# История Автора

Борис Моисеевич Малкович

Парень закончил смену на заводе - тяжёлый день, полный грохота станков, запаха машинного масла и металлической стружки под ногами. Он вышел за ворота, вдохнул вечерний воздух и невольно замедлил шаг. Город окутывала мягкая синева сумерек, а над крышами домов полыхал закат - огненно алый у горизонта, переходящий в лиловые и золотистые оттенки выше.

Ехать домой он не торопился, несмотря на то, что там его ждала молодая жена... а может, именно поэтому.

На самом деле с женой ему повезло - ни одно из распространённых клише про жену и тёщу у него не сработало. Его молодая супруга была красива, в меру умна и удивительно домовита: в доме всегда пахло свежей выпечкой, вещи лежали на своих местах, а в глазах её светилась спокойная, тёплая радость. Даже досталась она ему во всех смыслах невинная, хотя он и не требовал этого - просто так сложилось, по старинным семейным обычаям.

Их родители с первых дней знакомства подружились. Тёща с тестем больше поддерживали в спорах его, а не дочку, хотя и любили её без меры. Они часто собирались за большим столом, пили чай с вареньем, вспоминали прошлое и строили планы на будущее.

Короче, грех жаловаться! Он и не жаловался - жизнь складывалась ровно, надёжно, как добротный механизм. Угнетала его только одна мысль, которой он и сам стеснялся...

*****

Профессор Устроев лихорадочно крутил диск телефона, сжимая трубку так, что побелели костяшки пальцев. Он набирал номер уже в пятый раз, но на том конце провода раздавались лишь длинные гудки. В груди нарастало отчаяние: сейчас, как никогда, ему было необходимо решение властей - а его, как всегда, никто не воспринимал всерьёз.

Он вспомнил, как более двадцати лет назад, ещё будучи студентом, попал в археологическую экспедицию. Они изучали древние руины где то в Средней Азии - выветренные скалы, испещрённые загадочными знаками. Кто то из группы тогда выдвинул гипотезу: вырезанные в камне двери - не украшения, а нечто большее.

Первоначально идея не вызвала энтузиазма. Но молодой Устроев, вооружившись лупой и терпением, начал искать закономерности. И нашёл: одни и те же символы повторялись на разных объектах, выстраиваясь в определённую последовательность. Это вызвало воодушевление у руководства страны - и им выделили производственную площадку на базе одного из заводов в Подмосковье.

Там была создана копия врат. Вокруг них, как в фильме "Звёздные врата", начали вырезать знаки. Двадцать лет ушло на первичную расшифровку и сортировку символов. Казалось, всё сделано правильно - даже удалось добиться первичного, измеряемого приборами, результата. Но прорыва не произошло.

Со временем команда редела: умерли самые старшие из участников, некоторым предложили более интересные проекты, кто то просто разочаровался и ушёл. И вот сейчас из всей группы осталось только трое энтузиастов - а на площадке, в эту историческую минуту, был только он один.

Профессор посмотрел через сконструированный ими прибор - массивную оптическую систему с линзами и шкалами - и поморщился. Начинал активироваться ещё один символ: едва заметное мерцание, словно под поверхностью камня пробежала искра. Ему нужно было бросить дозвон и срочно начинать отмечать порядок активации - он чувствовал, что именно эта последовательность позволит по новому запустить объект.

В самый напряжённый момент, когда он был полностью сконцентрирован на символе, зазвонил телефон. Не исключено, что это был тот самый звонок, которого он добивался, - но позволить себе отвлечься он не мог. Абонент, не дождавшись ответа, сбросил соединение и через несколько минут повторил дозвон. Профессору Устроеву было некогда - он работал.

Когда он закончил копирование и вздохнул с облегчением, неожиданно начал искриться самый большой символ - тот, что вся команда считала основным. Он же был и самым сложным, поэтому профессор не успел даже удивиться, почему он активируется не последним, - он просто продолжал работать.

Прошло несколько минут, и профессор вдруг осознал, что в зале он не один. По помещению ходили люди в строгих костюмах - их движения были чёткими, а лица - надменными. Они осматривали оборудование, переговаривались вполголоса, бросая на учёного оценивающие взгляды.

Старший из них сделал шаг вперёд, явно собираясь что то сказать, но поперхнулся - потому что профессор, не отрываясь от фиксации данных, движением руки остановил этого серьёзного человека и без паузы начал отдавать распоряжения:

- Если в ближайшие, - он бросил взгляд на часы, - тридцать минут ничего не произойдёт, можете смело расстреливать меня или арестовывать - смотря за чем вы пришли.

- А что должно произойти? - уже более спокойно спросил подошедший.

- Я жду ответа на этот вопрос уже двадцать лет, офицер. А вот вам я бы советовал приготовиться.

- Что вы имеете в виду?

- Если я прав, менее чем через полчаса эти ворота откроются - и я не знаю, куда они ведут.

