# Сбыча мечт

Людмила Васильевна Мацкевич

С Б Ы Ч А М Е Ч Т


Меняем реки, страны, города...

Иные двери... Новые года...

А никуда нам от себя не деться,

А если деться - только в никуда.

Омар Хайям


Часть первая


У каждого человека, конечно же, есть любимое местечко в доме, где он себя чувствует как-то по-особенному хорошо и спокойно. Было такое и у Саши. Любила она сидеть в кресле у окна небольшой угловой комнаты на втором этаже дома. Для кого и чего была эта комнатка предназначена изначально, она, когда впервые появилась в этом доме, сразу и не поняла.

Кроме небольшого кожаного диванчика, сиротливо примостившегося у стены; такого же размера письменного стола, расположившегося возле окна, со стоящей на нем зеленой лампой; висящей на стене полки с книгами и массивного, скорее всего сделанного на заказ, кресла в комнате ничего не было. Саша, внимательно все это осмотрев в первый раз, осторожно присела на краешек кресла, посмотрела в окно и ахнула, увидев голубое, а в этот день без единого облачка, небо и идеально ровные, чуть-чуть покачивающиеся от почти неощутимого ветерка, верхушки сосен. И больше ничего, абсолютно ничего лишнего, что могло бы разрушить эту первозданную красоту, способную привести человека порою к так нужному ему состоянию умиротворения и душевного покоя.

Теперь-то она знала, знала наверняка, что прежний хозяин часто тут бывал, возможно, чтобы подумать о каком-то важном и неотложном деле, а может быть, принять какое-то трудное решение или просто посидеть и отдохнуть, время от времени поглядывая в окно и лениво перелистывая страницы любимых книг.

После такого открытия полюбилась эта комната и Саше. Вот и сегодня, когда выдалось свободное время, она поудобнее устроилась в кресле, прикрыла ноги пушистым пледом, потому что в последнее время они стали часто мерзнуть, посмотрела на знакомый до мельчайших подробностей вид из окна и задумалась. Нет, ее не пугали будущие перемены в жизни, она была им рада, потому что случившееся с ней долгие годы было всего лишь той несбывшейся мечтой, которую она, даже не надеясь на чудо, вопреки всему продолжала хранить в душе.

Только вот сегодня мысли Саши были не о том. Почему-то вспомнилось раннее детство, проведенное в далеком уже теперь Городке, когда ее мир еще был светлым и полным счастья, потому что рядом всегда была любимая мамочка. А закончилось оно, когда мамочки не стало.


***


Ах, как была счастлива Саша, когда гордо вышагивала первый раз в школу рядом с мамочкой! Даже просто идти с ней было большим удовольствием, ведь мамочка была не просто красивой, она была, по глубокому убеждению Саши, самой красивой в их небольшом Городке. Высокая, русоволосая, сероглазая... По такому торжественному случаю губы женщины были слегка тронуты помадой, густые волосы собраны на затылке в замысловатый тяжелый узел, а бледная светлая кожа лица не нуждалась ни в какой пудре.

Жалко, конечно же, что платье Анны не было новым, да и старательно начищенные с вечера туфли тоже, но Саша-то понимала, что это не значило ровным счетом ничего, потому что на ее мамочку все и всегда обращали внимание. Может, из-за необычной для тех суровых мест нежной красоты, а может, из-за умения женщины держаться независимо, никак не реагируя на чужие взгляды, а порой и слова, специально громко брошенные вслед. Была у нее и еще одна особенность: при разговоре с кем-либо она никогда не поднимала глаз выше подбородка собеседника.

Так сложилось, что у Анны не было ни друзей, ни подруг, и все свободное время принадлежало только дочери. А заняться им было чем. Они вместе готовили еду, гуляли в парке, читали и сочиняли сказки, рисовали, учили детские стишки и пели песни. Тут уж Анна не прятала своих глаз, а они у нее были счастливыми и очень-очень добрыми.

На школьном дворе было многолюдно. Анна и Саша встали в сторонке, дожидаясь начала переклички. Девочка была очень взволнована и без конца поправляла то новенький белый передник, то падающую на глаза непослушную прядь таких же светлых, как у матери, волос.

- Мамочка, мамочка, - уже в который раз почти шепотом спрашивала Анну дочь, - я сегодня красивая, правда?

Женщина в ответ ласково улыбалась, прикладывала палец к губам, призывая девочку к молчанию, и так же тихо отвечала:

- Для меня ты всегда красивая.

- Про всегда я знаю, скажи про сегодня, - продолжала настаивать дочь.

- Да не волнуйся ты так, - Анна ласково касалась кончиками пальцев щеки дочери. - Сегодня ты красивая особенно.

Но вот вперед вышла совсем молодая учительница и стала зачитывать фамилии будущих первоклассников. Саша застыла в ожидании.

- Сарновская! - наконец-то услышала она, потому что уже успела испугаться того, что о ней просто забыли. - Александра Сарновская!

- Выпрями спинку, улыбайся и ничего не бойся, - успела шепнуть ей Анна перед тем, как легонько подтолкнула дочь к стоящей возле учительницы группе будущих учеников.

Вот так, крепко сжимая ручку новенького портфеля одной рукой, а другой - столь же крепко букет разноцветных астр, маленькая Саша вступила в новую жизнь.

Время летело незаметно, вот уже и четвертый класс был окончен только на отлично. Ничто не предвещало беды их маленькой семье, но она, незваная, все же пришла. А началось это с того, что поздней осенью, когда еще не выпал снег и вечера были особенно темны, Анна, возвращаясь с работы, оступилась, упала и сломала ногу. Перелом оказался сложным, и после снятия гипса врач посоветовал ей сменить работу, потому что на прежней нужно было целую смену находиться на ногах.

Пришлось уволиться, но ничего подходящего довольно долго не находилось, поэтому через какое-то время и стала Анна по вечерам мыть полы в недавно построенном поблизости магазине. Наверное, это был хороший выход из положения: не тратилось время на довольно длинную дорогу до завода, да и саму работу, поторопившись, можно было закончить пораньше.

- Спасибо, что взяли. Главное, от дома близко, на дочь больше времени останется, - в который уж раз принималась благодарить Анна директора.

- Понимаю, Анна, понимаю, что не для тебя эта работа, не с такой красотой грязной тряпкой махать, но работай, если уж так жизнь сложилась. Дочь-то кормить надо, я понимаю...

Еще долго напутствовал женщину немолодой, но не в меру говорливый директор. Она же, сидя напротив, только смущенно улыбалась, потому что понимала, что он знает и о ее неизвестно от кого рожденной дочери, и о неясных слухах, которые время от времени со злости и обиды распускали о ней отвергнутые ухажеры. Городок был маленьким, чего уж тут...

- Так когда же можно выходить? - наконец-то решилась прервать его Анна.

- Да завтра и выходи, - выдержав паузу, недовольным голосом отозвался директор. - И пораньше, а я все расскажу и покажу.

В магазине Анна проработала уже два года. Ничего особенного за это время не произошло, если не считать того, что время от времени директор по поводу и без повода заводил с ней какие-то пустые разговоры и при этом как бы невзначай допытывался, не надоело ли ей, такой молодой и красивой, одной век куковать. Глазки директора при этом становились маслеными и хитро поблескивали за толстыми стеклами очков, но поскольку дальше пустословия дело никогда не шло, то Анна перестала обращать на это какое-либо внимание.

Саша окончила шестой класс, когда пришла беда настоящая. Девочка так никогда и не узнала, где судьба свела Анну с женщиной по имени Полина, впоследствии сыгравшей в ее судьбе роковую роль. Сначала раз-два в неделю, а потом и чаще стала она после работы захаживать к новой подруге в гости. Полина жила довольно далеко от них в небольшом бревенчатом домике, под окнами которого, как и у многих, по весне распускалась душистая сирень. Не так давно на лесоповале погиб ее муж, а ребенок, которого они с мужем так ждали, родился раньше срока мертвым. Видимо поэтому и стала женщина все чаще и чаще заливать горе сладкой бражкой.

Удивительно то, что Анна, которая была так осторожна при знакомстве с посторонними людьми, вдруг почувствовала в этой женщине родственную израненную душу. Вот с ней она могла открыто говорить обо всем, здесь находила и понимание, и сочувствие. Так и получилось, что для Анны стало какой-то новой болезненной потребностью изливать свое горе чужому человеку, выплескивая всю боль, отчаяние, что за долгие годы одиночества накопились в ее душе, нисколько не боясь насмешки, недоброго взгляда, перешептывания за спиной.

Отныне все вечера этих двух женщин проходили одинаково: они пили сладенькую брагу, рассказывали друг другу о своем житье-бытье и плакали. Боль, казалось, словно бы окутывалась какой-то невесомой пеленой и отступала, а после горьких слез становилось легче дышать и даже верилось, что впереди их ждет нечто хорошее, что позволит, нет, не забыть, а хотя бы принять и отпустить то ужасное, что случилось с ними. Невероятно трудно жить любому человеку в вечном напряжении, все держа в себе, не позволяя ни на миг расслабиться. Не каждый способен это выдержать, вот и Анна не смогла, сломалась.

Долгими вечерами, сидя у окна, Саша дожидалась прихода матери. Уже много раз просила она Анну не ходить к Полине. Мать легко соглашалась, говорила, отводя глаза, что все понимает, что вот этот раз уж точно был последним, но через два-три дня все повторялось снова. И самым страшным для девочки было то, что на всем белом свете не было у нее ни одного близкого человека, кому бы она могла, надеясь на помощь, довериться и рассказать о том, что происходит в их маленькой семье.

Стоял октябрь, на улице было темно, сыро и холодно. Вот и сегодня Саша, со вздохом отложив учебник, встала из-за стола. Часы показывали половину первого ночи. Пора было идти за мамочкой. Это время девочка считала самым удобным, потому что в такой поздний час могла не опасаться встречи с кем-либо из знакомых. Вот уже две недели она забирала мамочку от Полины. А решилась на это после того, как однажды ночью увидела ее на пороге комнаты едва стоящей на ногах, в одной тоненькой кофточке и без пальто, которое, видимо, она забыла у подруги.

И девочке вдруг подумалось, что мамочка, решив по дороге отдохнуть, могла бы присесть на скамейку у какого-нибудь дома и замерзнуть. О таких случаях она была наслышана. Ночью Саша никак не могла заснуть и долго плакала, укоряя себя за то, что не подумала об этом раньше. Она понимала, что лишиться мамочки и остаться одной - это было самым худшим из того, что могло бы с ней случиться.

До дома Полины идти было довольно далеко. Сначала надо было подняться на горку, потом свернуть налево и пройти еще несколько кварталов. Темнота ночи уже сгустилась, и если в начале пути девочка боялась встретить кого-нибудь из знакомых, то после - задержавшегося неизвестно где одинокого прохожего или просто испугаться густо разросшихся кустов и деревьев, которые были посажены почти у каждого дома.

Калитка, как всегда, оказалась открытой. Саша, стараясь не шуметь, прошла по темному двору, толкнула тяжелую дверь, ведущую в дом, и она с легким скрипом открылась. Теперь от мамочки и Полины девочку отделяла только тонкая перегородка. Женщины сидели за столом на кухне и о чем-то разговаривали. Саша прислушалась.

- Ах, Полина, - говорила Анна, - если бы ты знала, как я Александра любила! Как увидела, так сразу и поняла, что эта любовь на всю жизнь. Я ему потом так и сказала, что кроме него в этой жизни мне не будет нужен никто. И ведь не солгала: воды с тех пор много утекло, а я до сих пор никакого мужика с собой рядом даже видеть не хочу.

- А он? - прервала ее Полина.

- А он потом рассказывал, что когда меня обнял первый раз, то понял, что такого с ним никогда не было и уже никогда не будет. Знаешь, мы провели вместе всего две недели, но я ни разу не проснулась первой. Открою глаза, а Александр лежит и на меня смотрит. Говорил, что не может поверить своему счастью.

- Да все они так говорят, когда им что-то от нас нужно, - пробормотала Полина, пододвигая к себе стакан.

- Нет, не говори так, не говори, - заволновалась Анна, замахав руками. - Я не хочу о таком даже думать! Если это так, то что у меня в жизни останется?

Полина медленно отвела взгляд от стакана и с недоумением посмотрела на подругу. Молчание затянулось.

- Хоть ты и красивая женщина, Анна, - произнесла она наконец, -но такая глупая! Дочь у тебя осталась, дочь! А вот мне и того Бог не дал.

Полина после этих горьких слов обхватила голову руками и громко зарыдала, Анна, обняв ее, начала было что-то говорить, пытаясь успокоить, но потом и сама заплакала.

Саша, зажав рот руками и уткнувшись лбом в стену, тоже не могла сдержать слез. Ей было жалко несчастную Полину; жалко мамочку, которую почему-то оставил неизвестный ей, Саше, Александр; жалко себя, потому что, оказывается, мамочке для полного счастья только дочери с таким же именем., как у ее любимого, было мало.

- Ты-то хоть чего плачешь? - через какое-то время спросила, отодвигаясь и вытирая заплаканные глаза, Полина. - Была бы жива моя дочь, я бы...

- Сашеньку свою я люблю, но вот скажи, за что же он со мной так? Годы идут, я уж и ждать перестала, а забыть не могу. Как дальше жить-то, как?

Полина, отвернувшись к окну и не отводя взгляда от непроглядной тьмы, не отвечала, думая о чем-то своем. Анна тоже задумалась, опустив голову и бездумно выводя пальцем какой-то замысловатый узор на клеенке стола. Саша же после таких слов мамочки немного успокоилась, вытерла слезы и уже хотела было пойти на кухню, но остановилась, услышав снова голос Полины.

- Давай-ка, подруга, выпьем, - проговорила она, наполняя стаканы, - а то того и гляди, что твоя дочь придет, а при ней как-то неудобно.

Они молча выпили, но разговора так и не продолжили, и Саша, глядя на них, поняла, что мамочку пора забирать.


***


Зима выдалась необычно морозной и какой-то безрадостной. В самые холодные дни, а они пришлись на конец декабря, даже на неделю отменили занятия в школе. Раньше Саша бы только порадовалась, что проведет целые дни с мамочкой, которая по-прежнему работала только по вечерам после закрытия магазина. Раньше, но не сейчас, когда изменилось все.

После посиделок у Полины Анна утром долго не вставала с постели. Лежала молча, отвернувшись к стене. Поначалу в такие дни Саша пыталась поговорить с ней, но мамочка, ничего не отвечая, лишь шевелила пальцами руки в знак того, что слышит. Большего от нее добиться не получалось. Оживала она лишь к вечеру, без аппетита ужинала тем, что приготовила дочь, а потом брела на работу. Саше, с ужасом и болью наблюдавшей за происходящим, даже начало казаться, что в сердце мамочки сломалось что-то нужное и важное, и вот это что-то отремонтировать было уже невозможно.

Весна тоже не принесла ничего хорошего: уже несколько раз случалось так, что Анна не могла выйти на работу, поэтому с мытьем полов приходилось справляться Саше. Как ни просила она сторожа не выдавать ее, но директор каким-то образом все же об этом прознал. Мамочка уже пару раз плакала у него в кабинете, обещала исправиться и просила не увольнять ради дочери, которую нужно кормить и одевать. Вот и сегодня Саша стояла под дверью и слушала их разговор, хотя разговором это назвать было трудно.

- Ты посмотри, в кого превратилась, - гремел директор, - и даже о дочери вдруг вспомнила! Да если бы не она, давно бы тебя уже выгнал. Больно прыткая ты оказалась, с такими-то темпами и пару лет не протянешь.

- Честное слово, это было в последний раз, простите,- бормотала Анна, не вытирая слез, которые текли по ее бледному лицу.

- И чего тебе не живется, как всем? - опять закипал директор. - Нашла бы себе мужика хорошего, вон их сколько вокруг тебя вилось, да и жила бы спокойно. Так нет же, все забыть не можешь того паршивца, что тебя обрюхатил да бросил. А чего его ждать? Хотел бы - давно появился. И дочь не жалеешь. Вот кончишь жизнь под забором, а она куда?

- Я все понимаю, - опять принималась было бормотать мать, однако директор ее уже не слушал.

- Иди работай, но если еще раз сорвешься...

Мать, опустив голову, как-то неловко, боком, вышла из кабинета и, стараясь не встретиться взглядом с Сашей, побрела к комнатушке с инвентарем.

После последнего предупреждения Анна, стараясь не сорваться в запой, выпивать стала значительно реже и даже перестала ходить к Полине. А у Саши в душе затеплилась надежда, что в конце концов все как-то само собой образуется. Только вот прежней беспричинной радости от самой жизни в душе больше так и не появилось, а где-то в ее глубине поселился мерзкий и липкий комочек страха, который в любой момент грозил разрастись и навсегда похоронить ее пустые и напрасные ожидания.

Квартира, в которой жили Саша с мамочкой, состояла из трех комнат. Самая вреднейшая из всех вредных старуха, которую Саша про себя называла Бабой Ягой, жила в первой. Говорили, что из-за невыносимого характера от нее сбежал муж. Сын ушел в армию, во время увольнительной познакомился там с милой девушкой, на которой потом и женился. Вот поэтому, видимо, домой и не вернулся. Приятельниц у Яги не было, она никого не любила, и ее не любил никто. Она была постоянно всем недовольна, всех поучала, и девочке иногда казалось, что сказанная кому-нибудь гадость делала Ягу счастливой.

Анна запретила дочери хоть как-то отвечать старушке, и девочка обещала. Вот только один раз, правда, не сдержалась. В тот день на кухне она варила суп, а пришедшая немного позже Яга решила заняться тем же. Она хмуро посмотрела на Сашу, потом перевела взгляд на плиту и поморщилась: та показалась ей недостаточно чистой. Промолчать вечно чем-то раздраженная Яга, конечно же, не смогла, а виноватой в этом безобразии она почему-то назначила Анну. Саша, отвернувшись к окну, изо всех сил старалась держать себя в руках и не отвечать на злые слова старушки, но в тот момент, когда она услышала, что назвала Яга ее мамочку даже никому из распоследних мужиков не нужной пьяницей, не выдержала. Ответа Яге долго ждать не пришлось.

- Никому не нужной? - насмешливо переспросила девочка, поворачиваясь к вздорной старушке. - А я помню, как приходил к нам в комнату Ваш муж, стоял перед мамочкой на коленях, плакал и руки ей пытался целовать, в любви клялся, просил уехать с ним и меня обещал любить как родную. Вот только мамочка отказала ему, не хотела вашу семью рушить. Да, видно, все без толку: сбежал он от Вас, потому что поедом его здесь ели.

Яга, услышав такое от всегда тихой и спокойной девочки, от неожиданности сразу даже не нашла слов для ответа. Саша же, уже входя в свою комнату, все же услышала за спиной злобные вопли.

- Ах ты, безродная... Такая же, как мать растешь! Правду говорят, что яблочко от яблоньки недалеко падает.

Вопли раздавались еще долго, но девочка, слыша их, лишь улыбалась. Как бы там ни было, но ворчание Яги в отношении себя и мамочки она стала слышать реже.

Зато в другой комнате жила милейшая старушка, которую все звали просто Ивановной. Доживала свой век она одна. Дочь была давно замужем, но мать к себе не забирала, ссылаясь на то, что дом, в котором она проживала со своим семейством, был мал и для них. Ивановна почти целый день проводила либо лежа в кровати, либо сидя на стуле возле окна, до которого она добиралась с большим трудом, потому что в последнее время стали отказывать ноги.

Из развлечений было только никогда не выключаемое радио да до мельчайших подробностей знакомый вид из окна. Когда-то была Ивановна прекрасной портнихой, но сейчас изредка шила лишь для семьи дочери. По субботам ближе к обеду приходили к ней две внучки. Они торопливо смахивали несуществующую пыль со шкафа, стола и комода, мокрой тряпкой кое-как протирали пол, ставили на стол приготовленный дома обед и, не задерживаясь ни на минуту для разговора с бабушкой, убегали по своим девчоночьим делам. Дочь же приходила в воскресенье рано утром, забирала вещи для стирки, приносила кое-какие продукты и готовую еду на пару дней. А ежедневный уход за старушкой, стояние у плиты, мытье посуды и еще многое-многое другое лежало на плечах Саши.

Когда-то, зная о дружбе старушки с соседской девчонкой, уговорила Сашу дочь Ивановны помогать матери.

- Тебе что, трудно что ли? - говорила она, умильно заглядывая девочке в глаза. - Себе же готовишь, вот и еще одну кастрюльку рядом поставь. Пару картошин очистишь, морковочку да лучок на сале поджаришь - вот и супчик готов. А хлеб я куплю, повидло принесу, вот и будет с чем чаек попить. Много, конечно, я платить не смогу, но тебе с Анной и это не будет лишним.

Деньги им с мамочкой, конечно же, были нужны, но где на все это найти время? Саша начала было отказываться, ссылаясь на учебу, домашнюю работу, которая в последние годы лежала на ее плечах, но увидев слезы в глазах старушки, нерешительно кивнула.

- Хорошо, я поработаю месяц, а там посмотрим, справлюсь ли.

- Да какая уж тут работа? Скажешь тоже... Так, небольшая помощь... Она и времени много не займет, - радостно затараторила женщина и быстро распрощалась.

Ровно через месяц Саша стояла перед ней и рассматривала одиноко лежащую на ладони бумажку.

- Что это? - удивленно спросила она.

Девочка, конечно, знала, что оплата будет небольшой, но ведь не такой же мизерной.

- Мало что ли? - удивленно спросила женщина. - Ты матери еду готовишь, так ведь тоже, наверно, это ешь. Не просто же так...

Саша не сразу поняла смысл сказанного, но когда поняла, то почувствовала, как от обиды кровь прилила к щекам, как задрожали пальцы рук.

- Заберите их назад. Я лучше бесплатно буду Ивановне помогать, чем за эту милостыню, - пробормотала она и сунула деньги женщине.

- Вот и молодец! Вот и договорились. Я всегда знала, что ты добрая девочка, - заулыбалась та, пряча бумажку в карман. - Всегда знала...

Это было последним, что услышала от нее Саша. Она быстро зашла в свою комнату, повернула ключ в замке, легла на диванчик и заплакала. Ивановну она, конечно, не бросит, вот только обида... В последнее время ей и без этого жилось несладко: мало несчастья с мамочкой, так еще и в школе дурень Ломакин и его дружки проходу не дают, да и девчонки, глядя на них, стараются тоже. А теперь вот еще и это. Господи, что с ней не так, что же им всем от нее, Саши, надо?

Вспомнилось, как год назад на уроке она, глядя в окно и задумавшись, не услышала вопроса учительницы. Это, конечно же, было у учеников делом обычным, но в тот момент почему-то вызвало раздражение у педагога.

- Александра, не спи, - строго сказала она, - тема сложная, самой разобраться будет трудно.

Девочка перевела взгляд на учительницу, виновато улыбнулась и кивнула головой.

Вот тут-то и раздался голос Петьки Ломакина.

- Да пусть поспит, когда ж ей спать, если она вчера ночью опять пьяную мать на себе домой тащила?

Сначала в классе наступила мертвая тишина, потом раздались отдельные смешки, а через минуту уже смеялись все. Чего-чего, но подобной подлости от Ломакина Саша, конечно же, не ожидала. Нет, умом-то понимала, что как бы ночами она, идя забирать мамочку, ни была осторожна, как бы ни пряталась в тени домов и деревьев от редких прохожих, но когда-нибудь о ее тайне станет известно. Все, к сожалению, так и случилось.

Ломакин и раньше часто обижал ее, однако Саша, к его большому неудовольствию, уже давно перестала обращать на это внимание. Вот поэтому, видимо, на этот раз он решил ударить ее побольнее.

- Спасибо, Петя, за заботу, - повернувшись к Ломакину, когда в классе стало тихо, спокойным голосом сказала Саша и даже сумела изобразить улыбку.

Парень, насмешливо глядя на нее, шутливо раскланялся.

- Всегда пожалуйста.

Но Саша уже не обращала не него никакого внимания. Она встала, положила тетрадь и учебник в портфель и тем же ровным голосом обратилась к учительнице:

- Можно мне выйти?

Та лишь растерянно кивнула головой.

На следующий день Саша пришла в школу как ни в чем не бывало, молча прошла между рядами и села за последнюю парту: отныне она не хотела здесь ни с кем хоть как-то общаться. А что ей еще оставалось делать? Наверно, только перенять привычку мамочки никогда не поднимать глаз выше подбородка собеседника. Этому она научилась даже быстрее, чем ожидала.

Дома в последнее время становилось все хуже и хуже. Мамочка старалась держаться, но теперь, получив зарплату, делила деньги на две тоненькие стопочки. Одну отдавала Саше на жизнь и пропитание, как она выражалась, вторую же припрятывала, чтобы было на что купить у знакомого барыги попавший к нему неведомыми путями спирт с гидролизного завода.

Пила она теперь иначе: только по рюмочке после завтрака и обеда, чтобы вечером не было нареканий на работе, а вернувшись от Полины, могла еще пару часов сидеть с рюмкой и бутылкой спирта, тихо ведя нескончаемые разговоры с так и не забытым Александром, без следа растворившимся в чужом ей мире. Домашними делами Анна перестала заниматься совершенно, стала молчаливой и какой-то отрешенной от всего, что раньше придавало хоть какой-то смысл их жизни. Саше, с болью наблюдавшей за так быстро изменившейся мамочкой, оставалось только время от времени плакать в подушку, гадая о том, как долго это сможет продлиться.

Но иногда наступали такие моменты, когда застывшие камнем в груди боль и страх гнали ее прочь из дома, обещая где-то там, далеко-далеко, хоть какое-то успокоение. Вот только все это было неправдой, уж она-то знала: ей одинаково тяжело было как с мамочкой, так и без нее. Немного легче Саше становилось лишь в комнате Ивановны. Там она располагалась за столом с учебниками и, пытаясь вникнуть в прочитанное, старательно гнала от себя ненужные мысли.

- Ты только учись хорошо, школу не бросай, - чуть ли не ежедневно внушала ей старушка. - Потом в институт поступишь, стипендию будешь получать. Как-нибудь да проживешь.

-Да я и так стараюсь, - улыбаясь, отвечала ей Саша. - Вот стану врачом, всех вылечу и сделаю бессмертными.

- Вылечишь, конечно, не зря же я за тебя каждый вечер Богу молюсь, - согласно кивала головой Ивановна, а потом, глядя на висящую в правом углу темную икону, начинала мелко-мелко крестить, тихо шепча слова молитвы, сначала себя, а потом и девочку.


***


Восьмой класс Саша окончила очень хорошо. Мамочка сумела продержаться почти до конца августа, но когда ушла в отпуск, то снова зачастила к своей подруге Полине, а Саше опять по ночам приходилось ее оттуда забирать. Противный же Ломакин даже летом не оставлял ее в покое, и девочке иногда казалось, что он специально подкарауливает ее то у магазина, то на базаре, чтобы сказать какую-нибудь очередную гадость.

- Послушай, - однажды не выдержав, обратилась к нему Саша, - отстань, а? Вот что тебе от меня надо?

Ломакин, не ожидая этого, на минуту даже опешил, но тут же нашелся.

- А ты будто не догадываешься?

На его лице в этот момент отразилось такое искреннее недоумение, увидев которое, Саша тут же пожалела, что начала этот разговор, но все же честно ответила:

- Не догадываюсь.

- Если поцелуешь, то скажу, - неожиданно серьезно ответил он.

- Ломакин, - тяжело вздохнув, отозвалась Саша, - я с тобой никогда не разговаривала, а теперь уж точно никогда и не буду. А насчет поцелуя... Ты будешь последним, кого бы я захотела поцеловать.

Она отвернулась и направилась к дому, но Ломакин тут же догнал ее. Теперь лицо его кривила злая усмешка.

- Не боись, Сарновская, все будет так, как ты хочешь, - процедил он сквозь зубы. - Сегодня же и скажу пацанам, чтобы за мной очередь не занимали.

Саша на это лишь пожала плечами и, ничего не ответив и не обращая больше на Ломакина никакого внимания, продолжила свой путь.

Отпуск закончился, но Анна так и не смогла выйти на работу. Директор, несмотря на просьбы и клятвенное обещание Саши какое-то время поработать вместо матери, все же подписал приказ на ее увольнение. Саша его понимала: он и так слишком долго жалел и прощал эту, когда-то так нравившуюся ему, женщину.

Сентябрь Саша собиралась кое-как протянуть на те оставшиеся гроши, которые смогла отложить после долгой и жесткой экономии. А она была просто необходима для покупки нескольких очень нужных ей зимних вещей: за последний год Саша сильно вытянулась, хотя и так давно была выше остальных девчонок в классе. Только вот что делать, когда деньги закончатся, она не знала. Видимо, после дня рождения, после ее шестнадцатилетия, придется искать работу и переходить в вечернюю школу. Но до этого времени надо было еще дожить.

Как-то в конце сентября Саша в очередной раз шла забирать мамочку. Не так давно прошел дождь, на улице было темно и очень сыро. За столь долгое время девочка так и не сумела преодолеть страх ночи, поэтому внимательно, как всегда, вглядывалась в темноту, боясь кого-либо встретить. Уже почти дойдя до дома Полины, Саша, будто что-то почувствовав и обернувшись назад, увидела две темные фигуры, которые быстро ее догоняли. Времени на раздумье не было, и она, не разбирая дороги, побежала. Вот только бежала недолго, потому что в какой-то момент, подскользнувшись на мокрой земле, упала.

Саша тут же попыталась подняться, но сделать этого сразу не смогла из-за резкой боли в ногах, а когда с трудом села, то опустила голову на разбитые колени, обхватила ее руками и тихо заплакала. В какой-то момент ей показалась, что она слышит негромкие голоса тех двоих, но когда смогла, преодолевая страх, поднять голову и оглядеться, то никого не увидела.

Давно назревавший разговор между матерью и дочерью все же произошел на другой день, когда Анна, проспав, как всегда, до обеда, заметила, наконец, что никакой еды в доме нет, что дочь утром так и не встала, в школу не ушла и теперь молча лежит, отвернувшись к стене и поджав колени, на своем, давно уже ставшим для нее коротким, диванчике.

- Саша, - мать коснулась рукой плеча девочки, - Саша, дома даже хлеба нет, а ты лежишь. И в школу не пошла...

Девочка с большим трудом села и какими-то пустыми глазами посмотрела на мать.

- Хлеба нет, - заговорила она, наконец, хрипловатым от слез голосом, - потому что нет денег; а в школу не пошла, потому что ее бросила; а бросила, потому что буду искать работу; а работу буду искать, потому что деньги с неба не падают. А вчера ночью, когда я шла к Полине, за мной бежали двое парней, я упала, разбила колени и порвала колготки, а на новые денег нет...

Саша никогда так не разговаривала с матерью, и Анна, потрясенная и ее видом, и тем, что услышала, долго молчала.

- Они ничего тебе не сделали? - спросила она наконец.

- Ничего они мне не сделали! Ничего! Тебя только это интересует? А я не знаю, как дальше жить! А я жить не хочу! - вдруг закричала Саша и зарыдала.

Почти две недели после этого случая она, бледная и безучастная ко всему, молча пролежала дома, а когда все же нашла в себе силы прийти в школу, то после одной из перемен обнаружила в портфеле шоколадку. Как-то отреагировать на это не было ни сил, ни желания, вот поэтому, уходя, она ее просто оставила на парте. Вот теперь все встало на свои места: Ломакин с приятелем, видимо, решили ее просто попугать, но увидев, во что вылилась их дурацкая затея, сбежали от греха подальше. Однако, если немного подумать, то можно было найти во всем этом и нечто хорошее: до самого Нового года он оставил Сашу в покое.

Мамочка после произошедшего кое-как пришла в себя, много плакала, просила у дочери прощения, обещала все исправить, и уже через два дня сделала то, чего Саша от нее никак не ожидала: продала ту единственную вещь, которая была подарена ей неведомым Александром и дорога, как призрачно связывающая их тоненькая нить. Это было золотое кольцо с тремя небольшими рубинами, которое мамочка хранила в бархатной коробочке и прятала под матрацем. Боясь потерять, она его никогда не носила.

А еще через пару дней после возвращения Саши в школу Анна привела домой незнакомую женщину.

- Познакомься, доченька, - отводя глаза в сторону, сказала она, - это моя родственница Наталья. Пока меня не будет, она поживет здесь и проследит, чтобы все у тебя было в порядке.

Анна замолчала, и было видно, что эти слова дались ей с трудом, а Саша, оглушенная услышанным, только и могла, что прошептать осевшим голосом:

- Мамочка, а ты? Где будешь ты? Я не хочу оставаться здесь без тебя.

Анна быстро подошла к дочери, обняла ее и торопливо заговорила:

- Не бойся, милая, не бойся! Ты же знаешь, что я никогда не брошу тебя. Ты уже девочка большая и понимаешь, что мне просто надо на какое-то время уехать, вот я и завербовалась на работу во Владивосток. Время быстро пролетит, я вернусь, и все у нас будет по-прежнему хорошо. Ты пока с теткой поживи, а я с первой же зарплаты начну деньги высылать. Ты мне верь, доченька, верь...

Она, часто переходя на шепот, еще что-то старалась сказать Саше, в чем-то убедить, успокоить, но та ее уже не слышала: слезы ручьем полились из глаз, а худенькое тело начала сотрясать мелкая дрожь.

- Ну, вы тут поплачьте, а я пойду осмотрюсь, - прервала Анну Наталья и вышла их комнаты, а когда вернулась, то застала мать и дочь сидящими рядом все на том же диванчике.

Анна, тяжело вздохнув, встала, вытерла слезы, вынула их сумки тоненькую стопку денег и протянула их сестре.

- Это на первое время, а потом, как договорились.

Сестра согласно кивнула головой.

- Завтра вечером привезу вещи, будь дома, - сказала она, обращаясь уже к Саше, и, не дожидаясь ответа, направилась к двери.

А Анна, посмотрев на часы, стала торопливо собираться, потому что времени до отъезда оставалось немного.

Стемнело быстро, и снова зарядил дождь. Мамочка, стараясь не разрыдаться, обняла и поцеловала тихо плачущую дочь, потом торопливо вышла из дома и словно растворилась в темноте поздней осени. Больше Саша ее никогда не видела.


***


Жизнь с Натальей была спокойной в том смысле, что новоиспеченная родственница почти не обращала на девочку никакого внимания. Ее родители доживали свой век в деревне, она часто ездила к ним и привозила кое-какие продукты, иногда сама готовила, но чаще всего обходилась вечером чашкой чая, так как работала поваром в заводской столовой и постоянно была сыта.

Сашу такая жизнь вполне бы устроила, если бы не маленькое но... Наталья уходила на работу очень рано, поэтому и спать ложилась тоже рано, а горевший свет ей, конечно же, мешал. Вот поэтому и приходилось девочке проводить вечера в маленьком отгороженном закуточке, который находился в их комнате возле двери и служил ей с мамочкой шкафом. С одной стороны там находилось несколько полок, с другой - висела одежда, а на полу оставалось еще достаточно места, чтобы поставить лампу и расстелить старенький матрас.

Однако пришлось терпеть не только это, пришлось терпеть и другое: три ночи в неделе Саше приходилось тут и спать. У Натальи, как оказалось, имелся приходящий кавалер Федя, который появлялся в пятницу вечером и оставался до утра понедельника. Когда он переступил порог их комнаты в первый раз, Наталья, нисколько не смущаясь, попросила Сашу в такие вечера приходить домой попозже и спать в закутке, да при этом еще и намекнула, что в субботу и воскресенье молодые дома не сидят, потому что со взрослыми им скучно. Выслушав это, Саша лишь согласно кивнула головой. А что ей было делать? В детский дом не хотелось, а от мамочки уже давно не было никаких известий. В милиции, куда по этому поводу обратилась Наталья, ей сообщили, что на поезд Анна села, но до места так и не доехала.

Вот поэтому и коротала Саша три вечера на кухне, пока об этом не прознала Яга и не стала упрекать девочку за то, что та тратит много энергии, а ведь платежка за нее делится на трех хозяев. Пришлось напроситься к Ивановне, где можно было не только не выключать свет до десяти вечера, а иногда даже и оставаться ночевать, разложив на полу все тот же тоненький матрас. Конечно, все это было неприятно, но не смертельно, вот поэтому и успокаивала себя Саша тем, что летом будет, конечно, легче. Поскольку жили они недалеко от парка, то эти вечера она планировала проводила там, стараясь держаться подальше от незнакомых, да и знакомых тоже.

