# Дедушка Лузгин

Владимир Николаевич Лузгин

О Лузгиных и повести писателя Владимира Санги "Семипёрая птица"

Владимир Николаевич Лузгин

ДЕДУШКА ЛУЗГИН


Занимаясь изучением происхождения фамилии Лузгин, я постепенно, но неумолимо, приходил к выводу: фамилия имеет северо-западные, новгородско-полоцкие корни. Лузгины в большом количестве проживают в Витебской области Белоруссии в районе древнего русского города Полоцка, а также в Карелии и на Беломорском побережье. Известна фамилия с XVI века, a в то время фамилии были исключительно у выходев из Северо-Западной Руси. Всё это довольно опеделённо указывает, что истоки фамилии Лузгин следует искать среди древних племён русов и полоцких кривичей. Речь здесь, на самом деле, идёт о двух различных наименованиях одного и того же племени, или, по крайней мере, о двух племенах, которые к началу II тысячелетия уже настолько слились друг с другом, что отделить их одного от другого уже практически невозможно. Так, в "Хронике Ливонии" Генриха Латвийского неоднократно упоминается полоцкий князь Владимир (Woldemaro de Ploceke - князь Полоцкий с 1186 года), который именуется и великим королём Полоцка (лат. magnus rex), и королём русов. В главе "Пятый год епископства Альберта", например, читаем: "В то же лето внезапно явился в Ливонию король полоцкий с войском и осадил замок Икесколу. Ливы, не имевшие доспехов, не посмели сопротивляться и обещали дать ему денег. Получив деньги, король прекратил осаду. Между тем тевтоны, посланные епископом с самострелами и оружием, заняли замок Гольм и, когда пришел король, чтобы осадить и этот замок, они переранили у него множество коней и обратили в бегство русских, не решившихся под обстрелом переправиться через Двину". Владения полоцких русов простирались далеко на запад, на территорию современной Латвии. В "Хронике Ливонии" упоминается Вячко (Вячеслав), король (князь) Кукенойса, - русского замка на правом берегу Двины у впадения в нее реки Персе, что в 134 км от Двинска и в 338 км от Полоцка. Возможно даже, что владения русов простирались ещё дальше на запад - на территорию Польши и Восточной Пруссии. Историки указывают на существование нескольких Русей в восточной части южнобалтийского побережья. Одна из таких Русей находилась в устье реки Неман. В частности, северогерманский хронист XI века Адам Бременский упоминал Русь по соседству с Семландом - территорией нынешней Калининградской области. Петр из Дусбурга, автор "Хроники земли Прусской" (XIV в.) также размещал в районе Немана (Мемеля) некую Руссию. На существование Руси в этом районе указывает топонимика: один из рукавов Нёмана называется "Русс", а "Русиа" - старое название Куршского залива. К югу от Калининградской области начинается Варминско-Мазурское воеводство Польши. Раньше этот Мазурский Озёрный край входил в состав Востой Пруссии. Один из городов этого края - Элк (Elk, старое немецкое название - Lyck). Недалеко от этого города есть посёлок Romanowen (старое немецкое названние Heldenfelde, округ Lyck). В старинных немецких документах, переснятых на микрофильмы и размещённых в Интернете, которые регулируют земельные отношения, регистрируют рождение, вступление в брак и смерть жителей жтого посёлка упоминаются жители с фамилией Luzga. Полочане постоянно воевали со своими соседями, прежде всего с тевтонами. Владимир, например, предпринял поход на Ригу: "... король собрал войско со всех концов своего королевства, а также от соседних королей, своих друзей, и с великой храбростью спустился вниз по Двине на корабле", - сообщает "Хроника". Однако, противостояние с тевтонами закончилось для русских неудачно. Князь Вячко, которого "Хроника" также называет королём, и его люди, в конечном итоге, "боясь за себя и за свой замок <...> собрали свое имущество, поделили между собой коней и оружие тевтонов, подожгли замок Кукенойс и побежали каждый своей дорогой. Лэтигаллы и селы [союзники русов - В. Лузгин], жившие там, скрылись в темные лесные трущобы, а не раз упоминавшийся король [князь Вячко - В.Н. Лузгин] <...> ушел в Руссию, чтобы никогда больше не возвращаться в свое королевство". Согласно "Повести временных лет", вятичи были "от рода ляхов", то есть западных славян. Название "вятичи" произошло от имени родоначальника племени, Вятко, - уменьшительной формы от славянского имени Вячеслав: "Были ведь два брата у ляхов - Радим, а другой - Вятко <...> а Вятко сел с родом своим по Оке, от него получили свое название вятичи". Возможно, князь Вячко и был тем самым человеком, от которого получили своё название вя́тичи, появившиеся в начале II тысячелетия в бассейне Верхней и Средней Оки и осевшие на территории современных Московской, Калужской, Орловской, Рязанской, Смоленской, Тульской и Липецкой областей. То есть, как раз там, где мы и находим основные очаги проживания фамилии Лузгин. В таком случае, вятичи являются ветвью полоцких кривичей. Становятся понятны и слова летописца "Руськая земля словёт Полочьская": русские земли заселялись и осваивались полочанами.


