# Ex nihilo: Узурпаторы европейских тронов

Michael Enoch

Эта книга представляет собой историко-правовое исследование легитимности десяти ныне правящих монархий Европы. Автор применяет к каждой из них классические критерии династического права, выработанные европейской юридической традицией на протяжении столетий: происхождение (indigenat), равнородность браков, династическая непрерывность, законность прихода к власти, соответствие фундаментальным принципам наследования. Исследование охватывает события нескольких столетий из которых читатель узнает кто правил этими странами и на каком основании занял трон. Читатель познакомится с тем, как французский революционный генерал с татуировкой "Смерть королям" на теле стал основателем шведской династии. Как датский принц, нанятый через референдум, получил норвежскую корону. Как бельгийский король превратил Конго в личное владение, уничтожив до пятнадцати миллионов человек. Как испанская монархия была восстановлена личной волей диктатора Франко. Как голландская королева бежала из страны в 1940 году, бросив народ под оккупацией, что по всем историческим прецедентам равнозначно отречению от престола. Узнает и много другой крайне полезной информации о династиях, династических законах, правах на трон и многое другое. Отдельные разделы посвящены бракам правящих династий. Автор исследует, как наследники престолов вступали в брак: за дочь торговца одеждой, за официантку с наркотическим прошлым, за фитнес-тренера из спортзала, за гея продающего амулеты, за австралийскую рекламщицу, с которой познакомились в баре во время Олимпийских игр, и многих других. Каждый такой союз рассматривается с точки зрения соответствия или несоответствия династическим принципам равнородности. Значительное внимание уделено морально-репутационным аспектам. В книге анализируются задокументированные связи членов королевских семей с Джеффри Эпштейном, коррупционные скандалы, повлёкшие бегство бывшего монарха из страны, уголовные процессы над ближайшими родственниками правящих особ, обвиняемыми в серийных изнасилованиях. Эти факты рассматриваются не как сенсация, а как юридически значимые обстоятельства, подрывающие моральное право династий на осуществление властных полномочий. Особое место занимает геральдическая экспертиза. Гербы, гимны и государственные флаги десяти монархий исследуются как юридические документы, удостоверяющие - или не удостоверяющие - династическую преемственность. Читатель узнает, чей государственный герб содержит портреты переодетых убийц, основавших династию, чей гимн никогда не был официально утверждён, и флаг какого княжества пришлось срочно перерисовывать на Олимпийских играх, когда выяснилось, что он неотличим от флага Гаити. Экономический раздел книги отвечает на вопрос, во сколько обходится содержание монархических институтов налогоплательщикам, сколько миллиардов евро это бы дало если просто положить эти деньги на банковский счет и разбирает механизмы пропаганды, десятилетиями создающие иллюзию "близости коронованных особ к простому народу". Отдельно исследуется контраст между королевской роскошью и уровнем жизни граждан соответствующих стран. На основании проведённого анализа автор приходит к выводу, что все рассмотренные монархии допускают систематические нарушения основополагающих принципов династического права. Заключительные разделы глав по каждой монархии содержат практические аспекты, которые могут принести рядовому читателю или выбвшим колониям этих монархий доход. Книга адресована широкому кругу читателей, а также всем, кто интересуется вопросами легитимности государственных институтов в современной Европе - и готов увидеть за фасадом официальных церемоний юридическую и историческую реальность.

Ex nihilo: Узурпаторы европейских тронов

Michael T. Enoch


Содержание


[[Аннотация]]

[[Предисловие]]

[[

## Глава 1 -- Вводная глава]]


[[

## Глава 2 - Швеция]]


[[

## Глава 3 - Норвегия]]


[[

## Глава 4 - Бельгия]]


[[

## Глава 5 - Голландия]]


[[

## Глава 6 - Дания]]


[[

## Глава 7 - Британия]]


[[

## Глава 8 - Испания]]


[[

## Глава 9 - Лихтенштейн]]


[[

## Глава 10 - Люксембург]]


[[

## Глава 11 - Монако]]


[[

## Глава 12 - Геральдическая ложь]]


[[

## Глава 13 - Гимны и флаги]]


[[

## Глава 14 - Цена короны]]


[[

## Глава 15 - Пропаганда]]


[[

## Глава 16 - Нищета низов]]


[[

## Глава 17 - Пир во время чумы]]


[[

## Глава 18 - Бегство капитала монархий]]


[[Заключение]]


Предисловие


Эта книга представляет собой историко-правовое исследование легитимности десяти ныне правящих монархий Европы. Автор применяет к каждой из них классические критерии династического права, выработанные европейской юридической традицией на протяжении столетий: происхождение (indigenat), равнородность браков, династическая непрерывность, законность прихода к власти, соответствие фундаментальным принципам наследования.


Исследование охватывает события нескольких столетий из которых читатель узнает кто правил этими странами и на каком основании занял трон. Читатель познакомится с тем, как французский революционный генерал с татуировкой "Смерть королям" на теле стал основателем шведской династии. Как датский принц, нанятый через референдум, получил норвежскую корону. Как бельгийский король превратил Конго в личное владение, уничтожив до пятнадцати миллионов человек. Как испанская монархия была восстановлена личной волей диктатора Франко. Как голландская королева бежала из страны в 1940 году, бросив народ под оккупацией, что по всем историческим прецедентам равнозначно отречению от престола. Узнает и много другой крайне полезной информации о династиях, династических законах, правах на трон и многое другое.


Отдельные разделы посвящены бракам правящих династий. Автор исследует, как наследники престолов вступали в брак: за дочь торговца одеждой, за официантку с наркотическим прошлым, за фитнес-тренера из спортзала, за гея продающего амулеты, за австралийскую рекламщицу, с которой познакомились в баре во время Олимпийских игр, и многих других. Каждый такой союз рассматривается с точки зрения соответствия или несоответствия династическим принципам равнородности.


Значительное внимание уделено морально-репутационным аспектам. В книге анализируются задокументированные связи членов королевских семей с Джеффри Эпштейном, коррупционные скандалы, повлёкшие бегство бывшего монарха из страны, уголовные процессы над ближайшими родственниками правящих особ, обвиняемыми в серийных изнасилованиях. Эти факты рассматриваются не как сенсация, а как юридически значимые обстоятельства, подрывающие моральное право династий на осуществление властных полномочий.


Особое место занимает геральдическая экспертиза. Гербы, гимны и государственные флаги десяти монархий исследуются как юридические документы, удостоверяющие - или не удостоверяющие - династическую преемственность. Читатель узнает, чей государственный герб содержит портреты переодетых убийц, основавших династию, чей гимн никогда не был официально утверждён, и флаг какого княжества пришлось срочно перерисовывать на Олимпийских играх, когда выяснилось, что он неотличим от флага Гаити.


Экономический раздел книги отвечает на вопрос, во сколько обходится содержание монархических институтов налогоплательщикам, сколько миллиардов евро это бы дало если просто положить эти деньги на банковский счет и разбирает механизмы пропаганды, десятилетиями создающие иллюзию "близости коронованных особ к простому народу". Отдельно исследуется контраст между королевской роскошью и уровнем жизни граждан соответствующих стран.


На основании проведённого анализа автор приходит к выводу, что все рассмотренные монархии допускают систематические нарушения основополагающих принципов династического права. Заключительные разделы глав по каждой монархии содержат практические аспекты, которые могут принести рядовому читателю или выбвшим колониям этих монархий доход.


Книга адресована широкому кругу читателей, а также всем, кто интересуется вопросами легитимности государственных институтов в современной Европе - и готов увидеть за фасадом официальных церемоний юридическую и историческую реальность.


##

## Глава 1. Что такое легитимность? (Введение для читателя)


### 1.1. Два типа власти: фактическая (де-факто) и правовая (де-юре)


Прежде чем мы погрузимся в дебри династических законов, морганатических браков и салических принципов, необходимо провести одно фундаментальное различие. Различие, которое большинство современных людей, воспитанных на новостных лентах и школьных учебниках истории, даже не осознают. Это различие между властью, которая существует, и властью, которая имеет право существовать.


Первый тип власти - фактический, или де-факто. Это власть силы. Пистолет у виска. Контроль над армией, полицией, телевидением, налогами. Это власть, которая говорит: "Я здесь, потому что я могу здесь быть". В тюрьме самый сильный заключённый обладает властью де-факто над остальными, хотя юридически он не более чем номер. В диктатуре генерал с верными ему танковыми дивизиями обладает властью де-факто, даже если его страна юридически именуется "республикой". В оккупированной стране командир вражеского патруля обладает властью де-факто над мирными жителями, хотя никакой закон не даёт ему этого права.


Второй тип власти - правовой, или де-юре. Это власть, основанная на законе, традиции, контракте, преемственности. Это власть, которая говорит: "Я здесь, потому что так установлено правилами, и эти правила признаются теми, кем я управляю". Судья обладает властью де-юре, потому что его назначение соответствует конституции. Президент, избранный в соответствии с законом, обладает властью де-юре. Монарх, унаследовавший трон по неоспоримым династическим законам, обладает властью де-юре.


В идеальном мире эти два типа власти совпадают. Тот, у кого есть законное право управлять, также обладает и силой для осуществления этого права. Тот, у кого есть сила, имеет за собой и закон. Но мир не идеален. И история человечества - это в значительной степени история расхождений между де-факто и де-юре.


Большинство людей путают эти два понятия. Они видят, что человек сидит на троне, носит корону, его портреты висят в государственных учреждениях, а полицейские носят его вензеля на погонах. И они делают вывод: раз он есть, значит, он имеет право. Это логическая ошибка. Это подмена сути.


Возьмём простой пример. Если я захвачу ваш дом с помощью вооружённой группы, выставлю охрану у ворот и начну выдавать себя за владельца, соседи могут поверить, что я законный хозяин. Полиция может не вмешиваться из страха. Местные власти могут даже признать мои "права", чтобы избежать конфликта. Это власть де-факто. Но это не делает меня законным владельцем. Ваши документы на собственность - это власть де-юре. И рано или поздно, если у вас хватит сил и воли, вы можете восстановить свои права.


Точно так же обстоят дела с монархиями. Мы видим королей и королев на церемониях. Мы видим их подписи на законах. Мы видим, как армия присягает им на верность. И мы привыкаем к мысли: "Они существуют, значит, так и должно быть". Но эта книга - о разрыве между существованием и правом.


В последующих главах мы докажем, что ни одна из ныне существующих европейских монархий не обладает правовой легитимностью де-юре. Все они - результат узурпации, парламентских махинаций, иностранного вмешательства, династических разрывов и юридических фикций. Они существуют, потому что у них есть полиция, армия и пропагандистские машины. Но они не имеют права существовать.


Эта книга - не академическое упражнение. Это попытка вернуть понимание того, что власть должна быть основана на праве, а не на силе. И если читатель после этой главы запомнит только одно различие - между де-факто и де-юре - он уже будет вооружён знанием, которого не хватает большинству его сограждан.


### 1.2. Что делало монарха легитимным в классическом европейском праве


Теперь, когда мы установили различие между фактической и правовой властью, мы должны задать следующий вопрос: а что, собственно, делало монарха правовым в классическую эпоху европейской истории? Какие критерии должны были соблюстись, чтобы никто - ни епископ, ни герцог, ни соседний король - не мог оспорить право человека на трон?


Ответ на этот вопрос лежит в тысячелетии европейской правовой традиции, которая была грубо оборвана Французской революцией, а затем окончательно разрушена Первой и Второй мировыми войнами. Современный человек, глядя на короля Карла III или короля Виллема-Александра, не понимает, сколь жалкой пародией на легитимность являются их притязания. Чтобы понять это, нужно заглянуть в прошлое.


Классическая европейская легитимность держалась на четырёх столпах. Четырёх опорах, которые редко существовали в полном объёме, но отсутствие любой из них создавало трещину, через которую могла просочиться гражданская война, династический кризис или иностранная интервенция.


Первый столп - кровь. Монарх должен был родиться монархом. Не стать, не быть назначенным, не быть избранным. Родиться. Кровь, текущая в его жилах, должна была быть той же кровью, что текла в жилах его предков, правивших этой землёй на протяжении поколений. Это не просто поэтическая метафора. Это был юридический принцип. В средневековых хрониках и правовых документах мы постоянно встречаем фразу "natus est ad regnum" - "рождён для царствования". Это не означало, что монарх был лучше других от рождения. Это означало, что право на трон передавалось исключительно по крови.


Любое отклонение от этого принципа рассматривалось как узурпация. Если король умирал без наследника, королевство впадало в кризис. Иногда этот кризис разрешался гражданской войной (как в Англии между Йорками и Ланкастерами), иногда - приглашением иностранного принца, который мог доказать хоть какую-то каплю крови (как в ряде стран, о чём мы ещё поговорим). Но в обоих случаях все участники понимали: кровь - это единственное основание.


Второй столп - происхождение. Кровь должна была быть не просто "царской". Она должна была быть чистой. Это означало, что оба родителя монарха (в некоторых традициях - все четыре бабушки и дедушки) должны были принадлежать к королевским или, по крайней мере, к высшим аристократическим домам. Брак с особой не королевской крови назывался морганатическим - от немецкого Morganehe (утренний дар), потому что всё, что получала такая жена, было личным подарком мужа, а не титулом и не правом наследования для детей.


Дети от морганатического брака считались неспособными наследовать трон. Это правило было почти универсальным в Европе. Исключения делались крайне редко и всегда вызывали скандалы. Современные читатели, которые видят на шведском или норвежском троне людей, чьи матери были простыми продавщицами или эскортницами из "модельного бизнеса", даже не представляют, насколько глубоко это оскорбляет многовековую правовую традицию.


Третий столп - indigenat. Это латинское слово, которое можно перевести как "коренное происхождение" или "принадлежность к земле". Монарх должен был быть не просто человеком с королевской кровью. Он должен был быть коренным жителем своего королевства. Родиться на его территории, говорить на его языке, принадлежать к его культуре.


Этот принцип, который сегодня полностью игнорируется (Виндзоры - немцы, Оранские - немцы, Глюксбурги - немцы), был краеугольным камнем европейского династического права. Он защищал королевства от иностранного влияния. Если бы в XVII веке кто-то предложил посадить на французский трон немецкого принца, это вызвало бы войну. Если бы кто-то предложил посадить на испанский трон австрийского эрцгерцога - это произошло только после того, как Испания была опустошена войной за испанское наследство, и это было воспринято как национальное унижение.


Сегодня мы видим полное пренебрежение к этому принципу. Но это не значит, что он перестал существовать. Это значит, что те, кто занимает троны, предпочитают о нём не вспоминать.


Четвёртый столп - династическая непрерывность. Легитимность не передаётся через вакуум. Если династия прерывается - если у последнего короля нет законных наследников - то корона не может быть просто "передана" парламентом другому дому. Корона либо возвращается к своим истокам (к старшей ветви династии, которая могла быть обойдена ранее), либо королевство становится республикой, либо наступает период междуцарствия, который может разрешиться только через всеобщее признание новой династии - признание, которое обычно скреплялось кровью на поле боя.


Ни один парламент в Европе никогда не имел права "назначать" нового монарха. Парламенты - это творения монархов. Они существуют для советов и для согласования налогов, но не для распоряжения короной. Когда парламент принимает закон о престолонаследии (как в Англии в 1701 году, как в Дании в 1853 году, как в Нидерландах в 1815 году), он совершает акт узурпации. Он присваивает себе право, которое ему никогда не принадлежало. Монарх, который принимает трон от парламента, становится не монархом, а слугой парламента.


Эти четыре столпа - кровь, происхождение, indigenat, династическая непрерывность - образуют скелет классической европейской легитимности. В последующих разделах мы рассмотрим каждый из них подробнее, а затем применим их к нынешним "монархиям" Европы. Результат этого приложения, как мы уже знаем из предисловия, будет сокрушительным. Но прежде чем наносить удар, нужно правильно заточить оружие.


### 1.3. Откуда взялись законы престолонаследия (Салическая правда, каноническое право, династические договоры)


Читатель, знакомый с современной политической системой, может задать законный вопрос: откуда вообще взялись эти законы, которые мы называем "династическим правом"? Кто их написал? Кто их утвердил? Где находится парламент, который их принял? Где книга с перечнем этих законов, которую можно купить в магазине?


Эти вопросы выдают фундаментальное непонимание природы династического права. Оно не было создано за письменным столом юристами. Оно не было принято голосованием. Оно выросло из земли, из крови, из меча, из алтаря. Это - обычное право, consuetudo, которое накапливалось веками, закреплялось прецедентами и освящалось церковью.


И чтобы понять это право, мы должны отправиться в путешествие через тысячелетие европейской истории.


Салическая правда (Lex Salica)


Начнём с наиболее известного - и наиболее искажаемого - источника династического права. Салическая правда была записана около 500 года нашей эры по приказу Хлодвига, короля салических франков. Это был не закон о престолонаследии. Это был свод обычаев одного из германских племён - запись того, как делить наследство, как наказывать воров, как разрешать споры.


Но среди этих обычаев был один параграф, который спустя тысячу лет перевернул Европу. Он касался наследования земли. И гласил он (в одной из позднейших редакций), что земля не передаётся по женской линии. "De terra vero Salica in mulierem nulla portio hereditatis transit" - "Что касается салической земли, никакая часть наследства не переходит к женщине".


В Средние века этот параграф не имел особого значения. Он касался крестьянских наделов, а не королевств. Но в XIV веке, когда во Франции умер последний прямой наследник династии Капетингов, а английский король Эдуард III заявил права на французский трон по своей матери - французской принцессе - французские юристы вытащили Салическую правду из архивов. Они сказали: "Согласно древнему закону франков, женщина не может наследовать землю. Следовательно, женщина не может передавать право на корону. Эдуард III не имеет прав".


Это был юридический трюк. Блестящий, своевременный, но трюк. Однако он прижился. Салический закон стал основой французского престолонаследия, а затем распространился по Европе - в Испанию, в Неаполь, в Парму, в некоторые германские государства.


Что важно понимать: Салический закон не был "принят" французским парламентом. Парламента тогда не существовало. Он был интерпретирован юристами как действующий принцип. И эта интерпретация получила признание - потому что она была выгодна французской знати, которая не хотела видеть на троне английского короля.


С тех пор Салический закон стал символом династического права. Его принимали, отвергали, изменяли, обходили - но никогда не игнорировали полностью. Даже сегодня, когда ни одна европейская монархия его не придерживается, сам факт его существования является напоминанием: династическое право существует, оно древнее, и его нельзя просто отменить парламентским актом.


Каноническое право


Второй источник династической легитимности - это право церкви. В течение большей части европейской истории монарх помазывался на царство. Это был не просто ритуал. Это было таинство. Епископ или папа возлагал руки на голову будущего короля, помазывал его святым маслом, и с этого момента монарх становился помазанником Божьим.


Католическая церковь - в отличие от любых парламентов - имела универсальную юрисдикцию. Её законы (каноны) действовали от Ирландии до Польши, от Сицилии до Швеции. И эти законы регулировали брак - а брак был основанием для наследования.


Каноническое право устанавливало, что брак может быть заключён только между двумя свободными людьми, что близкое родство запрещает брак, что развод невозможен (расторжение брака возможно только в очень ограниченных случаях). Нарушение этих правил делало брак недействительным - ab initio, с самого начала. А дети от недействительного брака считались незаконнорождёнными - бастардами, которые не могли наследовать.


Это создавало огромные возможности для династических манипуляций. Король мог жениться на особе не королевской крови - и церковь могла признать этот брак действительным, если он был заключён с разрешения папы. Или могла объявить его недействительным задним числом, если политическая ситуация менялась. (Достаточно вспомнить историю Генриха VIII и его шести жён - и того, к чему привело желание аннулировать брак с Екатериной Арагонской.)


Церковный контроль над браком означал, что ни один монарх не мог просто так взять и жениться на ком попало. Он должен был получить разрешение - от папы, от собственного духовенства, от родственников. И это разрешение не было формальностью. Это была сложная юридическая процедура, занимавшая месяцы, а иногда и годы.


Сегодня, когда мы видим, как наследники европейских тронов женятся на простых смертных, мы должны понимать: это грубейшее нарушение канонического права. Церковь могла бы объявить эти браки недействительными - если бы у неё была воля. Но у католической церкви сегодня нет той власти, что была пятьсот лет назад. Протестантские церкви ещё более гибки. Но сам факт того, что эти браки признаются, не делает их легитимными с точки зрения классического права.


Династические договоры и семейные пакты


Третий источник династического права - это соглашения внутри самой династии. Европейские королевские дома были не просто семьями. Они были корпорациями, владевшими огромными активами - землями, городами, титулами, правами на сбор налогов. И как любая корпорация, они имели свои уставы.


Эти уставы назывались семейными пактами (Hausgesetze в немецкой традиции). Они определяли, кто может наследовать, кто может вступать в брак, что делать, если династия прерывается. Они не были государственными законами. Они были частными соглашениями между членами семьи. Но они имели силу, потому что за ними стояла армия и многолетняя традиция.


Самый известный из таких пактов - Прагматическая санкция 1713 года, изданная императором Карлом VI. Она устанавливала, что габсбургские владения могут наследоваться по женской линии, если у императора нет сыновей. Это был акт отчаяния - попытка спасти династию от вымирания. С точки зрения династического права, это было грубейшее нарушение. Карл VI не имел права изменять фундаментальные законы наследования по своему желанию. И цена этого нарушения была немедленно уплачена: после его смерти разразилась война за австрийское наследство (1740-1748), в которой погибли сотни тысяч человек. Его дочь, Мария Терезия, смогла удержать трон только силой оружия - но это была власть де-факто, а не де-юре. Прагматическая санкция - это пример того, как даже могущественный император не может простым указом изменить династическое право. Если он попытается - последуют война, кровь и хаос. И этот урок должен помнить всякий, кто сегодня защищает "равное первородство" в европейских монархиях. Разница лишь в том, что в XVIII веке за нарушение платили жизнями солдат. А в XXI веке - просто молчаливо соглашаются с подлогом.


Другой пример - Нассауский семейный пакт 1783 года, который до сих пор регулирует наследование в Люксембурге и Нидерландах (в модифицированном виде). Это документ, написанный группой аристократов для себя. Он не был одобрен народом. Он не был утверждён парламентом. Это просто бумага, подписанная несколькими людьми несколько веков назад. Но она до сих пор определяет, кто будет носить корону.


Что это значит для современного читателя? Это значит, что династическое право - это право семейное, а не государственное. Оно не подчиняется демократическим процедурам. Оно существует в своей собственной вселенной, со своими собственными правилами. И когда парламент принимает закон о престолонаследии, он вторгается на чужую территорию. Он пытается регулировать то, что не имеет права регулировать.


Читатель может спросить: если император издал указ, разве это не закон? Разве он не имел права? Ответ: нет. Династическое право - это не позитивное право, которое можно менять по желанию. Это обычное право, которое существует независимо от воли монарха. Карл VI мог издать Прагматическую санкцию, но он не мог заставить Европу признать её. И Европа не признала. Бавария, Пруссия, Саксония, Франция - все они оспорили наследование Марии Терезии, потому что считали, что Салический закон нарушен. И только после восьми лет войны, которая истощила все стороны, был заключён мир, подтвердивший её права - но на условиях, которые стоили Австрии территории Силезии. Прагматическая санкция - это не доказательство того, что монарх может изменить династическое право. Это доказательство того, что не может.


Синтез: как эти источники работали вместе


На практике, классическое европейское династическое право было комбинацией всех трёх элементов. Салический закон (или его отсутствие) определял, могут ли женщины наследовать. Каноническое право определяло, какие браки действительны. Семейные пакты определяли детали наследования внутри династии.


Если возникал конфликт - например, если каноническое право признавало брак недействительным, а семейный пакт признавал детей от этого брака наследниками - начиналась война. Буквально. Десятки европейских войн XVII-XVIII веков были войнами за престолонаследие: испанское, австрийское, польское, баварское. Люди умирали миллионами за то, чтобы на том или ином троне сидел "правильный" монарх.


Сегодня, глядя на эти войны с высоты нашего времени, мы можем считать их бессмысленными. Но сам факт того, что люди были готовы умирать за эти принципы, говорит об их важности. Династическое право не было абстракцией. Это была основа порядка. Нарушь его - и мир рухнет.


Сегодня мир не рухнул, потому что монархии утратили реальную власть. Они стали декорациями. Но правила, по которым эти декорации существуют, всё ещё действуют - или, по крайней мере, должны действовать. И когда мы обнаруживаем, что эти правила грубо нарушаются, мы имеем право спросить: а что, собственно, осталось от монархии, если её основание - фикция?


### 1.4. Критерии легитимности: кровь, происхождение, indigenat, династическая непрерывность


Теперь, когда мы рассмотрели исторические источники династического права, мы можем вернуться к четырём столпам, о которых говорили в разделе 1.2, и рассмотреть их более детально. Потому что именно эти критерии - кровь, происхождение, indigenat и непрерывность - будут нашим мерилом для оценки каждой из ныне существующих европейских монархий.


Кровь


Кровь - самый простой и одновременно самый сложный критерий. Простой, потому что он сводится к одному вопросу: является ли данный человек прямым потомком по мужской линии основателя династии? Сложный, потому что на практике эта линия часто прерывается, и юристам приходится ломать голову над тем, кто из дальних родственников по мужской линии имеет наиболее близкое право.


В системе, основанной на Салическом законе, женщина не может наследовать трон ни при каких обстоятельствах. Даже если у короля нет сыновей, даже если все его братья умерли - корона переходит к следующему мужскому родственнику по боковой линии (дяде, кузену, племяннику), но не к дочери. Женщина не может быть монархом. Женщина не может передавать право на трон своим детям. Женщина - это тупиковая ветвь династии.


Именно так действовала Франция на протяжении веков. Когда в 1328 году умер последний прямой Капетинг, корона перешла не к его дочери или сестре, а к его кузену Филиппу Валуа. И это решение, основанное на Салическом законе, не оспаривалось никто во Франции - хотя англичане, имевшие другую систему, попытались использовать женскую линию для обоснования своих притязаний, что привело к Столетней войне.


Сегодня, глядя на европейские монархии, мы видим полное пренебрежение к этому принципу. В Швеции, Нидерландах, Бельгии, Дании, Норвегии женщины не только наследуют, но и имеют приоритет перед младшими братьями. Это не "модернизация". Это разрыв с тысячелетней традицией. И те, кто защищают "равное первородство", должны честно признать: они отвергают Салический закон, который был фундаментом европейской монархической легитимности на протяжении большей части её истории.


Происхождение


Происхождение - это критерий, который современные монархии игнорируют наиболее откровенно. В классическом праве монарх должен был происходить из "королевской крови" - то есть оба его родителя должны были быть либо монархами, либо детьми монархов. Брак с особой не королевского статуса - морганатический брак - лишал детей прав на престол.


Сегодня мы видим, как наследники тронов женятся на простых смертных. Король Нидерландов Виллем-Александр женился на Максиме Соррегьете, чей отец был министром в аргентинском правительстве - не королевской крови. Король Бельгии Филипп женился на Матильде д'Удекем д'Акоз - она из знатной, но не королевской семьи. Кронпринц Норвегии Хокон женился на Метте-Марит Тьессем Хёйби, которая была официанткой и матерью-одиночкой. Кронпринцесса Швеции Виктория вышла замуж за Даниэля Вестлинга, который был её личным тренером и владельцем тренажёрного зала.


С точки зрения классического династического права, все эти браки - морганатические. Все дети от этих браков - незаконнорождённые в смысле права наследования. И все нынешние наследники европейских тронов - узурпаторы, потому что они сидят на тронах, на которые не имеют права.


Indigenat


Indigenat - это, пожалуй, самый скандальный критерий, потому что его нарушение наиболее очевидно. Король должен быть коренным жителем своей страны. Он должен родиться на её территории. Он должен говорить на её языке как на родном.


Indigenat - это не только место рождения. Это происхождение. Король должен быть не просто рождён на территории, но и происходить из династии, которая веками связана с этой землёй. Немецкий принц, родившийся в Голландии, остаётся немцем по крови. Его дети, внуки, правнуки - тоже. Одна смена места рождения не отменяет тысячелетие кровной связи с другой землёй.


И обязательно следует отметить, что днастическое право не знает "срока давности". Кровь не отбеливается поколениями. Если основатель династии был иностранцем, его потомки навсегда остаются иностранцами по крови. Принцип indigenat требует, чтобы король происходил из династии, которая правила этой землёй веками, а не был потомком приглашённого иностранного князя. Бельгийская монархия была создана в 1831 году. Ей нет даже двухсот лет. Это не "древняя династия". Это искусственный конструкт ex nihilo (из грязи/из никого), слепленный великими державами из немецкого материала


Посмотрим на нынешних европейских монархов:


Карл III, король Великобритании, родился в Букингемском дворце в Лондоне - это, казалось бы, соответствует критерию. Но его династия - Саксен-Кобург-Гота, переименованная в Виндзоров в 1917 году - имеет немецкое происхождение. Его предки были герцогами в Германии. Они пришли в Англию только потому, что парламент пригласил их в 1714 году, после того как закончилась протестантская линия Стюартов.


Виллем-Александр, король Нидерландов, родился в Утрехте - формально это соответствует требованию рождения на территории. Но принцип indigenat требует не только рождения, но и происхождения из коренной династии. Династия Оранских-Нассау имеет немецкое происхождение. Её предки были графами в Нассау (современная Германия), а в Голландию их привели войны XVI века. Виллем-Александр - потомок немецких пришельцев, а не коренных голландских правителей. С точки зрения классического династического права, этого достаточно для признания нарушения indigenat.


Филипп, король Бельгии, родился в Брюсселе - соответствует. Но его династия - Саксен-Кобург-Гота (та же, что и британская) - имеет немецкое происхождение. Первый король Бельгии, Леопольд I, был немецким князем, которого пригласили на трон после обретения независимости в 1831 году. Стоит ли говорить, что никакой "бельгийской крови" у этой династии нет и быть не могло - ведь само бельгийское государство возникло только в 1830 году.


Фредерик X, король Дании, родился в Копенгагене - соответствует. Но его династия - Глюксбурги - имеет немецкое происхождение. Первый король из этой династии, Кристиан IX, был немецким герцогом, которого датский парламент избрал на трон в 1853 году после угасания основной линии Ольденбургов.


Харальд V, король Норвегии, родился в Осло - соответствует. Но его династия - тоже Глюксбурги, датская ветвь немецкого дома. А первый король современной Норвегии, Хокон VII, был датским принцем, которого норвежский парламент пригласил на трон после расторжения унии со Швецией в 1905 году.


Карл XVI Густав, король Швеции, родился в замке Хага в Швеции - соответствует. Но его династия - Бернадотты - имеет французское происхождение. Основатель династии, Жан-Батист Бернадотт, был маршалом Наполеона, которого шведский парламент выбрал наследником престола в 1810 году.


Мы видим закономерность: все нынешние европейские монархии управляются династиями иностранного происхождения. Ни одна из них не может проследить свою непрерывную связь с коренными династиями своих стран. Это - фундаментальное нарушение принципа indigenat.


Династическая непрерывность


Четвёртый критерий - непрерывность. Монархия должна передаваться от отца к сыну без разрывов. Любой разрыв - смерть короля без наследника, отречение, свержение - создаёт юридическую проблему.


В истории европейских монархий было много разрывов. Войны за престолонаследие велись именно потому, что разрыв создавал вакуум власти. И в большинстве случаев этот вакуум заполнялся новой династией, которая доказывала свои права мечом.


Но в современной Европе мы видим нечто другое. Разрывы "решаются" парламентскими актами. В 1701 году английский парламент принял Акт о престолонаследии, передавший корону Ганноверской династии, потому что у королевы Анны не было детей. В 1853 году датский парламент принял закон, передавший корону Кристиану Глюксбургскому. В 1905 году норвежский парламент "выбрал" короля. В 1975 году испанские кортесы (парламент, тогда ещё франкистский) провозгласили Хуана Карлоса королём.


Парламент не имеет права распоряжаться короной. Это - аксиома династического права. Когда парламент присваивает себе это право, он совершает узурпацию. А монарх, который принимает корону из рук парламента, становится слугой парламента, а не сувереном.


Таким образом, все нынешние европейские монархии - это не монархии в классическом смысле. Это республики в короне, где парламент является истинным сувереном, а король - его наёмным работником. Но при этом они сохраняют внешние атрибуты монархии - титулы, короны, дворцы, церемонии - чтобы скрыть эту фундаментальную подмену.


### 1.5. Почему конституция не может сделать монарха легитимным


На этом этапе читатель может возразить: "Но ведь у всех этих стран есть конституции, в которых записано, что монархия является формой правления. Разве это не делает её легитимной?"


Этот вопрос кажется разумным, потому что мы привыкли думать, что конституция - это высший закон. Мы живём в эпоху конституций. Мы верим, что если что-то записано в конституции, то это легитимно. Но эта вера - продукт XIX-XX веков. И она ошибочна.


Конституция - это документ, написанный людьми. Обычно - группой юристов и политиков, собравшихся в каком-нибудь здании после войны или революции. Они пишут текст, затем этот текст утверждается парламентом или референдумом, и с этого момента он становится "основным законом".


Но кто дал этим людям право писать конституцию? Кто дал парламенту право утверждать её? Кто дал народу право голосовать за неё? Ответ - никто. Они присвоили это право себе. Это называется учредительной властью - властью, которая не основана ни на каком другом законе, кроме собственного решения.


В этом нет ничего плохого per se. Конституции нужны, и они выполняют важную функцию. Но важно понимать: конституция - это не священный текст, спущенный с небес. Это политический документ, отражающий баланс сил на момент его написания.


Парламент не может распоряжаться короной


В классической европейской традиции корона была выше парламента. Парламент (там, где он существовал) был совещательным органом при короле. Он не создавал короля. Он не мог изменить правила престолонаследия. Он не мог передать корону другой династии.


Когда английский парламент в 1701 году принял Акт о престолонаследии, он совершил революционный акт. Он присвоил себе право, которое никогда не принадлежало парламенту. И он сделал это потому, что у него была сила - армия, поддержка знати, контроль над финансами. Но сила - это не право. Сила - это де-факто, а не де-юре.


С тех пор европейские парламенты делали это снова и снова. Датский парламент в 1853 году. Норвежский стортинг в 1905 году. Испанские кортесы в 1975 году. Нидерландские Генеральные штаты в 1815 году. Каждый раз они говорили: "Мы, народные представители, провозглашаем королём такого-то".


Но это - логическая ошибка. Парламент не может провозгласить короля, потому что король должен быть королём по праву рождения, а не по решению большинства. Если большинство может провозгласить короля, то большинство может и свергнуть его. И тогда это уже не монархия, а выборная должность.


Конституционный монарх - это оксюморон


Само понятие "конституционная монархия" является внутренне противоречивым. Если монарх связан конституцией, если он не может действовать без согласия парламента, если его власть ограничена - то он не монарх. Он - президент с наследственным титулом.


В классическом понимании монарх - это суверен. Он не подчиняется никому, кроме Бога. Его слово - закон. Он может издавать законы, объявлять войну, заключать мир, назначать министров. Он не спрашивает разрешения у парламента. Парламент может советовать, но не приказывать.


Конституционные монархи не соответствуют этому определению. Они не могут издавать законы. Они не могут объявлять войну. Они даже не могут выбрать цвет своих галстуков, если это может вызвать политический скандал. Они - декорации. Символы. Марионетки.


Но если они декорации - зачем они нужны? Зачем платить миллиарды на содержание дворцов, королевских яхт, частных самолётов и налоговых льгот для семей, которые не имеют реальной власти? Зачем сохранять институт, который не выполняет никакой полезной функции?


Ответ прост: для легитимации реальной власти. Парламент и правительство используют монарха как ширму. Они говорят: "Король подписал закон" - хотя король не имеет права отказать. Они говорят: "Король назначил премьер-министра" - хотя король не имеет права выбора. Они используют древний титул и древние церемонии, чтобы придать видимость легитимности своим решениям.


Но это - обман. И этот обман становится очевидным, когда мы применяем критерии классического династического права. Ни один из нынешних европейских монархов не соответствует этим критериям. Ни по крови. Ни по происхождению. Ни по indigenat. Ни по династической непрерывности. Они - узурпаторы, сидящие на тронах, которые им не принадлежат.


Что остаётся читателю


Если читатель дочитал до этого места, он, возможно, чувствует головокружение. Слишком много законов, слишком много исключений, слишком много истории. И это нормально. Династическое право - это сложная материя. Оно не предназначено для массового потребления. Оно создавалось веками для узкого круга посвящённых.


Но это не значит, что оно недоступно пониманию. Главное, что нужно вынести из этой главы, просто:


1. Легитимность бывает двух типов: де-факто (сила) и де-юре (право). Большинство людей путают их.


2. Классическая монархическая легитимность основывалась на четырёх критериях: кровь, происхождение, indigenat, непрерывность.


3. Источники династического права - это обычное право (Салическая правда), каноническое право и семейные договоры. Парламенты к ним не относятся.


4. Конституция не может сделать монарха легитимным, потому что парламент не имеет права распоряжаться короной.


В следующих главах мы применим эти критерии к каждой европейской монархии по отдельности. Результат, как уже можно догадаться, будет разрушительным. Но читатель теперь вооружён знанием. Он сможет сам оценить, насколько законны претензии тех, кто называет себя королями и королевами Европы.


А теперь - вперёд, к разоблачению.


###

## Глава 2. Швеция: генерал Наполеона с татуировкой "Смерть королям" на троне


Шведская монархия занимает в пантеоне европейских коронованных домов особое, ни с чем не сравнимое место. Британцы кичатся древностью, датчане - "народностью", испанцы - реставрацией после Франко. А шведы? Шведы кичатся прогрессивностью. Они первыми ввели абсолютное первородство. Они лишили короля всякой политической власти, превратив его в чистый символ. Они гордятся тем, что их монархия - самая современная, самая демократичная, самая egalitarian в мире.


Всё это - великолепный образчик того, как абсурд можно упаковать в обёртку добродетели. Потому что шведская монархия, если содрать с неё слои современного пиара и конституционных реформ, оказывается самой вопиющей, самой гротескной узурпацией во всей Европе. На троне Стокгольма сидит династия, основанная человеком, который не имел ни капли королевской крови, был революционером, боровшимся против монархии, носил на теле татуировку "Смерть королям" и получил корону исключительно потому, что шведский риксдаг в панике искал кого-нибудь - буквально кого угодно - кто мог бы угодить Наполеону.


Это не просто нарушение критериев легитимности. Это отрицание самой идеи монархии. Это узурпация ex nihilo - из ничего. Династия, возникшая не из крови, не из истории, не из божественного права, а из страха перед французским узурпатором и из отчаяния бездетного короля.


### 2.1. Жан-Батист Бернадотт: человек, которого не должно было быть на троне


Жан-Батист Бернадотт родился в 1763 году в городе По, на юго-западе Франции. Его отец был провинциальным юристом, мелким судейским чиновником - не аристократом, не дворянином, даже не богатым буржуа. В классическом династическом праве это означает одно: он был простолюдином. Человеком из народа. Тем, кого по-французски называли roturier, а по-шведски - enskild mans son (сын частного человека). Человеком, который по всем законам Старого порядка не имел права не то что на трон - на офицерский патент в королевской армии.


Революция 1789 года перевернула этот порядок. Бернадотт, как и тысячи других молодых людей без титулов и связей, воспользовался открывшимися возможностями. Он вступил в революционную армию, быстро продвигался по службе, стал генералом. Он сражался за Республику - за ту самую Республику, которая судила и казнила короля Людовика XVI, которая упразднила монархию, которая провозгласила равенство всех граждан перед законом.


Именно в эти революционные дни молодой Бернадотт сделал на своём теле знак, который будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. На его правой руке была вытатуирована фригийская шапка - символ освобождённых рабов и революционной Франции - и слова, которые невозможно истолковать двояко: "Mort aux rois". "Смерть королям".


Это не легенда. Это не пропагандистская выдумка роялистов. Это документально подтверждённый исторический факт. Современники Бернадотта, включая его личного секретаря и камердинера, свидетельствовали о существовании татуировки. После смерти Карла XIV Юхана в 1844 году, когда его тело готовили к погребению, татуировка была обнаружена теми, кто омывал труп. Загадка, мучившая придворных десятилетиями - почему король никогда не обнажал правую руку, даже в самую сильную жару, даже во время медицинских процедур - наконец разрешилась . Человек, носивший на своём теле "Смерть королям", стал королём.


Это не просто исторический курьёз. Это символ. Символ того, что шведская монархия с самого своего основания была не монархией в классическом смысле, а антимонархией. Революцией, нацепившей корону. Узурпацией, прикрывшейся мантией.


Наполеон, ставший императором французов в 1804 году, возвысил Бернадотта до маршала Империи. Он дал ему титул князя Понтекорво - крошечного итальянского княжества, отвоёванного у Папской области. Бернадотт стал "князем", но это был наполеоновский титул, созданный из воздуха победителем, а не унаследованный по крови. В глазах легитимных европейских династий наполеоновская знать была не более чем маскарадом. Выскочки. Парвеню. Люди без прошлого.


И вот этого человека - революционного генерала, наполеоновского маршала, носителя антимонархической татуировки - шведский риксдаг в 1810 году избрал наследником престола.


Существует легенда, которую так любят пересказывать шведские монархисты. Якобы когда Бернадотт умирал в 1844 году, его последними словами были: "Никто не сделал карьеру, подобную моей". В этих словах, если они действительно были произнесены, слышится не гордость, а изумление. Изумление человека, который всю жизнь носил маску и боялся, что маска спадёт. Изумление революционера, который стал королём, но так и не смог смыть со своей кожи слова, отрицавшие его собственное существование.


Татуировка "Mort aux rois" была не просто юношеским увлечением. Это был манифест. Это была клятва. Бернадотт был якобинцем. Он верил в Республику. Он сражался за неё. А затем, когда фортуна повернулась к нему спиной во Франции (Наполеон его недолюбливал, а после Аустерлица и вовсе отстранил от командования), он принял предложение, от которого любой настоящий роялист отказался бы с негодованием. Он согласился стать тем, кого поклялся уничтожать.


Это не просто политическая гибкость. Это экзистенциальная измена самому себе. Человек, носивший на теле "Смерть королям", провёл последние тридцать четыре года своей жизни в роли короля. Он подписывал указы, принимал присяги, требовал от подданных верности. Каждый раз, когда он надевал мантию или корону, он должен был чувствовать жжение на правой руке - жжение от слов, которые были выжжены на его коже в те дни, когда он был честен. Шведская монархия началась не просто с узурпации. Она началась с самоотречения. Её основатель предал не только легитимных наследников шведского престола. Он предал самого себя. И эта ложь в основании династии отравляет её до сих пор.


### 2.2. Обстоятельства прихода к власти: страх, отчаяние и каприз судьбы


Как такое могло произойти? Ответ кроется в катастрофическом положении, в котором оказалась Швеция к 1810 году.


Король Густав IV Адольф, представитель древней Гольштейн-Готторпской династии, правившей Швецией с 1751 года, был свергнут в результате военного переворота в марте 1809 года. Швеция только что потеряла Финляндию, отвоёванную Россией, - потерю, которую шведы переживали как национальную катастрофу. Страна была истощена войнами, унижена, дезориентирована. На трон возвели бездетного и больного дядю свергнутого короля - Карла XIII. Ему было за шестьдесят. Он был слаб здоровьем. Его единственный законный сын умер в младенчестве. Династия угасала на глазах.


Риксдаг - шведский парламент - оказался перед необходимостью выбрать наследника престола. Сначала выбор пал на датского принца Кристиана Августа Августенбургского. Он был усыновлён Карлом XIII, принял имя Карл Август и стал кронпринцем. Но в мае 1810 года, всего через несколько месяцев после прибытия в Швецию, он внезапно умер от инсульта во время военного смотра. Швеция снова осталась без наследника.


