# Гарри против тварей-2

Марик Вангер

Нет, это не школа, а Хербер какой-то, не сожрут, так душу высосут! Поэтому тренироваться надо... на ком-нибудь! Гарри и Гермиона осенью на третьем курсе, Хагрид покровитель, Малфой вредитель, Добби помогатель, Рон и Клык пожиратели... всего, директор ведёт свою игру. Словом, максимум смешного, никакой мэрисьюшности и минимум родомагии. Тотальная пародия на магический мир, и никаких! Продолжение цикла "Хроники Хербера" следует...

Марик ВАНГЕР


Хроники Хербера. Роман-пародия


Книга первая. Гарри против тварей


Том 2. Гарри против тварей-2


## Глава 1


Лучший конь из всех людей


Я - Руби Хагрид, который самый большой в школе, и мне уже пятнадцать. В прошлом году были кто и чуть побольше, из старших. А сейчас смотрю в коридоре - я самый большой. Поэтому на метле не люблю летать, маленькая она, и опасная. Не хочу вниз падать, боюсь. Хоть и дразнят. Но я другое люблю, то есть не полёты.

Поскольку учиться трудно, то я больше всего перемены люблю, и выходные дни люблю, ещё гораздо больше. И гулять по лесу люблю, это особенно приятно. Однако я не просто гуляю, я со смыслом гуляю. С большим.

То есть мне нравится учиться охотиться в лесу, потому что там много еды. Правда, в лесу сырая еда, но я умею хорошо готовить. Потому что знаю огонь. А также знаю разные приправы. Очень люблю сам готовить, и потом всё сам съедать, до крошки.

И ещё я пауков люблю, очень, если большие. Но чтобы не есть, а так, потому что пауки невкусные. Но вот нравятся, и всё. Мелких зверюшек не очень люблю, а чем крупнее, тем лучше. Потому что мелкие быстро ломаются, бывает, что и сразу. И совсем, что даже обидно, если долго ловил.

Некоторых просто жалко, особенно енотика. Он пушистый был, а потом работал мочалкой и многих пугал. А остальным просто не нравился, особенно когда стал протухать. Зато крупные зверьки могут совсем не ломаться, и это хорошо.

Правда, если крупные, то кусаться могут, и царапаются там. Но я с дубовой кожей на важных местах, мне всё нипочём. А когда почём, всё равно быстро зарастает. Даже быстрей, чем на собаке. Я сравнивал. Собака после меня долго зарастала. И сердилась, потому что собака.

Я не только на уроках не люблю, я и на метле не люблю, как и говорил. А вот в конный бой люблю. Потому что самый большой и самый лучший конь из всех людей. На мне и удобно, потому что широкий я. И высоко очень, коли длинный я. Никто до моего всадника хорошо не дотянется.

Ещё я бегаю быстро, хоть и всадника сверху таскаю. Я самых крупных выбираю, чтобы руки были длинные. Тогда всадник полезный и хорошо помогает сдёргивать. Тех, кого я сам не свалил, вместе с конём.

Я так-то не хитрый, а в конных боях бываю хитрый. И пользуюсь своим корпусом, раз вес большой, это законно. Когда я корпусом бью, все валятся, кто не отскочил. А когда на тебе седок, трудно ведь отскочить, вот. Зато мне не надо отскакивать. Я себя так поставил, что это от меня отскакивают. Чтобы потом упасть, и даже больно.

Совсем не люблю, когда другим сильно больно, но я же не виноват. И падать я не боюсь, потому что очень прочный. А когда иногда падаю, всегда кричу, чтобы разбегались. Очень громко кричу, и меня всегда слушаются, что очень приятно. Потому что обычно не слушаются, а ещё и дразнят.

Я в боях за справедливость стою. Поэтому маленький всегда убежать должен, когда я падаю. Но я редко падаю, а вот другие часто. И ещё им больнее. Это не очень справедливо, но я же не виноват, что стойкий и прочный. А также дубовый, то есть ещё прочнее.

Колдовать трудно, но очень интересно. Я в первый год совсем плохо колдовал, потому что латынь. А теперь неплохо колдую, потому что Том Реддл про латынь понятно объяснил, кое-что. Том, зараза, очень понятно объясняет.

Но только недавно воды в меня налил, целое ведро, через воронку. А это больно, когда целое. Надо немного наливать, тогда вредное из кишок уйдёт. Ну, из организма, который я.

А после Томова ведра столько ушло, прямо в народ, что все косятся и пальцем показывают. И ещё всякое рассказывают, я немного слышал. Так лучше бы не слышал. Столько обидной неправды говорят, что ужас. И правды столько говорят, что прямо ужас. И откуда только узнали, даже непонятно.

Нет, пословица та неправильная. Сладкая ложь гораздо лучше горькой правды. Потому что сладкое всегда лучше. Особенно шоколад, мармелад, мёд, халва, рахат-лукум, кексы, пирожные и эклеры. И ещё сахар, когда горкой и в пасть. Он приятно хрустит и слюна от него сладкая долго.

Говорят, что мороженое очень вкусное. Но я не ел. Потому что в школе не делают, его в деревне покупать надо. А я сразу в школе всё на сладкое трачу, на мороженое не остаётся.

***

Хогвартс хорошая школа, потому что кормят три раза в день, и с собой можно уносить. На самом деле нельзя, но не проверяют, и никогда из карманов не вытаскивают. А у меня четыре кармана, и все большие.

И ещё рот у меня большой. В нём я тоже довольно много могу вынести. Когда съем до не могу, то знаю, что не могу скоро пройдёт. И снова будет этот, как его, аппетит. Большой, и будет ещё расти, у меня так.

Поэтому в рот ещё набьёшь, как этот, маленький, с хвостом. И ушками, толстячок такой. И щёчками, смешными. Хомяк, вот. Я его раз ловил и разбирал, на предмет щёк. Они очень растягиваются.

У меня мало растягиваются, но хоть рот большой, туда несколько хомяков войдут. И поэтому можно носить лишнюю еду, которая необходимая. Полчаса поносил, помычал, а потом незаметно и съелось всё, вот так. И можно за карманы приниматься, и подъедать, незаметно.

Очень я Большой зал люблю, и хожу туда с удовольствием. Потому что можно есть и есть. А это вкусно и полезно. В туалет тоже с удовольствием хожу, там не надо на корточках сидеть, как в лесу, а можно верхом.

И долго, сколько хочешь, столько и сидишь, никто не укусит. Особенно рыжие муравьи, злые. Или осы, очень злые. А потом всё твоё ненужное смывается, такая сильная магия. Или не всё, если много старался и магии замка не хватает.