*


Согласно древнерусскому летописному своду XII века "Повести временных лет", авторство которого приписывается монаху Киево-Печерского монастыря Нестору, в 862 году варяг Рюрик с братьями был призван княжить в Новгород по приглашению племён чудь, словене, кривичи и весь. Это событие, с которого традиционно отсчитывается начало государственности восточных славян, в историографии получило условное название "Призвание варягов". Летописец назвал причиной приглашения междоусобицы, охватившие проживающие на новгородских землях славянские и финно-угорские племена. Рюрик пришёл со всем своим родом и народом русь, этническая принадлежность которого продолжает оставаться дискуссионной. Летопись сообщает: "... и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, - на Белоозере, а третий, Трувор, - в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же - те люди от варяжского рода, а прежде были словене. Через два же года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим города - тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах - находники, а коренное население в Новгороде - словене, в Полоцке - кривичи, в Ростове - меря, в Белоозере - весь, в Муроме - мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик". Таким образом, не исключено, что полочане стали называться русами уже после того, как верховная власть в Полоцке оказалась в руках пришедших туда варягов-русов. Поэтому, определить, были ли полоцкие Лузгины коренными полочанами или пришедшими туда варягами-русами, затруднительно. Я склоняюсь ко второй точке зрения, поскольку люди с фамильной кличкой Луск / Луска жили не только в окрестностях Полоцка, но также в Дании, Ирландии, и даже в Англии. Викинги, как известно, посещали Британские острова и селились на них. В лондонском списке субсидий за 1282 год упоминается некто Барталомео Луско де Гамбрук, кредитор бочкарей и ткачей, причём в комментарии говорится, что имя Lusco происходит от латинского слова luscus - "одноглазый" или "косой": "Bartholomew Lusco de Hambourk, 1282, creditor of some burellers and weavers. Lusco is the dative of Lat luscus "one-eyed" or "squinting"." [From: "Subsidy Roll 1292: Billingsgate ward", Two Early London Subsidy Rolls (1951), pp. 193 - 99]. Среди английских Лусков были люди весьма уважаемые и титулованные. Наиболее известен из них сэр Эндрю Луск, баронет, банкир и политик, избранный в 1873 году лордом-мэром Лондона. В Северной Америке и сейчас живут люди с фамилией Lusk, предки которых переселились в Америку из Ирландии и Шотландии. Жили в Англии не только люди с фамильной кличкой Луск, но даже с совсем уж русской фамилией Лускин. В Интернете упоминается некто Томас Лускин, джентельмен из деревни Ардлей, Эссекс: "Thomas Luskyn or Luskin, Gentleman of Ardleigh, Essex - 19 January 1599", и сообщается, что Лукин и Лускин - старинные эссекские фамилии ("old Essex name of Luckin and Luskin"). О деревне Ардрлей сообщается, что она расположена в северной части Эссекса - графства на востоке Англии: "Ardleigh is one of the largest parishes in Tendring Hundred, in the northern division in Essex (a county in the East of England). The village lays four and a half miles north of Colchester and about four and half miles from Manningtree." В Ирландии в графстве Дублин с давних пор существует крупная деревня Lusk (Irish: Lusca), которая в старинных документах упоминается под названием Lusga. Деревня Lusk расположена в нескольких километрах к северу от Дублина, считается очень древней и известна своей старинной Круглой Башней (Round Tower). Она когда-то была столицей графства Fingal.