Офицер побледнел, осмысливая сказанное. Но чтобы он до конца прочувствовал всю тяжесть ситуации, профессор добавил, пристально посмотрев на его погоны:

- И ещё, капитан. Это не мы открываем его - и я ничего не могу с ним сделать.

Сказав это, профессор продолжил фиксировать порядок активации. Капитан, на мгновение растерявшись, быстро взял себя в руки и начал усиленно руководить процессом, временами срываясь на крик. Надо отдать ему должное: к моменту, когда вся арка засветилась ровным голубоватым светом, вокруг, в созданных укрытиях, расположилась рота спецназа, а на улице, в спешно эвакуированном заводе, занял позиции десантно-штурмовой батальон.

*****


Молодая семья сидела за столом и ужинала. В воздухе витал густой, уютный аромат: на столе дымился борщ - насыщенный, рубиново красный, с лёгкой кислинкой, рядом лежали румяные чесночные пампушки, источающие пряный запах. Картофельное пюре, воздушное и сливочное, соседствовало с сочными котлетами, а рядом красовался свежий овощной салат - хрустящие огурцы, сочные помидоры и зелень, только что сорванная с грядки.

Жена хлопотала вокруг стола, то и дело подкладывая мужу добавки. Она готовила на зависть любому ресторану - и сегодня был особый повод расстараться. Наконец то она устроилась на работу мечты: воспитателем в детском садике неподалёку. Глаза её светились от счастья, щёки порозовели, а голос звенел, когда она взахлёб рассказывала:

∙ какой там замечательный коллектив - все такие душевные, сразу приняли её как свою;

∙ какое прекрасное здание - светлое, просторное, с большими окнами и уютными групповыми комнатами;

∙ какие невероятно умные и красивые детишки - каждый со своим характером, своими маленькими открытиями и чудесными вопросами.

Она очень сильно любила детей. В её планах, по умолчанию, было родить не менее трёх своих - а лучше больше. Она уже представляла, как они будут играть во дворе, как она будет читать им сказки перед сном, как они вместе будут печь печенье на праздники.

Сытый супруг молча её слушал, кивал, улыбался в нужные моменты и даже втайне гордился её успехом. Но где то глубоко внутри, под слоем радости за жену, шевелилось другое чувство - то самое, которое он стыдился и не мог назвать иначе, чем "ущербность". Выяснилось, что он ненавидел детей.

Не абстрактно, не всех подряд - он понимал, что это неправильно, противоестественно. Но каждый раз, когда он видел шумную ватагу ребятни во дворе, слышал их пронзительные крики на площадке, замечал липкие следы ладошек на стёклах машины, внутри него поднималась волна раздражения, почти отвращения. Он гнал эти мысли, винил себя, но ничего не мог с этим поделать.

Когда ужин закончился, супруг отправился в свою (или теперь уже их) комнату. У него было одно хобби, о котором жена знала, но, как и он сам, не воспринимала его всерьёз: парень писал книги. Своего читателя у него не было - кроме супруги, конечно. Он, конечно, пытался отдать небольшой рассказ в журнал, но получил вежливый отказ с пометкой "не соответствует редакционной политике". Вот и писал свои "шедевры" в стол - пока была потребность, пока внутри бурлили истории, просясь наружу.

Свой очередной рассказ он решил написать в жанре детектива хоррора. Сюжет складывался сам собой:

∙ незнакомец - таинственная фигура в тёмном плаще, появляющаяся на фоне городских огней, чьи черты невозможно разглядеть;

∙ странные убийства - жертвы найдены в необычных позах, с застывшим выражением ужаса на лицах, без видимых следов насилия;

∙ детектив, который всё это расследует - циничный, но одержимый разгадкой, теряющий грань между реальностью и кошмарами;

∙ странный незнакомец, который постоянно появляется в поле зрения детектива - то мелькнёт в толпе, то отразится в витрине, то окажется в конце тёмного переулка. И с которым всё никак не удавалось поговорить: каждый раз, когда детектив приближался, незнакомец растворялся в тени.

Он сел за старый письменный стол, включил настольную лампу - её тёплый свет выхватил из полумрака стопку чистых листов. Ручка замерла над бумагой, а в голове уже крутились первые строки: "Город спал, но что то в нём изменилось. Воздух стал гуще, словно пропитанный страхом..."

*****


Не успел капитан Семёнов закончить раздавать приказы, как вся арка засветилась - сначала по краям, затем всё ярче, пока помещение не залило ровным голубоватым сиянием. Капитан невольно зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что спецназовцы уже заняли позиции, держа оружие наготове.

"Помогло, что я всё таки капитан КГБ, а не армейский, - мелькнуло в голове у Семёнова. - Иначе вряд ли кто нибудь стал всерьёз разговаривать со мной, тем более слушать бред сумасшедшего учёного". Сам он тоже не особо верил в слова профессора - но, посмотрев в его глаза, вдруг почувствовал, как внутри что то дрогнуло. Возможно, интуиция. И он сделал всё, что только было в его силах. И, похоже, не зря.

