# Колокол князя Всеволода

Александр Манохин

Колокол князя Всеволода

Повесть

________________________________________

## Глава 1.


О том, как мы поехали в Суздаль, и о чем молчали старые карты

Началось всё с того, что я согласился везти ребят в Суздаль.

Меня зовут Алексей Иванович, я преподаю историю в одной из московских школ, и летом у меня, как у многих учителей, появляется время - то есть его становится очень много, а дел вроде бы мало, но они всё равно находятся. В тот год делом оказались четверо моих бывших учеников, которые вдруг решили, что им непременно нужно съездить во Владимиро-Суздальское княжество и "потрогать историю руками".

- Руками трогать нельзя, - сказал я им по телефону. - Можно только глазами и головой.

- Мы будем головой, Алексей Иванович! - закричали в трубку. - Мы будем так головой, что вы удивитесь!

Я удивился ещё до того, как мы сели в электричку. Но виду не подал.

Их было четверо: Серёжа, Аня, Костя и маленький (в смысле, самый младший) Павлик. Серёжа - высокий, серьёзный, с очками, которые он то и дело поправлял на переносице, и с вечным блокнотом в кармане. Аня - бойкая, с огромными карими глазами и двумя косичками, которые ходили ходуном, когда она что-то горячо доказывала. Костя - вечно улыбчивый, с веснушками, на все руки мастер, будто родился с отвёрткой в руке. И Павлик - самый младший, тихий, с большими ушами и задумчивым взглядом, который частенько уходил куда-то вдаль, пока остальные спорили.

Мы ехали электричкой до Владимира, потом пересели на автобус, и уже к вечеру были в Суздале.

Город встретил нас колокольным звоном - как будто специально настроился на исторический лад. Купола сияли на солнце, река Каменка тихо текла вдоль древних валов, и от всего этого веяло такой глубокой, сонной стариной, что я невольно замедлил шаг.

- Алексей Иванович, а вы говорили, что в Суздале была древняя библиотека? - спросил Серёжа, когда мы выгрузились из автобуса.

- Была, - ответил я. - Но от неё остались только упоминания в летописях. Говорят, что князь Всеволод Большое Гнездо собрал огромное собрание книг, но потом во время нашествия монголов оно сгорело.

- А может, не сгорело? - вмешалась Аня. - Может, его спрятали?

- В таких делах всегда много "может", - улыбнулся я. - Но доказательств, Анечка, у нас никаких.

- А если мы поищем? - спросил Павлик тихо, и я на секунду даже забыл, что он стоял рядом. - Если мы просто... погуляем и посмотрим?

Я хотел сказать, что никакой библиотеки давно нет, что всякие поиски - пустая трата времени, что лучше сходить в музей, всё чинно-благородно, как положено культурным людям. Но вместо этого я посмотрел на ребят и вдруг увидел в их глазах такой живой, настоящий интерес, какой редко встретишь даже на самых интересных уроках. И я сдался.

- Хорошо, - сказал я. - Завтра утром - поиски. Но с одним условием: у нас есть план, а не просто "мы пойдём туда, не знаю куда".

- Конечно, план! - воскликнул Костя и вытащил из рюкзака свёрнутую в трубочку карту. - Вот!

Он развернул её, и я увидел на пожелтевшей бумаге старинный план Суздаля, с нарисованными от руки церквями, монастырями и даже мельницами на Каменке. Карта была старая - судя по почерку, не моложе начала девятнадцатого века, а может, и старше.

- Где ты её взял? - спросил я, приглядываясь.

- У дедушки, - сказал Костя. - Он у меня коллекционирует старые бумаги. Говорит, что это копия с какой-то более древней карты, которую нашли в Рождественском монастыре.

- И что на ней может быть?

- А вот, - Костя ткнул пальцем в угол листа. - Здесь нарисован какой-то крестик. Я думал сначала, что это просто место крепостной стены, но стена тут нарисована прямая, а крестик - отдельно. Похоже на тайник.