Туалет - это удовольствие, и чихать удовольствие, и волшебную палочку, что с одним концом, полировать специальной мазью - особенное удовольствие. А на уроках нет удовольствия.

Хотя бывает, что интересно рассказывают. Особенно когда показывают и читать не надо. И писать. Но очень часто бывает, что писать надо, а это тяжело. Или так тяжело, что не могу как.

Но я мучаюсь и учусь, потому что нельзя. Неучёным нельзя, заклюют, даже если большой. И даже если очень здоровый, тоже заклюют. Так отец учит, а он умный. Он говорит, что меня одним неловким движением сделал. А если бы ловким делал, то я ещё больше бы получился. И умнее.

Наказывать в Хогвартсе умеют, и по-разному умеют. Но я дубовый, мне не сильно больно. Бывает, что и почти совсем не больно, когда по заднице, потому что там у меня дубление. Секретное преимущество особой полувеликанской кожи, которого у других нет. Не каждое жалящее меня берёт. И на штрафном кактусе спокойно сижу, и все завидуют.

Сижу хоть и спокойно, однако если завидуют, то это плохо. Потому что завистники дразнят, по-всякому. Я хотел привыкнуть, но уже третий год дразнят, а я так и не привык. Если бы отец ловким движением делал, то наверное уже бы привык. Но я отца не ругаю, нет, потому что нельзя.

Про меня любят говорить, что я дурак здоровый. А я совсем не дурак, потому что многим интересуюсь. И не только едой и зверюшками. Но и травами с корешками недавно стал сильно интересоваться. Профессор Помона меня любит и подкармливает, хотя может и кактусом кормить, очень горьким и непитательным. И колючим, аж страшно.

Но только когда я виноват, особенно если сел не туда. Или наступил. Потому что есть растения очень ценные, я выучил. И терплю все наказания, потому что очень выносливый и дубовый. Я своими большими ногами уже меньше вытаптываю ценного, и кактус совсем есть перестал. И это очень приятно.

Профессор Минерва меня не очень любит и мало подкармливает. Но я знаю, что она кошка и ночью охотится в лесу. А значит, ест вторую порцию, но со мной не делится. Правда, крысы хоть и нормальное мясо, но часто пробегают мимо рта, как я люблю шутить. Потому что весёлый и добрый малый, как говорит Помона.

А пробегают мимо, потому что в школе кормят вкуснее. Но иногда и крыса хороша, если настроение. Когда сам поймал, силками, или камнем достал, то настроение лучше.

Иногда даже такое настроение, что прямо вот взял бы толстую книгу, и читал. И я когда-нибудь так и сделаю, если настроение особенно хорошее будет. Как после сахара, горкой, или мази, папкиной.

Зато травница Помона делится вкусными овощами и плодами, потому что не охотится, а сама выращивает. Когда у тебя само всё растёт, это ещё лучше, чем охота. Или не лучше.

Ведь охота - это мясо, а что может быть лучше мяса? Только шоколад, мармелад, мёд, халва, пастила и эклеры. И ещё пудинг с патокой, особенно когда много. И пирожные с кексами, и сахар горкой...

***

Задание написать сочинение про свою жизнь, хобби и достижения Рубеус Хагрид выполнял почти год, со второго курса. Только перед самым исключением из школы справился. Его жалели и поэтому не сильно торопили. Потому что видели - парень старается, пишет помаленьку, кусочками, мучается...

...Давно не писал, некогда было. Но тут мысли появились, надо записать, особенно про обиды всякие. И про достижения тоже. Раз я хорошо научился у Помоны Спраут выращивать полезное и вкусное.

Однако, поскольку мясной пищи маловато, я всегда охотился и охочусь, для себя. Потому что в Запретном лесу живёт много вкусного. Я там ловлю и лопаю разную добычу, от лягушек и рыбы до ослят. А также включая и барсуков. Я их одобряю за размер и жирность. Однако не одобряю за клыки, когти, и за то, что даже меня не боятся.

Барсук зверь хитрый и коварный, поэтому убить такого непросто. Но я умею его скрадывать, для чего следует лежать неподвижно, намазавшись всяким дерьмом... Потом зверину эту, пахучую, в уксусе только отмочить, и всё.

То есть не всё, а надо запекать в угольках. И потом блаженствовать, это очень красивое слово. Да, пока барсук не кончится, только блаженствовать, и больше ничего. Ради такого гурманства можно и в дерьме полежать. Это называется сложным словом - маскировка, но я выучил.

Я и про дружбу выучил, но как-то неудачно. Вот пуффендуйцы дружные, а со мной не дружат. Потому что и за барсуков обижаются, и запаха дерьма не любят. И просто боятся. Ну, то есть меня.

Конечно, я вспыльчивый, и часто. Поэтому легко по морде готов накидать, за оскорбление. Потому что не сразу понял про всякие непонятные слова. Которые, оказывается, не всегда оскорбления, а только иногда. Или часто.

Поэтому кулаком на такие слова и отвечал. И ногой тоже, нога часто удобнее, дальше достаёт. Папка учит не в ухо сразу, кулаком, и даже не пинком под зад, а спокойным быть. И с достоинством отвечать на великанском наречии, раз там мата как нигде.

Поэтому Руби Хагрид постепенно приучается, и уже мало пинает. И в ухо почти никого не бьёт. Потому что ухо на голове растёт, вот. А по голове нельзя бить, особенно ногами.

Правда, папка болеть стал, воспитывает меньше. Потому что спиртом лечится каждый день, и в основном лежит. А я слышал, что самолечение спиртом может быть опасным. Да, раз маглы с него просто дохнут. Особенно если спирт древесный, и ещё для мойки стёкол. Такой спирт и для магов опасный, Слизнорт этот, зельевар, понятно рассказывал.

Мистер Хагрид уже неплохо в травках и зельях разбирается. А куда деваться, коли Помона за плохое знание своих кустиков откактусовать всегда рада. Говорит, что есть заклинание, которое уши прямо в кактус. Ну, превращает, как раз на урок-другой. И она его когда-нибудь выучит, и нарушители взвоют.

Спраут-то не сразу поняла, что дубовая у одного великанчика шкурка. Там, на сидячих местах, очень непростая такая. Сначала удивлялась и думала, что промазала. Ну, когда иглы кактуса в задницу метала, а я ни звука. Вот ни одного, как будто и задница не моя.

А иглами меня пичкала за хрюнию ту, рукоедную и растоптанную. Потому что вредное растение, и даже опасное. Как тяпнула за палец, я сразу выучил, почему рукоедная. И затоптал, в сердцах, большими ногами. Потому что вспыльчивый.