Конечно, все эти события не могли не отразить на здоровье Саши, и однажды утром у нее едва хватило сил подняться со своего диванчика. Был вызван врач, но он не нашел следов какой-либо болезни и, предположив у девочки нервное истощение, велел недельку полежать дома, попить витамины, побольше спать и ни о чем плохом не думать. Испуганная Наталья принялась без устали лечить ее народными средствами, заставляя пить какие-то горькие отвары и явно гордясь тем, что Саша довольно быстро пошла на поправку.

Все, кажется, было хорошо, вот только Ивановна... Поскольку она ходила все хуже и хуже, а в последнее время и до туалета не всегда успевала добрести, то ее дочь и внучки в полной мере оценили заботу Саши. Буквально через неделю они, подкараулив девочку в коридоре, стали просить ее вернуться.

- Некуда нам мать взять, совсем некуда, домишко уж больно маленький,- со слезами в голосе говорила дочь Ивановны, а девчонки, стоя рядом, согласно кивали головами. - Не в дом же старости сдавать... Я знаю, ты старушку тоже любишь, вот и помоги. А мы тебе ее пенсию почти всю будем отдавать. Ты девочка честная, за квартиру и свет заплатишь, продукты купишь, а что останется - то уж твое. И два выходных у тебя будет, тут мы и сами управимся.

Понимала Саша, понимала, что от выданных денег вряд ли что останется, да и времени лишнего не было совсем, и уже собиралась было отказаться, но тут за дверью раздался плач Ивановны, и она, тяжело вздохнув, кивнула головой.

- Но только до окончания школы, а потом я буду нормальную работу на лето искать.

Обрадованная женщина, закивав головой в знак согласия, быстро сунула в руку Саши заранее приготовленные деньги и заторопилась в комнату матери, чтобы поскорее ее обрадовать. А Саша посмотрела на лежащие на ладони бумажки и усмехнулась: да, эти трое, как и следовало ожидать, себя не обидели. Все повторялось...

В начале декабря Саша снова почувствовала себя плохо и больше недели не ходила в школу. Наталья снова о ней заботилась: кормила, поила и даже ни словом не обмолвилась о приходящем кавалере Федоре. Видимо, отправлен он был подругой на время болезни Саши уже второй раз в краткосрочный отпуск.

А за Ивановной опять ухаживали дочь и внучки. Каждый день кто-нибудь из них заглядывал в комнату Саши и справлялся о ее здоровье. Девочка понимала, почему они это делали, но даже такое 'внимание' ей было приятно. В тот день, когда она сообщила, что поправилась и продолжит ухаживать за соседкой, произошло нечто совершенно неожиданное: дочь Ивановны вручила ей подарок.

- Примерь вот, - сказала она и развернула сверток. - Муж для старшей дочери привез, да вот только с размером не угадал. Платье уж больно красивое, дорогое. Я бы могла его легко продать, но мама решила тебе подарок сделать. Носи на здоровье. Может и ты нам спасибо скажешь, побудешь с ней подольше.

Платье и вправду было красивым. Светло-голубое, с длинными рукавами, отделанными белой окантовкой и такой же окантовкой на воротнике, оно просто околдовало Сашу.

- Вы не беспокойтесь, - проговорила она, не отводя счастливых глаз от подарка, - я Ивановну, пока смогу, не оставлю.

- Вот и хорошо, вот и договорились, - закивала головой женщина. - Ты подарок-то примерь сначала!

Как ни странно, но платье Саше оказалось впору. А когда она надела скромные черные туфельки, купленные ей мамочкой незадолго до отъезда, и зашла в комнату Ивановны, то увидела слезы на глазах старушки. Давно она хотела хоть как-то отблагодарить добрую девочку, скрасившую ее старость, вот случай, наконец, и представился.

В школе перед Новым годом царила суета: кто-то торопился исправить оценку, кто-то наряжал елку, кто-то готовил концерт. Остальное держалось учителями в тайне, но в последней момент все же стало известно, что в концерте будут участвовать бывшие выпускники. Саше это не было интересно, поэтому она, сославшись на все еще плохое самочувствие, от какого-либо участия отказалась и провела этот вечер с Ивановной.

Когда закончилось обязательное чаепитие, старушка вновь легла в постель и устало прикрыла глаза. Саша начала было собирать посуду со стола, но Ивановна ее остановила.

- Потом уберешь, садись-ка лучше поближе, поговорим.

Саша поставила стул рядом с кроватью и села.

- Я вот каждый день Бога благодарю, что послал он мне в утешение тебя, хоть есть с кем поговорить, с кем душу отвести. Страшно даже представить, как бы я в одиночестве доживала свой век. Дочери-то я не очень нужна, да и внучкам тоже. Только я не обижаюсь, сама во многом виновата. Сегодня вот мне бывший муж приснился. Его уж больше пяти лет как не стало. Стоит он будто на другом берегу реки и рукой машет, зовет к себе. А я, хоть и знаю, что он на подруге моей бывшей второй раз женился, зачем-то машу в ответ.

Мы с мужем когда-то на одной улице Кирова жили. Улица эта была широкая, вот и приказали городские власти посередине деревьев насадить, скамеечки поставить и заборчиками всю эту красоту обнести. А когда деревья те подросли, то полюбила там по вечерам молодежь прогуливаться.

Стали и мы с подругой туда приходить. Вскоре понравился ей там один парень. Артемом его звали. Вот мы и старались лишний раз возле скамеечки, где он с ребятами сидел, будто случайно пройти. Только так случилось, что обратил он внимание не на мою подругу, а на меня. Она об этом, конечно, прознала, наговорила мне кучу гадостей, обвинила во всех смертных грехах и со мной быстренько раздружилась, а я, недолго думая, в отместку стала с этим Артемом встречаться.

Он был хорошим парнем: добрым, тихим, спокойным, и я через какое-то время поняла, что влюбилась. В тот год я в техникум поступила,а он его уже окончил и работал на заводе. В армию Артема не забрали, потому что жил он с матерью, а она была тяжело больна. У меня тоже отца не было, и жили мы с мамой в том доме, где живет теперь с семьей моя дочь. Правда, дом этот они перестроили, не оставив от бывшего почти ничего. С Артемом у нас отношения были скорее дружескими, да и встречались мы гораздо реже, чем хотелось: забота о матерях, домах и огородах лежали на наших плечах.

Как-то зашел разговор о женитьбе. Артем извинялся, что не может сейчас сделать мне предложение. Поместить больных мам в одной комнатушке, а самим ютиться на кухне... Нет, это было просто невозможно. А я... Я все понимала, его ни в чем не винила, вот только годы шли, многие мои одноклассницы были уже давно замужем, а такая неопределенность в отношениях тяготила меня все больше и больше.

Тогда он, не желая со мной расставаться, предложил такой вариант: мы расписываемся, но продолжаем до поры до времени жить отдельно. И я, глупая, с радостью согласилась. Тогда я еще не понимала, что в жизни человек часто получает не то, что заслужил, а то, на что по скудоумию своему согласился.

Дети, конечно, пока не входили в наши планы, но получилось так, что я забеременела почти сразу. Моя мама уже долгое время не вставала с постели, его - почти утратила память, поэтому можно понять, в какой я была растерянности, когда размышляла о том, как мы будем со всем этим справляться. Артем тоже выглядел не лучшим образом и оказался настолько обескураженным таким известием, что не нашел даже пары слов, чтобы поддержать меня, успокоить и решить, наконец, как нам в дальнейшем обустроить свою жизнь. Единственное, что я от него услышала, так это слова сожаления о скоропалительности нашей женитьбы. А я уже в который раз просто промолчала.

Через полгода после рождения внучки умерла моя мама. Вот тогда мы с дочерью могли бы переехать к Артему, но комната и кухонька в его доме были такими крохотными, что я просто-напросто не решилась это сделать. Мой дом был ничем не лучше, поэтому при молчаливом одобрении мужа все осталось так, как и было. В это время я очень уставала от работы, готовки и стирки на два дома.

Артем, конечно, помогал, но все чаще и чаще, ссылаясь на усталость, по вечерам не приходил ко мне и дочери даже на часок, а оставался дома с матерью, которая из-за болезни требовала постоянного внимания. Все это я, конечно же, понимала, поэтому молчала и молчала... Как-то незаметно сошли почти на нет его ночные приходы, когда он с порога заявлял, что соскучился, что больше нет сил терпеть такую раздельную жизнь, и мы проводили вместе несколько прекрасных часов. Но наступало утро, муж продолжал делать вид, что все у нас по-прежнему хорошо, а я... Что я? Я снова молчала, боясь сделать еще хуже, чем есть.

Дочери исполнилось три года, мы скромно отпраздновали ее день рождения, уже ясно понимая, что нас связывает только ребенок. Вот только о разводе ни он, ни я не заговаривали и как бы продолжали жить одной семьей. Весной тяжело заболела дочь, и нас положили в больницу. Артем беспокоился о ней, часто навещал, приносил дочери сладости, и мне в какой-то момент показалось, что все еще в наших отношениях можно исправить. Я, по правде сказать, была бы этому очень рада.

Выписали нас как-то неожиданно, не сообщив об этом заранее. К обеду мы с дочерью уже были дома. Приготовив побольше еды, ведь Артему и его маме в дни нашего с дочерью отсутствия пришлось несладко, мы отправились к ним домой. В доме было тепло и пахло свежей выпечкой, а за столом, ужиная, сидели, как семейная пара, мой муж и моя бывшая подруга.

- Ну, вы уж тут сами разбирайтесь, - нисколько не смутившись, вставая и поправляя цветастый халатик, сказала она, а потом плотно прикрыла за собой дверь в комнату.

- Папа! - радостно закричала дочь и бросилась к нему, а он в ответ раскрыл ей свои объятья.

И только я в растерянности так и осталась стоять с кастрюльками у порога.

Дочь о чем-то весело щебетала, сидя у отца на коленях, он обнимал ее, нашептывая, видимо, что-то ласковое на ухо, отчего она счастливо улыбалась. Наконец я нашла силы подойти к ним и сказать, обращаясь к дочери:

- Нам пора, малышка. Папа очень занят.

Она нехотя слезала с его колен.

- Правда занят? А когда будешь не занят? - успела спросить она, когда я уже тянула ее за руку к выходу.

Дойдя до двери, я на минутку остановилась и повернулась к Артему. Все было ясно, остался только один невыясненный вопрос, и я его задала:

- На развод подашь сам?

- Сам, - сухо ответил он, так и не подняв на меня глаз.

Мы с дочерью вышли во двор, и я, к радости пса, сытно покормила его в последний раз, опустошив в его миску свои кастрюльки. Вот так и окончилось мое невеселое замужество.

Бог... Ведь он как делает? Кого-то накажет сразу, а кого-то позже. Хотя за что было наказывать Артема? За то, что данное мне слово не сдержал, что разлюбил? Так тут, как говорят, сердцу не прикажешь. За то, что не сумел или не захотел наладить нашу жизнь, а просто в очередной раз прибился к той, с кем ему было легче? Что же, бывает и так, не всем же иметь сильный характер, да и поняла я все о его характере давно и не ждала уже ничего хорошего. Вот разве только за то, что не по-человечески со мной обошелся: не пришел, не повинился, не рассказал обо всем сам. Я бы поняла, я бы простила...

Детей им Бог не дал, поэтому и стали они все чаще и чаще зазывать к себе мою доченьку. Я не противилась: к отцу ведь ходит, ни к кому-нибудь. Жалко только, что не сразу поняла, как настраивает ее против меня моя же бывшая подруга. А когда спохватилась, то было уже поздно. Так и осталась в памяти дочери история о том, как ее непутевая мать обманом на несколько долгих лет разлучила двух любящих людей, но, к счастью, они все же нашли в себе силы снова быть вместе. В ее глазах я, наверно, до сих пор являюсь виноватой в том, что ребенку пришлось расти без отца.

- Да не может она так думать, ей же не пять лет, разобралась уж, наверно, во всем, - попыталась успокоить Ивановну Саша.

- Может, и разобралась, не знаю,- легко согласилась с ней старушка, вытирая непрошеную слезу.

- И как можно было полюбить такого слабака? Так Вы что, больше никого и не любили? - спросила Саша.

Уж очень ей хотелось услышать продолжение этой запутанной истории.

- Любила, еще как любила! - ответила Ивановна, улыбаясь.- Расскажу когда-нибудь потом, сегодня что-то устала, да и спать уже пора.

Саша, посмотрев на часы и соглашаясь, кивнула головой. Действительно, было уже поздно.


***


Прошли праздники, закончились каникулы, началась длинная третья четверть. Дочь Ивановны, приходя, по-прежнему заглядывала в комнату Саши и справлялась о ее здоровье. Вот и в это воскресенье заглянула, и, к удивлению Саши, протянула ей пригласительный билет.

- Вот, держи, - проговорила она, - специально для тебя выпросила. Наш завод в Доме культуры для молодежи танцы устраивает, сходи и ты, а то скоро в монашку превратишься.

Женщина, явно довольная собой, так по-доброму улыбнулась, что Саша, не раздумывая долго, билет взяла.

- Спасибо, - поблагодарила она, - только вот я никогда на танцах не была.

- Эка беда... Не съедят тебя там. И платье новое надень, зря что ли я тебе его дарила? Так пойдешь что ли?

- Пойду! - Саша кивнула головой. - Наверное, пойду.

День танцев приближался. Ивановна, взволнованная не меньше Саши, уже в который раз принималась рассказывать, как и что там происходит, а потом начинала вспоминать и свою молодость. Уже давно была обсуждена новая прическа, раза три примерялось платье, разглядывались капроновые чулки, на покупку которых девушке пришлось решиться.

И этот день настал. Вечером Саша в последний раз подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на свое отражение. Там, за стеклом, была она и не совсем она. Скорее, это была незнакомка, которая так походила на ее любимую мамочку. Довольно высокая, худая, сероглазая... Даже светлые волосы Саши были закручены пышным узлом так, как когда-то у нее. Это сходство заметила и Ивановна.

- Как же ты на Аннушку-то похожа, такой же красавицей растешь,- проговорила она и покачала головой. - Лишь бы дал тебе Господь больше счастья.

- Даст, - уверенным тоном ответила Саша. - Я в любовь не верю, влюбляться не собираюсь. Скорей бы школу окончить, да в институт поступить, а парням и без меня есть в кого влюбляться.

- Вот и правильно, вот и умница, только держись от нахальных да красивых подальше. Любовь, будь она неладная, вмиг человека скрутить может, а ты сильная, умная, глупостей, как я в молодости, не наделаешь. Уж я-то знаю.


Часть вторая


Не слушай тех, кто много обещают,

Они обычно ничего не выполняют.

Омар Хайям

А народ все прибывал. Саша даже удивилась, как много, оказывается, в их Городке молодых и красивых людей. В основном приходили парами или компаниями, поэтому Саше, которая была одна, ничего не оставалось, как встать у стеночки в уголке и наблюдать за происходящим. Ее хорошее настроение не испортил даже Ломакин, которого она заметила недалеко от того места, где стояла.

Музыка зазвучала, парочки стали выходить на середину зала и, обнявшись, медленно двигаться в такт музыке. Парни из рядом стоящей компании тоже пригласили своих девушек и направились к уже танцующим, а Саше вдруг на миг стало обидно, что на нее так никто из них и не обратил внимания. Вот только один, неторопливо идя за своей подругой и при этом лениво поглядывая по сторонам, случайно остановил на Саше свой взгляд. Глаза парня тут же стали удивленными, он даже остановился, но девушка потянула его за руку, и он послушно пошел за ней.

Музыка стихла, но вскоре зазвучала вновь. Саша осторожно посмотрела в сторону, где стояла компания, и увидела, что тот парень танцевать не пошел. Он стоял рядом со своей девушкой, она о чем-то быстро-быстро говорила, стараясь заглянуть ему в глаза и постоянно касаясь кончиками пальцев то его руки, то лацкана пиджака, а он, делая вид, что внимательно слушает, время от времени кивал головой, но при этом смотрел почему-то на Сашу. Вот только увиденное ей совершенно не понравилось, и она сердито отвернулась.

Начался следующий танец. Саша решила побыть здесь еще минутку и отправиться домой. Все, что хотела увидеть, она уже увидела; все, что хотела услышать, уже услышала. Будет о чем рассказать Ивановне, а вот ей, Саше, надо думать о другом: как бы с медалью окончить школу и поступить в институт. Когда все намеченное выполнит, вот тогда и повеселится.

Момент, когда парень подошел к ней, был упущен. Саша увидела его, когда он стоял уже совсем рядом и протянул ей руку, приглашая на танец.

- Прости, я не танцую, - тихо сказала она.

- Тогда просто вместе потопчемся, - парень как-то мягко и по-доброму улыбнулся. - Ну же, идем. Пожалуйста.

Больше причин для отказа не было, и девушка, слегка пожав плечами, уже без колебания вложила свои пальцы в его ладонь, большую и теплую.

- Я Стас, а как зовут тебя? - улыбнувшись и близко наклонившись к Саше, спросил он через некоторое время.

- Надежда я, - коротко ответила она, всем своим видом показывая, что продолжение разговора ее не интересует.

Что он, молча потанцевать не может? Другие ведь могут!

- Как-то я такой красоты раньше здесь не видел. Ты приезжая или местная?

Похоже было, что желание Саши его ничуть не волновало.

- Приезжая, вот приехала к бабушке погостить.

- Откуда?

- Да из деревни я. Из Герасимовки. Это недалеко, километров пятьдесят будет. Слышал, поди, о такой?

Стас согласно кивнул головой.

- Слышал. А надолго приехала?

- Не знаю еще. Может и подольше задержусь. А чего это ты мне допрос устроил?

- Уж сразу и допрос, - засмеялся Стас. - Понимаешь, я сюда раз в две недели к матери приезжаю, хотелось бы с такой красавицей еще хоть разок увидеться. Я уеду завтра вечером, а через две недели на субботу и воскресенье вернусь. Я студент.

- Ну, не знаю, - задумчиво протянула Саша, стараясь не рассмеяться,- я на тамошней ферме дояркой работаю. Столько мои коровы ждать не смогут, даже не проси и не уговаривай.

- Слушай, а если я к тебе надумаю приехать в гости, не выгонишь?

- Я-то не выгоню, зима ведь на дворе, еще замерзнешь, а мне потом отвечать. Только вот отец... Он у меня строгий. Для непрошеных кавалеров у него и кол в сарае припрятан.

- Строго-то как у вас,- задумчиво пробормотал Стас. - И много у тебя этих самых кавалеров?

- Не сказать, что очень, но мама говорит, что у иных и за жизнь столько не бывает.

- Ну, а здесь почему одна? - сменил он тему.

- Так я не одна, с сестрой. Она где-то тут с женихом развлекается, а мне велела здесь их ждать.

Музыка, наконец-то, закончилась, и Стас, проводив Сашу на место, отошел к своим знакомым, а через минуту рядом с ним оказалась и девушка, с которой он пришел. Поскольку намеченная Сашей программа (послушать музыку, посмотреть на танцующих, а при подвернувшемся случае и самой быть приглашенной) была выполнена, то она со спокойной душой, стараясь не попасть на глаза новому знакомому, отправилась к гардеробной.

Ночь была прекрасной: морозной и тихой, и звезды, безучастные, как, впрочем, и всегда, ко всему земному, украшали небо. Сегодня ночь не пугала Сашу, медленно бредущую по дорожке к дому. Недавно выпавший снежок тихо поскрипывал под ногами и кое-где казался желтоватым из-за света редких фонарей. На душе было тепло и спокойно. Девушка уже почти подошла к дому, когда услышала за спиной торопливые шаги.

- Саша, постой! - услышала она. - Да постой же ты... Я устал за тобой бежать.

Она, оглянувшись, увидела торопливо подходившего к ней Стаса и почему-то не удивилась.

- Что тебе? Говори, но только быстрее, я тороплюсь.

- Погоди, дай отдышаться, - он, выравнивая дыхание, несколько раз глубоко вдохнул. - Давай еще раз познакомимся. Ты - Саша, а я - Стас. Ты здесь живешь и учишься в школе.

- Да, живу, учусь... Тебе еще что-то обо мне рассказали?

- Рассказали, - подтвердил он ее догадку,- но остальное все неважно, правда.

- Ну почему же? - она уже начинала сердиться. - В жизни важно все.

- Послушай, не злись. Обидеть я тебя не хотел. Я сейчас уйду, только вот у меня к тебе один вопрос и одна просьба.

Стас пытливо посмотрел на нее, ожидая хоть каких-то слов, но девушка молчала. Не дождавшись, продолжил:

- Вопрос такой: есть ли у тебя парень? Я почему-то думаю, что нет, иначе бы одну он тебя на танцы не отпустил. И просьба: не влюбляйся ни в кого эти две чертовы недели, а я приеду, и мы с тобой обо всем поговорим.

- Какой смысл было спрашивать, если и сам все знаешь. - спокойно, как она умела, ответила Саша. - И поторопись вернуться: танцы скоро закончатся, а твоя девушка ждет. Нехорошо все это.

Она открыла дверь подъезда и вошла, а он еще какое-то время постоял, удивляясь тому, что бежал, что просил... Как давно, оказывается, он этого не делал, а может быть и не делал никогда, и, черт возьми, если надо, он повторил бы это для нее еще ни один раз. Откуда взялось это желание, он не знал, знал только, что от него не отмахнется, не откажется.

А она в это время стояла у окна, смотрела на медленно удаляющуюся фигуру Стаса и думала о том, что в ее жизни он совершенно лишний, потому что никак не вписывается в ее дальнейшие планы. Вот только сердце отчего-то билось сильно и неровно.


***

Первые чувства всегда бывают яркими, непонятно-волнующими, наполненными совершенно новыми мечтами и тайными желаниями, поэтому-то молодые люди порой просто не знают, что с ними делать: то ли поскорее отойти подальше от обожаемого объекта и постараться по целому ряду причин о нем забыть, то ли погрузиться в то манящее, тревожащее и неизведанное с головой, не думая о последствиях. А они, эти самые последствия, могут быть, ох, какими разными!

Как-то очень быстро закончились зимние каникулы. Первый же школьный день умудрился испортить, конечно же, Ломакин. Появившись в классе, он с порога заявил:

- Сенсационная новость! Слушайте все! А наша скромница и отличница Александра со Стасом, оказывается, мутит. Сам видел, как обжималась с ним во время танца. Даже до середины вечера не дотерпели, исчезли оба.

- С каким Стасом? - заинтересовались все.

- С каким? Ясно дело, с Кулагиным!

Парни, посмеиваясь, стали переглядываться, а девчонки загалдели.

- Петька, расскажи поподробнее, ты, может, еще что видел, - просили они.

- Маленькие еще о подробностях спрашивать,- отвечал Ломакин, загадочно улыбаясь. - А вы лучше у Сашки спросите, может она чем и поделится.

Саша же, сидя за партой, делала, как всегда, вид, что ничего не слышит, вот и в этот момент ее больше всего, кажется, интересовала какая-то таблица в раскрытом учебнике. Пусть себе ребятки развлекаются, ей не привыкать.

Вот только разговоры не смолкали, и вопросы сыпались со всех сторон.

- Слушай, Сарновская, ты хоть школу закончи. Стас уже добрую половину девчонок Городка перебрал, думаешь, что с тобой только за ручку ходить будет? - спрашивала одна.

А другая не отставала.

- Расскажи, с какого бока он медом намазан? Не зря же на него все девчонки вешаются.

- Поспрашивайте, поспрашивайте, - подзуживал их Ломакин. - Пусть опытом поделится.

Звонок на урок показался Саше настоящим спасением. На время разговоры о ней и Стасе стихли, но на каждой перемене возникали вновь. Конца уроков она, делая вид, что совершенно не реагирует на обидные слова одноклассников, дождалась с трудом. Ночью, лежа на своем диванчике, Саша, уж далеко не в первый раз, беззвучно плакала, но все же перед тем, как провалиться в спасительный сон, сумела похвались себя за выдержку.

Стас действительно появился у школы через две недели, но не в субботу, как обещал, а на день раньше.

- Не выдержал, - признался он, отвечая на немой вопрос Саши.

Стас взял из руки девушки портфель, и они медленно направились к ее дому. Оба молчали. Он, потому что, казалось, о чем-то раздумывал, а она, потому что не хотела начинать разговор первой. По дороге, к радости девушки, никто из знакомых им не встретился. Саша уже хотела было попрощаться, но он, наконец, заговорил:

- Погоди. Нам надо поговорить, только вот не знаю, где это сделать. У меня дома мать, а к тебе, видимо, тоже нельзя. Могли бы в кино пойти, но какой там разговор, - он махнул рукой. - Нет, правда, не на улице же...

- Ко мне на самом деле нельзя: если Яга увидит, то живой меня с костями съест и не подавится.

- Кто такая Яга? - Стас улыбнулся.

- Да так, соседка одна.

Сказав это, Саша тут же досадливо поморщилась от своей оплошности, потому что еще при мамочке раз и навсегда запретила себе что-либо рассказывать чужим людям о их жизни.

- Есть, правда, еще один вариант, но вряд ли ты согласишься. Тут недалеко живет мой друг. Он приедет завтра, и я вас познакомлю. Можем зайти к нему, я знаю, где ключ лежит. Родителям его я потом все объясню, а сейчас они на работе. Вот там нам точно никто не помешает. Посидим, поговорим и уйдем до их возвращения.

- А это удобно?

- Удобно, это наши довольно близкие родственники,- успокоил он Сашу. - А ты вправду не испугаешься?

- А должна?

- Нет, что ты! Я же обещал, что просто поговорим.

- Хорошо, давай просто поговорим, хотя я не понимаю, зачем тебе и мне это надо, - соглашаясь, ответила девушка.

Обрадоваться ее согласию он не успел, потому что, немного помолчав, Саша добавила:

- И то правда, чего мне опасаться? Первым кобелем Городка тебя девчонки в школе называли, а вот насильником - нет.

Пока обескураженный ее словами Стас лихорадочно пытался найти хоть какой-то ответ, девушка взяла портфель из его рук и спокойным, как всегда, голосом сказала:

- Подожди минуту, я выйду.

Жил неизвестный ей друг Стаса и вправду недалеко. Ключ оказался на месте, а старый пес, лежащий возле печи, даже не соизволив встать с места, при виде Стаса лишь лениво вильнул хвостом. Они вошли в комнату. Саша огляделась и ничего необычного не обнаружила: диван, комод, шкаф, стол, два стула. Все как у всех.

- В доме тепло, может пальто снимешь? - предложил ей Стас.

Девушка, немного подумав, отрицательно покачала головой, но пуговицы все же расстегнула.

- Ты сказал, что это ненадолго.

Ну, не объяснять же ему, что школьная форма ей уже слегка тесновата, а новую тетка обещала купить лишь в следующем учебном году?

Они сидели за столом друг против друга, и Стас впервые, наверно, немного волновался перед разговором с девушкой.

- Ты только отнесись серьезно к тому, что я скажу, - попросил он, а она, приготовившись слушать, кивнула головой. - Я знаю, сколько тебе лет, и хорошо понимаю, что намного старше тебя, потому что и в армии уже успел отслужить; что тебе совершенно не нужен; что, если будем видеться, то неприятных для тебя разговоров за спиной будет много; что предложить кроме редких встреч ничего не могу... И все равно, давай встречаться. Я ведь не так уж и часто приезжаю, не надоем. И не думай ничего плохого, я тебя не обижу и даже пальцем не трону...

- Я все поняла, не понимаю только одного: зачем тебе все это? И мне зачем? - прервала его девушка, вставая.

- Саша, ну как ты не понимаешь? Я эти две недели ни о ком другом думать не мог, а у тебя, как мне рассказали, даже подруг нет, так почему бы нам не быть друзьями? - заторопился Стас. - Я стану хорошим другом, просто другом, а если тебе уж совсем буду противен, то сам отойду в сторону.

- Одним словом, поматросишь и бросишь? - насмешливо улыбнувшись, спросила Саша.

- Прости, - тут же повинился он, - глупость сморозил. И сам не брошу, и никому другому не отдам.

- Я подумаю, - ответила она, направляясь к выходу из комнаты.

Сегодня была пятница, а это значит, что к Наталье, как всегда, придет кавалер Федя, а ей, Саше, опять придется до полуночи сидеть без света у окна кухни и смотреть на пустынный двор и звезды, если небо будет чистым, или отправиться на постой, как она это мысленно называла, к Ивановне. Выбор был небольшим, поэтому и ответила она согласием на предложение Стаса пойти в кино. Потом он проводил ее до дома. Они еще некоторое время постояли возле подъезда, он рассказывал какие-то смешные истории о себе и своем друге Игоре. А Саше, которая не была избалована ни прогулками под луной, ни разговорами с молодыми людьми, было в этот вечер неожиданно легко и весело, она много смеялась.

Уже прощаясь, он зачем-то вспомнил о ее словах, сказанных днем.

- Саша, послушай, я думаю, что твои сведения обо мне не совсем верные: я самый обычный парень.

На это девушка, улыбнувшись, лишь махнула рукой.

- Нет-нет, ты все не так понял. Это меня совершенно не касается: мы же с тобой собираемся быть только друзьями, а со своими многочисленными любовями ты уж разбирайся сам.

Второй раз за день Стас не смог ответить сразу.

И все же, возвращаясь домой и размышляя о проведенном вместе вечере, он был собой доволен: Саша его не оттолкнула, и это было главным, а со всем остальным он как-нибудь да разберется. Не все сразу, не все... Когда-нибудь он ей обо всем расскажет и тем самым сбросит с себя то жгучее чувство вины, которое испытал однажды в далеком теперь уже детстве. И да, он ее никогда не обидит, а пока пусть побудет под его довольно призрачной, учитывая редкие появления в Городке, но все-таки защитой.

А девушка, укладываясь спать в своем закутке, подумала, что на счастье Стас показался ей неплохим человеком, что все, задуманное ею уже давно, начинает сбывается. Ей нужен был друг, защитник, и, кажется, он действительно появился. Вот поэтому-то вскоре все должно измениться: Ломакин с компанией найдут другой объект для насмешек, девчонки начнут завидовать молча, а она будет жить так, как и хотела, тихо и спокойно.

Учиться оставалось всего ничего...


***


Они стали встречаться. Стас приезжал в середине дня, а часа через три-четыре уже ждал ее у кинотеатра, который находился в центре Городка, ведь выбор развлечений зимой был небольшим: кино или танцы. К себе ее Стас никогда не приглашал, но зато один из вечеров они провели у Игоря. Саше там понравилось все: и потрескивание поленьев в русской печи, и вкусный пирог к чаю, и доброжелательные лица родителей, а особенно то, что никто и ни о чем ее не расспрашивал.

Игорь тоже оказался парнем неплохим. Со Стасом они дружили еще со школьных лет, учились в одном вузе, но только на разных факультетах. Они даже были чем-то похожи друг на друга: оба высокие, темноволосые. Только вот Стас, уже ни один год занимавшийся борьбой, был широкоплеч и нетороплив; а Игорь, обожающий баскетбол,- стройнее и подвижнее.

Приближалась весна, а значит, восьмое марта. Саша знала, что без подарка в этот день она не останется: если Стас не сможет приехать сам, то что-то обязательно, как это уже бывало, передаст через знакомых ребят. В школе в такой день настроение у всех было праздничным: мальчики поздравляли учительниц, вручая им открытки и одинаковые, чтобы не обиделись, коробки конфет. Поздравляли и девочек. При этом некоторые старались незаметно для других вручить какой-нибудь незатейливый сувенирчик или просто шоколадку давно нравившейся однокласснице. Словом, все было как всегда, и Сашу совершенно не интересовало.

Уроки закончились, она вышла из школы и сразу увидела Стаса и Игоря, поджидающих ее у школьных ворот. Девушка даже шагу прибавила, заторопившись навстречу, но тут же одернула себя и пошла медленнее. Она-то их увидела, но не увидел Ломакин. Он и его приятели стояли на дороге и словно кого-то ждали.

- Эй, Сарновская, - окликнул ее Ломакин, когда Саша проходила мимо,- я сегодня подарки раздаю, подходи!

Он сделал пару шагов навстречу и преградил ей путь. Девушка попыталась было его обойти, но никто из стоявших рядом дружков не сдвинулся с места.

- Дай пройти, а то пожалеешь, - проговорила она тихо, обращаясь к Ломакину.

- Наконец-то заговорила, - засмеялся он. - Кто тебя держит? Бери подарок и иди!

Приятели засмеялись, а Ломакин с силой топнул ногой по небольшой лужице. Грязь, разлетевшись брызгами, оказалась на ее сапожках и пальто. Грязи было немного, но она все же была. Парни, наконец, расступились.

Смех за ее спиной резко стих, и Саша знала, почему: они увидели подходящих Стаса и Игоря. Она не видела самого Ломакина, но представляла, как он растерянно стоит и лихорадочно соображает, что же делать дальше. Убежать? Нет, тогда стыда не оберешься, можно будет сразу из Городка выметаться. Остаться? Скорее всего, сегодня он огребет по полной: эти двое ему ничего за просто так не спустят - он-то знал. Немного успокаивало только то, что в живых, конечно, оставят. И все же после недолгого раздумья второй вариант показался ему более приемлемым: Ломакин остался. Друзья тоже не сдвинулись с места. А все, кто был в это время на школьном дворе, замерли, с интересом дожидаясь развязки.

- И часто он так шутит? - спросил Стас, подходя к Саше.

Он снял с шеи шарф, стер пятна грязи с ее пальто, а затем, присев перед девушкой на корточки, и с сапожек.

- Часто, - вздохнув, отозвалась она.

- Как давно?

Это спросил уже Игорь.

- Несколько лет.

Закончив, Стас поднялся, неторопливо свернул грязный шарф и бросил его в стоящую рядом урну. Затем вытащил из кармана носовой платок и, вытерев пальцы, отправил его по тому же адресу.

- И ты молчала?

Саша почувствовала его еле скрываемое недовольство, но отвечать на этот, как ей показалось, глупый вопрос не захотела.

- А впрочем, мы с тобой об этом поговорим позже, - сказал тогда Стас и повернулся к Ломакину.

- Эй, герой, подойди-ка сюда.

Ломакин дурашливо ткнул пальцем себе в грудь.

- Я что ли?

- Я не гордый, - улыбнулся Стас, - могу и сам подойти, только это дороже будет.

- Ладно, чего ты так сразу... - пробормотал Ломакин и направился к нему.

Стас все так же неторопливо поднял руку и положил ее на его плечо парня. В этот момент со стороны они выглядели, наверно, как мирно разговаривающие приятели.

- Скажи, Саша в чем-то перед тобой виновата?

Спрашивая, Стас продолжал по-прежнему улыбаться, вот только его пальцы сильнее сжали плечо парня. И от этой улыбки, и от едва терпимой боли Ломакину стало еще страшнее.

- Нет, - пробормотал он.

- Громче! - потребовал молчащий до той поры Игорь.

Пальцы сжали плечо еще сильнее, и Ломакин почти закричал:

- Нет!

Все остальное, так и не убрав руки, Стас говорил тихо, близко наклонившись к уху Ломакина.

- Тогда, значит, виноват ты. Ты и ответишь. Но я добрый, предлагаю на выбор. Я считаю, что тебе надо ногу сломать, чтоб ты ей еще долго топать не мог. А вот Игорь думает, что обе. И правда, где одна, там и вторая. Чего мелочиться? Только ты не думай, что мы при всех это делать будем. Теперь ты ходи и оглядывайся. Да не вздумай языком молотить, скажешь кому - поправлю и челюсть.

- Парни, вы чего? - взвыл Ломакин. - Я виноват, я извинюсь... Честное слово...

- Так начинай, - поторопил его Игорь, - а Саша послушает, может быть, и простит.

- Сарновская, извини, я больше так не буду, - скороговоркой пробормотал Ломакин, не поднимая глаз на Сашу, и замолчал.

- Нет, так дело не пойдет, - опять заулыбался Стас. - Просто детский сад какой-то. Всему учить надо. Для начала скажи громко, кто ты есть после этого.

- Сарновская, я дурак...

- Еще, и громче!- потребовал Стас, опять сжав пальцы.

- Идиот...

- Еще!

- Дебил...

- А вот теперь о прощении проси.

- Прости меня, Сарновская. Пожалуйста!

Часто после очередной выходки Ломакина Саша, придя домой и вспоминая об этом, желала своему мучителю всего самого плохого, но вот сейчас смотреть на унижение одноклассника ей не хотелось, и она, не глядя на Стаса и Игоря, попросила:

- Хватит, давайте уйдем.