Я посмотрел на крестик. Он был маленьким, аккуратным, нанесённым тем же чернилами, что и весь план. Место, где он стоял, находилось за городскими валами, почти у самой реки, там, где сейчас, кажется, были огороды и старые дома.

- Интересно, - сказал я, стараясь не подавать виду, что мне тоже стало любопытно. - Но это не повод ломать чужие огороды, учтите.

- Алексей Иванович, мы же культурные люди, - сказал Серёжа, поправляя очки. - Мы сначала изучим вопрос, а потом будем действовать.

И мы пошли в гостиницу, чтобы начать изучение.

________________________________________

Вечером мы сидели в моей комнате на первом этаже деревянной гостиницы, пили чай с мёдом и разглядывали карту. За окном тихо шумели липы, где-то неподалёку ухал филин, и было слышно, как вода плещется в Каменке - ровно, успокаивающе, как в такие летние вечера всегда бывает на Владимирщине.

- Смотрите, - сказал Павлик, и я заметил, что он сидит с карандашом и что-то чертит на своём листке. - Если соединить все церкви на плане линиями, то они образуют почти правильный круг. А крестик находится в центре.

Мы наклонились над листком. Действительно, Павлик аккуратно провёл линии от Кремля до Покровского монастыря, потом до Ризоположенского, и они сошлись ровно на том самом месте, где был нарисован крестик.

- Это просто совпадение, - сказал Серёжа, но голос у него был неуверенный.

- А вот и нет, - сказал Павлик. - Я ещё проверил по нынешнему плану города. Там всё равно старые церкви стоят на тех же местах. И если их соединить - центр всё равно выходит туда.

Мы замолчали. За окном кто-то прошёл по деревянному тротуару - грузно, по-хозяйски, - потом шаги стихли, и снова осталась только тишина.

- Ладно, - сказал я, наконец. - Завтра мы пойдём на это место и посмотрим. Но если там окажется просто старый сарай или колодец - мы возвращаемся и едем в Покровский монастырь, как нормальные культурные туристы. Договорились?

- Договорились! - хором ответили ребята.

И мы разошлись по комнатам, а я ещё долго сидел у окна, смотрел на серебрящуюся в лунном свете Каменку и думал о том, что иногда самые удивительные открытия начинаются с маленького крестика на старой карте, которую кто-то когда-то нарисовал и забыл.

А может быть, не забыл. Может быть, он хотел, чтобы её кто-то нашёл.

________________________________________

## Глава 2.


Как мы пошли по следу и что увидели в старом колодце

Утро выдалось солнечным, но не жарким - лёгкий туман ещё висел над Каменкой, и в нём удивительно, по-сказочному отражались золотые купола суздальских церквей. Мы позавтракали в гостинице (творожники были очень вкусные, и я даже два раза взял добавки), а потом двинулись в путь.

- Нам нужно пересечь Каменку по тому мосту, - сказал Серёжа, разглядывая карту. - А потом свернуть между двумя домами, где раньше, судя по плану, была городская стена.

Мы шли по утреннему городу, и я смотрел на ребят. Серёжа всё время сверялся с картой, Костя шагал широко и уверенно, как будто уже знал, куда идёт. Аня то и дело останавливалась, чтобы сфотографировать старые дома, и Павлик терпеливо ждал её, засунув руки в карманы и глядя куда-то вверх - туда, где над крышами плавали редкие облака.

Мост через Каменку был деревянным, старым, с вытертыми досками, и под ним лениво текла тёмная вода. За мостом начинался частный сектор - низкие деревянные дома с палисадниками, где цвели мальвы и подсолнухи.

- Нам сюда, - сказал Серёжа, указывая на узкий проулок между двумя заборами.

Проулок вывел нас к пустырю, поросшему крапивой и лопухами. Посередине пустыря стоял старый колодец - обветшалый, с прогнившей деревянной крышей и срубом, в котором кое-где торчали доски.

- Он самый, - сказал Костя, сверяясь с картой. - Здесь крестик.