И вот тогда Помона, покричав, плохую вещь организовала. Для самых плохих учеников. Это бутерброды из кактусов, которые штрафные. Ужасно невкусная вещь, эти кактусы. Потому что горькие, до не могу.

А главное, колются, особенно в язык и, это, нёбо. И в губы тоже, и ещё из щеки наружу лезут, когда шибко жуёшь. Ну, чтобы быстрей такой плохой бутерброд закончился. От скорости ещё и дёсны страдают, поэтому хуже такого бутерброда ничего нет. Его даже бутербродом неправильно называть, да. А только словами из великанского языка, вот. Но в сочинении их нельзя, я выучил.

На мне Помона самый первый бутерброд испытала. Потом ещё на двух хулиганах и одной хулиганке, главных, тоже испытала. И сказала, улыбаясь, что вещь жёсткая, но себя оправдывает. И стала, эта, культивировать самые горькие и колючие кактусы. Специально для штрафных целей. Потому что генетику знает, важную науку. Которая, выходит, начинается прямо с меня.

Я генетику, эту всю, тоже долбить буду. Чтобы новых зверьков сочинять, самых интересных. И неожиданных, потому как удивлять можно не только ударом в ухо. Или пинком, если самый неприятный ученик. И прямо им в стену, чтобы совсем уже разудивлялся. Я думаю, что сочинять новых зверушек - точно интересней, чем со старыми возиться.

Забыл сказать, что толстый Слизнорт хвалит, раз крепкий парень Руби в корешках отлично рубит. Мол, молодец, Рубеус, что врубаешься. Мол, зелья - это твоё, чутьё нужное имеешь. Поэтому выше ожидаемого тебе, и превосходно тебе!

А я же очень чутливый, и три раза на зельях превосходно получал! И чары интересная вещь, полезная. Трансфигурация тоже интересная, но котиная училка непонятно объясняет. Правда, ругает мало, а просто говорит, что великановоспитанному трудно. И жить трудно, и в её предмет врубаться тоже. И даже просто в жизни хоть как-то устроиться будет не просто, а трудно.

Потому что магический мир маленький. Вот великаны в него и не поместятся, она предчувствует. И не будет наказывать за прогулки в Запретном лесу. Потому что если ночью не ходить, и кентавров, очень смешных коняшек, не дразнить, то в лесу безопасно. И это от тебя все лесные убегают, но не всегда могут.

Я тогда даже не успел договорить, что сам-то всего лишь полу-великан. И коль размерами куда ближе к людям, то должен поместиться... А профессор-кошка уже высказалась, что и полу-великаны - незваные гости. Раз сразу и в ухо, и в челюсть, чтобы зубы горохом летели.

Да, как говорят маги, и самый незваный гость всё равно великана лучше. Вот очень плохо придумано, неправильная мудрость! Этот, расизм и дискриминация. И меня всему этому подвергают, всё время.

Это Том Реддл меня научил длинному красивому слову "дискриминация". И сказал, что оно - компенсация за то, что я ему великанский язык объяснял. Вот целая школа ведьм и колдунов, а только один плоховатый Томми хороший умный.

Он мутный такой отличник, с плохого факультета, а великанским языком заинтересовался! Дескать, ты, Хагрид, единственный у нас носитель великанского языка. Такого особенного, очень крепкого и пронимающего. Поэтому гордись и не забывай.

Так я и горжусь, тем более что вообще единственный в мире полу-великан. Который соединяет... эти, которые культуры, разные. И тем движет цивилизацию, куда-то там... Однако про меня только и слышно всё самое гадкое. То людоед, латентный какой-то, то вообще, каннибал. Вот такое грубое оскорбление, что охота прямо ногами, в ухо, хоть и нельзя! Надо же, каннибал!

Он же никакого коня не... трахал, и никогда. Потому что осторожный в трахе, вынужденно. Он только примеривается, с кем бы того-этого, и всё тут. Ведь трудно ему с трахом, единственному такому...

***

...Про меня всякое неправильное любят рассказывать. Даже в стихах. А это особенно обидно. Потому что лучше запоминается и выкрикивается. Они издалека выкрикивают, поэтому громко получается.

И все вокруг слышат, а потом тоже повторяют. Путём выкрикивания. Меня боятся вблизи дразнить, у меня же руки длинные. И бегаю я быстро. И бью сильно, хотя и аккуратно.

Правда, те, кого бил, говорят, что бью неаккуратно и слишком сильно. Мол, так нельзя, потому что школа. И особенно нельзя, если пинком в стенку. Я точно, могу увлекаться, раз у великанов очень горячая кровь. Отчего они лупят друг в друга почём зря, даже камнями.

Однако я соблюдаю людские правила, как отец учит. Потому что нарушать правила - это зло нашего прекрасного мира. Так в умных книгах написано. Поэтому если враг упал, то я его не бью ногами теперь. А только один раз пинаю, до стены, и всё.

И зубы пострадавшим от моих рук и ног всегда возвращаю. Потому что отец так сказал. Нельзя чужие зубы, это зло. И волосы нельзя, тоже зло, хоть и меньше. Но пуще всего кровь нельзя. Но её же не собрать с пола. А зубы я собираю и отдаю. Хотя они во рту сами быстро вырастают, потому что магия и больничное крыло.

Но раз нельзя, я отдаю... Только самым неприятным, которые очень умело дразнят, не все возвращаю. А просто говорю, что не нашёл. Я рукастый, смог трофейные зубы просверлить. Ну, чтобы браслеты себе сделать. Хотя хватило бы и на ожерелье. Скромное, в одну нитку, но тогда заметят. И осудят, в школе так. В ней очень легко осуждают, и все подряд.

Поэтому я коренные зубы обточил, чтобы шарики-бусинки получились, и браслетики сделал. Но на них всё равно косятся и это, подозревают. А я ещё очень маленький браслет, из всяких зубных остатков, сделал. И на секретное место цепляю. Ну, когда там рукой пошерудить охота. Очень папкину мазь дополняет, и прямо гордость, что я догадливый, как больше никто...


## Глава 2


Вещий Дог


Клык у Хагрида ел патиссоны,

А с похмелья жевал и лимоны,

Если ты есть собака,

То всеяден, однако,

Хагрид знал всей природы законы.


- Где шлялся, почему долго не было? Чего опять сожрал, собака такая?

Клык сел и вытянул переднюю лапу, основательно измазанную в угольно-чёрном и пахучем навозе фестрала. Хагрид осклабился и довольно прихлопнул в ладоши:

- Ух ты, умничка мой хвостатенький! А я ж думал, ты совсем у меня дурачок! Увидел, понял, вспомнил, догадался, помазал, прибежал! Ух, сколько операций последовательных совершил, умная собачка! Сейчас косточку из супа вытащу, с мясцом, сам бы съел, да собачке надо...