Круглая Башня в д. Луск


Название графства, Fingal, как сообщают историки, произошло от древнегэльского Fionn Gall, означающего светловолосые пришельцы: "The original name, however, derived from the old Gaelic Fionn Gall, meaning fair-haired strangers". Историки поясняют, что эти светловолосые чужеземцы прибыли из Скандинавии. Вероятно, так оно и было на самом деле. Однако, не следует забывать, что сами Скандинавские земли заселялись переселенцами из Приазовья и Причерноморья. Предками ирландцев и шотландцев считаются кельты. Очень вероятно, что русы и были тем загадочным племенем, которое под именем кельтов было известно римлянам. Русы, по-видимому, проникли даже на Иберийский полуостров, где они были известны как кальтиберское племя лузов, предков современных португальцев. Копаясь в Интернете я с удивлением обнаружил, что у испанцев есть имя и фамилия Luzga, а в списке старинных испанских имён я нашёл мужское имя Lusgin. Заселив северо-западные русские земли, новгородцы-русы проникли в Волжко-Окское междуречье, основав города Муром и Рязань, проникли на пермские и марийские земли, а оттуда устремились на на Южный Урал и в Сибирь. В языках многих народов, на чьи земли пришли русы, и с которыми они ассимилировались, словно лакмусовая бумажка, сохранилось слово "лузга" (или "луска"). В кельтском языке одним из значений слова "lusca" было "растительность". А в марийском языке есть слово "лузга", означающее "косматый, мохнатый, волосатый". В Интернете вместо "ворс ковра" можно встретить выражение "луска ковра". Интересно отметить, что у марийцев было имя Лузган. В Марийском Национальном театре драмы им. М. Шкетана режиссером-постановщиком О. Иркабаевым была поставлена комедия В. Шекспира "Сон в летнюю ночь". Вот что по этому поводу сообщается в Интернете: "Перед переводчиком изначально была поставлена задача: материал пьесы обработать, действие перенести на некую финно-угорскую территорию. Поэтому почти все персонажи обрели новые имена, хотя по возможности переводчик старался сохранить созвучие между ними: Оберон - Кожерон; Тезей - Мазий, Лизандр - Лузган...". Слово "лузга" есть в марийском языке, но его нет в языках других угро-финнских народов. Почему это так, разъясняет Викопедия: "По своему фонетическому строю марийский язык весьма своеобразен. В этом отношении он резко отличается от других финно-угорских языков. На время до начала христианской эры падают заимствования из речи арийцев...". Разумеется, вместо слова "арийцы" здесь следовало бы употребить слово "новгородцы", и писать не о дохристианских времена, а о начале II тысячелетия нашей эры, когда новгородцы начали проникать на пермские и граничащие с ними марийские земли. Историки, как известно, любят всё удревлять, о чём сейчас так настойчиво пишет известный математик акдемик А.Т. Фоменко. В 1987 году группой челябинских учёных под руководством С.Г. Боталова у восточных склонов Уральских гор в Брединском районе Челябинской области было обнаружено старое поселение, получившее название Акраим. Хорошо сохранились два кольца оборонительных сооружений, вписанных друг в друга, два круга жилищ - внешний и внутренний, и центральная площадь. После этого, на значительной площади, охватывающей юг Челябинской области, юго-восток Башкортостана, восток Оренбургской области и север Казахстана, обнаружили другие города и укреплённые поселения аркаимского типа, которых историки назвали протогородами и отнесли их в эпоху бронзового века - середину II тысячелетия до н.э. Компекс обнаруженных старых поселений получил название "Страны городов". Многие исследователи сочли её страной древних ариев на территории Урала. Было отмечено также сходство Акраима с древним комплексом Стоунхендж на территории Англии. Однако, некоторые исследователи высказывают сомнения в глубокой древности Акраима, обращая внимание на хорошую сохранность грунтовых конструкций. Г.Б. Зданович, например, сообщает: "Несмотря на то, что Аркаим имеет вполне почтенный возраст - существовал он 3600-3700 лет тому назад - основные контуры поселения хорошо читаются на современной степной. С высоты птичьего полета прекрасно видны оборонительные стены, развалины жилищ, центральная плошадь и четыре входа". А.Т. Фомеко пишет: "Огромная "древность" этих поселений была провозглашена историками и археологами совсем недавно. Как выясняется, первоначальная точка зрения тех, кто открыл эти города, была совсем другой. Первооткрыватели считали города более поздними, то есть более близкими к нам по времени. <...> И только потом, восторженные поклонники древности, появившиеся в этих местах, голословно декларировали чудовищную древность поселений. <...> скорее всего, это были старые казачьи поселения-крепости эпохи XV - XVIII веков, образовывавшие часть системы военных укреплений Московской Тартарии". Со своей стороны отмечу, что именно в Челябинской области и в прилегающих к ней районах Башкирии распространена фамилия Лузгин. А в том, что Акраим так сильно похож на английский Стоунхендж, ничего удивительного нет: вспомним ирландскую деревушка Lusk (Lusga), а также ирландцев и шотландцев с фамилиями Lusk и Luskin. Mарийцы, или как их ещё называли, черемисы, дольше всех других народов оставались язычниками. Поэтому, неудивительно, что память о мирском имени Лузган сохранилось у них до наших дней. Адам Олеарий в "Подробном описании путешествия Голштинского посольства в Московию и Пермию в 1633 и 1639 годах" отметил у черемис почитание солнца, огня, воды, луны, единого "бессмертного бога", а также "чёрта", чья "резиденция" находилась на реке Немде, и "духов-мучителей", которым черемисы приносили умилостивительные жертвы. Профессор Казанского университета Ивана Николаевича Смирнов в своём капитальном труде "Черемисы. Историко-этнографический очерк" писал: "Разобраться в бесчисленном множестве таких духов не легко. <...>. Не дали до сих пор стройной классификации божеств и исследователи черемисской религии". "Марийская вера" и традиционные верования в последние годы возрождаются. В рамках общественной организации "Ошмари-Чимари", претендующей на роль марийского национального религиозного объединения, начали проводиться моления в священных рощах. В городе Йошкар-Ола этой организации принадлежит "Дубовая роща". Священные дубовые рощи, как мы знаем, использовались в ритуальных целях кельтами и пруссами. Разумеется, Лузган - это уже хорошо нам известное имя Лузга, также как Лузан - это имя Луза. В добавлении окончания "н" нет ничего странного. Лузга и Луза - это диалекты имени Лука, означавшего "кривой, одноглазый", а Лука - это Лукан, Лукиан, или Лукьян. Небольшая разница между именами Лузга и Лузган, также как и между именами Лука и Лукан, всё же есть. Лузган - это сын или потомок Лузги, т.е. Лузгин, точно также, как Лукан / Лукьян - сын или потомок Луки, т.е. Лукин. Считается, например, что имя Косьян (Касьян) происходит от латинского когномена* Кассиан (Cassianus), который, в свою очередь, происходит от когномена Кассий (Cassius) и означает "принадлежащий Кассию", т.е. потомок Кассия. Аналагичная ситуация с окончанием "ян" наблюдается у армян: Петрос - Петросян, т.е. потомок Петроса или принадлежащий к роду Петроса. Окончание "ан" в имени объекта указывает на его происхождение от другого объекта. Например "лузан" - орех - назван так потому, что "луз" - это орешник. Есть ещё одно старинное мирское имя - Лупа, которое, по всей видимости, также является диалектом имён Лузга, Луска, Луза и Лука. От него также образовалось имя Лупан (Алпан), а затем и фамилии Лупин, Лупан и Лупанов.