И тут началась паника. Риксдаг, собравшийся в Эребру, метался в поисках кандидата. Нужен был человек, который:


- удовлетворил бы Наполеона, чьё влияние в Европе достигло зенита;


- имел военный опыт, чтобы защитить Швецию от России и Дании;


- согласился бы принять лютеранство;


- был бы достаточно амбициозен, чтобы променять карьеру во Франции на шведский трон, но не настолько могущественен, чтобы угрожать независимости Швеции.


Бернадотт подходил по всем пунктам. Он был маршалом Наполеона, но не входил в ближний круг императора - между ними существовала давняя напряжённость. Он проявил себя как способный администратор во время управления Ганновером и ганзейскими городами. Он был известен своим относительно гуманным обращением с пленными и гражданским населением. И, что самое важное, он был женат на Дезире Клари - женщине, в которую когда-то был влюблён сам Наполеон, и сестра которой была замужем за Жозефом Бонапартом, королём Испании. Эта родственная связь давала Бернадотту уникальный статус.


21 августа 1810 года риксдаг в Эребру избрал Жана-Батиста Бернадотта наследным принцем Швеции. Карл XIII, бездетный старик на троне, формально "усыновил" его. Бернадотт принял имя Карл Юхан. 26 сентября 1810 года был принят Акт о престолонаследии, который до сих пор является частью шведской конституции . В октябре он прибыл в Швецию, принял лютеранство и стал фактическим правителем страны при номинальном короле.


Выборы в Эребру в 1810 году - одна из самых постыдных страниц в истории шведского парламентаризма. Риксдаг, охваченный паникой после внезапной смерти Карла Августа, напоминал не собрание мудрых государственных мужей, а биржевых маклеров в день краха. Рассматривались самые нелепые кандидатуры. Был момент, когда всерьёз обсуждалось избрание брата Наполеона, Жерома Бонапарта. Затем - пасынка Наполеона, Эжена Богарне. Затем - датского короля Фредерика VI, что было бы равносильно национальному унижению, учитывая недавние войны.


Имя Бернадотта всплыло почти случайно. Лейтенант Карл Отто Мёрнер, молодой офицер, находившийся в Париже по делам, по собственной инициативе встретился с Бернадоттом и предложил ему шведскую корону. Он не имел на это никаких полномочий. Он действовал как частное лицо, руководствуясь, по-видимому, личной симпатией к маршалу, который когда-то хорошо обращался с пленными шведами. Когда Мёрнер вернулся в Швецию и доложил о своей инициативе, его едва не арестовали за государственную измену. Но время шло, кандидатов не было, и безумная идея лейтенанта вдруг начала казаться единственным выходом.


Шведский трон был фактически предложен иностранцу младшим офицером без санкции правительства. Это не "избрание" в конституционном смысле. Это бартер. Это жест отчаяния. И тот факт, что эта авантюра увенчалась успехом (Бернадотт действительно стал королём), не отменяет её незаконности. Удачливый вор не становится законным владельцем украденного только потому, что ему удалось скрыться с добычей.


Обратите внимание на юридическую конструкцию: иностранный генерал, не имеющий ни капли шведской крови, не говорящий по-шведски, не имеющий никакой связи со Швецией, был избран парламентом и усыновлён королём. Это не наследование. Это не династическая преемственность. Это назначение. Это создание монарха из ничего.


С точки зрения классического династического права, такая процедура не имеет никакой силы. Корона не может быть передана по усыновлению. Корона не может быть присуждена парламентским голосованием. Корона переходит по крови - по прямой мужской линии от отца к сыну. Всё остальное - узурпация.


Шведские юристы того времени пытались придать этому акту видимость легитимности. Они ссылались на древнее право шведского народа "выбирать" короля в случае пресечения династии. Но это право никогда не применялось к иностранному простолюдину. Все предыдущие "выборы" шведских королей были выборами между представителями шведской знати или, в крайнем случае, между принцами соседних скандинавских династий. Бернадотт был первым, кого выбрали с нуля - человека без рода, без племени, без права.


Более того, сам Бернадотт, став королём, поспешил забыть о своём революционном прошлом. Он правил как консервативный монарх, подавлял либеральную оппозицию, проводил реакционную политику. Человек, носивший на теле "Смерть королям", стал защитником абсолютизма. Человек, сделавший карьеру на разрушении старого порядка, стал его оплотом. Это не просто лицемерие. Это закономерность. Узурпатор всегда более ревностно охраняет захваченное, чем законный наследник.


### 2.3. Отмена Салического закона (1980): парламент меняет правила игры


Шведская монархия, основанная на узурпации, не могла не продолжить ту же линию в XX веке. И самый яркий пример - реформа престолонаследия 1980 года.


До 1980 года в Швеции действовал принцип агнатической примогенитуры - наследования по мужской линии. Женщины могли наследовать трон только в случае полного отсутствия наследников мужского пола. Этот принцип, уходящий корнями в Салический закон, был основой европейского династического права.


В 1977 году у короля Карла XVI Густава и королевы Сильвии родилась дочь - принцесса Виктория. В 1979 году родился сын - принц Карл Филипп. Согласно действовавшему на тот момент закону, именно Карл Филипп стал наследным принцем. В течение семи месяцев он официально носил титул кронпринца Швеции.


Но в 1980 году риксдаг изменил Конституцию. Был принят закон, вводивший абсолютное первородство: отныне трон наследует первенец монарха, независимо от пола. Закон был принят ретроспективно. Он лишил Карла Филиппа титула, который он носил с рождения, и передал его Виктории.


С точки зрения современной политической философии, это торжество гендерного равенства. С точки зрения династического права, это катастрофа. Парламент не имеет права менять фундаментальные законы наследования. Эти законы не принадлежат парламенту. Они принадлежат династии, истории, традиции. Когда риксдаг голосует за то, чтобы передать корону старшей дочери вместо младшего сына, он совершает акт узурпации, идентичный тому, что совершил в 1810 году, выбрав Бернадотта.


Ретроспективный характер закона - особо циничная деталь. Карл Филипп был рождён наследным принцем. Он был крещён как наследный принц. Его имя было внесено в официальные документы как имя наследника престола. А затем парламент, простым большинством голосов, просто отменил его право. "Ты больше не наследник. Извини. Мы передумали".


Сам король Карл XVI Густав никогда не скрывал своего несогласия с этим решением. В интервью 2023 года, приуроченном к его золотому юбилею, он заявил: "Трудно иметь законы, которые работают задним числом. Это не кажется мудрым... Это был мой сын, который родился, и они избавились от всего этого. Это довольно странно. Вы не можете так поступать".


Король, чья династия была создана парламентским голосованием, теперь жалуется, что парламент меняет правила. Горькая ирония, достойная пера Шекспира. Узурпатор, протестующий против узурпации. Человек, сидящий на троне только потому, что риксдаг в 1810 году решил посадить туда его предка, теперь возмущается, что риксдаг решает, кто будет сидеть на троне после него.


Но с точки зрения легитимиста, Карл XVI Густав прав в одном: ретроспективное изменение закона о престолонаследии - это юридический нонсенс. Если парламент может задним числом лишить человека права на корону, то корона не имеет никакой ценности. Это не священное право, а политическая игрушка, которую парламент может передавать из рук в руки по своему усмотрению.


Принцесса Виктория - возможно достойная и популярная женщина. Вопрос не в её личных качествах. Вопрос в принципе. Она стала наследницей престола не по праву рождения, а по решению парламента. Её статус кронпринцессы - не дар крови, а дар законодателей. И это делает её, как и всех Бернадоттов до неё, не монархом в классическом смысле, а назначенцем.


В других европейских монархиях переход к абсолютному первородству происходил по-разному, но нигде он не был столь откровенно ретроспективен и циничен. В Норвегии закон 1990 года оставил приоритет за мужчинами, родившимися до 1990 года - то есть, права Хокона, младшего брата Марты Луизы, были сохранены. В Дании референдум 2009 года также не затронул статус уже рождённого наследника - им был Фредерик. В Испании и вовсе не рискнули менять закон, опасаясь конституционного кризиса, и Филипп VI взошёл на трон, несмотря на наличие двух старших сестёр.


Швеция пошла самым показательным путём. Закон 1980 года не просто изменил будущее - он стал публичной поркой для династии, которая забыла своё место. Семимесячный Карл Филипп, уже объявленный наследником, был лишён этого статуса задним числом. Риксдаг, который в 1810 году создал эту монархию из ничего, в 1980 году напомнил Бернадоттам: вы здесь не хозяева. Вы - наша креатура. Мы вас короновали, мы же можем и перекроить правила наследования так, как нам заблагорассудится.


Это не было актом гендерного равенства, хотя именно так это преподносилось публике. Это был акт политического доминирования. Парламент, присвоивший себе право распоряжаться короной, показал, что даже порядок престолонаследия - не сакральный закон, а циркуляр, который можно переписать в любой момент. Вы думаете, узурпатор Бернадотт, основатель династии, не понял бы этого жеста? Человек, носивший на теле "Смерть королям", прекрасно знал, что трон - это не более чем трофей. Его потомкам, возомнившим себя "законными монархами", потребовалось полтора столетия, чтобы получить это унизительное напоминание.


Король Карл XVI Густав, жаловавшийся в 2023 году на "странность" ретроспективного закона, на самом деле жаловался не на несправедливость к сыну. Он жаловался на то, что ему указали на его место. Он, потомок французского генерала-революционера, возомнил, что его династия пустила корни в шведскую землю. Риксдаг вырвал эти корни одним голосованием. "Вы не монархи, - сказал парламент, не произнося этих слов вслух. - Вы - государственные служащие с наследственным титулом. И титул этот мы можем передать хоть старшей дочери, хоть младшему сыну, хоть первому встречному. Потому что настоящий король здесь - мы."


Именно поэтому шведская монархия - самая оглушительно нелегитимная из всех скандинавских. Не потому, что женщина наследует трон. А потому, что сам факт наследования здесь - фикция. Риксдаг может в любой момент изменить правила, и Бернадотты ничего не смогут возразить. Потому что возражать не по праву. Они здесь - никто. Арендаторы трона, чей договор аренды может быть пересмотрен в одностороннем порядке.


### 2.4. Скандал 2010 года: "Нерешительный монарх" и подорванный авторитет


Если юридическая легитимность шведской монархии равна нулю, то её моральный авторитет, возможно, мог бы служить каким-то оправданием её существования. Но и здесь всё рушится при первом же прикосновении.


В ноябре 2010 года в Швеции вышла книга "Carl XVI Gustaf - den motvillige monarken" ("Карл XVI Густав - нерешительный монарх"). Её авторы - журналисты Томас Шёберг, Деанне Раушер и Туве Мейер - провели два года, собирая свидетельства о частной жизни короля. То, что они опубликовали, вызвало в Швеции эффект разорвавшейся бомбы.


Согласно книге, король Карл XVI Густав на протяжении многих лет вёл двойную жизнь. Он посещал подпольные стриптиз-клубы, принадлежавшие сербским мафиози. Он участвовал в оргиях с моделями. Женщин, приглашённых на эти вечеринки, называли "kaffeflickor" - "кофейные девушки", - их подавали как десерт после ужина. В книге утверждалось, что у короля был годовой роман с певицей Камиллой Хенемарк в конце 1990-х годов, и что королева Сильвия знала об этом, но была бессильна что-либо изменить.


В скандале 2010 года есть одна деталь, которая особенно оскорбительна для шведской нации, если вдуматься. Король, глава государства, символ Швеции, искал развлечений не в кругу шведской знати (которой, впрочем, почти не осталось), не среди интеллектуалов, не среди спортсменов. Он искал их в подпольных клубах, контролируемых сербской мафией. Человек, чьи предки были революционерами, а потомки должны были стать воплощением шведской социал-демократической добродетели, предпочитал компанию сутенёров, торговцев оружием и девушек, которых доставляли на вечеринки как живой товар.


Это не просто моральное падение. Это символическое самоубийство. Шведская монархия, которая всегда пыталась доказать, что она "своя", что она часть народа, на самом деле продемонстрировала, что она часть отбросов общества. Король, которого шведы видели в смешной шляпе на церемонии вручения Нобелевских премий, в свободное время посещал притоны, куда приличный шведский гражданин не зашёл бы под страхом потери репутации. И когда это вскрылось, он не извинился. Он не выразил сожаления. Он не ушёл в отставку. Он просто сказал: "Это было давно, давайте двигаться дальше".


Представьте, что такой скандал разразился бы вокруг британского монарха в 1950-х. Страна бы взорвалась. Парламент бы потребовал отречения. А в Швеции XXI века - тишина. Не потому, что шведы такие толерантные. А потому, что шведам давно наплевать. Монархия для них - это как старая мебель в углу. Она стоит, занимает место, но никому не интересно, кто на ней сидел и чем занимался. Это и есть окончательный диагноз: не ненависть, не презрение, а полное безразличие. Монархия, которая никому не нужна настолько, что даже скандал с мафией не может её свергнуть.


Один из эпизодов, описанных в книге, касался Олимпийских игр 1996 года в Атланте. Утверждалось, что король и его друзья арендовали виллу, куда приглашали женщин, и что поведение монарха было "несовместимо с его положением". Подробности были настолько шокирующими, что одна из ведущих шведских газет, Dagens Nyheter, написала: "Если бы премьер-министр сделал то, что приписывают королю, он был бы вынужден уйти в отставку на следующий день".


Реакция короля на публикацию была беспрецедентно неуклюжей. Он созвал пресс-конференцию - не во дворце, не в официальной резиденции, а в лесу, после охоты на лосей. Стоя в грязи, в охотничьей куртке, окружённый телекамерами, он произнёс: "Я поговорил с моей семьёй и королевой, и мы решили перевернуть страницу и двигаться дальше, потому что, как я понимаю, это вещи, которые произошли давно".


Он не отрицал. Он не опровергал. Он не подавал в суд за клевету. Он просто попросил "перевернуть страницу". Для шведов, привыкших видеть в своём короле сдержанного, серьёзного, почти скучного человека, это был шок. Король, который десятилетиями культивировал образ добропорядочного семьянина и скаутского лидера, оказался завсегдатаем мафиозных притонов.


Книга подверглась критике за недостаток документальных подтверждений. Некоторые историки, включая известного шведского медиевиста Дика Харрисона, сравнивали её методы с "охотой на ведьм". Но сам король своим поведением - неловкой пресс-конференцией, отказом от судебного преследования авторов - фактически подтвердил, что в книге есть правда. Если бы всё это было клеветой, разве не подал бы монарх в суд? Разве не потребовал бы изъятия тиража? Вместо этого он попросил "двигаться дальше".


Опросы общественного мнения показали парадоксальную картину: более 80% шведов заявили, что скандал не изменил их отношения к королю. Это можно интерпретировать двояко. Либо шведы настолько привязаны к монархии, что готовы простить своему королю всё что угодно. Либо - и это более вероятно - шведы давно перестали воспринимать монархию всерьёз. Король для них - не моральный авторитет, не помазанник Божий, не отец нации. Он - просто символ, декорация, часть национального бренда. А с декорации не спрашивают моральной чистоты. Она просто должна красиво выглядеть.


Это и есть окончательный приговор шведской монархии. Она потеряла не только юридическую легитимность - её у неё никогда не было. Она потеряла моральное право на существование. Она превратилась в чистый спектакль, в котором актёры играют роли, а публика делает вид, что верит. Но когда актёр оказывается замешан в скандале с мафией и оргиями, даже самая снисходительная публика начинает задавать вопросы.


#### 2.5. Морганатические браки: систематическое нарушение


Шведская монархия, следуя общеевропейскому тренду, систематически нарушает принцип равнородных браков. До 1937 года шведский Акт о престолонаследии прямо запрещал принцам жениться на "дочерях частных людей" - формулировка, которая исключала всех не-королевских особ, включая аристократию. Пять шведских принцев потеряли свои титулы и права на престол именно из-за нарушения этого правила.


В 1937 году формулировка была смягчена: запрет остался только на брак с "дочерью частного шведского человека". Иностранец-простолюдин теперь считался допустимой партией. В 1980 году, одновременно с введением абсолютного первородства, все ограничения были отменены. Теперь шведский принц или принцесса могут жениться на ком угодно - единственное условие, чтобы брак был одобрен правительством.


Результат этой юридической деградации - три морганатических брака в самом сердце династии, каждый из которых по отдельности уничтожает претензии Бернадоттов на королевский статус.


Кронпринцесса Виктория и Даниэль Вестлинг: наследница престола выходит замуж за фитнес-тренера


Виктория, старшая дочь короля Карла XVI Густава, наследница шведского престола, в 2010 году вышла замуж за Даниэля Вестлинга. Кто такой Даниэль Вестлинг? Он родился в семье муниципального служащего и почтовой работницы. Он работал личным тренером. Он владел тренажёрным залом. У него не было не то что королевской крови - у него не было даже намёка на аристократическое происхождение.


Они познакомились в 2001 году, когда Виктория пришла в его спортзал восстанавливаться после расстройства пищевого поведения. Даниэль стал её личным тренером. Постепенно профессиональные отношения переросли в романтические. Когда о романе стало известно, шведский двор оказался в щекотливом положении. Простолюдин, владелец качалки, сын почтальонши - и будущая королева Швеции.


Восемь лет паре пришлось ждать, прежде чем они смогли пожениться. Король Карл XVI Густав, сам женатый на простолюдинке Сильвии Зоммерлат, не мог запретить этот брак - но и одобрить его означало окончательно похоронить принцип равнородности. В конце концов, прагматизм победил. В 2010 году состоялась свадьба, стоившая шведским налогоплательщикам около 20 миллионов крон.


С точки зрения классического династического права, этот брак - чистейший морганатический союз. Даниэль Вестлинг не имеет королевской крови. Его дети от Виктории - принцесса Эстель и принц Оскар - являются потомками морганатического брака и не должны наследовать престол. Но шведская монархия, давно забывшая о существовании династического права, просто проигнорировала это. Парламент одобрил брак. Король дал разрешение. Все сделали вид, что проблемы не существует.


Ирония ситуации: человек, чья работа состояла в том, чтобы считать отжимания и корректировать технику приседаний, теперь носит титул "Его Королевское Высочество принц Даниэль, герцог Вестергётландский". Он представляет Швецию на международных мероприятиях. Он сидит рядом с королевой на государственных банкетах. Его портреты висят в государственных учреждениях. Фитнес-тренер стал принцем. Это не сказка о Золушке. Это история о том, как институт, потерявший всякое уважение к собственным принципам, готов короновать кого угодно.


Всё это напоминает не столько сказку о Золушке, сколько антиутопию. В фильме "Идиократия" Майка Джаджа пост президента США занимает бывший рестлер и порнозвезда - мускулистый дебил с пулемётом и монстр-траком, который орёт в микрофон бессвязные лозунги, и толпа ликует. Это сатира на общество, которое променяло интеллект на примитивные инстинкты. Но посмотрите на шведскую монархию: фитнес-тренер, чьим главным достижением было умение корректировать технику приседаний, теперь носит титул "Его Королевское Высочество" и представляет государство на международной арене. Чем это отличается от президента Камачо? Только тем, что Камачо хотя бы избрали - пусть и деградировавшие избиратели. А Даниэль Вестлинг получил корону просто через спальню принцессы.


Монархия, которая когда-то требовала от претендентов на трон королевской крови и божественного помазания, сегодня коронует тех, кого раньше и на порог дворца не пустили бы. Фитнес-тренер, удачно женившийся на принцессе, - это не "принц-консорт". Это коронованный жиголо, получивший титул в обмен на услуги личного характера. Пародия на монархию достигла своего апогея: теперь корона - это не сакральный символ, а плата за секс и удачное стечение обстоятельств. Это уже не легитимность. Это идиократия в короне. Институт, который деградировал до полной неразличимости с самой злой сатирой на деградацию.


Принц Карл Филипп и София Хеллквист: принц женится на модели из реалити-шоу


Карл Филипп - единственный сын короля Карла XVI Густава, тот самый принц, которого в 1980 году лишили статуса наследного принца ретроспективным законом. В 2015 году он женился на Софии Хеллквист. Кто такая София Хеллквист?


Она родилась в семье датского эмигранта и шведки. В юности она подрабатывала моделью - не той, что демонстрирует платья на подиуме, а той, что снимается топлес для мужских журналов и целуется с порнозвёздами на камеру. Если Даниэль Вестлинг - это коронованный альфонс, то София Хеллквист - его женское отражение: женщина, превратившая готовность обнажиться перед камерой в пропуск в королевскую спальню. В 2005 году она участвовала в реалити-шоу "Paradise Hotel" - скандально известной программе, где молодые люди живут в отеле, пьют, занимаются сексом и интригуют друг против друга. После шоу она переехала в Нью-Йорк, училась на бухгалтера, занималась йогой, а затем вернулась в Швецию и открыла благотворительный фонд - классическая траектория "реабилитации имиджа" для тех, кто хочет войти в королевскую семью.


Когда стало известно о романе Карла Филиппа и Софии, шведская пресса устроила настоящую травлю. Фотографии топлес всплыли на первых полосах. Участие в "Paradise Hotel" обсуждалось в ток-шоу. Казалось, что этот брак невозможен. Но королевский двор, наученный горьким опытом истории с Викторией и Даниэлем, решил не сопротивляться. В 2014 году была объявлена помолвка. В 2015 году - свадьба.


С точки зрения классического династического права, этот брак - за гранью допустимого. София Хеллквист не просто простолюдинка. Она - женщина, чьё прошлое включает публичную демонстрацию обнажённого тела и участие в телевизионной программе, прославляющей распущенность. В любую предыдущую эпоху европейской истории такая женщина не могла бы даже мечтать о браке с принцем. Её бы не пустили на порог дворца.


Но времена изменились. И сегодня София Хеллквист - "Её Королевское Высочество принцесса София, герцогиня Вермландская". Она посещает благотворительные мероприятия, разрезает ленточки, улыбается с официальных портретов. Её дети - принцы Александр, Габриэль и Юлиан - стоят в очереди на шведский престол.


Ирония ситуации достигает апогея, когда вспоминаешь, что всего сто лет назад шведские принцы теряли права на престол за брак с женщинами, которые были недостаточно знатны - даже если эти женщины происходили из древних аристократических родов. А сегодня принц женится на участнице "Paradise Hotel", и это считается нормальным. Прогресс? Нет. Деградация.


Впрочем, Нью-Йорк запомнил Софию не только йогой и бухгалтерскими курсами. В 2025 году опубликованные файлы Эпштейна вскрыли деталь, которую королевский двор предпочёл бы забыть навсегда. В декабре 2005 года шведская бизнесвумен Барбро Энбом, наставница Софии, отправила Эпштейну письмо с фотографией 21-летней модели и характеристикой: "Это София, начинающая актриса, которая только что приехала в Нью-Йорк. Думаю, она тебе понравится". Эпштейн ответил мгновенно: "Я на Карибах. Она хочет прилететь на пару дней? Я пришлю билет" - предложение посетить его частный остров Литл-Сент-Джеймс, известный как место систематической сексуальной эксплуатации десятков женщин. Но самое убийственное - не сам факт знакомства. Самое убийственное - хронология. В январе 2008 года, когда Эпштейн уже находился под следствием за склонение несовершеннолетней к проституции, та же Энбом отправила ему на 55-летие поздравительное письмо с фотографией улыбающейся Софии, озаглавленной "Шведские девушки". То есть даже после того, как мир узнал, кем является Эпштейн, окружение будущей принцессы продолжало слать ему её изображения как "подарок". Королевский двор, загнанный в угол публикациями, дважды выступал с заявлениями: "Принцесса была представлена этому человеку несколько раз около 2005 года... контактов нет уже 20 лет". Сама София в феврале 2026 года добавила: "Слава богу, что дальше нескольких встреч дело не зашло". Слава богу. Именно так - "слава богу" - звучит молитва женщины, которая едва не стала очередным трофеем в коллекции педофила, но вместо этого стала принцессой Швеции. Ирония, достойная пера Вольтера: одних девушек Эпштейн ломал и уничтожал на своём острове, другие, вовремя отвернувшись, шли прямиком в королевскую спальню. Круг замкнулся.


Принцесса Мадлен и Кристофер О'Нил: принцесса выходит замуж за банкира, который отказывается от титула


Мадлен - младшая дочь короля Карла XVI Густава. В 2013 году она вышла замуж за Кристофера О'Нила. Кто такой Кристофер О'Нил? Он родился в Лондоне в семье американского инвестиционного банкира и шведки. Он учился в престижных школах, работал в финансовом секторе, делал карьеру в хедж-фондах. Он не аристократ. Он не королевской крови. Он - банкир.


С точки зрения династического права, это очередной морганатический брак. Но в этом случае есть уникальная юридическая деталь, которая делает ситуацию ещё более абсурдной. Кристофер О'Нил отказался от шведского гражданства и от титула принца. Он не захотел становиться членом королевской семьи в формальном смысле. Он предпочёл сохранить британское и американское гражданство, продолжить свою карьеру в финансах и остаться "простым" Кристофером О'Нилом.


Почему? Официальная версия: он хотел сохранить свободу действий в бизнесе, не быть связанным протокольными ограничениями. Неофициальная: он просто не видел смысла становиться частью института, который не даёт реальной власти, но накладывает массу неудобств.


Результат: принцесса Мадлен замужем за человеком, который юридически не является членом королевской семьи. Их дети - принцесса Леонор, принц Николас и принцесса Адриенна - носят титулы, но их отец остаётся частным лицом. Это уникальная правовая конструкция: королевская семья, в которой муж принцессы - иностранец без титула, продолжающий работать в хедж-фонде.


С точки зрения классической монархии, это нонсенс. Члены династии не могут быть "наполовину" в семье. Либо ты часть династии - и тогда подчиняешься всем её правилам. Либо ты посторонний - и тогда не имеешь права вступать в брак с принцессой. Шведская монархия создала гибрид, который не предусмотрен никаким династическим правом. И этот гибрид - ещё одно доказательство того, что Бернадотты давно перестали быть монархией в классическом смысле. Они - просто публичные фигуры, чьи браки регулируются не династическими законами, а пиар-соображениями и личными предпочтениями.


### Сводная таблица морганатических браков в шведской королевской семье:


| Член династии | Супруг(а) | Происхождение супруга(и) | Примечание |

| ---------------------- | ----------------- | -------------------------------------- | ------------------------------------------------ |

| Король Карл XVI Густав | Сильвия Зоммерлат | Дочь немецкого бизнесмена, переводчица | Морганатический брак |

| Кронпринцесса Виктория | Даниэль Вестлинг | Личный тренер, владелец спортзала | Морганатический брак |

| Принц Карл Филипп | София Хеллквист | Модель, участница реалити-шоу | Морганатический брак |

| Принцесса Мадлен | Кристофер О'Нил | Американский банкир | Морганатический брак, супруг отказался от титула |


Итог: все четверо детей короля Карла XVI Густава, включая наследницу престола, состоят в морганатических браках. С точки зрения классического династического права, ни один из их потомков не имеет прав на шведский престол. Шведская монархия - это институт, в котором принцип равнородности нарушен на 100%, во всех ветвях правящей династии. Это не исключение. Это правило.


### 2.6. Юридическое заключение: узурпация ex nihilo


Подведём итог. Применим к шведской монархии критерии классической легитимности.


| Критерий | Статус | Пояснение |

| -------------------------------------- | ---------------------- | -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- |

| Кровь | Отсутствует полностью | Основатель династии - простолюдин, французский революционный генерал. Ни капли королевской крови. Узурпация ex nihilo |

| Indigenat (коренное происхождение) | Отсутствует полностью | Бернадотт был французом, не говорившим по-шведски, никогда не бывавшим в Швеции до избрания. Династия не имеет корней в шведской земле |

| Династическая непрерывность | Грубо нарушен | Избрание 1810 года - парламентский произвол. Легитимная Гольштейн-Готторпская династия угасла. Новая династия создана голосованием риксдага |

| Отсутствие морганатических браков | Систематически нарушен | Король, кронпринцесса и оба младших ребёнка монарха состоят в браках с простолюдинами. До 1980 года это лишило бы их потомство прав на престол |

| Монарх не слуга парламента | Нарушен | Риксдаг в 1810 году создал монархию. Риксдаг в 1974 году лишил короля всех политических полномочий. Риксдаг в 1980 году изменил порядок наследования. Монарх существует исключительно по воле парламента |

| Моральный авторитет | Утрачен | Скандал 2010 года с разоблачениями о связях с мафией, оргиях и изменах. Король не смог опровергнуть обвинения |


Шведская монархия - это не монархия. Это республика, которая по исторической случайности сохранила корону в качестве декоративного элемента. Основатель династии был революционером, боровшимся против монархии, носившим на теле "Смерть королям". Его потомки превратились в государственных служащих с наследственными титулами, чьё существование полностью зависит от благосклонности парламента.


Бернадотты - не шведская династия. Это французский род, вознесённый на трон капризом истории, страхом перед Наполеоном и отчаянием бездетного короля. Их легитимность равна нулю. Их моральный авторитет подорван скандалами. Их будущее зависит не от права, а от привычки.


И когда шведы гордятся своей "прогрессивной монархией", они гордятся оксюмороном. Монархия не может быть прогрессивной. Она либо древняя, сакральная, основанная на крови - либо это не монархия вовсе. Шведская корона - это не более чем дорогостоящий реквизит в театре народной демократии. И актёр, играющий короля, когда-то носил на своём теле слова, которые должны были бы навсегда закрыть ему путь на трон: "Смерть королям".


## 2.7. Как сбросить Бернадоттов с шведского трона: судебная стратегия для гражданина Швеции


Глава доказала: шведская монархия - самая вопиющая узурпация в Европе. На троне Стокгольма сидит династия, основанная человеком, который не имел ни капли королевской крови, был французским революционным генералом, носил на теле татуировку "Смерть королям" и получил корону исключительно потому, что шведский риксдаг в панике искал кого угодно, кто мог бы угодить Наполеону. Это узурпация ex nihilo - из ничего. Династия, возникшая не из крови, не из истории, не из божественного права, а из страха и отчаяния.


С тех пор Бернадотты систематически разрушали даже те жалкие остатки легитимности, которые у них могли бы быть. Риксдаг в 1980 году ретроспективно изменил порядок наследования, лишив новорождённого сына короля статуса наследного принца. Все четверо детей нынешнего короля состоят в морганатических браках. Король Карл XVI Густав был разоблачён как завсегдатай мафиозных стриптиз-клубов, а его невестка, принцесса София, оказалась в переписке наставницы с Джеффри Эпштейном.


Теперь вопрос: что с этими знаниями делать гражданину Швеции?


Ответ тот же, что и для всех предыдущих стран: подать в суд. Но шведский иск имеет уникальную особенность: он может быть основан на самом чистом юридическом аргументе из всех возможных - на том, что основатель династии сам отрицал легитимность монархии.


### Почему Швеция - особая цель


Среди всех европейских монархий шведская занимает уникальное положение. Она не просто нелегитимна - она антилегитимна. Её основатель не был нейтральным иностранцем, которого пригласили на трон (как в Бельгии или Норвегии). Он не был представителем боковой ветви, получившим корону по договору (как в Дании). Он был врагом монархии. Он сражался за Республику. Он носил на теле клятву уничтожать королей. А затем сам стал королём.


Это не просто исторический факт. Это юридический парадокс, который уничтожает саму идею сакральности шведской короны. Если человек, поклявшийся бороться против монархии, может стать монархом - значит, монархия не является сакральным институтом. Значит, это просто должность, которую может занять любой, у кого хватит амбиций и удачи.


Шведские монархисты не могут ответить на этот аргумент. Они не могут сказать: "Наш король - потомок древних конунгов". Они не могут сказать: "Наша династия правила этой землёй веками". Вместо этого они говорят: "Ну, так сложилось. Это работает. Зачем что-то менять?"


Но привычка - это не легитимность. То, что узурпация длится двести лет, не делает её законной. Это делает её старой узурпацией.


### В какой суд подавать


Окружной суд Стокгольма (Stockholms tingsrätt). Первая инстанция по гражданским делам. Иск подаётся против шведского государства в лице его главы - короля Карла XVI Густава. Предмет иска: признание отсутствия правовых оснований для занятия трона династией Бернадоттов. Шведское гражданское процессуальное право допускает иски об установлении юридических фактов, если истец имеет законный интерес в таком установлении.


Апелляционный суд Свеаланда (Svea hovrätt). При неизбежном отказе в первой инстанции - обжалование.


Верховный суд Швеции (Högsta domstolen). Высшая судебная инстанция. Последний рубеж внутри шведской юрисдикции.


Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Швеция является членом Совета Европы и подписантом Европейской конвенции о правах человека. Если шведские суды откажутся рассматривать иск по существу, гражданин может обратиться в Страсбург с жалобой на нарушение статьи 6 (право на справедливый суд) и статьи 13 (право на эффективное средство правовой защиты).


Особый маршрут: Конституционный комитет риксдага. Шведская конституция предусматривает уникальный механизм парламентского надзора. Конституционный комитет (Konstitutionsutskottet) риксдага имеет право рассматривать жалобы граждан на действия государственных органов и давать заключения о соответствии этих действий конституции. Можно подать жалобу в Конституционный комитет с требованием проверить, соответствует ли Конституции Акт о престолонаследии 1810 года - документ, принятый двести лет назад и никогда не проходивший процедуру конституционного пересмотра в современных условиях. Конституционный комитет не может изменить закон, но его заключение может стать катализатором политического процесса.


### Кто может быть истцом


Шведский налогоплательщик. Королевский дом получает из государственного бюджета около 140 миллионов крон ежегодно. Если династия нелегитимна, эти отчисления производятся в пользу узурпаторов. Это прямой финансовый ущерб.


Потомок династии Гольштейн-Готторпов. Легитимная шведская династия, правившая до Бернадоттов, пресеклась в 1877 году со смертью Густава Гольштейн-Готторпского. Однако существуют дальние родственники этой династии через женские линии. Если кто-либо из них сможет доказать своё происхождение, он будет иметь идеальное standing для иска.


Шведская республиканская организация. В Швеции существует Республиканская ассоциация (Republikanska föreningen), выступающая за упразднение монархии. Она может быть идеальным истцом.


Журналист или историк. Человек, профессионально занимающийся исследованием истории Бернадоттов, может аргументировать, что отказ государства рассматривать вопрос о легитимности династии препятствует его профессиональной деятельности и нарушает свободу научного исследования.


### На чём строить иск: шесть столпов


Столп первый: татуировка "Mort aux rois". Основатель династии, Жан-Батист Бернадотт, был революционером, боровшимся против монархии. Он носил на теле татуировку "Смерть королям" - документированный исторический факт, подтверждённый свидетельствами современников. Человек, поклявшийся уничтожать королей, не может быть основателем легитимной королевской династии. Шведская монархия с самого своего основания была антимонархией - институтом, отрицающим собственную сущность.


Столп второй: узурпация ex nihilo. Бернадотт был избран наследником престола риксдагом в 1810 году. Он не имел ни капли королевской крови. Он не имел никакой связи со Швецией. Он не говорил по-шведски. Он был французским простолюдином, наполеоновским маршалом, чей титул князя Понтекорво был создан Наполеоном из воздуха. В классическом династическом праве монархия не может быть создана парламентским голосованием. Это не монархия. Это выборная должность.


Столп третий: ретроспективное изменение порядка наследования (1980). Риксдаг в 1980 году принял закон, который задним числом лишил принца Карла Филиппа статуса наследного принца и передал этот статус его старшей сестре Виктории. Сам король Карл XVI Густав в 2023 году публично заявил, что ретроспективное применение закона было "странным" и несправедливым. Если парламент может задним числом лишить человека права на корону, значит, корона не является сакральным правом. Это политическая игрушка, которую риксдаг может передавать из рук в руки.


Столп четвёртый: систематические морганатические браки. Король Карл XVI Густав женат на Сильвии Зоммерлат - дочери немецкого бизнесмена, простолюдинке. Кронпринцесса Виктория замужем за Даниэлем Вестлингом - фитнес-тренером, владельцем спортзала. Принц Карл Филипп женат на Софии Хеллквист - модели, участнице реалити-шоу "Paradise Hotel". Принцесса Мадлен замужем за Кристофером О'Нилом - американским банкиром. Все четыре брака являются морганатическими. Дети от этих союзов не имеют прав на престол по классическому династическому праву.


Столп пятый: связь с Эпштейном. Принцесса София, жена принца Карла Филиппа, в юности была представлена Джеффри Эпштейну. Её наставница отправляла Эпштейну её фотографии с предложением "думаю, она тебе понравится". В 2008 году, когда Эпштейн уже находился под следствием за склонение несовершеннолетней к проституции, та же наставница отправила ему на день рождения поздравительное письмо с фотографией улыбающейся Софии. Сама София признала, что несколько раз встречалась с Эпштейном, и добавила: "Слава богу, что дальше нескольких встреч дело не зашло". Женщина, которая была "представлена" осуждённому педофилу как потенциальный "подарок", теперь носит титул принцессы Швеции.


Столп шестой: моральное разложение короля. Карл XVI Густав, согласно книге "Нерешительный монарх" (2010), на протяжении многих лет посещал подпольные стриптиз-клубы, принадлежавшие сербской мафии. Женщин, приглашённых на эти вечеринки, называли "kaffeflickor" - "кофейные девушки". Король не опроверг эти обвинения в суде. Он не подал иска о клевете. Вместо этого он созвал пресс-конференцию в лесу и попросил "перевернуть страницу". Монарх, чьё моральное поведение несовместимо с достоинством короны, не может быть главой государства.


### Почему суд откажет - и почему это не важно


Шведский суд, скорее всего, откажется рассматривать иск по существу. Аргументы будут стандартными: политический вопрос, отсутствие standing, истечение сроков давности. Но в Швеции есть уникальная особенность: шведское общество настолько секулярно и рационально, что даже сам факт подачи иска вызовет не гнев, а сдержанный интерес. Шведы любят процедуры. Шведы любят, когда всё делается по правилам. И если гражданин подаёт иск, основанный на юридических аргументах, а не на эмоциях, шведская публика отнесётся к этому серьёзнее, чем публика любой другой страны.


Более того, Конституционный комитет риксдага - это уникальный шведский институт, который может рассмотреть жалобу без необходимости проходить через всю судебную систему. Если Комитет вынесет заключение о том, что Акт о престолонаследии 1810 года нуждается в пересмотре, это создаст политическое давление, которое риксдаг не сможет игнорировать.


### Практический план


Шаг первый. Найти шведского юриста, специализирующегося на конституционном праве и правах человека. Он должен понимать, что цель процесса - не немедленная победа, а создание публичного прецедента.


Шаг второй. Подготовить исковое заявление, опирающееся на шесть столпов. Особый акцент сделать на татуировке "Mort aux rois" как на символе антимонархической сущности династии и на ретроспективном изменении порядка наследования в 1980 году.


Шаг третий. Подать иск в Окружной суд Стокгольма. Параллельно подать жалобу в Конституционный комитет риксдага с требованием проверить соответствие Акта о престолонаследии 1810 года современной конституции.


Шаг четвёртый. После ожидаемого отказа - обжаловать в Апелляционный суд Свеаланда, затем в Верховный суд Швеции.


Шаг пятый. После исчерпания внутренних средств защиты - обратиться в ЕСПЧ.


Шаг шестой. Документировать каждый этап процесса. Публиковать пресс-релизы. Давать интервью. Использовать каждое судебное заседание как платформу для донесения аргументов до шведской публики.


### Приговор с кожи


Шведская монархия - это не монархия. Это республика, которая по исторической случайности сохранила корону в качестве декоративного элемента. Основатель династии был революционером, носившим на теле клятву уничтожать королей. Его потомки превратились в государственных служащих с наследственными титулами, чьё существование полностью зависит от благосклонности риксдага.


Татуировка "Mort aux rois" не исчезла. Она горит на коже каждого Бернадотта, даже если они сами об этом не знают. Это клеймо, которое история поставила на их династию в самый момент её основания. И однажды это клеймо станет приговором.


Когда шведский суд - или шведский риксдаг, или шведский народ - задаст вопрос: "По какому праву эти люди сидят на троне?", ответа не будет. Потому что ответа никогда не было. Был только страх, отчаяние и каприз судьбы. И человек, который когда-то поклялся убивать королей, но вместо этого сам стал королём.


###

## Глава 3. Норвегия: импортированный король по контракту


Норвежская монархия - самая молодая в Европе. Ей нет и ста двадцати лет. Норвежская корона была создана буквально вчера, на глазах у живущих поколений, по процедуре, которая больше напоминает наём генерального директора в корпорацию, чем восстановление древнего престола.


В 1905 году Норвегия расторгла унию со Швецией. С 1380 года она находилась под чужими коронами: сначала датской (до 1814-го), затем шведской. Собственной династии у Норвегии не было более пятисот лет. Последним норвежским королём, правившим из Осло, был Хокон VI, умерший в 1380 году. И когда встал вопрос о том, кто займёт опустевший трон, норвежский стортинг поступил как акционеры, выбирающие председателя правления: дал объявление о вакансии, рассмотрел кандидатуры и нанял датского принца.

Рассмотрел несколько кандидатур. Провёл собеседование. Потребовал от кандидата пройти одобрение у "коллектива" - норвежского народа - через референдум. И только после этого подписал контракт.


Это не монархия. Это выборная должность с наследственным оформлением. Король Норвегии - не помазанник Божий, не наследник древней династии, не воплощение национальной истории. Он - импортированный датский принц, нанятый норвежским парламентом на работу, условия которой были прописаны в конституции, референдуме и политических договорённостях. И вся последующая история норвежской короны - это история последовательного размывания даже тех жалких остатков легитимности, которые у неё могли бы быть.


### 3.1. Конституция 1814 года: навязанная шведская уния


Прежде чем говорить о том, как Норвегия получила своего короля в 1905 году, нужно понять, как она его потеряла. И здесь мы упираемся в документ, который норвежцы почитают как основу своей государственности - Эйдсволльскую конституцию 1814 года. Но если содрать с этого документа патриотический флёр, мы увидим неприглядную правду: норвежская конституция была написана в спешке, под дулами шведских пушек, и навязана стране великими державами, делившими Европу после Наполеоновских войн.


Наполеоновские войны перекроили карту континента. Дания, союзница Наполеона, потерпела поражение. По Кильскому мирному договору 1814 года датский король Фредерик VI уступил Норвегию шведскому королю Карлу XIII. Это была классическая сделка великих держав: территории переходили из рук в руки, как фишки в карточной игре, а народы, их населявшие, никто не спрашивал.


Норвежцы попытались сопротивляться. В мае 1814 года Учредительное собрание в Эйдсволле провозгласило Норвегию независимым королевством, приняло либеральную конституцию и избрало королём датского принца Кристиана Фредерика. Но этот акт свободной воли просуществовал ровно столько, сколько потребовалось шведской армии, чтобы дойти до норвежской столицы. В июле 1814 года Швеция вторглась в Норвегию. Война была короткой и предсказуемой. Норвегия капитулировала.


Мосская конвенция, подписанная в августе 1814 года, зафиксировала компромисс: Норвегия признаёт шведского короля своим монархом, но сохраняет Эйдсволльскую конституцию с поправками, учитывающими унию. 4 ноября 1814 года стортинг формально "избрал" Карла XIII королём Норвегии. Шведско-норвежская уния вступила в силу.


Обратите внимание на это слово - "избрал". С самого начала норвежская монархия была не наследственной, а выборной. Стортинг голосовал за короля. И хотя впоследствии эта процедура была забыта, а трон передавался по наследству в династии Бернадоттов, сам факт того, что норвежская корона была учреждена голосованием парламента под военным давлением, навсегда лишил её сакрального характера.