Счастливый Клык затанцевал вокруг лесника. Сейчас его покормят, вне очереди! Увидев приличных размеров кость, как следует обложенную мясом, заскулил, ошеломлённый таким подарком судьбы, и яростно заколотил хвостом по бокам. Варёное мясо, это же почти как копчёное, почти!

- Вах, конечно, хочу! - восторженно вопил Клык. Собака прекрасно может высказать: "Дай ещё, дай, много раз дай!"

Схватив подарок, пёс плюхнулся пузом на траву и принялся пировать. Хагрид добродушно и чуть просительно басил, обращаясь к Гарри с Гермионой:

- Сбегайте, ребятки, за продуктом, а? А то у меня два зельица поспевают, и бражка скоро совсем перегонится, последить надо... Вон, ведёрки стоят, и совок там же, за колодой, вон... Вы когда наберёте, сразу лопухами закройте, чтоб не шибало. А то вредный он, фестралий этот...

Пока свежий, такой ядрёный, что на него даже мухи не садятся. А, судя по Клыку, там свежий продукт, самый полезный, который с остаточной магией, вот...

Дай лапу, Клык, очищу с тебя продукт, не нужен он твоей шерсти, и без того короткая, зимой, вон, мёрзнешь весь... Где фестралы-то погадили, далеко?.. Понятней гавкай, скотина хвостатая! Близко, нет?..

Ага, непонятно говоришь. Далеко, нет?.. Ага, громче ответил, значит, далеко. Ладно, догрызай, потом ребят проводишь... Да молодец, молодец! И не жри там чего попало, понял-нет?..

***

- Бери ведерко поменьше, а я совок прихвачу, и вон то ведро, побольше.

- И перчатки не забудь, Гарри.

- Ага... Прогуляемся, раз погода такая...

- А потом в бадминтончик, хорошо?

- Непременно! А Клык-то как уверенно бежит!

- Да уж, с ориентировкой у него порядок, собака он такая, искатель редких пород навоза, заслуженный поносник! Поноску не таскает, а вот с поносом всё в порядке, раз обжора, каких мало.

С другой стороны, хозяин тоже пожрать не дурак, верно? Как говорится, подобное к подобному... Ого, белых грибов сколько! Запомним место, Гарри, и потом вернёмся, да?

- Конечно, вон какие грибочки! Подвергнем полному опустошению, во имя сковородок Хагрида, безразмерных!

- Нормальных великанских, Гарри!

Мальчишка, помахивая ведром, забормотал под нос очередной лимерик:


Хагрид отдал себя дегустации,

С зельеваром в кооперации,

За Клыка он запнулся,

Больно так навернулся,

И лежал в алкогольной прострации...


Гермиона сочла нужным внести необходимые поправки:

- Гарри, насчёт прострации необязательно, это очень редкие случаи. И в основном, в прошлом...

- Не уверен, что в прошлом, раз кредитная история такая богатая, что... О, каким душком повеяло! Не буду говорить, каким именно, можно и без подсказок догадаться. Похоже, мы пришли!

- Это он, да? Приличные кучи! И Клык не подходит, в сторонке вертится.

- Явно он! И запах резкий, причём не очень такой и... дерьмовый. Ты отойди и собери лопухов, а я вёдра загружу, по-быстрому... А собакен-то хитрый, с подветренной стороны держится, чтобы ароматом не шибало!


От навоза едкий дух,

Это значит, не протух!

Собирай продукт вторичный,

Что для многого отличный!

***

Клык лежал на животе и страдал. Настроение было паршивым. Снова не то съел, оттого в брюхе совсем пакостно. И бока болят, как никогда. Не в настроении был хозяин, поэтому бил и аккуратно, и сильно. В смысле, с аккуратной силой и точностью сапогом своим пробил, огромным просто сапожищем...

Да, сначала в правый бок, потом напротив, безошибочно. И в одном боку теперь очень больно, а в другом - так больно, что и не припомнить, когда сравнимо страдалось, хоть совсем не дыши. Да и к чему вспоминать, только грустнее будет.

...Эх, жизнь эта собачья, сапогом да сапогом. А он и с первого пинка не понял, и со второго не понял. Потом только понимать стал, потому что задним умом крепок, как великий говорит. Лучше бы кишкой был крепок, как один рыжий мальчишка, пониженной общественной ценности...

Да, с памятью у него проблемы, но там же объективная причина имеется, огромадная! Потому же инстинкт заставляет: всё, что сильно пахнет, надо сразу в пасть тащить. А то, что бьют за это, и регулярно, и сильно, инстинктом не становится, хоть тресни!

Наверное, действительно он глупый, и тяжело с ним великому хозяину, всё время учить надо, от дел важных отвлекаться... Говорят, в политике мягкая сила очень эффективная, особенно если страна большая и богатая. Хозяин велик и богат, но пренебрегает мягкой силой, пренебрегает. Слишком грубой силой богат, брутальный он у нас...

***

Герцог Запретного леса уважает иногда газетку на ночь почитать. Там про всех пишут, и про хозяина, случается, тоже пишут.

Герцог тогда обычно не одобряет написанного, ругается, иногда и бросается чем-нибудь. Тогда надо отползти подальше, прикинуться старой кофтой и не отсвечивать. А то, бывает, прилетит гирька, так потом без сознания почти что по комнате летаешь, света белого не видя...

У него и рука длинная да тяжёлая, и длиннопенисность опять же повышенная, у хозяина. Герцога нашего все уважают! А вот в фольклоре да, порой, в газетах, наоборот, прямо кривое зеркало какое-то!

- Ха, Клык, а вот и про тебя прописали, заодно с профессором Снейпом, в шутке юмора, ха! Или про меня?


- Тащу едва я тяжкий груз,

Боюсь спросить, зачем нам дохлый дог?

- Элементарно, Северус!

У нас - чрезвычайно важный вещдок...


Клык торжествовал: значит, он всё-таки дог, дог, как и считал про себя, а не ублюдок из задницы оборотня! Но почему дохлый? Вот же он, слегка обделавшийся, но живой...

Должно быть, это старый случай пропечатали, когда он чуть ли до смерти падалью обожрался, и великий хозяин его из леса тащил, на руках. Да, прямо до самого жилища, в смысле, ветеринарника, и много ругался...

А этот Вещдог, он кто? ...Наверное, это, он самый, и он! Неужели хозяин хочет его переименовать, чтобы в имени было слово дог? Да, он теперь Вещий Дог, только сокращённо, для удобства произношения!