* Когномен - Прозвище, данное человеку, перешедшее на его потомков, и ставшее названием семьи или отдельной ветви рода.


Таким образом, Лузгин, прежде чем стать фамилией, было родовым именем, означавшим "потомок Лузги". Как имя в форме Лузган, оно сохранилось только у марийцев. В Хабаровском крае в низовьях Амура и в северной части острова Сахалин проживает небольшая народность монголоидной расы - нивхи (старое название гиляки, около 5 тыс. человек). Говорят нивхи на изолированном языке, имеющем типологическое сходство с алтайскими языками и северо-индийскими языками Америки. По странному совпадению, название народа напоминает название летописного балтского народа голядь, жившего в бассейне реки Протвы между вятичами и кривичами и ассимилированного славянами. Н.А. Лайгун в своей работе "Семантика личных имен нивхов", основанной на полевых материалах, собранных в период 1975 - 1991 гг. у нивхов, проживающих в Тымовском, Александровк-Сахалинском, Охинском и Ногликском районах Сахалинской области, а также на анализе произведений нивхского писателя В.М. Санги, среди других имён нивхов приводит мужское имя Лузгин. По его мнению, происходит оно от глагола "луд" - петь. Скорее всего, имя Лузгин было занесено к нивхам пришельцем Лузгою. В начале XVIII века, например, по приказу Петра I на Дальний Восток отправились Иван Евреинов и Фёдор Лузгин, которые в 1720 - 1721 гг. провели первые геодезические съёмки Западной Камчатки и центральной группы Курильских островов. Так что всякое могло быть.