- Как скажешь, - Стас опять улыбнулся. - Вы идите, а я еще пару слов скажу этому умнику.

Он опять близко наклонился к Ломакину и выдохнул ему прямо в лицо:

- Помни, даже если посмотришь на нее не так, я тебя найду.

Саша и Игорь отошли совсем недалеко, и Стас их быстро нагнал.

- Напугал ребенка? - улыбаясь, спросил его Игорь. - А сцена с шарфом! Это было нечто в шоколаде! Ты талант! Сам Станиславский был бы в восторге и аплодировал тебе стоя! Я всегда говорил, что тебя запросто в любой театр возьмут. Шарфа-то не жалко, артист?

- Так, еще чуток припугнул напоследок. Ну не бить же его, дурачка малолетнего? А шарфа не жалко, я все равно новый собирался покупать. Вот видишь, - Стас повернулся к Саше, - как просто все можно было решить? Если бы мы сегодня это не увидели, так ты бы и дальше молчала?

Саша пожала плечами и опять промолчала. Вот только Стас не успокаивался.

- Страдать, значит, любишь? Еще, может, и плакала из-за этого поганца? Если мы друзья, то почему не рассказала нам?

- Я никогда никому не жалуюсь, - наконец тихо сказала Саша.

- Почему? - удивленно спросил Стас.

- Мне просто некому.

Она не хотела этого говорить, нет, не хотела, это вырвалось как-то само собой и прозвучало довольно жалко. И правда, кому и на что ей было жаловаться? Крыша над головой есть, голодной не ходит, тетка о ней, как умеет, заботится и поедом не ест, а что внимания на нее частенько не обращает, так это только к лучшему. Нет, жаловаться на жизнь не стоило, потому что, как считала Саша, в ней не было ничего такого, что помешало бы исполнить свою мечту: уехать из этого города и стать врачом.

- Это раньше было некому, а теперь есть кому. Не забывай, - не заметив ее интонации, все так же жестко ответил Стас.

- Слушай, заканчивай с нотациями. Ты что, хочешь девочку до слез довести? - Игорь укоризненно посмотрел на друга. - Уже все всё поняли. Давайте лучше о празднике.

Он повернулся к Саше и продолжил:

- Мы тебя, конечно, Саша, поздравляем сейчас, но настоящие поздравления с подарками будут вечером. Хорошо? Встречаемся, как всегда, в семь.

Саша согласно кивнула друзьям головой и, не останавливаясь, направилась к своему дому, но Стас придержал ее за рукав пальто.

- Саша, Сашенька, прости! - торопливо заговорил он, дождавшись, когда Игорь отойдет подальше. - Я все время боюсь, что тебя кто-нибудь обидит, когда меня не будет рядом, а ты и ответить не сможешь. Вот сегодня увидел этого Ломакина, и у меня крышу снесло. Простишь?

Она, не поднимая на него глаз, слегка улыбнулась и открыла дверь подъезда, а он не посмел ее остановить: сегодня что-то с самого начала пошло не так, как задумывалось, вот только он еще не понимал, что именно.


***


А вечером они отправились в гости. Оказалось, что бывший одноклассник Стаса и Игоря устраивал вечеринку по случаю дня рождения. Гостей собралось человек пятнадцать. Все они друг друга знали, поэтому за столом было много тостов и разговоров. Стас, не обращая внимания на улыбки собравшихся, сразу же поставил перед Сашей стакан с компотом.

- Ты бы нас хоть со своей подружкой познакомил, - обратилась к нему одна из девушек, - а то она молчит целый вечер.

- Это Саша - радость наша, - улыбнулся Стас.

- Ваша - это чья? - не унималась девушка.

- Наша - это моя и Игоря.

- Интересно-то как! Радость одна на двоих? Это что-то новенькое, так вы с Игорем еще ни с кем не дружили!

За столом стало тихо. И только девушка, глядя на Стаса, по-прежнему улыбалась в ожидании ответа, хотя, если хорошо приглядеться, то в ее глазах вместо пьяненькой веселости можно было увидеть с трудом сдерживаемое злорадство.

Игорь быстро глянул на Сашу. Выражение ее лица не изменилось, даже ресницы не дрогнули: об ее умении всегда держать себя в руках он знал. Она, осторожно отодвинув тарелку, встала, намереваясь выйти из-за стола. Следом, резко отодвинув стул, встал Стас и, словно желая удержать девушку, положил руку ей на плечо. Встал и сидевший с другой стороны Игорь.

- Прошу тебя, сядь,- прошептал он Саше на ухо и, дождавшись, когда она выполнила его просьбу, обратился к одному из гостей. - Погулял бы ты с женой по улице что ли. Как-то быстро она сегодня у тебя опьянела.

- Извините, ребята! И ты, девушка, извини! - отозвался, вставая с места, незадачливый муж, - а нам и вправду пора погулять.

Он взял за руку жену и вывел ее из комнаты, радуясь, что едва не разгоревшийся скандал удалось так быстро потушить.

Посидев за столом еще какое-то время, Саша сказала, что хочет пойти домой. И правда, чего мучиться, если настроение совсем пропало? Шли молча.

- Какой-то бестолковый день, - заговорил, наконец, Стас. - Саша, я второй раз прошу прощения. Ну кто знал, что эта глупая шуток совсем не понимает? Выпила лишнего и начала пороть чушь.

Саша промолчала. Ей было грустно, хотелось поскорее остаться одной в своем закутке и, может быть, даже немного поплакать.

- Правда, Саша, не обижайся, - подал голос Игорь. - Никто из нас такого и предположить не мог. Глупость какая-то...

- При чем здесь вы? - тихо отозвалась девушка. - Я только боюсь, как бы эта 'новость' не разлетелась по Городку.

- Вот черт! - взорвался Стас. - Пусть только кто-нибудь попробует рот раскрыть!

Остальной путь до дома Саши проделали молча. Когда за девушкой закрылась дверь подъезда, Игорь повернулся к Стасу.

- Что тебе от этой девчонки надо? Она же ребенок совсем! Таскаешь ее везде за собой, и я, дурак, следом тащусь. Мало ей в жизни досталось, так давай еще и мы добавим? Как хочешь, но я в эти игры больше не играю, и ты заканчивай.

- Да не знал я, что так получится. Я-то хотел совсем другого, - пробормотал Стас, вытаскивая из кармана сигареты.

- Ты до сих пор не объяснил, с какого такого перепугу она тебе вдруг стала так нужна. Я уж в который раз спрашиваю, а ты все молчишь. Другом еще называешься...

- Игорь, расскажу, честное слово. Только не сегодня, голова от всего этого раскалывается. Давай по домам.

- Нет уж, погоди! Объясни, почему за столом я должен был вступаться за Сашу, а не ты?

Стас поморщился и потер пальцами виски.

- Просто подумал, что бывшая подруга при Саше в ответ может такую кучу дерьма вывалить, что потом и лопатой не разгрести! Ты ведь помнишь, как мы с ней разбежались? Смешно кому сказать, встречались еще в школе пару месяцев, а огребаю от нее по полной при каждой встрече. Спасибо, что помог.

- Всегда пожалуйста, - буркнул Игорь. - И правда, поздно уже, давай-ка по домам.

Стас повернулся и побрел по той же дороге назад. Сегодня он обещал матери, что обязательно придет ночевать. Он знал, что домой попадет еще не скоро: путь не был близким, а автобусы уже не ходили. Однако, пройдя пару кварталов, на минуту остановился, словно о чем-то размышляя, а затем, решительно свернув с дороги, быстрым шагом направился в темный проулок, где тихонько и постучал в окно одного из домов. Занавеска тут же качнулась в сторону, и за стеклом показалось лицо молодой женщины. Какое-то время она внимательно всматривалась в темноту, а потом приглашающе качнула головой в сторону двери. Стас знал, что по-другому и быть не могло: здесь его всегда ждали.

Игорь же, не торопясь, продолжил путь домой. Когда-то друзья жили рядом, но пару лет назад семья Игоря купила дом более просторный. Однако на дружбе двух молодых людей это никак не отразилось. Вот только сегодняшним вечером он был недоволен всем на свете, потому что не понимал, почему эта девчонка стала занимать так много места в их со Стасом жизни. Хотя, и с этим он был согласен, у друга действительно могли быть причины, которые Стас почему-то до сих пор скрывал, но он, Игорь, что он делает рядом с ними?

Портить малолетке жизнь он не собирался. И так, наверно, в школе без устали перемывают девчонке кости из-за таких вот друзей. А сегодняшний случай - тому подтверждение. Нет, это пора прекращать! Завтра же он серьезно поговорит со Стасом и с той самой минуты в Городке время проводит отдельно. Он найдет, чем заняться, а чем будут заниматься они, его совершенно не должно касаться. Идти действительно было недалеко, и вскоре Игорь уже осторожно, чтобы не разбудить родителей, открывал входную дверь.

А Саша, как всегда, тихо пробралась в свой закуток. Уже засыпая, она подумала, что так и не раскрыла небольшую коробочку с подарком, которую ей при расставании вручили Стас и Игорь. Поблагодарила она их, помнится, только натянутой улыбкой да кивком головы. Страшного в этом ничего не было: они договорились встретиться днем, тогда нормально и поблагодарит. Вот только встречаться почему-то не очень-то хотелось. В последнее время она все чаще и чаще задумывалась о своей странной дружбе с этими молодыми ребятами. Зачем им это? И главное, так ли уж надо было это ей?


***


А время не стояло на месте. Саша уже начала привыкать к редким встречам и коротеньким, больше похожим на записки, письмам, которые присылал ей Стас. После того, что произошло восьмого марта, в их отношениях кое-что изменилось: теперь при встречах большую часть времени они проводили вдвоем. А еще он стал долго и подробно расспрашивать Сашу обо всем, что происходило в его отсутствии. Только вот о чем было рассказывать? Ну не о Ивановне же и ее неожиданной смерти...

Это произошло в последний день весны. Как всегда, рано утром Саша зашла в комнату старушки и, увидев ее спокойное и словно застывшее лицо, сразу все поняла. После похорон и скромных поминок, устроенных в этой же комнате, дочь Ивановны попросила Сашу задержаться.

- Мама тебя любила, возьми что-нибудь на память из ее вещей, - сказала она и вздохнула. - Завтра уже надо комнату освободить...

- Я и сама хотела попросить, да не решалась, - ответила с грустью в голосе Саша.

- Что-то из вещей приглянулось?

- Нет, нет, - заторопилась она, - я хотела попросить вот это.

Она подошла к комоду и указала на небольшую салфетку, связанную Ивановной в то время, когда она длинными зимними вечерами терпеливо обучала Сашу этому мастерству. Вторая, такая же, связанная уже самой старательной ученицей, лежала в коробке из-под обуви, где хранились самые важные для нее вещи: несколько фотографий мамочки, ее родителей и каких-то незнакомых людей, наверно, родственников. Там же лежали школьные фотографии Саши и документы.

Отдельно в конверте хранилась фотография мамочки, на которой она стояла рядом с каким-то высоким молодым человеком. Он держал ее за руку и улыбался. Фотография была любительская, довольно плохого качества, поэтому разглядеть его лицо удавалось с трудом. Может, это и был тот самый таинственный Александр, который предпочел навсегда исчезнуть из их с мамочкой жизни, Саша не знала. Мамочка казалась счастливой и улыбалась тоже. Кому, чему? Поди угадай теперь, а спросить не у кого.

Вот и у Ивановны уже не спросишь о ее настоящей любви. Может, такая и вправду бывает на белом свете? Или это всего лишь людские фантазии? Ответа на этот вопрос Саша не знала.

А вскоре после печального события произошло нечто странное. Выйдя из дома ранним субботним утром, Саша заметила возле подъезда незнакомого человека. Он был немолод, высок и худощав. Совершенно седые аккуратно подстриженные волосы мужчину совсем не старили, а лишь придавали какую-то законченную значимость его облику. Незнакомец отвел глаза от окон, в которые зачем-то внимательно всматривался, и обратился к проходившей мимо Саше:

- Девушка, в этом доме когда-то жила Анна Сарновская. Скажите, она и сейчас живет здесь?

Саша, удивленная услышанным, остановилась и внимательно посмотрела на незнакомца.

- Нет, - ответила она тихим голосом, - ее нет.

- А где же она теперь?

- Не знаю... - голос девушки был все так же тих. - Она пропала без вести много лет назад.

- Без вести... - растерянно протянул незнакомец. - Много лет...

Потом он внимательно посмотрел на Сашу, словно ожидая от нее еще каких-то слов, вот только ей продолжать этот разговор не хотелось. При воспоминании о мамочке слезы всегда начинали набегать на глаза, так случилось и сейчас.

- Простите, - торопливо проговорила она, - я тороплюсь.

Саша уже отошла на несколько шагов, когда незнакомец вновь окликнул ее.

- Простите, последний вопрос... Вы кем ей приходитесь?

Пришлось остановиться.

- Так Вы кем ей приходитесь? - повторил вопрос незнакомец, внимательно вглядываясь в лицо девушки.

- Я ее дочь.

Саша торопливо шла по дорожке. Перед поворотом ей захотелось оглянуться, чтобы еще раз увидеть этого странного человека, но она этого не сделала. А зря... Иначе бы увидела, как побледневший незнакомец, тяжело ступая, подошел к скамейке возле дома и сел, а потом, словно ему не хватало воздуха, расстегнул ворот рубашки и вынул из кармана плаща таблетки. Так он, словно прислушиваясь к себе, сидел еще какое-то время, потом осторожно встал и медленно побрел прочь от этого дома. В его голове билась только одна мысль: этого просто не может быть...

А через неделю в пустующую комнату временно вселился новый сосед Звали его Виктором. Попал он в Городок по распределению после института, работал на заводе, а после окончания срока все собирался куда-нибудь уехать, но мечта так и оставалась мечтой, потому что ехать-то, собственно, было и некуда. Мать после смерти мужа снова вышла замуж и жила теперь в небольшом городке под Москвой. Квартирка отчима гордо называлась двухкомнатной, но по размеру была такой маленькой, что, снеся перегородки, ее можно было смело назвать неплохой однушкой.

Виктор был поздним ребенком, а мать - уже немолода и в письмах часто просила его подумать о переезде к ним. Только вот Виктор жить с новым мужем матери опасался, так как, проведя у них пару недель во время отпусков, решил, что тот человек сложный, и что поэтому подружиться с ним будет проблематично. Он уже привык к жизни в общежитии, где у него была довольно большая отдельная комната, но в здании затеяли капитальный ремонт, а дом с обещанной ему квартирой обещали достроить только к осени.

Молодой человек был общительным и, видимо, умел ладить с людьми, если даже Яга на кухне иногда удостаивала его разговором. Пробовал он подружиться и с Сашей, но, увидев как-то из окна поджидавшего ее Стаса, попытки до поры до времени решил оставить, что совершенно не мешало ему как-то подозрительно часто сталкиваться с девушкой то в коридоре, то на кухне.

Закончился учебный год. Саше пора было искать работу. Помогла Наталья, побывав в магазине, где когда-то работала мамочка. Там-то и упросила она директора пожалеть сироту и дать ей работу на лето. А лето, как известно, - время отпусков, поэтому директора долго уговаривать не пришлось, Вот и начала Саша, как когда-то и мамочка, наводить в магазине чистоту по вечерам.

Стаса и Игоря в Городке не было. Они записались в стройотряд и где-то что-то строили. Стас по-прежнему часто присылал ей письма, только теперь они стали длиннее. Он писал, что скучает по своей подружке, что до начала нового учебного года у них еще будет время для отдыха, что они успеют походить за грибами и ягодами, что даже, если она, конечно, захочет, смогут поехать с ночевкой на рыбалку. Саше нравилось читать и перечитывать эти письма. Они заставляли ее мечтать о том времени, когда и она будет счастливой, сможет жить среди людей, которые будут ее любить, и она, само собой разумеется, их будет любить тоже.

Лето уже близилось к концу, когда и случилось все, о чем обещал ей в письмах Стас: и лес, и речка, и волшебная лунная ночь. Эти две недели без всякой натяжки можно было назвать прекрасными еще и потому, что Игорь, как и раньше, стал проводить время с ними. А Саша была этому очень рада. Ну как могло так случиться, что, прожив столько лет в Городке, она ни разу не собирала грибы и ягоды? Со сбором ягод все оказалось просто, но вот с грибами... Она едва не плакала, когда видела, как Стас или Игорь выбрасывали из ее корзины поганки.

А история с груздями? Она так радовалась, что сумела быстро набрать полную корзину этих белых красавцев! Однако радость быстро померкла, когда оказалось, что они всего лишь похожи на грузди, были несъедобными и назывались почему-то скрипунами. Однако все это было неважно: она-то знала, что не забудет ни этот день, ни этот лес, ни это ощущение какой-то переполняющей ее радости. Как, оказывается, иногда мало надо человеку для счастья! И она радовалась, что эта крупинка малого была сегодня в ее ладонях.

А лето будто и не собиралось прощаться. Они даже дважды побывали на пляже, куда Саша так и не отважилась пойти одна. Какое же это, оказывается, блаженство - валяться на горячем песке, щурясь от яркого солнца; наблюдать за Стасом и Игорем, присоединившимся к игрокам в волейбол; проголодавшись, лениво жевать принесенные из дома бутерброды, запивая их кисленьким квасом; ловить заинтересованные взгляды девчонок, которые они бросали на ее друзей, и радоваться тому, что те не обращали на это никакого внимания; заходить по пояс в воду под присмотром Стаса и Игоря, потому что, как оказалось, она не только не умела плавать, но еще и боялась воды. Как это все было незнакомо, как это все было интересно, волнительно и прекрасно!

Исполнил Стас и обещание взять ее на рыбалку. В ту ночь они не спали, разожгли костерок да так и просидели за разговорами до самого рассвета. И неважно, что комары, словно обезумевшие от жажды крови, не спали тоже, что время от времени Саша вздрагивала от страха из-за каких-то незнакомых таинственных шорохов и звуков, потому что все вокруг жило совершенно не известной ей ранее жизнью. Однако все страхи забылись сразу же, как только начало всходить солнце. Надо ли говорить, что Саша, видя его неторопливо-торжественное явление миру, была счастлива?

Этой ночью каждый из них немного грустил, понимая, что совсем скоро они расстанутся, что впереди, конечно же, будет много прекрасных дней, но вот такого доброго, без всяких тревог и забот, ненужной суеты, такого уже, наверно, не будет никогда. Стараясь развеселить погрустневшую Сашу, они, нещадно привирая, рассказывали какие-то смешные истории из студенческой жизни. Стас, сидя рядом с девушкой, часто смеялся и время от времени близко наклонялся к самому ее лицу, пытаясь заглянуть в глаза. Его губы при этом были так близко, что ей приходилось смущенно отворачиваться. Стаса же, казалось, это лишь забавляло, и когда Игорь, сидевший напротив, отошел, чтобы напиться воды, взял неожиданно девушку за руку и тихо прошептал:

- Я так скучал. Скажи, что скучала тоже.

Саша вздохнула и кивнула головой.

- Нет, ты скажи, - продолжал настаивать Стас, - я хочу это услышать.

- Да, скучала, - смущенно прошептала она, забирая свою руку и стараясь не смотреть на находившегося почти рядом Игоря. - Пожалуйста, больше не говори ничего такого.

- Стас, пойдем-ка еще дровишек поищем, - позвал тот друга.

Вроде бы ничего особенного в словах Игоря не было, но зато в его голосе Саше ясно послышалось еле сдерживаемое недовольство. Потом он протянул девушке бутылку с водой.

- Держи. МЫ скоро.

Они отошли по знакомой тропинке не так уж и далеко, когда Игорь остановился.

- И что это было? Ты же мне обещал, что и пальцем ее не коснешься, трогательную историю рассказал, а сам... Правду говорят, что кобель - до старости кобель. Тебе что, твоей Зинаиды мало? Думаешь, я не знаю, где ты ночи проводишь? Хоть бы для приличия иногда дома ночевал, мать-то ведь твоя думает, что у Саши.

- Что? - с тревогой переспросил Стас. - Откуда ты знаешь?

- Так недавно приходила к нам в гости, вот и сообщила последние новости о сыночке.

- Слушай, - виновато заговорил Стас,- мне это и в голову не могло прийти. Что Зинаида в город вернулась, а я к ней по старой привычке захожу, так это ты и так давно знаешь. Что в общежитии кое к кому, так и это для тебя далеко не новость. А Саша... Каюсь, чего уж там. Я и сам не ожидал, что начну скучать, если долго ее не вижу. Привык, наверно.

- Ты о своих привычках с Зинаидой поговори, а Сашу больше не трогай. Фиговый из тебя оберегатель получился.

- Все, Игорь, все... Давай закроем эту тему.

- Стас, все это очень серьезно, и я не хочу, чтобы мой друг испортил Саше жизнь. Хватит, другие уже постарались.

- Хорошо, я все понял, но пойдем уж дрова искать, она ведь там одна.

Они молча насобирали каких-то веток, молча направились к уже начавшему затухать костру. Саша, положив голову на колени, сидела, сжавшись в комочек, и, не отрываясь, смотрела на огонь. В этот момент она показалась им такой беззащитной, такой трогательно-уязвимой, что и тому, и другому стало не по себе.

- Не сломай, - тихо прошептал Игорь.

- Ни за что, - услышал он такой же тихий ответ.

Заслышав шаги, Саша подняла голову.

- Хотела заснуть на минуточку, но не смогла. Лес за спиной словно дышит, темно, страшно, а вы так долго не шли.

- Саша! - огорченно воскликнул Игорь. - Почему же ты не сказала, что темноты боишься? Кто-нибудь из нас бы с тобой остался.

В ответ она лишь смущенно улыбнулась, но так ничего и не ответила.

- А мы сейчас от страхов чаем лечиться будем, - бодро заявил Стас. - Саша, чаю хочешь? Можно и перекусить, рассвет скоро.

- Хочу, - призналась она.

Стас с котелком в руке тут же заторопился к реке за водой, а она вопросительно посмотрела на Игоря. Вот только он, сделав вид, что не заметил этого взгляда, сначала подбросил в костер принесенные ветки, а затем принялся вынимать продукты из рюкзака. Саша с облегчением выдохнула и снова положила голову на колени: хорошо, что эта ночь не будет омрачена ничем.


***


Вот и закончились эти две недели счастья. Все возвратилось на круги своя. Из хорошего было лишь то, что ей было разрешено работать и дальше, а из плохого, что к концу недели она уставала так, что постоянно хотелось лечь и не просыпаться до конца света. Но отдохнуть было просто негде: у Натальи с приходящим кавалером Федей была своя жизнь, и долго крутиться у них перед глазами было нельзя. Сейчас Саша часто вспоминала добрую Ивановну, у которой могла проводить большую часть времени.

Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Поздним октябрьским вечером возвратившись с работы она застала Наталью бодрствующей. На вопрос, что же случилось, та рассказала, что у Яги был сердечный приступ и что скорая только недавно уехала.

- Зайди к ней сейчас, она просила, - добавила Наталья, расправляя кровать, - а я спать ложусь.

- Зачем? - удивилась Саша.

- Вот у нее и спросишь.

Сказать, что Саша была удивлена, ничего не сказать. Зная характер соседки, она всегда старалась держаться от нее подальше, а тут такое... Но идти, наверно, все-таки было надо.

Саша тихо постучала в дверь, вошла в комнату и остановилась у порога. Здесь царил полумрак, пахло лекарствами и старостью. Бледная старушка, накрытая лоскутным одеялом, лежала на кровати, казалась почему-то маленькой и совсем не походила на прежнюю воинственную Ягу.

- Проходи, возьми стул и присядь рядом, - услышала она слабый голос.

Саша молча села и приготовилась слушать.

- Давно уж хотела прощения попросить, да все откладывала, а вот сегодня поняла, что пора. Знаю, что характер у меня мерзкий, что часто на матери твоей срывала злость за свою жизнь неудавшуюся, что и тебе при этом тоже доставалось, что судьей себя возомнила и судила всех и каждого. За все это перед Богом отвечу, а ты просто прости меня.

Старушка тяжело задышала, глаза ее наполнились слезами, и Саше от понимания всего происходящего вдруг стало ее мучительно жаль. Видимо, здесь были и страх лежащей перед ней женщины перед близким уходом, и боль от затянувшегося на долгие годы одиночества, и внезапное осознание того, что жизнь прожита как-то не так, потому что некому будет проводить ее в последний путь, некому будет заплакать над ее могилой.

- Что Вы, что Вы, - испуганно заговорила Саша, - я совсем не сержусь, я уж и забыла обо всем. А хотите, я Вашему сыну письмо напишу, или позвоню, Вы только номер телефона дайте, и я все сделаю.

Старушка смахнула ладонью набежавшие слезы.

- Погоди, детка, я ведь тебя не за этим позвала. Умирать я еще пока не собираюсь: день-два полежу да и встану. Я ведь медсестрой была, поэтому все о своей болезни знаю. Вот и хочу тебя попросить отнестись ко мне, как к Ивановне относилась. Приходи в любое время, занимайся здесь, ночуй, когда захочешь, хватит тебе уж в закутке своем спать.

- А Вы откуда знаете? - удивленно спросила Саша.

- Тоже мне, секрет, - старушка, кажется, даже улыбнулась. - Тетка твоя совсем совесть потеряла, а ты молчишь, в детдом боишься попасть.

- Нет, я не жалуюсь, у нас все хорошо, - уже спокойным голосом проговорила Саша.

- Немного мне осталось, вот и боюсь я, детка, умереть в одиночестве, да так и пролежать, пока запах не пойдет.

- Простите, но я не могу Вам ничем помочь. Я ведь учусь и работаю, времени свободного совсем нет, да и устаю очень, а за Вами ведь ухаживать надо.

- Не надо за мной ухаживать, пока я все могу делать сама, а дальше будет видно. Ты только заглядывай пару раз в день, да не оставляй одну, когда плохо себя почувствую. Знаю, что обижала тебя, что просить о таком права не имею, но все же прошу.

Она замолчала. Молчала, не зная, что сказать, и Саша.

- Хорошо, - все же решилась она, - обещаю приходить ежедневно, а в пятницу, субботу или воскресенье иногда оставаться ночевать.

- Вот и хорошо, - обрадовалась старушка, - да не бойся, мы с тобой поладим. И уж хватит называть меня Ягой, зови бабой Ниной.

Саша, смутившись от услышанного, согласно закивала головой, а старушка добавила:

- Подай-ка мне вон того медведя с полки.

Саша оглянулась. На полке возле стола она увидела сидящего там старенького и довольно потрепанного плюшевого зверя. Вместо глаз у него были пришиты белые пуговицы, которые выглядели как-то не очень естественно и придавали ему унылый вид. Баба Нина взяла медведя и, расстегнув находящуюся на его спинке молнию, вытащила перетянутую резинкой довольно пухлую пачку денег.

- Сын присылал, пока я не запретила, тратить мне их некуда, - ответила она на немой вопрос в глазах Саши.- А медведь - это игрушка моего сына, я ее храню. Так вот, сыну о моей смерти сообщишь, тут есть и адрес. Только на его помощь особо не надейся: он может быть в плавании, поэтому в случае моей смерти сделаешь все нужное сама. Тут хватит на похороны, а все, что останется - твое. Никому о нашем договоре не рассказывай и деньги мои возьми, не побрезгуй, я ведь предлагаю от чистого сердца. А сейчас иди отдыхать, завтра в школу.

Изумленная всем услышанным, Саша молча вышла.

Общение с бабой Ниной, к удивлению Саши, не оказалось обременительным. В дни, когда к радости Натальи на пороге появлялся любимый Федечка, она оставалась в комнате старушки надолго, а иногда, по ее просьбе, проводила там ночи и среди недели. Спать на удобном диване оказалось не в пример приятнее, чем на своем, уже ставшем ей давно малым, диванчике или на полу в закутке. В такие вечера старушка чаще всего о чем-нибудь рассказывала, а один раз даже с горечью поведала о своей несчастной любви.

- Мужа своего я полюбила еще в школе, - начала она свой рассказ. - Он худенький был, какой-то весь несчастненький, часто болел, а я его жалела, домой к нему ходила, домашние задания относила. Моя мать этого не одобряла, говорила, что у него друзья-приятели должны были быть. Да кто же бы ее слушал, если уже тогда он мне нравился? Я, чтоб ему по жизни помогать, в медучилище после школы поступила, а его отец к себе на пекарню устроил. Вот только проработал он там недолго: жарко в цеху было, да и запахи... Я его жалела, а он только спрашивал, зачем же мне такой никчемный ухажер нужен. Я отвечала, что люблю его и такого, а он этому не противился и говорил, что любит тоже.

Посидел он тогда с полгода дома и пристроился к помощнику сапожника. Ну а что? И эту работу тоже надо кому-то делать. Нам было по девятнадцать, когда умерла его мать. Остались они с отцом вдвоем. Дому нужна была хозяйка, и он мне предложил без всяких там церемоний расписаться. Мать моя плакала, а я, дурочка, платьице беленькое поскорей на себя напялила да радостно в загс поскакала.

Отец его после смерти жены совсем скис, все лежал на кровати в своей комнатушке да на портрет ее смотрел. И никто, ни муж молодой, ни его отец, никто не спросил, как же я одна с хозяйством управляюсь. Тяжело, конечно, было, но как-то справлялась. Вот только стала я замечать, что мой любимый, даже когда себя прекрасно чувствовал, на помощь мне не спешил: привык, стало быть, что я его жалею да во всем оправдываю. Бежать бы мне, глупой, уже тогда без оглядки, да куда там... Вбила себе в голову сказки про любовь неземную да и продолжала воз тянуть.

Так и прошло года полтора. А тем временем свекор мой от беды своей отошел, на себя в зеркало посмотрел и решил, что он мужик еще хоть куда и что пришла пора ему себе жену подыскивать. Долго искать не пришлось, желающих было много. Вот так и появилась в доме новая хозяйка, которая быстро смекнула что к чему. Помощи я от нее не дождалась, а вот забот у меня прибавилось, а кроме этого и упреков в нерадивости и лени. Муж мой ни единого раза за меня не заступился, все отмалчивался, только иногда по ночам, устав, видимо, от моих частых из-за незаслуженных обид слез, вытирал их ладонью и шепотом, словно боясь, что его может кто-то услышать, просил потерпеть и подождать еще немного.

Чего подождать, он, правда, не говорил, а я и не спрашивала, потому что уже тогда знала, что не получу ответа. Так я прожила еще два долгих года. Сейчас-то я удивляюсь своему терпению и называю его исключительно дуростью, а тогда... Стоило моему мужу сделать страдальческое лицо, лечь на диван, прижать руку к груди, и я тут же забывала о всех своих бедах, соглашаясь на все, лишь бы ему было хорошо, удобно и спокойно.

Еще перед свадьбой мы договорились с ним, что какое-то время поживем для себя, подождем с рождением детей, вот и теперь ребенок вроде был бы совсем не ко времени, но я почувствовала, что понесла. Муж особой радости не высказал, но и отговаривать родить ребенка не стал. Зато я... У меня словно открылись глаза на все происходящее. Уже на следующее утро я рассказала новой хозяйке, как между всеми нами будет поделена домашняя работа. Я не забыла ничего, ни одной мелочи.

Скандал вышел знатный: кричала она, кричал мой свекор. Мы с мужем сидели в своей комнатке и молчали, но я ни о чем не жалела, потому что твердо решила: с этого дня в этом доме все будет по-моему или не будет никак. Утром, несмотря на уговоры мужа, я не поднялась раньше, чтобы приготовить завтрак, потому что в этот день им должна была заняться новая хозяйка. А уже вечером свекор указал нам рукой на дверь и тем самым обозначил направление в жизнь новую.

Половину маленького домика для съема я нашла быстро, и через неделю мы переехали. Чтобы хоть как-то свести концы с концами, мне пришлось брать дополнительные ночные дежурства, но зато после рождения ребенка от работы я получила эту комнату. Правда, обещано мне было, что это временно, но в Городке началось строительство нового комбината, поэтому специалисты, прихватив свои семьи, ехали со всех концов страны, и все они нуждались в жилье. А о таких, как мы, забыли надолго, если не сказать, что навсегда.

Сын подрастал, муж снова сменил работу: подрядился на лошади развозить продукты по магазинам. Грузчики там были свои, поэтому он особо не напрягался. Свежий воздух тоже сделал свое дело: муж не только физически окреп, но и стал чувствовать себя гораздо лучше. К тому времени мне уже была понятна вся никчемность своего выбора: я ни одного дня не была за мужем, это он был за женой, потому что так ему было удобно, сытно и тепло.

Мы могли неделями не разговаривать, ограничиваясь лишь несколькими фразами, спали отдельно, но все же продолжали по привычке, наверно, жить вместе. Я считала, что, прожив столько лет за моей спиной, он должен был находиться рядом хотя бы из чувства благодарности, да, по правде говоря, и не хотелось растить ребенка без отца. Так тихо, мирно и жили, пока не появилась в нашей квартире твоя мать.

Сейчас-то я понимаю, что он никогда не любил меня, это я своей любовью его опутала и за собой потянула. Истина проста, но только мы не понимаем ее до поры до времени: человеку не составляет никакого труда быть любимым, но всегда трудно любить самому. А вот из-за любви к твоей матери он буквально сходил с ума: находил какую-то работу на кухне, если она возилась у плиты; если задерживалась на работе, то не мог заснуть, просто лежал в темноте, вздыхал и смотрел на дверь, дожидаясь едва слышного звука ее шагов.

Он совсем перестал меня замечать, а ее... Какими глазами он смотрел на нее! Я была приевшейся рутиной, а она... Эти слова прочитала я как-то в одной книжке да и запомнила: 'Она была восторгом и отчаянием первой и последней любви'. Мне бы дать ему свободу, но изнутри словно жгла обида за то, что он так легко забыл обо всем, что многие годы я для него делала и продолжала делать сейчас. Я пыталась было с ним поговорить, но муж просто отмахивался от меня, как от назойливой мухи.

Если бы ты, Саша, не рассказала, что произошло между ними, я бы этого так и не узнала. Я и раньше понимала, что Анна ни в чем не виновата, но обида... Она не давала мне жить. А потом в один из вечеров он молча собрал сумку и так же молча вышел из комнаты. Я тихо пошла за ним, слегка приоткрыла свою дверь, поэтому и видела, как он направился к вашей комнате. Какие-то слова им, видимо, были сказаны. Видимо, был и ответ.

А позже, ночью, когда темнота и тишина сначала окутали меня, а потом, не давая сердцу биться, тяжелым грузом легли на грудь, я поняла, что до конца своей жизни осталась одна. Многие испытания в жизни дает человеку Бог, но испытание одиночеством мне кажется самым страшным. Вот так иногда за одну единственную ошибку человеку приходится расплачиваться до конца жизни. И долго еще в моей бедной голове крутился и крутился лишь один вопрос, на который я до сих пор так и не нашла ответа: почему же, почему для меня у него не нашлось на прощание ни слова, ни просто взгляда?

Прошло чуть больше года, когда дальний родственник сообщил о его смерти. Муж никогда не был здоровым человеком, я всегда следила за тем, как он себя чувствовал, а в чужих-то людях... Вот сердце и не выдержало. В последние годы я много думала о своей судьбе и поняла, что часто в жизни человек получает не то, что заслужил, а то, на что согласился. Вот и я согласилась быть ему нянькой, а не любимой; сама, до конца не понимая всего ужаса, так устроила свою жизнь, поэтому и винить мне, кроме себя самой, некого.

Дослушав до конца историю этой горькой любви, Саша, уже не сдерживая слез, подбежала к старушке и обняла ее.

- Я была в тот день дома, я все слышала, - прерывающимся от слез голосом едва слышно прошептала она. - Он сказал, что оставаться здесь у него больше нет никаких сил, и в последний раз просил ее уехать с ним, а мамочка ответила, что не может, потому что всю жизнь любит другого человека.

Так и не разомкнув объятий, они поплакали еще немного, а потом, не глядя друг на друга, распрощались до утра: такие тяжелые воспоминания каждый должен был пережить сам.


***


Стас по-прежнему писал часто, но в его письмах ничего не сообщалось о том, когда же он сможет приехать. Сейчас они с Игорем подрабатывали в каком-то учреждении ночными сторожами, деля ставку пополам, и бросать такую работу ради поездки домой было бы, конечно, глупо. Отвечать на его письма Саше становилось все труднее и труднее, потому что ничего интересного в ее жизни не происходило, а выдумывать какой-то вздор не хотелось. Об этом незадолго до Нового года она и написала Стасу, предлагая переписку на этом закончить, а просто встретиться когда-нибудь летом.