О, как он велик, этот замечательный хозяин, особенно когда не кормит тыквой, сапогами, и тем, что из Клыка, нет, Вещего Дога, часто выделяется, в жидком виде... Но Вещий Дог же не виноват! У него просто волчий аппетит и чисто собачье-волчья привычка глотать, не жуя, всё пахучее подряд...

Это же физиология, в стае только так и выживешь, если сразу, и не жуя! Когда очень крепко пахнет, то, значит, из мира живых организмов, надо есть!.. И вроде нос подсказывает: не жри это, а вон то тем более не жри, оно же ещё тёплое, и с мухами!

Нет, инстинкт, собака такая, внутренняя, заставляет. А потом страдание! Да, разум - это великое достижение, инстинкты перед ним, кроме основного, как Малфой супротив Поттера... Да и людьми точно сказано: зарекалась ворона дерьма не клевать, потом полетела, видит, а тут аж две кучи навалено! Это же про него!

Хорошо, что умный и добрый мальчик Гарри, воспитанник хозяина, сочиняет стишки про собачью жизнь, очень сочувственные. Клык в них прямо как живой!


Клык немножечко был копрофил,

На той почве он жидко ходил.

Но хозяин был добр,

Улыбаясь, как бобр,

Он коньяк в псину клизмой вводил!


...А когда хозяин в настроении, то просто лениво мечет тапок в его сторону. И это почти не больно, а только вызывает вопли душевного удовольствия: герцог заметил слугу и лёгким движением руки пометил его, своим любимым тапком!

А великий, метнув, открывает свою любимую скляночку, с резким, не вполне тыквенным, запахом. И одобрительно бормочет верному слуге: "Ишь ты, мазохист собачий, мазохист..."

Великий человек Хагрид, настоящий герцог! А его верный Клык, то есть Вещий Дог - универсальный солдат и универсальная собака, во всех смыслах. Мало кто может высшие существа радовать, как такая собака. Недаром герцог ещё любит приговаривать, притворно сердясь: "У-у-у, собака такая!"

...Хозяин как-то ему очень польстил, сказал: "А как помрёшь, шапку из тебя сделаю, демисезонную, ибо короткошёрстный ты, и на рукавички ещё должно остаться. А из мошонки кошелёчек сделаю и какой-нибудь приятной даме подарю. Они розовый цвет любят..."

Гордость-то какая от этого поднимается, огромная собачья гордость! Умру, а ведь весь и не умру - шкура, в хозяйской шапке, мой прах переживёт, и дальше побежит...

Хотя непонятно, куда шапка бежать может, ей же голову прикрывать положено. А в мошонке деньги звенеть будут, тоже о Клыке напоминать, верной и благородной собаке, несмотря на полукровность нашу, окаянную!


Лесник Хагрид господин,

Клык - кобель беспутный.

Бегает среди осин,

Ибо мозгом смутный.


Хорошо известен Клык,

Лесником он пестован,

Сапогом имеет втык,

Полукровка местный!

***

Клык, как и хозяин, любил похвастаться. Только, за неимением подходящей аудитории, разве что самому себе. Он тоже любил слушать радио, классическая музыка его умиротворяла и способствовала засыпанию.

Правда, от быстрых ритмов, бывало, хвост самостоятельно начинал колотиться об пол, а из глотки само собой шло пение. А хозяин не всегда любил пение Клыка, оно же громкое да пронзительное. И жалостливое, раз в нём вся мировая собачья тоска отражается...

Когда хозяин засыпал, особенно после самогончика, радио потихоньку продолжало бормотать, способствуя крепкому герцогскому сну... А Клык, бывало, слушал, если что-нибудь болело и мешало уснуть сразу, слушал. И помаленьку узнавал всякие новости. Некоторые были интересные и понятные даже собаке, тем более умной, и дальше умнеющей...

Даже про собак иногда по радио можно было услышать, такая волшебная штуковина!

...Суровые пословицы есть у нас, британцев, думал Клык. Например, вот: когда на охоту ехать, тогда и собак кормить. Мой великий выше этой мудрости, он сверхмудр и кормит всегда. Просто Клыку мало, он обжоркин большой, эта черта такая, физиологическая, куда он против неё?

Горе горькое Клыку

За привычку к балыку!

Только тянется нюхнуть,

А его готовы пнуть!


Да, балык не особо попробуешь, разве что только если пальцы хозяину облизать, он не всегда против. Этот балык такой особый продукт, что и герцогу мало, Клык понимает и всегда тоскует, когда тот запах слышит...

***

- Да уж, жрёт всегда и жрёт везде, до дней последних донца, - итожил Хагрид, разливая Гермионе и Гарри свой фирменный чаёк на душистых травах. - Хоть тыквой морду затыкай, хоть сапогом, - а всё одно, жрёт чё попало. И не толстеет особо.

Ну, этому у меня научился, мне же много пищи надо, вот он и радуется, когда есть чего пожевать. Когда хозяин сыт, то и пёсику легче, верно я говорю? Или глисты в нём завелись, вот и не толстеет? Больно уж дристливый... Ты чего такой удобряльщик - и жнивья, и жилья, а? Признавайся, собака такая!..


Всякий камешек в стене

Враз пометить нужно мне!

Если лежит кака,

Гавкает собака!


- Верный стишок, Гарри, раз и метит, и гавкает, и так далее. Этот Клык, скотина такая, прожорливая, жареное мясцо очень обожает! Тебе же, зверине плотоядной, сырое надо есть, а ты человеком притворяешься, да?

Хозяина копируешь, собачка ты моя преданная, да? Ладно, не скули, будет тебе жареное! Как пожарю, так покидаюсь мяском в утробу твою, бездонную, жилистыми кусочками...

Вот трусоватый же он, а в тот раз, когда близнюки-вредители в собак с медведями переоделись, чуть психом с перепугу не стал, а всё равно кидался на них! Хозяина защищал, даже у одного под конец содрал волчью шкуру с башки, разоблачил...

- А кого из них, Хагрид? - поинтересовался Гарри. Близнецы - это его тема, народец не посторонний. Даже на лекарство ему скидывались... И Хагрид о них интересно рассказывает, хотя и сердито. Ну, раз близнецы... Такие и леснику зелье разноцветного поноса подбросят, недорого возьмут!

- Ой, да куда там уж различить, раз однояйцевые такие? И к чему различать, раз оба пакостники, да высшей марки? Дреда там какого-то рассобачил... то есть разоблачил, с участием клыков. И неаккуратно шкуру с него стянул, в смысле, волчью...

То есть прямо с частью уха, в смысле, Дредского, и стянул, такой молодец! Потом ещё в задницы их хорошо тяпнул, предательской кровью траванулся, героическая ты козья морда, воспитатель трудных рыжих подростков!

- Хагрид, так ведь твой питомец - он же настоящий фамильяр!