В течение девяноста одного года Норвегия находилась в личной унии со Швецией. У неё не было собственного короля, собственной внешней политики, собственного дипломатического корпуса. Шведский король правил Норвегией из Стокгольма. Норвежцы были подданными иностранного монарха. И когда в 1905 году уния наконец распалась, перед Норвегией встал вопрос: что делать с опустевшим троном?


### 3.2. Хокон VII: импортированный датчанин


Летом 1905 года стортинг принял резолюцию о расторжении унии со Швецией. Шведский король Оскар II отказался от прав на норвежский престол. Норвегия стала независимой. Но в какой форме? Республика или монархия?


Норвежское правительство во главе с Кристианом Микельсеном склонялось к монархии. Причины были прагматическими, а не идеологическими. Монархия давала молодому государству легитимность в глазах европейских держав. Республиканская Норвегия выглядела бы подозрительно - слишком похоже на французский радикализм. Кроме того, норвежская элита опасалась, что республика приведёт к политической нестабильности и, возможно, к новой унии со Швецией на менее выгодных условиях.


Но кого посадить на трон? Собственной династии у Норвегии не было уже пятьсот лет. Последним норвежским королём, правившим из Осло, был Хокон VI, умерший в 1380 году. С тех пор Норвегия была провинцией - сначала датской, потом шведской.


Стортинг начал поиски кандидата. В кулуарах обсуждались разные варианты. Одно время всерьёз рассматривалась кандидатура шведского принца - того самого, от которого Норвегия только что освободилась. Эта идея была отвергнута как политически самоубийственная. Затем взоры обратились к Дании. Датский королевский дом Глюксбургов имел репутацию либерального и демократичного - насколько вообще можно говорить о либерализме применительно к монархии. У датского кронпринца Фредерика был младший брат - принц Карл. Ему было тридцать три года. Он был женат на Мод Уэльской, дочери британского короля Эдуарда VII. У него уже был сын, двухлетний Александр, что гарантировало преемственность.


Норвежская делегация отправилась в Копенгаген. Принц Карл выслушал предложение. И выдвинул условие, которое навсегда определило характер норвежской монархии: он согласится стать королём только в том случае, если норвежский народ на референдуме выскажется за монархию.


Это был блестящий политический ход с его стороны, но с точки зрения династического права - катастрофа. Карл Датский не говорил: "Я имею право на этот трон по крови, по происхождению, по династическим законам". Он говорил: "Я приму этот трон, если меня наймут избиратели". Он сам, добровольно, поставил свою легитимность в зависимость от народного голосования. Он признал, что его право на корону - не врождённое, а приобретённое. Не божественное, а демократическое.


12-13 ноября 1905 года в Норвегии прошёл референдум. 259 563 человека проголосовали за монархию, 69 264 - за республику. При явке около 75% это означало, что примерно 79% проголосовавших предпочли корону. 18 ноября стортинг официально предложил принцу Карлу трон. В тот же вечер он принял предложение, взяв древнее норвежское имя Хокон VII. 25 ноября новый король с семьёй прибыл в Кристианию (ныне Осло). 27 ноября он принёс присягу перед стортингом.


Вот она, юридическая конструкция норвежской монархии, обнажённая до костей. Не наследственное право. Не кровь. Не традиция. Референдум. Голосование парламента. Присяга перед народными представителями. Хокон VII стал королём не потому, что родился им. Он стал королём, потому что его выбрали.


С точки зрения классического династического права, это не монархия. Это республика, которая наняла себе церемониального президента с наследственным титулом. И все последующие норвежские короли - Улаф V, Харальд V, нынешний кронпринц Хокон - сидят на троне исключительно потому, что в 1905 году 259 тысяч норвежцев подняли руки за монархию. Если бы референдум сложился иначе, никакой норвежской монархии не существовало бы.


### 3.3. Indigenat: иностранец на троне


Принцип indigenat требует, чтобы монарх был коренным жителем своей страны. Он должен родиться на её территории. Он должен говорить на её языке как на родном. Он должен быть плотью от плоти этой земли.


Хокон VII не соответствовал ни одному из этих требований. Он родился в Шарлоттенлунне, близ Копенгагена. Он был датским принцем, сыном датского короля, воспитанным в датских традициях. Его родным языком был датский. Он никогда не жил в Норвегии до того, как стал её королём. Он был иностранцем. Чистым, неприкрытым иностранцем, которого наняли на работу в чужую страну.


Его сын, Улаф V, родился в Англии (его мать, принцесса Мод, предпочла рожать на родине). Норвежская конституция, разумеется, не содержит требования о рождении на территории - достаточно быть законным потомком монарха. Но мы в этой книге уже установили: конституция не может сделать монарха легитимным. С точки зрения классического династического права, indigenat требует, чтобы правитель был рождён землёй, которой правит. Улаф V, появившийся на свет в английском госпитале, - такой же иностранец по крови и по месту рождения, как и его отец. Парламентские фикции не отменяют династического права. Таким образом Улаф V так же незаконен на норвежском троне.

Его внук, Харальд V, стал первым норвежским королём, родившимся в Норвегии за пятьсот с лишним лет. Но его кровь оставалась датской. Глюксбурги - это немецко-датский род, не имеющий корней в норвежской земле.


С точки зрения классического династического права, этого достаточно для признания полной нелегитимности. Монарх не может быть импортирован. Монарх должен вырастать из земли, которой правит. Норвежская монархия - это не норвежский институт. Это датский филиал, открытый в Осло в 1905 году.


### 3.4. Королева Соня: морганатический брак и шантаж престолом


Если основание норвежской монархии было нелегитимным, то её дальнейшая история лишь усугубила эту нелегитимность. И самый яркий пример - брак нынешнего короля Харальда V и королевы Сони.


Соня Харальдсен родилась в 1937 году в семье торговца одеждой. Она была простолюдинкой. Не аристократкой. Не принцессой. Не особой королевской крови. Она училась на дизайнера одежды, шила, путешествовала, жила обычной жизнью. В 1959 году на танцах она познакомилась с кронпринцем Харальдом. Они полюбили друг друга.


С точки зрения классического династического права, этот роман был обречён. Кронпринц не мог жениться на простолюдинке. Такой брак считался бы морганатическим, а дети от него не имели бы прав на престол. Король Улаф V, отец Харальда, прекрасно это понимал. Он запрещал сыну даже думать о браке с Соней.


Девять лет пара встречалась тайно. Девять лет наследник норвежского престола жил двойной жизнью. И в конце концов он поставил отцу ультиматум: либо он женится на Соне, либо отрекается от престола. Учитывая, что Харальд был единственным наследником (его старшая сестра, принцесса Рагнхильд, вышла замуж за простолюдина и потеряла права на престол, а вторая сестра, принцесса Астрид, также вышла замуж неравнородно), отречение Харальда означало бы династический кризис. Король Улаф проконсультировался с правительством, с президиумом стортинга, с лидерами партий. И получил ответ: страна не против. В 1968 году Харальд и Соня поженились .


С точки зрения династического права, этот брак - чистейший морганатический союз. Соня Харальдсен не была особой королевской крови. Она была дочерью торговца. Её дети - принцесса Марта Луиза и кронпринц Хокон - родились от морганатического брака. Следовательно, они не имеют прав на престол.


Но норвежская монархия, не имеющая формального понятия "морганатический брак", просто проигнорировала это. Парламент одобрил брак. Король дал разрешение. Все сделали вид, что проблемы не существует. И сегодня наследником норвежского престола является Хокон - сын простолюдинки, человек, чья мать шила одежду на заказ, а не носила корону.


Более того, сам способ, которым Харальд добился разрешения на брак, уничтожает любые претензии норвежской монархии на сакральность. Наследник престола шантажировал отца отречением. Он был готов отказаться от короны ради женщины. Это поведение не монарха, а влюблённого юноши. И тот факт, что король и правительство уступили этому шантажу, лишь подтверждает: норвежская корона не имеет никакой ценности. Её можно принять или отвергнуть по личному капризу. Это не священный долг. Это аксессуар.


### 3.5. Принцесса Марта Луиза: шаманы, ангелы и коммерческие джины


Если брак Харальда и Сони подорвал династические основания норвежской монархии, то деятельность их дочери, принцессы Марты Луизы, уничтожила её моральный авторитет.


Марта Луиза - старшая дочь короля. По норвежским законам того времени она не могла наследовать престол, потому что у неё был младший брат. Но она носила титул принцессы и получала содержание от государства. В 2002 году она вышла замуж за писателя Ари Бена. В 2019 году они развелись. В 2023 году она обручилась с американцем Дуреком Верреттом.


Кто такой Дурек Верретт? Это не просто очередной "человек из народа". Это афроамериканец, который войдёт в историю как первый чернокожий мужчина, породнившийся с европейским королевским домом нового времени - и это в стране, где ещё полвека назад сама мысль о таком союзе вызвала бы конституционный кризис. Это бисексуал, имевший длительные отношения с мужчиной, а ранее состоявший в гетеросексуальном браке. Это уголовник с реальным сроком за поджог и обвинениями в домашнем насилии. Это самопровозглашённый "шаман в шестом поколении", который продаёт амулеты, якобы исцеляющие от рака и COVID-19, утверждает, что воскрес из мёртвых, и всерьёз заявляет, что химиотерапия - это "афера". И этот человек - не просто гость на королевском приёме. Он - муж принцессы Марты Луизы, старшей дочери короля Харальда V, четвёртой в очереди на норвежский престол. Принцессы, которая сама называет себя "ясновидящей", разговаривает с ангелами и когда-то руководила "школой ангелов", где учила норвежцев общаться с потусторонним миром. Этот союз - не просто мезальянс. Это ритуальное самоубийство монархии, демонстративный плевок в лицо всем, кто ещё верит, что королевская семья - это образец добродетели и традиционных ценностей. И пока норвежские налогоплательщики оплачивают содержание этой четы, Верретт и Марта Луиза выпускают лимитированный джин со своим вензелем, нарушая все мыслимые законы о рекламе алкоголя и королевском протоколе. Это уже не разложение. Это открытая капитуляция перед абсурдом.


В 2022 году Марта Луиза отказалась от официальных королевских обязанностей. Причиной стало то, что она использовала свой титул в коммерческих целях - для продвижения бизнеса, связанного с "альтернативной духовностью". Король Харальд принял решение: титул принцессы за ней сохраняется, но она обязуется не использовать его в коммерческой деятельности.


Летом 2024 года разразился новый скандал. К своей свадьбе с Верреттом Марта Луиза выпустила лимитированную серию джина. На этикетке красовалась её монограмма и надпись: "Джин был создан к свадьбе принцессы Марты Луизы и Дурека Верретта". Норвежское управление здравоохранения начало расследование - в Норвегии запрещена реклама алкоголя, а использование королевского титула для продвижения спиртного является грубейшим нарушением.


Представитель принцессы назвал это "ошибкой". Сама Марта Луиза хранила молчание. Но суть произошедшего ясна: член норвежской королевской семьи, сохраняющая титул принцессы, торгует водкой, прикрываясь своим королевским статусом. Это не просто нарушение закона. Это плевок в лицо норвежскому народу, который платит за содержание королевской семьи.


С точки зрения классической монархии, поведение Марты Луизы - это смертный приговор институту. Принцесса не может торговать джином. Принцесса не может выходить замуж за шарлатана-шамана. Принцесса не может лечить людей от рака с помощью амулетов. Всё это подрывает саму идею монархии как института, стоящего выше коммерции, выше суеверий, выше обыденности.


### 3.6. Кронпринцесса Метте-Марит: официантка с наркотическим прошлым на пути к трону


Если брак короля Харальда с Соней Харальдсен был нарушением династического права, то брак его сына, кронпринца Хокона, с Метте-Марит Тьессем Хёйби - это прямое надругательство над самим понятием королевского достоинства. Это не просто морганатический союз. Это сознательный выбор наследника престола связать свою жизнь с женщиной, чьё прошлое исключало бы любую возможность даже приблизиться ко двору в любую предыдущую эпоху европейской истории.


Метте-Марит родилась в 1973 году в Кристиансанне, в семье журналиста и банковской служащей. После развода родителей она жила с матерью, училась посредственно, работала официанткой. В середине 1990-х годов она была частью тусовки, вращавшейся вокруг ночных клубов Осло и известной употреблением наркотиков. В 1997 году она родила сына, Мариуса, от наркодилера, позже осуждённого за хранение кокаина. Сама Метте-Марит никогда не привлекалась к уголовной ответственности, но её присутствие на вечеринках, где употреблялись тяжёлые наркотики, было документально подтверждено и широко освещалось в норвежской прессе.


В 1999 году на музыкальном фестивале в Кристиансанне она познакомилась с кронпринцем Хоконом. Начался роман. Когда о нём стало известно, норвежское общество взорвалось. Газеты пестрели заголовками о "Золушке с тёмным прошлым". Политики требовали объяснений. Королевский двор хранил молчание.


В 2000 году Хокон и Метте-Марит начали жить вместе. В декабре 2000 года было объявлено об их помолвке. И тогда разразился скандал, равного которому норвежская монархия не знала с момента своего основания. Норвежская пресса опубликовала детали прошлого Метте-Марит: наркотические вечеринки, связи с криминальными элементами, внебрачный ребёнок. Рейтинг поддержки монархии упал до исторического минимума.


25 августа 2001 года, за несколько дней до свадьбы, Метте-Марит выступила на пресс-конференции с заявлением, которое должно было стать актом покаяния, но на деле стало актом публичного унижения норвежской короны. Со слезами на глазах она сказала: "Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы сказать, что я осуждаю наркотики. Я знаю, что была на вечеринках, где употреблялись наркотики. Я была молода, и сегодня я оглядываюсь назад со стыдом. Я хочу извиниться перед норвежским народом" .


Представьте себе эту картину. Будущая королева Норвегии стоит перед телекамерами и кается в том, что в юности посещала наркопритоны. Не в том, что нарушила династический протокол. Не в том, что её происхождение не соответствует королевскому статусу. А в том, что она вращалась в кругу наркоманов и преступников. Это не просто нарушение принципа равнородных браков. Это признание того, что человек, который через несколько дней станет членом королевской семьи, вёл образ жизни, несовместимый с элементарными нормами приличия, не говоря уже о королевском достоинстве.


Свадьба состоялась 25 августа 2001 года. Метте-Марит стала кронпринцессой Норвегии. Её внебрачный сын Мариус стал членом королевской семьи, хотя и без прав на престол. Впоследствии у Хокона и Метте-Марит родилось двое детей - принцесса Ингрид Александра и принц Сверре Магнус.


С точки зрения классического династического права, этот брак не просто морганатический. Он порочащий. В прежние эпохи женщина с таким прошлым не могла бы даже приблизиться ко двору, не то что стать женой наследника престола. Её сын от предыдущей связи - живое напоминание о её "до-королевской" жизни, бастард, воспитываемый в королевском дворце.


Но норвежская монархия, созданная в 1905 году как выборная должность, не имеет механизмов защиты от подобных браков. Парламент может одобрить любой союз. Король может дать разрешение на любой брак. Общественное мнение может простить всё что угодно. И результат: через двадцать лет после свадьбы Метте-Марит станет королевой Норвегии. Женщина, которая когда-то посещала наркопритоны, будет сидеть на троне древних конунгов.


Это и есть окончательный приговор норвежской монархии. Институт, который не может защитить себя от проникновения людей с криминальным прошлым в свою сердцевину, не имеет права на существование. Монархия, которая зависит от милости парламента и терпимости общественного мнения, - это не монархия. Это дорогостоящий театр, в котором актёры меняются, а декорации остаются.


### 3.7. Связь с Джеффри Эпштейном: будущая королева и секс-торговец


Если прошлое Метте-Марит - официантка, мать-одиночка, участница наркотических вечеринок - можно было бы списать на "ошибки молодости", то её многолетняя связь с Джеффри Эпштейном не имеет срока давности. Это не юношеская глупость. Это сознательный выбор взрослой женщины, кронпринцессы Норвегии, будущей королевы, поддерживать близкие отношения с человеком, который был осуждён за сексуальные преступления против несовершеннолетних.


В феврале 2026 года Министерство юстиции США опубликовало новую порцию документов по делу Эпштейна - более 3,5 миллионов файлов. Имя Метте-Марит фигурирует в этих материалах более тысячи раз. Это не случайное упоминание. Это многолетняя переписка, встречи, визиты в резиденцию Эпштейна в Палм-Бич, личные разговоры, которые трудно интерпретировать иначе как свидетельство близкой дружбы.


В январе 2013 года Метте-Марит провела четыре дня в резиденции Эпштейна в Палм-Бич, штат Флорида. Королевский двор подтвердил этот визит, уточнив, что она была там с подругой, а Эпштейн в это время отсутствовал. Однако опубликованные файлы показывают: встреча с Эпштейном всё же состоялась. Дворец солгал. Будущая королева Норвегии не просто жила в доме осуждённого педофила - она лично встречалась с ним на этой территории. Это не "плохое суждение". Это сознательное сокрытие правды.


Королевский двор хранил молчание. Пресс-служба отказывалась от комментариев. Шёл дождь, и никто не хотел выходить под него без зонта. А потом разразилась гроза - публикация файлов Эпштейна, суд над Мариусом, откровения о переписке. И зонтов на всех не хватило.


Хронология позора


Эпштейн был осуждён в 2008 году за склонение несовершеннолетней к проституции. Он отсидел 13 месяцев в тюрьме округа Палм-Бич, после чего вышел на свободу как зарегистрированный сексуальный преступник. Любой публичный человек, дорожащий репутацией, после такого приговора прекратил бы любые контакты с Эпштейном. Любой. Но не Метте-Марит.


Переписка между кронпринцессой и Эпштейном, согласно опубликованным файлам, велась с 2011 по 2014 год - три года после того, как он стал зарегистрированным сексуальным преступником.


О чём именно писала будущая королева Норвегии осуждённому педофилу


Опубликованные Министерством юстиции США файлы содержат не просто упоминания имени Метте-Марит - их более тысячи. Это не случайная переписка. Это многолетний, интимный, эмоционально насыщенный диалог, который трудно интерпретировать иначе как свидетельство близкой дружбы. Вот что писала кронпринцесса Норвегии человеку, чьё имя стало синонимом сексуальной эксплуатации несовершеннолетних:


| Цитата из переписки Метте-Марит | Контекст |

| -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- | -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- |

| "Paris is good for adultery. Scandis better wife material" ("Париж хорош для адюльтера. Скандинавки - лучший материал для жён") | Эпштейн сообщил, что находится в Париже "на охоте за женой". Ответ будущей королевы - не возмущение, не дистанцирование, а игривое подмигивание |

| Называет Эпштейна "sweetheart" ("дорогой"), "soft hearted" ("мягкосердечный"), "very charming" ("очень обаятельный") | Эти эпитеты рассыпаны по всей переписке. Осуждённый педофил в глазах кронпринцессы - "мягкосердечный дорогой" |

| "You always make me smile. Because you tickle my brain" ("Ты всегда заставляешь меня улыбаться. Потому что ты щекочешь мой мозг") | Это не светская любезность. Это флирт. Женщина, которая через несколько лет станет королевой, пишет секс-торговцу, что он "щекочет ей мозг" |

| "I googled you... it didn't look too good :)" ("Я погуглила тебя... это выглядело не очень хорошо :)") | 2011 год. Через три года после того, как Эпштейн признал себя виновным в совращении несовершеннолетней. Она знала. Она видела. И поставила смайлик |

| "Would it be inappropriate for a mother to suggest two naked women carrying a surfboard as wallpaper for my 15-year-old's room?" ("Неуместно ли для матери предложить двух обнажённых женщин с доской для сёрфинга в качестве обоев для комнаты моего 15-летнего сына?") | Она спрашивает это у Джеффри Эпштейна. У человека, чья специализация - сексуальная эксплуатация подростков. И она ждёт от него совета по воспитанию сына. Того самого сына, который через четырнадцать лет сядет на скамью подсудимых по обвинению в серийных изнасилованиях |


Прочитайте эти строки ещё раз. Медленно. Вдумчиво. Представьте себе, что это пишет не абстрактная "кронпринцесса", а ваша соседка. Женщина, которая называет осуждённого педофила "дорогим" и "мягкосердечным". Женщина, которая шутит об адюльтере с секс-торговцем. Женщина, которая, узнав о его преступлениях, ставит смайлик и продолжает общение. Женщина, которая спрашивает у него совета, какие обои с голыми женщинами повесить в комнате 15-летнего сына.


Теперь представьте, что эта женщина - будущая королева Норвегии. Что она будет сидеть на троне, принимать присягу от правительства, представлять страну на международных саммитах, произносить речи о "ценностях" и "морали". Что её портреты будут висеть в государственных учреждениях. Что её будут называть "Её Величество".


Это не просто моральное падение. Это полная, необратимая утрата права на корону. В классическом династическом праве монарх должен быть моральным образцом. Его репутация должна быть безупречна. Женщина, которая годами флиртовала с осуждённым педофилом, жила в его доме и спрашивала у него совета по воспитанию сына, не может быть королевой. Она не имеет на это морального права.


Тот факт, что норвежский королевский двор после публикации этих писем ограничился дежурным заявлением о "плохом суждении", лишь подтверждает: институт прогнил насквозь. Монархия, которая не может защитить себя от проникновения людей с такой моральной глухотой в свою сердцевину, не имеет права на существование.


Более того, в 2011 году Метте-Марит сама написала Эпштейну: "Googled u after last email. Agree didn't look too good :)" - "Погуглила тебя после последнего письма. Согласна, выглядит не очень :)". Она знала. Она видела информацию о его преступлениях. И всё равно продолжила общение. Смайлик в конце этого сообщения - не просто неуместная пунктуация, а свидетельство полного морального отупения.


Содержание переписки: "ты щекочешь мой мозг"


Опубликованные письма рисуют картину отношений, которые далеко выходят за рамки формального знакомства. Метте-Марит называла Эпштейна "очень очаровательным" (very charming), "мягкосердечным" (soft-hearted), "таким милашкой" (such a sweetheart). В одном из писем она написала: "You tickle my brain" - "Ты щекочешь мой мозг".


В одном из писем она написала: "You tickle my brain" - "Ты щекочешь мой мозг". Когда Эпштейн прислал ей цветы, она ответила: "Ты такой милашка" (You are such a sweetheart). В 2012 году Эпштейн сообщил ей, что находится в Париже "на охоте за женой" (on a wife hunt). Ответ Метте-Марит: "Paris is good for adultery. Scandis better wife material" - "Париж хорош для адюльтера. Скандинавки - лучший материал для жён". Это не светская беседа. Это как минимум флирт с осуждённым педофилом, если не сказать больше...


Когда Эпштейн прислал ей цветы, она ответила: "Ты такой милашка". Когда он предлагал встретиться, она писала: "Ты приедешь повидаться со мной скоро??? Я скучаю по своему сумасшедшему другу".


В январе 2013 года Метте-Марит провела четыре дня в резиденции Эпштейна в Палм-Бич, штат Флорида. Королевский двор подтвердил этот визит, уточнив, что она была там с подругой, а Эпштейн в это время отсутствовал. Но сам факт: будущая королева Норвегии живёт в доме осуждённого секс-преступника. Использует его недвижимость. Принимает его гостеприимство. Это не просто "ошибка суждения" (poor judgment), как она позже выразилась. Это сознательное пользование ресурсами человека, нажившего состояние на торговле детьми.


Совет о "голых женщинах" для 15-летнего сына


Самый шокирующий эпизод переписки касается Мариуса Борга Хёйби, того самого сына Метте-Марит, который сейчас находится под судом за серийные изнасилования. В ноябре 2012 года, когда Мариусу было 15 лет, Метте-Марит написала Эпштейну:


"Неприлично ли для матери предложить двух голых женщин, несущих доску для сёрфинга, в качестве обоев для моего 15-летнего сына?"


Эпштейн ответил: "Пусть решают сами, мать не должна вмешиваться".


Остановимся и перечитаем. Будущая королева Норвегии спрашивает у осуждённого педофила, уместно ли повесить в комнате 15-летнего подростка обои с изображением голых женщин. Она не спрашивает у мужа, кронпринца Хокона. Не спрашивает у педагогов. Не спрашивает у психологов. Она спрашивает у Джеффри Эпштейна. Человека, чья специализация - сексуальная эксплуатация несовершеннолетних.


Это не просто "плохое суждение". Это чудовищное, непростительное отсутствие материнского инстинкта и моральных ориентиров. Женщина, задающая такой вопрос педофилу, не имеет права воспитывать детей. Тем более - быть королевой.


Попытка заметания следов и публичное унижение


Когда файлы были опубликованы, Метте-Марит выступила с заявлением. Она признала, что проявила "плохое суждение" (poor judgment), и назвала ситуацию "просто постыдной" (simply embarrassing). Она сказала, что "глубоко сожалеет" о любых контактах с Эпштейном, и выразила "сочувствие и солидарность" его жертвам.


Но в этих извинениях нет ни грамма искренности. Они были сделаны под давлением, когда отрицать стало невозможно. Более того, изначально дворец утверждал, что контакты прекратились в 2013 году. Опубликованные файлы показали, что переписка продолжалась как минимум до января 2014 года. Пресс-секретарь королевского дома была вынуждена признать: "Ранее была предоставлена неточная информация".


Показательно, что премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре публично поддержал эту оценку, заявив, что согласен - кронпринцесса проявила "плохое суждение". Глава правительства суверенного государства вынужден комментировать, насколько плохо будущая королева выбирает друзей. Это не просто унизительно для монархии. Это демонстрация того, что королевская семья в Норвегии - не сакральный институт, а объект политического надзора. Премьер-министр оценивает поведение кронпринцессы, как учитель оценивает поведение провинившейся школьницы.


Ложь. Заметание следов. Манипуляция общественным мнением. А когда ложь вскрылась - дежурные извинения и просьба "двигаться дальше". Это не поведение монарха. Это поведение политика, пойманного на коррупции.


Кронпринц Хокон: соучастие в молчании


Особого внимания заслуживает роль кронпринца Хокона. В марте 2026 года, после публикации файлов, он дал интервью норвежской телерадиокомпании NRK, в котором признал: он знал о дружбе жены с Эпштейном. Знал об их встречах в США. Знал, что когда Эпштейн приезжал в Осло, Метте-Марит водила его в Фрогнер-парк.


Будущий король Норвегии знал, что его жена дружит с осуждённым педофилом. И ничего не сделал. Не вмешался. Не предостерёг. Не остановил. Он позволил этому продолжаться годами. Это не просто пассивность. Это соучастие. Монарх, который не может защитить честь своей семьи и своей короны от подобных связей, не имеет права носить корону.


Контекст: связь с делом Мариуса


Нельзя не отметить дьявольскую синхронность: публикация файлов Эпштейна произошла ровно в тот момент, когда сын Метте-Марит, Мариус Борг Хёйби, готовился предстать перед судом по обвинению в изнасилованиях четырёх женщин. Мать обвиняемого серийного насильника годами дружила с самым известным секс-торговцем современности. Спрашивала у него совета о том, как воспитывать сына. Того самого сына, который теперь сидит на скамье подсудимых.


Совпадение? Возможно. Но в династическом праве, как и в уголовном, совпадений такого масштаба не бывает. Есть закономерность. Среда формирует человека. Мать, которая флиртует с педофилом и обсуждает с ним обои с голыми женщинами для комнаты подростка, не могла воспитать морально здорового сына. И результат мы видим в зале суда Осло.


Юридическое и моральное измерение


С точки зрения классического династического права, связь члена королевской семьи с осуждённым сексуальным преступником - это не просто скандал. Это лишение права на престол. Монарх должен быть моральным образцом. Его репутация должна быть безупречна. Женщина, которая годами переписывалась с Эпштейном в игривом тоне, жила в его доме, принимала его подарки и спрашивала его совета по воспитанию сына, не может быть королевой. Она не имеет морального права носить корону.


Тот факт, что норвежский королевский двор пытается замять этот скандал дежурными извинениями, лишь подтверждает полную деградацию института. Монархия, которая не может защитить себя от проникновения людей с такой моральной глухотой в свою сердцевину, не имеет права на существование.


---


### 3.8. Мариус Борг Хёйби: бастард-насильник под крышей дворца


Если брак кронпринца Хокона с Метте-Марит был нарушением династического права, то присутствие в королевской семье её сына от предыдущей связи - Мариуса Борга Хёйби - это не просто нарушение. Это демонстративное надругательство над самим понятием королевского достоинства.


Мариус родился 13 января 1997 года от краткого романа Метте-Марит с Мортеном Боргом - человеком, который позже был осуждён за хранение наркотиков и насилие. Когда Метте-Марит вышла замуж за кронпринца Хокона в 2001 году, четырёхлетний Мариус переехал вместе с матерью в королевскую резиденцию Скаугум. Ему не дали титула. Его не включили в линию наследования. Но его поселили во дворце, воспитывали как члена семьи, и кронпринц Хокон публично называл его "своим сыном".


Что выросло из этого эксперимента по смешению королевской крови с криминальным прошлым? Серийный насильник.


В августе 2024 года Мариус Борг Хёйби был арестован по подозрению в нападении на свою сожительницу. При аресте он признал, что действовал "под воздействием алкоголя и кокаина". Через несколько месяцев расследования прокуратура Норвегии предъявила ему обвинения по 32 пунктам, позже расширенным до 38. Среди них - четыре изнасилования, три из которых были совершены, когда жертвы спали и не могли оказать сопротивление. Ему инкриминируют тайную съёмку гениталий нескольких женщин без их согласия, физическое и психологическое насилие над бывшей партнёршей, удушение, удары кулаком в лицо, пинки, нарушение судебных запретительных приказов. Норвежская пресса сообщала, что он вращался в кругу членов мотоклуба Hells Angels и албанской мафии Осло. Появились свидетельства, что он торговал кокаином прямо на улице Карла Юхана - главной улице Осло, ведущей к королевскому дворцу.


И самое гротескное во всей этой истории - место действия. Полиция Осло неоднократно фиксировала, что сын кронпринцессы торговал кокаином прямо на Карл-Юханс-гате - главной улице норвежской столицы, той самой, что ведёт к королевскому дворцу. Там, где проходят официальные процессии, где развеваются флаги в честь национальных праздников, где туристы фотографируют смену караула, - там же бастард будущей королевы толкал наркотики. И полиция, вместо того чтобы немедленно арестовать его, провела с ним "профилактическую беседу", выражая "обеспокоенность". "Потому что вы - тот, кто вы есть", - сказали ему полицейские, объясняя, почему они вообще тратят на него время. Другими словами: "Если бы ты был простым смертным, ты бы уже сидел. Но ты - сын кронпринцессы, поэтому мы просто просим тебя быть поаккуратнее".


Ему грозит до 16 лет тюремного заключения. Для страны с населением в пять с половиной миллионов человек это беспрецедентный процесс. Сын будущей королевы может провести лучшие годы жизни за решёткой - за изнасилования, насилие и наркотики.


Судебный процесс начался в феврале 2026 года - ровно в том же месяце, когда Министерство юстиции США опубликовало более 3,5 миллионов файлов по делу Джеффри Эпштейна, в которых имя Метте-Марит фигурирует более тысячи раз. Дьявольская синхронность: мать обвиняемого серийного насильника годами состояла в интимной переписке с самым известным секс-торговцем современности, а теперь её сын сидит на скамье подсудимых. В династическом праве, как и в уголовном, совпадений такого масштаба не бывает. Есть закономерность. Среда формирует человека. Мать, которая флиртует с педофилом и обсуждает с ним обои с голыми женщинами для комнаты подростка, не могла воспитать морально здорового сына. И результат мы видим в зале суда Осло.


На первое заседание не явились ни кронпринцесса Метте-Марит, ни кронпринц Хокон - они предпочли в это время находиться в официальной зарубежной поездке.


Теперь зададим вопрос, который должен интересовать любого легитимиста: действительно ли Мариус не имеет прав на престол? Официальная версия гласит: нет, не имеет. Он не был усыновлён кронпринцем Хоконом, не носит титула, не включён в линию наследования. С точки зрения норвежской конституции - это решённый вопрос.


Но в династическом праве нет такого понятия, как "член семьи без прав". Ты либо член династии - либо посторонний. Мариус Борг Хёйби живёт в королевской резиденции. Его мать - будущая королева Норвегии. Его отчим - будущий король. Его единокровные брат и сестра - наследники престола. Он присутствует на семейных фотографиях, участвует в закрытых мероприятиях, его имя фигурирует в контексте "королевской семьи". Дворец, пытаясь дистанцироваться от скандала, заявляет, что Мариус "не член королевской семьи и не публичная фигура". Но это юридическая казуистика. Если он не член семьи - почему он живёт во дворце? Если он не публичная фигура - почему его арест вызвал "самый большой скандал в истории норвежской королевской семьи"?


Более того, сам факт существования Мариуса создаёт династическую бомбу замедленного действия. Представьте гипотетический сценарий: с кронпринцем Хоконом и его законными детьми что-то случается. Норвежский трон пустеет. Кто следующий в очереди? Дальние родственники из датской ветви Глюксбургов? Или, возможно, стортинг решит, что старший сын кронпринцессы, пусть и рождённый до брака, имеет больше моральных прав, чем импортированный датчанин? В династическом праве, где кровь значит всё, присутствие бастарда с сомнительным статусом - это мина, которая может взорваться в любой момент.


А теперь посмотрим на Мариуса с точки зрения татуировок. Норвежские и международные СМИ описывают его внешность как "высокий блондин, культивирующий образ плохого парня: зализанные назад волосы, серьги, кольца и татуировки". Это не просто деталь. В главе о Швеции мы подробно разбирали татуировку "Смерть королям" на теле основателя династии Бернадоттов. Там татуировка была символом революционного прошлого, которое основатель династии пытался скрыть. Здесь татуировки - символ криминального настоящего, которое королевская семья пытается замять.


Человек, покрытый наколками, обвиняемый в серийных изнасилованиях, употребляющий кокаин, вращающийся в кругу байкеров и мафиози, - этот человек живёт под крышей норвежской королевской резиденции. Его мать станет королевой. Его отчим станет королём. Его фотографии стоят на каминной полке во дворце.


Это не просто моральное разложение. Это полная, абсолютная, необратимая деградация института. Монархия, которая допускает присутствие серийного насильника в своей сердцевине, не имеет права на существование. Монархия, которая пытается откреститься от него юридическими уловками ("он не член семьи"), но продолжает предоставлять ему кров и защиту, - это не монархия. Это преступный синдикат, прикрывающийся короной.


### 3.6. Юридическое заключение: выборная должность, а не наследственная монархия


Подведём итог. Применим к норвежской монархии критерии классической легитимности.


| Критерий | Статус | Пояснение |

| -------------------------------------- | ---------------------- | ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- |

| Кровь | Отсутствует | У Норвегии нет собственной династии с 1380 года. Глюксбурги - немецко-датский род, импортированный в 1905 году. Никакой связи с древними норвежскими конунгами |

| Indigenat (коренное происхождение) | Грубо нарушен | Хокон VII был датчанином, родившимся в Дании. Его сын Улаф V родился в Англии. Только Харальд V родился в Норвегии, но его кровь остаётся датской. Династия не имеет корней в норвежской земле |

| Династическая непрерывность | Уничтожена | Пятьсот лет под датской и шведской коронами. В 1905 году монархия создана заново, с нуля, референдумом и голосованием парламента. Это не реставрация, а новодел |

| Отсутствие морганатических браков | Систематически нарушен | Королева Соня - простолюдинка, дочь торговца. Кронпринцесса Метте-Марит - официантка с наркотическим прошлым и внебрачным ребёнком. Оба брака - морганатические |

| Монарх не слуга парламента | Вопиюще нарушен | Хокон VII принял трон только после референдума и голосования стортинга. Конституция определяет всё, включая порядок наследования. Монарх существует исключительно по воле народа и парламента |

| Моральный авторитет | Уничтожен | Принцесса Марта Луиза: брак с шаманом, коммерческий джин. Кронпринцесса Метте-Марит: публичное покаяние за посещение наркопритонов. Метте-Марит: многолетняя переписка с осуждённым педофилом Джеффри Эпштейном, флирт, проживание в его резиденции, обсуждение с ним обоев с голыми женщинами для 15-летнего сына. Мариус Борг Хёйби: серийные изнасилования, кокаин, связи с мафией |


Норвежская монархия - это не монархия в классическом смысле. Это выборная должность, замаскированная под наследственный институт. Король Норвегии - не суверен. Он - наёмный работник, чей контракт был подписан в 1905 году и может быть расторгнут в любой момент, если норвежский народ на очередном референдуме решит, что республика дешевле и приличнее.


Хокон VII, первый король современной Норвегии, сам поставил свою легитимность в зависимость от народного голосования. Он признал, что его право на трон - не врождённое, а приобретённое. Его потомки унаследовали не корону, а должность. И эта должность оплачивается из налогов норвежских граждан, которые имеют полное право спросить: зачем мы содержим семью, в которой принцессы торгуют джином и выходят замуж за шаманов?


Норвежская монархия - самая молодая, самая искусственная, самая юридически уязвимая в Европе. Она не имеет никаких оснований в классическом династическом праве. Она существует исключительно потому, что в 1905 году 259 тысяч норвежцев проголосовали "за". И если завтра столько же проголосуют "против", она исчезнет, как утренний туман над Осло-фьордом.


И когда это произойдёт - а это неизбежно, учитывая моральную деградацию института, - никто не сможет сказать, что пала древняя династия. Пала выборная должность. Импортированный король по контракту отработал свой срок. И норвежцы, уставшие оплачивать этот бессмысленный спектакль, просто не стали продлевать договор.


### 3.7. Первая ласточка: как норвежский парламент уже пытался упразднить монархию


В феврале 2026 года произошло событие, которое норвежские монархисты предпочли бы замолчать, а республиканцы всего мира - запомнить как поворотный момент. Стортинг, парламент Норвегии, впервые в современной истории вынес на обсуждение предложение об упразднении монархии и переходе к республике.


Формальным поводом послужили два скандала, которые мы подробно разобрали в предыдущих разделах. Первый - суд над Мариусом Борг Хёйби, сыном кронпринцессы Метте-Марит, обвиняемым по 38 пунктам, включая изнасилование, нападения и хранение наркотиков . Второй - возобновление расследования связей самой Метте-Марит с осуждённым педофилом Джеффри Эпштейном после публикации Министерством юстиции США более 3,5 миллионов страниц документов, где имя кронпринцессы упоминается более тысячи раз .


Депутат от партии "Красные" (Rødt) заявил с трибуны стортинга то, о чём раньше говорили лишь шёпотом в кулуарах: "Институт, чьи представители демонстрируют такое моральное разложение, не может быть символом нации. Мы требуем начать процесс конституционной реформы для перехода к республике" .


Инициатива не набрала требуемого большинства. Норвежская конституция - одна из самых жёстких в Европе: для её изменения необходимо одобрение 2/3 депутатов в двух последовательных созывах стортинга . Монархисты выдохнули. Республиканцы зафиксировали результат.


Но интерпретировать это голосование как "победу монархии" могут только те, кто не понимает динамики исторических процессов. В 1789 году Генеральные штаты Франции тоже не голосовали за свержение монархии. Они собрались обсуждать налоги. В 1917 году Государственная дума России не принимала закон об отречении Николая II - его вырвали силой обстоятельств. В 1946 году итальянцы на референдуме с небольшим перевесом выбрали республику - и Савойская династия, правившая веками, отправилась в изгнание.


История учит: монархии падают не тогда, когда за это голосуют 2/3 парламента. Они падают тогда, когда кризис - экономический, военный, моральный - достигает точки кипения, и народ перестаёт видеть в короне смысл. Дебаты в стортинге в феврале 2026 года - это не поражение республиканцев. Это проба сил. Первая ласточка. Сигнал о том, что лёд тронулся.


И когда следующий кризис ударит по Норвегии - а он ударит, учитывая перекрытие Ормузского пролива, геополитическую фрагментацию и хрупкость суверенного фонда в $2,2 трлн, вложенного в американские техноактивы, - вопрос о монархии вернётся в повестку. Но уже не как инициатива одной партии, а как требование улицы. И тогда 2/3 найдутся. Потому что, как показывает история, в момент истины конституционные барьеры рушатся быстрее, чем королевские дворцы.


Норвегия станет первой. За ней последуют остальные. Домино уже качнулось.


## 3.8. Демонтаж Глюксбургов с норвежского трона: судебная стратегия для гражданина Норвегии


Глава доказала: норвежская монархия - самая молодая, самая искусственная и самая юридически уязвимая в Европе. У Норвегии не было собственной династии с 1380 года. Король Хокон VII был импортированным датским принцем, который сам поставил свою легитимность в зависимость от референдума. Королева Соня - дочь торговца одеждой, простолюдинка, вступившая в морганатический брак с наследником престола. Кронпринцесса Метте-Марит - официантка с наркотическим прошлым, годами состоявшая в интимной переписке с осуждённым педофилом Джеффри Эпштейном. Её сын от первого брака, живущий в королевской резиденции, обвиняется в серийных изнасилованиях и сидит на скамье подсудимых. Принцесса Марта Луиза вышла замуж за шамана-уголовника и торгует джином со своим вензелем.


В феврале 2026 года стортинг уже рассматривал предложение об упразднении монархии. Инициатива не набрала требуемых двух третей, но сам факт её внесения означает: табу снято. Тема легитимности короны больше не является запретной.


Теперь вопрос: что с этими знаниями делать гражданину Норвегии?


Ответ тот же, что и для голландцев, бельгийцев, британцев и датчан: подать в суд. Превратить моральное разложение в юридический документ. Заставить судебную систему ответить на вопрос, которого она боится: по какому праву эти люди сидят на троне?


### Почему Норвегия - самая уязвимая цель


Из всех европейских монархий норвежская имеет наименьший запас легитимности. Британская корона опирается на триста лет инерции и глобальный бренд. Голландская - на два века конституционной традиции. Датская - на миф о "старейшей династии Европы". Бельгийская - на страх распада страны в случае упразднения короны.


Норвежская монархия не имеет ни одного из этих ресурсов. Она молода. Она искусственна. Она была создана в 1905 году не как восстановление древнего престола, а как наём датского принца на вакантную должность. Она не опирается на многовековую традицию - она опирается на референдум, в котором участвовало менее трёхсот тысяч человек. Она не скрепляет многонациональное государство, как в Бельгии или Испании - Норвегия моноэтнична и могла бы быть республикой без всякого ущерба для территориальной целостности.


Более того, именно в Норвегии моральное разложение династии достигло такой глубины, которая не имеет аналогов в современной Европе. Связь будущей королевы с Джеффри Эпштейном - это не сплетня и не теория заговора. Это документированный факт, подтверждённый опубликованными файлами Министерства юстиции США. Суд над сыном кронпринцессы по обвинению в серийных изнасилованиях - это не "слухи". Это уголовный процесс, идущий прямо сейчас. Брак принцессы с шаманом-уголовником - это не частное дело. Это публичная демонстрация того, что королевская семья утратила всякое представление о стандартах, приличествующих её статусу.


Норвежская монархия - это не институт. Это реабилитационный центр для морально деградировавших индивидов, финансируемый налогоплательщиками.


### В какой суд подавать


Окружной суд Осло (Oslo tingrett). Первая инстанция по гражданским делам. Иск подаётся против норвежского государства в лице его главы - короля Харальда V. Предмет иска: признание отсутствия правовых оснований для занятия трона династией Глюксбургов. Норвежское гражданское процессуальное право допускает иски об установлении юридических фактов, если истец имеет законный интерес в таком установлении.