Одноклассницы тоже обратили внимание на то, что Сашу уже давно никто не встречает, и стали задавать вопросы. Сегодняшний день исключением не был. Она, не отвечая, только махала рукой и загадочно улыбалась: едва наладившиеся с девчонками отношения портить не хотелось. Озадачился происходящим даже Ломакин. После того памятного случая он и его приятели оставили Сашу в покое, зато теперь ему не терпелось узнать правду.

- Саш, а Саш, - канючил он, как-то увязавшись за ней после школы, - скажи, Стас тебя бросил? Может, женился? А что, это у таких парней быстро: ты тут, а он там. А может, ты его бросила? Тогда не переживай, я ведь всегда рядом. И не боись ничего, это тогда я круглым дураком был, а сейчас все по-хорошему будет.

Она, не особо вслушиваясь в его слова, ускорила шаг, но он не отставал. Пришлось остановиться.

- Отстань, Ломакин, - сказала она раздраженно и для большей убедительности даже слегка ткнула оказавшегося слишком близко парня кулаком в грудь. - Торжественно обещаю, что напишу Стасу о твоем беспокойстве, а он, когда появится, так тебе сразу и очень подробно на все вопросы и ответит, только ты больше не привязывайся ко мне с такой ерундой. Хорошо?

Увидеть, как изменилось лицо Ломакина, было приятно.

- Слушай, ты и вправду не напиши там чего лишнего, - наконец обеспокоенно промямлил он, заметно озадаченный таким поворотом разговора. - Я ведь тебя не обижал, я только спросил. Правда?

- Правда, не обижал, только спросил, - с готовностью подтвердила Саша и нарочито вздохнула. - Иди уж ты, любопытный, по своим делам.

На душе после этого разговора стало как-то особенно неприятно, и девушка, придя домой, не нашла ничего лучшего, как заняться уборкой квартиры. Сначала она навела порядок в комнате бабы Нины, которая где-то умудрилась простыть и теперь лежала на кровати под толстым одеялом и слушала радио. Саша уже домывала общий коридор, когда с работы возвратился новый сосед.

- Чистота - это хорошо, - улыбаясь, заговорил он, - а я хотел тебя в кино пригласить. В воскресенье фильм новый. Хочешь? На последний сеанс. Я билеты куплю. Соглашайся, а то ты кроме учебы и работы ничего и никого не видишь.

С недавнего времени подобные предложения от него Саша стала слышать довольно часто. Видимо, заметив, что Стаса давно не было видно, он сделал из этого какие-то свои выводы, поэтому и вел себя соответственно, при каждом удобном случае стараясь продемонстрировать Саше свою заинтересованность. Эти его слова и стали последней каплей, переполнившей на сегодня ее чашу терпения.

- Послушайте, Виктор, - повернувшись к нему, сказала она каким-то неживым голосом, - а Вас не интересует, почему в квартире уборкой занимаюсь только я? Все мы здесь живем на общих основаниях, так что на кухне, в коридоре и туалете этим Вы обязаны заниматься тоже. Вот со следующей недели и начинайте. А сейчас прошу мне не мешать.

От улыбки Виктора не осталось и следа, теперь он стоял перед ней с таким виноватым видом, с каким, провинившись перед родителями, вероятно, стоял только в детстве. Похоже, что ему и вправду это просто не приходило в голову.

- Прости, - тихо проговорил он и осторожно коснулся пальцами плеча Саши. - Я как-то и не подумал...

Он еще что-то хотел сказать, но осекся, когда увидел, что глаза девушки наполнились слезами. Потом она едва слышно и как-то жалобно всхлипнула, бросила в ведро мокрую тряпку и быстро скрылась в своей комнате. Щелкнул замок. Стало тихо.

Виктор, обескураженный всем произошедшим, еще какое-то время постоял молча, потом направился в свою комнату, чтобы переодеться: пол, по всей видимости, придется домывать ему. А Саша, немного поплакав, громким шепотом приказала себе успокоится и сесть за уроки, потому что до работы оставалось не так уж и много времени. Полученное сегодня от Стаса письмо так и осталось непрочитанным: в такой переписке она не видела больше никакого смысла.

Был ее день рождения, вот только кому, кроме Ломакина, это было интересно? Дождавшись Сашу в раздевалке, он, смущаясь, сунул ей в руку шоколадку и, боясь, что она вернет подарок, поскорее удалился. А она и не собиралась, ведь должна же сегодня и у нее быть хоть капля радости? Пусть даже и такая. Тетка о ее дне рождения, если даже когда-то и знала, то благополучно забыла, а письма от Стаса, после ее молчания, приходить перестали.

Стас все же появился. Выйдя со школы и увидев его, Саша особенно этому не удивилась, а подойдя, отдала, как всегда, портфель и молча направилась к дому. Он тоже шел молча и только у самого ее дома заговорил:

- Я домой не заходил, приехал, чтобы тебя с днем рождения поздравить, вечером уже уеду.

Она, снова промолчав, кивнула головой и, только подойдя к дверям подъезда, сказала:

- Пойдем.

Он, зайдя в комнату, быстро окинул ее взглядом, скинул пальто и направился к маленькому диванчику.

- Иди ко мне, именинница, хоть обниму, - услышала Саша и улыбнулась.

Она не отстранилась, когда Стас положил руку ей на плечо и легонько прижал к себе. Он говорил, что очень скучал, что и вправду не мог приехать раньше, что вряд ли сумеет выбраться до весны, что согласен получать от нее пустые конверты, но лишь бы получать... Саша же в ответ только вздыхала и крепче прижималась к его теплому плечу. Когда все нужные слова были сказаны, он вынул из сумки и протянул ей коробочку.

- Это от меня, - проговорил он, а затем протянул и вторую,- а это от Игоря.

- Спасибо, - растерянно протянула Саша, уже догадавшись, что подарки для бедных студентов дешевыми не были.

- Открывай же, - поторопил ее Стас. - Надо же примерить.

В первой оказалась тоненькая золотая цепочка, а во второй - крохотный золотой кулончик.

- Мы старались, - улыбаясь, проговорил Стас. - А обедом за это накормишь?

- Обедом? - словно не расслышав, протянула Саша. - Обедом? Конечно.

Она совершенно точно рассчитала время, когда можно было, не встретив никого, выйти из квартиры. Вот только судьба любит посмеяться над человеком. Кто бы мог подумать, что в этот день сосед вернется на десять минут раньше? Они столкнулись с ним в коридоре, и Виктор сразу же заметил показное равнодушие в глазах Саши. Он коротко кивнул им и, не задерживаясь, прошел в свою комнату.

- Сосед тебе не надоедает? - спросил Стас. - Скажи, если что.

- Я уже большая девочка, если что, так и сама справлюсь, - улыбаясь, ответила она.

- Ну да, Ломакин тому - живой пример.

Настроение было хорошим, и спорить со Стасом ей совсем не хотелось.

До расставания время у них еще было, и, чтобы не мерзнуть на улице, они решили пойти в кино. Тут им повезло: народу в зале было совсем немного, и они, не сговариваясь, отправились сразу на последний ряд, где и проговорили весь фильм.

- Саша, ну ты же понимаешь, что мать мне помочь не может, а на стипендию не разгуляешься: на еду худо-бедно хватает, а вот на одежду... У Игоря история примерно такая же. Вот мы с ним и ищем разные подработки. В этом году нам повезло: работа - не бей лежачего, только вот домой не выберешься. Зато лето, Саша, будет нашим. Помнишь, как нам было хорошо?

Саша, соглашаясь с его словами, кивала головой и удивлялась своей глупой выходке с перепиской. Писать она ему обещала, терпеливо ждать лета - тоже.

- А как-там Игорь, - наконец-то решилась спросить она Стаса, - он мне на словах что-то просил передать?

В последнее время Саша почему-то думала о нем чаще, чем хотелось: его молчание ее раздражало. И правда, мог бы для приличия хоть привет ей передать, а то с самого отъезда ни одного слова.

- Конечно. Прости совсем забыл, - улыбнулся Стас. - Он просил сказать, чтоб ты не кисла, потому что после зимы всегда наступает лето.

Кино закончилось, Времени оставалось только на то, чтобы проводить Сашу до работы, а потом поехать на вокзал. Прощаясь, он неожиданно обнял и поцеловал ее. Она Стаса не оттолкнула, только отвела его руки и сделала шаг назад. Казалось, она чего-то ждала, но Стас молчал, и тогда Саша спросила своим слишком спокойным голосом, который ему так не нравился:

- И зачем ты это сделал?

Каких угодно слов мог ожидать он от девушки после ее первого поцелуя, а в том, что он был первым, Стас даже не сомневался, но только не таких. Он удивленно хмыкнул.

- Саааша, - протянул он, - тебе же не пять лет, понимаешь, что очень мне нравишься. Ты такая красивая, такая необычная, что ли, мы давно не виделись, вот у меня крышу сегодня и снесло.

Он старался говорить как можно мягче, убедительнее, потому что не понимал, что последует за его словами.

- Но ты же обещал...

- Обещал, что пальцем тебя не трону, а вот не получилось. Извини.

- И что теперь?

И тут Стас вдруг сказал то, чего она услышать никак не ожидала:

- Я не знаю, Саша, правда не знаю. Бог накажет, наверно,- мрачно отшутился он. - Давай будем считать, что ничего такого и не было.

Оказывается, во взрослой жизни все очень просто: захотим - посчитаем так, а не захотим - иначе. А она-то, глупая, мечтая, как и любая девушка в ее возрасте о первой любви, представляла, как после первого в своей жизни поцелуя услышит от молодого человека слова, если уж не о любви, то хотя бы о глубокой симпатии и верности. У нее от услышанного слегка закружится голова, а молодой человек будет выглядеть взволнованным и счастливым. И что теперь? Теперь уже не будет в ее жизни первого волнующего поцелуя, будет только следующий.

- Ты не знаешь? Что значит, ничего не было? - упавшим голосом спросила Саша. - Я тебе дала повод так обращаться со мной?

Словам Стаса о том, что все произошедшее и для него было неожиданностью, она, разумеется, не поверила. Для него, если доверять давно сложившемуся мнению девчонок из класса, это было делом вполне обычным и не заслуживающим особого внимания. А кроме того Саша помнила, что ей осталось доучиться всего полгода и слушать в оставшееся время насмешки одноклассников не хотелось. Вот поэтому извинения были приняты и мир, кажется, восстановлен. Возможно, этот досадный случай через некоторое время был бы забыт, не узнай она о Стасе через пару недель нечто новое. И это новое совершенно выбило ее из равновесия.

А Стас торопился на вокзал: времени до отхода поезда оставалось совсем немного. Он шел и ругал себя последними словами за этот разнесчастный поцелуй. Знал же он, знал, что для Саши не существовало никаких полутонов: либо любовь взаимна - и тогда ты верен ей до гроба; либо нет - и тогда проходи, дорогой друг, мимо. Да, она ему нравилась, да, он скучал, если долго ее не видел, но ведь в поведении Саши даже намека на ответное чувство, увы, так и не появилось.

Умом-то Стас все это понимал прекрасно, но иногда вдруг накатывала такая черная тоска, что он готов был идти пешком до ее подъезда. Рядом с Сашей ему было хорошо и спокойно: она ничего от него не ждала, она ничего от него не хотела, она не строила никаких планов, где бы ему отводилась хоть какая-то мало-мальская роль. И все это Стасу, конечно же, нравилось не меньше, чем роль человека, который оберегал нечто трогательно-беззащитное, то есть все то, что он видел в девушке.

Вот и сегодня приехал он в Городок по этой самой причине, чтобы провести с Сашей несколько часов. И все это лишь для того, чтобы удостовериться, что не забыла, что помнит, что не крутится возле нее какой-нибудь назойливый типчик. Однако и тут умудрился чуть все не испортить. И это при том, что проблем у него самого сейчас было выше крыши.

Первая из них - старая подружка Зинаида, у которой Стас проводил ночи, когда приезжал в Городок. В этом году он заканчивает институт, скоро будет распределение, а она в последнюю их встречу вдруг заявила, что приедет к нему и останется навсегда. И ведь узнает, куда его направят, и приедет, и только попробуй ее спровадить обратно. О характере Зинаиды он бы мог рассказать много: своего она будет добиваться всеми доступными и недоступными способами да при этом еще и ославит так, что потом не отмоешься.

Вторая проблема была гораздо серьезней: одна из его недавних подружек, с которой он и встретился-то всего пару раз, заявила, что беременна и делать аборт не планирует. Дело осложнялось еще и тем, что ее тетушка заведовала институтской библиотекой, а от нее до декана, и об этом знали все, путь очень короткий.

Декана все студенты побаивались и рассказывали про него разные истории. Одна из них была такой: пришла к нему как-то студентка и со слезами на глазах попросила повлиять на парня из ее группы. Оказывается, она ждала ребенка, а он жениться отказывался. Декан, который очень уж не любил разговоров на эту тему, поморщился, поерзал в своем кресле, почесал свою вечно блестящую лысину, но беременной девушке отказать, конечно же, не смог и поэтому твердо обещал с будущим папашей серьезно поговорить. Каково же было его удивление, когда буквально на следующий же день к нему пришла другая студентка с подобной же просьбой. Виновником, по ее словам, оказался тот же самый парень. Тут-то декан и взъярился. Он вызвал бедолагу к себе и, стоя посреди кабинета, без всяких предисловий рявкнул:

- Либо Машка, либо Наташка, либо вон из института!

Говорят, что этот студент только недавно вернулся из армии, поэтому со страху, а декан был роста генеральского и комплекции такой же, только и смог что, приложив руку к несуществующему козырьку, дурным голосом прокричать:

- Есть!

А еще рассказчики при этом добавляли, что вопрос бывший солдат решил тоже по-военному быстро, женившись на одной из девушек. Вот только ребята из группы еще долго изводили бедолагу вопросом: в каких же войсках так хорошо обучают искусству запудривания мозгов девицам? На что тот, посмеиваясь, беззлобно отвечал, что все вышло как-то случайно: шел в одну комнату, а попал в другую.

Да, как-то все это враз навалилось на Стаса помимо работы, диплома и постоянных мыслей о Саше, которые, кажется, обосновались в его дурной голове всерьез и надолго и не собирались ее покидать. И что с этим всем делать, он даже не представлял.


***


Воскресным поздним вечером, через пару недель после приезда Стаса, баба Нина почувствовала себя особенно плохо. От вызова скорой она наотрез отказалась, и Саша заторопилась в аптеку. До круглосуточно работающей идти было довольно далеко, поэтому Виктор, увидев в коридоре собирающуюся куда-то так поздно девушку и узнав, в чем дело, предложил пойти с ней. Саша с благодарностью посмотрела на соседа и, соглашаясь, кивнула головой: она по-прежнему боялась темных ночей.

Шли молча. Да и о чем было им говорить? В аптеке народу было немного, и очередь продвигалась довольно быстро. Саша с Виктором уже направлялись к выходу, когда вошли две женщины, и одну из них Саша узнала сразу. Это была мама Игоря.

- Здравствуй, Сашенька, - проговорила она и приветливо улыбнулась девушке. - Что у тебя случилось? Заболела?

Саша поздоровалась в ответ и бросила быстрый взгляд на ее спутницу. Та внимательно разглядывала девушку, и глаза у нее при этом были уж очень недобрыми.

- Нет, со мной все в порядке. Соседка заболела, лекарство срочно потребовалось, вот я и пришла. А это тоже мой сосед. Поздно, вот он меня и сопровождает. Вы извините, но я тороплюсь.

Саша уже почти дошла до двери, когда на ее пути встала та, другая. Теперь она была одна, а мать Игоря разговаривала с кем-то в очереди.

- Значит, ты Саша и есть, - проговорила женщина и недобро усмехнулась, - давно я хотела на тебя посмотреть, вот только сын такую подружку даже в гости не приглашает. Других приглашал, а тебя, видно, не пожелал.

- Простите, Вы, наверно, ошиблись, я Вас не знаю.

Саша сделала шаг в сторону, собираясь обойти эту странную женщину, но та снова загородила ей выход.

- Нет, ты уж погоди и выслушай, сделай такую милость. Школу, говорят, еще не окончила, а со взрослыми парнями уже давно путаешься. Вот и Стас мой туда же: приезжает вроде как к матери, да только ни одной ночи дома не ночует. А теперь еще лучше: приехал, а мне даже на глаза не показался, сразу к тебе помчался. Видать, таланты к этому делу у тебя такие же, как и у мамаши твоей были. Только вот знай: забрюхатеешь, я сыну жениться на тебе не дам, будешь, как твоя мамашка, одна с ребенком по свету мыкаться, пока не сопьешься.

Саша растеряно оглянулась: в аптеке наступила тишина, и все люди, находящиеся здесь, с любопытством прислушивались к словам женщины. У девушки от обиды на минуту потемнело в глазах. А потом она увидела Виктора. Он, оттеснив все еще что-то громко говорящую женщину, уже держал Сашу за руку и тянул к выходу.

- Погоди, - тихо проговорила она, отдергивая руку, - погоди.

Он послушно отошел в сторону, а Саша повернулась к женщине и спокойным голосом сказала:

- Да, я знаю Вашего сына, но Вы ошибаетесь: где он ночует, мне неизвестно.

Они опять шли молча, пока Виктор не заметил, что Саша тихо плачет. Он придержал ее за рукав пальто, остановился и положил руку девушке на плечо.

- Послушай, Саша, - сказал он и легонько сжал пальцы, - мне очень жаль, что так получилось. Вот только на свете много злых и просто неумных людей, не будешь же ты из-за них всю жизнь плакать?

Потом Виктор вынул из кармана платок и осторожно вытер слезы с ее лица. Саша посмотрела на него и грустно улыбнулась.

- Видимо, и вправду на свете есть несчастливые люди, и я одна из них. За что мне все это? Я не сплю с ним, я ни с кем не сплю. Стас первый раз был у меня дома, когда ты его видел. Приехал, чтобы поздравить с днем рождения.

- У тебя был день рождения? - удивленно спросил Виктор. - Что-то я ничего праздничного не видел. Что, и тетка даже не поздравила?

- А зачем ей все это? - горько усмехнулась Саша. - Только я не жалуюсь, мне всего-то и надо, что дожить с ней до окончания школы, а остальное все неважно.

- Ясно, - протянул Виктор. - А по вечерам ты куда бегаешь?

- Ты же знаешь, я работаю.

- Где?

- Полы мою в магазине. И не вздумай меня жалеть, все у меня хорошо и даже прекрасно. Одно плохо: страшно домой возвращаться, темноты до жути боюсь.

Саша вздохнула и продолжила путь. Виктор молча шел рядом, и только у самого дома спросил:

- А можно мне тебя встречать?

А поскольку Саша ничего не ответила, а лишь бросила на него удивленный взгляд, то он быстро продолжил:

- Могу же я просто перед сном гулять и случайно с тобой встретиться? А когда твой Стас снова покажется на горизонте, ты сразу же мне об этом скажешь, и тогда я уж постараюсь прогуливаться где-нибудь в другом месте.

Саша же и на эти слова не ответила ничего и только пожала плечами.

В классе о ее встрече с матерью Стаса стало известно буквально на следующий же день. С ее-то счастьем да кто бы сомневался? Опять косые презрительные взгляды, опять шепотки за спиной, опять слезы в подушку... Казалось, всему этому кошмару не будет конца. И вконец отчаявшаяся Саша решилась попросить помощи у Ломакина. Дождавшись момента, когда он остался в коридоре один, подошла к нему и попросила сделать так, чтобы ее оставили в покое.

- С чего бы это? - недовольно буркнул он. - Сама творишь черт знает что, а я тут не при чем. Что мне теперь делать прикажешь, всем доказывать, что мать Стаса врет?

- Но ты же можешь... - прошептала Саша, боясь заплакать.

Ломакин какое-то время молчал, задумчиво глядя себе под ноги.

- Может и могу, но ты ведь не дурочка, а значит, понимаешь, о чем просишь. Потом смеяться будут уже и надо мной тоже. Скажи, а мне, по-твоему, это надо? У тебя и без меня есть кому все это как-то разрулить,- наконец услышала Саша.

В его голосе не было ни насмешки, ни злорадства... Было нечто другое, чего Саша не смогла понять сразу. Не ответив, она опустила голову и побрела в класс. И только гораздо позже, раздумывая над его словами, девушка вдруг поняла, что это самое 'нечто' было сожалением. Ему, Ломакину, оказывается, было жаль, что с ней произошло нечто подобное!

И все же насмешки в классе, с его, конечно же, подачи, прекратились, но это вовсе не означало, что смолкли разговоры за ее спиной. Они волной катились по школе, обрастая все новыми и новыми шокирующими подробностями. Докатились они и до классной руководительницы, которая, не пытаясь даже докопаться до истины, сразу же в своей голове назначила Сашу виновной и решила провести с ней беседу о неподобающем для юной девушки поведении. Саша, по первым же фразам педагога поняв суть предъявляемых ей претензий, продолжать разговор наотрез отказалась, после чего к директору была приглашена Наталья.

Директору надо было сто раз подумать, прежде чем решиться на разговор с теткой. Она явилась в школу чернее тучи и с порога заявила, что никому не позволит очернять имя ее дорогой племянницы. А если здесь правды не найдет, то пойдет в гороно, районо, а если потребуется, то дальше. И пусть только кто попробует ее остановить! Она вспомнила все: что девочка сирота, что она лучшая ученица и идет на медаль, что работает по вечерам, что ни один год бесплатно ухаживала за больной лежачей старушкой, а когда та умерла, то взяла под опеку другую соседку. Потом тетка поклялась, что все ночи ее любимая племянница проводит дома, а иначе в их маленькой семье и быть не могло.

В конце этой пылкой речи директор был обвинен теткой в том, что лично он и его сотрудники ничего не сделали для защиты сироты от навета какой-то безумной бабы. Он же время от времени пытался прервать гневную речь Натальи и вставить хоть одно слово, но не родился еще тот, кто мог бы это сделать. После всего сказанного, не прощаясь, Наталья с гордо поднятой головой вышла из кабинета, а директор тут же вызвал классную руководительницу. Разговор был недолгим и происходил за закрытой дверью, но секретарь божилась, что вышла та бледная, как стена.

А вечером Наталья со смехом рассказывала Саше, как учила директора жизни. Саша в ужасе хваталась за голову, представляя, во что может вылиться подобная 'беседа'. Вот только веселья хватило тетке ненадолго. Она вдруг посерьезнела и с горечью сказала:

- Выходит, что все это правда.

- Что правда? - заинтересовалась Саша.

- Да все... Ты же знаешь, что наши предки были когда-то давным-давно сосланы сюда из Польши? Они не были на своей родине людьми бедными, знали грамоту, здесь тоже имели свое хозяйство. Теперь об этом редко кто вспоминает, давно уж все породнились с местными и живут по их законам. Вот только рассказывали старые люди, что в нашем роду у молодых в браке всегда рождался только один младенец мужского пола, остальные были девочками. Поэтому родители и берегли мальчиков как зеницу ока, ведь они были наследниками, продолжателями рода, одним словом, теми, кто сохранит данную Богом и людьми фамилию.

А вот с девочками еще интереснее. По преданию изредка среди них появлялись на свет Божий настоящие красавицы. С раннего детства они не были похожи на родителей и в своей семье казались подкидышами. В этих девушек без памяти влюблялись мужчины. Большинство них было готово на многое лишь за взгляд и улыбку красавиц. Только вот никто из этих девушек счастья так и не нашел, да и жизнь многих несчастных была короткой. Вот и мать твоя счастлива не была, а от родных, которые могли бы осудить за рождение ребенка без брака, сама отвернулась. Однако гордость ее ни к чему хорошему, как ты знаешь, не привела.

Многие после рождения Анны думали, что не скоро еще одна красавица в нашем роду появится, а ты оказалась не хуже матери. Старики шептались, что такого в нашем роду еще не было, и какова твоя судьба будет, то одному лишь Богу известно. Вот только я уже сейчас вижу, что много счастья и тебе не будет дано: падают на твою голову несчастья одно за другим.

Тетка глубоко вздохнула и замолчала. Потрясенная услышанным молчала и Саша, но вопросов в голове роилось много, поэтому надо было задать их именно сейчас, в другое время тетка, скорее всего, и не захочет говорить на эту тему.

- Мне мамочка никогда ничего не рассказывала ни о наших корнях, ни о родственниках. Я не хочу ее осуждать за это. Значит, так было нужно. Но ты ведь можешь мне рассказать о дедушке, бабушке? У меня, наверно, есть и братья, и сестры?

Наталья согласно кивнула головой.

- Ну, слушай, - начала она свой рассказ. - Мы с твоей матерью дальние родственницы, а какие, я и сама толком не знаю. Твоих деда и бабушки уже давно нет в живых. У нас на Урале это частенько бывает: пошли в лес и не вернулись. Только удивляться тут нечему: леса у нас без конца и края, реки широкие да глубокие, болота топкие. Искали их, конечно, да только все без толку. Анна тогда с ними жила, но оставаться одной в опустевшей избе не захотела, окна заколотила да в город на заработки подалась.

После рассказа тетки не спалось. Саша сразу же отмела мысль о знакомстве с появившимися родственниками. Их было совсем немного, но они все же были. Вот только зачем ей они сейчас? Ведь ни один человек из всей родни не захотел с ней встретиться хотя бы просто из любопытства после известия о без вести пропавшей мамочке. Может быть, тетка об этом никому не сообщила? Странно все это, очень странно, но разбираться в чем-то совершенно не хотелось: пусть все идет так, как идет.

Только вот со своей жизнью, решила Саша, надо быть осторожнее, остерегаться ненужных знакомств и опрометчивых поступков. Да и всякой ерундой, вроде любви, голову не забивать. У нее есть в жизни цель, и об этом надо помнить в первую очередь. А уж если жизнь ее будет полна несчастий, то придется, видимо, успокаивать себя тем, что Бог, скорее всего, приберег для нее нечто особенное, но случится оно в следующей жизни.

Вот поэтому уже на следующий день Саша и отправила Стасу письмо. Оно было кратким. Она сообщила, что хочет прекратить переписку и дальнейшее общение, потому что в их странной дружбе не видит никакого смысла и до сих пор не поняла, зачем это и ей, и ему. В конце письма после долгих раздумий появилась приписка, что подарки она вернет, если им будет суждено еще встретиться. После этого письма переписка прекратилась.

И все-таки они встретились. Вот только первым она увидела Игоря. Однажды утром он появился на пороге ее квартиры.


***


Наконец-то можно было распрощаться со школой! И последний звонок, и экзамены, и получение аттестата и медали - все это оставалось в прошлом. На выпускной вечер она деньги сдала, но на него, конечно же, не пошла. Помня о тех слухах, которые будоражили школу совсем недавно и не были окончательно забыты до сих пор, распрощалась со всеми после торжественной части, а Ломакину, расчувствовавшись, даже позволила пожать ей руку. А вечером, чтобы не думать о том, как весело ее бывшие одноклассники проводят время, согласилась пойти с Виктором в кино.

До конца отпуска, который она взяла на время сдачи экзаменов, оставалось еще целых три дня, и она провела их, наслаждаясь бездельем: долго лежала в своем закутке, куда окончательно перебралась после того, как старый диванчик стал ей окончательно мал, лениво перелистывала страницы старых книг и мечтала, мечтала о том времени, когда заживет другой жизнью. И эта жизнь, несомненно, будет счастливой, потому что, уехав из Городка, она начнет ее с чистого листа.

Но все кончается на белом свете, закончился и ее отпуск. Саша вышла на работу, и ее, как всегда в последнее время, встретил Виктор. Летние вечера не были темными и не страшили ее, но он продолжал приходить, а Саша не была против. Вот и вчера они медленно шли по улице, и он говорил о том, что уже давно отработал свой срок по распределению и может уехать туда, где потеплее, благо, что родственников у него много, есть у кого попросить совета или пристанища на первое время. Она же время от времени согласно кивала головой, недоумевая, зачем он рассказывает ей об этом уже не в первый раз.

Однако сегодня конец его рассказа был иным.

- Эх, был бы я помоложе, взял бы тебя в охапку и увез куда-нибудь к Черному морю. Ты бы не отказалась поехать со мной?

Нет, не хотела Саша никаких разговоров на такую тему, поэтому и ответила честно:

- Во-первых, ты не старый, а очень даже молодой, симпатичный и умный. Я вот до сих пор удивляюсь, что ты не женат. А во-вторых, на этом твоем Черном море и без меня красивых девушек хоть пруд пруди. Так что быстро найдешь себе кого-нибудь по душе. А мне надо думать, как учебу продолжить. Поступить-то я, думаю, поступлю, а вот как на стипендию прожить, еще не придумала.

Виктор все понял правильно и продолжать этот разговор не стал, сведя все сказанное им к шутке.

Вот и сегодня Саша, наслаждаясь тем, что торопиться в школу не надо, встала довольно поздно. Как и всегда, какое-то время провела с бабой Ниной, подробно расспросив ее о самочувствии и планах на день. Старушка в последнее время стала заметно сдавать, и это не могло не беспокоить Сашу. Они вместе пили чай, когда раздался стук в дверь. Саша открыла дверь и замерла: на пороге стоял улыбающийся Игорь. Он молча смотрел на нее, молчала и она.

- Здравствуй! - наконец-то произнес он. - Пустишь?

Она, так и не сказав ни слова, посторонилась, разрешая ему войти, и направилась в свою комнату. Он последовал за ней.

- А ты еще красивее стала. Саша, а можно мне тебя обнять, давно ведь не виделись? - оглядывая комнату и по-прежнему улыбаясь, спросил Игорь.

- И что же тебя останавливает? - она улыбнулась в ответ. - Обними, раз так хочется.

- Разрешаешь? - спросил он недоверчиво.

- Мне теперь многое можно: школу-то я уже закончила, - насмешливо прозвучало в ответ.

Он подошел ближе и осторожно обнял девушку, а потом, наклонившись, прошептал на ухо:

- Не поверишь, я только на это и надеялся.

Саша засмеялась, он засмеялся тоже, и ей стало вдруг так же легко, как прошлым летом, когда знакомство с двумя друзьями еще не омрачило ей жизнь. А впрочем, Игорь к ее бедам не имел никакого отношения. Она сделала шаг назад и указала гостю на диванчик.

- Садись и рассказывай, зачем пришел.

- Саша, я пришел, во-первых, тебя поздравить с окончанием школы, а во-вторых, поговорить о том, что случилось, пока нас не было.

- Поговорить? Для чего? Сейчас уж ничего не изменить, - удивилась она. - Я совершенно не хочу ни о чем вспоминать, но если уж ты пришел, то говори обо всем прямо.

- Прости, я, наверно, не так выразился, - он посмотрел на Сашу виноватыми глазами. - Стас просил рассказать тебе обо всем, сам он прийти не решился.

- Значит, он тебя попросил? - разочарованно протянула она. - А сам бы ты не пришел.

- Саша, погоди, не запутывай меня. Я тоже хотел тебя увидеть, мы же с тобой не враги. Если хочешь знать, мы приехали в тот день, когда у тебя был выпускной. Посторонних, конечно, в школу не пускали, вот мы и ждали, думали, может хоть на минуту выйдешь, когда торжественная часть закончится. Ты и вышла, а к тебе тут же красавчик с букетом подскочил, и вы с ним домой отправились. Стас его, конечно, узнал. Мы думали, ты на выпускной вернешься, может, переодеться захотела или еще чего. А ты так и не пришла. Тогда Стас попросил вызвать Ломакина. Он обо всем и рассказал.

- Что же было дальше? - спросила Саша, когда Игорь замолчал.

- А про это и вспоминать не хочется, - он поморщился, но все же продолжил. - Одним словом, Стас после его рассказа взбесился, что с ним бывает не так уж часто, и отправился домой выяснять отношения с матерью. А я тоже пошел домой, чтобы расспросить свою мать, они же сестры. Кончилось тем, что и мы поругались. О том, что было дальше, я говорить не буду. Стас, если захочет, расскажет сам. А вчера он попросил меня увидеться с тобой и обо всем рассказать. Да я и сам хотел с тобой поговорить, извиниться, вот только на черта тебе нужны сейчас мои и его извинения? Но я Стасу обещал, поэтому хотел встретить тебя с работы, но твой красавчик меня опередил. Вот я и пришел днем, пока он на работе.

- Это все или что-то еще?

- Есть и еще кое-что. Это касается вашего со Стасом знакомства. Он рассказал, что вспомнил тебя на тех новогодних танцульках сразу же, как только узнал, чья ты дочь. Чтобы было понятнее, начну издалека. Его мать долго не могла выйти замуж, но потом все же нашелся жених и для нее. Был он вдовцом и намного ее старше. Мать Стаса он не любил, потому что по-прежнему любил только свою первую жену. Родился Стас, но и это не улучшило отношений между ними.

Ты ведь знаешь, как родственники любят встречаться по праздникам? Так вот, у матери Стаса был день рождения, гостей было приглашено много. На дворе лето в самом разгаре, вечер прохлады не принес, вот поэтому, проведя какое-то время в доме за праздничным столом, и отправились мужики в огород, чтобы посидеть и покурить на ветерке возле бани. А о чем они чаще всего говорят, когда выпьют? Ясное дело, об охоте, рыбалке да шепотом, чтобы жены, не дай Бог, не услышали, о женщинах.

Тут крепко подвыпившего отца Стаса и понесло. Стал он рассказывать об Анне, твоей матери. Признался, что однажды в воскресенье целый час любовался ее красотой, когда она в парке гуляла с дочкой; что частенько поджидает ее на базаре по субботам, чтобы хоть издали полюбоваться на эту птицу заморскую. А рассказ закончил словами, что за одну лишь ночь с Анной отдал бы все, что имеет, ничего бы не пожалел. Кто-то из мужиков в шутку спросил, а куда в таком разе он жену бы дел? На что отец Стаса ответил, что бросил бы, даже и не задумываясь, потому что она ему давно опостылела.

Все это время мать Стаса, которая пришла позвать мужиков на чай с пирогами, стояла за углом бани и, разумеется, слышала все, о чем говорил муж. Ему, конечно, она не сказала ничего, но в следующую же субботу, взяв сына, отправилась на базар, где и встретила Анну. Наверно, и за забором было слышно, как она кричала, оскорбляя твою мать. Анна же была спокойна, вот только ты, а тебе было тогда лет пять-шесть, испугавшись, заплакала и спряталась за ее спину. Анна, чтобы успокоить, взяла тебя на руки. В это время Стас и увидел твое залитое слезами лицо, а увидев, сам чуть не заплакал.

Ему было стыдно за свою мать, которая бросала грязные слова в лицо незнакомой красивой женщине, жаль малышку, которая испуганными глазами смотрела на толпу зевак. Долго он этого выдержать не смог и бросился бежать. До позднего вечера просидел на сеновале. Его возвращения домой поздно вечером никто и не заметил. Отец, который, конечно же, обо всем уже знал, стучал по столу кулаками и кричал на мать так, как не кричал, кажется, никогда. А утром на столе почему-то не оказалось ни одной тарелки, только стояла сковорода с яичницей да лежали ломти нарезанного темного хлеба. Ели родители в то утро молча и быстро, не глядя друг на друга, стараясь поскорее закончить завтрак, чтобы разойтись наконец-то по своим делам и не видеть целый день друг друга.

Через три года в родительскую субботу отец Стаса умер на могиле любимой жены. Нашли его только на другой день. В последнее время он часто болел, и его смерть особо никого не удивила. Вот видишь, и у простых людей, оказывается, могут в душе бушевать шекспировские страсти! А Стас еще долго не мог забыть твоего заплаканного лица и испуганных глаз. Тогда он ничего не мог сделать, чтобы остановить мать; ничего не мог сделать, чтобы ты, Саша, перестала плакать. Вот поэтому, когда узнал, чья ты дочь, то сразу же ясно вспомнил, словно и не прошло столько лет, обо всем и захотел как-то оградить тебя от всего плохого. Ты ведь так похожа на свою мать, а это значит, что и недоброжелателей у тебя будет много. Вот только ничего путного из затеи Стаса не получилось.

- Теперь-то все?

Саше стало грустно. Так было всегда, если речь заходила о мамочке. А потом, услышав последние слова Игоря, уже захотелось не только заплакать, но и того, чтобы незваный гость поскорее ушел. Ну, зачем, зачем он рассказал обо всем этом? Теперь и она вспомнила, как что-то громко кричала мамочке на базаре противная тетка со злыми глазами, как потом, уже дома, мамочка тихо плакала, целовала ее, Сашу, и называла своей единственной радостью и светом в окошке.