- Э, что ты такое говоришь, Гермиона? Да чтоб Клык этот вот? Ему ж только жрать и гадить! Фамильяры же ух какие, они же такие помощники, что прямо вот... А Клык что? Он же ж у нас животный такой, простой, до тупости, что вот убил бы иногда, раз не понимает ничего, собака такая!..

- Да ты вспомни про него лучше, Хагрид! Ты же сам рассказывал! Как он нападение бобров на большом расстоянии учуял и тебя разбудил... И как тебя, на морозе уснувшего, тоже разбудил, и последствия, крайне драматические, предотвратил. И как о волках и медведях предупреждал... Ну, это обычная собачья работа, да.

Но он же тебя чувствует, Хагрид, издалека причём, и ты тоже его чувствуешь, вспомни. Вы же друг друга отлично понимаете, ну! Кроме того, чего можно есть и пить, а чего нельзя... Потому что чувствуете, правда ведь? Так только с фамильярами можно, профессор Макгонагл упоминала про такое, а профессор Кеттльберн подробно говорил, верно ведь?

- Гм, а ведь правда, иногда и понимаем, да! Особенно под настроение, если хорошее, у обоих, угу. Точно, чувствую я его, собакена моего, преданного! А уж он как чувствует, особенно когда я пьяненький уже... И я ведь знаю, что не нравится ему самогонный дух, но никогда не показывает этого, даже тихим тявканьем, нет.

Только когда сапогом за грехи свои, обжирательские, получает, иногда тихонько тявкает. Несколько и с укоризной такой. Дескать, слишком сильный от сапога урок, хозяин, можно и слабее учить. Хотя в своём праве ты: ведь и здоровый я, и сопротивляемость ударам отличнейшая, и тупой я, и жру что попало, на почве расстройства пищевого поведения, я...

...А ежели Клык фамильяр, то его же в зелья добавлять можно, помаленьку: и шерсть, и кровь, и усики, там... Да хоть и мочу! Ух ты, перспективки какие интересные намечаются! Молодец, Гермиона, умничка ты моя догадливая, всезнаечка! Чем бы угостить тебя, умничку такую?..

Фигуру бережёшь? Тоже верно, я тогда собакена этого в твою честь угощу!.. Чего? Два раза угостить? Да можно и два, раз фамильяр, и в твою-то честь! Пусть пофамильярствует, псинка моя, симпатичная...

***

...О да, да, я фамильяр, фамильярище, пусть и полукровка! Наконец-то хозяин признал, о величайший, и мисс Гермиона - пророчица его! И лучше относиться стал, когда мисс Гермиона подсказала про фамильярность. Да уж, фамильяром приятнее жить, и вкуснее...

Вот же Запретный лес, что магией своей творит! Был простой собакой, а пропитался магией и вот уже стал не простой! До фамильяра усовершенствовался, здорово! Это же круче, чем офицером из солдата стать! Потому что не только стол уже другой, и форма, а и проживу куда дольше, значит...

Прекрасно просто... это ж сколько всего ещё вкусного поем, а? Да уж, карму себе поднял, оценила Мать-и-Магия службу верную! Умничка, эта Гермиона, надо зализать её... Нет, она не любит, хотя слюна у него бактерицидная, ей, целительской дочке, об этом знать бы стоило...


За окном пролетают собачки...

Это Клык тренируется в скачке,

Не сложна для собаки задачка,

Коль хозяина зрит на карачках!


И ещё приползают собачки,

Очень грязные от новой драчки,

С глазками, что да точненько в кучку,

Но два раза готовы на сучку...


Но ещё пролетают собачки,

Коль сапог в них летит, да под срачки!

Не даёт ведь хозяин потачки,

Коли жрал пёс не то, напортачил!


Лапы стёр он, везде набродячась,

Давит кал из себя, раскорячась,

Забывая в кишечной горячке,

Что нельзя вещи Хагрида пачкать!