Несколько секунд по помещению разливалось мерцающее голубое свечение, густое, почти осязаемое. Воздух затрещал от статического электричества, волосы на затылке встали дыбом. Когда сияние убавило яркость, раздался хриплый, слегка раздражённый голос:

- Ненавижу новые порталы.

Спецназ, как по команде, нацелился на новое действующее лицо, появившееся из за арки. Это был мужчина средних лет, одетый в поношенный комбинезон с десятком карманов. Выглядел он как обычный работяга - усталые глаза, щетина, руки в мозолях. Он прошёл сквозь арку, бросил взгляд на стену с начертанными символами, поморщился и, порывшись в поясной сумке, достал какой то инструмент - толстый, с закруглённым концом, напоминающий отвёртку.

- Сейчас, пару минут, - пробормотал он, проводя инструментом вдоль символов. Линии под его прикосновением вспыхивали и гасли, словно успокаиваясь. Закончив, он удовлетворённо кивнул и, не говоря ни слова, скрылся в глубине помещения, небрежно потеснив двоих людей в белоснежных халатах.

Проводив этого человека взглядом, один из учёных вздохнул и сделал шаг вперёд:

- Прошу простить нашего коллегу. Арка с вашей стороны сделана не совсем стабильно, а для него на первом месте - техника безопасности. Вот он и психанул.

Профессор, заворожённо наблюдавший за этой сценой, кивнул головой и, словно опомнившись, встряхнулся и вышел вперёд.

- Я смотрю, эта технология для вас не в новинку. Вы уже давно путешествуете? Ведь мы попали в другое измерение? - зачастил он вопросами, едва сдерживая волнение.

Встречающий улыбнулся и поднял руку, останавливая этот поток:

- Да, мы уже давно знакомы с этой технологией. Да, это параллельное измерение. Нет, мы не путешествуем по измерениям, кроме особых случаев.

- Но почему? - не удержался профессор.

- Как выяснилось, частые путешествия между измерениями заметно ослабляют границу между мирами, что приводит к спонтанным прорывам. И, как вы догадываетесь, ничем хорошим это не заканчивается. Поэтому наша организация занимается не путешествиями по измерениям, а предотвращением таких путешествий.

- Значит, всё это время я не мог открыть портал из за вас? - голос профессора дрогнул.

- Да. Могу извиниться, но у меня были на это причины. Могу показать материалы, - мужчина отошёл вглубь комнаты и вернулся с толстой папкой, перетянутой резинкой. - Почитайте на досуге.

В этот момент вперёд вышел капитан Семёнов:

- Вы говорили, что открываете порталы в особых случаях?

Учёный посмотрел на офицера и кивнул:

- Вы представляете местную спецслужбу?

- Да. Я представляю КГБ, капитан Семёнов.

- Очень хорошо. Давайте дождёмся ваших коллег, и они всё объяснят.

В этот момент в глубине комнаты открылась дверь, и в помещение вошли два офицера в чёрной форме. Их шаги звучали глухо, а лица оставались непроницаемыми. Один из них окинул взглядом зал - спецназ, учёных, мерцающую арку - и коротко кивнул встречающему.

*****

Следующий день прошёл почти так же, как и предыдущий, - почти, но не совсем. Парень отправился на завод, на смену, а его супруга, вся в предвкушении, впервые вышла на работу в садик. Она ещё утром порхала по квартире, напевала какую то весёлую мелодию и то и дело проверяла, всё ли взяла с собой.

Работа не доставляла парню больших проблем. Он любил ковыряться в механизмах - настраивать их, чинить, находить скрытые неисправности. В цехе пахло машинным маслом, металлом и чуть чуть дымом от сварочных аппаратов. Гул станков, лязг железа, ритмичное гудение моторов - всё это создавало привычный фон, в котором многие операции выполнялись "на автомате".

Именно поэтому в процессе работы он не только следил за деталями, но и время от времени прокручивал в голове сюжет новой книги. Сюжет получился настолько закрученным, что запутал его самого - но в то же время ему стало по настоящему интересно раскрутить эту загадку.

Таинственный призрак, который постоянно появлялся перед детективом, оставался загадкой и для самого автора. Изначально планировалось, что именно он и будет преступником - но потом это показалось банальностью. "Нет, - думал парень, - он должен быть кем то другим. Может, проводником? Или отражением самого детектива?" Он пока просто прописывал его появление, стараясь нащупать верную роль.

Он столько думал об этом персонаже, что начал буквально видеть его боковым зрением: то тень мелькнёт в углу цеха, то силуэт проскользнёт между станками, то отражение появится в полированной поверхности металла. Парень встряхивал головой, отгоняя наваждение, но ощущение чужого присутствия не исчезало.

Закончив смену, он переоделся в раздевалке, где пахло потом, резиной и дешёвым дезодорантом, и, выйдя за проходную, спокойно направился к автобусной остановке. Вдалеке он увидел свою супругу: она стояла среди людей и с кем то оживлённо разговаривала, жестикулируя и улыбаясь.