- А давай куда-нибудь уедем, - тогда предложила дочь. - Может, нас там будут любить?

- Обязательно уедем, - грустно улыбнулась мамочка. - Как только ты еще немного подрастешь, так и уедем.

Судьба, как это и происходит всегда, распорядилась по-своему: уехала одна мамочка, а дочь осталась. Только вот мечта уехать из Городка до сегодняшнего дня так и не покинула Сашу. И ей этого никогда не хотелось так сильно, как в последнее время.

- Нет, есть еще кое-что, - почувствовав, что Саше хочется поскорее прекратить этот тяжелый разговор, Игорь виновато улыбнулся. - Стас просил простить его за то, что случилось в твой день рождения. Я не знаю, что у вас там произошло, но ты уж прости, он и так наказан.

- Хорошо, простила.

- Можно ему тебя сегодня встретить после работы?

- Хорошо, пусть приходит.

Саша вздохнула: этот разговор, кажется, никогда не кончится, но договорить, видимо, придется. И была права: у Игоря оказался припасенным еще один вопрос, который он тут же и задал:

- А как же твой сосед-красавчик?

- Я скажу, чтобы он не приходил, - устало проговорила Саша. - Игорь, иди уже. Мне надо обо всем этом подумать.

Он попрощался, а Саша зашла в свой закуток, прикрыла дверь и долго лежала в темноте, думая о том, как же относиться ко всему тому, о чем она сегодня узнала.

Перед уходом на работу она поговорила с Виктором. Он, как всегда, заваривал в это время на кухне чай и ждал ее, Сашу. Иногда она приходила, иногда нет, но им обоим нравились эти тихие минуты, когда можно было и не говорить ни о чем, а просто молча посидеть и так же молча, лишь улыбнувшись друг другу на прощанье, разойтись. Вот и сегодня он встретил ее улыбкой и потянулся к чайнику, но остановился, увидев напряженное лицо девушки.

- Что случились? - спросил он. - Вижу, ты чем-то расстроена.

Саша пожала плечами и заговорила, не поднимая глаз на Виктора:

- Да так, ничего особенного. Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что встречал меня после работы и сказать, что делать этого больше не нужно.

Она произнесла заранее заготовленные слова на одном дыхании, торопливо, и Виктор, конечно же, это заметил.

- Объясни, почему, - попросил он. - Я что-то сделал не так?

- Приехал Стас, хочет встретиться.

- Только сейчас? - удивленно спросил Виктор. - Долго же он, однако, собирался.

- Откуда ты знаешь, когда он приехал?

Саша наконец-то подняла на Виктора глаза. И в них, кроме удивления, он ничего, к сожалению, не увидел.

- Да так, слышал где-то, - уклончиво ответил он. - Хорошо, не беспокойся, я помню, что обещал: он появляется - я за ненадобностью тут же испаряюсь.

- Ну, зачем ты так... - начала было Саша, но Виктор движением руки ее остановил.

- Все нормально, Саша, все нормально.

Он вышел из кухни, и Саша слышала, как хлопнула дверь его комнаты. Ей отчего-то стало грустно, а мысль о том, что она никого не обманывала и ничего никому не сделала дурного, почему-то не успокаивала. Однако пора было идти на работу. Саша вздохнула: предстоящая встреча со Стасом ее совсем не радовала. Пора, пора было что-то сделать, чтобы выпутаться, наконец, из липкой паутины слухов и любопытных взглядов. Вот только знать бы, как это сделать. Никого ведь не заставишь укоротить память, да и новое появление на людях вместе со Стасом ничего хорошего, конечно же, Саше не сулило.


***


- Прости, ничего плохого я не хотел. Отчего все выходит шиворот-навыворот - не знаю. Сашенька, я так соскучился, так соскучился... Хорошо бы больше не расставаться так надолго, - шептал Стас, обнимая Сашу. - Хочешь, осенью уедем из Городка вместе? Ты же этого всегда хотела? Вот и уедем, а я тебе во всем помогу. Ты поступишь в институт, я буду работать, и все у нас будет просто замечательно. ТЫ мне всегда верь, всегда, а я, вот увидишь, никогда не подведу. Кстати, девушка, а Вы никогда не думали о том, чтобы выйти за меня замуж?

- Стас, остановись, - засмеялась Саша, отстраняясь, - я тоже очень рада тебя видеть. И давай сразу договоримся не вспоминать ни о чем плохом. Все, что было плохого, уже прошло. Хорошо? И еще... Оценила я твою шутку о женитьбе. Совсем смутил бедную девушку!

- Прости, первый блин всегда комом. Честное слово, такого я еще никому не предлагал, - ответил Стас и довольный тем, что все его опасения были напрасны и между ними не осталось никаких недомолвок и обид, засмеялся тоже.

- Скажи лучше, вы надолго приехали? Или нет, сначала расскажи о том, как прошли экзамены и распределение, - попросила его Саша.

Они медленно шли по дороге домой. Стас рассказывал о своих делах, спрашивал Сашу о ее.

- Ты же понимаешь, сколько всего до осени надо сделать? - задумчиво проговорила девушка. - Мне - поступить в институт, тебе - определиться с работой и жильем. В медицинском заочного отделения нет, а там, куда тебя распределили, этого института нет. Вот и получается, что видеться сможем только летом, а если очень повезет, то еще пару раз в году.

- Хорошо, поговорим об этом позже, но на море-то ты со мной поедешь? У одного парня из нашей группы там родители живут, приглашают всех. Мы договорились, что дней на десять приедут те, кто сможет. Ты ведь сможешь, правда? Возьмешь отпуск, и, только представь себе, через несколько дней мы уже на море.

Стас с надеждой смотрел на Сашу, а она отвела глаза и грустно улыбнулась.

- Нет, ничего не получится. Отпуск я использовала, когда сдавала экзамены, а увольняться сейчас не хочу. Решила работать до последнего. Деньги ведь будут нужны.

- Деньги есть, мы же с Игорем работали. Не очень много, но есть. Нам хватит, - попытался было уговорить ее Стас.

- Даже не начинай. Будем считать, что ты этого не говорил, а я этого не слышала, - прозвучал вполне ожидаемый ответ.

- Саша, как у тебя всегда все сложно! - в голосе Стаса явно послышалось недовольство, но продолжать разговор о поездке он не стал. - Завтра суббота, на танцы вечером хоть пойдем? А с раннего утра втроем покатаемся на моторной лодке. Я с хозяином уже договорился.

Ей оставалось лишь согласно кивнуть головой.

Прощание возле дома затянулось. Стас долго не отпускал руки девушки.

- У нас еще будет время обо всем подумать и поговорить. Я не знаю, о чем мы договоримся, но расставаться с тобой я не собираюсь и тебя кому-то отдавать тоже. С тобой иногда трудно, но никакой другой мне не надо, я это уже давно понял. Что бы там ни случилось, я тебя никогда не оставлю. Поверь, время решений пришло.

Саша даже не ожидала когда-нибудь услышать от Стаса такие слова, потому что кое-что слышала о его скрытой стороне жизни, а кое о чем и догадывалась. Конечно, не все было правдой, но все же... Нет, на взрослую жизнь она насмотрелась и о ней наслышалась, поэтому никаких таких отношений ни со Стасом, ни с кем-нибудь другим иметь не хотела и ни о каком замужестве даже не помышляла. Надо было бы сразу сказать ему об этом, но обижать парня почему-то не хотелось. Скоро они и так разъедутся, и он быстро забудет о ней, как забывал о многих других. Вот поэтому после недолгого молчания она и сказала:

- Давай поговорим обо всем этом после моего поступления. Обещай всего лишь одно - торопить ты меня не будешь.

Стас обещал, вот только возвращаясь домой он вдруг подумал о том, что за весь вечер не произнес ни одного слова о любви и не услышал от девушки того же. Мало этого, говорил только о своих чувствах, а о ее даже и не спросил. А ведь Саша даже не обрадовалась его словам о совместном будущем, будто давно уже все решила для себя, не оставив ему, Стасу, даже местечка рядом. Осталось только признать, что в отношениях с этой милой чистой девушкой он совершил очередную глупость, но хотел он или нет, а она, по каким-то неведомым и ему самому причинам, и вправду была ему очень нужна. Как-то же договаривался он с ней обо все раньше, вот и сейчас договорится: нет у нее никого кроме него, Стаса, да и не будет.

Кругом стояла тишина. Было уже поздно, в окнах домов давно не горел свет. И только в одном чуть качнулась занавеска. Виктор с трудом отвел взгляд от этих двоих. О чем они говорят? Что решили? Стало обидно, что Саша так просто, будто какую-то вещь, отодвинула его в сторону при появлении этого Стаса! А уж о его-то любовных похождениях Виктор был наслышан давно! И почему она видит его другим, лучшим, чем он есть на самом деле? И зачем она ему нужна? Все это было совершенно непонятно. А он-то надеялся, он верил, что придет день, когда Саша посмотрит на него другими глазами и оценит, поймет... После таких мыслей Виктору стало не только обидно, но и грустно от того, что рядом с ней стоял не он.


***


Уже было шесть утра, но Саша так и не появилась. Игорь подсмеивался над Стасом, который все больше и больше хмурился:

- Ну, проспала девушка, с кем не бывает? Стас, ты ведь не маленький, знаешь, что девушки - тоже люди и иногда могут проспать.

- Я же договорился, человек будет ждать, - ворчал друг в ответ, поглядывая на знакомые окна.

Наконец терпение его иссякло. Он зашел в подъезд и негромко постучал в дверь. Она, к его удивлению, тут же открылась, а стоявший на пороге Виктор, в знак приветствия слегка кивнув головой, посторонился.

Стас, не желая разбудить еще кого-либо кроме Саши, осторожно приоткрыл нужную дверь. К его удивлению, девушку в комнате он не увидел, зато увидел какого-то мужика, по-хозяйски развалившегося на кровати в обнимку с довольно пухлой женщиной. Что это Наталья, Стас догадался сразу. Вот только почему здесь какой-то мужик, а Саша-то где?

Он еще раз оглядел комнату, хотя в ней и так все было на виду, потом, словно по наитию, чуть больше приоткрыл дверь, почти закрывавшую вход в закуток, куда он, помнится, в свой единственный приход повесил пальто. Приоткрыл и замер, увидев спящую на полу Сашу. В закутке, видимо, было довольно душно, поэтому она показалась Стасу какой-то измученной и неестественно бледной. Ярость комом подкатила к горлу, требовала немедленного выхода, и сдержать ее уже не было сил.

- Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? - почти закричал он. - Саша, почему эти двое спят на твоей кровати? И что это за мужик? Кто ему разрешил тут быть? И почему я об этом ничего не знал? Почему ты это скрывала, Саша?

Через минуту спящих в комнате не осталось. Разбуженная субботним утром, когда можно было поспать подольше, и от этого рассерженная, тетка, кое-как прикрывшись одеялом и старательно делая вид, что ничего необычного не происходит, примостилась на краешке кровати, а бравый кавалер Федя из-за ее широкой спины таращил на незнакомого парня испуганные глаза.

- Стас, не надо, не говори ничего, - растерянно и чуть не плача уже в который раз просила его сидевшая на своем тощем матрасике Саша. - Это я разрешила, я...

Но Стаса было уже не остановить.

- Ты? Не говори ерунды, все равно не поверю, - отмахнулся он от ее слов, - собирайся-ка лучше, через пять минут выходим.

Затем он подошел к кровати, медленно и внимательно оглядел застывшую парочку, задержав взгляд на кавалере Федоре, и брезгливо поморщился.

- Не бойся, мужик, морду бить не буду, хотя следовало бы. И заметь, делаю я это только ради спокойствия Саши, - потом медленно перевел взгляд на Наталью и добавил. - А Вам, тетушка, даю с дружком времени до завтрашнего вечера. И чтобы духу вашего в этой комнате больше не было, а иначе здесь будут и милиция, и все остальные, кому положено. Еще и из газеты знакомых приглашу. От позора потом не отмоетесь. Вам все это надо?

Наталья, никогда никому ничего не спускавшая с рук, на этот раз решила за благо промолчать, потому что дальнейшая перспектива развития событий ее явно не обрадовала.

- Так вам все это надо? - не дождавшись ответа, повторил свой вопрос Стас.

Однако тетка так быстро сдаться не привыкла, и поэтому, еще немного помолчав для приличия, все же отрицательно покачала головой.

- Пойдем уже, пойдем,- потянула парня за рукав уже собравшаяся Саша.

- А ты что же, глупенькая, не знала, что по закону с семнадцати лет можешь жить одна? Тем более, что уже работаешь.

Об этом спросил Сашу Игорь, который, не дождавшись друга, решил подняться в квартиру и выяснить, что же там происходит.

- Стас, Игорь, прошу вас... - дрожащим от стыда за все происходящее голосом произнесла Саша и, круто развернувшись, выбежала из комнаты.

Парни, бросившие последний предупреждающий взгляд на парочку, последовали за ней.

- Все, все, все, кончай рыдать, людей перебудишь, - уговаривал Стас возле подъезда плачущую Сашу, вытирая слезы с ее лица. - Давай лучше поторопимся, а то останемся без лодки.

- И правда, Саша, о чем плакать? Хоть будешь жить спокойно, а до воскресенья найдем место, где сможешь перекантоваться. Слушайте, ребята, а мы здорово опаздываем. Побежали!

Игорь вопросительно посмотрел на Стаса, тот согласно кивнув головой, и они, поторапливая Сашу, быстрым шагом направились в сторону реки.

Утро было прекрасным, день на пляже - не хуже, а поздним вечером Саша осторожно открыла дверь в комнату бабы Нины.

- Проходи, я тебя уже давно жду. Спрашивать ни о чем не буду, все и так ясно. Я на диване постелила, ложись и спи спокойно.

На другой день тетка молча, ни с кем в квартире не попрощавшись, вывезла свои вещи сразу же после обеда. Друга Федора почему-то при этом не было, и Наталье пришлось самой вытаскивать тяжелые тюки.

Саша вошла в свою комнату. Несмотря на царивший в ней беспорядок, девушке показалось, что в ней стало как-то светлее, отчего, наверно, и дышалось теперь значительно легче. Она раскинула руки, словно обнимая все то родное, что здесь так и осталось связанным с мамочкой, и счастливо засмеялась: это был ее следующий шаг в новую жизнь.

Вечером они втроем медленно прогуливались по дорожкам парка. Играла музыка, мигали разноцветные огоньки гирлянд. Кажется, ничего между ними тремя не изменилось, только вот на душе у Саши спокойствия не было.Через несколько дней ребята уезжали на юг, а она останется одна, и будет ей не до веселья: работа и подготовка к экзаменам в институт радости не прибавляли.

- На танцы пойдем?

Вопрос Стаса отвлек ее от невеселых мыслей, и она по привычке пожала плечами: ей было все равно.

- Идем, конечно! Не потанцуем, так хоть постоим, с ребятами пообщаемся, а то скоро все разъедемся и прости-прощай, родной Городок.

Игорь засмеялся, шутливо помахал им рукой и направился к билетной кассе.

И танцевали, и просто разговаривали со знакомыми, и поэтому, видимо, Саша сразу и не заметила отсутствия Игоря. Он вскоре появился, но не один. Девушка, скорее всего, не была местной: она держала Игоря за руку и приветливо всем улыбалась. Это было странным, потому что было впервые: раньше он никогда не приводил знакомых девушек к их кружку.

Музыка заиграла вновь. Танцуя, Стас о чем-то рассказывал Саше, а она время от времени согласно кивала головой, осторожно поглядывая в сторону Игоря и его девушки. В какой-то момент он, словно почувствовав это, обернулся и встретился с ней взглядом. Улыбка медленно сползла с его лица, он нахмурился, а потом, так и не опустив глаз, что-то прошептал девушке на ухо. Она согласно кивнула головой. Дальнейшего Саша не видела, так как просто закрыла глаза, а когда открыла - их рядом уже не было. Через какое-то время Игорь вернулся, но уже один.

Шел десятый час вечера. Стас, предупредивший друзей о том, что обещал матери быть дома не позже десяти, уже собрался уходить.

- Время еще детское, Саша, - обратился Игорь к девушке, - побудем еще полчасика?

Она согласно кивнула головой: сидеть одной в пустой комнате - радость невелика.

- Все, до завтра,- Стас шутливо помахал им рукой и торопливо зашагал к выходу из парка.

Вот зачем она это сделала, зачем? Воспользовавшись тем, что к Игорю подошел кто-то из знакомых парней и он на минуту отвлекся, Саша скрылась в толпе и тоже направилась к выходу. Ее словно что-то толкало вперед, только что - она еще не понимала. Стаса она увидела сразу. С таким-то ростом не заметить его было трудно. Он стоял рядом с незнакомой Саше девушкой и, казалось, в чем-то убеждал ее. Как все в нем было знакомо! И этот наклон головы, и характерный жест рукой... Но вот девушка, соглашаясь, кивнула головой, Стас тут же приобнял ее за плечи, и они медленно направились в другую от его дома сторону.

Да, она собиралась расстаться со Стасом, но ведь не обманывала, ничего не обещала. За что же он с ней так? Только что предлагал уехать вместе, выйти за него замуж и тут же... Мало, видимо, ей досталось от его матери, так еще и это... Слезы обиды покатились из глаз, и она, не желая, чтобы хоть кто-нибудь их заметил, поторопилась свернуть в темный проулок.

Саша медленно брела в сторону дома. Слезы по-прежнему застилали глаза и, похоже, кончаться не собирались. Оставалось пройти совсем немного, когда она услышала за спиной чьи-то тяжелые шаги. Она пошла быстрее, но это не помогло: человек, кажется, сделал то же самое. Тогда Саша испуганно оглянулась. Догоняющий оказался мужчиной, лицо его скрывала низко надвинутая на глаза кепка. Увиденное разом всколыхнуло детские воспоминания о том постоянном страхе, который она испытывала, когда шла забирать мамочку. Тело отреагировало моментально: она изо всех сил рванула вперед. Чужое хриплое дыхание за спиной Саша перестала слышать лишь выбежав на хорошо освещенную улицу.

Она уже подходила к подъезду, когда увидела, что навстречу ей из тени вышел человек. Сил что-либо предпринять больше не осталось. Она коротко вскрикнула и закрыла лицо руками.

- Саша, Что с тобой? Где ты была?

Даже голос Игоря не принес успокоения: она так и осталась стоять, а тело по-прежнему била дрожь. Он осторожно отвел ее руки и, увидев заплаканное лицо, тихо охнул.

- Что случилась? Не молчи, скажи хоть что-нибудь!

Кажется, отвечать девушка и не собиралась. Тогда Игорь обнял ее и прижал к себе, а когда почувствовал дрожь худенького тела, прижал сильнее. Так они стояли достаточно долго. Она ощущала его теплоту и запах кожи, он - исходящую от нее какую-то трогательную беззащитность, которая всегда находила отклик в его душе.

Дрожь наконец-то прекратилась, и Саша уже хотела было отодвинуться, но замерла, почувствовав, как губы Игоря легко прошлись по ее волосам, а потом медленно спустились к самому уху.

- Что же ты, глупышка, так расстраиваешься? - услышала она его шепот. - Захотела еще о чем-то поговорить со Стасом? Догнала? Что у вас опять случилось? И плакать незачем, успокойся, завтра помиритесь.

Почему добрые минуты так коротки, а плохие тянутся до бесконечности? Саша, вздохнув, отодвинулась от Игоря.

- Ты всерьез думаешь, что я плачу из-за него? Хотела бы я о нем знать меньше, чем знаю. Думаю, чем-либо меня удивить будет трудно. А к тебе есть просьба: не рассказывай Стасу ничего о сегодняшнем вечере. И сам забудь. Ни к чему все это. Дверь подъезда закрылась, а Игорь, так ничего и не понявший из ее слов, пожал плечами и отправился домой, размышляя по дороге о том, что же на самом деле происходит между этими двумя и почему он оказался в чем-то виноват? Ответ так и не был найден.

А что касается его, Игоря, то желал бы он поговорить с Сашей совсем о другом, ведь не слепой же, видит, как она иногда на него смотрит. Вот и сегодня. А ведь он, приведя эту девицу, только и хотел, чтобы Саша на это как-то отреагировала, чтоб еще раз удостовериться, что он для нее не пустое место. Удостоверился? Удостоверился так, что потом самому стыдно стало. Вот только Стас - его брат, а она совсем еще девчонка, только что окончившая школу. И этого не изменить.

Пробовал он уже отойти подальше от этих двоих, однако долго выдержать не смог, вернулся. Во-первых, без Саши все было как-то не так, словно чего-то перестало хватать в его жизни; а во-вторых, он верил, что если будет рядом, то Стас не посмеет сотворить с этой девчонкой что-нибудь этакое, о чем потом сам будет горько жалеть. А он это умеет: наделать делов, а потом, удивляясь самому себе, разводить руками.


***


Пора, пора было Саше ехать в областной центр. Оставалась всего неделя до окончания приема документов, а она никак не могла решиться это сделать. И виноват в этом был не только Стас, но, как ни странно, и Виктор. После исчезновения тетки Натальи из ее жизни Саша не видела соседа почти неделю. Наверно, надо было самой начать разговор, но как это сделать и где найти нужные слова, она не знала.

И все же Виктор пришел. Субботним вечером он осторожно постучал в дверь, однако не услышав ответа, решился заглянуть в комнату. Саша лежала на диванчике с каким-то учебником в руке и спала. Виктор осторожно подошел ближе и внимательно посмотрел на нее. Такой он Сашу еще не видел, и это было приятно, приятно, приятно... Она, видимо, почувствовав чужой взгляд, медленно открыла глаза и, увидев Виктора, улыбнулась.

- Я, кажется, заснула. Эта химия на меня всегда так действует, - зевнув и прикрывая рот ладошкой, пробормотала она.

- Извини, что разбудил, но мне очень надо с тобой поговорить.

Саша села и указала Виктору на стоящий рядом стул.

- Садись.

Виктор сел.

- Знаешь, - начал он, - я давно собирался прийти, но не решался. Сегодня вот отважился.

- Не понимаю, ты о чем? - удивленно спросила Саша.

- Подожди, не перебивай, я хочу сказать обо всем по порядку. Во-первых, прости, что это не я разобрался с твоей теткой. Жил рядом столько времени, а ничего не замечал. В оправдание могу сказать только, что никогда не был в твоей комнате и такого просто не мог предположить.

Саша вздрогнула и опустила глаза.

- Виктор, остановись. Я не хочу об этом говорить.

- Хорошо, хорошо, - заторопился он, - не хочешь - не будем, но ты все же прости.

Саша ничего не ответила, и Виктор продолжил:

- Еще я хотел тебя попросить, чтобы ты хорошенько подумала, прежде чем решиться уехать со Стасом.

- Согласись, это не твое дело.

Ответ Саши прозвучал очень тихо и так нерешительно, что Виктор, довольный тем, что ему не показали на дверь, решился продолжить:

- Да, не мое, - с готовностью согласился он, - но ты все же послушай. Во-первых, что-то может у вас пойти не так, а вернуться тебе уже будет некуда, ведь комнату надо будет сдать. Во-вторых, чем ты там будешь заниматься? Где и на что жить? Через неделю перестанут принимать документы. Я же вижу, что ты на распутье, не знаешь, что делать. А он... Нет, чтоб как-то помочь, поддержать, он в это время отдыхает. А что будет дальше, Саша? В-третьих, ты так уверена в Стасе? Уверена в том, что он сдержит все свои обещания? А если нет, то что тогда? А ведь у тебя нет ни друзей, ни родных, на которых ты могла бы опереться в трудную минуту.

Виктор, наверно, еще долго приводил бы какие-то доводы, но остановился, увидев, что по лицу девушки текут слезы.

- Саша, Сашенька, - испуганно заговорил он. - Пожалуйста, не плачь. Я ведь только хотел... Прости меня, прости...

Ему хотелось взять ее за руку, обнять или сделать еще хоть что-нибудь, лишь бы не видеть этих тихих горьких слез, но он почему-то ничего так и не сделал. Какое-то время они просидели молча, затем Саша вытерла ладошками мокрые щеки и, по-прежнему не поднимая глаз на Виктора, ровным голосом произнесла:

- Интересная у меня жизнь, правда? Оказалось, что кроме тебя и поговорить-то не с кем. Баба Нина, конечно, не в счет: волновать ее не хочу. Пожалуйста, приди через час, договорим.

Он кивнул, молча поднялся и вышел.

Через час Виктор вернулся. Все это время он провел в опасении, что Саша, поразмыслив над его словами, просто-напросто откажется продолжить разговор. С нее станется: она девушка скрытная, просто так к своим тайнам и близко никого не подпустит. Однако его опасения оказались напрасными: Сашу он увидел очень спокойной, да и разговор, к его немалому удивлению, она начала первой.

- Скажи, а что бы ты сделал на моем месте?

- Я? - Виктор на минуту задумался. - Для начала все разложил бы по полочкам. Прикинул, смогу ли я прожить на одну стипендию. Если смогу, то как долго, ведь кроме еды нужно время от времени тратиться на одежду, транспорт и еще кое на что. С твоей зарплатой, как я понимаю, ты много не накопила, значит, тебе придется искать работу. Продолжать?

- Не надо, я все поняла. Стас обещал помогать.

Виктор удивленно посмотрел на девушку и поморщился.

- Помогать? Зарплата у молодых специалистов, знаешь ли... Если бы вы жили вместе, то как-то сводили бы концы с концами, но ты ведь этого не планируешь?

- Нет, - тихо ответила Саша и покраснела. - Мы ведь будем в разных городах, хоть они и недалеко друг от друга.

- Извини, но должен спросить: а ты уверена, что рядом с ним уже через пару недель не появится новая девушка?

- Он хочет, чтобы я вышла за него замуж, - так же тихо ответила Саша. - Согласен подождать год.

- Конечно, для него женитьба будет как оберег на шею, - насмешливо хмыкнул Виктор, но тут же мысленно одернул себя, потому что сказанное было уже лишним, да и Саша могла обидеться.

Так и получилось: она даже на минутку прикрыла глаза, стараясь успокоиться.

- Теперь ты знаешь о многом. Так что сделал бы ты на моем месте?

Голос девушки по-прежнему оставался тихим и каким-то бесцветным, а у Виктора от жалости к ней на минуту даже сжалось сердце.

- Извини, - покаянным голосом произнес он, - я не должен был этого говорить. Что сделал бы я? Отложил на время мечту стать врачом и поступил здесь в медучилище. Плюсы: жилье, работа и время, чтобы накопить хоть небольшую сумму денег. Окончишь - и можно будет поступать в мединститут. И с подработкой проблем не будет. Что ты на то скажешь??

- Думала я уже об этом, но все же твердо решила отсюда уехать. Единственный человек, который мне может и хочет помочь, - Стас. И я ему должна быть за это благодарна. Что меня держит в этом городке? Да ничего. Даже могилы мамочки здесь нет.

Услышав эти горькие слова, Виктор почувствовал, что Саша опять готова заплакать, поэтому и заторопился со словами утешения.

- Эй, соседка, не раскисай, я ведь всегда рядом и, если что, по-соседски обязательно помогу. Вот честное соседское слово даю!

Заметив ее слабую улыбку, он наконец-то осмелился взять девушку за руку.

- Правда, Саша, успокойся: в конце-концов ты все обдумаешь и сама примешь решение. Как решишь, так и будет. А я, пожалуй, пойду.

Он осторожно сжал ее пальцы и тут же отпустил: на сегодня этого было вполне достаточно. Выйдя из комнаты и тихо прикрыв дверь, с облегчением выдохнул: разговор был тяжелым, но он сумел сказать все, что хотел. А хотел Виктор только одного: поколебать решение Саши уехать из Городка, потому что не собирался просто так отдавать ее кому бы то ни было.


***


Юг встретил друзей приветливо. Они, никогда не бывавшие в этих краях, поражались и гостеприимству родителей их сокурсника, и красоте этих мест, и тому количеству отдыхающих, которые, проводя в ленивой неге утро на пляже, вечером неспешно прогуливались по набережной, заходили в кафе и рестораны, при этом совершенно не считая, как казалось Стасу, деньги. Все было ново, незнакомо и волнующе.

Хозяева друзьям сына, а их приехало восемь человек, были рады, старались покормить повкуснее, просили не забывать и приезжать почаще. В компании молодых людей они и сами, казалось, становились моложе: по вечерам засиживались допоздна, угощая ребят домашним вином, и вели долгие разговоры обо всем на свете. Вот только Стаса на этих посиделках не было. Хозяин улыбался в усы и говорил соседям, что лучшего постояльца свет не видел: придет утром, позавтракает и исчезает до следующего утра. И все довольны: и хозяева, и отдыхающие девушки.

Казалось, что любой человек, собравшийся жениться, должен был вести себя несколько иначе, вот только таким человеком был явно не Стас. Игорю все это, конечно же, не нравилось, но он уже давно решил не вмешиваться в отношения Стаса и Саши, потому что Стас был братом и другом, а этого не изменишь. Вот только мысли о скором замужестве Саши никак не оставляли его в покое. Откуда-то взялось еще и желание обнять девушку и рассказать ей об этом. И ведь чувствовал, чувствовал, что и Саша относится к нему не совсем по-приятельски, но хоть на что-то решиться так и не смог, предоставив ей самой во всем разбираться.

Правильным было это решением или нет, Игорь не знал, поэтому и находился постоянно в каких-то растрепанных чувствах.

Стас появился, как и в предыдущие дни, к завтраку. Хозяин, глядя на него, многозначительно улыбался и поглаживал свои усы; хозяйка поджимала губы и укоризненно покачивала головой; ребята переглядывались и посмеивались; Игорь с безразличным видом отмалчивался; и только Стасу было все равно. Он, уставший от постоянного поиска подработок, надоевшей учебы, каких-то возникающих время от времени проблем с часто меняющимися подругами, сейчас радовался тому, что хоть на короткое время, но имеет возможность жить так, как хотелось всегда: не делать ничего или, на худой конец, делать то, что хочется.

- Какой план на сегодня? - спросил его Игорь, вставая из-за стола.

- Никакого, пойду с вами на пляж, там с планом и определюсь.

Стас коротко зевнул и прикрыл рот ладошкой.

- А вчерашний не понравился, что ли? - спросил его кто-то из ребят.

Стас пожал плечами.

- Не то чтобы не понравился, но вдруг лучший появится на горизонте.

- Не надоело еще болтаться, как... - Игорь не договорил и, отвернувшись, направился к выходу, потому что в эту минуту и друг, и этот разговор стали ему вдруг неприятны.

Растерявшийся Стас на какое-то время застыл на месте, а потом бросился догонять Игоря, чтобы как-то сгладить возникшее, как он считал, недоразумение.

Время, отведенное на отдых, закончилось как-то очень уж быстро. По дороге домой друзья разговаривали мало. Стас, лежа на полке и отвернувшись к стене, под мерный стук колес поезда почти все время дремал, а проснувшись, размышлял о том, как обустроить свою жизнь так, чтобы в ней было больше поводов для радости. После южного солнца совсем не хотелось скорого наступления темной затяжной осени с ее холодными злыми дождями, а следом за ней морозной и снежной зимы, которая, как иногда казалось, никогда не кончится.

Потом он начинал думать об обещании, данном ему новой знакомой. Это была милая девушка, с которой он познакомился в первый день приезда и с которой провел эти волшебные южные ночи. Она-то и обещала посодействовать через отца, который был какой-то крупной партийной шишкой, переводу его, Стаса, в более достойное место и, разумеется, поближе к ней. Нет, он не воспылал к ней неземными чувствами, но уж очень хотелось жизни иной, ему еще незнакомой, яркой и запоминающейся, такой, например, как у его новой подруги. Вот поэтому Стас, нисколько не сомневаясь в правильности принятого решения, и ответил согласием. Оставалось надеяться и ждать, что он и собирался делать.

Жаль только, что Игорю о таком не расскажешь, как жаль и того, что придется распрощаться с Сашей. Вот уж кого он не хотел обидеть, но, видимо, этого-то как раз и не избежать. Кажется, еще совсем недавно он радовался тому, что две его проблемы, связанные, конечно же, с женским полом, почти в одно и то же время разрешились сами собой.

Давняя подружка Зинаида в последний его приезд в Городок на осторожный стук Стаса в окно отреагировала не так, как обычно: вышла, кутаясь в халат, на крыльцо, и, ехидно улыбаясь, заявила, чтобы он исчез и больше не смел мозолить ей глаза, потому что она выходит замуж за порядочного человека, а не за такого охламона, как он. Удивленный и обрадованный Стас, даже не обратив внимания на ее колкие слова, пробормотал какие-то поздравления и поскорее сделал то, что Зинаида и хотела, исчез.

А однокурсница, сообщившая о своей беременности, в институте вдруг стала обходить Стаса стороной, потому-то после недолгих размышлений он и сделал вывод, что девушка сама решила свою проблему. И лишь с Сашей он расставаться не хотел: она долгое время занимала его мысли; возможно, поэтому лучшей жены Стас для себя и не желал. Непонятным было только одно: зачем надо было ему так торопиться и даже назначать какие-то сроки? Поэтому сейчас и кривился Стас, как от зубной боли, думая о предстоящем разговоре с подругой.

Игорь тоже был молчалив и задумчив. Его мысли крутились вокруг одного: вот и закончилась молодость, начиналась взрослая самостоятельная жизнь, в которой уже не будет частых встреч с родными и друзьями, а главное, в ней не будет Саши. Она станет женой брата, а ему останутся лишь воспоминания о вместе проведенном времени.


***


Стас и Игорь вернулись домой загоревшими, отдохнувшими и сразу же присоединились к развеселой компании друзей.

- Ты хоть свои кобелиные замашки брось до приезда Саши. Приедет - узнает, а что замуж ее позвал, не забыл еще? И так полной ложкой нахлебалась 'счастья' из-за тебя, хватит уже. Вот где ты, интересно, последние два дня ночевал? И не делай такие удивленные глаза: твоя мать приходила и все выложила.

- Где, где? - лениво оправдывался Стас. - На сеновале, где же еще...

- Врешь ведь... - упорствовал Игорь. - Ты такой сеновал и на юге сразу же нашел: из десяти ночей восемь там спал и, конечно, один. Не зря хозяин смеялся и друзьям рассказывал, что лучших гостей, чем ты, у него еще не было: бродил неизвестно где дни и ночи, но к завтраку всегда возвращался.

- Игорь, хватит уже мне мозг выносить: честное слово, женюсь - завяжу с такими делами.

- Ну да, - тут же охотно поддержал его друг, - обязательно завяжешь, но не крепко, чтоб при каждом удобном случае быстро развязать можно было.

- Игорь, - взмолился Стас, - и ты туда же... Остановись! Сговорились что ли с моей мамашей? Все, закрыли тему.

До приезда Саши оставалось всего ничего, и почти сразу после встречи с ней друзья уезжали к местам своей будущей работы. Наступил обычный вечер, но в парке, где они прогуливались, было многолюдно: молодежь торопилась насладиться последними беззаботными деньками августа. Стаса окликнул кто-то из знакомых, он отошел, а Игорь присел на скамейку возле клумбы с цветущими астрами. Вот только один он оставался недолго, потому что увидел направлявшегося к нему Ломакина. За последний школьный год тот вытянулся, и теперь в этом высоком загорелом пареньке трудно было признать прежнего хулиганистого ученика.

- Привет, - обратился он, присаживаясь к Игорю, - прости, если что... Хотел у тебя кое о чем спросить, у Стаса-то ведь не спросишь. Что у них с Сашей? Они разбежались?

- С чего ты взял? - удивился Игорь. - Что за вопросы такие? И почему тебя это должно интересовать?

- Обычные вопросы, - насупился Ломакин. - Чего бы и не спросить, если Саша из дома носа не показывает, а Стас, как всегда, по девкам шастает, свое мастерство до совершенства оттачивает? Вот скажи, зачем он ей такой? Хоть убей, не понимаю. А я, между прочим, ее с первого класса люблю.

Игорь недоуменно уставился на парня: все услышанное никак не укладывалось в его голове.

- Да погоди ты со своей любовью, - наконец произнес он. - Не понимаю я ничего! Саша в Городке? Она ведь должна была экзамены в институт сдавать...

Теперь пришла очередь удивляться Ломакину.

- В медучилище она документы подала, будет здесь учиться. Так вы что, правда ничего не знали?

Какое-то время они посидели молча.

- Слушай, а ты не сочиняешь? - спросил, наконец, Игорь.