## Глава 3

Волшебники-суки и специальный друг Я вернулся к тётке гостем, Она почти рада, Очень метко метнёт костью, Не от винограда! Лытка жёлтая летит, Падлик на подходе, Та едрит, и тот едрит, Чешется в проходе! ...Все знают, что меня зовут Гарри Поттер, и это как-то напрягает, хотя сейчас меньше. А больше напрягает, что меня считают каким-то особенным и много завидуют. Или намекают, что я погубил очень важного колдуна, и тем нарушил много важных интересов у больших людей. На самом деле я очень невезучий, хотя считаюсь значительным героем и всё такое, про что в сочинении очень неудобно писать. Потому что я никакой не значительный герой, а просто случайно попадал в какие-то недетские приключения. А в семье, где воспитываюсь как сирота, я просто никто. Поэтому хотя другие называют меня героем, однако я не считаю себя героем, а только сиротой. Этот низкий статус пока самый главный в моей жизни. И от него мне одно беспокойство. В семье дяди с тётей я вроде домового эльфа, который показывается только когда позовут. Потому что у меня нет живых родителей, а только тётя Петунья, дядя Вернон и двоюродный брат Дадли, причём все они Дурсли. А как звали моих родителей, я не знал до самого Хогвартса. Потому что дяди-тёти-суки это скрывали и говорили только плохую неправду. А волшебники-суки вообще ничего не говорили и прятались, а когда иногда показывались и кланялись, не говорили, что они волшебники. Потом я узнал от одного доброго волшебника, которому нельзя колдовать, что папа не разбился пьяный в автомобиле, а был убит, и очень обрадовался. Ещё больше я обрадовался, когда узнал, что мою маму тоже убили, вместе с папой. Потому что она не была женщиной на плохую букву алфавита, а слыла очень талантливой и не пила ничего, кроме зелий. Мои дядя с тётей дополняют друг друга: дядя толстый и высокий, а тётя тощая и длинная. А кузен Дадли дополняет только дядю: он такой же толстый, и всё время растёт, как в ширину, так и в вышину. И все трое меня очень не любят, потому что я урод, много ем и ещё от меня сгорают телевизоры. На самом деле я ем мало, потому что больше не дают. А телевизоры я им сгораю потому, что во мне много волшебных сил, и они из меня иногда вылезают, особенно в раннем детстве. Но я же не виноват, что во мне много этих антителевизорных сил. Их во мне много потому, что некоторые маги считают меня Избранным. То есть особенным мальчиком, который много значит для волшебного мира. Они хотят знакомиться со мной и очень любят мой шрам. Они всегда любят говорить про мой шрам, а также трогать его, и ещё фотографировать. Некоторые даже фотографируются так, чтобы получились они и только мой шрам, даже почти без меня. Одноклассница Гермиона говорит, что магические люди просто объективизируют мой шрам. То есть видят только его, когда смотрят на меня. И это правда, которая очень неприятна. Про то, как я живу у Дурслей, никому из магических людей нет никакого дела. А между тем дела у меня плохие. Потому что я у дяди с тётей ничего не значу, и должен всё время работать, как домовой эльф, чтобы отрабатывать своё содержание. Я эльфячу на своих опекунов с утра до вечера, но в школе магии смог от них отдыхать. Однако только в течение учебного года, потому что живу у опекунов на каникулах, когда не надо в школу. И тогда всё время работаю по дому, а ещё в саду, и хожу в магазины за продуктами. А когда приезжает сестра дяди со своими бойцовыми собаками, мне нужно очень бдительно следить, чтобы не стать укушенным или, ещё хуже, откушенным. Я давно научился быстро убегать от своего кузена Падлика, потому что он толстый. Но собаки всё равно бегают быстрее меня, потому что бойцовые, а я мирный и почти никого не убиваю, особенно на каникулах. Маги, вы не знаете, почему Дурсли меня бьют и плохо кормят? И одевают тоже плохо, потому что Дадли, хоть и всегда имеет дорогие шмотки из хороших магазинов, но такой толстый, что я из его обносков просто выпадаю. Если можете прислать ненужную одежду на маленького и худого, я буду благодарен. Потому что неприятно выпадать из безразмерных трусов Дадли, хотя они с прикольными рисунками. Да и вообще вспоминать о нём неприятно, мне с ним ещё на каникулах встречаться и прятаться... А когда я выпадаю, я почти всегда вспоминаю про кузена и его неправильную задницу, сильно большую и широкую. Мне очень нравится в Хогвартсе, потому что здесь можно отлично питаться (перловую кашу, горошницу и овсянку я не считаю, и тыквенный сок тоже) и за это только учиться. А работать не надо, если только не нарвался на отработку. Я нарываюсь, но работать для меня привычно. И ещё в школе можно везде шнырять и бегать, и даже летать, до самого Запретного леса. Причём по опушке этого леса можно интересно гулять, пока лесник Хагрид поблизости. Этот Хагрид такой лесник, что его все твари боятся. А в народе о нём много песен сложено, стишков и рассказов, правда, чаще всего, почему-то неприличных. Хагрид говорит, что это потому, что ему завидуют. Я тоже завидую Хагриду, потому что он огромный, сильный и его все боятся. А он ничего не боится, только имя Волдеморта его очень пугает, так оно почему-то всех пугает. И его собаке Клыку тоже завидую, потому что она прожорливая, а её всё равно обильно кормят, несколько раз в день. И ещё она охотится для себя, а колотят её не больше, чем меня на каникулах. Причём, в отличие от меня, бьют за дело, то есть, если гадит в углах, и всё такое. Очень противно, что мне многие завидуют изо всех сил, хотя я сирота, и вообще. Эта популярность ничего хорошего не приносит, совершенно. Я считаю зависть очень плохим чувством, и сам никому не завидую. Кроме Хагрида, Клыка и тех, у кого есть нормальная семья. И кто на каникулах чувствует себя человеком, а не домовиком. Но я умею завидовать белой завистью. Поэтому так завидовать можно, и Гермиона со мной согласна. Однако некоторые люди мне так завидуют, что хотят моей смерти, и это как-то слишком даже для магического мира. Я писал на деревню Хогсмит, доброму дедушке Дамблдору, что готов профессору Снейпу котлы тереть, и пусть он меня дерёт, как кабатчик Аберфорт свою козу, но чтобы не у дяди с тётей. Потому что очень они неправильные, и немагический свинёнок Дадли, который Падлик, у них тоже неправильный получился. Его даже Хагрид не исправил, хотя не очень и старался, мог бы посильней. Но всё было бесполезно насчёт писать. Потому что я совершил мало героического, с точки зрения администрации школы. И должен убивать всяких опасных тварей и профессоров дальше и дальше. А потом отдыхать у родственников во время каникул, потому что это условие свободного развития всех, и даже меня. И все считают, что я на каникулах отдыхаю, и это очень обидно. Но я в новые свои убийства, особенно профессоров, верю с большим трудом. Снейпа мне точно не убить, он отравит скорей. И ещё я чувствую, прямо как большая, и частично полезная собака, по кличке Клык, что мне не договаривают важных вещей. А это неправильно. Но правильно будет так, что если Клык не может жаловаться дальше лесника, то я могу и буду. Хотя это пока бесполезно, и меня, как я боюсь, будут убивать и дальше. Хотя феникс Фоукс меня оплакивал, и я поэтому не умер. Значит, пока жив бессмертный феникс, я имею определённые шансы на выживание. Но мне всё равно неприятно и страшновато думать про свою жизнь. Потому что она какая-то неправильная: от одной жуткой твари до другой, ещё хуже. И я не знаю, что может быть хуже василиска, и надеюсь, что никто не знает. Но вдруг призрачный злой колдун и убийца, которого и после смерти боятся называть по имени, снова натравит на меня каких-нибудь тварей, хотя бы слизеринцев? Даже думать об этом очень неприятно, хотя я мог бы и привыкнуть. Одного убиваторского профессора я убил наложением рук и много из-за этого переживал, хотя тот первый