Сначала он не придал этому значения. Но потом ему показалось, что её собеседник очень сильно похож на незнакомца из книги - тот же рост, та же осанка, тот же тёмный силуэт. Забеспокоившись, парень ускорил шаг. Только подходя вплотную, он понял, что собеседником была одна из девушек - очевидно, новая коллега или мама одного из детей. Рядом с ними стоял младенец лет трёх и хмуро смотрел на него, словно осуждая за подозрительность.

Парень усмехнулся, пожал плечами и уже хотел подойти к жене, как вдруг мимо него прошёл какой то человек в чёрном пальто, задев плечом. Удар был неожиданно сильным - парень едва удержался на ногах, инстинктивно схватившись за край газетного щита рядом. Он резко развернулся, собираясь высказать этому гражданину всё, что он думает, - и застыл с открытым ртом.

Незнакомец в чёрном пальто уже растворился. Парень огляделся: никто из окружающих не отреагировал на столкновение, будто ничего и не произошло. Рабочие шли мимо, оживлённо переговариваясь, жена продолжала беседовать с новой коллегой, младенец по прежнему хмуро смотрел на него. Всё выглядело абсолютно нормально - но в груди нарастала ледяная тревога. Он провёл рукой по плечу, туда, где его задел незнакомец, - кожа слегка покалывала, словно от статического электричества.

*****


- Разрешите представиться - произнёс незнакомец с холодной учтивостью. - Меня зовут гражданин Обонев. Я представляю здесь Службу по контролю за аномальными проявлениями.

- Вы не военный? - настороженно уточнил капитан Семёнов, внимательно изучая собеседника.

- По сути - нет, хотя наша структура имеет военную организацию и располагает силами специальных операций.

- Моя фамилия Семёнов, звание - капитан. Я представляю здесь Государственный комитет государственной безопасности.

- Отлично, - кивнул Обонев. - Мы уже сталкивались с подобными вашей структурами, и то, что вы здесь находитесь, - несомненный плюс. Разрешите уточнить: ваше звание не подразумевает возможности принятия ключевых решений?

- Да, вы правы, - не стал отрицать Семёнов. - Но нужные люди уже оповещены и в данную минуту следуют сюда.

- Очень хорошо. Пока они едут, я хотел бы прояснить суть нашей с вами проблемы и провести окончательную проверку.

Гражданин Обонев повернул голову, и в поле зрения появился небольшой металлический шар. Он плавно летел по воздуху, едва заметно покачиваясь, и издавал слабое гудение - будто где то рядом работал мощный трансформатор на низкой частоте.

Капитан задумался. С одной стороны, допускать вторжения непонятного устройства было нельзя - протокол требовал немедленной изоляции и изучения. Но с другой... Люди по ту сторону портала на несколько порядков превосходили их технически. Они могли сделать всё, не спрашивая разрешения, - и сделали бы, если бы захотели. Поэтому идти на сотрудничество было необходимо - пока его предлагали.

- Прошу, - капитан посторонился и широким жестом показал, что можно пройти.

Пришельцы наклонили головы в знак признательности - синхронно, почти механически - и переступили порог портала. Следом за ними проследовал шар. Вылетев на середину комнаты, он замер в воздухе, покрылся россыпью разноцветных огоньков и начал медленно вращаться, издавая едва уловимый гул.

- Давайте, пока комплекс собирает данные, мы введём вас в курс дела - произнёс Обонев, поворачиваясь к капитану.

Семёнов кивнул и подозвал одного из сержантов. У того при себе была записывающая аппаратура - компактный магнитофон с длинным кабелем и массивным микрофоном. К моменту начала разговора сержант уже был на связи с генералами: в углу комнаты мигала красная лампочка, сигнализируя о включённой записи.

- Не хотели бы сначала пояснить по поводу вашей структуры? - спросил капитан Семёнов.

- О ней, собственно, и речь, - ответил Обонев. Чтобы было более понятно, он показал рукой - сначала на портал, где сосредоточенно работали люди в белых халатах, затем на профессора Устроева. - Наши граждане учёные имеют неприятное свойство увлекаться.

Капитан с пониманием кивнул. Ему самому не раз приходилось сталкиваться с этим явлением: гениальные умы, поглощённые идеей, часто не замечали границ - ни этических, ни технических.

- А если попадается гений, то масштаб этой проблемы многократно умножается, - продолжил Обонев.

- А в чём проблема? - подал голос профессор Устроев, слегка нахмурившись. - Наши работы двигают прогресс.

- В этом вы правы, - пришелец слегка склонил голову, признавая аргумент. - Но вы не учитываете, что многие исследования несут в себе непрогнозируемые риски.

- Да, риск есть, вы правы, - согласился профессор. - Но многие из нас готовы на него идти ради науки.

- Когда вопрос касается вашей жизни - и даже жизни близких - я соглашусь, - твёрдо произнёс Обонев. - Более того, я готов согласиться с вами, даже когда угроза идёт на близлежащую территорию.

Профессор не знал, что ответить на это, и лишь развёл руками. Капитан молча слушал, внимательно оценивая информацию и реакцию собеседника.