- Больно мне надо, - пробормотал Ломакин, отрицательно покачав головой, после чего встал и, развернувшись, медленно побрел к выходу.

Стаса долго искать не пришлось: в компании с двумя девушками и парнем он стоял неподалеку. Услышав о том, что Саша сейчас в Городке, потому что никуда и не уезжала, он нахмурился, а потом, не глядя на Игоря, пробормотал:

- И что? Значит, это было ее решение. -

На предложение отправиться к ней сейчас же, тоже отреагировал как-то для Игоря не совсем понятно - отказался.

- Утром, все утром... Дома соседа не будет, вот обо всем и узнаем.

Настроение у Игоря испортилось окончательно, он уже ничего не понимал. Теперь и громкая музыка, и проходящие мимо нарядные улыбающиеся девушки, и провожающие их долгими оценивающими взглядами парни - все вдруг стало неприятным и каким-то ненужным.

- Я домой, а ты как хочешь. В десять встречаемся у дома Саши.

Стас, не отвечая, только кивнул головой. Так они и разошлись. В тот вечер каждый думал о чем-то своем, но мысли у одного и другого были невеселыми.


***


Утром они встретились у дома Саши и, молча кивнув друг другу, направились к знакомой квартире. Дверь открылась быстро. А дальше случилось то, чего никто из них и не ожидал: стоявшая на пороге девушка смотрела на них и радостно улыбалась.

- Ты только посмотри на нее, - пробормотал удивленный Игорь, - весело ей.

- Интересно, что же ее так развеселило? - включился, наконец, в разговор не менее удивленный Стас.

- Что же мы на пороге стоим... Проходите, чаю попьем, - предложила Саша и посторонилась, давая друзьям пройти.

- И что это за чудачества, о которых нам поведал Ломакин? Почему осталась в Городке? Почему сидишь дома? И еще...

Казалось, что вопросам Игоря не будет конца.

- Из дома выхожу, я же работаю, - прервала его Саша.- Учебу в другом городе на одну стипендию не потяну, а когда найду подработку - неизвестно. Вот и решила закончить здесь медучилище, а там видно будет.

Игорь бросил на Стаса удивленный взгляд.

- А разве вы не собрались пожениться?

- Саша, как это все понимать? - озадаченно спросил Стас.

Он и вправду казался обескураженным, но причина была в ином: рвать отношения собирался он, а Саша, выходит, его опередила. И не ожидал он, совсем не ожидал, что узнать об этом будет так больно.

- Ну что ты, - укоризненно произнесла девушка и в смущении опустила глаза, - позже обо всем поговорим.

- Но ты могла хотя бы посоветоваться...

Сказано это было с таким раздражением, что Саша даже поморщилась, а потом произнесла тоном, который так не любил Стас:

- Тебя же рядом не было.

Игорь, молчавший все это время, понял, что пора вмешаться.

- Ребята, повестка такая: сегодня идем в парк, завтра вечером уезжаю я, а послезавтра ты, Саша, проводишь Стаса. За это время, надеюсь, вы все нерешенные вопросы решите. Все согласны? Тогда прощаемся до вечера. Саша, извини, но у нас дела.

Особых дел, конечно, никаких не было.

Оказавшись на улице, друзья облегченно выдохнули. Некоторое время они шли молча.

- Спасибо, - произнес, наконец, Стас. - В очередной раз меня спасаешь.

Игорь резко остановился и хмуро посмотрел на друга.

- Сказал бы я, кто ты есть, только и останавливает, что родственник.

- Скажи, - уныло произнес Стас, - скажи, если легче станет. Вот только я и сам знаю: дерьмо порядочное.

- Хорошо, что хоть признаешь, - буркнул Игорь. - До вечера.

И они разошлись в разные стороны, чтобы успокоиться и вечером улыбками встретить Сашу: портить последние дни перед расставанием не хотелось никому.

Встретились после полудня, когда народу в парке было совсем немного. Побродили по дорожкам, поговорили о том о сем, но у каждого на душе было тоскливо: долгое время им было хорошо вместе, и это уже никогда не повторится.

- Пойду-ка я за мороженым, - сказал Стас, засовывая руку в карман и вытаскивая мелочь.

- А мы посидим, - Игорь кивком головы указал Саше на ближайшую скамейку.

Какое-то время они сидели молча, потом он протянул девушке раскрытую ладонь, а она все так же молча вложила в нее свою.

- Ты меня простишь? - спросил он, не глядя на Сашу.

Она не удивилась вопросу, потому что они уже давно научились понимать друг друга без лишних слов.

- Ты сделал свой выбор, - тихо ответила она, - и я его приняла.

- Саша...

Игорь хотел еще что-то сказать, но Саша его перебила:

- Как ты думаешь, мы когда-нибудь встретимся?

- Я бы очень хотел, - все так же не глядя на нее, произнес он. - Уж вашу со Стасом свадьбу я не пропущу.

- Я бы хотела тоже, - не обратив никакого внимания на слова о свадьбе, ответила Саша.

- Давай прощаться. Я скоро уйду, надо хоть немного с родственниками побыть.

Он сжал ее пальцы, а потом, наклонившись, на секунду прижался лбом к плечу девушки.

- Мне жаль.

Она услышала его тихие слова, но ничего не ответила, не смогла.

Мороженое было в стаканчиках, то самое, которое так нравилось Саше.

- Ну, что, за сбычу мечт? - произнес Стас и шутливо приподнял стаканчик. - Последний раз так сидим, когда еще встретимся...

Игорь грустно улыбнулся и тоже приподнял свой стаканчик.

- А ты чего, Саша, молчишь?

- Я не молчу, - Стас ждал ответа на свой вопрос, и она продолжила, - я просто слушаю звон хрустальных бокалов. За сбычу мечт!

Мороженое в этот раз ей почему-то не показалось таким уж вкусным.

Друзья проводили Сашу до дома, где она и Игорь распрощались во второй раз. Торопливо и не поднимая глаз произнесли подходящие к случаю слова и пожелания, а потом, не оглядываясь, разошлись по своим новым жизням.

Было около полуночи, когда, проводив Игоря, Стас вернулся. Саша услышала тихий стук в дверь и поторопилась выйти. Они сели на скамейку возле дома, на которой когда-то давным-давно влюбленный второклассник Ломакин красками нарисовал смешного человечка и подписал для недогадливых: Это Саша. Сейчас уже не было ни того рисунка, ни той надписи, а теперь вот не станет еще и друзей.

Это был их последний вечер, только вот никто не торопился начать разговор, но и откладывать его не имело смысла: завтра Стас уезжал.

- Саша, - первым заговорил он, - как-то все у нас с тобой пошло не так, но знай, что для меня ты по-прежнему самая-самая.

Она зябко поежилась: ночи уже были холодными. Отвечать не торопилась, и Стас забеспокоился.

- Что ты молчишь? Неужели и сказать нечего?

- Есть, - Саша вздохнула. - Послушай, я благодарна, что ты столько лет был моим другом. Я всегда знала, что не одна, а для меня это очень много значило. Ты часть моей жизни, я тебя не забуду никогда. А сейчас давай пожелаем друг другу счастья и на год разойдемся в разные стороны, а там будет видно. Обещаю только одно: если мне будет очень трудно, я обращусь к тебе за помощью. Больше ведь обратиться мне не к кому...

Последние слова были сказаны, и пусть они были горькими, зато честными. Она замолчала. Молчал, думая о чем-то своем, и Стас.

- Что же, - сказал он наконец, - давай так и сделаем, а там, как ты правильно сказала, будет видно.

И они опять надолго замолчали. Странно и даже больно, но оба вдруг осознали, что сказать друг другу еще что-то кроме этих слов им было нечего.

- Холодно, я замерзла, - наконец тихо сказала Саша и, поднявшись со скамейки, медленно направилась к дому.

На крыльце остановились. И опять никто из них не решался сказать последние слова.

- А обнять-то тебя на прощание хоть можно? - с грустью в голосе произнес, наконец, Стас.

И Саша, не поднимая на него глаз, едва слышно ответила:

- Можно, конечно.

Они, обнявшись, постояли еще какое-то время.

- До встречи, - отстраняясь, сказала Саша.

- До встречи, - откликнулся Стас.

Потом он грустно улыбнулся и добавил:

- Я знаю, что этот год без тебя покажется мне очень длинным.

Она, махнув на прощание рукой, скрылась в темноте подъезда. А Стас еще какое-то время постоял, глядя ей вслед, а потом медленно побрел в сторону своего дома, размышляя о том, не поторопился ли он разорвать то, что совсем недавно казалось таким прочным. Однако тут же одернул себя: все решено, и отступать он не собирался. А Саша... Она, конечно, обо всем догадалась, но сейчас это уже не та маленькая девочка, и все у нее будет хорошо, беспокоиться ему не о чем. А он... Он постарается забыть о ней в своей новой жизни. Осталось совсем немного: дождаться весточки от новой подруги. Только бы она не подвела, только бы...

Саша стояла у окна и смотрела на медленно удаляющегося Стаса. Даже не верилось, что сейчас он свернет за угол и его больше не будет в ее жизни. Но как хорошо они разыграли сцену прощания, после которой оба вздохнули с облегчением! Он, видимо, наконец-то нашел ту, которая оказалась важнее и нужнее ее, Саши, а она поняла, что нет большей глупости на земле, чем выходить замуж без любви. Вот только, вспоминая о судьбе мамочки, никакой любви и никакого замужества она себе по-прежнему не желала.


***


Дни тянулись и тянулись бесконечной чередой. Учеба и работа отнимали так много сил, что иногда хотелось лечь на свой диванчик, укрыться стареньким пледом, закрыть глаза и спать, спать...

В начале октября на пороге ее комнаты неожиданно появился Ломакин. Она, придя из училища, решила прилечь и отдохнуть перед работой, но, видимо, заснула так крепко, что не слышала звонка. Дверь нежданному гостю открыл Виктор.

- Привет, Саша! - поприветствовал ее Ломакин, оглядывая комнату. - Вот, значит, как ты живешь...

- Так и живу, - недовольным тоном отозвалась она, вставая. - Зачем пришел, Ломакин?

- Имя мое забыла, что ли? Или не знала никогда? Только и слышал от тебя: Ломакин да Ломакин.

Сказанное гостем удивило, и Саша внимательно на него посмотрела. Посмотрела и улыбнулась.

- Петя, да ты выпил... По какому случаю? Да ты, Петя, проходи, не стесняйся. Никогда не стеснялся, а теперь уж чего...

Наверно, она многое еще могла сказать, но гость ее перебил:

- Выпил для храбрости, признаю. А пришел сказать, что повестку в армию получил. Саша, ты извини за все. Я как начну вспоминать, сколько ты от меня натерпелась, готов сквозь землю провалиться. Дурак дураком был, а все потому что любил тебя с первого класса, а ты на меня и не посмотрела ни разу. Со Стасом у тебя, как я понимаю, все, а я остался. Вернусь - сразу к тебе прибегу. Ты только не забывай меня, ладно?

Ломакин, видимо, сказал все, что хотел, тяжело вздохнул и опустил голову. Таким Саша его никогда не видела, таких признаний от него не ожидала. Только вот где же ей взять слова для глупого Пети? Обижать его не хотелось, поэтому и смотрела девушка с жалостью на парня, который только что признался ей в любви и ждал хоть какого-то ответа. Наконец она встала, подошла к нему и тронула за рукав куртки.

- Петя, я все услышала, все поняла. Ты служи спокойно, а вернешься, тогда и поговорим.

Он на секунду вскинул на нее глаза, грустно улыбнулся и, не сказав ни слова в ответ, вышел.

А еще через неделю произошло событие, которое надолго вывело Сашу из равновесия: почтальон вручил ей заказное письмо. Поскольку писем ни простых, ни заказных она отродясь не получала, поэтому сразу же решила, что это известие о судьбе мамочки. Саша долго рассматривала конверт, не решаясь его вскрыть, а когда все же это сделала, то обнаружила внутри лист бумаги с напечатанным текстом.

Пальцы дрожали, поэтому она положила его на стол и несколько раз внимательно перечитала, потом откинулась на спинку стула и замерла. Слезы текли по лицу, но девушка их не замечала. В голове был какой-то туман, и она долго не могла осмыслить прочитанное. Немного успокоившись, Саша все же заставила себя еще раз прочесть текст. А он был небольшим. Сообщалось, что она является единственной наследницей умершего Гронова Александра Петровича и может вступить в наследство в установленные сроки. Прилагался и номер телефона, по которому можно было связаться с нотариусом.

Саша с трудом дождалась возвращения с работы Виктора и, осторожно держа письмо кончиками пальцев, постучалась в комнату соседа.

- Вот, сегодня получила, - сказала она, показывая конверт. - Только я ничего не понимаю. Надо что-то делать, наверное, но я не знаю, что.

- Не расстраивайся, соседка, разберемся, - шутливо заговорил он, но, взглянув внимательней в лицо Саши, осекся. - Прости, только переоденусь и сразу приду.

Ждать долго не пришлось. Виктор молча прочитал письмо, потом вопросительно посмотрел на Сашу.

- А кем тебе приходится этот Гронов?

- Я думаю, - почти шепотом ответила Саша, - это мой отец.

- Ты с ним когда-нибудь встречалась?

- Не уверена, - тихо прозвучало в ответ.

- Ты можешь мне обо всем подробно рассказать?

Виктор, как ей показалось, был излишне настойчив, и девушке это явно не понравилось. О несчастной любви мамочки, ее горькой судьбе она никогда никому не рассказывала и рассказывать не собиралась.

- Вряд ли, - она пожала плечами, - это не моя тайна. Я просто не представляю, что со всем этим делать. Думала, ты сможешь что-то посоветовать.

- Посоветовать? - он был явно изумлен. - Посоветовать? Уж не отказаться ли ты, Александра, надумала?

Саша грустно улыбнулась: эта мысль действительно первой пришла ей в голову.

- Он сделал мамочку несчастной.

В ее голосе чувствовалась растерянность, и Виктору стало ее жаль.

- Послушай, - мягко заговорил он, стараясь заглянуть Саше в глаза, - даже не смей об этом думать. Твоя мама была бы счастлива, узнав, что Гронов позаботился о тебе. Он твой отец, это его право. И ты, если хорошенько подумаешь, поймешь, что грех не исполнить последнюю волю отца.

- Спасибо, - тихо отозвалась Саша. - Я, конечно, обо всем подумаю, а сейчас хотелось бы отдохнуть, скоро на работу.

Виктор кивнул и направился было к двери, но остановился.

- Ты ужинала? - спросил он. - Если нет, то я приготовлю что-нибудь на скорую руку и принесу.

- Я не хочу, - послышалось в ответ.

Однако Виктор этого уже не слышал, он торопился на кухню.

Поздним вечером он ждал ее на привычном месте, а увидев девушку, заторопился навстречу.

- Ты сегодня долго, а я ужин приготовил. Давай поторопимся, пока все не остыло.

Шли молча. Никто из них не решался продолжить недавний разговор, и только у самого дома Саша вдруг спросила:

- Скажи, зачем все это? На работе у тебя много молодых, красивых и умных девушек, а ты рядом со мной. Почему так относился ко мне Стас, я знаю, а вот ты...

От неожиданности Виктор даже остановился.

- Ты о чем? Я не понимаю, - удивленно произнес он.

- Ты заботишься обо мне, тратишь свое время...

- Ах, вот оно что... - насмешливо протянул Виктор. - Просто я знаю, что ты хороший человек, а добрые отношения с хорошим человеком еще никому не навредили.

Саша грустно улыбнулась.

- Чем может нравиться вчерашняя школьница и поломойка со стажем? Я хочу стать врачом. А когда стану, тогда и буду думать о всяких там чувствах.

- Даже к Стасу?

- К нему в последнюю очередь, - сердито прозвучало в ответ.

Слова Саши о давнем друге Виктора удивили, да и сам разговор становился все более и более интересным, поэтому он и решился задать давно интересующий его вопрос:

- Спрошу по-другому: я тебе очень неприятен?

Саша растерянно молчала. Она и сама не понимала, для чего завела этот никому из них не нужный разговор. Вот только отвечать было надо.

- Прости, глупости какие-то говорю. Просто у меня из-за этого наследства в голове настоящая каша, а я, наверно, забыла ее помешать, вот она и пригорела.

- Кстати об ужине, - тут же откликнулся он, - давай поторопимся.

Прошла целая неделя, когда Саша сообщила Виктору, что готова поговорить с нотариусом. Они несколько раз обговорили те вопросы, которые необходимо было задать, а Саша, боясь что-нибудь забыть, даже записала их на листочке. Разговор состоялся. Нотариус назвал себя близким другом покойного Гронова, сказал, что в курсе их истории, что сделает все, чтобы помочь Саше поскорее освоиться на новом месте. После этого разговора девушка успокоилась и приняла окончательное решение о переезде. Поскольку откладывать его было незачем, то дата была не только определена, но и обведена в календаре красным кружочком, и Саша, время от времени останавливая на ней свой взгляд, мечтательно улыбалась.

Спокойна она была еще и потому, что Виктор, сообщая ей о его окончательном решении распрощаться с Городком и переехать поближе к матери, пообещал, что они уедут вместе, и он, если она, конечно же, захочет, на какое-то время задержится, чтобы помочь ей на месте во всем разобраться. Саша, никогда и никуда не выезжавшая из Городка и страшившаяся долгой дороги, была счастлива и на все согласна.

Была и еще одна хорошая новость. Письмо, которое Саша написала сыну бабы Нины, застало его на берегу. Он ответил телеграммой, что приедет в ближайшие дни. А когда появился на пороге их квартиры, то, не колеблясь ни минуты, заявил, что забирает мать к себе. Надо ли говорить, что и Саша, и баба Нина всплакнули не один раз, понимая, что больше никогда не увидятся? После того, как поезд скрылся из вида, Виктор протянул Саше довольно пухлый конверт.

- Это от бабы Нины, - сказал он и тепло улыбнулся. - А на словах велела передать, что будет молиться за тебя до конца жизни.

Саша заглянула в конверт, в котором лежали деньги, и растерянно посмотрела на Виктора.

- Зачем это?

- Она решила, что это тебе лишним не будет. А сейчас просто положи конверт в карман. Уже совсем стемнело, пора домой.

Сидеть у окна в вагоне поезда, отбивавшем пусть и монотонную, но такую успокаивающую мелодию, было для нее так ново и интересно! Поезд довольно часто останавливался на каких-то небольших станциях, и Саша с удовольствием наблюдала из окна за чужой незнакомой жизнью. Ночь пролетела быстро, а к обеду они были уже в Свердловске, где Виктор планировал остановиться у дальних родственников на два дня. И тут случилось нечто такое, что круто изменило все ее планы на эти дни.

А планов было много: ей хотелось побродить по большому городу, покататься на дребезжащем и никуда не спешащем трамвае, посмотреть на здание цирка, постоять возле института, в котором ей теперь уж и не доведется учиться, а вечером пройтись по освещенной яркими огнями набережной. Но всему этому не суждено было сбыться, потому что на перроне она столкнулась с бывшей одноклассницей.

- Сашка, - закричала та и схватила Сашу за руку, - я знала, что ты к ним приедешь.

- К кому? - удивленно спросила девушка и покосилась на стоящего невдалеке Виктора, который внимательно оглядывал толпу, ища глазами носильщика. - Подожди, я сейчас.

Саша быстро подошла к нему, попросила подождать ее пару минут и вернулась к однокласснице.

- Говори, что случилось?

- Ах, Сашка, ты не меняешься: как всегда делаешь вид, что ничего не знаешь, а сама ведь к ним приехала!

Она бы тараторила еще долго, но Саша ее остановила:

- Подожди же ты... Скажи, наконец, что и с кем случилось?

А вот тут уже удивления не могла скрыть одноклассница.

-Так ты на самом деле ничего не знаешь? Так твои Стас и Игорь попали под машину, сейчас оба в больнице лежат.

- В больнице? - выдержки по-прежнему Саше было не занимать, и голос ее даже не дрогнул. - В какой?

- Да тут недалеко.

Девушка назвала адрес больницы, и Саша, наскоро с ней попрощавшись, заторопилась к Виктору.

- Одноклассница, - коротко бросила она ему, хотя он ни о чем и не спрашивал, а в ответ лишь удостоилась быстрого кивка головы и внимательного взгляда.

Родственники Виктора встретили их радушно: после недолгих ахов и охов усадили гостей за стол. Воспоминания о когда-то вместе проведенном времени то и дело прерывались взрывами смеха. Саша, улыбаясь, старательно делала вид, что прислушивается к их разговору, а сама украдкой поглядывала на часы: скоро в больнице начиналось время для посещений. Наконец она поблагодарила хозяев, встала из-за стола и сказала, что хочет немного прогуляться возле дома. Никто против не был, только Виктор, чуть раскрасневшийся от выпитого вина, попросил не задерживаться надолго.

План созрел давно. Саша вышла на оживленную улицу, подошла к остановке и расспросила старушку, как добраться до больницы. Дорога, к счастью, не заняла много времени. Потом она пообщалась с девушкой в регистратуре и вскоре оказалась у входа в палату. Только тут остановилась и перевела дух. Решение последний раз увидеться с Игорем уже не казалось ей таким уж умным и правильным. Проще было уехать, забыть обо всем и начать новую жизнь, только вот ноги сами привели ее сюда. И Саша, наконец-то, решилась. Она осторожно открыла дверь, вошла и остановилось у порога.

Кровать Игоря стояла возле окна. Стаса не было видно, он, вполне возможно, лежал в другой палате. На звук открываемой двери Игорь даже не повернул головы, потому что был занят разговором с миловидной девушкой, которая сидела на стуле возле его кровати. Отступать было поздно, поэтому Саша тихо поздоровалась со всеми и подошла к ним. Услышав знакомый голос, Игорь тут же повернул голову и удивленно посмотрел на посетительницу.

- Это ты? - словно не веря своим глазам, спросил он каким-то чужим голосом. - Это на самом деле ты? Что случилось? Почему ты здесь?

Саша же, на отвечая, окинула внимательным взглядом старого друга. Его правая рука была в гипсе, на шее красовался ортопедический воротник, да и правая нога, судя по ее очертаниям под одеялом, так же была загипсована.

Сидящая рядом с Игорем девушка тоже с нескрываемым интересом смотрела на Сашу. Пауза затянулась, и Саша, чтобы как-то начать разговор, попросила:

- Игорь, ты бы хоть сначала нас с девушкой познакомил...

- Да, конечно, - спохватившись, заторопился он. - Знакомьтесь, это Настя, моя приятельница, а это Саша, моя лучшая подруга до скончания века.

- Невеста я, - спокойно и без малейшей тени недовольства поправила его девушка. - Вот Игорек выйдет из больницы, и мы сразу же сыграем свадьбу: не с животом же под венец идти.

Саша коротко мазнула взглядом по смущенному лицу Игоря и улыбнулась новоиспеченной невесте.

- Прекрасная новость! Поздравляю! А я забежала только на минуточку. Услышала на вокзале от знакомой о таком несчастье и решила проведать.

Потом обратилась к Игорю:

- Мне очень жаль, что с тобой произошло такое несчастье. Надеюсь, что ты скоро поправишься. А я насовсем уезжаю из Городка. Получила наследство от отца, вот и решилась на переезд.

Он недоверчиво посмотрел на Сашу.

- От отца? Наследство? И где ты будешь жить?

Она назвала небольшой городок в Подмосковье. Он немного помолчал, словно обдумывая услышанное, а потом тихо спросил:

- Одна едешь?

Вот как она должна была ответить на этот простой, казалось бы, вопрос? Поэтому и отвечать не стала, а лишь посмотрела в его враз потемневшие глаза и отрицательно покачала головой. И он, конечно же, все сразу понял.

- А я догадалась, догадалась,- громким шепотом заговорила вдруг невеста, обращаясь к Саше, - так это ведь из-за тебя Игорек со Стасом подрались? Стас тебя бросил, не захотел жениться, вот Игорек его за это и ударил, а потом оба под машину попали.

- Замолчи, сейчас же замолчи! - сердитым шепотом прервал ее Игорь.

Сашу же, казалось, услышанное ни развеселило, ни опечалило.

- И совершенно напрасно он это сделал, - не обратив на слова Игоря никакого внимания, ответила она девушке. - Мы со Стасом очень мирно расстались.

Вот все и встало на свои места, вот и угасла последняя искорка надежды! Невеста хотела еще что-то сказать, но Саша ее опередила.

- Мне уже пора. Желаю вам, ребята, счастья!

А потом, не поднимая глаз на теперь уже бывшего друга, сказала ему тихим спокойным голосом:

- Прощай, Игорь! Больше мы не увидимся.

Саша направилась к выходу из палаты. Он ее не окликнул, да она этого и не ждала.

На улице было уже темно, когда девушка добралась до нужной остановки. Там, как она и предполагала, ее уже дожидался Виктор. Она молча остановилась перед ним.

- Ни о чем не хочешь рассказать? - спросил он, стараясь рассмотреть в темноте зимнего вечера выражение ее глаз.

- Нет, не хочу, - спокойно, как и всегда, ответила она и свернула на дорожку к дому.

И действительно, кем он был для нее, чтобы она делилась с ним своими тайнами? Виктор это понимал, поэтому до дома дошли молча. Больше об ее неожиданном исчезновении на несколько часов темным зимним вечером, да еще и в незнакомом городе, не вспоминали ни он, ни она.


Часть третья


В день завтрашний нельзя сегодня

заглянуть...

Омар Хайям


Большую часть пути Саша просидела молча у окна. Виктор лишний раз ее не беспокоил, давал время успокоиться. В том, что она с кем-то встречалась, он не сомневался, как не сомневался и в том, что встреча счастья ей не принесла. Вот поэтому он и радовался, что поезд уносил их все дальше от Городка.

Позднее, вспоминая встречи с нотариусом, первые дни в отцовском доме, она признавала, что иногда просто не верила, что все это происходило с ней, и боялась проснуться на диванчике в своей прежней комнатушке. Отец, к большому сожалению, письма ей не оставил, поэтому пришлось довольствоваться рассказами нотариуса. Звали его Аркадием Ильичом, с отцом они были дружны много лет, а в последние годы виделись очень часто, так как оба были людьми одинокими.

Правда, у Аркадия Ильича была дочь, но она вышла замуж за итальянца, родила ему четверых детей, дважды в месяц присылала отцу письма с фотографиями внуков и уговорами перебраться к ним поближе. Раз в год он ездил к ним в гости, но решиться на переезд так и не смог, отговариваясь тем, что не может оставить без присмотра могилу жены.

С первой встречи они с Сашей понравились друг другу, а потом и подружились. Об ее отце Аркадий Ильич рассказывал много и охотно. И постепенно в голове Саши сложился образ человека, который, как оказалось, не был ни обольстителем невинных девушек, ни бессердечным обманщиком, а был самым обычным несчастливым человеком, который от вынужденной разлуки с любимой Анной страдал вряд ли меньше, чем она.

Итак: Гронов Александр Петрович окончил институт, сначала занимался проектированием мостов, а потом занял высокий пост в этой же организации. Еще будучи студентом он женился на своей однокурснице, а после окончания учебы у них родился сын. Вот и в Городок Гронов приехал, чтобы проинспектировать строительство моста. Приехал - и неожиданно для самого себя влюбился по уши в совсем еще девчонку. Никогда не верил тому, что можно влюбиться с первого взгляда да еще в таком возрасте. Это же просто людям на смех! А вот поди ж ты...

Случилось так, что в это время в Городке областным театром были запланированы спектакли. Желая хоть как-то развлечь столичного приезжего, начальство вручило Гронову билеты в первом ряду на все три спектакля, где в антракте он и заметил Анну, а заметив, уже не смог выбросить мысли о ней из головы.

С трудом дождавшись конца представления и постаравшись получить свою одежду одним из первых, он принялся ждать появления девушки. Вскоре он ее увидел, и, к своей большой радости, никакого провожатого рядом с ней не заметил. Дождавшись, когда незнакомка направится к выходу, Гронов подошел ближе и встал на ее пути. Девушка остановилась и подняла на него глаза. Какое-то время они стояли молча, не отводя взгляда друг от друга.

- Александр, - по-прежнему не сводя глаз с ее лица, проговорил он и протянул руку.

В рукопожатии, конечно же, не было никакой нужды, но уж очень хотелось ощутить тепло ее ладони.

- Анна, - ответила она и вложила свои пальчики в его ладонь.

А они, как он и хотел, были теплыми. В тот момент ему хотелось только одного: смотреть как можно дольше на эту почти девочку и вот так держать ее руку. Потом она слегка пошевелила пальцами, и он нехотя разжал свои.

- Пойдем? - спросил он и тут же испугался того, что она ответит отказом.

Наверно, Анна это поняла, поэтому лишь слегка улыбнулась, отвела взгляд от его лица и молча направилась к выходу.

Весна была ранней, и хотя ледоход уже закончился, но тепло еще так и не пришло. Александр не спрашивал, куда они идут, да это было и неважно. Главным было лишь то, что Анна шла рядом. Назвав ее очередной раз по имени, он удивился тому, что ее нельзя назвать ни Аней, ни Анютой, ни как-нибудь еще: она была именно Анной.

Он расспрашивал ее о жизни, она кратко отвечала, что совсем недавно приехала в Городок из деревни, работает на заводе, снимает комнату у одинокой пожилой женщины. Та часто лежит в больнице, вот и сейчас она там. Дорога до дома, где жила Анна, показалась Александру ужасающе короткой. Он понимал, что пора прощаться, но не мог этого сделать.

- Можно мне завтра встретить тебя с работы? - спросил он, наконец, и замер, как юнец, в ожидании ответа.

- Тогда в начале седьмого у проходной, - не раздумывая, ответила она и, кивнув, скрылась в темноте двора.

Ночь была длинна, да и день казался бесконечным. Александр с трудом дождался вечера. Анна вышла из ворот одной из последних, а выйдя, сразу же подошла к нему.

- Я немного задержалась, извини, - сказала она виновато.

- Ночь была длинная, - вместо приветствия сказал Александр.

- И день тоже, - вздохнув, в тон ему тихо ответила Анна.

Сердце его застучало сильнее от понимания того, что она тоже ждала этой встречи.

Не сговариваясь, они подошли к автобусной остановке, и он был рад, что автобуса не было долго. Александр видел, что многие обращают на них внимание, но если это не волновало Анну, то почему должно было волновать его? Хотя не стоило делать того, что позднее может ей аукнуться, ведь он уедет, а ей здесь жить. Мысль о скором отъезде была настолько неприятной, что Александр невольно поморщился и тут же поймал внимательный взгляд Анны.

- Что? - спросила она тихо.

- Все в порядке, - поторопился он успокоить девушку.

До ее дома шли медленно. Он опять расспрашивал ее о жизни в Городке, она кратко отвечала. У ворот остановились и опять надолго замолчали.

- Анна, - сказал он, наконец, с трудом подбирая слова, чтобы ненароком не обидеть девушку, - я не хочу с тобой расставаться. Не хочу и не могу. Может мы смогли бы еще хоть немного побыть вместе?

- Ты хочешь, чтобы я пригласила тебя в дом? - уточнила она тихим голосом.

- Да, - согласился Александр, - хочу. Мы могли бы просто посидеть и поговорить, попить чаю, наконец. Поверь, тебе не надо меня бояться.

Анна немного помолчала, а потом сказала то, отчего у Александра на какое-то время перехватило дыхание.

- Я не тебя боюсь... Я боюсь, что ты можешь подумать обо мне плохо. Почти ночь, почти незнакомый мужчина... А я ни с кем еще даже не целовалась.

Последнюю фразу она произнесла таким тихим шепотом, что он едва расслышал сказанное, но когда осознал услышанное, то никаких сомнений в правильности или неправильности происходящего не осталось: на всем белом свете были только она и он, а все остальное существовало в какой-то другой реальности и казалось совершенно неважным.

- Анна, - враз охрипшим голосом тоже почему-то зашептал Александр, - Анна, у меня от тебя просто голова идет кругом. Со мной ничего подобного в жизни не случалось, поверь, милая, поверь...

Она хотела было что-то ответить, но он не дал ей этого сделать. И тело ее, которое он прижимал к себе, было сильным и гибким; и неумелые губы теплыми и нежными; и руки, которыми она касалась его волос, шеи, вызывали в нем чувство какой-то щемящей нежности и обожания. Все было так, как он, сам себе не признаваясь в этом, всегда желал. Да, это было то самое чувство, которое он уже и не надеялся испытать после той черной полосы в его жизни, которая почему-то, вопреки всем ожиданиям, никак не могла закончиться.

- Анна, - зашептал он, с трудом отрываясь от ее губ, - только не отталкивай меня... Я тебя не обижу... Я тебя не оставлю... Ты просто мне верь...

И она верила его словам. Верила в те минуты, как верила и позже, когда он, так и не разомкнув своих объятий, просил ее хоть ненадолго заснуть, потому что работу, увы, никто не отменял. Верила, когда, проснувшись, видела, что он уже не спит и молча смотрит на нее с такой нежностью, что ни о каком ее сожалении о произошедшем не могло быть и речи. И она тянулась к нему, такому большому, сильному и ставшему вдруг родным и любимым, каждой клеточкой своего тела чувствуя отклик в его душе.

Но бывали минуты, когда Александр вздрагивал только от одной мысли: а что, если бы он не разглядел Анну среди других и просто прошел мимо? Хотя такую попробуй не заметь... Было в ней что-то такое, чего он не видел в других женщинах: неуловимое движение бровей, которое часто заменяло ей слова; умение одним взглядом сказать так много, что выяснять или переспрашивать не было никакой нужды; плещущуюся в ее глазах в минуты близости такую любовь к нему, что он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Странно, но уже при первой случайной встрече они, едва столкнувшись взглядами, все поняли друг о друге, и ни у кого из них не нашлось ни сил, ни желания отвести глаза и отойти в сторону.

Командировка закончилось, пора было уезжать. В последнюю ночь ни он, ни она так и не сомкнули глаз. Он в сотый раз объяснялся Анне в любви, уверял, что не пройдет и пары недель, как он вернется в Городок за ней. Она, к его удивлению, не расспрашивала его ни о чем. Какая бы еще женщина не разузнала о том, женат ли он, есть ли у него дети, где и кем работает, куда собирается ее привезти? Лгал ли он ей? Нет, он действительно этого хотел и верил, что так оно и будет.

Днем, когда Анна была на работе, он иногда представлял, как, вернувшись домой, скажет жене, что хочет с ней расстаться. Вряд ли она расстроится, потому что, конечно же, понимала, что то состояние нелюбви, в котором они оба пребывали уже довольно долго, когда-то должно было закончиться. Вот оно и закончилось. Первое время после гибели сына они еще какое-то время пытались наладить отношения. Жена хотела родить второго ребенка, он хотел этого тоже.

Вот только долгожданная беременность так и не наступила. Видимо, после случившегося что-то надломилось в организме женщины, а со временем так и не пришло в норму. А потом все становилось только хуже и хуже. Все реже и реже случались привычные раньше ежедневные беседы: теперь после ужина каждый торопился уединиться в своей комнате. А однажды Александр обнаружил дверь в их общую спальню закрытой. Он не стал ни о чем спрашивать жену, а просто молча перебрался в свой кабинет на первом этаже.

Но жить в одном доме и не разговаривать совсем было невозможно. Приходилось решать какие-то бытовые вопросы, обсуждать необходимые покупки. Вот только все это было уже не то, совсем не то... И однажды Александр не выдержал.

- Ты меня окончательно разлюбила? - спросил он и пытливо посмотрел на жену.

Она долго молчала, а потом каким-то безжизненным голосом попыталась объяснить то, что с ней происходит.

- Смогла бы я родить второго ребенка, боль, может, и притупилась бы, а так... - слезы набежали ей на глаза, и она ниже опустила голову. - Вот смотрю на тебя, а вижу сына: он ведь был твоей копией. О какой любви ты говоришь? От любви дети рождаются, а у нас их нет.

- Ты все так же винишь меня?

Об этом Александр мог бы и не спрашивать - ответ он знал.

- А кого же мне винить? Ты ведь не стал отговаривать его купить тот проклятый мотоцикл, а если бы это сделал, то наш сын был бы жив.

- Мы об этом уже не раз говорили, - ответил он таким тоном, каким обычно разговаривают с маленькими детьми. - Знаю, ты его отговаривала, а он не послушал тебя, так почему он должен был послушать меня? Сын был взрослым человеком и уже давно все решал сам. Ни ты, ни я не виноваты в том, что его на машине сбил пьяный водитель.

