неуловимых слов, а в завершение развернулось в любопытную фразу:


"Мы все живём ради осознанных снов..."


Захотелось запомнить её...


Всё своё время в гостях я провёл за чтением текста - ни чая, ни разговоров не помню, это занятие поглотило меня целиком. Вроде и было какое;то общение на краю уха, но я в нём не участвовал. А когда дочитал, мы сразу ушли.


Стояли на переходе минуту или дольше, ожидая, когда автомобильный поток прекратится и даст наконец перейти дорогу. Рядом со мной остановился молодой человек с каким;то непонятным большим рулоном - почти в человеческий рост.


Я стал на цыпочки и зачем-то заглянул внутрь...


Там было сумрачно, тесно от множества странных объектов, похожих на железнодорожные вагоны, и всё было покрыто пылью. Я будто заглянул в заброшенный мрачный туннель и, находясь в нём, живо представил себе, что если продолжу вглядываться, то угол зрения станет меняться: взгляд сверху вниз перевернётся, я спущусь из-под потолка и окажусь стоящим на ногах, глядя прямо перед собой...


Ещё немного и затянуло бы внутрь.


Я вовремя вернул внимание назад, стряхнул пыль наваждения с ресниц, развеял видение и посмотрел на дорогу.

Машины остановились. Мы быстро перешли на другую сторону улицы, повернули налево и стали неспеша прогуливаться теперь в обратном направлении.


Только сейчас заметил - я что-то жевал всю дорогу. Приятно хрустящее, наподобие чипсов, но почти безвкусное. Поднес правую руку к лицу, чтобы выяснить, что же это, и увидел зажатую между большим и указательным пальцами свою недоеденную, но надкушенную уже более чем на половину кредитную карточку!


На раскрытой ладони была ещё небольшая стопка других пластиковых карточек, менее важных...

Меня охватило чувство досады и раздражения на себя самого:


"Ну, бли-и-ин! Были же с собой другие. Почему не посмотрел заранее и сожрал именно кредитку?"


Однако меня сразу успокоила мысль - я вспомнил, что основная кредитка дома, а эта была как бы запасной, которую я носил с собой на всякий случай.


"Всё равно жалко."


Это событие на время поглотило всё моё внимание, а когда я поднял голову, то обнаружил нас идущими по странной тёмной луже. Даже не лужа, а обширная водная гладь, из плена которой вырывались время от времени яркие блики света, точно вспышки отражений на коньках невидимых танцующих фигуристов.


Здания, улица, город... всё исчезло, словно свернулось в непроявленное. Освещение изменилось, стало более приглушённым - серые сумерки, но окружающее по;прежнему хорошо различимо. Вокруг стояла тишина, зажатая пространством ограниченной видимости и близким горизонтом.


Вода едва доходила до подошв, но её уровень постепенно менялся.


И вот ноги уже утонули по щиколотку, появилась обеспокоенность промочить обувь... и таки да - вода попала в неё холодом и сыростью. Я расслабился: всё равно это уже произошло. И в этот самый момент я плавно и мягко осознал, что сплю.


"Мы?"


"Кто это - мы?"


Слева от меня, рука об руку, шагало моё ощущение - то самое, благодаря которому я весь сон чувствовал себя не один. Посмотрел на попутчика. Крепкий мужчина, неприметного вида, спортивного телосложения, лицо обычное, не выдающееся, такое трудно запомнить. Возраст тоже неопределённый. Ему могло быть за тридцать, а то и за все пятьдесят.


Он воспринимался как страж, хранитель, я бы даже сказал - телохранитель.


Подумал:


"Может, это спутница почему-то приняла такой облик?"


Но эта мысль не выдерживала никакой критики. Ощущение, исходившее от него, не имело с ней ничего общего - будто другая энергетическая подпись. В противоположность ей - совсем не женственное, а напротив грубое и мужское, но при этом он ощущался таким же своим, как и спутница. Только тихий, незаметный.


Телохранитель - лучшего определения и не придумаешь.