- А что вы скажете, если угроза жизни будет не вам и не тем, кто находится рядом с вами, а просто каким то случайным людям? - продолжил Обонев, пристально глядя на профессора.

- Это каким образом? Я не понимаю, - растерянно произнёс Устроев.

- Данный случай, - Обонев снова указал на мерцающий портал, - мог привести к случайным прорывам в разных местах планеты, с абсолютно непредсказуемым результатом. Каждый такой прорыв - как бомба замедленного действия: никто не знает, где и когда она взорвётся.

- Ну... - профессор растерянно перевёл взгляд на капитана, ища поддержки. - Это ведь нечасто происходит?

- Вы думаете, одного подобного провала будет недостаточно? - холодно уточнил Обонев.

- У вас были такие проблемы? - напряжённо спросил капитан.

- Да, - коротко ответил пришелец. - Полторы тысячи лет назад группа учёных вела исследование в области теории времени. Только случайность предотвратила схлопывание всего нашего измерения. Тогда то и была создана наша служба - чтобы предотвращать подобные катастрофы до того, как они произойдут.

В этот момент робот, висящий в воздухе, подал сигнал - его корпус засветился тревожным красным светом.

- А это ещё один аспект нашей работы, - спокойно добавил Обонев, бросив короткий взгляд на устройство.


*****


Несколько дней парень боялся даже заглядывать в свою рукопись. В выходные они вместе с его родителями съездили на дачу. Дело в том, что он с женой пока жил в "трёшке" у родителей. Проблем больших в этом не возникало, кроме вопроса с будущими детьми: из за присутствия родителей уделить этому вопросу достаточно времени возможности не было. Поэтому родители решили на лето уехать жить на дачу, а к осени парню уже обещали комнату в общежитии.

Управившись за выходные с ремонтом - переклеили старые обои в одной из комнат, подлатали скрипучую веранду, - молодая семья вернулась в воскресенье вечером в город. Вечер и ночь прошли просто чудесно: довольные собой и немного не выспавшиеся, они с утра разъехались по своим делам. В кухне ещё пахло свежей выпечкой, которую мама напекла на прощание, а на подоконнике стояла банка малинового варенья - прощальный подарок.

Вот только парень чувствовал себя некомфортно: весь вечер и всю ночь у него не пропадало ощущение, что за ними кто то наблюдает. Он ловил себя на том, что то и дело оборачивается на тихие звуки за спиной, всматривается в отражения в витринах магазинов, вздрагивает от случайных теней. И вот сейчас, простившись на остановке с супругой, он через несколько шагов обернулся и успел заметить, что в автобус, в который садилась девушка, вошёл человек в плаще. Плащ был тёмный, почти чёрный, а лицо незнакомца скрывала низко надвинутая шляпа.

На работе он чувствовал сильное беспокойство. Мысли путались, пальцы машинально выводили на доске странные символы, а в голове крутились обрывки фраз из рукописи. В какой то момент он даже сходил в кабинет начальства и позвонил в детский садик, чтобы узнать, всё ли в порядке с женой. Голос воспитательницы прозвучал бодро и уверенно: "Всё хорошо, ваша супруга только что ушла на прогулку с группой". Наконец он не выдержал и, сославшись на плохое самочувствие, отпросился с работы.

Вернувшись домой, он первым делом открыл рукопись. Страницы лежали так как он их и оставил, несколько дней назад. А когда начал читать последний отрывок, чтобы освежить его в памяти, замер.

(Незнакомец шёл по улице и наблюдал за семейной парой, которая простилась у автобусной остановки. Молодой человек пошёл к заводу, но незнакомца мужчина не интересовал. Он дождался, когда подойдёт автобус, и заскочил вслед за девушкой.)

Этого фрагмента точно не было в книге - к тому же он в точности описывал то, что произошло утром. Парень провёл пальцем по строкам, будто проверяя, не играет ли с ним зрение. Протянув руку к штрих-корректору, он поднял глаза и увидел фигуру в глубине комнаты. Она стояла у книжного шкафа, наполовину скрытая тенью от торшера. В воздухе повисло едва уловимое ощущение холода, словно откуда то потянуло сквозняком, хотя все окна были закрыты.


*****


К тому моменту, как робот закончил свои исследования, начали прибывать ответственные лица. Обстановка в помещении неуловимо изменилась: как то быстро пропали укрытия, хотя бойцы спецназа и продолжали дежурить внутри. По центру появился массивный дубовый стол с шестью тяжёлыми стульями, обитыми тёмно зелёной кожей. Вездесущий графин с водой занял своё место рядом с блокнотом и набором ручек - словно всё это стояло здесь всегда.

Капитан Семёнов ожидал, что его попросят удалиться, но, как ни странно, его оставили. Ещё несколько минут беготни, перестановки приборов, проверки связи - и наконец гости, расположившись за столом и убедившись, что все каналы связи активны, а записывающая аппаратура работает, продолжили вводить присутствующих в курс дела.