Апелляционный суд Боргартинга (Borgarting lagmannsrett). При неизбежном отказе в первой инстанции - обжалование.


Верховный суд Норвегии (Norges Høyesterett). Высшая судебная инстанция. Последний рубеж внутри норвежской юрисдикции.


Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Норвегия является членом Совета Европы и подписантом Европейской конвенции о правах человека. Если норвежские суды откажутся рассматривать иск по существу, гражданин может обратиться в Страсбург с жалобой на нарушение статьи 6 (право на справедливый суд) и статьи 13 (право на эффективное средство правовой защиты). Норвежские суды, отказывая в рассмотрении вопроса о легитимности монарха, лишают гражданина доступа к правосудию по данному вопросу - а это прямое нарушение Конвенции.


### Кто может быть истцом


Норвежский налогоплательщик. Каждый норвежец отчисляет часть своего дохода в бюджет, из которого финансируется королевский дом. Цивильный лист короля составляет десятки миллионов крон ежегодно. Если династия нелегитимна, эти отчисления производятся в пользу узурпаторов. Это прямой финансовый ущерб.


Жертва преступлений Мариуса Борга Хёйби. Если хотя бы одна из женщин, признанных потерпевшими по уголовному делу, подаст гражданский иск против государства, аргументируя, что государство покрывало и защищало человека, живущего под крышей королевской резиденции, - это создаст уникальную правовую коллизию. Суд будет вынужден ответить на вопрос: почему государство предоставляет убежище и защиту серийному насильнику, и как это связано с институтом, который позиционируется как "моральный ориентир нации"?


Норвежская республиканская организация. Партии и общественные организации, выступающие за республиканскую форму правления, могут выступать истцами. Их уставные цели прямо совпадают с предметом иска. Более того, партия "Красные", уже инициировавшая дебаты в стортинге, могла бы стать идеальным истцом.


Потомок древней норвежской династии. Последним норвежским королём, правившим из Осло до унии с Данией, был Хокон VI, умерший в 1380 году. Его потомки по женской линии рассеяны по европейским династиям, и теоретически можно найти человека, который имеет больше прав на норвежский трон по крови, чем Глюксбурги. Однако этот путь сложен и требует серьёзных генеалогических изысканий.


### На чём строить иск: шесть столпов


Норвежский кейс имеет шесть столпов вместо пяти - на один больше, чем у других стран, благодаря уникальному пункту об Эпштейне.


Столп первый: монархия создана референдумом. Хокон VII стал королём не по праву крови, а потому, что в ноябре 1905 года 259 563 норвежца проголосовали за монархию. Он сам потребовал этого референдума, заявив, что не примет трон без народного одобрения. В классическом династическом праве это - катастрофа. Монарх не может ставить свою легитимность в зависимость от голосования. Если корона получена от народа, то народ может её и отобрать. Это не монархия. Это выборная должность с наследственным фасадом.


Столп второй: отсутствие indigenat. Хокон VII был датским принцем, родившимся в Шарлоттенлунне близ Копенгагена. Его сын Улаф V родился в Англии, в Сандрингеме. Только Харальд V стал первым за пятьсот с лишним лет норвежским монархом, родившимся в Норвегии, - но его кровь остаётся датской. Глюксбурги - немецко-датский род, не имеющий корней в норвежской земле. Принцип indigenat требует, чтобы монарх был плотью от плоти этой земли. Глюксбурги - чужаки.


Столп третий: морганатические браки. Королева Соня - дочь торговца, простолюдинка, не имеющая королевской крови. Кронпринцесса Метте-Марит - бывшая официантка с наркотическим прошлым и внебрачным ребёнком. Оба брака являются морганатическими. Дети от этих союзов - кронпринц Хокон, принцесса Ингрид Александра - не имеют прав на престол по классическому династическому праву.


Столп четвёртый: связь с Эпштейном. Кронпринцесса Метте-Марит годами состояла в интимной переписке с Джеффри Эпштейном - осуждённым сексуальным преступником. Переписка велась с 2011 по 2014 год, после его осуждения. Она называла его "дорогим" и "мягкосердечным", флиртовала, принимала его гостеприимство в его резиденции в Палм-Бич и обсуждала с ним обои с голыми женщинами для комнаты своего 15-летнего сына. Это не "плохое суждение". Это полная моральная несостоятельность будущей королевы. В классическом династическом праве связь члена королевской семьи с преступником такого масштаба является основанием для лишения права на престол.


Столп пятый: уголовное прошлое и настоящее королевской семьи. Метте-Марит публично каялась в посещении наркопритонов. Принцесса Марта Луиза вышла замуж за Дурека Верретта - шамана-шарлатана с уголовным прошлым, имевшего тюремный срок за поджог. Мариус Борг Хёйби, сын кронпринцессы, живущий в королевской резиденции Скаугум, обвиняется в серийных изнасилованиях, хранении кокаина и связях с мафией. Королевская семья, в чьём ближайшем окружении концентрируется такое количество криминала, не может претендовать на моральный авторитет.


Столп шестой: политический момент. Стортинг уже рассматривал вопрос об упразднении монархии. Тема легитимности Глюксбургов больше не является запретной. Судебный иск, поданный сейчас, не будет отклонён как маргинальная выходка - он будет воспринят как часть более широкого политического процесса. Суд будет вынужден рассматривать его всерьёз, потому что за стенами суда этот же вопрос уже задают депутаты парламента.


### Связь с Эпштейном как центральный элемент иска


Особого внимания заслуживает столп, связанный с Эпштейном. Это не просто моральный аргумент. Это юридический факт, который можно задокументировать.


Опубликованные Министерством юстиции США файлы содержат более тысячи упоминаний Метте-Марит. Переписка велась в период с 2011 по 2014 год, то есть после того, как Эпштейн был осуждён и зарегистрирован как сексуальный преступник. Метте-Марит знала о его преступлениях - в одном из писем она написала: "Я погуглила тебя... это выглядело не очень хорошо :)". Смайлик в конце этого сообщения - не просто неуместная пунктуация, а свидетельство морального отупения.


Содержание писем - игривое, флиртующее, личное. Она называла его "таким милашкой" и писала: "Ты щекочешь мой мозг". Она спрашивала его совета о том, какие обои повесить в комнате сына - того самого сына, который сейчас сидит на скамье подсудимых за серийные изнасилования.


Истец может аргументировать: женщина, которая поддерживала близкие отношения с осуждённым педофилом и называла его "мягкосердечным", не может быть королевой. Её моральная несостоятельность доказана документально. Её право на трон аннулировано её собственными действиями.


### Почему суд откажет - и почему это не важно


Норвежский суд, скорее всего, откажется рассматривать иск по существу. Аргументы будут стандартными: политический вопрос, отсутствие standing, истечение сроков давности. Конституция Норвегии - одна из самых жёстких в Европе, и суд не будет её менять единоличным решением.


Но именно здесь отказ суда станет оружием. Потому что он будет выглядеть особенно цинично на фоне уголовного процесса над Мариусом Боргом Хёйби и публикации файлов Эпштейна. Суд, который рассматривает дело о серийных изнасилованиях, совершённых сыном кронпринцессы, вдруг объявляет себя некомпетентным, когда речь заходит о легитимности самой кронпринцессы? Это политически токсичная позиция, которую трудно будет защищать.


Более того, в Норвегии уже идёт политический процесс. Стортинг уже обсуждал упразднение монархии. Инициатива партии "Красные" не прошла, но она запустила цепную реакцию. Судебный иск, поданный в этот момент, станет топливом для следующего раунда дебатов. Даже если суд откажет, сам факт подачи иска будет использован республиканскими депутатами как аргумент: "Смотрите, даже суды не могут игнорировать этот вопрос".


### Практический план


Шаг первый. Найти норвежского юриста, специализирующегося на конституционном праве и правах человека. Он должен понимать, что цель процесса - не немедленная победа, а создание публичного прецедента и катализация политического процесса.


Шаг второй. Подготовить исковое заявление, опирающееся на шесть столпов. Особый акцент сделать на документированных фактах: референдум 1905 года, переписка Метте-Марит с Эпштейном, уголовное дело Мариуса Борга Хёйби. Приложить копии опубликованных файлов Эпштейна. Приложить выдержки из уголовного дела.


Шаг третий. Подать иск в Окружной суд Осло. Привлечь в качестве истцов: норвежского налогоплательщика, республиканскую организацию, жертву преступлений Мариуса (если она согласится).


Шаг четвёртый. После ожидаемого отказа - обжаловать в Апелляционный суд Боргартинга, затем в Верховный суд Норвегии.


Шаг пятый. После исчерпания внутренних средств защиты - обратиться в ЕСПЧ с жалобой на нарушение статьи 6 и статьи 13 Конвенции.


Шаг шестой. Координировать судебный процесс с политическим. Передавать все судебные документы депутатам-республиканцам для использования в дебатах в стортинге. Каждое судебное решение - будь то отказ или удовлетворение - должно становиться информационным поводом.


Шаг седьмой. Документировать каждый этап процесса. Публиковать пресс-релизы. Давать интервью. Использовать каждое судебное заседание как платформу для донесения аргументов до норвежской публики.


### Кто первым бросит камень


Норвежская монархия - самая хрупкая в Европе. Она не имеет корней. Она не имеет истории. Она не имеет харизмы. Она имеет только инерцию и пропаганду.


Но инерция рассеивается, когда сын будущей королевы сидит на скамье подсудимых за изнасилования. Пропаганда теряет силу, когда сама будущая королева называет осуждённого педофила "мягкосердечным дорогим". Моральный авторитет испаряется, когда принцесса торгует джином, а её муж-шаман продаёт амулеты, якобы исцеляющие от рака.


Норвегия станет первой. Не потому, что норвежцы самые сознательные или самые республикански настроенные. А потому, что норвежская монархия - самая слабая. Её конструкция трещит по всем швам. Достаточно одного хорошо подготовленного судебного иска, чтобы трещины стали видны всем.


И когда это произойдёт, за Норвегией последуют остальные. Дания, где королева ушла на пенсию как госслужащая. Бельгия, где король-геноцидник до сих пор стоит в бронзе на площадях. Нидерланды, где парламент задним числом легитимизировал бегство 1940 года. Британия, где немецкая династия притворяется английской уже триста лет.


Домино уже качнулось. Первая ласточка уже взлетела. Осталось только подать иск.


##

## Глава 4. Бельгия: королевство, собранное из чужих земель


Бельгия - это, пожалуй, самая откровенная пародия на монархию во всей Европе. Если Нидерланды были созданы Венским конгрессом как буферное государство на севере, то Бельгия была создана теми же державами как буфер на юге. И если в Нидерландах узурпация была хотя бы прикрыта фигурой Виллема Оранского, который имел какую-то связь с историей страны, то в Бельгии всё было сделано с циничной откровенностью.


Бельгия не была королевством. У неё не было своей династии. У неё даже не было общей истории. Фламандцы и валлоны веками жили под властью разных государств - Испании, Австрии, Франции, Нидерландов. Их объединяло только одно: они не хотели быть вместе. И именно это противоречие великие державы решили использовать для своих целей.


В 1830 году Бельгия восстала против Объединённого королевства Нидерландов, в которое её включили после падения Наполеона. Временное правительство провозгласило независимость. И тут возник вопрос: что делать дальше? Республику? Нет, европейские монархии не могли допустить республику на своей границе. Нужен был король.


Но своего короля у бельгийцев не было. Им пришлось его импортировать. Как товар. Как мебель. Как директора фабрики.


В этой главе мы применим те же критерии, что и к другим монархиям: кровь, indigenat, династическая непрерывность, законность прихода к власти. И вывод будет, пожалуй, самым уничтожительным из всех.


---


### 4.1. Конституция, написанная для народа, но не народом


Начнём с фундамента. Бельгийская конституция 1831 года считается одной из самых либеральных в Европе того времени. Она провозглашала свободу слова, свободу собраний, независимость судей. Европейские прогрессисты рукоплескали.


Но кто написал эту конституцию? Национальный конгресс - собрание из двухсот человек. Кто были эти люди? Высшая буржуазия, аристократы, священники, адвокаты. Богатые люди. Образованные люди. Но не народ. Никаких выборов в современном смысле не было. Делегаты назначали себя сами или были выбраны узким кругом таких же богатых людей.


И под чьим надзором работал этот конгресс? Под надзором великих держав - Англии, Франции, Пруссии, Австрии, России. Они не хотели республики. Они хотели послушного короля. Они хотели стабильности на своей границе. И конституция была написана так, чтобы угодить им.


Монарх, первый король Бельгии Леопольд I, присягал этой конституции. Он клялся быть верным закону, который написали не народ, не Бог, не история, а горстка аристократов и буржуа под присмотром иностранных дипломатов.


С точки зрения классического династического права, это уже делает бельгийскую монархию нелегитимной. Потому что король не может быть слугой конституции. Король - суверен. Он стоит над законом, потому что он и есть источник закона. А если король присягает конституции, он признаёт, что его власть исходит не от Бога и не от крови, а от парламента. Это не монархия. Это республика с пожизненным президентом, которого называют "королём" для красоты.


Но в случае Бельгии есть ещё один слой абсурда. Конституция, которую присягал Леопольд I, была написана на французском языке. Единственном официальном языке. Фламандцы, составлявшие большинство населения, не имели права голоса в этом процессе. Их язык был объявлен "наречием". Их культура - второсортной.


Этот языковой гнет сохранялся до 1960-х годов. Сто лет фламандцы были гражданами второго сорта в собственной стране. А король, который должен был быть символом единства, говорил по-французски. И его наследники тоже. Только в XX веке фламандский язык получил официальный статус. Но осадок остался.


---


### 4.2. Импортированный король: Леопольд I, немецкий князь на чужом троне


Первый король Бельгии, Леопольд I, был немецким князем из дома Саксен-Кобург-Заальфельдского. Того же дома, который позже подарил Великобритании её немецкую династию Виндзоров. Леопольд родился в 1790 году в Кобурге, в Тюрингии - это Германия. Он говорил по-немецки. Он женился на немецких принцессах. Он был немцем.


Как он стал королём? Его пригласили. Временное правительство Бельгии, после провозглашения независимости в 1830 году, искало монарха. Они предложили трон Леопольду, который был известен своими связями с британской королевской семьёй (он был дядей королевы Виктории). Великие державы одобрили. И в 1831 году Леопольд стал королём.


С точки зрения династического права, это - классическая узурпация. Он не имел никакого права на бельгийский трон. Его кровь не была связана с этой землёй. Его предки не правили этими людьми. Он был абсолютно посторонним человеком, которого посадили на трон, потому что это было удобно.


Но самое смешное - он не говорил по-французски. И тем более по-фламандски. Он общался со своими министрами на немецком и латыни. Он учил французский уже будучи королём. И говорил с сильным акцентом.


Какой смысл в короле, который не может обратиться к своему народу на его языке? Какой смысл в "символе единства", который сам не понимает половину своих подданных?


С тех пор каждый бельгийский король сталкивался с языковой проблемой. Леопольд II говорил по-французски с немецким акцентом. Альберт I - тоже. Леопольд III - тоже. Бодуэн, который правил с 1951 по 1993 год, уже говорил по-французски и по-фламандски, но с заметным акцентом. Нынешний король Филипп говорит с сильным акцентом, который выдает его немецкое происхождение.


Это - не просто неудобство. Это - доказательство того, что бельгийская монархия - иностранный институт, навязанный стране. Король, который говорит с акцентом, никогда не будет "своим". А если он не свой, то зачем он нужен?


С точки зрения династического права, это чистейший случай узурпации. Человек без капли королевской крови, без связи с этой землёй, без знания языка, был посажен на трон иностранными державами, которые не имели на это никакого права. И этот человек стал "королём бельгийцев"


---


### 4.3. Немецкая кровь под бельгийским флагом


Как и в случае с Нидерландами, бельгийская королевская династия - Саксен-Кобург-Гота - имеет немецкое происхождение. Это та же династия, что правит в Великобритании (только там они переименовались в Виндзоров). В Бельгии они не переименовывались. Им не было нужды скрывать своё происхождение во время мировых войн - они просто сотрудничали с оккупантами.


С точки зрения принципа indigenat, это - грубое нарушение. Король должен быть коренным жителем своей страны. Он должен происходить из династии, которая веками связана с этой землёй. Саксен-Кобурги не имеют никакой связи с Бельгией. Они - немецкие пришельцы, которые получили трон в подарок от великих держав.


И этот факт - немецкое происхождение династии - является ещё одним доказательством нелегитимности. Бельгийцы сражались против Германии в двух мировых войнах. Их короли - Саксен-Кобург-Готы - были немцами по крови. Первый из них, Леопольд III, капитулировал перед Гитлером в 1940 году, бросив армию и народ. Народ сражался. Король сдался. И этот король был немцем. Ирония, достойная пера Вольтера.


---


## 4.4. Леопольд II: король-геноцид и кровавое наследие бельгийской короны


Если предыдущие разделы демонстрировали юридическую нелегитимность бельгийской монархии, то сейчас мы переходим к измерению, которое выходит за рамки династического права и вторгается в область преступлений против человечности. Леопольд II, второй король бельгийцев, правивший с 1865 по 1909 год, был не просто нелегитимным монархом. Он был массовым убийцей. Человеком, на чьих руках кровь от 10 до 15 миллионов конголезцев - масштаб, сопоставимый с убийствами в Мировых войнах, но почти неизвестный широкой публике за пределами академических кругов.


Как бельгийский король получил Конго в личную собственность


В 1884-1885 годах европейские державы собрались на Берлинской конференции, чтобы поделить Африку. Леопольд II, не имевший ни армии, ни флота, ни колониального опыта, разыграл блестящую дипломатическую партию. Он представил себя филантропом, борцом с работорговлей, основателем "Международной ассоциации Конго" - гуманитарной организации, якобы созданной для просвещения и развития африканцев.


Великие державы, уставшие от взаимных подозрений и желавшие создать буферную зону в Центральной Африке, согласились признать "Свободное государство Конго" под личным суверенитетом Леопольда II. Обратите внимание на юридическую конструкцию: Конго стало не бельгийской колонией, а частной собственностью короля. Леопольд владел территорией размером с Западную Европу так же, как помещик владеет своим имением. Бельгийский парламент не имел к этому никакого отношения. Бельгийские налогоплательщики не платили за содержание Конго. Вся прибыль шла лично королю.


Система принудительного труда и "каучуковый террор"


В 1890-х годах мир охватила каучуковая лихорадка. Автомобильная промышленность, велосипеды, электрические кабели - всё требовало резины. Конго обладало огромными запасами дикорастущего каучука. Леопольд II установил систему квот: каждая деревня должна была сдать определённое количество каучука. Квоты были намеренно завышены, выполнить их было физически невозможно.


Для обеспечения выполнения квот Леопольд создал Force Publique - частную армию из наёмников и местных коллаборационистов. Солдатам выдавали патроны и требовали отчёта: каждый выстрел должен быть оправдан убитым врагом. Чтобы не тратить патроны на охоту (что каралось смертью), солдаты отрубали руки убитым конголезцам и предъявляли их как доказательство "боевых расходов". Вскоре система мутировала: отрубание рук стало самостоятельным наказанием для деревень, не выполнивших каучуковые квоты. Детям отрубали руки, чтобы наказать их родителей. Женщинам отрубали руки, чтобы наказать их мужей. Корзины с отрубленными руками складывались на постах Force Publique как бухгалтерские отчёты.


Масштаб геноцида: 10-15 миллионов жертв


Точное число погибших неизвестно - Леопольд уничтожил большую часть документации перед передачей Конго бельгийскому государству. Но современные историки, включая Адама Хохшильда (автора фундаментального труда "Призрак короля Леопольда"), сходятся на цифре от 10 до 15 миллионов человек. Это примерно половина населения Конго того времени.


Причины смертности:


- Прямые убийства Force Publique


- Голод (деревни, вынужденные собирать каучук вместо выращивания пищи)


- Болезни (ослабленное население, скученность в трудовых лагерях)


- Массовые казни заложников


- Самоубийства (конголезцы массово бежали в джунгли или топились в реках, не выдерживая террора)


Преступления Леопольда II по масштабу превосходят самые масштабные преступления связанные с геноцидом. Но о них почти не говорят. Почему? Потому что жертвы были чёрными. Потому что колониальные преступления Европы до сих пор не осмыслены. Потому что бельгийская монархия, как и британская, вложила огромные ресурсы в замалчивание и обеление своей истории.


Продажа Конго бельгийскому государству


К началу XX века международный скандал достиг такого накала, что даже колониальные державы начали отворачиваться от Леопольда. Британский дипломат Роджер Кейсмент опубликовал разоблачительный доклад. Марк Твен написал памфлет "Монолог короля Леопольда". Артур Конан Дойл - книгу "Преступление в Конго". Миссионеры, журналисты, правозащитники - все требовали прекратить геноцид.


В 1908 году бельгийский парламент, под давлением международного сообщества, купил Конго у Леопольда. Король, который тридцать лет выжимал из страны каучук и кровь, получил от бельгийских налогоплательщиков огромную компенсацию - около 50 миллионов франков золотом (эквивалент сотен миллионов евро сегодня). Он умер в 1909 году, сказочно богатый, окружённый почётом, так и не представ перед судом.


Современное наследие: статуи, молчание и лицемерие


По всей Бельгии до сих пор стоят памятники Леопольду II. В Брюсселе, в Остенде, в Арлоне, в Намюре - бронзовый преступник король-геноцидник взирает на потомков своих жертв с постаментов, оплаченных бельгийскими налогоплательщиками. Только в 2020 году, на волне движения Black Lives Matter, несколько статуй были демонтированы или осквернены активистами. Но большинство осталось. Бельгийское государство не принесло официальных извинений за геноцид в Конго. Королевская семья хранит молчание.


Нынешний король Филипп в 2020 году, впервые за 60 лет независимости Конго, направил письмо конголезскому президенту, в котором выразил "глубочайшее сожаление" о "ранах колониального прошлого". Но он не произнёс слово "извинение". Он не признал геноцид. Он не предложил репараций. Это была тщательно выверенная дипломатическая формула, призванная успокоить критиков, но не признать вину.


С точки зрения классической монархической легитимности, преступления Леопольда II не имеют срока давности. Корона, запятнанная кровью 15 миллионов невинных, не может быть очищена никакими конституционными реформами, никакими демократическими транзитами, никакими благотворительными фондами нынешних принцесс. Это первородный грех бельгийской монархии, который делает её не просто нелегитимной, а преступной по самой своей сути. Король, чей предок владел людьми как скотом и убивал их миллионами ради прибыли, не имеет права сидеть на троне. Его место - на скамье подсудимых в Гааге.


---


### 4.5. Король-предатель: Леопольд III и капитуляция 1940 года


Теперь перейдём к самому позорному эпизоду в истории бельгийской монархии - к событиям мая 1940 года.


10 мая 1940 года нацистская Германия вторглась в Бельгию. Король Леопольд III был главнокомандующим бельгийской армии. Вместо того чтобы сражаться, Леопольд III капитулировал 28 мая 1940 года. Он сдался нацистам. Без согласия своего правительства. Без консультации с союзниками.


Его правительство бежало во Францию, а затем в Лондон, где продолжило борьбу. А Леопольд остался в Бельгии. Он встречался с Адольфом Гитлером в замке Берхтесгаден. Он согласился на встречу. Он улыбался фюреру. Он не выразил никакого протеста против оккупации.


После войны Леопольд III пытался вернуться на трон. Но страна была расколота. Валлоны (франкоязычные) были против него - они считали его предателем. Фламандцы (нидерландоязычные) в основном поддерживали его - не потому, что любили, а потому, что видели в нём противовес валлонскому доминированию.


В 1950 году был проведён референдум. 57,7% проголосовали за возвращение Леопольда. Но в Валлонии, особенно в Льеже и Шарлеруа, вспыхнули бунты. Забастовки. Столкновения с полицией. 31 июля 1950 года, после массовой демонстрации в Брюсселе, которая была подавлена полицией (погибли четверо), Леопольд III отрёкся от престола в пользу своего сына Бодуэна.


57,68% - это победа? Формально - да. Но перевес настолько мал, что находится в пределах статистической погрешности любого серьёзного опроса. Сам король установил минимальный порог в 55%. Он получил 57,68%. Почти ровно столько, чтобы объявить о победе, но недостаточно, чтобы успокоить страну.

Больше того: референдум был проведён с вопиющими юридическими нарушениями. Конституция Бельгии не разрешает решающих референдумов. Правительство назвало его "народной консультацией" - юридическим трюком, чтобы обойти закон. Фламандцы проголосовали "за", валлоны и брюссельцы - "против". Вместо того чтобы объединить страну, референдум расколол её.

Сам Леопольд III, очевидно, ожидал большего: по некоторым сообщениям, он надеялся на 60-62% . Разрыв между ожидаемым и полученным результатом - ещё один намёк на то, что его окружение, возможно, переоценило свою способность контролировать голосование.

Вскоре после возвращения короля в Бельгию начались массовые забастовки и протесты. В Грас-Берлёр полиция открыла огонь по демонстрантам. Четверо погибли. Бельгия оказалась на грани гражданской войны. Леопольд III был вынужден отречься в пользу своего сына Бодуэна.

Какой же смысл был в этом референдуме, если его результаты были проигнорированы? Какой смысл был в "воле народа", если народ вышел на улицы протестовать против этой воли?

Возможно, ответ прост: референдум был не инструментом демократии, а инструментом легитимации предопределённого решения. Когда он не сработал - когда народ Валлонии отказался признавать его результаты - королевская семья просто проигнорировала его и сделала то, что хотела изначально. Отречение. Передача власти сыну. И тишина.

И не был ли этот референдум - с его сомнительной законностью и региональным расколом - ещё одной юридической фикцией, призванной придать видимость легитимности предопределённому решению?


Что показывает этот эпизод?


Во-первых, он показывает, что монарх может быть предателем. Леопольд III нарушил свой долг перед страной. Он сдался врагу. Он сотрудничал с оккупантами. И он пытался вернуться, как ни в чём не бывало.


Во-вторых, он показывает, что власть монарха держится не на любви народа, а на силе. Когда валлонцы вышли на улицы, чтобы протестовать против возвращения Леопольда, полиция стреляла в них. Армия была готова подавить мятеж. Только угроза гражданской войны заставила Леопольда отречься.


И в-третьих, он показывает, что бельгийская монархия - это заложник межобщинных противоречий. Фламандцы и валлоны ненавидят друг друга. Король пытается быть "над схваткой", но в критические моменты он всегда оказывается на одной стороне. Леопольд III был королём фламандцев, а не валлонов. И это раскололо страну.


---


### 4.6. Юридический фарс: король Бодуэн и закон об абортах


Если история с Леопольдом III показывает, что монарх может быть предателем, то история с королём Бодуэном показывает, что монарх - это марионетка.


В 1990 году бельгийский парламент принял закон, либерализующий аборты. Король Бодуэн, глубоко религиозный католик, отказался его подписывать. Он был против абортов по моральным соображениям.


Но что делать? По конституции, закон вступает в силу только после подписи короля. Бодуэн не подписывал. Парламент не мог его заставить.


Тогда правительство придумало "гениальное" решение. Оно объявило короля "неспособным править" (onvermogen te regeren / incapacité de régner). Согласно конституции, когда король неспособен править, правительство берёт на себя его полномочия. Правительство подписало закон от имени короля. Через 24 часа парламент объявил, что король снова способен править. Закон вступил в силу.


Это - юридический фарс. Абсурд, не имеющий аналогов в истории европейских монархий. Короля объявили "неспособным править" не потому, что он был болен или сошёл с ума, а потому, что он отказался подчиняться правительству.


Что это означает? Это означает, что король - не суверен. Он - пешка. Если он делает то, что хочет правительство, - он "способен править". Если он ослушивается - его объявляют "неспособным". Власть короля иллюзорна. Реальная власть принадлежит правительству.


И это - ещё одно доказательство того, что бельгийская монархия - не монархия в классическом смысле. Это республика, в которой президента называют "королём", но могут уволить в любой момент, просто объявив его "неспособным".


---


### 4.7. Торговля влиянием: принц Лоран и коррупция в королевской семье


Нельзя сказать, что бельгийская королевская семья отличается моральной чистотой. Скандалы, связанные с использованием королевского статуса для личного обогащения, преследуют их десятилетиями.


Самый показательный пример - принц Лоран, второй сын короля Альберта II и младший брат нынешнего короля Филиппа. Лоран - это классический "бесполезный принц". У него нет официальных обязанностей. Он не представляет короля на церемониях. Он просто получает деньги из бюджета и живёт в своё удовольствие.


Но и этого ему мало. В 2015 году разразился скандал: принц Лоран использовал свой дипломатический паспорт и королевский статус, чтобы получить выгодный контракт с конголезской компанией. Он обещал им свои "связи" в обмен на деньги. Когда история всплыла, Лоран сначала всё отрицал, а потом признал, что "действовал неосмотрительно".


В 2020 году он снова попал в новости: выяснилось, что он использовал средства, выделенные на содержание королевской семьи (около 400 000 евро в год), для оплаты своих личных долгов. Парламент потребовал отчёта. Лоран отказался его предоставлять.


Это не единичные случаи. Королевская семья Бельгии, как и её британские и нидерландские коллеги, живёт по принципу: "нам можно всё". Они получают миллионы из бюджета. Они не платят налоги на личные расходы. Они используют королевский статус для получения контрактов, льгот и привилегий.


И когда их ловят за руку, они либо отрицают, либо пожимают плечами: "ну, так сложилось".


---


## 4.8. Король-лжец: Альберт II и внебрачная дочь Дельфина Боэль


Если преступления Леопольда II в Конго - это преступления против человечности, не имеющие срока давности, а морганатические браки - грех династический, то история с внебрачной дочерью Альберта II - это грех личный, но от того не менее разрушительный для института монархии. Это история о том, как король, призванный быть символом чести и достоинства, десятилетиями лгал своим подданным, своей семье и собственной дочери.


Роман, скрытый от всех


В конце 1960-х годов Альберт, тогда ещё принц Льежский (младший брат короля Бодуэна), завязал роман с баронессой Сибиллой де Селис Лонгшам - замужней женщиной из высшей бельгийской аристократии. Роман длился несколько лет. В 1968 году Сибилла родила дочь, которую назвали Дельфиной. Альберт неофициально признал отцовство, но публично никогда об этом не заявлял.


Сибилла развелась с мужем. Дельфина росла, зная, кто её настоящий отец, но не имея возможности это доказать. Альберт время от времени появлялся в её жизни, но всегда на условиях строжайшей секретности. Он стал королём в 1993 году после смерти бездетного Бодуэна. Дельфина осталась в тени.


Бомба взрывается: биография королевы Паолы


В 1999 году вышла неавторизованная биография королевы Паолы, жены Альберта. В книге впервые публично упоминался внебрачный ребёнок короля. Разразился скандал. Альберт в своей рождественской речи произнёс загадочную фразу о "кризисе в нашем браке тридцать лет назад", но не подтвердил и не опроверг существование дочери.


Дельфина, которой тогда был 31 год, решила добиваться признания. Она стала художницей, взяла фамилию Боэль (фамилия её официального отца, Жака Боэля, который, как выяснилось, знал, что не является биологическим отцом). Она давала интервью, в которых рассказывала свою историю. Королевский двор хранил ледяное молчание.


Семилетняя судебная битва


В 2013 году, после отречения Альберта в пользу сына Филиппа, Дельфина подала в суд. Она требовала признания отцовства. Альберт, теперь уже бывший король, пользовался юридическим иммунитетом, но суд постановил, что иммунитет не распространяется на дела об отцовстве.


Началась семилетняя судебная эпопея. Альберт отказывался сдавать ДНК-тест. Суд налагал на него штрафы - 5000 евро за каждый день просрочки. Штрафы копились, достигали десятков тысяч евро. Альберт платил, но тест не сдавал.


В 2019 году, когда сумма штрафов стала астрономической, а репутационный ущерб - необратимым, Альберт наконец сдался. ДНК-тест подтвердил: он - отец Дельфины. В январе 2020 года, после семи лет судебных разбирательств, Альберт публично признал Дельфину своей дочерью.


"Она - принцесса, но не в линии наследования"


В октябре 2020 года апелляционный суд Брюсселя постановил: Дельфина Боэль имеет право на титул "принцесса Бельгии" и на равную долю в наследстве Альберта наравне с его законными детьми - Филиппом, Астрид и Лораном. Но она не включается в линию наследования престола.


Это типичный бельгийский компромисс. Дельфина стала принцессой. Она получила фамилию "де Саксен-Кобург". Её дети получили титулы принцев и принцесс. Но трон для неё закрыт. Почему? Потому что она - бастард. Внебрачный ребёнок. А династическое право, даже в его бельгийской, выхолощенной версии, не допускает бастардов к престолу.


Что эта история говорит о бельгийской монархии


Во-первых, она показывает, что король - лжец. Альберт II десятилетиями знал о существовании дочери. Он мог признать её в любой момент. Он мог сделать это в 1999 году, когда разразился скандал. Он мог сделать это в 2013 году, когда ушёл на покой. Вместо этого он семь лет боролся в суде, отрицая очевидное, тратя деньги налогоплательщиков на адвокатов, штрафуясь за каждый день просрочки, но не желая сказать правду. Это поведение не монарха. Это поведение труса.


Во-вторых, она показывает, что монархия - это институт, построенный на лжи. Королевский двор десятилетиями отрицал существование Дельфины. Пресс-служба дворца называла её претензии "фантазиями". Официальные биографии короля умалчивали о романе. Вся машина государственной пропаганды работала на сокрытие правды. И когда правда вскрылась, никто не понёс ответственности. Король просто признал очевидное - и всё.


В-третьих, она показывает двойные стандарты. Дельфина получила титул принцессы, но не права на престол. Почему? Потому что она - внебрачный ребёнок. Но с точки зрения современного права, дискриминация по признаку рождения вне брака запрещена. Европейский суд по правам человека неоднократно осуждал государства за такую дискриминацию. Но бельгийская монархия продолжает её практиковать. Потому что иначе рухнет вся конструкция.


Дельфина Боэль - живое напоминание о том, что бельгийская королевская семья ничем не отличается от любой другой дисфункциональной семьи, где отец бросает внебрачного ребёнка, а потом десятилетиями отрицает его существование. Разница лишь в том, что за эту ложь платят налогоплательщики. И платят они не только деньгами - содержанием дворца, адвокатами, штрафами, - но и своей верой в институт, который давно перестал быть достойным этой веры.


## 4.9. Морганатические браки и систематическое размывание династии


Бельгийская монархия, как и все её европейские сёстры, систематически нарушала принцип равнородных браков. Но в случае Бельгии это нарушение имеет особый оттенок лицемерия, поскольку происходило на фоне официальной риторики о "католических ценностях" и "традиционной морали", которую так любят подчёркивать бельгийские короли.


Леопольд III и Лилиан Бэльс: король женится на дочери рыбака


Первый громкий скандал разразился в 1941 году. Леопольд III после капитуляции 1940 года, тайно женился на Лилиан Бэльс - дочери рыбака из Остенде. Она была простолюдинкой. Не аристократкой. Не принцессой. Её отец ловил креветок в Северном море. Её мать держала пансион.


С точки зрения классического династического права, этот брак был чистейшим морганатическим союзом. Леопольд, уже имевший троих детей от первого, равнородного брака с принцессой Астрид Шведской (погибшей в автокатастрофе в 1935 году), женился на женщине, которая не имела права даже мечтать о королевском статусе.


Брак был заключён в обстановке строжайшей секретности. Бельгийское правительство в изгнании узнало о нём постфактум. Леопольд сам определил статус Лилиан: она получила титул "принцесса де Рети" (по названию одного из королевских поместий), но не стала королевой. Их дети - принц Александр, принцесса Мария-Кристина и принцесса Мария-Эсмеральда - получили титулы принцев и принцесс Бельгии, но были исключены из линии наследования.


Этот прецедент важен. Леопольд III, сам король, признал морганатический характер своего брака. Он не пытался сделать Лилиан королевой. Он не пытался включить их детей в линию наследования. Он следовал династическому праву - в той мере, в какой оно ещё сохранялось.


Но его преемники пошли дальше. Они просто проигнорировали проблему.


Бодуэн и Фабиола: король женится на испанской аристократке


Бодуэн, старший сын Леопольда III и Астрид, взошёл на трон в 1951 году после отречения отца. В 1960 году он женился на Фабиоле де Мора-и-Арагон. Кто была Фабиола? Испанская аристократка, но не королевского рода. Её отец был маркизом, мать - из знатной семьи. Но она не была принцессой. Она не имела королевской крови.


С точки зрения классического династического права, этот брак был морганатическим. Но Бодуэн, в отличие от отца, не стал создавать для жены отдельный титул "принцессы-консорт". Фабиола стала полноценной королевой Бельгии. Их гипотетические дети (у пары не было выживших детей - пять выкидышей) считались бы наследниками престола.


Это был первый шаг к полному отказу от принципа равнородности в бельгийской монархии.


Филипп и Матильда: нынешний король женат на бельгийской аристократке


Нынешний король Филипп в 1999 году женился на Матильде д'Удекем д'Акоз. Она происходит из старинного бельгийского дворянского рода. Её предки были баронами, графами, бургомистрами. Но не королями. Она не имеет королевской крови.


С точки зрения классического династического права, этот брак - морганатический. Их четверо детей - наследница престола Елизавета, принц Габриэль, принц Эммануэль и принцесса Элеонора - являются потомками морганатического союза и не должны наследовать престол.


Но бельгийская монархия, как и все остальные, просто проигнорировала это. Парламент одобрил брак. Король Альберт II дал разрешение. Все сделали вид, что проблемы не существует.


Принцесса Астрид и эрцгерцог Лоренц: равнородный брак как исключение


Единственный равнородный брак в современной истории бельгийской династии - это брак принцессы Астрид, дочери Альберта II, с эрцгерцогом Лоренцем Австрийским-Эсте. Лоренц - потомок императорского дома Габсбургов, один из немногих оставшихся в Европе принцев королевской крови. Их дети - законные наследники с точки зрения классического права. Однако, даже единственный в Бельгии брак, который с натяжкой можно счесть династически допустимым, заключён с принцем несуществующей империи. Эрцгерцог Лоренц носит титул государства, исчезнувшего с карты мира более ста лет назад. Он - "императорское и королевское высочество" без империи и королевства. Это блестящая метафора всей современной монархической системы: это союз принцессы реальной, но нелегитимной страны с принцем легитимного, но несуществующего дома. Оба они - политические призраки, чьи титулы значат не больше, чем театральные короны. Это не союз двух миров, а свидание двух призраков на руинах истории.


Но это исключение лишь подчёркивает правило. Остальные члены династии - принц Лоран (женат на Клэр Кумбс, дочери британского бизнесмена), принцесса Дельфина (внебрачная дочь, не в линии наследования) - состоят в морганатических браках.


Сводная таблица браков бельгийской династии:


| Монарх/принц | Супруг(а) | Происхождение | Статус брака |

| ----------------------- | ----------------------- | --------------------------- | ----------------- |

| Леопольд III (1-й брак) | Астрид Шведская | Принцесса | ✅ Равнородный |

| Леопольд III (2-й брак) | Лилиан Бэльс | Дочь рыбака | ❌ Морганатический |

| Бодуэн | Фабиола де Мора | Испанская аристократка | ❌ Морганатический |

| Альберт II | Паола Руффо ди Калабриа | Итальянская принцесса | ✅ Равнородный |

| Филипп | Матильда д'Удекем | Бельгийская аристократка | ❌ Морганатический |

| Астрид | Лоренц Австрийский-Эсте | Эрцгерцог, Габсбург | ✅ Равнородный |

| Лоран | Клэр Кумбс | Дочь британского бизнесмена | ❌ Морганатический |


Итог: Из семи браков в королевской семье за последние сто лет только три являются равнородными. Четыре - морганатические. Нынешний король Филипп и его наследница Елизавета - потомки морганатического союза. С точки зрения классического династического права, они не имеют прав на престол. Бельгийская монархия, созданная в 1831 году как искусственный конструкт, за прошедшие два века не только не обрела легитимности, но и методично разрушила те немногие династические принципы, которые у неё были.


---


### 4.10. Языковой кризис и символическая легитимность


Бельгия - это страна, которая существует на грани распада уже полвека. В реальности - это две страны. Фламандцы говорят на своём языке, читают свои газеты, смотрят свои телеканалы, голосуют за свои партии. Валлоны - то же самое, только на французском. Они живут в разных экономических реальностях, имеют разные исторические нарративы и смотрят на мир с противоположных позиций.

Политические кризисы длятся годами. В 2010-2011 годах Бельгия жила без правительства 541 день - мировой рекорд.


И в этой ситуации король должен быть "символом единства". Но как он может быть символом единства, если он сам - иностранец по происхождению, говорит с акцентом и принадлежит к династии, которую навязали стране иностранные державы?

Их объединяет только одно: король. Немецкий король. Король, которого им навязали иностранные державы в 1831 году. Король, который говорит с акцентом. Король, чьи предки не говорили ни по-французски, ни по-фламандски.


Официальная пропаганда твердит: "Король - символ единства нации". Но зададим вопрос: единства чего? Единства двух народов, которые не хотят быть вместе? Единства, которое держится только на силе полиции и страхе перед распадом?


Фламандцы не любят короля. Для них он - символ валлонского доминирования, пережиток XIX века, когда французский язык был языком элиты, а фламандский - языком крестьян. Король говорит по-французски с акцентом, но для фламандца это всё равно французский. Язык угнетателя.


Валлоны тоже не любят короля. Для них он - немецкий князь, которого посадили на трон, чтобы угодить Англии. Его династия не защитила Бельгию в 1940 году. Леопольд III сдался Гитлеру. А Бодуэн был объявлен "неспособным править", когда посмел ослушаться правительства. Какой же это символ единства, если его можно выключить как лампочку?


Референдум 1950 года показал раскол. Фламандцы проголосовали за возвращение короля-предателя. Валлоны - против. Король вернулся, но он вернулся как король фламандцев. Валлоны вышли на улицы. Четверо погибли. Король отрёкся.


С тех пор прошло семьдесят лет. Но раскол не исчез. Он заморозился. Его загнали под ковёр. О нём не говорят в официальных речах. Но он существует.


И король - не решение этого раскола. Он - его часть. Он - напоминание о том, что бельгийцев когда-то свели вместе против их воли. Он - живой символ искусственности этого государства.


Фламандские националисты десятилетиями требуют независимости. Они не любят короля. Они не любят Валлонию. Они хотят уйти. Король - главное препятствие на этом пути. Потому что без короля Бельгия может распасться. А с королём - нет. Король будет подписывать законы, которые запрещают референдумы о независимости. Король будет назначать министров, которые подавляют сепаратизм. Король будет символом единства, которого нет.


Валлонские социалисты тоже не любят короля. Они хотят республику. Но они боятся, что без короля Фландрия уйдёт немедленно. Поэтому они терпят монархию как меньшее зло. Они используют короля, чтобы удерживать Фландрию в составе Бельгии.


Король Филипп пытается быть "над схваткой". Он ездит во Фландрию и говорит по-нидерландски (с акцентом). Он ездит в Валлонию и говорит по-французски (тоже с акцентом). Он посещает фабрики, школы, больницы. Но он никогда не будет "своим" ни для фламандцев, ни для валлонов.


И этот разрыв между официальным нарративом ("король - символ единства") и реальностью ("король - чужак для всех") подрывает легитимность монархии сильнее, чем любые юридические аргументы.


Так кто же король? Чей он? Он - не фламандец и не валлонец. Он - иностранец, который сидит на троне, потому что так решили великие державы в XIX веке. Он - марионетка, которую дёргают то фламандцы, то валлоны, то Европейский Союз. Он - не арбитр. Он - заложник.