Ниже приведён небольшой отрывок из книги известного нивхского писателя Владимира Санги "Семипёрая птица", из которого видно, что Лузгин действительно могло употребляться не только как фамилия, но и как самое обыкновенное имя.


ДЕДУШКА ЛУЗГИН И РЕБЯТА

(Из книги Владимира Санги СЕМИПЁРАЯ ПТИЦА)


Волны шумно выбрасывались на песчаную косу, били в прибрежные дюны, рушили их склоны. Они слизывали с косы песок и прозрачные, разноцветные камешки. Берег завалили груды зеленовато-бурой скользкой морской капусты, остро пахнущей йодом; мелкие, похожие на оладьи, медузы. Между ними белели большие ракушки. В жёлтой пене, путаясь в обрывках морской травы, неуклюже копошились длинноногие крабы. Большие серые чайки-поморники с хищным пронзительным криком набрасывались на них. Дед Лузгин прищурил узкие, в сетке морщин глаза, глянул из-под узловатой руки на небо, на колышущийся после шторма залив. И, будто освободившись от тяжести, глубоко и облегчённо вздохнул. Рядом, бросая на дедушку вопрошающие взгляды, незлобливо переругиваются два босоногих мальчика. В руках у них шишки кедрового стланика. - Шторм кончился! - нарочито громко сказал мальчик в чёрной рубашке. Другой мальчик, в голубой тенниске и закатанных брюках, закричал. - Молчи, Урьюн! Что ты понимаешь? Тоже мне - моряк: языком бряк, а в голове - звяк. Мальчик в голубой тенниске хорошо знал своего дедушку: дедушка не любит, когда его опережают, а нетерпеливый Урьюн выскочил не вовремя и мог испортить дело. Урьюн, недолго думая, ответил: - Колка - друг бурундука: он расселся на суку и орехи шелушит, никуда он не спешит. - И, довольный своим ответом, состроил рожицу. Колка насупился и показал кулак. Дедушка не обратил внимания на препирательства ребятишек, медленно повернулся, не спеша направился к х'асу - помосту, где сушатся рыболовные снасти и вялится рыба. Мальчики неотступно сторожили деда, и, когда он взялся за снасти, Урьюн подпрыгнул с радостным криком: - Ура-а-а-а! Тут и Колка не мог сдержать радость, он бросился на Урьюна, и друзья закружились, крепко обнявшись. Вот уже снасти и лодка-долблёнка подготовлены К завтрашнему походу.