Мы подошли к колодцу. На первый взгляд это был обычный деревенский колодец, таких много в Суздальском районе. Но, присмотревшись, я заметил одну странность: каменное основание колодца было сложено не из простых валунов, а из хорошо отёсанных известняковых блоков, каких не делают в последние лет двести.

- Интересно, - сказал я, опустившись на корточки. - Эти камни явно старше, чем весь этот район. Скорее всего, они остались от какой-то древней постройки.

- А может, это и есть библиотека? - воскликнула Аня. - Ну, не сама библиотека, а её вход?

- Не спеши, - улыбнулся я. - Давай сначала посмотрим, что внутри.

Внутри колодца было темно и сыро. Вода плескалась на глубине метров трех , а может, и больше. Пахло сыростью, тиной и ещё чем-то старым, почти забытым.

- Алексей Иванович, а у вас есть верёвка? - спросил Павлик, который всё это время молчал и сосредоточенно рассматривал каменные блоки.

- Есть.

Я достал из своего рюкзака верёвку, которую взял на всякий случай - городской житель я или нет, а поход без верёвки непорядок.

- Я спущусь, - сказал Павлик, и в его голосе я не услышал ни капли сомнения.

- Павел, - сказал я твёрдо. - Во-первых, я не собираюсь отправлять двенадцатилетнего ребёнка в старый колодец, где неизвестно что. Во-вторых, там вода, и ты промокнешь. В-третьих...

- Я в порядке, - перебил он меня, и сказал это так спокойно, что я на секунду даже растерялся. - Я умею плавать. И я не боюсь темноты.

Я посмотрел на остальных. Серёжа кивнул, Костя одобрительно хмыкнул, Аня прикусила губу и тоже кивнула, хотя было видно, что ей и страшно, и интересно одновременно.

- Ладно, - вздохнул я. - Но я спускаюсь первым. Если там что-то не так - вы меня вытягиваете. И никаких подвигов без моего разрешения.

Я привязал верёвку к стволу старого тополя, росшего неподалёку, и, держась за перекладину, начал спускаться в колодец.

Вода оказалась не такой уж холодной - градусов шестнадцать, не больше. Я коснулся дна ногами, и моя ступня тут же увязла в мягком иле. Но, когда я пошарил ногой дальше, я нащупал что-то твёрдое - ровное, каменное, не похожее на природные валуны.

- Есть что-то! - крикнул я наверх. - Какая-то плита. Похоже, это не дно колодца, а перекрытие.

- А под перекрытием что? - крикнул Костя.

- Вот это мы сейчас и узнаем.

Я взял нож, который захватил с собой, и начал соскабливать ил с края плиты. Она была тёмная, старая, с какими-то вырезанными знаками. Я провёл по ним пальцем - знаки были похожи на древние буквы, но не на кириллицу. Скорее, на что-то ещё более старое, может быть, домонгольское письмо.

- Там что-то есть, - сказал я наверх. - Не могу разобрать, но это точно не просто камень.

- Мы спускаемся! - закричала Аня, и я даже не успел возразить.

Над моей головой зашуршало, и через минуту в колодец с шумом и брызгами приземлились все четверо. Серёжа плюхнулся прямо на плечо Косте, Аня умудрилась зацепиться за мою руку, и только Павлик спустился почти бесшумно, зацепившись за край сруба и скатившись вниз с лёгкостью кота.

- Алексей Иванович, вы не ушиблись? - спросила Аня, отплёвываясь от воды.

- Я в порядке, - сказал я, стараясь не показывать, как у меня стучит сердце. - Но в следующий раз, когда я скажу "не спускаться", пожалуйста, слушайтесь. Хотя бы формально.

Мы стояли в воде по щиколотку и разглядывали плиту. Я соскоблил слой ила. Знаки на ней были отчётливыми, и теперь, когда мы все оказались рядом, стало ясно: это не просто надпись. Это был рисунок. На плите был изображён колокол. Маленький, изящный, с какой-то странной формой - не похожий ни на один из суздальских колоколов.