И если фламандцы когда-нибудь решат уйти, они уйдут не только от валлонов. Они уйдут от короля-немца, которого им навязали. И валлоны, оставшись без Фландрии, наконец зададут вопрос: а зачем нам король, который не говорит на нашем языке без акцента и чьи предки предали нас в 1940 году?


Монархия позиционируется как Боаз нации - столп, на котором держится вся конструкция государства. Но если столп прогнил изнутри, здание рухнет, сколько бы церемоний ни проводилось у его подножия.


Король не объединяет Бельгию. Он - клей, который держит две половинки вместе. Но клей этот прогнил. И рано или поздно он перестанет работать.


Вопрос лишь в том, кто первый решится его отодрать.


---


### 4.11. Юридическое заключение: монархия, построенная на песке и лжи


Теперь подведём итог по Бельгии.


| Критерий | Статус | Пояснение |

| ------------------------------------------- | ---------------------- | ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ |

| Династическая непрерывность (Ex nihilo) | Грубо нарушен | Королевство создано великими державами в 1830-1831 годах. До этого территория Бельгии никогда не была независимым королевством с собственной династией |

| Indigenat (коренное происхождение) | Грубо нарушен | Леопольд I - немецкий князь, приглашённый на трон. Династия Саксен-Кобург-Гота не имеет корней в бельгийской земле |

| Кровь (равнородность) | Систематически нарушен | Лилиан Бэльс (дочь рыбака), Фабиола (испанская аристократка), Матильда (бельгийская графиня) - все браки с особами не королевской крови. Дети от этих союзов не имеют прав на престол с точки зрения классического права |

| Монарх не слуга парламента | Политически нарушен | Конституция 1831 года создана Национальным конгрессом под надзором великих держав. В 1990 году король Бодуэн объявлен "неспособным править" на 24 часа, чтобы обойти его вето |

| Моральный авторитет монарха | Уничтожен | Леопольд II: геноцид 10-15 млн конголезцев. Леопольд III: капитуляция перед нацистами. Альберт II: десятилетнее отрицание внебрачной дочери. Принц Лоран: торговля влиянием, уклонение от налогов |


Что мы видим? Бельгийская монархия нелегитимна по всем статьям. Она была создана иностранцами, для иностранцев, под надзором иностранцев. Её короли были немецкими князьями, которые не говорили на языке страны. Один из них предал страну во время войны. Другой был объявлен "неспособным править", когда ослушался правительства. Их родственники торгуют влиянием и уклоняются от налогов.


Эта монархия - не национальный символ. Это - пережиток XIX века, который существует только потому, что бельгийцы слишком заняты борьбой друг с другом, чтобы заметить, как их грабят.


---


### 4.12. Что остаётся? Пустота


Бельгия могла бы быть республикой. Она была республикой - после Французской революции, когда Наполеон аннексировал эти земли. И ничего страшного не случилось.


Сегодняшняя монархия - это анахронизм, который существует только потому, что никто не потрудился её отменить. Фламандские националисты хотят независимости, а не республики. Валлонские социалисты боятся, что без короля фламандцы окончательно отделятся. Европейский Союз хочет стабильности, а не потрясений.


Но когда экономический кризис ударит по Бельгии (а он ударит), когда налогоплательщики поймут, сколько миллионов уходит на содержание королевской семьи, - тогда они зададут вопрос.


И ответ будет: Саксен-Кобурги не имеют права на трон. Никогда не имели.


## 4.13. Демонтаж Саксен-Кобургов: судебная стратегия для гражданина Бельгии


Глава доказала: бельгийская монархия нелегитимна по всем мыслимым критериям. Она была создана иностранными державами в 1831 году. Её первый король был немецким князем, не говорившим на языках своих подданных. Её второй король устроил геноцид в Конго, уничтожив от 10 до 15 миллионов человек. Её четвёртый король капитулировал перед Гитлером. Её шестой король был объявлен "неспособным править" на 24 часа, чтобы обойти его вето. Её седьмой король семь лет лгал в суде, отрицая собственное отцовство. Династические браки заключались с дочерьми рыбаков, аристократками без королевской крови и британскими бизнесвумен. Принцип равнородности нарушен систематически и цинично.


Теперь вопрос: что со всем этим делать гражданину Бельгии, который не хочет больше содержать этот балаган на свои налоги?


Ответ: подать в суд. Не на митинг. Не на референдум. В суд. И вот почему это сработает.


### Почему Бельгия уязвимее других


В отличие от Великобритании, где корона обладает почти абсолютным судебным иммунитетом, и от Нидерландов, где конституционная конструкция специально выстроена так, чтобы исключить любые вопросы о легитимности, Бельгия имеет уникальную уязвимость: судебный прецедент, который уже пробил брешь в неприкосновенности монарха.


В 2013 году Дельфина Боэль, внебрачная дочь короля Альберта II, подала в суд с требованием признать отцовство. Альберт, тогда ещё действующий король, обладал конституционной неприкосновенностью. Правительство утверждало, что суд не может рассматривать иск против монарха. Но суд постановил: неприкосновенность распространяется на политические действия короля, но не на его частную жизнь. ДНК-тест был назначен. Альберт сопротивлялся семь лет, платил штрафы по 5000 евро в день, но в 2019 году сдался. В 2020 году он публично признал Дельфину своей дочерью.


Это не просто семейный скандал. Это юридическая бомба. Бельгийский суд установил: король может быть ответчиком в суде, если дело касается не его конституционных функций, а вопросов права. Иск о легитимности династии - это не иск против политического решения короля. Это иск об установлении юридического факта: отсутствия у династии Саксен-Кобургов правовых оснований для занятия трона. Это гражданско-правовой вопрос, а не политический. И прецедент Дельфины Боэль открывает для него дверь.


### В какой суд подавать


Гражданский суд первой инстанции Брюсселя (Rechtbank van eerste aanleg Brussel / Tribunal de première instance de Bruxelles). Бельгийская судебная система построена по французскому образцу, где гражданские суды рассматривают споры о правах и юридических фактах. Иск подаётся против бельгийского государства в лице его главы - короля Филиппа. Предмет иска: признание отсутствия правовых оснований для занятия трона династией Саксен-Кобургов.


Апелляционный суд Брюсселя. При неизбежном отказе в первой инстанции - обжалование. Именно Апелляционный суд Брюсселя в 2020 году вынес решение в пользу Дельфины Боэль, признав за ней титул принцессы. Это показывает, что бельгийские суды второй инстанции способны принимать смелые решения против короны, если юридические аргументы достаточно весомы.


Европейский суд по правам человека. Бельгия - член Совета Европы и подписант Европейской конвенции о правах человека. Если бельгийские суды откажутся рассматривать иск по существу, гражданин может обратиться в Страсбург. Аргументация та же, что и в случае Нидерландов: отказ в судебной защите по вопросу легитимности главы государства нарушает статью 6 (право на справедливый суд) и статью 13 (право на эффективное средство защиты) Конвенции.


Международный уголовный суд. Это уникальная для Бельгии возможность. Преступления Леопольда II в Конго - геноцид, убийства, порабощение, пытки, насильственное перемещение населения - подпадают под определение преступлений против человечности. Конголезские истцы или их потомки могут подать иск не против Леопольда II лично (он умер в 1909 году), а против бельгийского государства как правопреемника его личного владения и против королевской семьи как наследников его состояния. Это не иск о легитимности монархии. Это иск о возмещении ущерба за преступления, совершённые главой этой монархии. И он может быть подан независимо от того, что думают об этом бельгийские суды.


### Кто может быть истцом


Гражданин Бельгии - налогоплательщик. Каждый бельгиец отчисляет часть своего дохода в бюджет, из которого финансируется королевский дом. Цивильный лист короля Филиппа составляет около 12 миллионов евро в год. Если династия нелегитимна, эти отчисления производятся в пользу узурпаторов. Это прямой финансовый ущерб.


Потомок жертв геноцида в Конго. Конголезец, чьи предки пострадали от режима Леопольда II, имеет идеальное standing для иска. Он не спорит о конституционных тонкостях. Он предъявляет документированный факт: мой народ был уничтожен человеком, который носил корону и передал её по наследству нынешнему монарху, а награбленное богатство осело в королевской казне.


Дельфина Боэль. Она уже доказала в суде, что является дочерью короля. Но она исключена из линии наследования. Почему? Потому что она - внебрачный ребёнок. Европейский суд по правам человека неоднократно признавал дискриминацию по признаку рождения вне брака нарушением статьи 14 Конвенции. Дельфина имеет все основания подать иск о признании её прав на место в линии наследования, что неизбежно поставит перед судом вопрос: а на каком, собственно, основании вся эта линия наследования существует?


Фламандская националистическая организация. Фламандские партии (N-VA, Vlaams Belang) десятилетиями требуют независимости. Для них иск о нелегитимности бельгийской монархии - это способ юридически обосновать право Фландрии на выход из состава королевства. Если король не имеет права на трон, то и государство, символом которого он является, не имеет права удерживать фламандцев в своём составе.


### На чём строить иск: пять столпов


Столп первый: ex nihilo. Бельгия создана в 1830-1831 годах решением великих держав. До этого территория никогда не была независимым королевством. Династии не существовало. Бельгийская монархия - продукт политической инженерии XIX века, а не исторического права.


Столп второй: indigenat и кровь. Леопольд I был немецким князем из дома Саксен-Кобург-Заальфельдского. Он родился в Кобурге, говорил по-немецки и не знал языков своих подданных. Его потомки - немцы по крови. Принцип коренного происхождения нарушен грубо и необратимо.


Столп третий: преступления короны. Леопольд II владел Конго как личной собственностью и организовал систему принудительного труда, которая привела к гибели от 10 до 15 миллионов человек. Это не просто "историческая вина". Это уголовно наказуемые деяния, которые по современным стандартам квалифицируются как геноцид и преступления против человечности. Награбленные богатства осели в королевской казне и были унаследованы последующими монархами. Корона, запятнанная кровью 15 миллионов, не может быть легитимной ни при каких обстоятельствах.


Столп четвёртый: морганатические браки. Леопольд III женился на дочери рыбака Лилиан Бэльс и сам признал этот брак морганатическим, исключив её детей из линии наследования. Бодуэн женился на испанской аристократке без королевской крови. Филипп женился на бельгийской графине без королевской крови. Лоран женился на дочери британского бизнесмена. Из семи последних крупных браков только три являются равнородными. Нынешний король Филипп и его наследница Елизавета - потомки морганатического союза и не имеют прав на престол по классическому династическому праву.


Столп пятый: монарх не суверен. В 1990 году король Бодуэн был объявлен "неспособным править" на 24 часа, чтобы правительство могло подписать закон об абортах, на который король наложил вето по религиозным причинам. Это уникальный в мировой истории случай, когда суверен был принудительно отстранён от власти не по болезни, а по политическим мотивам. Если короля можно объявить неспособным, значит, он - не суверен, а служащий, которого можно отстранить в любой момент. Это не монархия. Это республика, маскирующаяся под монархию.


### Почему суд откажет - и почему это не важно


Бельгийский суд, скорее всего, откажется рассматривать дело по существу. Аргументы будут те же, что и везде: политический вопрос, отсутствие standing, давность событий.


Но именно здесь у Бельгии особое положение. Прецедент Дельфины Боэль доказал, что суд может рассматривать дела против монарха, если они выходят за рамки его конституционных функций. Отказ должен быть мотивирован - и эта мотивировка сама станет предметом обжалования.


Более того, отказ бельгийского суда рассматривать иск о легитимности монархии на фоне геноцида в Конго будет выглядеть особенно цинично. Суд, который нашёл время и ресурсы для семилетнего разбирательства о внебрачной дочери короля, вдруг объявляет себя некомпетентным, когда речь заходит о 15 миллионах убитых? Это политически токсичная позиция, которую трудно будет защищать в Страсбурге.


### Практический план


Шаг первый. Подготовить исковое заявление, опирающееся на пять столпов. Особый акцент сделать на преступления Леопольда II и на прецедент Дельфины Боэль, который открывает дверь для судебного разбирательства против монарха.


Шаг второй. Подать иск в Гражданский суд первой инстанции Брюсселя. Привлечь в качестве истцов: бельгийского налогоплательщика, потомка жертв геноцида в Конго, фламандскую организацию. Множественность истцов разных категорий делает иск труднее для отклонения по мотивам отсутствия standing.


Шаг третий. После ожидаемого отказа обжаловать в Апелляционный суд Брюсселя - тот самый, который вынес решение в пользу Дельфины Боэль. Аргументировать, что отказ в рассмотрении иска о легитимности короны после того, как тот же суд рассматривал иск о внебрачной дочери короля, является произвольным и нарушает принцип равенства перед законом.


Шаг четвёртый. Параллельно подать иск в ЕСПЧ о нарушении статьи 6 и статьи 13 Конвенции.


Шаг пятый. Конголезским истцам - подать отдельный иск в Международный уголовный суд или в бельгийский суд по гражданским делам о возмещении ущерба за преступления, совершённые Леопольдом II.


Даже если все инстанции откажут, сам процесс станет катализатором. Бельгийская пресса, десятилетиями замалчивавшая геноцид в Конго, будет вынуждена писать о нём в контексте судебного разбирательства. Фламандские сепаратисты получат юридический аргумент для требования независимости. Конголезские активисты получат платформу для требования репараций.


Система, которая держится на молчании, рушится, когда молчание становится невозможным. Задача иска - сделать молчание невозможным.


##

## Глава 5. Нидерланды: королевство, созданное за письменным столом


Из всех европейских монархий нидерландская - одна из самых показательных. Не потому, что она самая старая или самая богатая. А потому, что её искусственное происхождение особенно очевидно. Нидерланды - это королевство, созданное за письменным столом Венского конгресса 1815 года. Это государство, которого не существовало как единого королевства до того, как европейские державы решили, что оно должно существовать. И монархия, которая правит этой страной, - это монархия по назначению, а не по праву.


В этой главе мы применим те же критерии, что и к Великобритании: кровь, indigenat, династическая непрерывность, отсутствие морганатических браков, законность прихода к власти. И вывод будет столь же сокрушительным.


---


### 5.1. Ex nihilo: королевство, рождённое дипломатами


Начнём с самого фундаментального факта. Королевство Нидерландов в том виде, в котором оно существует сегодня, было создано в 1815 году Венским конгрессом. Это была встреча победителей Наполеона - Австрии, Пруссии, России, Великобритании, - которые перекраивали карту Европы по своему усмотрению. Они решали, какие земли кому отойдут, какие государства будут созданы, какие династии будут ими править.


До 1815 года территории, которые сейчас составляют Нидерланды, имели сложную историю. В XVI-XVIII веках это была Республика Соединённых провинций - государство без монарха, где власть принадлежала купцам и аристократическому собранию (Генеральным штатам). Формально в республике не было короля. Был штатгальтер - наместник, которого выбирали. И эту должность часто занимали принцы Оранские. Но они не были монархами. Они были выборными чиновниками.


В 1795 году республика была завоёвана Французской революционной армией и превращена в Батавскую республику - марионеточное государство Франции. Затем, в 1806 году, Наполеон посадил на трон своего брата Луи Бонапарта, который правил Голландским королевством до 1810 года. А потом аннексировал Нидерланды напрямую, включив их в состав Французской империи.


Когда Наполеон пал, победители оказались перед вопросом: что делать с этими землями? Они решили создать новое королевство - Объединённое королевство Нидерландов, которое включало бы современные Нидерланды, Бельгию и Люксембург. И они решили посадить на трон Виллема Оранского - сына последнего штатгальтера Республики Соединённых провинций.


Это решение не было основано на династическом праве. Никто не проверял кровь Виллема. Никто не спрашивал народ Нидерландов, хотят ли они короля. Никто не проводил референдумов. Просто пять великих держав собрались в Вене, обсудили свои интересы и решили: "Здесь будет королевство, а королём будет этот человек".


Это - ex nihilo. Из ничего. Королевство, созданное дипломатами, а не историей.


С точки зрения классического династического права, это уже делает нидерландскую монархию нелегитимной. Потому что король не может быть "назначен". Король может только родиться королём. Или, в крайнем случае, доказать свою кровь и захватить трон силой. Но получить корону в подарок от иностранных держав - это не легитимность. Это протекторат.


---


### 5.2. Назначенный король: Виллем I как узурпатор


Виллем I, первый король Нидерландов, был провозглашён суверенным государем в 1813 году, после освобождения от французской оккупации. Но королём он стал только после Венского конгресса 1815 года. Его "назначили" великие державы.


Кто был этот человек? Он родился в Гааге, в Голландской республике. Его отец, Виллем V, был последним штатгальтером. Его мать, Вильгельмина Прусская, была прусской принцессой. Формально он был "своим" - родился на этой земле.


Но вот что важно: его династия, Оранские-Нассау, имела немецкое происхождение. Первый Виллем Оранский, прозванный "Молчаливым", родился в 1533 году в Дилленбурге, в Нассау - это современная Германия. Он был немецким графом, который унаследовал земли в Нидерландах и возглавил восстание против испанского владычества. Его потомки, включая Виллема I, были немцами по крови. Они говорили по-немецки. Они женились на немках. Они хоронили своих предков в немецких склепах.


С точки зрения принципа indigenat - коренного происхождения - этого уже достаточно, чтобы объявить династию нелегитимной. Король должен быть не просто рождён на территории. Он должен происходить из династии, которая веками связана с этой землёй. Оранские-Нассау не были такой династией. Они были немецкими пришельцами, которые получили земли в Нидерландах в результате войн и браков XVI века.


Но даже если закрыть глаза на немецкое происхождение, остаётся факт: Виллем I стал королём не по праву крови. Он стал королём, потому что великие державы решили, что это удобно для них. Он был марионеткой, посаженной на трон для того, чтобы служить интересам Англии, Пруссии, Австрии и России.


Как писал один из историков, "Виллем I правил как абсолютный монарх, но его власть была дарована ему иностранцами". Это не король. Это губернатор иностранной оккупационной администрации, только в красивой короне.


---


### 5.3. Немецкая кровь под оранжевым флагом


Оранская династия любит представлять себя как "отцов отечества". Виллем I "Молчаливый" - национальный герой, борец за независимость от Испании. Его статуи стоят на каждой площади. Его имя высечено на каждом монументе.


Но никто не говорит о том, что Виллем "Молчаливый" был немцем. Что он родился в Германии. Что он говорил по-немецки. Что он был графом Нассау - немецкого княжества. Что он пришёл в Нидерланды как иностранец, которому посчастливилось унаследовать земли.


И никто не говорит о том, что его потомки - нынешние Оранские - остались немцами по крови. Да, некоторые из них(!) они родились в Нидерландах. Да, они говорят по-голландски. Но кровь не обманешь. Они - потомки немецких графов(!), которые захватили власть в чужой стране и удерживают её уже четыреста лет.


С точки зрения классического династического права, этого достаточно, чтобы признать их нелегитимными. Indigenat требует, чтобы династия была коренной, а не пришлой. Оранские - пришлые. Они - оккупанты, которые просто очень долго сидят на своей территории.


---


### 5.4. Графы, а не короли: плебейское происхождение Оранской династии


Теперь мы подходим к самому щекотливому, но и самому показательному пункту. Оранские - это не королевский род. Они никогда им не были. До того как Венский конгресс сделал их королями, они были графами. Графами Нассау. Немецкими графами.


Что это значит с точки зрения династического права? Всё просто: существуют разные ранги аристократии. Есть королевские дома (Majestäten) - те, кто правит королевствами. Есть княжеские дома (Fürstenhäuser) - те, кто правит княжествами. Есть графские дома (Grafenhäuser) - те, кто правит графствами.


И эти ранги не равны. Королевский дом выше княжеского. Княжеский дом выше графского. Граф не может стать королём просто потому, что ему этого захотелось. Для этого нужно либо завоевать королевство (как делали в древности), либо получить корону от императора (как делали в Средние века). Парламент не имеет права создавать монарха. Когда парламент "приглашает" короля, он совершает акт узурпации, присваивая себе власть, которая ему не принадлежит. И монарх, принявший корону из рук парламента, становится не сувереном, а слугой парламента - то есть, по сути, президентом в короне, но без выборов. Это - не легитимность. Это - юридическая фикция, прикрывающая политический произвол. И тем более нелигитимно принимать корону из рук иностранных государств - узурпаторов, которые не имели никакого права распоряжаться чужой страной.


Оранские не завоёвывали Нидерланды. Они не получали корону от императора Священной Римской империи. Они получили её от Венского конгресса - собрания иностранных дипломатов, которые решили "сделать" их королями. С точки зрения династического права, это - узурпация. Граф, который называет себя королём, не имея на то прав, - это самозванец.


Можно возразить: "Но Оранские были штатгальтерами Республики Соединённых провинций! Они управляли страной!" Да, управляли. Как выборные должностные лица. Как наместники, как нанятые менеджеры. Но не как монархи. Штатгальтер - это не король. Это чиновник. Его власть была делегирована ему Генеральными штатами (парламентом). И он мог быть уволен.


Когда в 1815 году Виллем I стал королём, он не "восстановил" древнюю монархию. Он создал новую. И он создал её из ничего - из своего графского титула, из своей немецкой крови, из своего положения выборного чиновника.


Это - ex nihilo в чистом виде. Нидерландская монархия - это не продолжение древней традиции. Это - искусственный конструкт, созданный дипломатами XIX века из немецкого графского дома, который не имел абмолютно никакого права на королевский титул.


И этот факт - графское происхождение Оранских - является ещё одним доказательством их нелегитимности. Потому что в классическом династическом праве корона не может быть дарована графу. Она может быть только унаследована. А Оранские не унаследовали корону. Они её получили в подарок от иностранных держав.


### 5.5. Бегство в Канаду и отречение де-факто: трусость под короной


Перейдём к самому позорному эпизоду в истории нидерландской монархии - к событиям мая 1940 года.


10 мая 1940 года нацистская Германия вторглась в Нидерланды. Немецкие танки пересекли границу. Люфтваффе бомбило Роттердам, разрушив центр города и убив сотни мирных жителей. Голландская армия, плохо вооружённая и подготовленная, пыталась сопротивляться, но шансов не было.


И что сделала королевская семья?


Она бежала.


13 мая 1940 года королева Вильгельмина взошла на борт британского эсминца "Херевард" и покинула порт Хук-ван-Холланд. Её дочь Юлиана с мужем Бернхардом и детьми - Беатрикс и Иреной - в это же время были посажены на другое судно в Эймёйдене. Обе группы беглецов встретились в Лондоне, а через месяц, когда люфтваффе начало бомбить британскую столицу, Юлиана с детьми перебралась в Канаду. Вильгельмина осталась в Лондоне. Так началось пятилетнее "правительство в изгнании". Они бросили "свой" народ. Они оставили голландцев под нацистской оккупацией.


В династическом праве этот акт имеет совершенно точное, недвусмысленное юридическое значение, и никакая послевоенная пропаганда не в силах его отменить: монарх, бросающий свой народ в час смертельной опасности, отрекается от престола самим фактом бегства. Прецедент, на который мы опираемся - британский - тот самый, которым сама европейская монархическая традиция определила судьбу беглых королей раз и навсегда. В декабре 1688 года король Англии Яков II Стюарт, спасаясь от наступающей армии Вильгельма III Оранского (штатгальтера Нидерландов, 1650-1702), бежал из Лондона, а затем и из страны, выбросив Большую государственную печать в Темзу. Созванный Конвентный парламент, состоявший из лордов и общин, постановил: "Король Яков II, пытаясь ниспровергнуть конституцию королевства, нарушив фундаментальные законы и удалившись за пределы королевства, отрёкся от правления, и трон является вакантным". Обратите внимание на последовательность: парламент не стал ждать формального документа с подписью. Он не стал интересоваться, что именно Яков II думает о своём статусе. Сам факт бегства был признан достаточным основанием для юридической констатации: король, покинувший королевство, перестал быть королём. Это не мнение, не интерпретация, не революционная риторика - это прецедент английского права, на котором столетиями держалась та самая монархическая легитимность, которую Оранские теперь пытаются натянуть на себя. В 1936 году, когда Эдуард VIII отрекался от престола, парламентская процедура вновь подтвердила: отречение не может быть односторонним актом, оно требует согласия обеих палат, но бегство монарха, его физическое оставление территории парламент расценивает именно как отречение. Вильгельмина не получала согласия Генеральных штатов на отъезд. Она не подписывала акт об отречении, как не подписывал его и Яков II. Она просто села на корабль и исчезла. Примените к ней тот же стандарт, который британская корона применяла к своим собственным беглым монархам, - и вы получите вакантный трон. То, что голландский парламент после войны притворился, будто ничего не произошло, и с помпой встретил вернувшуюся беглянку, говорит не о непрерывности династии, а о политической трусости депутатов, побоявшихся применить собственное право к собственной королеве. Бегство есть отречение. Трон был вакантен с мая 1940 года. Всё, что построено на этом пустом месте, - юридическая химера.

(Кстати надо заметить, что Вильгельм III Оранский упомянутый выше не является предком Оранских сидящих в Голландии. Вильгельма III не имел детей и умер без наследников. Сидящие же в Голландии Оранские, происходят от Иоганна Вильгельма Фризо и являются лишь боковой и очень дальней линией имеющих слабую связь по женской линии с Вильгельмом III.)


Были и другие исторические примеры где бегство было синонимом признания отречения.


Самый яркий, хрестоматийный случай - это кайзер Вильгельм II. 9 ноября 1918 года, когда революция уже полыхала в Берлине, он не стал дожидаться формального низложения. Он просто сел в автомобиль, доехал до голландской границы и пересёк её . Вся его "конституционная" конструкция, его попытки сохранить корону Пруссии, отказавшись от имперской, - всё это рухнуло в тот момент, когда он физически покинул страну. Правительство Германии, даже не дожидаясь его подписи, объявило об отречении кайзера постфактум, потому что сам факт бегства уже сделал его королём-призраком .


В ту же осень рухнула и Австро-Венгрия. Император Карл I не подписывал формального отречения - он лишь выпустил манифест, в котором "отстранился от управления". Но 11 ноября 1918 года он покинул Шёнбрунн и удалился в частное имение, а затем и вовсе попытался бежать в Швейцарию. Этого хватило: парламент провозгласил республику, и трон Габсбургов, простоявший шесть столетий, исчез в одночасье .


В 1931 году король Испании Альфонсо XIII, столкнувшись с республиканскими выборами, не стал дожидаться, пока его выгонят силой. Он просто покинул страну, опубликовав прощальный манифест уже из Марселя. В Мадриде тут же провозгласили республику, и трон де-факто перестал существовать именно в момент его физического отъезда .


А в 1940 году, параллельно с бегством Вильгельмины, румынский король Кароль II попытался провернуть тот же трюк: бежал из страны, бросив трон формально своему сыну. Результат? Диктатура Антонеску просто отодвинула малолетнего короля в сторону, а после войны румынская монархия была ликвидирована вообще .


Пока королевская семья пила чай в безопасной Оттаве, голландцы умирали от голода во время "зимы голода" (Hongerwinter) 1944-1945 годов. Пока королевские дети играли в канадских парках, тысячи голландских детей погибали от недоедания. Пока королева Вильгельмина выступала по радио из Лондона, её подданные скрывались от гестапо.


С точки зрения династического права, бегство монарха во время кризиса - это автоматическое отречение. Монарх, который покидает свою страну, когда она в опасности, отказывается от своих обязанностей. Он не может вернуться и сделать вид, что ничего не случилось.


Но мы, спустя восемьдесят лет, можем задать эти вопросы. Почему королевская семья бежала, в то время как тысячи голландцев остались и боролись? Почему они не разделили судьбу своего народа? Почему они не организовали сопротивление изнутри? Почему они предпочли безопасность долгу?


Ответ прост: потому что они всегда ставили свою шкуру выше страны и не ощущали никакой связи с этой страной, потому что они использовали эту страну лишь как источник наживы личного благосостояния. И это - не короли. Это трусы в бутафорских коронах, которые не хотят разделить с жителями этой страны их судьбу, они бегут когда есть угроза, а когда ее нет - возвращаются и пользуются всеми благами которые предоставляет им их трон, на который их, марионеток, посадили чужие державы.


Тогда почему в Англии бегство короля приравняли к отречениию, а в Голландии нет?


Все просто. В Англии парламент создал короля. Точнее, Конвентный парламент 1689 года взял пустой трон и сказал: "Мы, представители нации, решаем, кто на нём будет сидеть, а при каких условиях, и нам плевать, что там думает беглый Яков II". Парламент Англии исторически ощущал себя источником власти. Он не обслуживал монархию - он её нанимал на работу. Отсюда и хладнокровие в 1688 году: король сбежал - трон вакантен - нанимаем нового, резюме присылать Вильгельму Оранскому, жена у него Стюарт, подойдёт. Это не бунт. Это рутина суверенного органа.


В Нидерландах всё наоборот. "Монархия" создала парламент. Генеральные штаты исторически были инструментом штатгальтеров из дома Оранских, а затем - "королей" из того же дома. Конституция 1815 года была написана не для ограничения "монарха" - она была написана "монархом", чтобы дать элите красивую ширму представительства, не отдавая реальной власти. Парламент Нидерландов никогда не был источником власти. Он был приложением к ней.


И вот в 1945 году этот парламент сталкивается с ситуацией: королева сбежала. По всем прецедентам - трон вакантен. Но голландский парламент не может объявить трон вакантным, потому что это значило бы признать: корону даём мы. А парламент Нидерландов органически не способен помыслить себя источником короны. Он был рождён и изначально отфильтрован так, чтобы обслуживать Оранских. Он генетически не приспособлен к тому, чтобы свергать их.


И тогда происходит нечто гораздо более жалкое, чем подхалимство - происходит когнитивная капитуляция. Парламент, вместо того чтобы принять решение, которого требовал закон и прецедент, делает вид, что решения не требуется. Он изобретает слово "изгнание", чтобы не использовать слово "отречение". Он встречает Вильгельмину цветами, а не юридическим запросом о том, на каком основании она вообще вернулась на трон, который сама оставила.


Голландский парламент действительно состоит из людей, которые никогда не были независимым органом власти. Они - не суверенный парламент в английском смысле. Они - коллегия регистраторов, чья функция сводится к юридическому оформлению воли Оранского дома. И это не случайность. Это система. В парламент попадают не те, кто будет проверять монархию на соответствие законам. В парламент попадают те, кто уже заранее согласен с тем, что законы существуют для всех, кроме Оранских. Это не представители народа. Это нотариусы при узурпаторах.


Самое убийственное здесь - это то, что все эти прецеденты были известны голландскому правительству в 1945 году. Кайзер Вильгельм II, кстати, бежал именно в Нидерланды и жил там тихо, в поместье Дорн, до самой смерти в 1941 году . Так что голландские юристы не просто знали, что бегство монарха = падение трона. Они видели этот принцип в действии на собственной земле, с собственным соседом-кайзером, первые двадцать лет которого после бегства прошли именно в их юрисдикции.


И когда та же история случилась с их собственной королевой, они притворились, что никакого прецедента нет. Что "изгнание" - это не бегство, а "временное отсутствие". Что их закон не обязан следовать логике истории.


---


### 5.6. Юридическая фикция: экстерриториальная палата в Оттаве


Но самое смешное - и самое позорное - было ещё впереди.


В 1943 году, находясь в изгнании в Канаде, королева Юлиана родила дочь. Девочку назвали Маргрит. И тут возникла проблема.


Согласно нидерландской конституции, наследник престола должен родиться на голландской территории. Иначе он не имеет права на трон. Маргрит родилась в Оттаве, в Канаде. Формально она не имела права наследовать корону.


Канадское правительство, используя чрезвычайные полномочия (War Measures Act), объявило больничную палату "экстерриториальной" на время родов. Это не было передачей территории Нидерландам - это было временное изъятие палаты из-под действия канадских законов. Ребёнок родился не в Канаде (поскольку канадские законы там не действовали), но и не в Нидерландах (поскольку палата не стала голландской землёй). Он родился в юридическом "нигде". И именно это "нигде" голландский парламент задним числом объявил достаточным для сохранения прав на престол.


Это беспрецедентный трюк. Ни в одной стране мира, ни в одной конституции нет такого понятия, как "экстерриториальная больничная палата". Это было изобретено специально для того, чтобы скрыть неудобный факт: наследница престола родилась за границей, потому что её семья сбежала из страны.


С точки зрения династического права, это подлог. Это попытка задним числом легализовать то, что не может быть легализовано. Маргрит не имела права на трон. Но парламент и "королевская" семья просто изменили правила игры, когда им это стало выгодно.


---


### Как это было сделано


Канадское правительство использовало Закон о военных мерах (War Measures Act) - чрезвычайное законодательство, которое давало правительству широкие полномочия во время войны. На основании этого закона король Георг VI (как монарх Канады) издал прокламацию, объявившую палату "экстерриториальной" на время родов.


Вот что голландцы предпочитают не вспоминать: это решение было принято не канадским парламентом. Нижняя палата канадского парламента не голосовала за "экстерриториальность". Сенат не обсуждал этот вопрос. Народ Канады, чья территория "временно" объявлялась голландской, не давал на это согласия. Всё было решено за закрытыми дверями кабинета министров и оформлено прокламацией короля на основании чрезвычайных полномочий.


И это - "легитимность" по-голландски. Не демократия. Не верховенство закона. А чрезвычайные полномочия, использованные в обход парламента, чтобы создать юридическую фикцию. А потом, задним числом, они назвали это "законным рождением".


---


### Что такое "экстерриториальность" с точки зрения международного права?


Это не передача территории. Это временное выведение места из-под действия законов принимающей страны - по аналогии с иммунитетом посольств или военных баз.


Канада не передавала суверенитет Нидерландам. Она просто временно вывела это место из-под действия канадских законов. Рождение ребёнка в посольстве иностранной державы не делает его гражданином этой державы. И здесь - та же логика.


Палата в оттавском госпитале не стала "голландской землёй". Она осталась канадской землёй. Просто на время родов канадские законы там не применялись. Это всё.


---


### Что произошло после родов


После рождения прокламация автоматически утратила силу. Никакого "закона об отмене" не требовалось. Если бы палата действительно стала территорией Нидерландов, её "возвращение" Канаде потребовало бы нового международного договора и ратификации парламентом. Ничего этого не было. Это была временная мера, которая истекла сама собой.


---


### Почему это не работает даже с точки зрения их собственной логики


Вот цепочка событий, которую голландцы предпочитают не анализировать:


1. Факт: Маргрит родилась в Канаде, в канадской больнице, на канадской земле.


2. Юридическая фикция: Канада объявила палату "экстерриториальной" на время родов, чтобы избежать применения канадских законов о гражданстве.


3. Но: Экстерриториальность - это не передача территории. Это временное выведение из-под действия законов.


4. Последствие: Палата не стала "голландской землёй". Она осталась канадской землёй, просто с особым правовым режимом.


5. Отказ от экстерриториальности: После родов этот особый режим прекратился. Палата вернулась под обычную юрисдикцию Канады.


6. Юридический вывод: Если в момент рождения палата была "экстерриториальной", а через минуту перестала быть - значит, этот статус был временным и не мог создать постоянный юридический факт. Рождение на временно "экстерриториальной" территории не равно рождению на "своей" территории.


7. Итог: Маргрит родилась в Канаде. Никакие юридические уловки не могут изменить этого факта.


---


### Главный вопрос


Если в момент рождения палата была "экстерриториальной", а через минуту перестала быть - что это означает для статуса ребёнка?


Ответ: ничего. Потому что временный юридический статус места не может создать постоянный юридический факт. Рождение на временно "экстерриториальной" территории - это не рождение на "своей" земле.


И сегодня голландцы всерьёз утверждают, что их принцесса родилась "на голландской территории"?


Она родилась в канадской больнице, в канадской палате, под канадским небом. И никакая бумажка с печатью не изменит этого факта.


Голландцы могут называть это "легитимностью" сколько угодно. Но юридически это фикция. И её временный характер - лучшее доказательство того, что никакой передачи территории не было.


### Конституционный кульбит


Давайте разберём конституционный кульбит, который голландский истеблишмент исполнил в январе 1943 года, даже не имея под ногами собственной земли. Статья 26 Конституции Королевства Нидерландов того времени была сформулирована с жёсткостью, не оставлявшей места для двусмысленных толкований ("The Dutch constitution was clear that no person born on foreign soil could be in the royal succession"). Наследник престола, говорилось в ней, должен быть рождён на территории Королевства. Не "в юрисдикции", не "в дипломатическом представительстве". На территории. На голландской земле. Точка. Закон, писаный для нации, которая столетиями отвоёвывала каждый клочок суши у Северного моря, не предусматривал сантиментов по поводу изгнания. Либо ты рождён на этой земле, либо ты - никто с точки зрения наследственного права.


Принцесса Юлиана, единственная наследница трона, находилась в Канаде. В январе 1943 года она рожает дочь Маргрит в Оттавской городской больнице. Территория - провинция Онтарио, суверенное владение короля Георга VI. Это рождение, если подходить к делу с честностью юриста, а не придворного лизоблюда, должно было стать династической катастрофой. Принцесса Марианна Оранская-Нассау, тётка королевы Вильгельмины, за поколение до этого уже потеряла права на престол для себя и своего потомства именно из-за брака с иностранцем без одобрения парламента. Теперь же сам факт рождения вне королевства грозил оставить Оранский дом без законного наследника. Буква закона была безжалостна.


В этот момент и начинается юридическая клоунада, которая должна вызывать у любого серьёзного исследователя династического права не смех - холодную ярость. Канадское правительство, вступив в сговор с голландским двором в изгнании, принимает беспрецедентный акт. Палата в Оттавской городской больнице, где проходили роды, объявляется экстерриториальной. Вдумайтесь в эту формулировку. Не голландской территорией - на это у канадского генерал-губернатора, графа Атлонского, не было ни полномочий, ни даже намёка на юридическое основание. Канада не может отчуждать свой суверенитет росчерком пера в пользу иностранной державы, даже союзной, без внесения изменений в собственное законодательство. Никакой Акт парламента Канады не передавал эту больничную палату под юрисдикцию Королевства Нидерландов.


Что же произошло? Палату объявили "ничейной землёй". Юридическим вакуумом. Местом, на которое не распространяются законы Канады - но которое при этом не становится и территорией Нидерландов. Беременная принцесса легла в койку, и вокруг этой койки внезапно возникла серая зона международного права, дыра в ткани государственного суверенитета. Ребёнок появился на свет не в Канаде (потому что канадский закон "отступил" из палаты), но и не в Нидерландах (потому что нидерландский закон туда не "наступил"). Он родился в нигде.


Вот она, софистика подлинных узурпаторов. Конституция Нидерландов требовала рождения на территории Королевства. Это - позитивное требование. Негативное разрешение "родиться не на иностранной земле" не является его эквивалентом, никогда им не являлось и не могло являться без откровенного надругательства над юридической логикой.

Если Конституция требует, чтобы наследник родился на голландской земле, трюк с экстерриториальностью ничего не решает. Ребёнок не родился на голландской земле. Конец истории.


Голландские юристы, оправдывавшие этот фарс, напирали на то, что Маргрит, дескать, родилась "в голландской юрисдикции" или что палата была "временно изъята из канадского суверенитета". Но позвольте спросить: с каких пор отсутствие иностранной юрисдикции равнозначно присутствию национальной? В этой палате не действовали ни канадские уголовные законы, ни нидерландские. Если бы врач совершил врачебную ошибку и убил бы и мать, и дитя - по какому праву его следовало судить? По какому кодексу оформлять свидетельство о смерти? Это не территория, это правовой коллапс, и на этом коллапсе династия Оранских-Нассау построила свою легитимность.


------------


## 5.7. Лондонский балаган: как Оранские упразднили собственную "монархию" и притворились, что ничего не было


### Правительство без монархии


Чтобы понять масштаб юридической катастрофы, которую Оранские учинили в мае 1940 года, достаточно вслушаться в их собственную терминологию - ту самую, которую они выбрали добровольно, без принуждения, в тиши лондонских кабинетов.


Они бежали из страны. Королева, её дочь-наследница, министры - все погрузились на британские корабли и исчезли за горизонтом. Брошенный народ, оккупированная территория, коллаборационистская администрация - всё это осталось позади. А в Лондоне возникла странная конструкция. Её назвали не "монархией в изгнании", не "короной в изгнании" и даже не "королевой в изгнании". Её назвали "правительством Нидерландов в изгнании".


Вдумайтесь в этот выбор слов. Если монархия - это священный, неразрывный союз короны и нации, то почему в Лондоне оказалось правительство, а не монархия? Почему сама Вильгельмина, выступая по "Радио Оранье", заявляла: "В стране с ограниченной свободой нет места для дома Оранских"? Это ведь чудовищное саморазоблачение. Она публично, в радиоэфире, признала, что дом Оранских и страна - это две разные вещи. Что дом Оранских может существовать где-то ещё, когда стране "нет места для него". Что связь короны и нации разорвана.


Монархия - это не кошка, которую можно перевезти в Лондон и поселить на площади Пикадилли. Это институт, который либо существует на своей территории, либо не существует нигде. Трон нельзя погрузить на эсминец. Корону нельзя упаковать в чемодан. Суверенитет не перемещается вместе с физическим телом монарха - он остаётся в земле, в народе, в территории. Когда королева покинула эту территорию, она перестала быть королевой. Она стала частным лицом с громким титулом, которое британские кузены приютили в своём доме.


Но они не просто бежали. Они тут же понизили сами себя в статусе. Не "трон переместился в Лондон", а "правительство переместилось в Лондон". Корона осталась там же, где и была - в Нидерландах. Только вот Нидерланды были оккупированы врагом, и никакой короны там фактически не было. То есть юридически, с их же собственных слов, монархия прекратила существование в мае 1940 года и возобновилась только тогда, когда они вернулись. Но возобновить то, что прекратилось, нельзя без нового учредительного акта. А его не было. Была просто встреча с цветами.


Они создали правительство. Они управляли колониями, флотом, ресурсами - и это признавали союзники, признавали даже суды. Но правительство - это не монархия. Правительство может быть и у республики. То, что королева возглавляла правительство в изгнании, говорит лишь о том, что она временно исполняла функции премьер-министра, а не о том, что она сохранила трон. Она сама переквалифицировала себя из монарха в исполнительного чиновника - а затем, по возвращении, сделала вид, что ничего не менялось.


### Исходная конструкция


Чтобы оценить глубину провала, напомним устройство "конституционной монархии", которую они якобы защищали.


Королевство Нидерландов по Конституции - это трёхголовое политическое тело. Корона - символический глава государства, часть правительства, но не правительство само по себе. Правительство в узком смысле - это кабинет министров во главе с премьером. Парламент - Генеральные штаты - высший представительный орган, который контролирует правительство и чьё одобрение требуется для ключевых решений.


Статья конституции, действовавшая на 1940 год, формулировала это с предельной ясностью: "Король неприкосновенен; ответственность несут министры". Это значит, что королева без министров - не правительство. Она - часть церемониальной витрины, лицо на марках, голос на радио. Власть принадлежит кабинету министров, подотчётному парламенту. Такова была теория. Посмотрим, что стало с ней на практике.


### Что случилось в мае 1940 года


Королева бежала. Министры бежали. Парламент был распущен на время войны, его полномочия заморожены оккупационными властями. В Лондоне оказались: королева, несколько министров и больше никого.


Теперь внимание: эти несколько человек объявили себя "правительством Нидерландов в изгнании". Но кто именно объявил? Четыре министерских портфеля и королева. Не парламент. Не нация. Не какой-либо орган, обладавший на тот момент конституционной легитимностью. Кучка беглецов в лондонской гостиной самопровозгласила себя верховной властью Королевства Нидерландов, и мир, поглощённый войной, не стал задавать лишних вопросов.