начал. Особенно переживал из-за того, что, оказывается, некоторых волшебных преподавателей убивать легко. И даже полезно, особенно с точки зрения начисления баллов. Зато ненавистника магии дядю Вернона - очень трудно. Потому что он нипочём не рассыплется, а наоборот, так тебе насыплет, что мало не покажется, особенно если добавит ногой. А два раза - и обеими ногами, по рёбрам, а они от этого трескаются и очень болят. В смысле, рёбра, которые у меня. Дядька Вернон такой, что его только Бомбардой... А это заклинание для старших курсов, да им и нельзя, даже магла. Есть у нас профессорша, что предсказывает мне скорую смерть, и хотя в это мало кто верит, всё равно очень неприятно. Примерно, как от профессора Снейпа, а иногда и хуже. Правда, от неё приятно пахнет хересом, как от моей тёти, а это единственное приятное, что есть в тёте. В целом профессорша прорицаний мне сильно не нравится, но слезть с её дурацкого предмета уже поздно. А руки на неё наложить было бы неудобно, ведь она женщина. И там, куда я налагал, сжигая профессора, у неё грудь. А за грудь днём нельзя, это всегда тётя Петунья говорит дяде. Хотя у неё никакой женской груди нет, а есть только непонятная, наверное, под заклинанием невидимости. Правда, когда в кабинете прорицаний надуешься крепкого чаю или кофе, нанюхавшись при этом благовоний и хереса, то появляется интересное ощущение в голове. Такое же испытывает и Гермиона, но она не любит и ругается. Возможно, потому что от её родителей-врачей должно пахнуть медицинским спиртом, и Гермиона привыкла именно к нему. А я терплю, потому что притерпелся. Да и херес из прорицательницы всё же лучше, чем моя хересная тётка-магла. Которая к тому же идёт в комплекте со своим вискозно-перегарным кабаном, плюс драчливым хулиганом сыном-свином, который Падлик. Для справедливости надо сказать, что иногда гадальная профессорша даёт пить кофе, которого в Хогвартсе не дают, заменяя чем-то, выдавленным из неудачной тыквы. И в такие приятные минуты я даже забываю про способность наложения рук. Если бы в Хогвартс завозили кофе, это было бы приятно многим, а не только лишь некоторым. Сейчас в школе я боюсь только профессора Снейпа. Который меня почему-то не любит даже больше, чем Невилла и Рона, хотя их есть за что. Правда, Невилл не виноват, что взрывает, потому что Снейп его специально пугает, это точно, что специально. А ещё боюсь василиска, которого буквально на днях случайно победил, но всё равно до сих пор боюсь. Я не хотел, но он первый начал, и мне до сих пор от него страшно, такой он огромный и зубастый, и быстрый тоже. И укусил так, как никто меня не кусал, куда там бойцовым собакам. Я его почти случайно заколол настоящим мечом, потому что мне помог Фоукс, который феникс. Это очень красивый и смелый красно-золотой петушок огромной грузоподъёмности и целительской силы. Если бы я был директор, то держал этого плакучего феникса в больничном крыле, чтобы он мог оплакивать больных. И всех их как можно быстрее выздоравливать. Так вот, с этим кошмарным василиском оказалась такая мутная история, что её даже рассказывать нельзя, потому что директор. А раз директор, то нельзя. Я потом в чистовике это лучше опишу, без директора, наверное. *** Мне очень нравится квиддич, потому что он опасный и классный. У него действительно дурацкие правила, и я здесь согласен с Гермионой. Но он совершенно классный, и я здесь согласен с Роном. И не могу понять, как это вообще возможно, потому что здесь какое-то противоречие, но не знаю, какое. Пусть я самый молодой ловец за последнее столетие, но мне кажется, что быть самой умной молодой ведьмой за последние полвека - круче. Это я про Гермиону, которая многое мне объясняет, и обычно понятно. А вот летучемышиный Снейп ничего не объясняет, но здорово умеет ругаться, и я почти привык, а через несколько лет, наверное, привыкну совсем. Привык же я драить котлы, и ругани тоже много слышал, и сам помаленьку ругаться учусь, здесь есть, у кого поучиться. Потому что база основных ругательств у меня ещё опекунами заложена, и магловской школой тоже. Правда, когда ругают всё время твоего отца, это как-то очень неприятно и даже болезненно. Но Снейпа нельзя ругать в ответ. В смысле, вслух и чтобы он слышал, это я давно понял. Мне нравится играть на гитаре и петь что-нибудь интересное, из магловской музыки. Или просто свои смешные стишки распевать. Например, лимерики про Дадлика-Падлика, которые вот сейчас придумались, один за другим. Дадли тёрся, толстяк-гамадрил, В зоопарке о кромку перил. Ярко-красным стал зад, И такой результат Обезьян в сей же миг покорил! *** Дадли взрослым стал лишь в зоосаде, Подловив там болезнь, был в досаде. К обезьянке пришёл: Дескать, боль он нашёл, О, проклятье той хламидомонаде! *** Дадли был королём обезьянок, Но жалел для них вкусных приманок, Гордо членом трусил, Да его откусил, Павиан, что любитель подлянок! Ещё мне очень нравится играть в пинг-понг, особенно с Гермионой, которая и научила. В конный бой тоже хорошо играть, и даже если сдёргивают, это в сто раз безопаснее, чем когда сдёргивают с метлы на квиддиче. Ещё мне очень нравится столовая, и не нравится Малфой, который всё время портит аппетит. Потому что он умеет ловко говорить обидные слова, раз аристократов этому специально учат, как объясняет Гермиона. Все слова нормальные, но смысл - как очень капитально обругал. Этот Малфой ходит страшно довольный. Он действительно хорошо учится и знает разные плохие заклинания. Которые, кстати, использует на мне, а ещё Невилле и других, хотя так нельзя. Но аристократам так можно, хотя Гермиона говорит, что это неправильно. И я согласен. Но если аристократ обделывается на публике, от него воняет так же, как и от вечного пленника всех унитазов Рона Уизли. Правда, моя подруга говорит, что наш Рон - тоже вроде аристократа, только специального, по которому нельзя догадаться. Здесь опять есть противоречие, которое мне трудно понять. Рон Уизли мой важный и первый друг, и других пока нет, что обидно. Потому что у Рона не только специальная задница для маленьких порций, которые в унитаз. Он и сам весь специальный, а я хотел бы более простого друга. Который не будет рассказывать, как спас меня от тролля и мочил василиска, а я подносил меч и подсказывал, куда надо ударить, чтобы дым пошёл. Потому что на самом деле дым был из Тома Реддла, который неназываемый Волдеморт, и который ещё до всякого дыма сумел натравить на меня василиска. Этот Том появился из дневника, который поработил одну вредную назойливую девчонку. И я боюсь, что он может появиться ещё откуда-нибудь, чтобы взять, поработить и напасть. Потому что хуже вредных девчонок могут быть только некоторые вредные мальчишки. И мне не нравится, что туалеты в Хогвартсе такие опасные, потому что в них водятся тролли, привидения, лучший специальный друг Рон... И ещё в них открываются ходы в такие места, где может появиться даже Том Волдеморт, хотя и молодой. Но он и молодой очень опасный, хотя я рад, что повстречался именно с его ранней версией. Эта самая версия много болтала и хвастала, почти как Рон. Поэтому я смог собраться с духом и его растворить, прямо в чернилах. Сделав это острым клыком, который вывалился сначала изо рта у василиска, а потом из моей руки. Будет плохо, если старый дедушка Том воплотится и придёт за мной, а я ещё не вырасту. Мне хочется вырасти и перестать быть маленьким никчёмным уродом, и обидно, что мне мешают. И хотя я никакой не герой, и всех тварей с профессорами прибил совершенно случайно, или почти, я буду пытаться расти дальше. И много лопать в запас, в том числе вредного для зубов сладкого, чтоб хотя бы немного хватило на каникулах. Гарри Поттер, который просто Гарри, со шрамом, но не герой, нет, я же сказал. 2-й курс, Гриффиндор. https://boosty.to/marikvanger