# Ближняя дача

Роман Николаевич Манн

Откуда-то из-за верхушек уже давно высоких и разросшихся деревьев, казалось, с самого неба, скрипучей поворачивающейся дверцей старого шкафа закаркала ворона. Из густых кустов отозвалась неведомая птичка: голосом складчатым, как треск кузнечика, затрещала она. По небу плыли высокие белые облака, взбитые столбами, кое-где снизу подмалёванные отрывисто синей кистью. Из неба между облаков лилось неожиданное яркое солнце. Такое яркое, что грудь под ним нагревалась, пока шли по дорожке аллеи, но ветер был прохладный и правая рука, тут же попав в тень, чувствовала свежесть. На асфальте узкой аллеи пятна, оставшиеся вокруг трещин, стремительно стягивались, исчезали пятна Роршаха, напоминавшие о недавнем дожде. Парк, по которому пролетал ветер, шептал листьями, а город был близко, но далеко - достаточно далеко, чтобы в воздухе оставался только шум листьев, теперь замолкший, как ветер остановился, и ещё был голос провожатого.


- Дача Сталина и сейчас закрытый объект. Другие открытые, а эта дача закрыта. Хорошо, что пришли - сейчас поймёте, почему закрыта.


По аллее, спящий летним днём в шёпоте листьев, опять подлетел слабый ветер, и невидимая ворона опять закричала, на этот раз во весь рот и выводя: а-а, а-а. Птичка из кустов затрещала тонким голосом и он у неё поворачивался золотым ключиком в замке.


- Мы скоро уже дойдём, можете не торопиться.


Тени от веток пятнали асфальт и слегка двигались, ветер налетел и принёс с далёкой отсюда улицы сигнал клаксона автомобиля, здесь даже мелодичный. Отозвался эхом, похожим на воспоминание о чём-то.


*


Куриный филейчик горба был такой большой, что поднимался над приклонённой головой. Сам карлик был чуть выше колена, нос - сказочно велик и длинен и торчал ручкой вперед, глаза повёрнуты вбок и чуть вверх и оставались неподвижны, как у слепого.


Карлик споро бежал по слабо освещенному коридору ночной дачи Сталина. Настенные лампы горели в тёплом воздухе жёлтым светом через одну.


На карлике были короткие лиловые штанцы и подпоясанная рубашка струйчатого золотого шёлку. Карлик соскочил с ковровой дорожки. Взвизгнули на паркете подошвы мягких и чёрных кожаных туфель с круглым носком - почти тапочки, карлик мотнулся - накренился килем горба, как яхта, вошёл в поворот перед открытой дверью, но глаза остались не подвижны. Карлик искал спрятавшегося Сталина на нюх.


Сталин каждую ночь приказывал стлать себе несколько постелей в разных местах обширной и такой покойной дачи. В кабинете, в спальне, столовой. Ложился спать не предупреждая никого, где будет спальное место на этот раз, и запирался. Потом, не знавшие секрета, придумали, что он берегся от покушения. Сталин прятался от карлика. А карлик - когда приходил - бежал по тёмным коридорам дачи, облицованным панелями с узором-кантом, и искал его, ведя длинным румпелем-носом над полом.


Карлик забежал в большой зал. Через высокие окна входил свет от ночных фонарей из синей и чёрной темноты и оставлял пятна на занавесях. Зал вытянулся от двери вдаль в глубокий сумерк. В зале было темно, тихо. Длинный стол, стоявший посреди ковра, накрытый тонкой скатертью, слабо белел в темноте. Стулья приставлены к столу. Коричневое и янтарное дерево панелей стен и потолка почти спряталось в ночной темноте. Карлик обежал кругом стола, кренясь на поворотах, и издавая стрёкот золотым голосом кузнечика, и выскочил в коридор, в котором оставался свет желтых ламп. В зале ни на одном из двух диванов, приставленных к стенам напротив друг друга, Сталина не было, и постели были пусты. Из коридора донёсся частый лопот туфлями по красной ковровой дорожке - карлик бежал по коридору, обыскивая дачу: искал Сталина.