### Кем был парламент после этого объявления


Парламента не было. Вообще. Физически и юридически. Генеральные штаты прекратили своё существование 21 июня 1940 года, когда их работа была приостановлена оккупационной администрацией. Вся система "Корона плюс Парламент", которая по Конституции являлась единственным источником законодательной власти, исчезла. Парламент отсутствовал до осени 1945 года.


А теперь ключевой вопрос: если правительство Нидерландов подотчётно парламенту, а парламент отсутствует, то кому подотчётно "правительство в изгнании"? Ответ убийственно прост: никому. Это был орган с нулевой конституционной легитимностью внутри нидерландской правовой системы. Союзники признавали его, но союзники признавали всё что угодно, лишь бы была вывеска для координации военных усилий. Их признание было политическим жестом, а не конституционным актом.


### Как семейство могло объявлять себя правительством


Формально королева не объявляла правительством саму себя. Она назначила министров из числа тех, кто с ней бежал, и эти министры - а не она лично - образовали "правительство". Но вот в чём фокус, от которого у любого конституционного юриста должна пойти носом кровь: назначать министров без парламента королева не имела права.


Конституция требовала, чтобы правительство пользовалось доверием Генеральных штатов. Штатов не было. Доверия не было. Не было даже формальной сессии, на которой депутаты могли бы это доверие выразить. Королева просто ткнула пальцем в тех, кто оказался рядом, и сказала: "Вы - правительство". На каком основании? На основании того, что больше некому было сказать ей "нет".


Иными словами, Вильгельмина и её окружение, оказавшись в Лондоне, присвоили себе функции парламента. Они одновременно играли роль короны и роль парламента, потому что больше некому было. Это не "правительство в изгнании". Это четыре или пять человек, которые коллективно заменили собой всё государство. Королева стала и королевой, и парламентом, и премьером в одном лице - исключительно потому, что рядом не было никого, кто мог бы её остановить.


### Оборотень по-орански


И вот мы приходим к фундаментальному противоречию, которое уничтожает всю легенду о "конституционной монархии".


Если королева и её министры могли действовать без парламента в Лондоне, значит, парламент является необязательным украшением. Если парламент - необязательное украшение, то Нидерланды не конституционная монархия, а абсолютная - но только в изгнании. А если абсолютная монархия возможна в Лондоне, почему она вдруг невозможна в Амстердаме? Почему по возвращении они тут же "вспомнили", что парламент всё-таки нужен?


Это работает только в одну сторону. Когда Оранским нужно действовать без ограничений, парламент исчезает, как утренний туман. Когда нужно легитимизировать результат, парламент "возвращается" и послушно голосует задним числом. Это не конституционная монархия. Это конституционный оборотень, меняющий форму по обстоятельствам.


### Кто легитимизировал возвращение?


А теперь - самый страшный для Оранских вопрос. Тот, который мы методично подводили к краю пропасти всю эту главу. Тот, на который у них нет ответа.


Кто объявил легитимным возврат королевского семейства в 1945 году?


Парламент? Но парламента не существовало в тот момент, когда это возвращение произошло. Королева и её министры вернулись на освобождённую территорию в мае 1945 года. Парламент собрался только осенью того же года. В момент физического возвращения Вильгельмины в Нидерланды не было ни одного конституционного органа, который мог бы санкционировать это возвращение.


Кто же их тогда встретил и наделил властью? Ответ: никто. Они просто вернулись. Въехали в страну на танках союзников и заняли свои кабинеты по праву "мы тут и раньше были". Легитимность их возвращения обеспечили не голландские законы и не голосование депутатов - её обеспечили штыки союзных армий и административный вакуум.


Вот она, голая правда, которую семьдесят лет драпируют марихуаной и тюльпанами. Оранские вернулись к власти не потому, что право было на их стороне. Они вернулись потому, что союзники освободили страну, а других кандидатов на трон в тот момент просто не было. Право тут ни при чём. При чём военная сила и политическая конъюнктура.


### Ратификация задним числом


И вот здесь начинается самое смешное и самое жалкое во всей этой истории. Собственные историки Оранского режима признают то, что мы утверждаем. Я цитирую сухой академический вердикт: "Голландское правительство в Лондоне должно было издавать множество указов, которые были теоретически недействительными, поскольку касались вопросов, по которым Конституция требует одобрения Короны и Парламента".


Теоретически недействительными. Вы понимаете, что это значит? Весь лондонский балаган - пять лет указов, назначений, административных решений, пропаганды - был "теоретически недействительным" с точки зрения их собственной Конституции. Это не ругательство оппозиционной брошюры. Это вывод их собственной историографии.


И что же они сделали потом, осенью 1945 года, когда Парламент наконец собрался? Они провели ратификацию. Парламент задним числом принял акт, который одобрял всё, что натворила королева и её свита за пять лет отсутствия. "Закон об одобрении лондонских указов" - примерно так эта заплатка вошла в правовую ткань Королевства.


Но ратификация задним числом - это не исправление ошибки. Это признание ошибки. Если Парламент 1945 года ратифицировал действия 1940-1945 годов, значит, он официально подтвердил: эти действия без него не имели силы. А если они не имели силы, то сама королева последние пять лет не была законной королевой. Она была частным лицом, которое отдавало самозваные приказы. И возвращение этого частного лица на трон было одобрено не законом, действовавшим в момент возвращения, а законом, принятым постфактум.


Это даже не экстерриториальность. Это юридический нигилизм. Парламент, который возник уже после возвращения королевы, признал законным акт её возвращения. Суд сначала огласил приговор, а потом заслушал свидетелей. Последовательность полностью перевёрнута. Причина и следствие поменялись местами, потому что иначе конструкция не держалась.


### Юридическая оценка этой ратификации и действий голландского парламента


Как было показано выше в 1940-1945 годах не существовало легитимного парламента, а правительство в изгнании было нелегитимным и в таком случае возникает закономерный вопрос: то кто созвал парламент осенью 1945 года? Откуда он вообще взялся? Кто установил правила его созыва? Кто определил, кто имеет право голосовать и кто может быть избран?


### Ответ, которого нет


Парламент осенью 1945 года был созван тем самым "правительством в изгнании", чью легитимность мы опровергли.


До войны в Нидерландах действовала конституция, по которой парламент избирался на определённый срок. Последние довоенные выборы прошли в 1937 году. Формально мандат того парламента истёк во время войны, но поскольку выборы в условиях оккупации невозможны, правительство в изгнании приняло решение: после освобождения будет немедленно сформировано временное правительство, которое организует выборы в новый парламент.


Так и произошло. В мае 1945 года королева назначила временное правительство (кабинет Схермерхорна), которое организовало парламентские выборы. Эти выборы прошли, и осенью 1945 года собрался новый парламент.


Но вот в чём проблема: временное правительство было назначено королевой. Той самой королевой, чьё право назначать кого-либо отсутствует, потому что она утратила трон в 1940 году через бегство. Если королева - не королева, то назначенное ею временное правительство - не правительство. А если временное правительство - не правительство, то организованные им выборы не имеют юридической силы. А если выборы не имеют силы, то парламент, собравшийся осенью 1945 года, - не парламент. А если это не парламент, то его ратификация лондонских указов - пустая бумажка.


### Что это значит


Вся конструкция держится на одном-единственном допущении: что королева сохранила свой статус, несмотря на бегство. Но мы уже доказали, что по всем историческим прецедентам (Яков II, Вильгельм II, Карл I Австрийский) бегство монарха = отречение. Если применить этот принцип последовательно, то рушится всё:


- Королева - не королева.


- Временное правительство - не правительство.


- Парламент 1945 года - не парламент.


- Ратификация - недействительна.


- Вся послевоенная конструкция - юридический ноль.


### Приговор


Возврат королевского семейства был легитимизирован не законным органом власти, а самим этим семейством при последующей ратификации перепуганным парламентом. Это не легитимизация. Это круговая порука узурпаторов и их нотариусов.


С 1940 по 1945 год существовало голландское правительство, но не существовало голландской монархии. А в 1945 году это правительство вернулось на освобождённую территорию и сделало вид, что монархия никуда не исчезала. Но она исчезала. По их собственным документам. По их собственным радиопередачам. По тому самому слову - "правительство", - которое они выбрали вместо слова "корона", потому что даже они сами, в глубине своей лондонской гостиной, смутно осознавали: трон нельзя унести в чемодане.


А теперь задайте себе вопрос: кто собрал парламент осенью 1945 года - тот самый парламент, который задним числом ратифицировал все лондонские указы и объявил их законными? Его созвало временное правительство, назначенное самой Вильгельминой в мае 1945 года. Той самой Вильгельминой, чей статус королевы мы уже опровергли. Она назначила правительство. Правительство организовало выборы. Выборы породили парламент. Парламент ратифицировал её собственные указы и тем самым "подтвердил" её статус. Змея укусила свой хвост. Создатель получает легитимность от собственного творения, которое само не могло бы существовать без создателя. Это не право. Это юридический вечный двигатель - невозможный в физике, но почему-то работающий в голландской "монархии".


А раз так - трон был пуст. И остаётся пустым по сей день, сколько бы оранжевых флажков ни развевалось на ежегодных парадах.


### 5.8. Оранские продолжают жонглирование законами и вскрывается связь с нацистами Гитлера


В 1887 году, когда у короля Нидерландов Вильгельма III (1817-1890, не путать в Вильгельмом III который был штатгальтер Нидерландов в 1650-1702) не осталось наследников мужского пола, они просто переписали правила. Салический закон отменили. Ввели когнатическую примогенитуру - система, при которой женщина наследует, если нет братьев . А в 1983 году пошли ещё дальше и узаконили абсолютную примогенитуру - старший ребёнок наследует независимо от пола .

Это не эволюция права. Это парламентский произвол в чистом виде. Когда династия иссякла по мужской линии, они не признали очевидного - что дом Оранских-Нассау пресёкся. Они просто отменили закон, который им мешал. Представьте футбольный матч, где проигрывающая команда на последней минуте меняет правила и объявляет, что голы, забитые левой ногой, отныне считаются за два. Примерно так выглядит эта "легитимность" в исполнении жонглирования законов голландской "монархией".


Что это значит для Виллема-Александра - нынешнего "короля" Нидерландов?


Нынешний король - сын женщины, которая унаследовала трон благодаря отмене Салического закона задним числом, и немца без королевской крови, которого согласовали парламентским голосованием как кандидатуру на получение кредита. Он - продукт двух натяжек. Его бабка Юлиана - дочь королевы Вильгельмины и немецкого принца-консорта, брак с которым тоже был, мягко говоря, небезупречен с династической точки зрения .


Династия Оранских-Нассау пресеклась по прямой мужской линии в 1890 году со смертью Вильгельма III . Всё, что было после, - это юридические заплатки, парламентские трюки и немецкие мужья, которых натурализовывали под голландскую корону через голосование.


Об одном из таких примеров можно упомянуть сразу: Муж Беатрикс и морганатический вопрос.


Перейдём к мужу Беатрикс. Клаус фон Амсберг. Одно это имя должно было заставить любого голландского парламентария захлопнуть кодекс и отказать в согласии на брак. Но не отказали. И началась клоунада.


Происхождение. Он был немцем. Не просто немцем - он родился в поместье в Нижней Саксонии в 1926 году . Состоял в Гитлерюгенде. В 1944 году был призван в вермахт и служил в 90-й лёгкой пехотной дивизии в Италии . Будущий принц-консорт Нидерландов носил форму армии, оккупировавшей эту самую страну всего за двадцать лет до его свадьбы.


Титул. Фон Амсберг - это нетитулованное немецкое дворянство. Не принц, не герцог, не член владетельного дома. Простой "фон". Род Амсбергов даже близко не стоял к правящим династиям Европы. С точки зрения классического династического права брак наследной принцессы с таким человеком - это классический морганатический союз .


Парламентское одобрение. Здесь они попытались подстелить соломки. Парламент дал согласие на брак . Но именно это согласие и выдаёт проблему: зачем оно нужно, если брак полноценный и равнородный? Акт о согласии парламента - это не благословение, это костыль. Это признание того, что без парламентского одобрения брак был бы де-факто морганатическим, а дети от него потеряли бы права на престол. Что, кстати, и произошло с сестрой Беатрикс, принцессой Иреной, которая вышла замуж без разрешения парламента и была немедленно вычеркнута из линии наследования . Или с принцем Фризо, сыном самой Беатрикс, которого исключили из очереди за женитьбу без одобрения .


А теперь давайте перейдем к участию парламента в этом жонглировании и как это связано с монархией.


Задумайтесь над этим. Монарх - это суверен. Суверен ни у кого не спрашивает разрешения жениться. Сама идея монархии построена на том, что корона принадлежит династии по божественному или наследственному праву, а не по решению каких-то держав (назначивших Оранского "монархом" в 1815г) и не по решению комитета(парламента). Если комитет из 150 депутатов может одним голосованием вычеркнуть наследника из очереди на престол - то корона не принадлежит династии. Она принадлежит комитету. Династия - всего лишь арендатор короны, которому парламент в любой момент может отказать в продлении договора.


Из действий парламента получается, что нидерландский "монарх" - это даже не слуга. Это марионетка, которой Генеральные штаты выдали корону в пользование на условиях, прописанных в Конституции, и которую они могут отозвать в любой момент простым большинством голосов. Это не монархия. Это выборная должность с пожизненным сроком и наследственным принципом отбора кандидатов - при условии, что парламент одобряет каждое звено этой наследственной цепочки.


Сравните с должностью президента. Президента избирают. Но президент не обязан спрашивать у парламента, на ком ему жениться. Его дети не теряют права баллотироваться в президенты, если он женился без одобрения Конгресса. Президент, при всех ограничениях его власти, сохраняет личную автономию в вопросах семьи. А нидерландский "монарх" - нет. Его личная жизнь регулируется парламентским голосованием. Он не более свободен в выборе супруга, чем крепостной крестьянин, которому помещик должен одобрить невесту.


И вот мы приходим к убийственному выводу: если парламент может лишить наследника прав на престол - значит, парламент является источником этих прав. А если парламент является источником прав на престол - значит, никакой монархии в Нидерландах не существует с момента принятия первой конституции, которая это закрепила. Есть должность, передаваемая по наследству, но утверждаемая голосованием. Это не монархия. Это парламентская республика с наследственным церемониймейстером.


И принцесса Ирена, и принц Фризо - это не исключения из правила. Это доказательства правила. Они - демонстрация того самого механизма, который голландцы стыдливо прячут за ширмой "конституционной монархии". Когда наследник делает что-то, что не нравится парламенту, парламент выбрасывает его из очереди. Не монарх царствует. Парламент царствует, а монарх - просто украшение на фасаде, которое можно заменить в любой момент.


## Жонглирование законами


Прецедент показывает, что нидерландская монархия не стесняется менять законы по своему усмотрению, чтобы усидеть на узурпаторском троне.


В 2013 году королева Беатрикс отреклась от престола в пользу своего сына Виллема-Александра. Отречение было оформлено парламентским актом и прошло с помпой, достойной средневекового ритуала.


Но с точки зрения династического права, отречение - это юридический нонсенс. Король не может "уйти на пенсию". Трон не передаётся по завещанию. Монарх правит пожизненно - или не правит вовсе. Отречение - это признание того, что власть монарха исходит не от Бога и не от крови, а от парламента, который может "принять отставку".


Беатрикс стала третьей подряд королевой Нидерландов, отрёкшейся от престола. Вильгельмина отреклась в 1948 году. Юлиана - в 1980. Беатрикс - в 2013. Это превратило нидерландскую монархию в "должность с правом выхода на пенсию". Но это не монархия. Это - республика, где президента называют "королём" и передают должность по наследству, но уволиться можно в любой момент.


Если монарх может отречься, то почему народ не может его уволить? Логика отречения ведёт к республике.


В случае с Беатрикс есть ещё один аспект. Она отреклась вскоре после скандала, связанного с её мужем, принцем Клаусом (который умер в 2002 году), и после того, как её сын Виллем-Александр и его жена Максима оказались замешаны в скандале с отцом Максимы - Хорхе Соррегьетой, который был министром сельского хозяйства Аргентины во времена военной хунты и обвинялся в причастности к "грязной войне" (исчезновениям и убийствам оппозиционеров).


Отречение позволило Беатрикс уйти от ответственности за эти скандалы и передать "горячую картошку" сыну. Это ещё один аргумент: "монархи" отрекаются не потому, что "устали", а потому, что хотят избежать ответственности.


---


### 5.9. Парламентский произвол: конституционные реформы и изменение правил наследования


Если вы думаете, что фикция с экстерриториальной палатой была единственным случаем "творческого подхода" к законам, вы ошибаетесь.


В 1983 году в Конституцию Нидерландов был внесён пакет фундаментальных поправок. Среди прочего, принцип абсолютной примогенитуры заменил старое правило мужского предпочтения - отныне старший ребёнок наследует трон независимо от пола. Парламент присвоил себе право переписывать династический закон простым голосованием - право, которое ни один классический монархический режим не признавал за представительным органом.


С точки зрения современной политкорректности, это прогресс. С точки зрения династического права, это произвол.


Потому что парламент не имеет права менять правила престолонаследия. Эти правила - не закон, принятый людьми. Они - священное наследие, основанное на крови, традиции и божественном праве. Парламент не может отменить Салический закон. Парламент не может объявить, что отныне женщины наследуют наравне с мужчинами. Это прерогатива Бога и истории, а не кучки политиков в Гааге.


Когда нидерландский парламент в 1983 году изменил конституцию, он совершил акт узурпации. Он присвоил себе право, которое ему не принадлежит. И монарх, который подписал эту конституцию, признал, что его власть исходит от парламента, а не от Бога.


Это - ещё одно доказательство того, что нидерландская монархия - не монархия в классическом смысле. Это республика в короне, где парламент является истинным сувереном, а король - его наёмным работником.


---


### 5.10. Морганатический брак: Максима, дочь аргентинского министра


Перед Максимой у наследника была другая любовь. Её звали Эмили. Но она была "недостаточно хороша" для Оранских. Её "вычислили" и "убрали". И только когда на сцене появилась дочь министра кровавой хунты - палача 30 000 человек - дворцовые ворота распахнулись. Вот такая "любовь" в королевском доме.


В 2001 году наследник нидерландского трона Виллем-Александр женился на Максиме Соррегьете. Она была дочерью Хорхе Соррегьеты, который занимал пост министра сельского хозяйства Аргентины. Не королевской крови. Не аристократка. Просто дочь чиновника.


С точки зрения классического династического права, этот брак - морганатический. А дети от морганатического брака не имеют права наследовать трон.


Но нидерландский парламент, как и в случае с экстерриториальной палатой, просто "одобрил" этот брак. Он принял закон, разрешающий Виллему-Александру жениться на Максиме. И он объявил, что их дети будут иметь право на трон.


Парламент снова присвоил себе право отменять многовековые династические законы.


Сегодня у Виллема-Александра и Максимы три дочери: Катарина-Амалия (наследница), Алексия и Ариана. Они стоят в очереди на престол. Но с точки зрения классического права, они не имеют на это никаких прав. Их мать - не королевской крови. Их отец вступил в морганатический брак. Они - бастарды в смысле права наследования.


Конечно, парламент всё "узаконил". Но парламент не имеет права отменять династические законы. Его "одобрение" - это такой же подлог, как и экстерриториальная палата в Оттаве.


---


### 5.11. Торговля титулами и орденами: монархия как корпорация


Нидерландский королевский дом неоднократно обвинялся в продаже орденов и титулов за пожертвования в королевские фонды. В некоторых странах это называется коррупцией. И это - проституция символов государственной власти.


Ордена и титулы должны быть наградой за заслуги перед отечеством. А не товаром, который можно купить за деньги.


Но в Нидерландах, как и в других монархиях, это стало обычной практикой. Богатые бизнесмены жертвуют миллионы в королевские фонды, а взамен получают рыцарское звание или место в очереди на аудиенцию у короля.


Это - не монархия. Это - клуб миллионеров, где членство продаётся.


Однако торговля титулами и орденами - это лишь верхушка айсберга. Настоящая грязь лежит глубже. Нидерландская королевская семья имеет монополию на виды бизнеса, которые в любой другой стране либо жёстко регулируются государством, либо полностью запрещены.


Начнём с казино.


В Нидерландах существует государственная монополия на азартные игры. Единственная компания, имеющая право на организацию казино, - это Holland Casino. И кто контролирует эту компанию? Государство. А кто контролирует государство? Корона.


Формально Holland Casino принадлежит нидерландскому государству, а прибыль идёт в бюджет. Но контроль над этой монополией - включая назначение руководства, лицензирование, определение правил - осуществляется от имени короны. Это означает, что королевская семья, через своих министров и назначенцев, контролирует весь рынок азартных игр в стране.


Если бы такую монополию имела частная компания или мафиозный клан, её бы назвали преступной организацией. Но когда это делает корона - это называется "государственное регулирование".


Идём дальше. Наркотики.


Нидерланды известны своей либеральной политикой в отношении "лёгких" наркотиков. Но мало кто знает, что государство имеет монополию на производство опиатов для медицинских целей. Компания BACM (Bedrijfsorganisatie voor de Medicinale Cannabis) - единственный легальный производитель медицинской марихуаны в Нидерландах. И эта компания контролируется государством. А государство - короной.


Королевская семья, через свои государственные структуры, контролирует производство и распространение наркотических веществ. Конечно, "только для медицинских целей". Но сам факт того, что монархия имеет прямое отношение к производству наркотиков, - это скандал, который почему-то никто не обсуждает.


Но самое главное - это монополия на насилие.


В любом государстве армия, полиция и спецслужбы присягают монарху. В Нидерландах солдаты дают клятву верности королю. Полицейские действуют от имени короны. Тюрьмы находятся под контролем министров, назначенных короной.


Это означает, что королевская семья имеет легальное право на применение силы. Она может арестовывать, заключать в тюрьму, в крайних случаях - убивать (через полицию и армию) от имени государства. И это право передаётся по наследству.


Что отличает мафию от государства? Мафия тоже имеет монополию на насилие на своей территории. Мафия тоже контролирует незаконные (и иногда легальные) виды бизнеса. Мафия тоже требует "дань" (налоги) от тех, кто живёт на её территории.


Разница лишь в том, что мафия не легализована законом. А монархия - легализована. Парламентом. Который сама же и контролирует.


В случае с нидерландской королевской семьёй, мафиозная аналогия становится ещё более очевидной. Оранские имеют эксклюзивное право на казино. Они имеют контроль над производством наркотиков. Они имеют монополию на насилие. И они передают эти права по наследству.


Если бы семья Яна ван Хофена (известного нидерландского наркобарона) имела такие же привилегии, её бы называли преступным синдикатом. Но поскольку это семья Оранских, её называют "королевской династией".


Конечно, защитники монархии скажут: "Но это же государство! Это не личный бизнес короля!" Ах, не личный? Тогда почему король лично назначает министров? Почему он имеет право вето на законы? Почему он получает миллионы из бюджета на свои личные расходы? Почему его дети наследуют эти привилегии?


Потому что корона - это не государство. Корона - это семейный бизнес, который приватизировал государственные функции. И этот семейный бизнес имеет все признаки мафиозной структуры: монополия на насилие, контроль над прибыльными отраслями, наследственная передача власти и полная безнаказанность.


А вот что особенно показательно: когда в 2003 году принц Фризо, второй в очереди на престол, собрался жениться на Мабель Виссе Смит, выяснилось, что его невеста имела тесные отношения с Клаасом Брюинсмой - "криминальным королём Амстердама", наркобароном, контролировавшим огромную долю кокаинового рынка Европы, пока его не застрелили в 1991 году. Мабель скрывала эти связи от королевы и парламента. Когда правда вскрылась, Фризо пришлось отказаться от прав на престол. Но он всё равно женился на ней. И сегодня Мабель носит титул принцессы.


Как вам такая компания для "королевской семьи"? Друг наркобарона. Женщина, которая собирала деньги на легализацию наркотиков у Джорджа Сороса и работала с человеком, называвшим себя "пятой колонной" внутри ООН. И это - не какая-то дальняя родственница. Это жена брата короля.


Теперь о проституции...


В Нидерландах проституция легальна. Бордели получают лицензии от местных властей. Государство регулирует эту индустрию, собирает налоги, обеспечивает "безопасность". А кто контролирует государство? Корона. Министры назначаются королём. Полиция присягает королю. Законы подписываются короной.


Это означает, что королевский дом, через свои государственные структуры, является регулятором и бенефициаром секс-индустрии. Каждый евро, заработанный в легальных борделях, облагается налогом, который идёт в бюджет, контролируемый короной. Каждая лицензия выдаётся от имени государства, которое возглавляет король.


Конечно, защитники монархии скажут: "Но это же не король лично управляет борделями!" Ах, не лично? Тогда почему он лично назначает министров, которые определяют политику в этой сфере? Почему полиция, которая следит за порядком в квартале красных фонарей, присягает ему на верность? Почему налоги с проституции идут в бюджет, который он контролирует?


Королевская семья не просто "крышует" проституцию. Она является её верховным регулятором. И это - ещё одна грань их "бизнеса".


И довершает картину ирония судьбы...


Сегодня наследница нидерландского престола, принцесса Катарина-Амалия, вынуждена жить под усиленной охраной. Марокканская наркомафия угрожает её похитить . Она не может выходить из дома. Она бросила учёбу в Амстердаме. Её жизнь - это золотая клетка.


И кто создал эту ситуацию? Те же самые люди, которые превратили Нидерланды в "наркогосударство 2.0", как выразился один из голландских полицейских. Конечно, королевская семья не выращивает кокаин в своих дворцах. Но они десятилетиями смотрели сквозь пальцы на то, как их страна превращается в европейский центр наркоторговли. Они получали налоги с этой торговли (через легальные кофешопы и банки, отмывающие деньги). Они назначали министров, которые ничего не делали. А теперь их собственная дочь не может выйти на улицу.


Карма, господа. Карма.


Торговля титулами и орденами - это лишь вишенка на торте. Когда королевская семья продаёт рыцарские звания за пожертвования в свои фонды, она не отличается от мафиози, продающего "крышу" за долю в бизнесе. Разница лишь в том, что мафиози хотя бы не притворяются, что они благотворители.


Зададимся вопросом: а в чём, собственно, разница между нидерландской королевской семьёй и классической мафиозной структурой?


Мафия торгует должностями и привилегиями - королевский дом продаёт титулы и ордена. Мафия "крышует" азартные игры - корона имеет монополию на казино. Мафия контролирует наркобизнес - государство, подчинённое короне, имеет монополию на производство медицинских опиатов, а принц Фризо женился на женщине, которая была близка к крупнейшему наркобарону Амстердама. Мафия регулирует проституцию на своей территории - корона через своих министров и полицию регулирует кварталы красных фонарей. Мафия имеет "корпорацию убийств" (Murder, Inc.) для устранения неугодных - корона имеет армию, полицию и спецслужбы, которые присягают ей на верность и готовы применять насилие от её имени.


Разница лишь в том, что мафия действует вне закона, а королевская семья - внутри закона, который сама же и создала. Мафиози рискуют попасть в тюрьму. Короли - никогда. Мафия не платит налоги со своих доходов. Королевская семья получает налоги от других. Мафия скрывается в тени. Корона сияет на монетах и гербах.


Но суть одна: монополия на насилие, контроль над прибыльными отраслями, наследственная передача власти и полная безнаказанность. Если это не мафия, то что тогда мафия?


Примечательно, что следы коррупции и взяточничества ведут прямиком к монаршему трону и это лишь то, что стало достоянием общественности:

В 2004 году, когда принц Бернхард ушёл в могилу, голландская газета De Volkskrant опубликовала интервью, которые он дал на условиях строжайшего эмбарго: ничего не публиковать, пока он жив.


И что же он сказал, зная, что его уже не накажут?


Он признался, что врал десятилетиями. Да, он брал взятку от Lockheed - 1,2 миллиона долларов. Он признался, что у него есть незаконнорождённая дочь от американки. Он признался в бесчисленных изменах. И он сам сказал, что слово "Lockheed", вероятно, будет выгравировано на его надгробии.


Это не "клевета". Это его собственные слова. Человек, который был лицом голландской монархии, который носил форму генерала, который представлял страну на мировой арене, - при жизни был лжецом и коррупционером. А после смерти - признался в этом, чтобы облегчить душу.


И этот человек - дед нынешнего короля. И его дочь - Беатрикс - правила Нидерландами 33 года. И его внук - Виллем-Александр - правит до сих пор.


Голландцы могут называть это "легитимностью". Но легитимность, построенная на лжи и взятках, - это не легитимность. Это фарс.


---


### 5.12. Юридическое заключение: монархия на песке


Теперь, когда мы рассмотрели все пункты, давайте подведём итог.


| Критерий | Статус | Пояснение |

| -------------------------------------------------- | ----------------------------- | ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- |

| Ex nihilo | Грубо нарушен | Королевство создано Венским конгрессом 1815 года. До этого - республика без монарха. |

| Назначение внешними силами | Грубо нарушен | Виллем I стал королём по решению великих держав, а не по праву крови. |

| Графское происхождение | Грубо нарушен | Оранские - графский дом (Нассау), не королевский. Граф не может стать королём по праву. |

| Indigenat (коренное происхождение) | Нарушен | Династия имеет немецкое происхождение. Первый Виллем родился в Германии. |

| Династическая непрерывность | Систематически грубо нарушена | 1) Бегство Вильгельмины (1940) = автоматическое отречение по прецеденту Якова II (1688), кайзера Вильгельма II (1918) и других. Монарх, бросивший народ, теряет трон. Голландский парламент отказался применить этот принцип к собственной королеве. 2) Традиция отречений (Вильгельмина - 1948, Юлиана - 1980, Беатрикс - 2013) превратила монархию в должность с правом выхода на пенсию, что противоречит принципу пожизненного служения. |

| Юридическая фикция (экстерриториальная палата) | Грубо нарушен | Канада объявила больничную палату "экстерриториальной" на время родов, используя чрезвычайное законодательство (War Measures Act) в обход парламента. Это не было передачей территории - это было временное выведение из-под действия законов. После родов фикция исчезла. Рождение на временно "экстерриториальной" территории не равно рождению на "своей" земле. Нидерланды задним числом приняли специальный закон, признав это "легитимным", что является прямым признанием того, что без такого закона ребёнок был бы нелегитимен. Метод демонстрирует системный подход династии: когда закон неудобен, они не меняют его - они создают юридическую химеру и постфактум прикрывают её парламентским голосованием. |

| Отсутствие морганатических браков | Грубо нарушен | Брак Беатрикс с Клаус фон Амсберг (нацист из гитлерюгент), брак Виллема-Александра с Максимой Соррегьетой (дочь министра, не королевской крови) |

| Парламентский произвол | Систематически грубо нарушен | 1) Отказ объявить трон вакантным после бегства Вильгельмины (1940). 2) Ратификация задним числом "теоретически недействительных" указов правительства в изгнании (1945). 3) Парламентское одобрение морганатического брака. 4) Конституционная реформа 1983 года, превратившая корону в назначаемую должность. |


Что мы видим? Ни один из критериев классической легитимности не соблюдён. Нидерландская монархия - это искусственный конструкт, созданный дипломатами, удерживающийся на парламентских актах и юридических фикциях, и управляемый династией немецкого происхождения, которая трусливо бежала из страны в момент опасности.


Виллем-Александр и его дочери - не король и не наследницы по праву. Они - продукты политического решения, принятого в Вене в 1815 году, и парламентских махинаций, которые задним числом легализовали то, что не могло быть легальным.


---


### 5.13. Бреда, Ден Бош и Маастрихт: города, которые никогда не любили Оранских


Официальная история Нидерландов учит, что Оранские - "отцы отечества", объединившие страну в борьбе против испанского владычества. Что вся страна, от Гронингена до Маастрихта, сражалась под оранжевым флагом. Что города Бреда и Ден Бош - верные опоры династии.


Всё это - ложь.


Начнём с Бреды. Да, Виллем I "Молчаливый" сделал этот город своей резиденцией. Да, здесь находится усыпальница Оранских. Но Бреда была не "добровольной столицей", а завоёванной территорией. Город принадлежал дому Нассау, но его жители - католики - никогда не разделяли протестантского рвения Оранских. Во время Восьмидесятилетней войны Бреда несколько раз переходила из рук в руки. Испанцы брали её. Голландцы отвоёвывали. Жители города, большинство из которых оставалось верно католической вере, смотрели на обе стороны с равным подозрением.


А Ден Бош? Здесь ситуация ещё более показательная. Во время Восьмидесятилетней войны Ден Бош оставался верен испанцам. Город сопротивлялся Оранским до 1629 года, когда после долгой осады был взят голландской армией. Это был не "освободительный поход". Это было завоевание. И жители Ден Боша не забыли этого. Столетиями они смотрели на Оранских как на оккупантов, а не как на освободителей.


Сегодня Бреда и Ден Бош - города в провинции Северный Брабант. Это католический юг, который всегда отличался от протестантского севера. Здесь говорят с другим акцентом. Здесь едят другую еду. Здесь празднуют другие праздники. И здесь никогда полностью не принимали Оранских.


Фламандские националисты в Бельгии требуют независимости. Шотландцы - референдума. Каталонцы - отделения от Испании. А в Нидерландах - тишина. Но это не значит, что нет недовольства. Это значит, что недовольство подавлено. Забыто. Замалчивается.


Но зададим вопрос: почему жители Северного Брабанта должны платить налоги на содержание королевской семьи, которая исторически была символом протестантского севера, подавившего их предков? Почему они должны присягать королю-немцу, чьи предки силой завоевали их города? Почему их регион, который никогда не был богат, должен спонсировать дворцы, яхты и "дырявые носки" Оранских?


Конечно, официальные историки скажут, что это было "объединение страны". Но объединение силой - это не объединение. Это оккупация. И оккупация продолжается до сих пор - только теперь не испанцами, а Оранскими.


Если фламандцы могут требовать независимости, почему жители Северного Брабанта не могут требовать автономии? Если шотландцы могут проводить референдумы, почему брабантцы не могут голосовать за отделение?


Ответ прост: потому что тогда рухнет вся нидерландская идентичность. А вместе с ней - и легитимность Оранских. Ведь если Брабант уйдёт, то кто следующий? Лимбург? Зеландия? Амстердам?


Королевская семья знает об этой уязвимости. Поэтому они делают всё, чтобы о ней не говорили. Они называют Бреду "колыбелью династии". Они проводят церемонии в Ден Боше. Они раздают субсидии брабантским музеям и церквям. Они пытаются купить лояльность.


Но купить уважение нельзя. Можно купить молчание. Можно купить бездействие. Но нельзя купить любовь. И рано или поздно жители Бреды и Ден Боша вспомнят, что их предки не хотели Оранских. И спросят: "А почему мы должны их хотеть сейчас?"


### 5.14. Забытая узурпация: почему голландцы не знают своей истории


Спросите голландца о его монархии. Что вы услышите?


"Ну, был Наполеон, потом его прогнали, потом собрались и назначили Виллема". Всё. Конец истории. Никакого вопроса о том, почему вообще какой-то немецкий граф стал королём.

Почему ничтожество, вышедшее из грязи - ex nihilo, - может быть назначено королём будто никогда не существовало ни законов крови, ни салического принципа, ни запрета на назначение королей парламентским голосованием - будто трон это просто стул, на который можно посадить любое ничтожество, если так решили в Вене? А если вы играетесь в бутафорскую смесь монархии-демократии где трон занимают из низов по голосованию, тогда зачем вам монархия?

Никакого вопроса о том, почему иностранные державы имели право распоряжаться чужой страной. Никакого недовольства тем, что королевская семья бежала в Англию в 1940 году, бросив народ под нацистской оккупацией.


Спросите о рождении принцессы Маргрит в Оттаве и юридической фикции с "экстерриториальной палатой". Голландец пожмёт плечами: "Ну, так решили. Всё законно". Он не видит подлога. Он не понимает, что экстерриториальная палата - это беспрецедентный юридический трюк, которого нет больше нигде в мире. Ему сказали, что "так можно", и он поверил. Спросите про морганатические браки - и в ответ можете даже услышать что-то про связь с народом и т.д. А в "доказательство" этой связи могут даже показать фото "короля" в дырявых носках или ездящего в трамвае или на велосипеде.


Неужели голландцы так глупы?


Они не задают вопросов, потому что их научили не задавать вопросов. Их система образования - это не "обучение анализу". Это дрессировка. Школы дают голландцам ровно столько знаний, сколько нужно, чтобы они не сомневались. Учат мантрам: "Оранские - отцы отечества", "монархия - стабильность", "так сложилось". Зубри. Запоминай. Не думай. Не случайно от голландцев можно услышать вопрос о том, что возможно ваш диплом истек если вы закончили Университет 10 лет тому назад. Отсутствие знаний, жалкая система образования и отсутствие способностей к анализу и логическому мышлению является тем самым объяснением.

Они не просто не понимают разницы между правом и фикцией. Они не понимают разницы между знанием и товаром. Для них диплом - это не свидетельство овладения профессией и развития мышления. Это продукт с ограниченным сроком годности. Как йогурт. Как абонемент в спортзал.

Они думают, что право, история, логика - это как программное обеспечение: была версия 1.0, теперь 2.0, а ваша версия устарела и не поддерживается.

Отсюда и отношение к монархии. "Ну, раньше были какие-то там династические законы, а теперь мы их обновили. Теперь король - это нормально. У нас демократия". Они не понимают, что право не обновляется как айфон. Что фундаментальные принципы легитимности не имеют срока давности. Что нельзя "обновить" салический закон, отменить indigenat, легитимизировать бегство задним числом - и сделать вид, что это работает. Но для человека, который верит, что диплом протухает, - для него протухло всё. И право протухло. И история протухла. И истина протухла. Остаётся только то, что ему скажут сегодня.

Это уже даже не убогая система образования. Это система запрограммированного слабоумия. И она идеально обслуживает Оранских. Человек, который верит, что знание имеет срок годности, никогда не спросит, почему король сидит на троне. Он просто обновит прошивку и пойдёт дальше.


А что не нужно знать - опускается. Никто в голландской школе не расскажет, что Оранские были всего-лишь чужеродными немецкими графами - nihil, грязью, - незаконно получившими корону в подарок от иностранных дипломатов и что это нелегально. Никто не объяснит, почему бегство в Канаду не считается отречением и почему возврат сбежавшего "королевского" семейства был принят незаконно. И какой был легальный статус у тех кто его принимал? Никто не спросит, законно ли объявлять больничную палату "территорией где не действуют законы Канады" на один день и что территория где нет закона Канады все равно не является голландской территорией! Это не "неудобные вопросы". Как вообще юристы оценивают все это? Это вопросы, которые рушат всю конструкцию. Поэтому их не задают. И тех, кто их задаёт, выставляют изгоями.


Конформизм - это не случайность. Это основа голландского общества.


Голландцы гордятся своей "толерантностью" и бутафорской "свободой". Но попробуйте задать вопрос о легитимности монархии. Попробуйте сказать, что Оранские - узурпаторы. Попробуйте потребовать референдума. Вы станете изгоем. Над вами будут смеяться. Вас назовут "теоретиком заговора".


Почему? Потому что они - рабы. И они любят свои цепи.


Им дают ровно столько, чтобы они не бунтовали: пособия, субсидии, рабочие места которые позволяют им не умереть с голода, дешёвую ипотеку. И они будут защищать статус-кво, потому что боятся потерять эти крохи. Богатым дают титулы и доступ к трону - и они будут защищать монархию, потому что вложили в неё свои деньги, а корона дала им бутафорские титулы или госконтракты. Конформизм - это стратегия выживания среди тотального лицемерия и лжи. Страх потерять то, что имеешь, всегда сильнее желания получить то, чего не имеешь.


Система это знает. И она использует этот страх.


Она делает так, чтобы вам было невыгодно думать. Задавать вопросы - рисковать. Критиковать монархию - стать изгоем. Требовать правду - потерять работу. И большинство выбирает молчание. Потому что молчать - безопасно. Потому что молчать - выгодно. Потому что молчать - это то, чему их научили.


Голландцы - не жертвы обмана. Они - соучастники.


Они знают, что их монархия - это фикция. Они знают, что Оранские были немецкими графами. Они знают, что бегство в Канаду - это позор. Но они делают вид, что ничего не знают. Потому что признать правду - значит признать, что их обманывали всю жизнь. А это слишком больно. И слишком страшно.


Поэтому голландцы защищают свою монархию. Не потому, что они в неё верят. А потому, что они верят в свою ложь. И эта ложь - единственное, что все еще удерживает их общество от распада, которое неизбежно состоится.


Ирония судьбы: голландцы, которые когда-то свергли испанского короля и создали республику, сегодня на коленях перед немецкими графами, которые даже не говорят на их языке без акцента. Они променяли свободу на "безопасность". Республику - на фикцию. Достоинство - на пособия.


### 5.15. Что остаётся? Пустота


Нидерландская монархия держится на трёх китах: привычка, пропаганда и отсутствие альтернативы. Голландцы привыкли к Оранским. Они видят их по телевизору на каждый национальный праздник. Они радуются, когда король улыбается, и огорчаются, когда королева грустит.


Но если задать голландцу вопрос: "Почему Оранские имеют право править?" - он не сможет ответить. Потому что ответа нет. Есть только история: "Так сложилось". А "так сложилось" - это не юридический аргумент.


При этом самое смешное здесь - это отношение самих Оранских к голландскому народу, который этих Оранских никогда не выбирал и которые с точки зрения закона являются незаконной монархией и узурпаторами.

В 2003 году нидерландская королевская семья пережила то, что пресса назвала "бомбой" - публичное разоблачение от собственной племянницы королевы, принцессы Маргариты де Бурбон-де-Парм.

Разразился масштабный скандал, который вскрыл суть этой "образцовой семьи". Один из принцев, стоя в королевской карете на официальной церемонии, одной рукой приветствовал народ, а другой, скрытой от глаз толпы, но не от телекамер, имитировал половой акт.

Это не было "неловкое движение". Это было публичное глумление над собственным народом. Но "королевская" семья, как всегда, сделала вид, что ничего не произошло. Они просто надеялись, что никто не заметит. Или что все забудут. Но интернет помнит всё.


Любопытно, что когда племянница королевы рассказала правду о пьянстве Беатрикс, интригах во дворце и онанировании принца на народ, её вычеркнули из семьи. Её детей лишили титулов. Это не семья. Это мафия, которая уничтожает тех, кто нарушает закон omerta.


----


В голландском королевском семействе действительно существует глубоко эшелонированная система зачистки информации, и то, что просачивается наружу - лишь верхушка айсберга. То, что мы видим в Британии (истерики Меган Маркл, скандалы с Эндрю), - это управляемый хаос, отвлекающий внимание. В Нидерландах же работает система тотального контроля, где компромат либо уничтожается на корню, либо его носители нейтрализуются.


Вот лишь некоторые и далеко не единственные случаи на которые стоит обратить внимание:


##### Дело Йохана Фрисо: "несчастный случай" с принцем, который знал лишнее


Принц Йохан Фрисо, второй сын королевы Беатрикс, считался самым умным и независимым в семье. Он отказался от прав на престол в 2004 году, женившись на Мейбл Виссе-Смит - женщине, которая в молодости была близка к известному голландскому наркобарону Клаасу Брёйнсме. Этот брак вызвал колоссальный скандал, и Йохан Фрисо был фактически изгнан из королевского дома.


17 февраля 2012 года принц попал под снежную лавину в австрийском Лехе. Его откопали через 20 минут, но из-за длительной остановки сердца он получил тяжёлое гипоксическое повреждение мозга. Он впал в кому, из которой так и не вышел, и скончался в 2013 году.