Он, должно быть, всегда был рядом, просто я его не замечал.

Я смотрел на него прямо в упор, пристально разглядывая, и спросил в лоб:


- Ты кто?


- Ты ведь не спутница... тогда кто ты?


Я осознавал, что он часть меня, как и спутница, только какая-то другая. Честно говоря, не ждал, что ответит. Вспомнилось: в других осознанных снах это никогда не срабатывало. Сон либо распадался и я просыпался, либо он просто молчал. А если всё же отвечал, то ответ, как правило, был невнятным, едва различимым, и приходилось не раз переспрашивать - лишь для того, чтобы получить тот же результат.


Но он ответил!

От неожиданности у меня аж челюсть отвисла.


- Плюрибус Множественный, - представился мой попутчик.


Он произнёс оба слова - латинское и русское - как единое имя, будто титул. Громко, чётко, внятно и, мне показалось, с подчёркнуто официальной интонацией - как если бы объявлял визит важной особы при королевском дворе.


Мы шли с ним по щиколотку в тёмных разливах лужи и разговаривали. Но стоило мне задать вопросы, которые он, похоже, не хотел обсуждать - о нём самом или о его роли - как он вдруг терял дар речи и начинал говорить какую-то бессвязную тарабарщину.


Я чувствовал, что вторгаюсь в области, куда, похоже, мне не следовало соваться - будто расстраивал его речь такими вопросами. Не зная, что делать в такие моменты, я извинялся - это единственное, что приходило в голову, чтобы исправить ситуацию.


И это помогало. Он возвращался в обычное состояние и снова говорил нормально. За время беседы таких случаев было несколько. Я старался избегать подобных вопросов, чтобы не спугнуть наше общение.


Когда уровень воды ещё чуть повысился, он сказал так уверенно, что не поспоришь:


- Дальше идти не стоит.


И, не дожидаясь моего решения, резко повернул назад. Я последовал за ним - ноги сами понесли. Освещение снова стало меняться прямо на глазах. Вскоре показались дома и улицы, вынырнув из сумерек и омывшись ясным солнечным днём. Лужа тоже исчезла, асфальт был совершенно сухой.


Плюрибус Множественный сказал, что ему пора уходить и пообещал:


- Я приду к тебе в три часа дня со своим чесноком.


Произнёс это так чётко, словно говорил о чём;то принципиально важном.


Я подумал:


"У меня ведь тоже есть чеснок... зачем ему свой?"


И тут же мелькнула мысль в ответ:


"Приведёт свой чеснок к моему."


С этой нелепой мыслью проснулся.


В комнате - по-утреннему светло. Слышу многоголосое пение птиц и жужжание транспорта за окном. Говорят, если глянуть в окно сразу после пробуждения, то сон забывается. Я отвернулся от окна и принялся всё записывать в тетрадь. Особое внимание уделил нашему разговору.


Исписал целую страницу: она была вся вдоль и поперёк исчёркана спросонья неровным, пляшущим почерком...

Решил, что потом разберусь.


Положил голову на подушку, закрыл глаза, надеясь вспомнить ещё какие-нибудь детали, но, похоже, больше ничего не всплывало. Я расслабился, отпустил этот сон, и поскольку было ещё слишком рано, попытался опять заснуть.


Остановил внутренний монолог.

Странно...

Мыслей нет, а состояние почему-то ничуть не меняется - ровное, как взлётная полоса.


Открыл глаза.

Освещение сумеречное, предрассветное...


Я - снова проснулся!


Мля! Какая тетрадь? Я же давно всё записываю в телефон!

Львиная доля всего, особенно наш разговор, совсем ушла из памяти, навсегда осталась там, словно сухие цветы, запертые между страницами той тетради во сне.


Делать нечего.

Записал в телефон те фрагменты сна, которые всё же удалось вспомнить.


"Интересно... если осознание пришло, когда я стоял в той воде всего лишь по щиколотку, что бы произошло, если бы мы зашли гораздо глубже?"