- Учёные и их неутомимая энергия - это далеко не всё, с чем нам приходится работать, - начал Обонев, постукивая пальцами по столешнице.

На этот раз в разговор вступил второй из гостей, представившийся как Ленс. Он говорил размеренно, будто взвешивая каждое слово:

- Для вас всё это пока в новинку, но есть категория людей, которые способны воздействовать на реальность с помощью мысли.

- Абракадабра! - не выдержал один из генералов, седовласый мужчина с жёстким взглядом. Он нервно постучал карандашом по блокноту.

- Не понял? - нахмурился Ленс.

- В нашей художественной литературе есть такой пласт, как сказки, - поспешил пояснить капитан Семёнов, бросая предупреждающий взгляд на генерала. - Там выдуманные персонажи с помощью слов творят разные удивительные дела. У нас это называется волшебство или... абракадабра.

- Понял, - кивнул Ленс, слегка улыбнувшись. - Но хочу вас заверить: с помощью словесных конструкций, при определённых условиях, можно очень многое сделать. Сила не в самих словах, а в той энергии, которую они несут.

Военные переглянулись, но высказывать своё мнение больше никто не стал. Атмосфера в комнате стала напряжённой - даже воздух будто сгустился.

Гости продолжили:

- Я не буду раскрывать вам весь объём информации по таким людям - она вам пока ни к чему. Остановлюсь только на одной, чрезвычайно редкой и наиболее опасной категории.

Он помолчал, обвёл взглядом присутствующих и махнул рукой в сторону висящего в стороне шара. Тот слегка мерцал, отбрасывая на стены причудливые блики.

- С помощью оборудования, установленного в этом роботе, нам удалось понять, что в вашем измерении есть такой человек.

- Ленс! Не тяни кота за... - Обонев бросил быстрый взгляд на собравшихся и сдержался. - За причинное место. Извините моего напарника, он родом из мира, уничтоженного автором.

- Автором? - переспросил один из генералов, приподняв бровь.

- Да, обычным писателем, - подтвердил Ленс. - Возможно, он не самый популярный, возможно, вообще не популярный. Но так или иначе он - автор.

Совладав со своими мыслями, Ленс продолжил рассказ:

- Комбинация из прирождённого автора и, как вы называете, волшебника, чрезвычайно редка и невероятно опасна. Это не просто человек с талантом - это ходячий генератор реальностей.

- В чём выражается их основная угроза? - спросил один из генералов, постукивая карандашом по столу.

- Их фантазии оживают, - просто ответил Ленс.

Офицеры переглянулись. Один из них пожал плечами:

- Ну, появится у нас ещё один Иванушка дурачок. Не вижу угрозы.

- А если он захочет описать, как выглядит конец света? - резко спросил Обонев.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Кто то нервно сглотнул.

- Данте, - произнёс капитан Семёнов, и в этот момент все напряглись. Генералы выпрямились, офицеры замерли, даже бойцы спецназа у стен слегка подались вперёд.

- Как мы можем его найти? - спросил генерал с карандашом, впервые за всё время глядя прямо на гостей.

Ленс и Обонев обменялись многозначительными взглядами. Ленс медленно провёл рукой над столом, и в воздухе появилась голографическая карта города с несколькими мерцающими точками.

- Мы уже начали поиск - сказал он. - Но нам нужна ваша помощь.


*****


Парень медленно поднялся. Человек стоял чуть вполоборота, но даже профиля его лица увидеть ему не удавалось - тёмный плащ с высоким воротником почти полностью скрывал черты, а низко надвинутая шляпа отбрасывала тень на лицо. В голове мелькнула безумная мысль: а ведь он ещё не описал внешности этого незнакомца в рукописи, и он не мог её знать. Откуда тогда это ощущение дежавю?

Вспомнился недавно просмотренный фильм "Д"Артаньян и три мушкетёра", точнее - палач, которого сыграл Юрий Шерстнёв. Тот хоть и не был явно отрицательным персонажем, но произвёл на парня сильное впечатление: его размеренные движения, тяжёлый взгляд, пугающая уверенность. Сейчас он словно видел перед собой того же человека - ту же осанку, тот же наклон головы.

Двинувшись немного в сторону, чтобы лучше разглядеть гостя, парень потерял равновесие и не упал только благодаря столу - схватился за край в последний момент. Из за этого он на мгновение потерял незнакомца из виду, а когда опять посмотрел туда, там было пусто. Но он мог голову заложить: за мгновение до исчезновения мелькнуло лицо палача из фильма - те же резкие черты, тот же холодный взгляд.

Встряхнувшись, как старый и больной пёс, парень вскочил и побежал проверять квартиру. Он заглянул в шкаф, под кровать, проверил балкон - нигде никого. Даже выглянул на лестничную клетку и, встретившись там с соседкой пенсионеркой, перекинулся с ней парой слов:

- Опять кота своего ищете? - улыбнулась баба Валя, поправляя платок. - У меня он вчера под крыльцом прятался.

- Да нет, - пробормотал парень, пытаясь отдышаться. - Просто... показалось что то.