- Я не могу так дальше жить, - прошептала, тихо всхлипнув, жена, и слезы тут же прочертили тоненькие дорожки на ее щеках.

- А как ты хочешь? Скажи, наконец, как ты собираешься жить дальше? Я уже много раз просил тебя хотя бы записаться на прием к врачу, чтобы подлечить нервы. И что?

Сегодня он намеревался получить от нее хоть какой-то ответ, узнать, наконец, о ее дальнейших намерениях, потому что продолжать это совместное бессмысленное сосуществование у него уже не было никаких сил. Да, Александр помнил, что обещал быть с ней в горе и радости, но что делать, если жена перестала видеть его рядом с собой? Вот и очередная сегодняшняя попытка достучаться до той, прежней, умной и все понимающей, закончилась ничем: жена, так ничего и не ответив, молча встала и медленно направилась к двери уже только ее спальни.

Скрашивать серенькую унылую жизнь Александру помогали работа и дружба с Аркадием. Работа была бесконечной, и это его радовало, как радовали и посиделки у Аркадия. Начинались они обычно в пятницу вечером с игры в бильярд, до которого были охочи оба. Частенько к ним присоединялись такие же любители из немалого числа друзей хозяина дома.

Эти вечера заканчивались всегда одинаково: гости ужинали тем, что Бог послал и что они принесли с собой в объемных пакетах, обсуждали последние новости и другие чисто мужские темы. Спиртное, конечно же, было, но каждому разрешалось выпить только по три маленькие рюмочки. Это правило на памяти Александра не нарушалось ни разу. Потом гости разъезжались, друзья наводили порядок в комнатах и отправлялись спать.

Утром вставали рано и ехали на рынок запчастей, где неторопливо прохаживались по рядам, отыскивая ту или иную деталь для приобретенного Аркадием очередного чуда отечественного автопрома, которое скончалось давным-давно и которое он сейчас пытался реанимировать. Ожившее чудо потом продавалось за копейки такому же чудаку, а для Аркадия все начиналось сначала.

Субботним вечером топилась баня. И это дело тоже требовало от друзей серьезного подхода. Чего стоит один только выбор нужного веника, понимает каждый настоящий любитель попариться, а Аркадий и в этом деле был настоящим знатоком. Да, повезло Александру с другом! Вот поэтому после обеда, приготовленного неспешно в четыре руки, домой идти не особо и хотелось. Да и кому бы захотелось на его-то месте?

Командировка в небольшой уральский городок Александра обрадовала: вырваться хоть на пару недель из тоскливой обстановки собственного дома было уже счастьем. Если бы он только знал, чем эта поездка для него обернется...


***


Вернувшись из поездки, Александр жену дома не застал и прилег отдохнуть в своем кабинете. Дома было тихо и уныло, отчего и так плохое настроение испортилось вконец. Желанный сон не приходил, и Александр в который уже раз стал прокручивать в голове предстоящий разговор с женой. Нет, он не собирался, как это уже бывало, выяснять с ней отношения, он решил честно и прямо сообщить о своем уходе. Продолжать это подобие совместной жизни ему не представлялось возможным, и она должна была это понять. Дом, машину и половину денег он оставляет ей. Если в чем-то потребуется его помощь - он, разумеется, поможет, но в этот дом уже не вернется.

Часа через два Александр услышал звук подъезжающей машины и вышел навстречу жене. Коротко поздоровавшись и взяв пакет с продуктами, направился к дому. Она, не задав ни одного вопроса, молча шла следом, и от этого полного безразличия к нему, некогда любимому человеку, Александру стало настолько обидно и горько, что он решил не откладывать разговор ни на минуту.

- Садись, - придвигая стул, произнес он. - Нам надо поговорить.

Жена молча села и, по-прежнему не поднимая на него глаз, приготовилась слушать.

- Я, собственно, тебя дожидаюсь, чтобы сказать, что подаю на развод. Ты сама понимаешь, что нам давно пора расстаться. Первое время поживу у Аркадия, а потом что-нибудь придумаю. Дом, машина, половина денег остается тебе. Прости, но я больше такой жизни не выдержу.

Он и не ждал ответа, потому что знал, что она могла и не ответить. Однако ответ последовал.

- Хорошо, - сказала жена тихо. - Я все поняла и на все согласна.

Потом встала и, по-прежнему не поднимая на него глаз, медленно направилась к лестнице на второй этаж.

Александр еще некоторое время смотрел ей вслед, потом решительно направился в свой кабинет, где и покидал кое-какие вещи в большую спортивную сумку. Он уже хотел было выйти, но какое-то неясное и тревожащее предчувствие остановило его. Не раздумывая больше ни секунды, Александр, перепрыгивая через ступеньки, взбежал по лестнице и рванул на себя дверь некогда общей спальни, но, не увидев ее там, быстрым шагом направился дальше. Дверь в ванную комнату не была закрыта, и он сразу увидел маленькую сгорбленную фигуру жены. Она сидела на полу, привалившись спиной к стене, и не отрывала взгляда от своих рук. Крови было много...

Все происходящее потом Александр помнил плохо. И лишь позже, позвонив в скорую и глядя на перетянутые бельевым шнуром руки жены, он одними губами тихо спросил:

- Зачем ты это сделала?

- Без тебя... и сына... жить не хочу... - тихо прошелестело в ответ.

Услышав ее слова, Александр обхватил голову руками и застонал. Мысль о том, что ему никогда не уйти от этой, уже ставшей чужой, женщины, казалось, сверлила мозг. Нет, не сможет он быть ничьим убийцей, а ее в том числе... И Александр знал, знал точно, что от своих слов она не откажется. Вот только невыразимо жаль, что не исполнится ничего из данных им обещаний ни в чем не повинной юной девушке; что так и останется недочитанным им роман с горьким концом под названием ' Моя последняя любовь '; что уже никогда не шептать ему нежных и ласковых слов лежащей на его плече любимой Анне.

Жену положили в психиатрическую клинику, а Александр, совершенно измученный всем произошедшим, вернулся домой. Надо было навести порядок в ванной, как-то успокоиться и подумать о том, как жить дальше. Вот только ничего этого он так и не сделал, а, прихватив бутылку водки, уселся в маленькой угловой комнате и посмотрел в окно. Уже стемнело. В вышине сияли, словно старательно начищенные невидимым аккуратистом, звезды и помогали молодому месяцу освещать эту грешную землю.

Все то, что когда-то успокаивало Александра, приводило его мысли в порядок, сегодня не оказывало на него никакого влияния. Он сделал несколько глотков из бутылки и прислушался к себе. Боль в душе не утихала, а в голове творился настоящий хаос из обрывков каких-то мыслей и мелькающих образов. Так он сидел еще какое-то время, потом отбросил в сторону уже пустую бутылку и, глядя на луну, завыл в полный голос, как это делают волки, ощутив свое абсолютное одиночество в жестоком и изменчивом мире.

Выплеснув таким странным для него образом свою боль, Александр вытер руками лицо, которое почему-то оказалось мокрым, и прилег тут же на диванчике. Спасительный сон не приходил долго. Перед глазами появлялось то лицо ласково улыбающейся ему Анны, то окровавленные руки жены, то беззвучно шевелящиеся губы что-то говорящего врача.

Наконец Александр уснул, а проснувшись, понял, что ни на какую работу он не пойдет ни сегодня и ни завтра. Он позвонил Аркадию и заплетающимся языком попросил открыть ему больничный лист дней этак на десять. Для друга, с его обширным кругом знакомых, выполнить такую пустяковую просьбу не составляло никакого труда, и Александр знал это наверняка.

Целый день обеспокоенный Аркадий не мог дозвониться до Александра, а приехав вечером, застал его вусмерть пьяным. Добиться каких либо объяснений такого поведения он так и не смог, потому что из всех слов, которые пытался произнести Александр, он ясно слышал только одно: Анна. А кем была эта таинственная Анна, не знал даже он, близкий друг.

Через неделю беспробудного пьянства Александр проснулся с чувством, что больше не сможет выпить ни глотка. Он с трудом дотянулся до телефона, позвонил Аркадию и попросил его затопить баню. Друг жил почти рядом, но этот путь дался Александру с большим трудом. Из бани он вышел держась за стены, однако, немного отдышавшись, впервые за эти дни поел, различая вкус еды. А потом без утайки рассказал другу все, что с ним произошло в последние дни.

- Может и хорошо, что так все случилось, - задумчиво говорил он каким-то неживым голосом. - Я старше Анны в два раза, и через какое-то время она это бы почувствовала. Она молодая, красивая, такие долго одинокими не остаются. Забудет и она меня. Вот только ничего я, Аркаша, так в жизни не хотел, как быть с ней. Получается, что обманул, а она мне так верила, так верила, как я сам себе никогда не верил.

Аркадий слушал исповедь друга и участливо качал головой: о таких историях за свою практику он слышал не часто, но слышал. О любви, которая подобно молнии делит жизнь человека на до и после. И редко эти истории имели счастливый конец.

- Как я понял, ты твердо решил остаться с женой, - заговорил он, когда Александр, выговорившись, наконец замолчал. - Я тебе, конечно, не судья и не советчик, сам уж не маленький, но думаю, что ты поступаешь правильно. У твоей Анны вся жизнь впереди, она еще найдет свое счастье, а вот жена без тебя жить не сможет. Был я в клинике, разговаривал с врачом и ничего хорошего ни для твоей жены, ни для тебя от него не услышал: в дальнейшем все будет только хуже. Крепись, друг, такая, видно, у тебя судьба.

Жена болела долгих пять лет. Изредка, когда случалось неожиданное возвращение ясности ума, из клиники она на какое-то время возвращалась домой, но в последние годы это происходило все реже и реже. Похоронив жену, Александр остался совершенно один. Из родных не осталось никого, а о том, чтобы найти женщину по душе и провести с ней последние годы жизни, не хотелось и думать. В это время он чаще, чем когда-либо, думал об Анне, но поехать в Городок и второй раз нарушить ее покой так и не решился.

Только дружба с Аркадием по-прежнему скрашивала его однообразную жизнь. А потом случилось так, что Александр, ничем и никогда серьезно не болевший, неожиданно почувствовал себя плохо. Визит к врачу подтвердил его наихудшие предположения. Услышав о том, что жить осталось пару месяцев, он, ни минуты не раздумывая, решил исполнить свою заветную мечту: хоть на минуту увидеть Анну.

За окном было темно, убаюкивающе стучали колеса, а Александру не спалось. Он думал о том, что за прошедшие годы Анна, конечно же, из милой девушки превратилась в красивую женщину, и пытался ее представить. Показываться ей на глаза Александр, постаревший и давно уже поседевший, конечно же, не собирался. Он просто встанет в сторонке и будет внимательно смотреть на проходящую мимо и ничего не подозревающую Анну, не отводя глаз и стараясь запомнить мельчайшие детали ее нового облика. Запомнить, чтобы до конца жизни не забывать...

Новый адрес Анны он знал уже давно опять же благодаря Аркадию, который несколько лет тому назад, устав смотреть на безрадостную жизнь друга, вознамерился отправить его в Городок.

- А вдруг Анна свободна, - уговаривал он Александра, - объяснишь ей все, а она, если любит, то простит.

- Такие свободными долго не остаются, а я ей ни в чем мешать не намерен, - слышал он раз за разом один и тот же ответ.

На этом разговор обычно и заканчивался.

До поздней ночи Александр наблюдал за подъездом Анны, но она так и не появилась, а утром, придя на то же место, обратился с вопросом к первому вышедшему из дома человеку. Это была молодая девушка. И она была... копией Анны.

В гостинице ему стало совсем плохо. Приехала скорая, но от предложенной госпитализации он отказался. После сделанных уколов Александру стало легче настолько, что через пару часов он, выйдя в коридор, завел разговор с дежурной по этажу по поводу приобретения обратного билета. Он уехал в тот же вечер, так и не решившись поговорить с девушкой: хоть каких-то сил и нужных слов для этого разговора у него не нашлось. Вот только мысль о том, что она могла быть его дочерью, не оставляла его бедную седую голову до тех пор, пока он не узнал правду.

- Ты только не суди ни отца, ни мать, - как-то попросил Аркадий Ильич Сашу после очередного рассказа об отце. - Понять их надо и пожалеть. Такая любовь редко встречается, а счастливой бывает еще реже. Ты вот в любовь веришь?

- Нет, - улыбнулась в ответ девушка. - Надеюсь без нее прожить.

- А этот молодой человек кем тебе приходится? - Старик вскинул седые брови и в упор посмотрел на Сашу. - Да ты не серчай, отец просил за тобой присматривать, вот я его наказ и выполняю.

- Просто хорошим другом. Сказал, что задержится дней на десять, чтобы мне помочь во всем разобраться. Так что через день уедет, у него родители тут недалеко живут.

И действительно, помощь Виктора была ощутимой: он помогал ей оформлять документы, следил за питанием, прошел вместе с ней по всем комнатам большого двухэтажного дома, чего бы Саша сама не сделала. По неизвестной ей причине она боялась этого, как ей казалось, мрачного дома. Даже незаметно от девушки убрал с глаз все фотографии прежних обитателей: Саше пора было начинать новую жизнь, и сделать это можно было лишь без взглядов тех, кого уже не было в живых.


***


Настал день отъезда. Виктор, задержавшийся на две недели, уезжал в обед, поэтому они смогли спокойно и без спешки позавтракать. Все эти дни он ждал от Саши какого угодно знака или хотя бы намека на то, что он ей не безразличен и она не хочет рвать их едва наметившиеся отношения. Да и мысли о возвращении в родительский дом его совершенно не радовали. Вот поэтому и был он в это раннее утро задумчив и невесел.

Только вот и Саша показалась Виктору особенно бледной и задумчивой. Почти все время она, казалось, о чем-то раздумывала, но он-то знал, что расспрашивать ее бесполезно: захочет - скажет сама.

- Пора прощаться, - наконец проговорил он и встал. - Ты меня проводишь до ворот?

Она согласно кивнула, но не сдвинулась с места. Страх, который временами накатывал на нее в последнее время, опять сжал горло. Саша представила, как за Виктором закроется калитка, и он навсегда исчезнет из ее жизни, а она останется одна в этом большом чужом доме, который, словно живя своей скрытой от нее потайной жизнью, ночью наполнялся непонятными шорохами и звуками. А может, ей это только казалось от страха вновь остаться одной?

Выбор, конечно, у нее был: можно было продолжать жить в мире иллюзий, рожденных ошибками и обидами прошлого, а можно было, оставив это самое прошлое позади и постаравшись его как можно скорее забыть, двигаться вперед.

- Виктор, - наконец решилась она. - А ты бы мог остаться здесь?

- Здесь? - переспросил он и внимательно посмотрел на все еще сидящую за столом Сашу.

- Со мной, - уточнила она, глядя куда-то в сторону.

- С тобой, это как? - продолжал допытываться он. - Квартирантом, что ли?

- Виктор, ты ведь все понял, правда? Я предлагаю тебе остаться, жить вместе со мной и быть хозяином этого дома.

Он, все еще не уверенный в том, что все понял правильно, медленно двинулся к ней, но Саша предупреждающе подняла руку.

- Только прошу, давай не будем торопиться.

Виктор тут же остановился и затем, немного помедлив, кивнул, соглашаясь, головой. А что ему еще оставалось делать?

Жить старому году оставалось недолго, но вот кончилось и его время. Проводив Аркадия Ильича, который этим вечером вместе с ними сидел за праздничным столом и встречал Новый год, Саша и Виктор тихонько брели домой. Народу на улице было много, где-то громко играла музыка. Они не сговаривались, не строили никаких планов, но оба знали, что эта ночь многое изменит в их жизни.

За завтраком она, глядя на Виктора и вспоминая те ласки, которыми он ее щедро одаривал, часто краснела и прикусывала губу, и это ему нравилось, нравилось, нравилось... Оба были счастливы. Он - потому что давно был влюблен в эту почти еще девочку, она - потому что рядом был человек, которому решилась-таки довериться.

Жизнь потекла тихой и спокойной рекой. Виктор довольно быстро нашел в Москве работу, и, хотя только до города надо было полчаса ехать электричкой, был этому безмерно рад. Сашу Аркадий Ильич попросил заняться его бытом. Уборка первого этажа, приготовление еды... Договорились, что Саша будет работать по два-три часа пять дней в неделю. Оплата показалась ей завышенной, но старик, посмеиваясь, обсуждать этот вопрос категорически отказался и попросил ее привыкать к московским ценам.

Работа у Аркадия Ильича была временной, потому что летом Саша собиралась поступать в медицинский институт. Безденежья она не боялась: в одном из пунктов завещания отца говорилось о том, что в случае поступления в высшее учебное заведение ежемесячно ей на счет будет перечисляться определенная сумма. В противном же случае вся сумма ей будет выплачена по достижению двадцати трех лет. Впервые за долгое время Саша казалась счастливой, и улыбка не сходила с ее лица.

И тем не менее размолвки хоть редко, но случались. Первая произошла вскоре после встречи Нового года. Было раннее утро субботы, вставать не хотелось, поэтому, решив поваляться в постели еще с полчасика, и вели они неспешный разговор обо всем и ни о чем.

- А не пора ли нам, моя милая, поговорить о женитьбе? - спросил Виктор, обнимая Сашу и привлекая ее к себе.

Вопрос-то прозвучал, вот только ответа на него почему-то не последовало. Озадаченный ее молчанием, он, выждав минутку, повторил попытку.

- Сарновская, отвечайте на заданный вопрос, - проговорил Виктор строгим учительским тоном и засмеялся первым.

То, что произошло дальше, его не только удивило, но и озадачило. Саша, чтобы лучше видеть Виктора, отодвинулась ближе к стене и, глядя ему в глаза, тихо и спокойно произнесла:

- Я не хочу замуж. И прошу об этом никогда больше не говорить.

- Погоди, - растерянно проговорил он. - Нет, погоди! Ты за меня не хочешь или вообще против брака?

Саша пожала плечами.

- Нам с тобой вместе хорошо? Хорошо! И этого достаточно. Большего мне не надо, да и тебе, я думаю, тоже.

Ответ Виктору не понравился. Совсем.

- Это все из-за того, что... - начал было он, но мягкая ладонь тут же легла на его губы. Он накрыл ее своей большой и поцеловал.

И какого, спрашивается, черта он полез к Саше со своими догадками? Знал ведь, знал, что она никогда с ним о своей мамочке не говорила и говорить не будет. Видимо, Саше хватало разговоров о ней с соседками-старушками. А может, не говорила и с ними. С нее станется!

И вот тогда остаются лишь два друга-приятеля, с кем Сашу связывали совершенно не понятные Виктору длительные и доверительные отношения, и это было ему особенно неприятно. Однако ясным было только одно: она боялась повторить судьбу матери, поэтому не воспринимала и не собиралась воспринимать всерьез ни слова о любви, ни штамп в паспорте.

- Хорошо! - довольно сухо проговорил он. - Пусть все будет так, как ты хочешь. Надеюсь, когда-нибудь твое решение изменится.

Саша, вставая и накидывая халат, лишь слегка кивнула головой. Больше на эту тему он не заговаривал до рождения ребенка.

Постепенно Саша привыкла и к дому, и к довольно большому участку земли, на котором росли с десяток стройных сосен. Остальное пространство занимали беседка, цветники и какие-то ей пока неизвестные кустарники. Весной с помощью Аркадия Ильича она надеялась разобраться и с этим. Весь остаток зимы и весной Саша готовилась к поступлению в институт.

Наконец подошло время сдачи экзаменов. После успешного зачисления Аркадий Ильич настоял на том, чтобы отметить это событие в ресторане.

- И не спорь, - улыбаясь говорил он, - отец бы тобой гордился. Еще бы, вон какая умница и красавица выросла! Неужели я свою внучку в ресторан не могу пригласить?

С недавнего времени он стал называть Сашу внучкой, и она за это была ему безмерно благодарна.

- Да у меня и платья подходящего нет, - отнекивалась Саша.

- Эка беда! А муж-то на что? Пусть раскошелится по такому-то случаю.

Виктор, слушая этот разговор, согласно кивал головой: и выбрать поможет, и купит.

Он влюбленными глазами смотрел на Сашу и отмечал, как она изменилась за последнее время. И походка стала неторопливой, и веки при разговоре даже с незнакомыми людьми все реже прикрывали глаза, и эта незнакомая то и дело появляющаяся на ее лице полуулыбка... На ум почему-то пришло сравнение этой новой Саши с появлением красивой бабочки из кокона, и он не знал, радоваться этому или нет.

- Прошу вас, не лишайте меня этого удовольствия, - с такой просьбой обратился накануне к Виктору Аркадий Ильич. - Кто знает, может в последний раз я вместе с тобой помогу прекрасной даме выбрать достойное ее красоты платье. Вы, молодые, ничего в этом не понимаете. Это же настоящая сказка: полный нарядов магазин - и Сашенька, выбирающая именно то, что вскоре сделает ее настоящей принцессой.

Старик заметно волновался и, видимо, поэтому говорил какими-то витиеватыми старомодными фразами. Мог ли Виктор ему отказать? Конечно же, нет, потому что все это делало отказ совершенно невозможным

- Прекрасно, - согласно кивнул он, - возьму у Вас мастер-класс, возможно, когда-нибудь да пригодится.

- Даже не сомневайся, - услышал он в ответ, - даже не сомневайся.

Так и получилось, что за платьем для этого вечера они отправились втроем.

Магазин выбрал, конечно же, Аркадий Ильич. Через полчаса стеснение Саши куда-то испарилось, и она с удовольствием демонстрировала сопровождающим ее кавалерам следующий наряд. Остановились лишь на шестом. Это было удлиненное серо-голубое платье, которое не только подчеркивало рост и фигуру, но и прекрасно гармонировало со светлыми волосами девушки.

Саша опустила глаза и покраснела. Туфли... Слишком скромные и далеко не новые, они совсем не подходили к ее праздничному наряду. Этот взгляд был тут же замечен Аркадием Ильичом.

- Иди-ка ты, друг, расплатись, а мы с Сашей тут еще немного посекретничаем, - обратился он к Виктору.

В ответ тот лишь кивнул головой и ободряюще улыбнулся Саше.

- Тогда найдете меня в соседнем отделе. Галстук себе новый присмотрю.

Как Саша ни отнекивалась, но новые туфли были куплены. Вот только найти Виктора дед не торопился.

- Нам еще сюда, - проговорил он, подталкивая девушку к двери салона, который находилась в этом же здании.

На счастье, никакой очереди не было, и Саша, решив больше не перечить Аркадию Ильичу, молча села в свободное кресло. Появилась молодая девушка и внимательно выслушала пожелания деда.

- Деловой он у тебя, - одобрительно проговорила она, когда Аркадий Ильич вышел.

- Да уж, - поддакнула Саша, - спорить бесполезно. И прическу, и маникюр, пожалуйста.

Ждать пришлось довольно долго, но когда Саша вышла, Виктор вместо радостного удивления вдруг почувствовал легкое раздражение. Она была красива. Нет, она была очень красива, и эту вот красоту кроме него будут оценивать все мужчины, пришедшие в ресторан...

- Смотри, - зашептал Аркадий Ильич и легонько толкнул Виктора локтем в бок, - смотри, вот такой описывал мой друг Александр ее мать Анну. Он, когда ее в первый раз увидел, то еще и слова не сказал, но уже понял, что это любовь до конца жизни. Так оно и вышло.

Виктор, не отвечая, быстрым шагом подошел к Саше и взял в свои ее руки.

- Наша встреча - это лучшее, что могло с нами произойти в том Богом забытом Городке. Хочу верить, что ты чувствуешь то же самое, - тихо проговорил он, пытаясь поймать ее взгляд.

Она, ничего не ответив, опустила глаза и покраснела.

Ресторан, по настоянию Саши, был не слишком дорогим и располагался недалеко от дома. Странный это был вечер, потому что у каждого из троих впечатления от него остались совершенно разные. Саше нравилось все: и слегка приглушенный свет, и негромкая музыка, и молодой старательный официант, и дамы в нарядных платьях, и их кавалеры в строгих костюмах, и довольный всем происходящим Аркадий Ильич, который изредка тихим шепотом посвящал Сашу в те или иные тонкости этикета.

А вот Виктор, хоть и старался этого не показывать, от вечера был совсем не в восторге. И невольной виновницей такого его настроения стала, конечно же, Саша. А причина была проста: слишком часто приходилось ему ловить любопытные взгляды, которые молодые люди, совершенно не таясь, довольно часто на нее бросали. Все было бы ничего, но когда зазвучали первые аккорды танцевальной музыки, и он увидел направляющегося к их столику молодого человека, то ему пришлось даже поторопиться, приглашая Сашу на танец,

- Мы можем уйти, если тебе здесь не по душе, - проговорила она, едва они вошли в круг танцующих. - Я не хочу видеть тебя недовольным всем на свете.

- Ты говоришь так, словно ничего не понимаешь, - резко бросил он в ответ, но, увидев неподдельное удивление на лице девушки, тут же сбавил тон.- Ты на самом деле не видишь, как они все на тебя смотрят?

- Кто все?

Вот не верил он, не верил, что она ничего не замечает.

- Да хотя бы парни за соседним столиком!

- А меня это должно как-то волновать?

В ее голосе было столько горечи от того, что ожидаемый с таким нетерпением вечер может быть испорчен, что он тут же пожалел о сказанном и попытался все исправить.

- Сашенька, прости, но ты такая красавица! А я всего лишь бездомный парень без лишнего рубля в кармане. Вот поэтому и голову теряю, когда думаю, что ты меня когда-нибудь да бросишь.

- Виктор! - воскликнула потрясенная услышанным Саша. - Да если я даже с кем-то и потанцую, то это ничего не изменит между мной и тобой. Ты просто должен верить мне, а я - тебе. И улыбнись, не будем расстраивать деда.

Танец еще не кончился, но Виктор остановился, взял руку Саши и поднес ее к губам.

- Прости еще раз, - проговорил он покаянным тоном. - И ты права, пора идти веселить деда, не будем ему портить настроение

Закончился вечер вполне ожидаемо: еще одной попытки приглашения Саши на танец очередным ценителем женской красоты Виктор ждать не стал, поэтому протанцевав с ней еще пару раз, напомнил, что утром ему на работу. А по дороге домой был молчалив и думал о том, как сделать так, чтобы такое появление с Сашей на публике было первым и последним: своими отношениями с ней он рисковать не хотел.


***


Осень была холодной и дождливой, зима долгой и морозной. И хотя занятия отбирали много сил, от помощи Аркадию Ильичу Саша решила не отказываться: три раза в неделю готовила ему еду. Виктор, конечно же, был этим недоволен, так как видел Сашу постоянно уставшей и мечтающей только об отдыхе. Ему же, разумеется, хотелось совершенно иного: неторопливых задушевных разговоров о их дальнейшей жизни, построение каких-то планов... Вот только все это если и случалось, то так редко, что не успевало гасить то чувство неудовлетворенности однообразием и скукой жизни, которое, казалось, поселилось в нем.

Но все изменилось после одного случая. Виктор, подхватив где-то грипп и пролежав дома больше недели, закрыл больничный лист еще до обеда. Домой идти не хотелось, и он решил встретить Сашу. Зная расписание занятий, он в нужное время подъехал к учебному корпусу и стал терпеливо ждать ее появления. Мимо проходили студенты то парами, то небольшими группами, а Саши все не было.

Но вот появилась и она в компании, видимо, однокурсников. Они остановились на крыльце и принялись что-то горячо обсуждать. И Саша, его Саша, которая всегда сторонилась шумных компаний, предпочитая одиночество, тоже что-то говорила, смеялсь и ни перед кем не опускала глаз! Виктор застыл, увидев ее новой и ему совершенно незнакомой. Но длилось это недолго, вскоре все стали прощаться, расходясь в разные стороны. Помахав кому-то рукой, отправилась к остановке и Саша.

Оставаться в тени больше не имело смысла, и Виктор вышел ей навстречу. Саша, заметив его, от удивления даже остановилась, и он увидел, как улыбка медленно словно сползла с ее лица, и оно стало таким, каким он привык его видеть в последнее время: замкнутым и каким-то нерадостным. Он подошел и поцеловал ее в щеку.

- Вот решил тебя встретить.

- Хорошо, - ответила она спокойно уже совершенно другим, каким-то бесцветным, как ему показалось, голосом. - Давай поторопимся, надо еще зайти в магазин.

Этой ночью Виктор долго не мог заснуть. Он думал Саше, которую не так уж давно узнал, но испытывал к ней сильные чувства. Он искренне радовался, что в последнее время она перестала сторониться людей, что подружилась со своими однокурсниками, но тогда почему с ним она оставалась по-прежнему несколько отстраненной и словно страшилась проявления каких-либо эмоций?

Да, она никогда не говорила о любви к нему, так ведь и он не баловал ее ласковыми словами, подарками и другими знаками внимания тоже. Между ними все было тихо и спокойно, и именно это радовало его до сегодняшнего вечера. Надо было срочно что-то менять в их жизни, сделать нечто такое, что навсегда бы заставило Сашу быть рядом. Наконец план действий стал вырисовываться в его голове. Виктор не был уверен, что все, что он собирался предпринять, было честным по отношению к Саше, но ничего более действенного не приходило в голову.

Первое, что он сделал, так это поговорил с Аркадием Ильичом, чтобы тот под каким-либо благовидным предлогом отказался от помощи Саши по хозяйству. Причину назвал истинную: она уставала, потому что и дорога, и учеба занимали очень много времени. Старик, выслушав Виктора, расстроился из-за того, что это ему самому не приходило в голову, назвал себя эгоистом и, конечно же, сразу согласился. Взамен этого мужчины договорились, что раз в неделю Аркадий Ильич будет приходить на ужин к ним, раз - они соберутся у него, а в остальные дни пусть все идет так, как получится.

С пунктом вторым тоже никаких трудностей не возникло: Виктор и раньше любил заботиться о Саше, а сейчас, когда его старания удвоились, а у нее появилось больше свободного времени, он с радостью стал замечать, как искренняя улыбка все чаще начала появляться на ее лице. Оставался выполнить пункт последний. Виктор еще какое-то время раздумывал, приводил различные доводы за и против, но все же решился его осуществить: боязнь потерять Сашу взяла верх.

В первое утро после совместно проведенной ночи Саша, краснея, отводя глаза в сторону и с трудом подбирая слова, попросила Виктора и впредь заботиться о том, чтобы не наступила незапланированная беременность. Ни минуты не раздумывая, он сразу же согласился. Все правильно, торопиться было некуда, да Саша и сама была еще слишком юна. А вот теперь ему приходится нарушать данное ей слово, потому что, а в этом он был совершенно уверен, ребенок - это единственное, что навсегда свяжет их судьбы.

Саша успешно окончила второй курс, а через две недели родила сына, которого назвали Михаилом. И Виктор, и Аркадий Ильич настояли на том, чтобы она взяла академический отпуск. Позднее, вспоминая этот год, проведенный вместе с сыном, Саша называла его самым счастливым в своей жизни. Виктор тоже был счастлив, хотя не все его надежды осуществились: Саша так и не согласилась зарегистрировать брак, но Миша носил его фамилию и отчество.

Годы бежали один за другим. Вот уже и сын пошел в школу, окончила институт и стала работать Саша. Только одно событие омрачило это счастливое для них время: не стало верного друга Аркадия Ильича. На похороны прилетела дочь, которая оказалась дамой энергичной, поэтому все прошло так, как и положено. А еще дней через десять был продан дом, и она, взяв с Виктора и Саши слово, что они будут заботиться о могиле ее отца, навсегда исчезла из их жизни.

За это время Виктор получил повышение, что было само по себе очень хорошо, вот только новая должность была сопряжена с командировками. И хотя они не были частыми, но поначалу ему не очень-то нравилось оставлять семью. Однако в последнее время Виктор, кажется, с ними смирился и уже не ворчал по этому поводу. Саша с головой окунулась в работу. Ей повезло несколько больше: больница находилась недалеко от дома.

Первые годы отпуска они проводили вместе, но в последнее время сложилось как-то так, что Виктор с Мишей уезжали вдвоем к его родителям. И мать, и отчим были уже людьми далеко не молодыми и радовались такому вниманию. Внука они полюбили какой-то болезненной любовью и проводили с ним все свое время, тогда как Виктор был предоставлен самому себе и развлекался по вечерам с друзьями детства.

А тем временем сын подрастал и стал замечать то, на что раньше не обращал никакого внимания. Оказалось, что папа, никого не ставя заранее в известность, иногда не приходил ночевать. В такие вечера бабушка говорила, что он поехал проведать каких-то дальних родственников, а дедушка сердито, совсем как их кот Рыжик, фыркал и торопливо отворачивался.

После возвращения домой с Мишей отправлялась чаще всего на море Саша. И хотя время от времени перед очередным отпуском между родителями возникали разговоры о том, что хорошо бы ему провести летом какое-то время у бабушки с дедушкой, а им вспомнить молодые годы и вместе махнуть в какую-нибудь экзотическую страну, ничего не менялось.

Отдых с мамой оказывался совершенно иным: она каждую минуту была рядом, и они много и обо всем говорили. Правда, время от времени какие-то молодые и не очень молодые незнакомые люди пытались с ней познакомиться, куда-то пригласить, но она всем одинаково отвечала, что у нее нет на это времени. А Саша, конечно же, была счастлива, проводя с сыном все свободное время. И хотя ей в нем, как и любой матери, нравилось абсолютно все без исключения, но все же чрезмерная впечатлительность сына иногда настораживала.

И этому был пример: возвратившись от родителей Виктора, он еще пару недель ежедневно говорил о том, как уговаривала его бабушка приехать на целое лето, как плакала при этом, называя внука единственной своей радостью, которую Бог подарил ей на старости лет. Глаза Миши при этом подозрительно блестели, голос дрожал, что, конечно же, не могло не беспокоить Сашу. Виктор ее страхов не разделял и разговоров на эту тему не поддерживал.

Вот так постепенно они и стали отдаляться друг от друга: Виктор все свободное время, которого было не так уж и много, проводил с сыном, а Саша хлопотала по дому да засиживалась допоздна за медицинской литературой. Из этого состояния ее не вывело даже то, что, разбирая чемодан вернувшегося из очередной командировки Виктора, она явственно ощутила сладковатый запах женских духов. Сил и желания выяснять отношения не было, поэтому Саша лишь горько улыбнулась своему отражению в зеркале и пожала плечами. По правде говоря, она уже давно догадывалась о его изменах, поэтому и переживать особенно было не о чем. Главное, что у нее есть сын, работа и крыша над головой, а большего ей было и не надо.

В этом году Саша и Виктор все же решили провести отпуск на море вместе. Мише исполнилось четырнадцать, и все лето он собрался гостить у стариков. Виктор отвез сына, провел с постоянно жалующейся на недомогание матерью пару дней и вернулся домой. Вот только, как оказалось, ненадолго: перед самым их отъездом матери стало хуже, и он заторопился обратно. Ожидание звонка от Виктора затянулось, и обеспокоенная Саша позвонила ему сама. Он взял трубку и сообщил, что состояние матери не улучшается, а потом попросил Сашу поехать пока одной, он же обещал присоединиться, как только сможет.

Саша попыталась было напомнить, что она тоже врач и может помочь, но натолкнулась на решительный отказ Виктора. Он заявил, что не хочет лишать ее отпуска, и Саше ничего не оставалось, как только согласиться. Разговаривала она и с Мишей, но кроме того, что бабушка болеет и плачет, а он не может ее оставить, ничего нового не узнала. Ну и что это был за отпуск? И Саша, с трудом выдержав десять дней, вернулась домой.

Дом встретил ее тишиной и каким-то кажущимся запустением, поэтому она сразу же поняла, что Виктор здесь и не появлялся. Не заходя в дом, она позвонила ему, но и это не принесло ей успокоения. Виктор сообщил, что до сентября они с сыном не приедут, а на вопрос о том, что в таком случае будет с его работой, ответил, что этот вопрос он с руководством уже решил. Миша тоже подтвердил, что они собираются вернуться в конце августа.


Часть четвертая


Не удерживай то, что уходит,

И не отталкивай то, что приходит,

И тогда счастье само найдет тебя.

Омар Хайям


Наступил и конец августа, но ни Виктор, ни сын так и не появились. До начала учебного года оставалось каких-то три дня, когда Саша, не выдержав неизвестности, отправилась к ним сама. Виктор, которого она заранее предупредила об этом, встретил ее на вокзале. Он улыбался, сказал, что рад ее видеть, но она не верила ни одному его слову, потому что видела нечто такое в его глазах, чему еще не могла найти объяснение.