*


Галя, стройная девушка, с чуточку раскосыми глазами и двумя тяжёлыми косами, встала сегодня рано. Ей радостно и немного грустно. Радостно оттого, что её мечта учиться в Ленинграде сбывается. А грустно... Разве не будет грустно без матери, старого доброго Лузгина, неугомонного и любознательного Колки? Как только солнце ударило в окно, Галя вышла на берег залива. Она села на склон бугра и, подперев голову ладонями, задумчиво смотрела на залив. Он блестел так, будто на его поверхности беспрерывно переворачивали тысячи перламутровых раковин. Из-под ног осыпается песок. Осыпается тонкими струйками. Песчинки, падая, захватывают соседние песчинки. И вот уже не струйка, а ручей стекает в воду. Тишина. Лишь изредка слышится ленивый лай сытой собаки, да лёгкий плеск напоминает, что на берег змейкой наползла волна. Коса бугристой, бородавчатой клешней гигантского краба отделила залив Чайво от моря. Море даже в тихую погоду тяжко вздыхает, будто грозится, что оно ещё покажет себя. Нежаркое солнце медленно плывет над прозрачным туманом. Постепенно рябь разбивает залив. И вот он шевельнулся и стал медленно выливаться в море - начинался отлив. Неожиданный в этой тишине стук вывел Галю из задумчивости. Оглянулась: дедушка Лузгин перенёс шесты в лодку, и те гулко ударились о её днище. Вскоре появились Колка и Урьюн, взлохмаченные от сна. Они несли мешки с провизией, чайник, кастрюлю. У Колки через плечо висело ружьё. Ружьё подарил дедушка, когда Колка приехал домой на каникулы. И всё лето Колка стрелял по банкам - тренировался. Банки - удобная мишень: они звонко звякают, когда попадёшь в них, и совсем не надо после каждого выстрела бегать смотреть, точно ли ты стреляешь. У Урьюна нет ружья. Но он верит: когда-нибудь и у него будет своё ружьё. А пока он охотился на бурундуков и на куликов с рогаткой. Галя сбежала с бугра, помогла принести лёгкие вёсла. А когда охотники уселись - Колка и Урьюн за вёслами, дедушка Лузгин на корме, - Галя оттолкнула лодку: - Удачно идти! Колка и Урьюн одновременно взмахнули правыми вёслами, занесли их, поддавшись вперёд, аккуратно, без всплеска, погрузили в упругую зеленоватую воду - сделали первый гребок. Вода у лопастей взбилась, с урчаньем завихрилась кругами. Не успели правые весла закончить гребок, как левые, сверкнув лопастями, занеслись для нового гребка. И так, - ритмичные взмахи одними вёслами, потом другими, правыми - левыми. И лодка пошла упругими длинными толчками. Дедушка помогая ребятам, загребал рулевым веслом - лодка уходила в сияющее марево. Галя вернулась на бугор. И долго сидела в глубокой задумчивости. Тёплый ветер лениво шевелил подол её платья, редкие чайки кричали пронзительно, будто хотели оживить залив. Вдруг она почувствовала прикосновение к плечу. Повернула голову - за спиной стояла мать. Поверх тугой косы с седыми прядями повязана яркая в голубую полосочку косынка. Сетка морщинок у глаз обозначилась резче - мать улыбалась. Галя ответила тоже улыбкой. Обеим не хотелось нарушать тишину. Лёгкая грусть и эта утренняя в дымке тумана тишина мягко и неслышно переплетались между собой и, казалось, порождали друг друга. Мать смотрела через залив на далёкие горы, голубые и плавные, как застывшие гигантские волны. Что занимает мать в эти минуты, Галя не знает. Только видит: глаза матери широко раскрыты, и в них задумчиво играют блики, отражённые от утреннего залива. Галя легонько прикоснулась к сильной, жёсткой руке матери: - Бригада уже собралась. Мать ласково погладила голову дочери. Руки матери пахнут морем, солью и рыбой. Галя любит эти руки. Когда училась в педучилище вдали от родного посёлка, она остро чувствовала, как ей не доставало сильных рук матери. Они приходили к Гале, когда она ложилась спать. Нежные руки убаюкивали её... Мать ступила на склон бугра. Из-под ног потекла струя песка. Но рыбачка легко переступила и через секунду уже была на твёрдой прибойной полосе берега, обнажившейся в отлив. Как треск ледяного панциря в мороз, раскалывает тишину резкий звук - у причала заводят мотор. Пузатые со вздёрнутыми носами лодки-моторы тянут к дальним тоням караваны неводников и рыбниц.


*


Дед Лузгин вёл лодку к острову Хой-вызф. Этот остров издавна известен тем, что на его прибрежной отмели водятся крупные таймени. Дедушка целый год не выезжал к Хой-вызфу: не было особой нужды. А теперь есть причина: надо же показать ребятам места обитания тайменя. Да и пора посвящать их в тайны охоты и рыбной ловли. Они, конечно, каждый день торчат на берегу с колхозными рыбаками. Но те ловят только сельдь, которая идёт в залив косяками. А таймень косяками не ходит. Вот его и не ловят рыбаки. Дедушка решил угостить ребятишек вкусной пищей предков. На днях уезжает Галя, дочь младшей сестры Лузгина рыбачки Ласкук. Уезжает далеко. Она говорит: если даже ехать на самой быстрой упряжке собак, много месяцев уйдёт на дорогу. Глядишь, где-нибудь застанет лето, и придется ждать нового снега. Туда и обратно двумя зимами не обернёшься. А если идти пешком... Скоро уедет и Колка. Он, правда, приезжает домой на каникулы. Но четыре месяца разлуки - это не выйти во двор и вернуться. Оба - и Галя, и Колка - очень любят нежное мясо крабов, густую, как кисель, похлёбку из кеты и морской капусты, варёные ракушки. В школе детей кормят супами, кашами, мясными консервами, картошкой, компотами и всякими другими мудреными кушаньями. Эта пища вкусна, но она несерьёзна, думает дед. Рша-дурш - кровавый шашлык у костра - вот это пища. Правда, дети приезжают из интерната подросшие и здоровые. Привыкли нивхские дети к русской пище. Привыкли. Ну что ж. Времена другие - и пища другая. Да и люди сегодня не такие, как прежде. Многие умеют управлять машинами. Лузгин раньше полагал, что только русским подвластны эти железные чудовища. Ан нет, и нивхи, оказывается, могут с ними сладить. Новые времена.