- Это колокол из небесного металла, - вдруг сказал Павлик, и в его голосе послышалось что-то похожее на уверенность. - Я читал одну старую книгу в дедушкиной библиотеке. В ней было написано, что князь Всеволод Большое Гнездо заказал у заморских мастеров колокол из упавшего метеорита. Он издавал такой чистый, неземной звон, что его слышали за сто вёрст.

- И что с ним случилось? - спросил Серёжа, забыв про очки, которые запотели от влажности.

- Никто не знает, - сказал Павлик. - Книга обрывалась на середине. Я думал, это просто сказка.

- А теперь, - сказал я, - я думаю, что это не сказка.

Мы посмотрели друг на друга, и в тот момент, стоя в ледяной колодезной воде, с налипшей на одежду тиной и горящими глазами, мы все вдруг поняли: мы нашли не просто старую плиту. Мы нашли нить. Нить, которая ведёт к чему-то настоящему, забытому и очень важному.

Мы выбрались из колодца, мокрые и счастливые, и я подумал, что, наверное, именно так начинаются самые лучшие приключения - с колодца, с мокрых ботинок и с чувства, что ты стоишь на пороге тайны.

________________________________________

## Глава 3.


Тайна, которая стояла за плитой, и один неожиданный разговор

В гостинице нас встретили удивлёнными взглядами, и я подозреваю, что администраторша, Мария Петровна, приняла нас за беглых утопленников. Мы заверили её, что мы в порядке, только очень мокрые, и попросили горячего чая и полотенца.

- Лето, вода, - философски заметила Мария Петровна, протягивая нам огромную стопку махровых полотенец. - Мои внуки тоже всё время мокрые. Главное, чтобы без простуды.

Мы переоделись в сухое, выпили по две кружки чая, и только тогда сели за стол в моей комнате, чтобы разобраться с тем, что мы нашли.

Рисунок колокола я перерисовал на лист бумаги, пока он ещё не высох, и теперь мы смотрели на него все вместе.

- Смотрите, - сказал Павлик, водя пальцем по краю колокола. - Здесь по краю идёт узор. Не орнамент, а буквы. Только я не могу их прочитать.

Я пригляделся. Действительно, на рисунке были видны крошечные знаки, которые я сначала принял за простые завитки. Но Павлик - Павлик был прав, - знаки складывались в слова, только написанные не по-русски, а славянской вязью, почти забытым сейчас письмом.

- Это старославянский, - сказал Серёжа, подвинув к себе лист. - Я немного умею его читать. Но тут не все буквы привычные.

Он долго водил пальцем, шевелил губами, и я с улыбкой следил за ним: до чего же хорошо, когда у ребёнка есть настоящий, живой интерес - не для оценок, не для галочки, а потому что хочется понять, узнать.

- Я почти прочитал, - сказал Серёжа, наконец. - Вот здесь: "На место сей... колокол... когда придёт время...". И дальше - не разобрать.

- А где он спрятан? - спросила Аня, с нетерпением подаваясь вперёд.

- Этого нет, - Серёжа покачал головой. - Только слово "порог". И всё.

- Порог? - переспросила Аня. - Какой порог?

Мы задумались. Я повертел рисунок так и эдак, но больше ничего не увидел.

- А может быть, сам колокол находится не в колодце, а в самом городе? - предположил Костя. - И порог - это вход в какой-то храм. Или в подвал.

- Или в крепостную стену, - добавил Павлик.

- Или в кремль, - сказала Аня.

- Или в старую мельницу, - сказал Серёжа, поправляя очки.

И тогда я вспомнил.

- Ребята, - сказал я. - А давайте не будем гадать, а пойдём к человеку, который знает о суздальских тайнах больше всех.

- К кому? - спросили они хором.

- К дедушке Косте, - сказал я. - Тому самому, у которого эта карта была. Он живёт здесь, в Суздале, я знаю. И если кто-то знает о колоколе - то только он.

________________________________________

Мы отправились к дедушке Косте ближе к вечеру, когда жара спала. Он жил на Пушкарской улице, в небольшом деревянном доме с зелёными ставнями и огромной яблоней во дворе. Яблоня была старой, вся в мелких жёлто-красных яблоках, и они лежали на траве целым ковром, идти было трудно, но приятно.