- Нам надо поговорить прежде, чем ты увидишь сына, - наконец с какой-то нарочитой твердостью в голосе произнес он. - Тут неподалеку кафе, там и поговорим.

- Что это значит, Виктор? - с тревогой спросила Саша. - Что с нашим сыном?

- Успокойся, с ним все в порядке. Поговорим о нас.

Делать было нечего, и Саша согласно кивнула головой.

Кафе оказалось небольшим, сидящих за столиками - много, но им повезло найти место в глубине зала. Заказ уже принесли, вот только Виктор по-прежнему молчал, и Саше пришлось начинать разговор первой.

- Я начинаю догадываться, о чем ты хотел мне сказать, но все-таки предпочла бы услышать обо всем от тебя. Говори же...

- Не думал, что будет так трудно об этом сказать, - начал разговор Виктор. - Саша, я решил, что нам лучше не жить вместе. Знаешь, в последнее время я стал как-то уж очень уставать от такой жизни. Раньше хотел только одного, чтобы ты была рядом. Думал, что со временем меня узнаешь получше, поймешь, как я тебя люблю, и полюбишь в ответ. Вот только этого-то и не случилось. Любви твой, Саша, не случилось. А я живой человек, я тоже хочу, чтобы меня любили. Меня, понимаешь? Меня, а не только я! Я тебя не виню, любить ведь не заставишь... Вот поэтому предлагаю обид друг на друга не держать и общаться ради сына. Я буду жить у родителей, а сегодня хочу попросить у тебя согласия на то, чтобы сын какое-то время пожил со мной.

- Нет, - ни на минуту не задумавшись, тут же ответила Саша. - С этим я не соглашусь.

- Теперь ты понимаешь, почему я решил уйти? - Виктор с грустью посмотрел на Сашу. - О нашем расставании ты даже словом не обмолвилась. Я для тебя и раньше был никем, таким и остался.

- Виктор, прошу тебя, остановись! - прервала его Саша. - Ты решил расстаться - отговаривать не буду, потому что ты хороший человек и достоин счастья; найдешь его - буду рада, потому что желаю тебе только добра. И да, я хочу сохранить с тобой добрые отношения. Вот только сына я тебе не отдам.

Саша по-прежнему казалась спокойной, и хотя он прекрасно знал, что это далеко не так, раздражение все же начало подниматься откуда-то из глубин его души. Он на секунду прикрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, но все же сумел погасить его.

- Прости, - сказал он тихо, - прости, но для меня все это и сейчас очень нелегко. А теперь пора ехать к сыну, а то он уже, наверно, заждался. Там все и решим.

Первым увидел гостью, конечно же, Миша. Он повис на шее у Саши, а она обхватила руками его худенькое тельце и, сама от себя не ожидая этого, вдруг всхлипнула.

- Мамочка, ну чего ты плачешь? Видишь, я живой и здоровый!

Сын вытирал ладошкой ее ставшие вдруг мокрыми щеки, а она пыталась успокоиться.

- Очень соскучилась! - произнесла, наконец, Саша и посмотрела на стоящую тут же мать Виктора.

За все эти годы она видела ее всего три раза, но не могла не отметить, что с их последней встречи женщина очень постарела. Она стояла, тяжело опираясь на палку, и видно было, что это дается ей с трудом.

- Проходи, гостья дорогая! Мы с Мишенькой уже все глаза проглядели, тебя дожидаючись.

Саша подошла к ней и обняла.

- Рада Вас видеть в добром здравии.

- И я тебя, детка, рада видеть. Проходи, проходи в комнату, а то и я с тобой за компанию тут расплачусь.

Комната была небольшой, и по всему было видно, что здесь размещались мать Виктора и его отчим. Он сидел в инвалидном кресле, но при виде Саши заулыбался и замахал рукой.

- Не бойся, Сашенька, не бойся! Я хожу, но только плоховато. А в общем, ничего страшного: я вот бабку вчера даже на соревнование вызвал.

Саша улыбнулась.

- А что за соревнование?

- А кто до кухни быстрей добежит, того и пирог.

- Да ладно тебе, старый, - вклинилась в разговор мать Виктора. - Конечно, я буду первой, а свой кусок пирога, так уж и быть, тебе отдам. Сашенька, пойдем- ка на кухню да почаевничаем.

Кухонька была тесноватой, но все как-то расселись. Разговор тек неторопливо обо всем, но то, что больше всего интересовало Сашу, было отложено, видимо, на потом. Наконец она посмотрела на часы: до отъезда оставалось не так уж и много времени. Саша поблагодарила за чай и встала из-за стола.

- Я бы хотела немного отдохнуть, а то скоро снова в дорогу. Мишенька, - обратилась она к сыну, - покажи-ка мне свою комнату. Да и тебе уже пора собирать вещи.

После ее слов наступила тишина, однако никто не шелохнулся и не поднял на нее глаз.

- Саша, - наконец начал разговор Виктор, - мы все хотели бы тебя попросить оставить на какое-то время Мишу здесь.

- Ему пора готовиться к школе, - сказала она и посмотрела на сына.

Вот только и он не поднял на мать глаз.

- Все дело в том, что пару дней в неделю я работаю до позднего вечера, а наши, - он кивнул головой в сторону матери и отчима, - остаются одни. Делать ничего не надо, просто кому-то просто находиться рядом на всякий случай. Недавно вот мама упала, пришлось поднимать. Хорошо, что Миша был дома.

Саша перевела взгляд на старушку. Она сидела, опустив голову, но было видно, как по щекам ее медленно скользят слезинки.

Саша хотела было ответить, что это не дело для ребенка, что надо просто на это время нанимать сиделку, но не успела.

- Мамочка, - раздался взволнованный голос сына, - ты ведь самая добрая мамочка на свете! Пожалуйста, разреши мне им помочь, ведь кроме нас с папой и тебя у них никого нет!

Саша опустилась на стул. Слова сына задели какую-то струну в ее душе, и она вспомнила годы своего одиночества, свои слезы, помощь Виктора... Вот сейчас он просит ее помочь, а она хочет ему отказать... Как-то это нехорошо, но с другой стороны, помощь требуется не от нее, а от сына, а он ведь еще такой маленький, ему бы по кружкам бегать да с ребятами играть, а не исполнять роль сиделки...

- Мамочка, - раздался опять голос сына, - пожалуйста, разреши! Мне их так жалко...

Саша толком и не помнила, как произнесла:

- Хорошо, разрешаю, но только до Нового года. Мы все обговорим с твоим папой, но если он хоть в чем-то нарушит наши договоренности, то прошу не обижаться: Мишу я забираю сразу. А после Нового года сын будет навещать вас на каникулах. Я это обещаю.

Потом старики ее благодарили, сын обнимал, а Виктор, стоя в сторонке, смотрел на Сашу и мысленно прощался с той, кого безответно любил все годы, проведенные вместе. И горько было ему от мысли, что она всего лишь пряталась за его спиной от обид прошлого и страха перед одиночеством в будущем.

Для Саши время, проведенное вдали от сына, оказалось непростым. Дом, оставшийся без него и Виктора, казался неживым, и она, не зная, чем себя отвлечь от грустных мыслей, часто бродила по его пустым комнатам. Поездки два раза в месяц к сыну от тоски не спасали, и она старалась как можно чаще задерживаться на работе, только чтобы не видеть и не ощущать пустоту осиротевшего дома.

Но в начале ноября все изменилось. В одну из встреч сын проговорился, что отец уже несколько недель с ними не живет, а появляется только затем, чтобы привезти продукты да заодно проверить дневник сына. Правда, он звонил почти ежедневно, но все равно сын почувствовал себя брошенным и стал еще больше скучать по дому, по друзьям, по занятиям в кружках... Старики старались не оставлять его без внимания, но все это было не то, совсем не то...

Саша тут же позвонила Виктору и попросила его срочно приехать. Через час разговор состоялся. Он согласился, что нарушил их договор, но все же попросил Сашу пока оставить сына, обещав что-нибудь придумать. Свое же отсутствие объяснил просто: встретил женщину и хочет создать с ней семью, Она смотрела на того, кто не один год был ее спутником жизни, и не понимала, как он мог так поступить и со стариками, и с сыном. Потом молча пожала плечами, отметив про себя с горечью, что за прошедшие годы так и не сумела его узнать, и заторопилась, чтобы помочь Мише собрать вещи.

А в пути она решила рассказать сыну о том, что же произошло в ее жизни, пока он отсутствовал. И рассказать постарается так, чтобы он понял, не осудил и принял грядущие перемены. Вот только сделать это в тот день она так и не решилась, поняв, что такой серьезный разговор нельзя начинать второпях.


***


Дождь лил и лил. И хотя для конца октября это дело обычное, но иногда Игорю казалось, что не будет этому ненастью конца и края. Было позднее утро, но вставать он не торопился: ничего нового за закрытой дверью спальни его не ждало. Он уже давно знал наизусть все утренние и вечерние монологи жены и мог бы повторить их без запинки не только с соответствующей интонацией, но даже и с многозначительными паузами. Может поэтому он и не любил выходные дни и старался придумать хоть что-нибудь, лишь бы не остаться лишний раз наедине с ней, своей нелюбимой женой. Тут были и охота, и рыбалка, и поход за грибами, и работа на даче, до которой она не была охоча.

Он вспомнил вчерашний разговор с ней, ее настойчивую просьбу и свое обещание провести этот отпуск вместе. Осень заканчивалась, впереди была долгая зима, поэтому ей и хотелось провести пару недель где-нибудь возле теплого моря. Как он ни отговаривался тем, что сын уже будет учиться, а за ним нужен глаз да глаз, убедить ее отказаться от этой поездки не получилось. А не получилось еще и потому, что жена тут же позвонила матери, и судьба сына на эти две недели была решена. Итак, сегодня была суббота, а билеты были куплены на вечер воскресенья.

Дверь приоткрылась, раздался недовольный голос жены.

- И сколько можно спать? Столько всего еще нужно сделать, а ты все дрыхнешь! Вставай, я уже список неотложных дел приготовила. Ты идешь в магазин, а я...

Дальше он уже не слушал, а когда уловил паузу в ее речи, тихо пробормотал:

- Щас встану.

Жена ушла, а он, тяжело вздохнув, повернулся на другой бок и снова прикрыл глаза. Мысли роились в его голове, но все они были об одном: неужели все будет так и завтра, и через год, и через десять лет, и до самой смерти? Нет, он этого не хотел раньше, не хотел и теперь. Тогда почему он столько лет ничего не делал для того, чтобы хоть что-то изменить? Может его жена и хороший человек, но он ее так и не полюбил, а доживать век в такой нелюбви к жене и тоске по своей настоящей любви с годами становилось все труднее.

Он вспомнил последнюю встречу с Сашей и от стыда поморщился. Как же он был глуп не только раньше, но и в тот последний их день! И как он мог поверить Стасу, что его чувства к Саше серьезны? А родственнику становиться поперек дороги не посмел, не захотел, не решился... Черт его знает, сколько еще этих причин он тогда выдумал! А не надо было ничего выдумывать, потому что знал, знал наверняка, что она тянется душой к нему, а не к Стасу. А потом эта беременность подруги, его решение, казавшееся тогда единственно верным, жениться на ней! Бедная Саша! Уж они со Стасом оба 'постарались.' облегчить ей жизнь... А он сам подтолкнул ее к этому Виктору, хотя тогда ему хватило бы пары слов, чтобы она тут же забыла про своего соседа.

А что, если... В памяти всплыло название места, куда она ехала, и он понял, что должен сделать прямо сейчас. Сборы были недолгими, он побросал кое-какие вещи в сумку, проверил, на месте ли документы, деньги, и лишь потом повернулся к жене. Она, сначала что-то говорившая, теперь молча с изумлением и тревогой смотрела на мужа.

- Прости, - сказал он, - прости, но мне надо срочно уехать. На море обязательно поезжай и возьми с собой кого-нибудь их подруг. А я, когда будет что сказать, обязательно позвоню. Прости.

Потом он зашел в комнату сына, коротко обнял его, чмокнул в макушку и вышел.

- Я не знаю, что ты задумал... - начала было жена, но, увидев отстраненное выражение его лица, тут же умолкла.

Игорь остановился у порога и обернулся. Сын и жена молча смотрели ему вслед.

- Простите, - еще раз сказал он. - Обещаю, я позвоню.

Потом, легко сбежав по лестнице, остановился на крыльце. Дождя уже не было, и теперь сквозь тучи кое-где пробивались слабые лучи осеннего солнца. Он счастливо улыбнулся и, как мальчишка, весело перепрыгивая через лужи, заторопился на остановку автобуса.

На место он прибыл ранним утром, снял неподалеку в недорогой маленькой гостинице номер на двое суток, принял душ и тут же повалился на кровать. Проснулся от голода после обеда и отправился на ресепшен. Молодая и улыбчивая девушка рассказала, где можно пообедать. Игорь направился было к выходу, но тут же вернулся.

- Еще один вопрос, - проговорил он и внимательно посмотрел на девушку, чтобы убедить ее в серьезности намерения. - Я тут ненадолго, но очень бы хотел найти одного человека. Правда, я даже не знаю, живет ли он здесь сейчас. Можно ли сделать это быстро? Я заплачу. И за хоть какие-то дополнительные сведения заплачу тоже.

Видел он, видел, что девушка заколебалась, поэтому и добавил:

- Пожалуйста! Мне очень надо.

Она протянула ему лист бумаги.

- Пишите все, что знаете, попробую помочь.

Когда лист снова оказался в ее руке, она внимательно прочитала написанное и спросила:

- Простите. а кто она Вам?

- Первая и последняя любовь, - проговорил он и грустно улыбнулся. - Не виделись много лет.

Почему-то не хотелось сочинять глупые истории о дальней родственнице, поэтому и выложил все так, как оно и есть.

- Ну надо же, - протянула девушка и с удивлением посмотрела на Игоря. - Так Вы обедайте не спеша, а за это время, я думаю, найдется Ваша любовь.

Больше получаса отсутствия Игорь не выдержал, а когда подходил к ресепшен, то уже по лицу девушки понял, что не так уж все и безнадежно.

- Вот адрес Александры Сарновской. Это недалеко, я расскажу, как дойти, - девушка протянула ему все тот же лист бумаги. - А на словах просили передать, что работает она в нашей больнице терапевтом. Это тоже недалеко. В половине пятого выходит к посетителям. Вот тут Вы ее и увидите.

Игорь недоверчиво посмотрел на девушку.

- В половине пятого, - пробормотал он. - Вы говорите, что в половине пятого я ее увижу?

Смех девушки заставил его очнуться.

- Простите, я просто не ожидал, что все так быстро...

Он не договорил, потом торопливо вытащил портмоне и протянул девушке деньги.

- Это за адрес, а это за все остальное.

- Послушайте, это слишком много, - раздался за спиной голос, но он уже ничего не слышал, торопливо поднимаясь по лестнице в свой номер.

До того, как он увидит ее, было достаточно много времени, но он знал абсолютно точно, чем займется. Все просто: он сядет в кресло и будет смотреть на стрелки часов, висящих на стене. Они, конечно, станут двигаться так медленно, как никогда, но это уже будет совершенно неважно.

В половине пятого он, стоя в вестибюле больницы, дождался, наконец, Сашу. Давным-давно распрощался он с девушкой, а сейчас видел перед собой красивую и уверенную в себе женщину. В горле почему-то пересохло, и он откашлялся. К Саше подходили люди, о чем-то спрашивали, а она тихо и очень спокойно им отвечала. Игорь заметил, что теперь она при разговоре не опускала, как когда-то, глаз, и это новое в ней ему определенно нравилось.

Дождавшись, когда Саша на минуту осталась одна, он подошел. Нет, он не придумывал заранее никаких важных и нужных слов, не репетировал никаких речей, он просто назвал ее имя. Она, занятая в эту минуту тем, что рассматривала какие-то бумаги, вздрогнула, подняла на Игоря глаза, потом прикрыла их и сделала то, чего не делала никогда в жизни: потеряла сознание. Он держал ее на руках, и, не зная, что делать дальше, только и мог, что едва шевелившимися губами повторять:

- Пожалуйста, помогите. Пожалуйста...

А потом все вокруг них пришло в движение, откуда-то появилась каталка, ему же только и осталось, что идти за ней следом. Двери палаты захлопнулись прямо перед носом Игоря, а ему было строго сказано отойти в сторону и не мешать, что он и сделал. Кто-то входил в палату и выходил, а он все стоял и стоял, не в силах сдвинуться с места. Игорь не знал, сколько прошло времени, когда к нему, наконец, подошел высокий седоволосый человек в белом халате.

- Так это ты, герой, нашу Александру чуть на тот свет раньше времени не отправил?

- Я, - соглашаясь, кивнул головой Игорь. - Только я этого не хотел. А как она сейчас?

- Вот я столько лет уже на свете прожил, а ни одна дама из-за меня в обморок не то что не падала, а даже и не пыталась это сделать, а ты, видимо, счастливчик. Все с ней в порядке. Можешь зайти.

Врач на прощанье кивнул головой, а Игорь быстрым шагом направился к Саше.

Она лежала на кровати и легкая грустная улыбка скользила по ее губам.

- Испугала я тебя? Извини. Это просто от неожиданности. Не думала, что когда-нибудь встретимся. Как ты здесь оказался?

Она еще что-то говорила, а он молча стоял и смотрел на нее, такую родную и такую желанную.

- Игорь, очнись! - услышал он, наконец, ее голос. - Возьми стул и садись.

Он так и поступил. Теперь она была совсем рядом, стоило всего лишь протянуть руку, чтобы коснуться ее, только вот неизвестно откуда взявшаяся робость не дала ему этого сделать.

- Прости, - заговорил он виноватым голосом, - не хотел я этого. Скажи, как ты себя чувствуешь, а потом спрашивай, о чем хочешь.

- Со мной все в порядке. Сама удивлена: ни разу сознание не теряла, а тут на тебе... Главврач сказал полежать еще полчасика, а потом можно будет отправляться домой. Итак, рассказывай, как ты здесь оказался.

- Отпуск у меня, решил по столице погулять, а потом вспомнил, что ты живешь где-то недалеко, вот и решил проведать.

Они поговорили о работе, вспомнили о Городке, а потом разговор зашел и о Стасе.

- Встретились пару лет назад в Городке. Так совпало, что и у него был отпуск, и у меня. Поговорили. Второй раз собрался разводиться, говорит, что не везет ему в семейной жизни. Бабка его по отцу - немка, может уже за границу отправился, не знаю, не интересовался.

Наступила какая-то неловкая пауза, и каждый не знал, как продолжить разговор, не касаясь главного, но тут Саша посмотрела на часы.

- Дала слово главному, - сказала она, виновато улыбнувшись, - что не сяду сегодня за руль. У тебя права с собой, сможешь меня подвезти?

Он, облегченно вздохнув, кивнул головой.

Ехать оказалось совсем недалеко. Оба молчали, потому что разговор как-то не складывался. Вот и решил Игорь, что пора ему откланяться: не ко двору, видно, гость пришелся. Однако, выйдя из машины, Саша приглашающе махнула ему рукой, и он послушно отправился следом.

- Ничего, если я еще полежу, а ты по старой дружбе приготовишь чай? - спросила она, сбрасывая в коридоре обувь, и при этом улыбнулась ему такой теплой знакомой улыбкой, какой улыбалась ему много лет назад. - Остатки тортика найдешь в холодильнике.

Он улыбнулся в ответ и, кивнув головой, отправился на кухню. Когда вернулся, то увидел Сашу лежащей на диване и укрытой пледом, украшенным по краям какими-то смешными фигурками. Она хотела приподняться, чтобы, положив подушку повыше, устроиться поудобнее, но он ее остановил.

- Погоди, я помогу.

Игорь наклонился, но после этого уже мало что помнил, потому что совсем близко увидел ее глаза, губы, ощутил запах ее волос и кожи, а потом и почувствовал ее руки на своих плечах. И дальше все было так, как мечтал он, и все было так, как видела во снах она.

Игорь проснулся неожиданно, впрочем, как и заснул. Саша, свернувшись клубочком, лежала рядом и, кажется, спала. Он прислушался. Было тихо, но в этой тишине он вдруг отчетливо услышал ее неровное дыхание, а услышав, уже не сомневался, что она плакала. Игорь коснулся пальцами ее щеки. И да, он не ошибся, она была мокрой. Он придвинулся ближе и прижал Сашу к себе.

- Ну, что случилось? - в его голосе слышалось беспокойство. - Я что-то сказал или сделал не то? Только не молчи ради Бога!

Саша тяжело вздохнула.

- Не обращай внимания: просто нервы расшалились.

- Нет уж, рассказывай, по какому поводу потоп. Мы же вчера договорились, что между нами тайн не будет.

- Да ничего страшного не произошло, - начала Саша, - просто я подумала, что в жизни все только теряю. Уехала и не вернулась мамочка; Стас объяснялся в любви, обещал помочь, но облегченно вздохнул, когда я отказалась; Виктор говорил о любви и был согласен на все, а потом сказал, что жизнь проходит, и он, как каждый нормальный человек, хочет не только любить, но и быть любимым; а теперь вот ты...

Саша замолчала: ей определенно не хотелось говорить обо всем этом, но ведь обещала...

- Продолжай, - попросил Игорь, - продолжай...

- Мы об этом не говорили, но ведь ты женат, у тебя ребенок. А прежде чем появиться, ты подумал, а что же будет со мной после твоего отъезда?

Саша немного помолчала, а потом почти шепотом добавила:

_ Я, видимо, в мамочку уродилась: на беду полюбила одного на всю жизнь.

Игорю и приятно, и больно было слышать такое горькое признание в любви. Он погладил ее по волосам, потом повернулся так, чтобы можно было видеть лицо Саши.

- Бедная ты моя, - проговорил он невесело, - я вчера не один раз просил прощение за то, что натворил. Прошлого не вернуть и не исправить, но будущее у нас одно на двоих. Никогда и никуда я от тебя не денусь до самой смерти. Ты просто верь, и все у нас будет хорошо.

Игорь замолчал, молчала и Саша. Потом он, придвинувшись ближе, грозно прошептал ей на ухо:

- Не будешь верить - защекочу!

Саша взвизгнула от неожиданности, хотела было засмеяться, но он уже нашел ее губы и целовал, целовал, пока не почувствовал, что глупые мысли покинули ее голову.

Через две недели Игорь уехал. чтобы уволиться с работы и подать на развод. Все нажитое в браке он оставлял бывшей жене и сыну. Последний вечер перед отъездом они провели вдвоем, сидя перед камином. Игорь открыл бутылку вина, а когда оно заискрилось в бокалах, спросил Сашу:

- За что бы ты хотела выпить?

- За сбычу мечт, конечно, - ни на минуту не задумываясь, ответила она.

Он ласково коснулся губами ее щеки.

- Вот и я за сбычу мечт, лучшего тоста ведь не существует, правда?

Могла ли она с этим не согласиться? Конечно же, нет!


***


Игорь обещал быть дома рано утром, и Саша со вчерашнего вечера не находила себе покоя. А беспокоило ее только одно: как произойдет его первая встреча с Мишей. Она понимала, что от этого во многом будут зависеть их будущие отношения, поэтому и рассказала сыну без утайки все о своем детстве, школьных годах, о Игоре и Стасе и, конечно же, об его отце.

- Твой отец - хороший человек, он во многом мне помог, а когда родился ты, то был вне себя от счастья.

- Тогда почему он ушел от нас?

И как надо было объяснить почти ребенку, что есть на свете нечто такое, неподвластное человеку, что может влиять и влияет на его судьбу?

- Понимаешь, - осторожно начала она, - некоторые люди живут и живут себе тихо, мирно и без особой любви, а есть люди другие, которые не мыслят свою жизнь без нее. Твой папа думал, что со временем я его полюблю, а я не смогла этого сделать, потому всегда любила другого человека. А он очень хотел быть любимым.

- А этот Игорь не видел что ли, что ты его любишь?

- Не бывает, к сожалению, в любви все просто. Сначала он считал, что перейти дорогу брату - последнее дело, а потом уж было совсем поздно: его девушка ждала ребенка.

- Так у него есть ребенок? - удивился Миша. - Значит, папа бросил меня, а твой Игорь - своего ребенка?

- Детей не бросают, Миша. Дети - это навсегда. Вот и Игорь тоже захотел, как, впрочем, и я, и твой папа, быть счастливым, - попыталась объяснить сложившуюся ситуацию Саша. - Видишь, я от тебя ничего не скрываю, потому что знаю, что ты умный мальчик и все поймешь правильно.

- Как у вас, взрослых, все сложно, - задумчиво проговорил сын. - Сразу и в толк не возьмешь, кто прав, а кто виноват.

- Так ты их и не ищи, в этом пусть разбираются взрослые, а ты просто прими ситуацию такой, какая она есть.

- Ладно, мама, - согласно кивнул головой сын,- я все понял: ты хочешь мира в семье и хочешь быть счастливой. Я постараюсь, чтобы так и было.

- Вот и хорошо, - с облегчением произнесла Саша, - но ты должен не забывать еще и то, что счастливой я могу быть только тогда, когда счастлив и ты.

На этом тяжелый разговор и закончился. Миша отправился в свою комнату, а Саша - в свою, мечтая хоть немного поспать этой ночью.

Игорь, как и обещал, появился рано утром. Обняв Сашу и коротко поцеловав ее в щеку, повернулся к Мише.

- Ну вот и познакомились! - сказал он, пожимая мальчику руку. - Надеюсь, будем друзьями. Ты уж меня прости: знаешь, я с ног валюсь от усталости, поэтому - в душ и спать. Вечером поговорим обо всем, если захочешь. А пока разбирайте подарки. И до вечера!

Он помахал им рукой и исчез, а Саша с облегчением выдохнула, понимая, что Игорь сделал все правильно: дал сыну время успокоиться после волнительной для одного и другого встречи.

Жизнь, казалось, наконец-то вошла в нужную колею: у сына с Игорем установились ровные приятельские отношения, и Саша за это была благодарна тому и другому. Вот только один вопрос сына не давал ей покоя.

- Мама, - обратился он к ней как-то вечером, когда они остались наедине, - я был у папы в новогодние каникулы, а почему сын Игоря не приезжает к нам? Он, наверно, тоже скучает по отцу, они же разговаривают почти каждый вечер. Если что, то я не против, пусть приезжает.

- Милый мой мальчик, - только и смогла произнести Саша, - какой же ты у меня...

Она порывисто обняла сына. Так и стояли они некоторое время, пока Миша не отстранился.

- Мама, ну что ты? Что я такого сказал? - спросил он смущенно.

- Я просто радуюсь, что у меня растет такой добрый сын.

- Если я такой хороший, - мальчик хитро посмотрел на Сашу, - то отпусти нас на подледную рыбалку. Игорь сказал, что ни за что не отпустишь, а я сказал, что все равно уговорю. Мама, я тебя уговорил?

- Ты разговор о сыне Игоря поэтому начал? - Саша нахмурила брови и пытливо посмотрела на сына.

Она увидела, как от обиды враз изменилось выражение его лица, как дрогнули губы, и совершенно растерялась, когда услышала его тихое:

- Зачем ты так? Я просто увидел, что ты в хорошем настроении, поэтому о рыбалке и спросил.

Саша обомлела... Ей и самой не верилось, что ее добрый, бесхитростный Миша мог такое сделать.

- Сын, прости меня, прости! - вырвалось у нее. - Сама не знаю, как могла такое сказать... Честное слово, я так не думаю.

Он, как и она когда-то в далеком детстве, в ответ на это лишь молча пожал плечами и вышел из комнаты, а Саша тяжело опустилась на стул и опустила голову на руки. Такой и увидел ее Игорь, а после выяснения причины взял Сашу за руку и повел в комнату Миши. Разговор был недолгим.

- Спасибо за то, что подумал о моем сыне, - он протянул руку мальчику для рукопожатия. - Ты настоящий друг. А на маму не обижайся, они, эти мамы, такие: все время боятся за своих детей. Конечно же, она так не считает.

Миша пожал протянутую руку и согласно кивнул головой.

- А на рыбалку я вас отпускаю, - все еще виновато улыбаясь, добавила Саша.

- Когда пойдем?

Миша вопросительно посмотрел на Игоря, а тот лишь развел руками.

- А вот этого я знать не могу, потому что в этом деле ты назначаешься главным. Как будешь готов - так и пойдем. А пока, друг, составляй список всего нужного. Согласуем, что надо взять, а потом и о дате поговорим.

Саша тихонько вышла из комнаты, чтобы не мешать их дальнейшему разговору. Мир в семье, кажется, был восстановлен.

А поздним вечером, уже лежа в постели, она положила руку на грудь Игоря. Его сердце билось под ее ладонью сильно и ровно. В такие вот тихие минуты между ними возникало чувство какой-то необъяснимой близости, единения душ, которое они оба ценили.

- Спасибо, - сказала она, - спасибо! Сегодня, как и раньше, ты был моим громоотводом.

- Лучше бы я и раньше был просто твоим, - тут же откликнулся он и накрыл ее тонкие пальцы своей большой ладонью.

Саша ничего не ответила, она засыпала.

А он еще долго не мог уснуть, прислушивался к ее тихому дыханию и размышлял о том, что жизнь иногда разводит людей в разные стороны только лишь для того, чтобы они поняли, насколько важны друг для друга. А потом пришли мысли о сыне, и Игорь, улыбаясь, еще долго мечтал о том, как они вчетвером чудесно проведут лето.

Летние каникулы наконец-то наступили, а он, как и задумывалось, привез сына. И Саша, и Игорь несколько волновались, как пройдет знакомство мальчиков. И волновались, как видно, зря: с первой же минуты сыновья понравились друг другу. Миша тут же повел нового друга показывать комнату, в которой тот будет жить, а потом они до самого обеда просидели за разговорами в палатке, поставленной среди сосен и называвшейся, с легкой руки Игоря, штабом.

Лето, которое по праву можно было назвать счастливым, подходило к концу. До возвращения домой Севы, так звали сыны Игоря, оставалось чуть больше недели. В последнее время мальчик казался задумчивым, они с Мишей часто засиживались в палатке и о чем-то долго говорили. Игорь, конечно же, это заметил, но списал все на скорый отъезд сына. Однако объяснение этому нашлось, когда он был вызван в штаб на срочные, как было сказано во врученной ему записке, переговоры.

- Как ты думаешь, что бы это значило? - спросил Игорь, протягивая Саше свернутый лист бумаги, на котором крупными буквами было аккуратно выведено слово ' ТЕЛЕГРАМА '.

Она взяла его и, прочитав написанное с ошибкой слово, рассмеялась.

- Боюсь и предположить, я еще от их прошлой выдумки не отошла.

Да уж, воспоминания об экстренном сборе, который объявили мальчишки пару недель тому назад, будут веселить их еще долго. А все началось с того, что, заметив изменившуюся фигуру мамы, Миша не нашел ничего лучшего, как прямо за столом спросить:

- А вы что, решили еще ребенка родить?

Саша от неожиданности поперхнулась и закашлялась, зато Игорь, протянув ей стакан воды, невозмутимо подтвердил:

- Да, решили. А кого бы вы хотели, мальчика или девочку?

Мальчишки переглянулись.

- Нууу, - протянул Сева, - два мальчика у вас уже есть. Наверно, сейчас надо родить девочку?

Он нерешительно посмотрел на Мишу, который тут же, соглашаясь, радостно заявил:

- Я тоже за девочку! А что, здорово же будет, два брата и сестра!

- Мы с мамой так и подумали, что вы захотите иметь сестру, поэтому сообщаю, что она у вас и родится.

Здорово то здорово, вот только после этих слов Сева как-то помрачнел, поскучнел и, не досидев до конца вечера, раньше остальных отправился в свою комнату.

- Тебе не показалось, что Сева как-то странно прореагировал на известие о ребенке? - спросила Саша мужа, когда они остались вдвоем.

- Я тоже это заметил. Завтра попытаюсь узнать причину, - пообещал он.

Однако следующий день был субботним, и времени для разговора не нашлось, а вот в воскресенье подходящий момент и искать не пришлось после получения Игорем ' телеграмы'.

Переговоры состоялись все в той же палатке. Вопрос для обсуждения был один, но достаточно серьезный.

- Мы решили с тобой посоветоваться, - начал разговор Миша, - я очень хочу, чтобы Сева остался жить с нами. Он тоже этого хочет, но мы не знаем, как об этом лучше попросить маму. Ты, конечно, тоже за, вот и посоветуй.

- Погоди, Миша, пусть Сева за себя сам говорит, - остановил его Игорь, почему-то совсем не удивившись этому известию.

Он немного помолчал, словно обдумывая услышанное, а потом обратился к Севе:

- И почему, сын, ты принял такое решение?

- Я не рассказывал, - сын замялся и покраснел, но все же поднял на отца глаза, - я не рассказывал, но к нам приходит мамин новый знакомый. Я не подслушивал, правда, но однажды слышал, как он сказал маме, чтобы она отдала меня тебе насовсем, и тогда он переедет к ней.

- Он тебя обижал? - быстро спросил Игорь и внимательно посмотрел на сына.

- Нет, - мальчик покачал головой, - не обижал. Да он и не знает, наверно, как меня звать, а когда мы встречаемся в коридоре или на кухне, то говорит, чтобы я не болтался под ногами и быстро шел в свою комнату. Я и иду.

- А мама?

- А что мама? Она молчит.

- Ясно, - проговорил Игорь. - Пойдемте-ка, ребята, к нашей маме, ее и спросим, не будем откладывать такое важное дело в долгий ящик.

Они застали Сашу на кухне. Она, увидев их серьезные лица, присела возле стола и показала рукой на диванчик.

- Садитесь и рассказывайте.

Они молча сели.

- Мама... - начал было Миша, но Сева его остановил.

- Погоди, я сам, - сказал он, а потом повернулся к Саше.

Его глаза в этот момент показались ей серьезными и не по-детски грустными, поэтому она ободряюще ему улыбнулась.

- Я хотел... - он запнулся, видимо, от волнения, но все же быстро с ним справился. - Разрешите мне, пожалуйста, остаться с вами. Честное слово, Вы никогда не пожалеете, я буду Вас слушаться и во всем помогать, даже с Анастасией Игоревной буду играть... Я очень хочу жить с вами, хочу иметь брата, сестру...

- Погоди, погоди, - остановила его, стараясь не рассмеяться, Саша. - Конечно же, я буду очень рада, если ты останешься здесь. Только вот кто такая Анастасия Игоревна?

- Мама, так это мы так сестренку назвали! - воскликнул Миша. - Правда, красиво?

- Могли бы хоть посоветоваться, - проворчал Игорь. - Назвали они ...

- Погоди, - остановила его Саша. - Послушай, а это и вправду красиво звучит: Анастасия Игоревна, Настя, Настенька...

На ее глаза вдруг навернулись непрошенные слезы. Это были слезы счастья от сбывшихся детских надежд - жить среди людей, которые будут любить друг друга и ее, Сашу, тоже. А уж она... Саша осторожно вытерла щеки кончиками пальцев, но это не укрылось от внимания Игоря.

- Идите-ка, ребята, погуляйте, а нашей мамочке и Анастасии Игоревне пора прилечь отдохнуть.

В их спальне царил полумрак: так Саша быстрее засыпала. Игорь помог жене лечь поудобнее, а сам сел рядом и взял ее руку. Они смотрели друг на друга, и оба понимали, что вот это и есть их настоящее счастье. Ни он, ни она не проронили ни слова. Да и зачем нужны были слова, если они уже давным-давно научились понимать друг друга и без них?

Вскоре Саша заснула, а мысли Игоря вновь вернулись к просьбе сына: ему предстояли долгие переговоры с бывшей женой. Что она согласится оставить ребенка, он, конечно же, знал, как знал и то, что нервы при этом она ему попортит основательно. Однако все это было неважным: главное - все дорогие его сердцу люди будут с ним рядом.


***


Раздался тихий жужащий звук открываемых ворот, и вскоре машина въехала во двор. Потом раздались голоса мальчишек, а следом - и Игоря. Саша покачала головой, словно отгоняя воспоминания, затем посмотрела на часы и охнула: время пролетело слишком быстро. Она улыбнулась, предвкушая встречу с сыновьями и мужем, осторожно встала и тихим шагом направилась к лестнице: пора было накрывать на стол, ведь она знала абсолютно точно, что сытыми грибники домой никогда не возвращаются.


-----------------

Выражение 'сбыча мечт' используется для выражения пожелания о том, чтобы чьи-то мечты и желания осуществились. Оно подразумевает, что человеку будет предоставлена возможность исполнить свои самые заветные желания.