С этими мыслями незаметно для себя и задремал...


III. Плюрибус Множественный. (Время: 9:21)


У дома моего детства - старой хрущёвки, с той боковой стороны, где были окна моей спальни, - мы прохаживались с другом детства... или тем, кто казался им. Я не мог определить, кто именно это был, да это и не имело значения: по ощущению я знал, что на самом деле передо мной стоял он - мой телохранитель Плюрибус Множественный.


Мимо нас с севера на юг пробежала стайка детей. Что-то прокричали и унеслись прочь, звеня как пустые консервные банки, привязанные к хвосту ленивого дворового кота. Что именно прокричали и нам ли - не знаю, не обратил внимания.


Но Плюрибус Множественный тут же озабоченно умчался вслед за ними, выяснить, что происходит. Тем не менее я по-прежнему ощущал себя в полной безопасности. Он, казалось, оставил рядом со мной незримую часть себя.


Справа вдруг запищала мелкая собачка. Две другие, чуть побольше, но такие же мелкие дворняжки, лаяли на неё и делали угрожающие выпады. Не драка - возня и визг. Мелькнула мысль, что они могут забыть о своих разногласиях и переключиться на меня.


С такой проблемой во снах я уже сталкивался: бывало откуда ни возьмись появлялась собака и атаковала меня, выталкивая из осознанного сна. Но не в этот раз - я спокойно наблюдал, зная, что они просто не посмеют даже тявкнуть в мою сторону.


Эпилог


"Будет звонок из Европы". Теперь я слышу эту фразу иначе.

Звонок действительно был - но не телефонный и не внешний.


Сначала он тихо прозвенел на узких улочках моей внутренней Одессы, среди старых фасадов и нечитаемых строк. Потом усилился, когда буквы "ос" стали проступать сквозь текст. А затем, когда этого оказалось недостаточно, появился он:


Плюрибус Множественный.


Тот, кого я прежде не замечал.

Тот, кто всегда шёл рядом, скрываясь за чужими лицами.


Он назвался.


Теперь я знаю его походку.

Узнаю его молчание.

И ту уверенность, с которой он говорит:


"Дальше идти не стоит."


Если спутница уходила - значит, так было нужно.

Я остался не один.


Из множества - проступило ещё одно.

Теперь он различим среди любого множества...


13.02.2026


Послесловие


И он сдержал своё обещание - пришёл наяву...


Обычный понедельник.

По понедельникам мы традиционно закупаем в супермаркете продукты на неделю.


Весенний солнечный день на аллее ярко-фиолетового цветения деревьев, по которой мы идём к автобусной остановке. Они выстроились по левую руку от нас в ряд - один за другим в длинной очереди на юго-восток. Пустая улица, около половины двенадцатого.


По пути не встретили ни одного человека. Когда дошли до пешеходного перехода, нас неожиданно обогнал парень в одежде походного вида.


Стоим с супругой в стеклянной оправе автобусной остановки, недалеко от перекрёстка. Ждём автобус.

Кругом по-прежнему ни души и редкое движение на дороге в ленивом и монотонном шуршании шин...

Как вдруг я ощущаю резкий толчок под дых и пустоту - слева от меня чего-то не хватает...


Я глянул на левую скамейку с мыслью:


"Может сумку поставил на скамью и испугался, что забуду?"


Она пуста...

И тут до меня доходит: спутница отсутствует!

А ещё через миг я осознаю:


- Я же не сплю! Это - явь.


Я впервые осознал её отсутствие в мире повседневности...


Воистину: "Не знал, да ещё и забыл".


В реальности для меня её никогда будто не существовало. А теперь я остро осознал её отсутствие - как если бы она всегда была частью меня и здесь. Она словно напомнила о себе, легонько ткнув меня в живот.


Я посмотрел на супругу, сидящую на правой скамейке остановки...

Она даже не подозревала, что я только что оказался на миг в сновидение наяву.