Дедушка Костя, Иван Петрович, оказался высоким, седым стариком с лукавыми глазами и такими же лукавыми усами. Он встретил нас так, будто ждал всю жизнь: пригласил в дом, усадил за стол, поставил перед каждым по кружке яблочного компота и сказал:

- Ну, показывайте, что нашли.

Мы рассказали ему всё - как нашли карту, как спустились в колодец, как обнаружили плиту с рисунком и надписью. И когда я положил перед ним перерисованный колокол, дедушка Костя долго молчал, вертел рисунок в руках, подносил к лампе, щурился и, наконец, сказал:

- Правильно вы сделали, что пришли. И правильно, что не стали ничего трогать дальше.

- А что там? - спросил Павлик, и в голосе его впервые за всю поездку послышалось нетерпение.

- Там, дети мои, - сказал Иван Петрович, - всё, что вы ищете. Но не в колодце. Тот колодец - только подсказка. Настоящий вход - в Спасо-Преображенском соборе, что в Кремле. Там есть старый придел, который сейчас закрыт. И под ним - подвал. А в подвале - старый, почти забытый порог. Тот самый.

Мы смотрели на него, затаив дыхание. Обычный вечер, обычная деревянная комната за городом, яблочный компот, - и вдруг самое обычное место становится воротами в тайну.

- Почему вы нам раньше не сказали? - спросила Аня.

- А зачем? - ответил Иван Петрович, усмехнувшись в усы. - Чтобы вы пошли в закрытый придел и сломали там что-нибудь? Нет. Сначала вы должны были захотеть найти его сами. И вы нашли. А сейчас я вам помогу.

Иван Петрович встал, подошёл к старому дубовому шкафу, и долго копался там - я слышал, как звякают ключи, скрипят ящики. Наконец он вернулся с ключом. Большим, тяжёлым, ржавым.

- Ключ от того придела, - сказал он. - Я храню его двадцать лет. И всё ждал, кому его отдать. Видимо, вам.

Он протянул ключ мне.

- Только уговор, - сказал он серьёзно. - Ничего не ломать. Найти. Посмотреть. И если что - оставить всё, как есть. Тайна должна оставаться тайной, но иногда о ней нужно кому-то рассказать. Хотя бы одному человеку. Чтобы она не умерла.

Я взял ключ. Он был холодным и тяжёлым - кусок истории, который мы держали в руках. И вдруг мне стало ясно: мы стоим на пороге чего-то настоящего, такого, что бывает раз в жизни.

- Завтра утром, - сказал я. - Мы идём в собор.

________________________________________

## Глава 4.


Вход, о котором забыли, и то, что мы увидели внутри

Утро снова было ясным.

Мы шли по Суздалю, и мне казалось, что город сегодня дышит по-другому - будто он знал, что мы идём к тайне, и помогал нам, подсказывал путь. Солнце падало на купола, и они сияли так, что глазам становилось больно.

Спасо-Преображенский собор встречал нас каменной прохладой. Мы вошли внутрь - там было тихо, пахло старым деревом, воском и еще чем-то неуловимым, от чего сразу становится понятно: ты в очень старом месте. Народу почти не было, только пара туристов стояла у иконы, и старушка в платке протирала подсвечники.

Мы прошли к тому приделу, о котором говорил Иван Петрович. Он был с правой стороны, почти незаметный - небольшая дверь, запертая на старый замок.

Ключ подошёл с первого раза, но дверь поддавалась тяжело, с протяжным скрипом. Я толкнул её плечом, и она открылась.

За дверью была лестница. Узкая, каменная, уходящая вниз, в темноту. Пахло сыростью и... бумагой. Я узнал этот запах - так пахнут старые библиотеки, когда их долго не открывают.

- Здесь кто-то был до нас, - сказал Павлик, вдруг остановившись.

- Почему ты так решил? - спросил я.

- Ступеньки протёрты, - сказал он. - Не сейчас, а очень давно. Очень много людей ходило по этой лестнице.