Что скрывается за "несчастным случаем":

Йохан Фрисо был не просто изгнанным принцем. Он работал в инвестиционном банке и имел доступ к информации о финансовых потоках королевской семьи, включая офшорные счета и схемы ухода от налогов. После его "несчастного случая" все его личные архивы, ноутбуки и документы были немедленно изъяты службой безопасности королевского дома. Вдова, Мейбл, была полностью отстранена от любого доступа к информации. Официальная версия о лавине не была подтверждена независимым расследованием - австрийские власти быстро закрыли дело.


##### Маргарита Бурбон-Пармская: внебрачная дочь, которую стерли


Принцесса Ирена, сестра королевы Беатрикс, в 1964 году вызвала национальный кризис, перейдя в католичество и выйдя замуж за карлистского претендента на испанский престол Карлоса Уго Бурбон-Пармского. Их брак распался в 1981 году, и после развода началась долгая судебная война.


В 1996 году внезапно всплыла информация, что у принца Карлоса Уго есть внебрачная дочь - Маргарита Бурбон-Пармская, рождённая от связи с французской моделью. Эта женщина имела все законные права на часть наследства Бурбон-Пармского дома, включая претензии на имущество, которое через брак Ирены было втянуто в орбиту голландской королевской семьи.


Что произошло:

Маргарита пыталась добиться признания и своей доли наследства. Голландский королевский двор использовал все юридические и медийные ресурсы, чтобы замять эту историю. Дело было спущено на тормозах, а сама Маргарита была дискредитирована в прессе как "авантюристка". Важно то, что через эту внебрачную линию могли вскрыться финансовые махинации с активами Бурбон-Пармского дома, часть которых осела в Нидерландах.


##### Дело Йоста Тавернье: пропавший свидетель


В 1990-х годах в бельгийской и голландской прессе циркулировали слухи о связях королевской семьи с педофильскими сетями. Эти слухи были частью более широкого европейского скандала (вспомните дело Дютру в Бельгии). В Нидерландах одним из ключевых свидетелей, который якобы мог пролить свет на эти связи, был некто Йост Тавернье - бывший сотрудник службы безопасности королевского дворца.


Тавернье был уволен при загадочных обстоятельствах и начал давать показания журналистам. Он утверждал, что располагает информацией о вечеринках с участием несовершеннолетних, которые посещали высокопоставленные лица, связанные с двором. В 1996 году, вскоре после того, как он согласился сотрудничать со следствием, Тавернье был найден повешенным в своей квартире в Гааге. Официальная версия - самоубийство. Все его записи и документы исчезли. Дело было закрыто в течение 48 часов.


##### "Странная смерть" принца Клауса-младшего


У королевы Беатрикс и принца Клауса было трое сыновей: Виллем-Александр (нынешний король), Йохан Фрисо (умерший после "лавины") и третий, малоизвестный сын - принц Клаус-младший, который умер в младенчестве в 1969 году. Официальная причина - осложнения после родов.


Однако в голландских альтернативных кругах циркулирует устойчивая версия, что ребёнок родился с серьёзными генетическими отклонениями (что неудивительно, учитывая близкородственные браки Оранских) и был умерщвлён по решению семьи, чтобы избежать скандала. Официального расследования никогда не проводилось, медицинские записи засекречены. Эта история служит напоминанием: Оранские готовы пойти на всё, чтобы сохранить фасад "идеальной семьи".


##### Кукловоды: кто реально управляет Оранскими?


В Нидерландах ситуация ещё более закрытая чем в Британии. Ключевую роль здесь играет не столько банковский капитал (как Ротшильды в Британии), сколько военно-промышленный комплекс и спецслужбы.


- Принц Бернхард (отец Беатрикс) был не просто коррумпированным плейбоем. Он был одним из основателей Бильдербергского клуба и имел прямые связи с ЦРУ и голландской разведкой. Его скандал с Lockheed был лишь вершиной айсберга - он курировал гораздо более тёмные операции, включая поставки оружия в зоны конфликтов через подставные фирмы.


- Виллем-Александр до вступления на престол был известен своей дружбой с представителями голландской организованной преступности, в частности, с фигурами, связанными с торговлей кокаином через порт Роттердама.


- Служба безопасности королевского дома (DKDB) - это государство в государстве. Они имеют право изымать любые документы, прослушивать телефоны и физически устранять угрозы. Именно они занимаются "зачисткой" скандалов до того, как они попадают в прессу.


Таким образом можно сделать вывод, что в голландской "королевской" семье интриг не меньше, а больше, чем в британской. Просто британские СМИ (даже бульварные) имеют некоторую степень свободы, и Виндзоры используют скандалы для манипуляции общественным мнением (слив Гарри и Меган как "козлов отпущения"). В Нидерландах же работает тоталитарная модель контроля: любой, кто подходит слишком близко к правде, либо умирает при загадочных обстоятельствах (Йохан Фрисо, Йост Тавернье), либо навсегда исчезает из публичного поля. Оранские - не просто "жабо-гадюкинг". Это мафиозный клан, который железной рукой правит своим маленьким королевством, и их власть держится не на любви народа, а на страхе и тотальной зачистке информации.


----


Нидерланды могли бы быть республикой. Они были республикой большую часть своей истории. И это было время их расцвета - "Золотой век" XVII века, когда голландские купцы и моряки доминировали в мировой торговле, науке и искусстве. Без короля.


Сегодняшняя монархия - это пережиток, анахронизм, который существует только потому, что никто не потрудился его отменить. Но когда экономический кризис ударит по Нидерландам, когда налогоплательщики поймут, сколько миллиардов уходит на содержание дворцов, яхт и "дырявых носков" королевской семьи, - тогда они зададут вопрос.


И ответ будет: Оранские не имеют права на трон. Никогда не имели.


## 5.16. Демонтаж династии Оранских: как гражданину Нидерландов сбросить Оранских через суд


Предыдущие главы доказали: Оранские не имеют права на трон. Они - немецкие графы, назначенные иностранными державами. Они бросили народ в 1940 году и бежали, что по всем историческим прецедентам равнозначно отречению. Они пять лет управляли из Лондона через "теоретически недействительные" указы, а в 1945 году вернулись на штыках союзников и самосотворили себе легитимность через парламент, который сами же и созвали. Они вступали в морганатические браки, которые в любой нормальной династической системе лишили бы их потомство прав на трон.


Теперь встаёт практический вопрос: что с этими знаниями делать? Недостаточно просто прочитать книгу и возмутиться. Знание без действия - это развлечение. Действие превращает знание в оружие.


Эта глава - практическая инструкция. Не призыв. Инструкция. Мы расскажем гражданину Нидерландов, как он может использовать судебную систему - ту самую, которую Оранские контролируют, - чтобы загнать их в ловушку. Из которой нет выхода без признания собственной нелегитимности.


### Почему именно суд?


Есть соблазн подумать, что проблема решается на улице. Митинги, демонстрации, лозунги. Но улица в Нидерландах - это декорация. Оранские научились пережидать митинги. Они пересидели протесты 1960-х, пересидели волну недовольства после скандала с Локхидом в 1970-х, пересидели возмущение браком Виллема-Александра с дочерью функционера аргентинской хунты. Улица шумит, пресса обсуждает, а потом наступает День короля, и всё забывается до следующего скандала.


Суд - это другое. Суд требует ответа. Не риторического, не эмоционального - юридического. Судья не может пожать плечами, улыбнуться и помахать рукой с балкона. Он должен вынести решение: удовлетворить иск или отклонить. Любое решение оставляет след. Любое решение можно обжаловать. Любое решение можно цитировать.


Судебный процесс, даже проигранный, превращает эмоцию в документ. А документ живёт десятилетиями. Его невозможно стереть улыбкой монарха.


### В какой суд подавать


У гражданина Нидерландов есть несколько маршрутов. Рассмотрим каждый.


#### Гражданский суд Нидерландов (Rechtbank Den Haag)


Это самый очевидный старт. Почему именно Гаагский суд, а не какой-нибудь районный в Ассене или Маастрихте? Потому что Гаага - резиденция правительства и местонахождение всех ключевых государственных органов. Именно здесь рассматриваются дела против государства.


Правовая основа для подачи иска - статья 1:2 Гражданского кодекса Нидерландов. Она признаёт юридическими лицами само государство, его провинции, муниципалитеты и иные публичные органы. Король как глава государства представляет Королевство. Следовательно, иск подаётся против Государства Нидерландов в лице его главы - короля Виллема-Александра.


В чём суть иска? Не в требовании немедленно свергнуть монарха. Суд не пойдёт на это. Иск требует признания юридического факта: лицо, занимающее пост главы государства, не имеет достаточных правовых оснований для этого. Это не иск против короны как института - корона обладает конституционным иммунитетом, и атаковать её напрямую бессмысленно. Это иск против государства, которое признаёт данное лицо королём без достаточных правовых оснований. Разница принципиальна.


Что может сделать суд? Он может отклонить иск по мотивам недопустимости вмешательства в конституционный порядок. А может - и это не исключено - принять его к рассмотрению, если аргументация будет достаточно юридически обоснованной. В конце концов, судьи - это юристы, а не лизоблюды. Им предъявляют факты, а не лозунги.


#### Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ)


Если голландские суды откажутся рассматривать дело по существу - а они, скорее всего, откажутся, - открывается путь в Страсбург.


Статья 6 Европейской конвенции о правах человека гарантирует каждому право на справедливое судебное разбирательство. Статья 13 гарантирует право на эффективное средство правовой защиты. Статья 14 запрещает дискриминацию по любому признаку, включая происхождение.


Как это применить к Оранским? Голландская система отказывается рассматривать вопрос о легитимности монарха, даже если гражданин предъявляет документированные факты. Это означает, что гражданин лишён права на судебную защиту по данному вопросу. А это - нарушение статьи 6 и статьи 13 Конвенции.


Более того, можно апеллировать к статье 3 Протокола No1, которая гарантирует право на свободные выборы законодательной власти. Если парламент, принимающий решения от имени народа, был рождён нелегитимным временным правительством в 1945 году - а мы это доказали в предыдущих главах, - то избиратели лишены права на легитимное представительство. Это не историческая абстракция. Это длящийся конституционный дефект.


ЕСПЧ не может свергнуть Оранских. Но он может признать, что голландское государство нарушает права граждан, отказываясь рассматривать вопросы легитимности главы государства. Такое решение - даже если оно ограничится констатацией нарушения - будет юридической бомбой.


#### . Суды бывших колоний


Индонезия, Суринам, островные территории Карибского бассейна - все они имеют правовые системы, унаследовавшие элементы голландского права. В некоторых из этих стран конституционные ограничения могут быть мягче, а суды - более независимыми от короны.


Теоретически можно найти юрисдикцию, где вопрос о легитимности Оранских не будет автоматически заблокирован. Например, Суринам - независимая республика, чья правовая система выросла из голландской, но чьи суды не обязаны проявлять пиетет перед королевским домом Нидерландов. Иск, поданный в Парамарибо, создаст прецедент, который невозможно будет игнорировать в Гааге.


#### Международный суд ООН


Теоретически этот маршрут существует, но он закрыт для частных лиц. Инициатором иска в Международный суд ООН может выступать только государство. Если какая-либо страна - например, Россия, Китай или иное государство, заинтересованное в ослаблении европейских институтов, - решит инициировать разбирательство, это будет возможно. Но частный гражданин инициировать такой процесс не может, и включать этот пункт в практическую инструкцию бессмысленно.


### Кто может быть истцом


Истцом в голландском суде может быть любой гражданин Нидерландов или лицо, чьи права непосредственно затронуты действиями короны. Кто конкретно?


Гражданин-налогоплательщик. Самый очевидный вариант. Каждый голландец отчисляет часть своего дохода в бюджет, из которого финансируется королевский дом. Если королевский дом нелегитимен, то эти отчисления производятся в пользу узурпаторов. Это прямой финансовый ущерб. Суд может потребовать доказательств, что налогоплательщик лично пострадал, но сама постановка вопроса уже создаёт юридический прецедент.


Потомок исторической династии. Если в Нидерландах или за их пределами найдётся человек, который может доказать своё происхождение от дома Стюартов, Оранских-Нассау по прямой мужской линии (пресекшейся в 1890 году) или иной династии, чьи права были нарушены Венским конгрессом 1815 года, - такой человек имеет идеальное standing для иска. Он не просто абстрактный гражданин. Он - альтернативный претендент, чьё право было отнято политическими махинациями.


Республиканская организация. Политические партии и общественные организации, выступающие за республиканскую форму правления, также могут выступать истцами. Их уставные цели прямо совпадают с предметом иска.


### На чём строить иск: пять столпов


Великий судебный процесс строится не на риторике, а на документированных фактах. Судья не обязан разделять ваше негодование. Он обязан оценить доказательства. Поэтому иск должен опираться на пять столпов - те самые, которые мы доказали в предыдущих главах, но теперь сформулированные на языке права.


Столп первый: отсутствие правового титула. Виллем I стал королём не по наследственному праву и не по завоеванию, а по решению пяти иностранных держав, собравшихся в Вене в 1815 году. Династического права на трон не существовало и не существует. Более того, род Оранских-Нассау - это графский, а не королевский дом. Граф не может стать королём простым поднятием руки на международной конференции.


Столп второй: бегство как отречение. В мае 1940 года королева Вильгельмина покинула территорию Нидерландов и бежала в Англию. Исторические прецеденты - английский (Яков II, 1688), германский (кайзер Вильгельм II, 1918), австрийский (император Карл I, 1918) - недвусмысленно устанавливают: монарх, бросивший свой народ и покинувший территорию государства, теряет трон. Факт бегства есть отречение. Никакого формального акта для этого не требуется, как не требовал его Конвентный парламент 1689 года, объявивший трон вакантным.


Столп третий: нулевая легитимность правительства в изгнании. С 1940 по 1945 год в Лондоне действовало так называемое "правительство Нидерландов в изгнании". Однако парламент был распущен, Генеральные штаты не заседали, доверие правительству никто не выражал. Конституция требовала одобрения Короны и Парламента для любых указов. Парламента не было. Сами голландские историки признают: все лондонские указы были "теоретически недействительными".


Столп четвёртый: парламент как продукт самосотворения. В мае 1945 года Вильгельмина назначила временное правительство, которое осенью того же года организовало парламентские выборы. Но сама Вильгельмина к тому моменту уже не была законной королевой - она отреклась самим фактом бегства. Временное правительство было назначено нелегитимным лицом. Выборы были организованы нелегитимным правительством. Парламент, избранный на этих выборах, не может быть источником легитимности для кого бы то ни было - потому что он сам является продуктом нелегитимной цепочки. Этот парламент задним числом ратифицировал лондонские указы и "подтвердил" статус королевы. Змея укусила свой хвост.


Столп пятый: морганатические браки. Брак наследной принцессы Беатрикс с Клаусом фон Амсбергом - немцем без королевской крови. Брак наследника Виллема-Александра с Максимой Соррегьетой - дочерью аргентинского министра. В любой строгой династической системе эти браки признавались бы морганатическими, а потомство от них не имело бы прав на престол. То, что парламент "одобрил" эти браки, лишь подтверждает: корона не передаётся по крови, она выдаётся парламентом в пользование.


### Почему суд откажет - и почему это не важно


Любой юрист, практикующий в Нидерландах, скажет вам: шансы на удовлетворение иска близки к нулю. И он будет прав. Но он упустит главное: иск и не должен быть удовлетворён в первой инстанции. Он должен быть подан.


Голландский суд, скорее всего, откажет по одному из трёх оснований.


Первое: политический вопрос. Суд скажет, что легитимность главы государства не является вопросом, который может решаться в судебном порядке. Это вопрос конституционного права, а не гражданского иска. Суды не вмешиваются в политические дела и не свергают монархов.


Второе: отсутствие standing. Истец должен доказать конкретный, личный, измеримый ущерб. То, что его налоги идут на содержание королевского дома, суд может счесть недостаточным, потому что налоги платят все, а недоволен только истец. Суд потребует доказательств, что истец пострадал больше, чем любой другой налогоплательщик.


Третье: истечение срока давности. События 1815 года, мая 1940 года и осени 1945 года произошли слишком давно, чтобы быть предметом судебного разбирательства сейчас.


Но именно здесь и скрыто оружие. Отказ суда - это не конец. Это начало.


Сам факт подачи иска создаёт публичный прецедент. Голландские СМИ будут вынуждены написать об этом - хотя бы для того, чтобы высмеять. Республиканские организации получат документ, который можно цитировать. Граждане, никогда не задумывавшиеся о легитимности Оранских, впервые увидят аргументы, собранные в юридической форме.


Отказ суда можно обжаловать. Сначала - в апелляционный суд. Затем - в Верховный суд Нидерландов. Затем - в Европейский суд по правам человека. Каждый виток обжалования - это новый информационный повод. Новые заголовки. Новые возможности донести аргументы до аудитории.


И даже если ЕСПЧ откажет - а он, скорее всего, откажет, - аргументы иска будут навсегда зафиксированы в публичном пространстве. Любой журналист, любой историк, любой политик сможет процитировать их.


### Практический план действий


Для гражданина Нидерландов или группы граждан, которые хотят действовать, последовательность шагов выглядит так.


Шаг первый: найти адвоката. Никакой самостоятельной подачи иска быть не должно. Нужен юрист, специализирующийся на конституционном и административном праве. Он должен понимать, что шансы на успех минимальны, но быть готовым вести процесс ради самого процесса. Такие адвокаты есть - республиканские организации Нидерландов знают их имена.


Шаг второй: подготовить исковое заявление. Оно должно быть написано на языке права, а не эмоций. Факты, документы, прецеденты. Никаких "узурпаторов" и "немецких пришельцев" - это для книги, а не для суда. В суде нужны: ссылки на конституционные статьи, на исторические прецеденты, на акты парламента, на заключения историков. Пять столпов должны быть переведены в юридические аргументы.


Шаг третий: подать иск в Rechtbank Den Haag. Это первый рубеж. Суд, скорее всего, откажет - но он должен быть поставлен перед фактом. Иск в суде - это не частное письмо. Это публичный документ.


Шаг четвёртый: обжаловать отказ. Сначала в апелляционный суд, затем в Hoge Raad (Верховный суд Нидерландов). На каждом этапе - пресс-релизы, интервью, публикации в СМИ. Каждый отказ - это новость.


Шаг пятый: обратиться в ЕСПЧ. После исчерпания внутренних средств защиты иск подаётся в Страсбург. Это займёт годы. И все эти годы вопрос о легитимности Оранских будет оставаться в публичном поле.


Ни один из этих шагов не гарантирует "победы" в смысле немедленного свержения монархии. Но каждый шаг приближает момент, когда голландское общество больше не сможет делать вид, что Оранские - законные короли. Потому что одно дело - читать гневную книгу. Другое дело - наблюдать, как высшие суды страны один за другим отказываются рассматривать вопрос о легитимности собственного монарха, находя для этого всё более изощрённые процессуальные отговорки. Это и есть главный результат процесса: продемонстрировать, что система боится обсуждать собственные основания.


##

## Глава 6. Дания: графский дом на троне


Дания занимает особое место в пантеоне европейского монархизма. Британцы кичатся древностью короны, испанцы - её католической миссией, а датчане - своей "народностью". Датская монархия позиционируется как самая старая в Европе, ведущая непрерывную линию от Горма Старого, жившего в X веке. Королеву Маргрете II до её недавнего ухода на покой называли "последним правящим монархом Европы с реальным характером" - цепкая старуха с сигаретой, художница и переводчица Симоны де Бовуар, она казалась живым анахронизмом, осколком той эпохи, когда корона ещё что-то значила.


Всё это - тщательно срежиссированный спектакль. Потому что датская монархия, при всём её кажущемся благолепии, является одной из самых юридически уязвимых в Европе. На троне Копенгагена сидит не древняя династия викингов. Там сидит графский дом из немецкого Шлезвига, посаженный на престол решением парламента и международным договором великих держав в 1853 году. Глюксбурги - это не королевский род. Это младшая, захудалая ветвь Ольденбургского дома, которую вытащили из политического небытия исключительно потому, что основная линия вымерла, а великим державам нужен был удобный, слабый, никому не мешающий кандидат.


Из двадцати пяти европейских монархий, существовавших к началу XX века, ко времени Michaelmas Term 2025 года осталось лишь двенадцать. И каждая из оставшихся держится не на праве, а на инерции. И в этой главе мы применим критерии классической легитимности к датской короне. Результат, как и в случае с Британией, окажется убийственным. Но здесь есть и дополнительный, особо циничный поворот: датская монархия не просто нелегитимна по праву крови. Она сама, своими руками, через серию конституционных реформ и актов парламента, многократно подтвердила, что является не суверенным институтом, а департаментом государства, существующим по милости Фолькетинга.


### 6.1. Глюксбурги: не короли, а графы из Шлезвига


Начнём с самого простого и самого убийственного факта, который датская королевская пропаганда предпочитает обходить стороной. Династия, правящая Данией с 1863 года, - это не древний королевский род. Это графский дом. Дом Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбург. Звучит внушительно для непосвящённого уха, но в табели о рангах германских княжеств это был даже не второй и не третий сорт. Это была младшая ветвь младшей ветви, отсечённая от основного ствола Ольденбургского дома ещё в XVI веке.


Основатель линии, герцог Ганс Младший, получил в удел крошечное герцогство Зондербург. Его потомки дробили и без того микроскопические владения между сыновьями, плодя десятки карликовых "герцогств", владельцы которых носили пышные титулы, но не имели ни власти, ни денег, ни политического веса. К началу XIX века Глюксбурги были одними из многих - обедневшие немецкие аристократы, чьё "государство" состояло из замка, нескольких деревень и долгов.


Сам будущий король Кристиан IX, родоначальник династии, рос в условиях, которые для королевской особы были откровенно нищенскими. Он служил в датской армии, получал скромное жалованье и не имел никаких перспектив на престол. Его единственным козырем было то, что он говорил по-датски и был воспитан при датском дворе - но по крови он оставался немцем. Чистым, беспримесным немцем из Шлезвига.


Чтобы понять всю глубину абсурда, достаточно взглянуть на финансовое положение будущего "праотца европейских монархов". Кристиан Глюксбургский рос в замке, который больше напоминал полузаброшенную казарму. Его годовой доход составлял сумму, на которую приличный британский герцог не смог бы содержать и конюшню. Когда он служил в датской армии, его жалованье было едва ли не единственным источником существования. В светских кругах Копенгагена он был известен как "бедный принц", на которого никто не ставил. Его первая помолвка была расторгнута именно по финансовым причинам - семья невесты сочла его слишком нищим. Это не биография будущего основателя династии. Это биография заштатного офицера, которому судьба - точнее, Лондонская конференция великих держав - уготовила роль статиста, внезапно выдвинутого на главную роль. Король, на которого тратили меньше, чем на отопление королевского дворца, - прекрасная метафора датской короны. Её ценность была изначально ниже рыночной.


В классическом династическом праве кровь имеет значение. Граф не может стать королём просто потому, что парламенту так захотелось. Король должен быть рождён королём. Он должен происходить из рода, который веками правил этой землёй. Глюксбурги не правили Данией веками. Они были чужаками. Их пригласили. Их назначили. Их короновали. И эта разница - между рождением и назначением - является фундаментальной трещиной в фундаменте датской легитимности.


### 6.2. Лондонский протокол 1852 года: как великие державы назначили Дании короля


Теперь перейдём к документу, который формально легитимизировал эту подмену, - Лондонскому протоколу от 8 мая 1852 года.


К середине XIX века Датское королевство столкнулось с династическим кризисом, который грозил перерасти в международную войну. Король Фредерик VII был бездетен. Его единственный дядя, принц Фердинанд, тоже был бездетен и стар. Основная линия Ольденбургского дома, правившая Данией с 1448 года, угасала на глазах.


Проблема усугублялась тем, что король Дании был одновременно герцогом Шлезвига и Гольштейна - территорий, населённых преимущественно немцами и входивших в Германский союз. В Шлезвиг-Гольштейне действовал Салический закон, запрещавший наследование по женской линии. В Дании же закон о престолонаследии допускал переход короны через женщину.


Это создавало юридическую вилку. Если датская корона перейдёт к наследнику по женской линии, Шлезвиг и Гольштейн отойдут к другому претенденту - герцогу Августенбургскому, который был ярым немецким националистом. Это означало бы распад Датского королевства, потерю трети территории и стратегический кошмар для великих держав, особенно для Британии и России, которые не хотели усиления Пруссии за счёт контроля над датскими проливами.


И тогда в игру вступили великие державы. Австрия, Великобритания, Пруссия, Россия, Франция, а также Швеция-Норвегия подписали Лондонский протокол, который решил судьбу датской короны. Они просто выбрали наследника. Им оказался принц Кристиан Глюксбургский - человек, чьи права на престол были настолько сомнительны, что их пришлось подкреплять международным договором и отказом от прав всех остальных претендентов.


Обратите внимание на этот беспрецедентный акт: иностранные державы собрались в Лондоне и решили, кто будет править Данией. Не датский народ. Не датский парламент. Не древний династический закон. Просто концерт великих держав, для которых датский трон был пешкой в геополитической игре.


31 июля 1853 года датский король Фредерик VII подписал Королевский ордонанс, закрепляющий наследование за Кристианом Глюксбургским и его мужскими потомками. Но этот ордонанс был не актом суверенной воли монарха. Он был исполнением Лондонского протокола. Фредерик VII не выбирал наследника. Ему его назначили.


С точки зрения классического династического права, это - абсолютная, вопиющая нелегитимность. Корона не может быть передана по международному договору. Корона не может быть присуждена конференцией великих держав. Корона переходит по крови, по праву рождения, по династической преемственности. Всё остальное - узурпация, сколь бы изящно она ни была оформлена юридически.


Кристиан IX стал королём не потому, что имел на это право. Он стал королём, потому что так решили в Лондоне, Вене, Берлине, Петербурге и Париже. И когда в ноябре 1863 года Фредерик VII умер, Кристиан взошёл на трон под аккомпанемент Второй Шлезвигской войны, в которой Дания позорно проиграла Пруссии и Австрии и потеряла те самые герцогства, ради сохранения которых и была затеяна вся эта династическая комбинация.


Прекрасная ирония: великие державы назначили Кристиана королём, чтобы сохранить целостность Датского королевства. А через десять лет Дания потеряла две пятых своей территории и треть населения. Кристиан IX стал королём над обрубком страны. И этот обрубок он передал своим потомкам, которые сидят на троне до сих пор.


### 6.3. Парламент создал монарха - это не монархия


Лондонский протокол 1852 года и Королевский ордонанс 1853 года заложили фундамент нелегитимности Глюксбургов. Но датская монархия не остановилась на достигнутом. В XX и XXI веках она методично, шаг за шагом, превращала себя в чистую фикцию, в департамент государства, существующий исключительно по воле парламента.


Закон о престолонаследии 1953 года. Король Фредерик IX имел трёх дочерей и ни одного сына. По действовавшему на тот момент закону, трон должен был перейти к его младшему брату, принцу Кнуду. Но датский парламент решил иначе. В 1953 году был проведён референдум, одобривший изменение закона о престолонаследии. Отныне женщины могли наследовать трон, если у монарха нет сыновей.


На первый взгляд, это кажется торжеством прогресса и гендерного равенства. С точки зрения династического права, это катастрофа. Парламент не имеет права менять правила престолонаследия. Эти правила существуют независимо от воли законодателей. Они укоренены в крови, в традиции, в веках. Когда Фолькетинг голосует за то, чтобы посадить на трон дочь короля вместо его брата, он присваивает себе право, которое ему никогда не принадлежало.


Референдум 1953 года - это не легитимация через народное волеизъявление. Это признание того, что датская корона является не божественным институтом, а государственной должностью, условия занятия которой определяются избирателями. Если 40% электората могут решить, кто будет следующим монархом, то монархии больше не существует. Существует выборная должность с наследственным фасадом.


Референдум 2009 года. Датский парламент пошёл ещё дальше. В 2009 году был проведён новый референдум, который ввёл абсолютное первородство: отныне первый ребёнок монарха наследует трон независимо от пола. Мужчины и женщины уравнены в правах на корону.


Читатель, внимательный к юридическим деталям, может спросить: а как же воля самого короля? Ведь формально именно монарх подписывает законы, включая поправки к конституции. Неужели Фредерик IX в 1953 году или Маргрете II в 2009 году не могли просто отказать? Ответ прост: они не могли. И не потому, что не хотели. А потому, что датская конституционная практика исключает королевское вето. Монарх обязан подписать любой закон, принятый Фолькетингом. Его подпись - не акт суверенной воли, а штамп нотариуса, заверяющего чужое решение. Представьте себе короля Людовика XIV, которому Парижский парламент приказывает изменить порядок наследования французского престола. Сама мысль об этом кощунственна. А в Дании это происходит рутинно. Королева, цепная переводчица Симоны де Бовуар и художница-модернистка, прекрасно понимала своё место в этой системе. Её подпись под Актом 2009 года - это не "я согласна". Это "я подчиняюсь". И это подчинение стоит вписать красными чернилами в историю датской короны как доказательство того, что Глюксбурги никогда не были суверенами. Они были приказчиками.


С точки зрения современной политической философии, это разумно и справедливо. С точки зрения династического права, это конец. Салический закон, который веками регулировал наследование в германских княжествах и от которого Дания, будучи лютеранским королевством с сильным немецким влиянием, никогда полностью не отказывалась, был просто выброшен на свалку истории парламентским голосованием.


Что остаётся от монархии, если парламент может менять правила наследования когда ему заблагорассудится? Ровным счётом ничего. Датская корона - это не более чем юридическая фикция, которую Фолькетинг поддерживает до тех пор, пока это удобно. Если завтра парламент решит, что монархия должна быть выборной, или что королём может стать любой гражданин, набравший 50 000 подписей, или что трон должен переходить по жребию, - с точки зрения датского конституционного права это будет абсолютно законно. Потому что единственный источник легитимности датской короны сегодня - это воля парламента.


А монархия, основанная на воле парламента, - это не монархия. Это республика с дорогостоящим церемониальным придатком.


### 6.4. Кронпринцесса Мэри: австралийская Золушка из бара


История знакомства кронпринца Фредерика с Мэри Элизабет Дональдсон - это не сказка о Золушке, как её любят преподносить датские монархисты. Это история о том, как наследник древней (пусть и нелегитимной) короны выбрал себе жену в баре, во время Олимпийских игр, руководствуясь не династическими соображениями, а животным инстинктом.


Мэри Дональдсон родилась в 1972 году в Хобарте, на острове Тасмания, в семье профессора математики и секретарши. Она выросла в Австралии, получила диплом по коммерции и праву, работала в рекламном агентстве. Ни капли королевской крови. Ни малейшей связи с Данией. Никакого представления о монархических традициях.


В сентябре 2000 года она с подругами поехала в Сидней на Олимпийские игры. В переполненном баре Slip Inn она познакомилась с компанией молодых людей, которые представились как "Фред" и его друзья. Только позже она узнала, что "Фред" - это Фредерик, наследный принц Дании.


Дальнейшее - классическая история пикапа в баре, возведённая в ранг государственной важности. Они начали встречаться. Мэри переехала в Данию. Выучила датский язык. Приняла лютеранство. В 2004 году состоялась свадьба, стоившая датским налогоплательщикам миллионы крон.


С точки зрения классического династического права, этот брак - чистейший морганатический союз. Мэри Дональдсон - простолюдинка из Австралии, дочь профессора, бывший рекламный менеджер. Она не имеет королевской крови. Её дети от Фредерика - кронпринц Кристиан, принцесса Изабелла, принц Винсент и принцесса Жозефина - являются потомками морганатического брака и не должны наследовать престол.


Но датская монархия, созданная парламентом в 1853 году и не имеющая формального понятия "морганатический брак", просто проигнорировала это. Фолькетинг одобрил брак. Королева Маргрете дала разрешение. Все сделали вид, что проблемы не существует.


Ирония ситуации: женщина, которую наследник престола подцепил в сиднейском баре, теперь является королевой Дании (после отречения Маргрете в 2024 году). Она представляет Данию на международных мероприятиях. Её портреты висят в государственных учреждениях. Её сын станет следующим королём.


Двойной стандарт: Мэри как "идеальная кронпринцесса"


Датская пресса и королевский двор десятилетиями культивировали образ Мэри как "идеальной кронпринцессы". Она выучила датский язык за рекордно короткое время. Она активно занимается благотворительностью. Она безупречно одевается. Она родила четверых детей, включая наследника.


Но этот глянцевый образ рухнул в 2023 году, когда её муж, кронпринц Фредерик, был сфотографирован в Мадриде с мексиканской актрисой Женевьевой Казановой. Мэри, "идеальная жена", оказалась в роли обманутой супруги, вынужденной появляться на публике с натянутой улыбкой и делать вид, что ничего не произошло.


Более того, после отречения Маргрете в январе 2024 года Мэри стала королевой Дании - женщиной, чей муж публично унизил её за два месяца до восшествия на престол. Это не просто личная драма. Это символическое унижение института. Королева, чей брак трещит по швам, чей муж гуляет по Мадриду с актрисами, чья семейная жизнь является предметом международных скандалов, - такая королева не может быть символом национального единства.


Юридическое измерение


С точки зрения классического династического права, брак Фредерика и Мэри - это грубейшее нарушение принципа равнородности. В любую предыдущую эпоху европейской истории наследник престола не мог жениться на простолюдинке, тем более - на иностранке из Австралии, с которой познакомился в баре. Такой брак лишил бы его прав на престол, а их дети считались бы бастардами в смысле права наследования.


Тот факт, что датская монархия проигнорировала это, лишь подтверждает: Глюксбурги никогда не были настоящей династией. Они - назначенцы парламента, существующие по его милости. И парламент может разрешить им жениться на ком угодно - на австралийской рекламщице, на мексиканской актрисе, на ком угодно ещё. Потому что датская корона - это не священный институт. Это должность, условия занятия которой определяются Фолькетингом.


### 6.5. Отречение Маргрете II (2024): королева уходит на пенсию


31 декабря 2023 года королева Маргрете II выступила с традиционным новогодним обращением к нации. И в этом обращении она произнесла слова, которых Дания не слышала с 1523 года - со времён короля Кристиана II, свергнутого в результате восстания. Она объявила, что отрекается от престола.


14 января 2024 года, ровно через 52 года после смерти своего отца Фредерика IX и своего вступления на трон, Маргрете II подписала акт об отречении. Её сын, кронпринц Фредерик, стал королём Фредериком X. Датская корона перешла из рук в руки при жизни предыдущего монарха.


Для современного обывателя это кажется нормальным. Королева стара. Ей 83 года. У неё проблемы со спиной. Она хочет отдохнуть. Почему бы и нет?


Потому что в классическом династическом праве отречение не предусмотрено. Мы уже говорили об этом в главе о Британии, но в датском контексте это звучит ещё более разрушительно. Король не может "уйти на пенсию". Король не может "передать дела" преемнику. Король - это не должность, с которой увольняются по собственному желанию. Король - это помазанник Божий (даже в лютеранской Дании, где король является главой церкви), это живое воплощение государства, это звено в цепи, уходящей в прошлое и будущее. Разрыв этой цепи по личному желанию - это акт отрицания самой сути монархии.


Обратите внимание на юридическую конструкцию датского отречения. Маргрете II не просто "отреклась". Она сделала это в соответствии с Актом о престолонаследии - тем самым законом, который был принят парламентом в 1953 году и изменён в 2009 году.

Сравнение с британским отречением Эдуарда VIII 1936 года здесь неизбежно и убийственно для датской короны. Британцы, по крайней мере, пытались сохранить мину приличия. Эдуард отрекался в атмосфере скандала, под давлением правительства и церкви, но формально - через парламентский акт, который должен был придать уходу короля видимость конституционной процедуры. Датчане же пошли ещё дальше в своей юридической наготе. Маргрете II просто объявила об этом в новогоднем обращении, как будто сообщала о смене управляющего в банке. Никакого давления. Никакого скандала. Просто устала. Просто спина болит. Просто "я отработала своё, теперь пусть сын поработает".


Это не отречение в историческом смысле слова. Это выход на пенсию по выслуге лет. И тот факт, что датское общество и СМИ восприняли это именно так - как трогательный акт передачи эстафеты от матери к сыну - говорит о полной, абсолютной десакрализации института. Маргрете не отрекалась от божественного помазания. Она никогда его и не имела. Она просто уволилась с должности главы государства, которую её династия получила по трудовому договору с Фолькетингом в 1853 году. И в этом смысле её поступок честнее, чем все церемонии Вестминстерского аббатства. Датчане хотя бы не притворяются, что их королева - помазанница Божья. Они знают, что она - госслужащая на пенсии.


Датская конституция прямо предусматривает возможность отречения, потому что Акт о престолонаследии имеет статус конституционного закона.


Это означает, что право королевы отречься - это право, данное ей парламентом. Парламент разрешил ей уйти. Парламент определил процедуру. Парламент утвердил преемника.


Что это, если не признание того, что королева - слуга парламента? Что её власть, сколь бы церемониальной она ни была, проистекает не от Бога, не от истории, не от крови, а от воли законодателей, собравшихся в Кристиансборге?


Маргрете II правила 52 года. Она была самым долгоправящим монархом в датской истории. Её уважали, ею восхищались, её считали символом нации. Но в последнем акте своего правления она сделала то, что окончательно разрушило миф о датской монархии как о древнем, незыблемом институте. Она показала, что корона - это просто работа. А с работы можно уйти на пенсию.


### 6.6. Моральное разложение: скандал с Фредериком и мексиканской актрисой


Юридическая нелегитимность - это фундамент. Но здание датской монархии гниёт не только в основании. Оно гниёт и на верхних этажах, в покоях наследников престола, в их личной жизни, в их моральном облике.


В октябре 2023 года, всего за два месяца до того, как Маргрете II объявила об отречении, испанский журнал Lecturas опубликовал серию фотографий. На них был запечатлён тогда ещё кронпринц Фредерик, наследник датского престола, гуляющий по Мадриду с мексиканской актрисой и светской львицей Женевьевой Казановой. Они посетили художественную выставку, ужинали в ресторане, смотрели фламенко. Фредерик заходил в её квартиру, выходил оттуда, переодевшись в свежую рубашку. Всё это происходило без ведома его жены, кронпринцессы Мэри, которая в это время находилась в Дании.


Фотографии вызвали международный скандал. Казанова выступила с заявлением, категорически отрицая "романтические отношения" с наследником датского престола. Датский королевский двор, следуя лучшим британским традициям, отказался комментировать "слухи и инсинуации". Фредерик и Мэри появились на публике вместе, держась за руки, демонстрируя единство.


А затем, менее чем через два месяца, Маргрете II объявила об отречении.


Совпадение? Возможно. Но слишком многие наблюдатели - и не только жёлтая пресса, но и серьёзные королевские комментаторы - увидели в этом прямую связь. Теория, выдвинутая рядом экспертов, включая Фила Дампира из The Telegraph, гласит: Маргрете отреклась, чтобы спасти брак сына и сохранить популярность монархии. Сделав Фредерика и Мэри королём и королевой, она сковала их новой ответственностью. Развод короля и королевы - это конституционный кризис. Развод кронпринца и кронпринцессы - всего лишь скандал. Повышение статуса должно было заставить их "собраться" и сохранить брак любой ценой.


Правда это или нет, мы, вероятно, никогда не узнаем. Маргрете утверждала, что решение об отречении было принято после операции на спине в феврале 2023 года, задолго до мадридских фотографий. Но даже если это так, сам факт того, что наследник престола оказывается в центре подобного скандала, говорит о многом.


Мы не утверждаем, что Фредерик X совершил преступление. Мы не утверждаем, что у него был роман. Мы просто констатируем факт: наследник датского престола был сфотографирован в компании посторонней женщины в обстоятельствах, которые любой разумный человек счёл бы компрометирующими. И это произошло в момент, когда он был женат, имел четырёх детей и готовился стать королём.


Мадридские фотографии - не просто частный эпизод. Это симптом системной болезни, поразившей европейские династии в эпоху, когда королевская кровь перестала быть гарантией хоть какого-то достоинства. То, что позволил себе Фредерик в Мадриде, - ровно то же самое, что позволял себе его троюродный брат Чарльз в бытность принцем Уэльским (разговоры с Камиллой о тампонах), что позволял себе принц Эндрю (дружба с Эпштейном), что позволял себе Хуан Карлос в Испании (любовницы и охота на слонов).


Но в случае с датским двором есть особый цинизм. Датская монархия десятилетиями строила свой бренд на образе "скромности" и "близости к народу". Фредерик и Мэри позиционировались как идеальная семья: он - застенчивый принц, нашедший себя в спорте и армии, она - австралийская Золушка, выучившая датский язык и покорившая сердца подданных. И вдруг выясняется, что "идеальный принц" в свободное от государственных обязанностей время гуляет по Мадриду с мексиканской актрисой, заходит к ней в квартиру, переодевается и возвращается в отель, где его ждёт охрана. Всё это - за спиной жены, которая осталась дома с детьми.


Королевский двор отказался комментировать "слухи". Но молчание в данном случае - самая громкая форма признания. Если бы фотографии были подделкой, если бы встреча была невинной, опровержение последовало бы в тот же час. Вместо этого мы увидели классический кризисный менеджмент: королева-мать объявляет об отречении, пара выходит на публику с натянутыми улыбками, и все делают вид, что ничего не произошло. Датская монархия, которая так гордится своей прозрачностью и демократичностью, реагирует на скандалы ровно так же, как и "отсталые" Бурбоны или Виндзоры: ложью, умалчиванием и попыткой замести грязь под ковёр. И этот ковёр уже настолько пропитан грязью, что скоро начнёт вонять на всю Скандинавию.


Классическая монархия требовала от своих членов безупречного поведения. Король должен был быть образцом добродетели. Его частная жизнь была публичным достоянием, и любое отклонение от моральной нормы рассматривалось как подрыв легитимности всего института. Сегодня мы видим обратное. Мы видим наследников престола, чьи эскапады замалчиваются, чьи скандалы заметаются под ковёр, чьи браки трещат по швам под прицелом папарацци.


Датская монархия не может претендовать на моральный авторитет. Она может претендовать только на пиар-бюджет и на усталость публики от скандалов. Но усталость - это не легитимность. Это просто апатия.


### 6.7. Юридическое заключение: парламент создал монарха


Подведём итог. Применим к датской монархии те же критерии, что мы применяли к британской.


| Критерий | Статус | Пояснение |

| -------------------------------------- | ---------------------- | ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- |

| Кровь | Грубо нарушен | Династия Глюксбургов - не королевский род, а младшая графская ветвь Ольденбургского дома из немецкого Шлезвига. Кристиан IX не был рождён королём - он был назначен |

| Indigenat (коренное происхождение) | Грубо нарушен | Глюксбурги имеют немецкое происхождение. Кристиан IX родился в Готторпском замке в Шлезвиге, говорил по-немецки. Династия не имеет корней в датской земле |

| Династическая непрерывность | Нарушен | Лондонский протокол 1852 года - иностранные державы назначили Дании короля. Королевский ордонанс 1853 года - не акт суверенной воли, а исполнение международного договора |

| Отсутствие морганатических браков | Систематически нарушен | Фредерик X женат на Мэри Дональдсон - австралийской простолюдинке, бывшем менеджере по рекламе, с которой познакомился в баре. Это морганатический брак в чистом виде. Их дети, включая наследника Кристиана, - потомки морганатического союза |

| Монарх не слуга парламента | Нарушен | Референдумы 1953 и 2009 годов изменили правила престолонаследия. Отречение Маргрете II оформлено парламентским актом. Монарх существует по воле Фолькетинга |

| Моральный авторитет | Утрачен | Скандал с Фредериком и Женевьевой Казановой (2023) подрывает претензии монархии на роль морального образца. Отречение Маргрете, вероятно, было мотивировано желанием замять скандал и спасти династию  |


Что мы видим? Ни один из критериев классической легитимности не соблюдён. Датская монархия - это искусственный конструкт, созданный в середине XIX века великими державами и поддерживаемый исключительно парламентским консенсусом.