Я поведал ей о том, что произошло. Она отнеслась к моим словам с интересом и шутливо заметила:


- А я тут, что, пустое место?


Супруга читает мои тексты и помогает их редактировать - она, можно сказать, мой главный редактор. У меня нет от неё секретов и она всегда в курсе происходящего.


Подошёл наш автобус. Мы заняли места в задней части салона, супруга как всегда - у окна. Всю дорогу ехали молча, каждый думал о чём-то своём: я о событии на автобусной остановке, она о своём...

Как вдруг она неожиданно заговорила, совершенно вне контекста:


- Вот видишь, какая у тебя жена? Со мной ты можешь писать. А была бы другая - требовала бы больше денег, гоняла бы на какие-нибудь подработки, а я тебя понимаю и поддерживаю.


Я оторопел от её заявления и поначалу даже не знал, что ответить. В её словах не было ни упрёка, ни скрытых мотивов - ничего особенного. Она будто рекламировала себя... зачем? Мы вместе уже очень давно и отлично ладим. Никогда за всю жизнь не было ни упрёков, ни даже разговоров на подобные темы.


В былые времена я бы отреагировал, как обычно - её чувство собственной значимости запустило бы моё и разговор перешёл бы в традиционное мерение достоинств и недостатков. Такая перепалка легко могла пойти по двум направлениям: шутливый конфликт или серьёзный. Наговорили бы друг другу гадостей, а потом извинялись бы.


Но не в этот раз. Меня словно вырвало морально, психически или духовно, даже не знаю, как точнее описать, в ответ на её слова. Моё чувство собственной важности почему-то не включилось. Вместо этого я неожиданно для себя твёрдо остановил её, сказав без раздражения, что её слова - отвратительны и мне неприятно это слышать.


Именно так я себя чувствовал в тот момент, это было совершенно искренне. Я также мягко заметил, что подобными словами она себя унижает.


При этом она не казалась мне неприятной, я не был на неё сердит, не чувствовал себя оскорблённым, и это не было защитой моего "я. Просто то, что она принесла, оказалось мне не нужно. Моя реакция была отторжением - вроде:


"Извините, с этим не ко мне."


Её ни чуть не задел мой выпад - напротив, осталась спокойной, пояснила, что ничего такого не имела в виду, и шутливо добавила:


- Сама себя не похвалишь - никто не похвалит.


На этом всё и закончилось.

Мы сошли на остановке, и по пути к супермаркету я продолжал размышлять о своей необычной реакции...


Уже в магазине меня вдруг осенило: я понял почему моё ЧСВ не включилось - более того, оно отторгло чужое. Будто телохранитель проявил себя в яви, точно как и обещал: пришёл днём со своим чесноком.


Я тут же рассказал о своём открытии супруге:


- В автобусе ты увидела Плюрибуса, который на миг выглянул из меня и помахал нам обоим рукой.


Придя домой, я вдруг осознал, почему жена сказала в автобусе те слова - она приревновала меня! Это была ревность к спутнице. Супруга тоже её почувствовала - там, на остановке, своим женским чутьём. Для неё она перестала быть лишь той, о которой она читала в моих снах-рассказах, а стала той, кто может отнять меня у неё.


Я рассказал супруге о том, что я понял, и спросил, так ли это. Она задумалась, прокрутила в голове события дня и подтвердила: всё было именно так. Её действительно это задело. Она сказала:


- Ладно там что-то во снах происходит, но в её реальности - это уже через край.


Спутница и Хранитель очень мягко, но при этом достаточно очевидно дали о себе знать в мире повседневности. И сделали это так, что сомнений почти не осталось - вовлекая в это и мою супругу. Мы оба словно провалились под лёд реальности и оказались в озерце совместного сновидения наяву, глядя на окружающий реальный мир сквозь тонкую плёнку грёзы. Ей пригрезилось, что она играет роль какой-то другой версии себя, а мне - другой версии меня.


Случай на остановке длился меньше минуты, но послевкусие растянулось шлейфом на весь день.


16.03.2026