Незнакомец исчез, как призрак. И не просто исчез - создавалось впечатление, что его и не было никогда в квартире. Ни следов, ни запаха, ни сквозняка от открытой двери.

Зайдя в ванную и умывшись холодной водой, парень провёл ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя. Затем прошёл за письменный стол и опять открыл тетрадку с рукописью. Беглым взглядом пробежав текст, он даже не удивился, найдя чуть ранее беглое описание внешности, повторяющее облик палача из фильма про мушкетёров: "высокий, в тёмном плаще, лицо скрыто тенью, движения размеренные, но в них чувствуется скрытая угроза".

Зацепило его другое. В рукописи была фраза, произнесённая этим персонажем: "Опять эти паршивые дети". Эта фраза полностью перекликалась с его собственными мыслями - он и сам иногда ловил себя на подобном раздражении. И если он прав, то этот персонаж тоже ненавидит детей. А значит... убийца в его книге убивает не женщин, а матерей.

Его всего захватила эта идея. Он схватил тетрадь и ручку и принялся в спешке писать, буквы плясали, строчки наслаивались друг на друга, но он не замечал этого - мысли неслись быстрее, чем рука успевала их фиксировать.

Очнулся он только тогда, когда щёлкнул замок на входной двери и раздался голос его жены:

- Дорогой, ты дома? Помоги мне!

Сорвавшись, он выскочил в прихожую и, поцеловав супругу, схватил сумки и потащил в кухню. Следом прошла жена, и следующие тридцать минут он слушал истории о том, как Вася подрался с Машей, как Маня плохо ела кашу, а Веня сидел на горшке. Но где то на краю сознания всё ещё маячило лицо незнакомца и та самая фраза: "Опять эти паршивые дети".


*****


- Точки, которые вы видите, - это потенциальные эффекторы воздействия на реальность, - Ленс указал на голографическую карту, где мерцали десятки белых и желтоватых огоньков.

- Волшебники? - капитан Семёнов невольно подался вперёд, вглядываясь в проекции. Ленс посмотрел на него и кивнул:- Вы сказали "потенциальные"?

- Да, - подтвердил Обонев, стоя у края стола. - Цвет огней - белый, ближе к жёлтому. Это означает, что эти люди могут, но пока не способны менять реальность. Их сила дремлет, как вулкан перед извержением.

- Значит, нам просто необходимо взять всех этих людей под контроль, - высказал здравую мысль один из генералов - плотный мужчина с седыми висками. Он постучал карандашом по блокноту, будто уже составлял план действий.

- Согласен, - кивнул Обонев. - Но среди этих людей нет автора.

- Поясните, - тут же откликнулся другой генерал, высокий, с жёстким взглядом.

- В отличие от обычных, как вы их называете, волшебников, сила автора проявляется только в момент творчества - и то не всегда, и на короткий промежуток времени. Это как вспышка молнии: яркая, мощная, но мгновенная.

- Значит, необходимо установить дежурство, - решительно произнёс первый генерал. - Наблюдение за всеми творческими людьми: писателями, художниками, композиторами...

- Правильно, - кивнул Ленс. - Но сначала вам необходимо привязать карту местности к этой. В этом вам помогут эти потенциальные волшебники - если вы с ними договоритесь.

Один из генералов сразу встал из-за стола и, подойдя к связисту, начал что то быстро говорить в телефон. Его голос звучал отрывисто и чётко: "Объявить режим повышенной готовности... Да, всех... Немедленно..."

Обонев проводил его взглядом и произнёс:

- Это хорошо, что вы быстро принимаете решения.

- Безопасность государства для нас на первом месте, - твёрдо ответил генерал, возвращаясь к столу. - Даже ценой жизни и здоровья отдельных граждан.

Пока они это обсуждали, в голографическом облаке, которое всё это время висело над столом, вспыхнула яркая звезда ядовито красного цвета. Мы все заворожённо уставились на неё: она пульсировала, словно живое сердце, отбрасывая багровые блики на лица присутствующих. Посияв так несколько секунд, она резко погасла.

Ленс тихо произнёс, и его голос прозвучал в наступившей тишине особенно отчётливо:

- Познакомьтесь с вашим автором.


*****


Парень проснулся ночью от неясного беспокойства. Он сходил в туалет и, вместо того чтобы лечь спать, достал тетрадь. Когда он вечером писал продолжение, ему постоянно казалось, что это не он управляет ручкой - слова сами собой ложились на листок, будто кто то водил его рукой. Сейчас он вглядывался в страницы при свете ночника и не знал, что и думать.

Это был тот текст, который он написал, - он помнил его до буквы. Но... почерк был чужой. Не его размашистый, чуть наклонённый вправо, а аккуратный, с острыми углами и завитушками на заглавных буквах. Он провёл пальцем по строкам - чернила слегка выступали над бумагой, словно были нанесены совсем недавно.