Мы спустились вниз. Лестница вывела нас в небольшой подвал, сложенный из известняка. Посередине стоял каменный стол, а на столе - что-то, что я сначала принял за старую вазу.

- Это колокол, - сказала Аня шёпотом. - Это тот самый колокол.

Он был не большим - сантиметров двадцать, не больше. Неизвестный металл в полумраке светился лёгким сиреневатым отливом. На поверхности его были едва заметные узоры, похожие на те, что мы видели на плите в колодце.

- А как же он звонит? - спросил Костя, прикасаясь к нему пальцем. - Как по нему ударить?

- А никак, - сказал Павлик. - Он сам звенит. От прикосновения. От дыхания. От света.

Я смотрел на этот колокол - сиреневого цвета, и мне вдруг показалось, что я слышу звон. Не громкий, не колокольный, а какой-то очень чистый, почти неслышный, как будто звенит само время.

- Мы его заберём? - спросил Серёжа.

- Нет, - сказал я. - Мы оставим его здесь. Там, где он должен быть. Потому что такие вещи нельзя забирать. Им нужно оставаться на своих местах, чтобы быть настоящими.

Мы постояли ещё немного в тишине. Колокол молчал - но я чувствовал, как от него исходит что-то, что нельзя объяснить словами. Наверное, вот так люди тысячи лет назад слушали его звон и успокаивались.

Мы вышли из подвала, заперли дверь и пошли на свет. Солнце стояло высоко, и Суздаль был так же красив, как и всегда, но в нём для нас теперь появилось что-то новое: мы знали его тайну. И эта тайна была тихой, светлой и совсем не страшной.

________________________________________

## Глава 5.


О том, что остается после поиска, и почему лучше все не рассказывать до конца

Вечером мы сидели на берегу Каменки.

Река текла спокойно, отражая облака и старые деревянные дома. Мы пили чай из термоса, который захватили с собой, и молчали - каждый о своём.

- Алексей Иванович, - сказала Аня. - А вы будете кому-нибудь рассказывать о колоколе?

- Нет, - сказал я. - Пока не буду. Может быть, когда-нибудь - но не скоро.

- Почему? - спросил Костя.

- Потому что, - сказал я, подбирая слова, - такие истории нужно прожить. Их нельзя просто рассказать. Они должны сами потом кому-то открыться, как открылись нам. И я хочу, чтобы у тех, кто найдёт его когда-нибудь, тоже был этот момент - когда ты стоишь у старого порога и чувствуешь, что сейчас произойдёт что-то важное.

Павлик сидел чуть в стороне и смотрел на воду.

- Павлик, а ты что думаешь? - спросил я.

Он помолчал, потом сказал:

- Я думаю, что мы теперь однажды сюда вернёмся. Через много лет. И колокол всё так же будет стоять на том месте. И мы ему скажем: "Привет, мы помним тебя". А он нам ничего не ответит, но мы всё равно будем знать, что он нас слышал.

Я посмотрел на ребят и подумал, что, наверное, это и есть счастье - сидеть на берегу старой реки, смотреть на облака и знать, что где-то в старой каменной подвальной комнате стоит колокол, который звенит от прикосновения, и он принадлежит только этому месту - этому городу, этой реке, этому лету.

А ещё я подумал, что самые лучшие вещи в жизни - это те, которые нельзя унести с собой. Их можно только найти, увидеть и запомнить.

На следующий день мы уехали из Суздаля.

Уезжали мы вечером, когда город зажигал первые огни, и Каменка была фиолетовой от заката. Провожать нас вышел Иван Петрович, обнял каждого, а мне на прощание сказал:

- Ты правильно всё сделал, учитель. Не забирай таких вещей. Дай им жить своей жизнью.

Я кивнул, и мы сели в автобус.

Я смотрел, как за окном уплывают золотые купола, и мне было немного грустно, но эта грусть была светлая - как отзвук стеклянного колокола, который когда-нибудь снова зазвенит для кого-то другого.

________________________________________

Конец