*


Еще до 30х годов Сталин, чувствуя утомление от страшной борьбы, озаботился здоровьем. Он обратился к врачам за полным обследованием. Нервы тоже были напряжены - сказывалась постоянная борьба, и методичный, вцепчивый Сталин пригласил и психиатра. Светило приехало и долго общалось. Уехало крайне задумчивое, хотя Сталин рассказал далеко не всё. Когда Сталин приказал показать графлёную карточку, там на жёлтой бумаге осталась осторожная запись, оставленная светилом: паранойя. Фиолетовые чернила, наклон, разбег. И это осмотрительный Сталин поделился не всем.


- Нэ понял! - из под табачных усов расстроился Сталин. Впрочем, тут же обрёл равновесие. Не всё понятно людям, не участвующим в такой борьбе за власть. Вскоре светило психиатрии умер при загадочных обстоятельствах. Расследования не было.


*


Сталин уже заснул на кровати и первый сон неверной дырчатой и серой шалью натянулся, когда ручка двери в спальню затряслась и принялась вращаться. Сталин всё так же лёжа на боку смотрел на ручку. Та продолжала вращаться и трястись. Карлик с той стороны двери подпрыгивал и вращал ручку. Теперь лучше открыть - не уйдёт. Сталин сел и спустил ноги с кровати в фисташковых кальсонах в рубчик. Опять посмотрел на дверь, за которой прыгал карлик. На Сталине сверху была белая майка - он даже не стал надевать пижамную рубашку. Устал, по старчески устал. Спина слегка сгорбилась. После войны он всё больше стал уставать и даже сделался неаккуратен. Поднялся и пошёл к двери. Ноги были по-цыплячьи стариковские, а сзади под коленями кальсоны вытянулись и слегка обвисли. Сталин открыл дверь и не смотря, развернулся и пошёл к кровати. Карлик уже чем-то гремел за спиной. Сталин сел на кровать, ногами на пол. Карлик дотолкал подхваченный от стенки стул к кровати и уже подтягивался и забирался на него. Сел перед Сталиным, ноги не доставали до пола. Все звуки ушли: карлик и Сталин смотрели друг на друга. Откуда-то прозвенели полночь напольные часы. Снова осталась только серая темнота и тишина. Прошли минуты. У карлика двигались глаза - он смотрел на Сталина.


- Ты опять? - начал всегдашний разговор Сталин - зачем ты ходиш ка мнэ?


- Я же тебе объяснял - голос у карлика был звонкий, больше подходящий какому-нибудь цветочному эльфу, чем уродцу - люди, в сущности, те же небесные тела. В буквальном смысле, они движутся по небу - хотя бы и наездниками на планете. Впрочем, последнее неважно. Это те же небесные тела. Только они при этом циклируют на своём участке пути - пока приближаются к месту своего назначения. Впрочем, мало кто задумывается о том, что это за место назначения. На своём пути они наблюдают мозаику этого неба, это зовётся у них впечатлениями. Мы приходим к тем, у кого интересная жизнь. Нам нужен от вас рассказ об увиденном.


- Зачэм вам рассказ?


Тон и голос карлика вдруг переменились:


- Оружие времени - карлик это сказал так, как сказал бы старый бандит с складчатой коричневой шеей и затылком в вертикальных морщинах: Иваныч мёртв и ты это знаешь, но ты это узнаешь не от меня.


Тишина снова взяла своё. В спальне было только двое, тенями друг напротив друга.


Сталин продолжил:


- Почему ты такой страшный? Я узнавал, к другим приходят красивые.


- Ты на себя смотрел? - карлик коротко ответил прежним голосом.


Сталин опять потянул паузу, прежде чем перейти к игре, о которой он додумался ещё в детстве:


- Что ты мне дашь взамен?


- Что тебе нужно?


- Дай мне что-то ценное и важное.


- Что тебе нужно?


- Дай мне то, что пригодится, чтобы получить власть.


*


- Сталин догадался увлечь этой игрой карлика ещё в детстве. Он встретил его в первый раз, когда заснул мальчишкой под кустом у дороги под горой, полной пыли и мелких камешков. А сейчас мы уже дошли: стучите в дверь, вас уже ждут. У нас тут клуб общения, оттого дача и закрытый объект. Проходите.


Аллея вместе с камнем, напоминавшим стёсанный пенёк зуба на краю газона, осталась позади. Вперед - входная дверь в дом.


За зелёной дверью над ступеньками раздался тихий и тонкий треск и звон, словно золотой сверчок тряс крыльями или крикнула маленькая птичка в кустах.


@helloyauthor