Он не знал, как реагировать на это, особенно учитывая сюжет, который разворачивался на бумаге. Он так и не определился с ролью незнакомца, хотя и прописал уже его внешность: высокий, в тёмном плаще, с лицом, скрытым тенью. А вот с целями главного злодея, совершавшего все убийства, было всё понятно: трудное детство и ненависть к детям и беременным женщинам.

По сути, теперь поимка этого злодея была только вопросом времени, но вот как в этот сюжет вписать незнакомца - так и оставалось загадкой. Незнакомец становился сюжетом в сюжете, по своему интересным и загадочным. Его легко можно было просто свести к роли "главгада", но почему то ему этого не хотелось. В нём чувствовалась какая то иная, более глубокая тайна.

Услышав шум, он поднял голову и увидел заспанную жену, которая бродила по квартире в халате, нащупывая тапочки в полутьме. Закончив все свои дела, она подошла к нему и села на колени, обняв за плечи.

- Как твоя вселенная? - улыбнулась она, слегка ероша ему волосы.

- Цветёт и пахнет, - усмехнулся он, стараясь скрыть тревогу.

Она безобидно подшучивала над его хобби, но интересоваться его произведениями не спешила - считала это "мужскими фантазиями", которые лучше не трогать.

- Может, уже спать пойдём? А то мне без тебя холодно, - она поёжилась и прижалась к нему.

- Я сейчас приду, - пообещал он.

Она поднялась, ещё раз нежно погладила его по щеке и направилась к выходу. У двери остановилась, обернулась и тихо произнесла:

- У меня, наверно, ребёнок будет.

- Уже? - парень был в шоке. Мысли смешались: радость, страх, растерянность.

- Ты не рад? - её улыбка дрогнула.

Он вскочил и, поборов внутренний холодок сомнения, подошёл и крепко обнял жену.

- Я люблю тебя, и я безмерно рад этой новости - произнёс он твёрдо, глядя ей в глаза.

Она посмотрела на него с сомнением, высвободилась из объятий и ушла в спальню.

Оставшись один, парень медленно вернулся за стол. Его взгляд снова упал на рукопись. Последняя фраза, написанная чужим почерком, словно насмехалась над ним: "Наконец то у убийцы появилась основная цель".

Он перечитал эти слова ещё раз, и по спине пробежал неприятный холодок. В голове всплыли детали: ненависть злодея к беременным, внезапное появление незнакомца, странный почерк... Всё это больше не казалось совпадением.


*****

Всю следующую неделю после посещения гостей из соседнего измерения, по Москве началась беготня, понятная только посвящённым. КГБ, получившее от руководства страны карт бланш на любые действия, развернулось на полную. Один из металлургических заводов города они превратили в закрытое НИИ с тройным кольцом охраны и глушителями связи в радиусе километра.

По многим улицам начали ездить странного вида машины - угловатые, с матовыми стёклами и антеннами непонятного назначения. Гаишники, встречая их на дорогах, усиленно делали вид, что не замечают: отворачивались, проверяли документы у случайных водителей или просто смотрели в сторону. Иногда эти машины останавливались, из них выходили люди в тёмных костюмах и забирали кого то прямо с улицы - но без шума, без криков, почти незаметно. При этом никаких официальных заявлений не было, и видимых последствий всей этой активности тоже.

На фоне всего этого совсем незамеченной осталась судьба семьи Соловьёвых. Павел Соловьёв, молодой и талантливый слесарь наладчик, работавший на предприятии, которое закрыли спецслужбы, поначалу не переживал. Как талантливый специалист, он имел хорошие перспективы: ему предлагали и работу по специальности, и возможность повышения квалификации. Но в какой то момент он пропал - просто среди бела дня, без ключей, денег и документов, вышел из дома и больше его никто не видел.

Учитывая, что один из родственников семьи служил в милиции, расследование этого дела не спустили на тормозах. В какой то момент даже следователей КГБ удалось подключить, но узнать, что либо так и не удалось. Единственное, что выяснили точно: вместе с Павлом Соловьёвым пропала тетрадь с историями, которую он никогда не выносил из своей комнаты.

Супруга не долго горевала о пропаже. Через девять месяцев она родила здорового мальчика, а ещё через месяц уже вполне открыто жила с другим мужчиной - крепким, уверенным в себе инженером с соседнего завода.

Со временем она начала замечать, что её сын всё больше становится похож на своего пропавшего отца - и не только внешне. Бывало, годовалый ребёнок во время игры неожиданно замирал и начинал пристально и очень серьёзно смотреть в одну точку, будто видел, что то недоступное взрослым. Однажды она, проследив за взглядом малыша, увидела вдалеке странного мужчину. Несмотря на жару, он стоял в чёрном плаще и широкополой шляпе, а когда женщина вздрогнула и пригляделась, он исчез - словно растворился в воздухе.

А ново созданное НИИ так и продолжало жить своей жизнью. Поймать неуловимого автора они так и не смогли, но и списать эту историю у них не получалось. Время от времени их система контроля взрывалась багрово красной звездой на экране - яркой, пульсирующей, будто чьё то сердце.