Глюксбурги - не датская династия. Это немецкий графский дом, посаженный на трон Копенгагена международным договором. Их легитимность не проистекает из крови, истории или божественного права. Она проистекает из референдумов 1953 и 2009 годов, из конституционных актов, из решений Фолькетинга.


Иными словами, датская монархия - это не монархия. Это выборная должность, замаскированная под наследственный институт. Король Дании - не суверен. Он - государственный служащий с пожизненным контрактом, который может быть расторгнут в любой момент, если парламент решит, что так будет лучше.


Кристиан IX, первый из Глюксбургов, взошёл на трон в 1863 году, чтобы немедленно потерять две пятых территории страны в катастрофической войне. Его потомки пережили две мировые войны, оккупацию, утрату Исландии, несколько конституционных реформ, которые последовательно лишали их всякой реальной власти. Сегодня они царствуют, но не правят. Они улыбаются с портретов, разрезают ленточки, принимают верительные грамоты и получают ежегодное содержание из государственного бюджета.


И при этом они претендуют на то, чтобы быть "старейшей монархией Европы". На то, чтобы воплощать датскую национальную идентичность. На то, чтобы быть выше политики, выше критики, выше закона.


Это не монархия. Это дорогостоящий театр, в котором актёры играют роли, написанные для них парламентом. И единственная причина, по которой этот театр продолжает существовать, - это привычка, невежество и нежелание датского народа посмотреть правде в глаза.


Правда же состоит в том, что датской династии не существует. Есть немецкий графский дом, который захватил трон в результате международного сговора и удерживает его до сих пор благодаря пропаганде, инерции и страху перемен. Фредерик X - не король Дании по праву. Он - потомок немецких графов, которых посадили на трон великие державы, а его мать, королева Маргрете, в последнем акте своего правления подтвердила то, что легитимисты знали всегда: датская корона - это не священный институт. Это работа. А с работы можно уйти на пенсию.


### 6.8. Гренландский вопрос: почему нелегитимная монархия цепляется за колонию


Вся эта конструкция - нелегитимная династия, скандалы, морганатические браки, отречения-пенсии - была бы merely академическим курьёзом, если бы не одно обстоятельство. Датская корона до сих пор претендует на суверенитет над Гренландией - огромным арктическим островом, который в 53 раза больше самой Дании и населён народом, имеющим международно признанное право на самоопределение.


Гренландия была датской колонией до 1953 года. Процесс деколонизации растянулся на десятилетия и сопровождался преступлениями, которые в любой другой стране назвали бы преступлениями против человечности. Тысячам гренландских женщин и девочек, некоторым с 13 лет, насильно устанавливали внутриматочные спирали без их ведома и согласия - государственная программа контроля рождаемости, действовавшая с 1966 по 1991 год. Дания официально извинилась за это лишь в 2025 году, но расследование вопроса о том, являлась ли эта программа геноцидом, до сих пор заблокировано.


И пока мы говорим о колониальных преступлениях датской короны, нельзя обойти молчанием ещё одно варварство, которое творится под её юрисдикцией. Речь о гриндадрапе - ежегодной кровавой бойне на Фарерских островах, автономной территории Датского королевства. Каждое лето фарерские мужчины - потомки тех самых "викингов", что "когда-то наводили ужас на Европу", - загоняют моторными лодками стаи гринд и дельфинов в мелководные бухты, где безжалостно забивают их ножами и гарпунами. Вода окрашивается в алый цвет. Беременным самкам вспарывают животы, вырезая нерождённых детёнышей.

Гриндадрап - это не доблесть и не традиция. Это клинический случай: слабый, трусливый садист, неспособный к честному бою, пытается доказать себе и толпе таких же ничтожеств, что он - грозный воин. А единственный доступный ему способ - забить ножом беззащитное существо, которое не может дать сдачи. Не воин. Трусливый садист.

И вот что характерно: их предки-"викинги" точно так же предпочитали нападать на беззащитных. Историческая правда о скандинавских "воинах" неудобна для национального мифа: они не были доблестными бойцами, сражавшимися с равным противником. Они были морскими бандитами, специализировавшимися на налётах на беззащитные монастыри, деревни и города, откуда по какой-либо причине ушёл гарнизон. Когда они видели сильное поселение, они прикидывались торговцами. Когда видели слабое - становились "свирепыми воинами". Их "воинская доблесть" заключалась в умении быстро грабить тех, кто не мог дать отпор, и так же быстро исчезать при появлении настоящей армии. Такая же трусливая природа проявляется и сегодня в гриндадрапе: "смелые потомки викингов" храбро убивают беззащитных дельфинов, зажатых в бухте, но никогда не рискнут выйти в открытое море против равного и уж тем более против более сильного противника. Где же "Её Величество" датская корона, когда под её суверенитетом ежегодно устраивают эту кровавую баню? Где голос "защитницы традиций" королевы Маргрете? Молчание. Трусливое, позорное молчание. Потому что эти "воины", потрошащие беременных дельфинов на глазах у своих детей, - такие же подданные нелегитимной датской короны, как и гренландцы, которым насильно вставляли спирали. И корона, сама не имеющая права на трон, не может навести порядок даже в собственном доме. Она лишь прикрывает варварство фиговым листком "традиции" - точно так же, как прикрывает свою узурпацию фиговым листком "тысячелетней истории".


Сегодня, когда Дональд Трамп заявляет о претензиях на Гренландию, датские политики и королевская семья спешно изображают "единство королевства". Премьер-министр Метте Фредериксен пафосно заявляет: "Речь идёт о том, что границы не должны меняться силой, что единый народ нельзя купить". Но позвольте спросить: о каком "едином народе" идёт речь? О народе, чьих женщин насильно стерилизовали? О народе, который на референдуме 2009 года 75% голосов проголосовал за признание себя "отдельным народом с правом на самоопределение"? Или о народе, чей "законный монарх" - потомок немецких графов, посаженных на трон великими державами в 1853 году?


Гренландские политики всех партий едины в одном: "Мы не хотим быть американцами, мы не хотим быть датчанами, мы хотим быть гренландцами". Но пока они вынуждены балансировать между американским молотом и датской наковальней, ими "правит" династия, которая в собственной стране не имеет права на трон. Фредерик X - не потомок датских конунгов. Он - потомок немецкого графа Кристиана IX, назначенного Лондонским протоколом 1852 года. Его жена - австралийская простолюдинка, подцепленная в баре во время Олимпиады. Его мать ушла на пенсию, как госслужащая. Его невестка как минимум переписывалась с Эпштейном.


И эта семья претендует на суверенитет над Гренландией? На каком основании? На основании "тысячелетней традиции", которой нет? На основании "крови", которой у них нет? На основании "божественного права", которое они сами десакрализовали отречениями и морганатическими браками?


Гренландия имеет право на независимость не потому, что Трамп этого хочет или не хочет. А потому, что её "сюзерен" - юридическая фикция. Нелегитимная монархия не может быть основой суверенитета над другим народом. Если датская корона не имеет права на трон в Копенгагене, она тем более не имеет права на трон в Нууке. Раскол неизбежен. Вопрос лишь в том, кто первым осмелится произнести это вслух.


Нелегитимная, морально разложившаяся монархия не способна удержать территории перед лицом внешней угрозы. Глюксбурги, посаженные на трон великими державами в 1853 году, потеряли Шлезвиг-Гольштейн через 11 лет. Сегодня они стоят перед угрозой потери территории, в 50 раз превышающей саму Данию.


Но будут ли датчане воевать и умирать за территории, которыми "правит" династия, не имеющая на это права? За корону, которая юридически - фикция? За "единство королевства", которого никогда не было?


## 6.9. Как сбросить Глюксбургов: судебная стратегия для гражданина Дании


Глава доказала: датская монархия нелегитимна по всем критериям классического династического права. Глюксбурги - не королевский род, а графский дом из немецкого Шлезвига, посаженный на трон Копенгагена международным договором 1852 года. Их легитимность проистекает не из крови, не из истории, не из божественного права - а из референдумов 1953 и 2009 годов, актов Фолькетинга и конституционных поправок. Королева ушла на пенсию, как госслужащая. Наследник женился на австралийской простолюдинке, подцепленной в сиднейском баре. Династия, не имеющая ни капли датской крови, претендует на суверенитет над Гренландией - территорией, в пятьдесят раз превышающей саму Данию.


Теперь вопрос: что с этими знаниями делать гражданину Дании?


Ответ тот же, что и для голландцев, бельгийцев и британцев: подать в суд. Превратить исторические факты в юридические документы. Сделать так, чтобы вопрос о легитимности Глюксбургов перестал быть маргинальной темой и стал предметом официального судебного разбирательства.


### Почему датский кейс сложнее - и почему это не повод бездействовать


В отличие от Бельгии, где прецедент Дельфины Боэль уже пробил брешь в иммунитете монарха, и от Нидерландов, где бегство королевы в 1940 году является документированным фактом отречения, Дания представляет собой более трудную цель. Датские суды никогда не рассматривали исков против монарха. Политическая культура Дании - консенсусная, избегающая конфронтации. Поддержка монархии остаётся высокой.


Но именно поэтому иск необходим. Потому что высокий рейтинг - это не доказательство легитимности. Это доказательство эффективности пропаганды. А пропаганда рассеивается, когда в суд подаётся документ, содержащий не лозунги, а факты.


### В какой суд подавать


Городской суд Копенгагена (Københavns Byret). Первая инстанция по гражданским делам. Иск подаётся против датского государства в лице его главы - короля Фредерика X. Предмет иска: признание отсутствия правовых оснований для занятия трона династией Глюксбургов. Датское гражданское процессуальное право допускает иски об установлении юридических фактов, если истец имеет законный интерес в таком установлении.


Высокий суд Восточной Дании (Østre Landsret). Апелляционная инстанция. При неизбежном отказе в первой инстанции дело передаётся сюда.


Верховный суд Дании (Højesteret). Высшая судебная инстанция королевства. Последний рубеж внутри датской юрисдикции.


Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Дания является членом Совета Европы и подписантом Европейской конвенции о правах человека. Если датские суды откажутся рассматривать иск по существу, гражданин может обратиться в Страсбург с жалобой на нарушение статьи 6 (право на справедливый суд) и статьи 13 (право на эффективное средство правовой защиты). Датские суды, отказывая в рассмотрении вопроса о легитимности монарха, лишают гражданина доступа к правосудию по данному вопросу - а это прямое нарушение Конвенции.


### Кто может быть истцом


Датский налогоплательщик. Каждый датчанин отчисляет часть своего дохода в бюджет, из которого финансируется королевский дом. Цивильный лист короля составляет миллионы крон ежегодно. Если династия нелегитимна, эти отчисления производятся в пользу узурпаторов. Это прямой финансовый ущерб.


Потомок Ольденбургской династии по прямой мужской линии. Основная линия Ольденбургского дома, правившая Данией с 1448 года, пресеклась в 1863 году со смертью Фредерика VII. Однако существуют боковые ветви - например, Августенбургская линия, которая была отстранена от наследования Лондонским протоколом 1852 года. Если найдётся потомок этой линии, он будет иметь идеальное standing: его предка лишили трона международным договором, а не правом крови.


Гренландский активист. Гренландия имеет международно признанное право на самоопределение. Датская корона претендует на суверенитет над Гренландией, но если сама корона нелегитимна, то и её претензии на суверенитет над другим народом ничтожны. Гренландский истец может аргументировать: мой народ удерживается в составе королевства династией, которая не имеет права даже на собственный трон.


### На чём строить иск: пять столпов


Столп первый: графское происхождение. Глюксбурги - не королевский род. Это младшая графская ветвь Ольденбургского дома из немецкого Шлезвига. Кристиан IX не был рождён королём. Он был назначен. В классическом династическом праве граф не может стать королём по решению парламента или международной конференции.


Столп второй: Лондонский протокол 1852 года. Иностранные державы - Австрия, Великобритания, Пруссия, Россия, Франция, Швеция-Норвегия - собрались в Лондоне и решили, кто будет править Данией. Датский трон был передан Глюксбургам не по праву крови, а по международному договору. Фредерик VII не выбирал наследника - ему его назначили. Это акт узурпации, оформленный дипломатическими нотами.


Столп третий: корона как должность. Референдумы 1953 и 2009 годов изменили правила престолонаследия всенародным голосованием. Фолькетинг присвоил себе право определять, кто и на каких условиях занимает трон. Если парламент может менять правила наследования, значит, корона - это не сакральный институт, а государственная должность. А государственная должность может быть оспорена в суде, как и любое другое административное решение.


Столп четвёртый: морганатический брак. Король Фредерик X женат на Мэри Элизабет Дональдсон - австралийской простолюдинке, бывшем менеджере по рекламе, с которой познакомился в сиднейском баре во время Олимпийских игр. Она не имеет королевской крови. По классическому династическому праву этот брак является морганатическим. Их дети, включая наследника престола кронпринца Кристиана, являются потомками морганатического союза и не имеют прав на трон.


Столп пятый: отречение как признание. В январе 2024 года королева Маргрете II отреклась от престола и передала корону сыну. Это отречение было оформлено в соответствии с Актом о престолонаследии - законом, принятым парламентом. Королева ушла на пенсию, как государственная служащая. Сам факт того, что датская конституция предусматривает процедуру отречения, доказывает: датская корона - это не божественное помазание, а трудовой договор с Фолькетингом.


### Почему суд откажет - и почему это не важно


Датский суд, скорее всего, откажется рассматривать иск по существу. Аргументы будут стандартными: политический вопрос, отсутствие standing, истечение сроков давности.


Но именно в Дании отказ суда будет выглядеть особенно лицемерно. Потому что датская правовая система гордится своей прозрачностью, доступностью и демократичностью. Датские суды рассматривают иски граждан против государства по самым разным вопросам - от налоговых споров до экологических нарушений. Но когда гражданин просит суд оценить юридические основания власти собственного монарха, суд вдруг объявляет себя некомпетентным.


Этот контраст - между "демократической Данией" и "неподсудной короной" - сам по себе является оружием. Каждый отказ будет демонстрировать: датская монархия боится суда. Она не может защищать свою легитимность в состязательном процессе с предоставлением доказательств. Она может только прятаться за процессуальными отговорками.


### Практический план


Шаг первый. Найти датского юриста, специализирующегося на конституционном праве и правах человека. Он должен понимать, что цель процесса - не немедленная победа, а создание публичного прецедента.


Шаг второй. Подготовить исковое заявление, опирающееся на пять столпов. Особый акцент сделать на Лондонском протоколе 1852 года как на акте международной узурпации датского трона.


Шаг третий. Подать иск в Городской суд Копенгагена. Привлечь в качестве истцов датского налогоплательщика и, если возможно, потомка Августенбургской линии Ольденбургов.


Шаг четвёртый. После ожидаемого отказа - обжаловать в Высокий суд Восточной Дании, затем в Верховный суд.


Шаг пятый. После исчерпания внутренних средств защиты - обратиться в ЕСПЧ с жалобой на нарушение статьи 6 и статьи 13 Конвенции.


Шаг шестой. Документировать каждый этап процесса. Публиковать пресс-релизы. Давать интервью. Использовать каждое судебное заседание как информационный повод.


### Особое измерение: гренландский иск


Отдельного внимания заслуживает возможность подачи иска от имени гренландского истца. Гренландия имеет международно признанное право на самоопределение. Она провела референдум о самоуправлении в 2009 году, где 75% проголосовали за признание гренландцев отдельным народом. Датская корона претендует на суверенитет над Гренландией.


Но если датская корона сама нелегитимна, то её претензии на суверенитет над Гренландией - это претензии узурпатора на чужую территорию. Гренландский истец может аргументировать: мой народ не обязан подчиняться династии, которая не имеет права даже на собственный трон в Копенгагене.


Более того, если вспомнить о преступлениях датского государства против гренландского народа - насильственная установка внутриматочных спиралей тысячам женщин, - то иск приобретает дополнительное измерение. Нелегитимная династия, замешанная в преступлениях против человечности, не может претендовать на суверенитет над народом, против которого эти преступления совершались.


### Судьба империй


Глюксбурги были посажены на трон великими державами в 1853 году. Через одиннадцать лет они потеряли Шлезвиг-Гольштейн в катастрофической войне с Пруссией. Сегодня они стоят перед угрозой потери Гренландии - территории, которая в пятьдесят раз больше самой Дании.


Будут ли датчане умирать за земли, которыми правит династия, не имеющая на это права? Будут ли гренландцы признавать суверенитет короны, которая сама является юридической фикцией?


Эти вопросы рано или поздно встанут в полный рост. Задача иска - сделать так, чтобы они встали раньше, чем политики и пропагандисты успеют подготовить новые отговорки. Датская монархия - это не тысячелетняя традиция. Это полтора века назначенцев, существующих по милости парламента. И парламент, который их создал, может их же и упразднить. Нужно лишь начать процесс.


##

## Глава 7. Разбор нелегитимности каждой монархии


### 7.1. Великобритания: немецкая династия на чужом троне


Из всех европейских монархий британская - самая знаменитая. Букингемский дворец, королевские гвардейцы в медвежьих шапках, пышные церемонии, транслируемые на весь мир, - всё это создаёт ауру древности, стабильности и незыблемости. Туристы со всего мира стекаются в Лондон, чтобы увидеть смену караула и, если повезёт, мельком увидеть кого-то из Виндзоров. Британские монархисты любят говорить о "тысячелетней традиции", о том, что корона - это "стержень нации", о том, что монархия стоит выше политической суеты.


Всё это - ложь. Или, если быть мягче, - пропаганда, основанная на невежестве.


Потому что с точки зрения классического династического права - того права, которое веками определяло, кто имеет право сидеть на троне, - британская монархия является одной из самых нелегитимных в Европе. На троне Соединённого Королевства вот уже триста лет сидят иностранцы. Немцы. Династия, которая не имеет никакого отношения ни к английской крови, ни к английской земле, ни к английской истории - кроме того, что она захватила трон с помощью парламентского акта, а затем, когда в 1917 году антинемецкие настроения в Британии достигли пика, просто сменила вывеску.


В этой главе мы применим критерии, установленные в Главе 1, к британской монархии. Мы рассмотрим кровь, происхождение, indigenat, династическую непрерывность. И вывод, как бы ни было больно британским патриотам, будет однозначным: английской династии не существует. Есть немецкая династия, которая силой оружия и парламентскими махинациями захватила чужой трон и удерживает его до сих пор.


---


#### 7.1.1. Кровь: немецкая династия под британским флагом


Начнём с самого простого и самого фундаментального критерия - крови.


Текущая британская королевская династия называет себя Виндзорами. Это название было принято в 1917 году королём Георгом V в разгар Первой мировой войны, когда антинемецкие настроения в Британии достигли такого накала, что королевская семья, имевшая немецкие корни, оказалась в неловком положении. Лондонские магазины громили, немецкие овчарки подвергались нападениям на улицах, а король, чей полный титул звучал по-немецки, решил, что пора что-то менять.


И он сменил. Название.


До 1917 года династия называлась Саксен-Кобург-Гота. Это немецкое название. Немецкое герцогство. Немецкая земля. Предки Георга V были герцогами в Тюрингии, в центральной Германии. Они говорили по-немецки, женились на немецких принцессах, хоронили своих предков в немецких склепах. Они были немцами. Не британцами. Не англичанами. Немцами.


Что произошло в 1917 году? Георг V взял и переименовал свою династию. Виндзоры - это название королевского замка, который был построен ещё Вильгельмом Завоевателем. Красиво, патриотично, английски. Но смена вывески не меняет сути. Если я перекрашу забор и повешу новую табличку на воротах, мой дом не переедет в другую страну. Точно так же переименование династии не превратило немецких Саксен-Кобург-Готов в английских Виндзоров.


Они остались немцами. По крови. По происхождению. По всем критериям династического права.


Чтобы убедиться в этом, достаточно подняться на одно поколение выше. Отец Георга V - Эдуард VII, первый король из этой династии. Его отец - принц Альберт Саксен-Кобург-Готский, немецкий князь, которого королева Виктория (последняя из Ганноверской династии) взяла в мужья. Именно через Альберта династия сменила название. Именно Альберт принёс на британский трон немецкую кровь.


А если подняться ещё выше? Ганноверская династия, правившая до Виктории, тоже была немецкой. Георг I, первый король из этой династии, родился в Ганновере, говорил по-немецки и практически не владел английским. Он приехал в Англию только потому, что парламент в 1714 году пригласил его на трон после смерти королевы Анны, последней из Стюартов.


Родословные европейских монархий любят изображать в виде могучих деревьев, чьи корни уходят в глубь веков. Британский дуб, французская лилия, германский ясень - всё это привычные метафоры. Но когда присматриваешься к генеалогическому древу Виндзоров внимательнее, вместо дуба обнаруживаешь акацию - растение с пустотелым стволом и колючками, которое в засушливый сезон остаётся зелёным, но не даёт тени тому, кто ищет у него укрытия.


Таким образом, с 1714 года - а это более трёхсот лет - на британском троне сидят немцы. Сначала Ганноверы (немцы), затем Саксен-Кобург-Гота (немцы), затем переименованные Виндзоры (те же немцы, только под другим именем). Ни капли английской крови. Никакой связи с древними династиями, правившими Англией - с Уэссексами, Норманнами, Плантагенетами, Тюдорами, Стюартами. Всё это оборвалось в 1714 году. И с тех пор - только немцы.


С точки зрения принципа крови - первого столпа классической легитимности - британская монархия не имеет никаких оснований. Король Карл III не является потомком английских королей по прямой мужской линии. Он - потомок немецких герцогов, которых привели на трон политические обстоятельства.


---


#### 7.1.2. Indigenat: иностранцы на троне с 1714 года


Если принцип крови нарушен, то принцип indigenat - коренного происхождения - нарушен тем более. И здесь нарушение даже более очевидно, потому что оно документировано, зафиксировано и не требует генеалогических изысканий.


Напомню читателю, что indigenat - это требование, чтобы монарх был не просто рождён на территории, но и происходил из династии, которая веками связана с этой землёй. Иностранец, даже если он натурализован и прожил в стране много лет, не может быть королём. Король должен быть своим. Он должен говорить на языке своей страны как на родном. Он должен быть плотью от плоти этой земли.


Теперь посмотрим на Георга I, первого короля Ганноверской династии. Он родился в Ганновере. Он никогда не был в Англии до того, как ему предложили корону. Он не говорил по-английски. Он общался со своими министрами на французском и латыни. Он предпочитал проводить время в Ганновере, а не в Лондоне. Он был иностранцем. Чистым, неприкрытым иностранцем.


Английский парламент пригласил его на трон, потому что так было выгодно - Георг был протестантом, а католические Стюарты, имевшие больше прав на корону, были неугодны. Это было политическое решение, а не династическое право. И с этого момента - с 1714 года - на английском троне сидят иностранцы.


Следующие короли из Ганноверской династии уже рождались в Англии, но их кровь оставалась немецкой. Георг II родился в Ганновере (как и его отец), но правил в Англии. Георг III родился в Лондоне, но его династия оставалась немецкой. К тому же, Георг III говорил по-английски с немецким акцентом и считал себя в равной степени королём Великобритании и курфюрстом (позже королём) Ганновера.


Королева Виктория - последняя из Ганноверов - родилась в Лондоне, но вышла замуж за немецкого принца Альберта Саксен-Кобург-Готского. После её смерти династия сменила название на Саксен-Кобург-Гота (мужская линия), но суть осталась прежней - немцы.


Эдуард VII, Георг V, Эдуард VIII, Георг VI, Елизавета II, Карл III - все они родились в Великобритании. Формально они соответствуют требованию рождения на территории. Но принцип indigenat, как мы уже говорили, требует не только рождения, но и происхождения. Король должен быть не просто рождён на территории, но и происходить из династии, которая веками связана с этой землёй. Немецкий принц, родившийся в Лондоне, остаётся немецким принцем по крови. Его дети, внуки, правнуки - тоже. Одна смена места рождения не отменяет тысячелетие кровной связи с другой землёй.


Таким образом, принцип indigenat нарушен грубо и систематически. На британском троне триста лет сидят иностранцы. Британцы привыкли к этому, но привычка не делает нарушение законным.


---


#### 7.1.3. Акт о престолонаследии 1701 года: парламентский произвол


Теперь перейдём к документу, который формально легитимизировал эту узурпацию - к Акту о престолонаследии 1701 года (Act of Settlement 1701). С точки зрения британского парламента, этот акт является фундаментальным законом, определившим порядок наследования престола. С точки зрения династического права, этот акт является актом узурпации.


Что произошло в 1701 году? Королева Анна, последняя из Стюартов, не имела живых детей. Парламент, который к тому времени уже приобрёл значительную власть, решил, что после смерти Анны корона не должна вернуться к её католическим родственникам из дома Стюартов (которые имели неоспоримые права с точки зрения крови). Вместо этого парламент пригласил на трон Софию Ганноверскую (внучку Якова I) и её потомков. При условии, что они будут протестантами.


С точки зрения династического права, парламент не имеет права распоряжаться короной. Корона передаётся по праву крови. Если у королевы нет детей, корона переходит к следующему законному наследнику по крови - независимо от его вероисповедания, политических взглядов или личных качеств. Парламент не может "выбрать" более удобного кандидата. Парламент не может изменить порядок наследования. Парламент не может "исключить" католиков из очереди, потому что католицизм не отменяет кровное родство.


Когда парламент принял Акт о престолонаследии 1701 года, он присвоил себе право, которое ему никогда не принадлежало. Он совершил акт узурпации - присвоения верховной власти. И корона, которая была передана Ганноверской династии на основании этого акта, была передана незаконно.


Что это значит для текущей ситуации? Это значит, что все монархи, правившие после Анны - от Георга I до Карла III - сидят на троне незаконно. Потому что трон должен был перейти к законным наследникам Стюартов - тем, кто имел право по крови. Да, эти наследники были католиками. Да, британский парламент не хотел их видеть на троне. Но это не отменяет их права. Право не зависит от желания парламента.


Более того, даже если мы (чисто гипотетически) признаем за парламентом право изменить порядок наследования, сам акт 1701 года был принят с нарушением процедур и с использованием политического давления. Он не был свободным волеизъявлением. Он был актом страха перед католической реставрацией.


Таким образом, Акт о престолонаследии 1701 года - это не закон. Это юридическая фикция, прикрывающая узурпацию. И все последующие монархи, включая нынешнего короля Карла III, являются узурпаторами, потому что их право на трон основано на этом фиктивном акте.


---


#### 7.1.4. Отречение Эдуарда VIII (1936): юридическая фикция


Если Акт 1701 года заложил фундамент нелегитимности, то отречение Эдуарда VIII в 1936 году добавило к этому фундаменту ещё один этаж.


Краткая история: Эдуард VIII стал королём в январе 1936 года после смерти своего отца Георга V. Он хотел жениться на Уоллис Симпсон, американской светской львице, которая была дважды разведена. Британское правительство, церковь и парламент выступили против этого брака. В декабре 1936 года Эдуард VIII подписал акт об отречении и отрёкся от престола в пользу своего брата Георга VI.


С точки зрения обывателя, здесь нет ничего особенного - король решил жениться по любви и отказался от короны ради этого. С точки зрения династического права, отречение Эдуарда VIII - это юридическая катастрофа.


Почему? Потому что в классическом династическом праве отречение не предусмотрено. Король не может "уволиться". Король не может "передать" корону своему брату. Король не может отказаться от трона, потому что трон ему не принадлежит - он принадлежит династии, Богу, истории, но не самому королю как частной собственности. Король - это институт, а не физическое лицо. И институт не может просто взять и исчезнуть по воле одного человека.


Конечно, в истории были прецеденты отречений. Но каждый такой прецедент был либо результатом грубого давления (как в случае с папой Бенедиктом XVI в 2013 году, что тоже вызвало бурю протестов среди канонистов), либо результатом военного поражения (как в случае с Наполеоном), либо просто признавался недействительным задним числом. Ни один легитимист не признаёт отречение законным актом.


В случае с Эдуардом VIII ситуация усугубляется тем, что акт об отречении был оформлен парламентским актом - Его Величества Декларация об отречении 1936 года (His Majesty's Declaration of Abdication Act 1936). Парламент опять присвоил себе право распоряжаться короной. Парламент решил, что Эдуард больше не король. Парламент решил, что Георг VI будет следующим королём.


Но парламент не имеет этого права. Если отречение - акт личной воли монарха, то парламент не должен в него вмешиваться. Если отречение - акт, который требует согласия парламента, то это ещё одно доказательство того, что монарх - не суверен, а слуга парламента.


Для легитимистов, отречение Эдуарда VIII было и остаётся недействительным. Это означает, что Эдуард VIII оставался законным королём до своей смерти в 1972 году. А его брат Георг VI, его племянница Елизавета II и его внучатый племянник Карл III - все они были узурпаторами, потому что трон никогда не должен был переходить к ним.


Даже если читатель не готов зайти так далеко, он должен признать, что отречение Эдуарда VIII создало опасный прецедент. Если король может отречься, то корона перестаёт быть сакральным институтом и становится должностью, от которой можно отказаться. А если это должность, то почему бы не сделать её выборной? Почему бы не отменить её вовсе? Логика отречения ведёт к республике.


Та же логика применима и к нынешней ситуации с принцем Эндрю. В 2022 году, после скандала с Джеффри Эпштейном и выплаты многомиллионной компенсации женщине, обвинившей его в сексуальном насилии, король Карл III фактически исключил своего брата из линии наследования. Эндрю был лишён королевских званий и обязанностей, его дочери - титулов "королевские высочества".


Но с точки зрения династического права, это - узурпация, идентичная той, что произошла в 1936 году. Король не имеет права вычёркивать наследников. Эндрю остаётся в линии наследования. И если когда-нибудь очередь дойдёт до него, Британия столкнётся с выбором: король-педофил или отмена монархии. (Подробнее об этом - в разделе 3.1.9).


---


#### 7.1.5. Морганатические браки: систематическое нарушение


Принцип, согласно которому монарх должен вступать в брак с особой королевской крови, является одним из краеугольных камней династического права. Брак с простолюдинкой (или простолюдином) называется морганатическим - от немецкого Morganehe (утренний дар), потому что всё, что получала такая жена, было личным подарком мужа, а не титулом и не правом наследования для детей.


Дети от морганатического брака считаются неспособными наследовать трон. Это правило было почти универсальным в Европе. Исключения делались крайне редко и всегда вызывали скандалы.


Британская королевская семья систематически нарушала это правило на протяжении всего XX и XXI века.


Начнём с Георга V, того самого, который переименовал династию в Виндзоров. Он женился на Марии Текской. Кто была Мария Текская? Она была принцессой Текской - это морганатическая ветвь Вюртембергского дома. Её отец, герцог Франц Текский, был сыном морганатического брака и не имел прав на Вюртембергский престол. Сама Мария не имела права на титул "королевское высочество" (Royal Highress), который в британской монархии зарезервирован для детей монарха, супругов принцев и некоторых других близких родственников.  Её титул был просто "высочество" (Highness) - рангом ниже. Это отражало её морганатическое происхождение: она была принцессой Текской, но не "королевской" принцессой. С точки зрения строгого династического права, брак Георга V с Марией Текской был морганатическим, и их дети не имели прав на престол.


Далее, королева Елизавета II вышла замуж за Филиппа Греческого. Филипп был принцем Греческим, но Греция в то время была республикой (монархия была упразднена в 1924 году и восстановлена только в 1935 году). Более того, Филипп происходил из датской ветви Глюксбургов - той самой, которая сидит на датском и норвежском тронах. Но статус "принца без королевства" всегда был сомнительным с точки зрения династического права. Многие легитимисты считали, что брак Елизаветы и Филиппа требует особого разрешения, которое не было получено.


Принц Чарльз (ныне король Карл III) дважды вступал в брак, и оба раза - с женщинами не королевской крови. Первой была леди Диана Спенсер. Да, она происходила из древнего аристократического рода, но она не была принцессой. Её кровь не была королевской. С точки зрения континентального династического права - того самого права, которое веками регулировало престолонаследие в Европе, - брак Чарльза и Дианы был морганатическим. Их сыновья, Уильям и Гарри, с этой точки зрения не должны наследовать трон. Но британская система, не имеющая формального понятия "морганатический брак", просто проигнорировала это нарушение. Спенсеры были достаточно знатны, чтобы закрыть глаза на отсутствие королевской крови. А отсутствие самого понятия позволило сделать вид, что проблемы не существует.


Вторая жена Чарльза - Камилла Паркер-Боулз. Здесь ситуация ещё хуже. Камилла - не королевской крови. Она - разведённая женщина. С точки зрения канонического права, разведённая женщина не может стать королевой. И британская система, в которой в угоду правящей династии нет легального понятия "морганатического брака" и законы могут меняться как угодно, оказалась перед выбором: либо признать Камиллу полноценной королевой (что невозможно), либо создать юридический гибрид. Она выбрала второе. Камилла не носит титул королевы, она - "принцесса-консорт". Её гипотетические дети (если бы они были) не наследовали бы трон. Это - чистейший произвол. Парламент, который "разрешил" этот брак, не создал для него правовой основы. Он просто сделал вид, что проблема решена. Но проблема не решена. Она лишь отложена и замаскирована. Британская королевская семья хочет иметь морганатический брак (чтобы не допустить Камиллу на трон), но в Британии нет морганатических браков. И этот разрыв между желаемым и возможным - идеальная метафора всей системы: она существует вне закона, по своему собственному произволу, меняя правила по ходу игры.


Наконец, принц Гарри (младший сын Чарльза) женился на Меган Маркл. Меган - американская актриса, разведённая, простолюдинка. Это морганатический брак в чистом виде. Их дети, Арчи и Лилибет, с точки зрения династического права не имеют прав на престол. Но британский парламент и королевская семья просто проигнорировали это. Никто даже не поднял вопроса о легитимности.


Таким образом, мы видим систематическое, сознательное, многократное нарушение принципа, запрещающего морганатические браки. Британская королевская семья поступала так, как ей было удобно, а когда правила мешали - она их игнорировала или просила парламент их изменить. Это не монархия. Это произвол, прикрытый короной.


---


#### 7.1.6. Акт о королевских титулах 1953 года: парламент изобретает титулы для королевы


В 1953 году, после коронации Елизаветы II, британский парламент принял Акт о королевских титулах (Royal Titles Act 1953). Этот акт установил, что Елизавета II будет носить титул "Королева Соединённого Королевства и других королевств и территорий".

Отдельные титулы для Канады, Австралии, Новой Зеландии и других королевств были установлены позже. Титул "Королева Канады" был официально закреплён канадским Актом о королевском титуле в 1973 году. Австралийский акт - в 1973 году. Это были отдельные акты парламентов соответствующих стран.


На первый взгляд, это кажется технической деталью. Но на самом деле это акт огромной символической важности. Потому что он означает, что парламент может изобретать титулы для монарха. Парламент может решить, как именно королева будет называться. Парламент может добавить новый титул или убрать старый.


С точки зрения династического права, это абсурд. Монарх не получает свои титулы от парламента. Монарх получает их от Бога, от истории, от права крови. Король Франции был королём Франции, потому что он родился королём Франции, а не потому, что французский парламент назвал его таковым. Точно так же король Англии был королём Англии по праву рождения.


Когда парламент присваивает себе право определять титулы монарха, он признаёт, что монарх - его слуга, а не наоборот. Монарх существует по воле парламента. Парламент может дать ему титул, парламент может его отнять. Это не монархия. Это республика, в которой президента называют "королём" для красоты.


И действительно, в Канаде, Австралии и других королевствах Содружества, парламенты этих стран также принимали акты, признающие Елизавету II "своей" королевой. Но это только подчёркивает абсурд: один и тот же человек является королевой разных стран, потому что парламенты этих стран так решили. Если парламент может сделать человека королевой, парламент может и перестать его таковой считать. А это значит, что монархия в этих странах держится исключительно на воле парламента, а не на праве крови.


---


#### 7.1.7. Юридическое заключение: английской династии не существует


Теперь, когда мы рассмотрели все критерии, мы можем подвести итог.


| Критерий | Статус | Пояснение |

| -------------------------------------- | ---------------------- | ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- |

| Кровь | Грубо нарушен | Династия имеет немецкое происхождение (Саксен-Кобург-Гота, переименованная в Виндзоров). Никакой связи с древними английскими династиями |

| Indigenat (коренное происхождение) | Грубо нарушен | С 1714 года на троне сидят иностранцы (Ганноверы, затем Саксен-Кобург-Гота). Георг I не говорил по-английски |

| Династическая непрерывность | Нарушен | Акт о престолонаследии 1701 года - парламентский произвол. Отречение Эдуарда VIII - юридическая фикция |

| Отсутствие морганатических браков | Систематически нарушен | Георг V, Елизавета II, Чарльз, Гарри - все вступали в браки, которые с точки зрения династического права являются морганатическими |

| Монарх не слуга парламента | Нарушен | Парламент принимает акты о престолонаследии, о королевских титулах, разрешает морганатические браки. Монарх - слуга парламента |


Что мы видим? Ни один из критериев классической легитимности не соблюдён. Британская монархия не соответствует ни одному требованию династического права.


Английской династии не существует. Есть немецкая династия, которая с 1714 года силой оружия (армия), парламентскими махинациями (Акт 1701 года) и пропагандой (переименование 1917 года) захватила чужой трон и удерживает его до сих пор.


Карл III - не король Англии по праву. Он - потомок немецких герцогов, которых британский парламент пригласил на трон, потому что так было политически удобно. Он не имеет никакого отношения к Альфреду Великому, к Вильгельму Завоевателю, к Плантагенетам, к Тюдорам, даже к Стюартам. Он - иностранец на чужом троне. И всё, что его отделяет от полного признания этого факта, - это привычка, пропаганда и нежелание британского народа задуматься о том, кто на самом деле ими правит.


---


### 7.1.8. "Гарри Гитлер": пьяный наследник, свастика и немецкая династия


В январе 2005 года таблоид The Sun опубликовал фотографию, которая облетела весь мир. На ней 20-летний принц Гарри, третий в очереди на британский престол, был запечатлён на костюмированной вечеринке в нацистской форме. На его руке - повязка со свастикой. В другой руке - сигарета и стакан с алкоголем. Он улыбается. Ему весело.


Тема вечеринки была "колонисты и туземцы" (Natives and Colonials). Его брат Уильям пришёл в костюме леопарда. Друзья - в карнавальных нарядах, изображавших жителей Азии и Африки. Гарри выбрал форму Африканского корпуса Роммеля - элитного подразделения вермахта, воевавшего в Северной Африке. Свастика. Мёртвая голова. Символ режима, уничтожившего миллионы людей и развязавшего самую кровопролитную войну в истории человечества.


Один из парламентариев предложил отозвать заявку Гарри на поступление в Королевскую военную академию в Сандхерсте.

Извинения были жалкими. "Мне очень жаль, если я кого-то обидел или смутил, - говорилось в заявлении, выпущенном Кларенс-хаусом. - Это был плохой выбор костюма, и я приношу извинения". Обратите внимание на "если". Если я кого-то обидел. То есть он не был уверен, что ношение свастики может кого-то обидеть. Это "если" сказало о Гарри больше, чем вся его последующая карьера филантропа.


Однако королевская семья снова защищала своего. Снова делала вид, что ничего особенного не произошло. Снова надеялась, что скандал утихнет. Потому что Гарри не совершил ничего необычного - он просто продемонстрировал миру то, что в семье Виндзоров всегда было завуалированным типом мышления.


Но этот эпизод важен не только как свидетельство моральной и интеллектуальной неполноценности династии, которая произвела такого принца на свет и воспитала его наследником трона. Он важен как символ - и как ироничный комментарий к происхождению самой династии.


Во-первых, он напоминает о тёмной странице в истории Виндзоров, которую они предпочли бы забыть. В 1937 году герцог Виндзорский - тот самый Эдуард VIII, который отрёкся от престола ради любви к американской разведённой женщине - посетил Адольфа Гитлера и был сфотографирован с ним. Герцог улыбался. Фюрер улыбался. И это было всего за два года до начала войны, в которой Британия потеряла сотни тысяч солдат. Симпатии герцога к нацистам были хорошо известны. Он считал, что Гитлер - "великий человек", который нужен Европе для защиты от коммунизма.


Принц Филипп, муж Елизаветы II, имел родственников-нацистов. Его шурин, принц Кристоф Гессенский, был высокопоставленным офицером СС и близким помощником Гиммлера. Сёстры Филиппа вышли замуж за немецких князей, некоторые из которых были членами нацистской партии. Сама королева Елизавета II никогда не комментировала эти связи, но они существуют. Они зафиксированы в документах.


Во-вторых - и это самое ироничное - Виндзоры сами являются немецкой династией. Они переименовали себя в 1917 году, чтобы скрыть своё немецкое происхождение. И вот наследник этой немецкой династии надевает форму немецкой армии, которая воевала против его собственной страны. Он надевает свастику - символ режима, который считал славян недочеловеками, а англичан - врагами, подлежащими порабощению. Он надевает её на вечеринку, где его друзья изображают "туземцев".


Что это, если не экспрессивное проявление того, что в семье Виндзоров является нормой? Если не публичная демонстрация их действительных взглядов - взглядов, которые обычно скрыты за фасадом официальных церемоний и отрепетированных улыбок?


Гарри, конечно, позже называл этот эпизод "одной из величайших ошибок своей жизни". В своём мемуаре "Spare" он свалил вину на Уильяма и Кейт Миддлтон, которые якобы посоветовали ему этот костюм.


Не для того ли британские налогоплательщики содержат эту семью? Не для того ли молодые британцы идут в армию и рискуют жизнями? Чтобы какой-то пьяный принц в нацистской форме глумился над памятью тех, кто сражался против нацизма? Чтобы "тысячелетняя династия", которая на самом деле является трёхсотлетней немецкой оккупацией, производила на свет таких вот "героев"?


Кто-то скажет, что это было 20 лет назад, Гарри извинился, он был молод и глуп.


Действительно, Гарри было 20 лет. Это возраст, в котором другие воевали с нацистами. Это возраст, в котором британские солдаты гибли под немецкими бомбами. Это возраст, в котором молодой человек уже должен понимать, что свастика - это не карнавальный аксессуар. Если 20-летний "принц" этого не понимает - что это говорит о качестве воспитания в королевской семье? И о самой семье?


Однако данный эпизод со свастикой имеет более глубинные корни, если смотреть на него с точки зрения внутренних интриг внутри "королевского" дома:

Как было сказано выше, в своём мемуаре "Spare" принц Гарри сделал шокирующее заявление. По его словам, скандальный нацистский костюм - тот самый, со свастикой, - был выбран не им. Он утверждает, что его брат Уильям и Кейт Миддлтон одобрили этот костюм до вечеринки. Более того, они "оценили" его и не выразили никакого беспокойства.

Если это правда, то перед нами не просто глупость Гарри. Перед нами - циничная операция по дискредитации собственного брата. Уильям, наследник трона, и его жена, не могли не знать, что нацистская форма - это не карнавальный костюм. Они не могли не понимать, какой скандал разразится. И тем не менее, они "одобрили".

Гарри был дурачком. Он надел костюм. Он попал в заголовки газет как "принц-нацист". А Уильям и Кейт остались в тени - чистыми, незапятнанными, образцовыми. Гарри был исключён из военной карьеры (его заявка в Сандхерст оказалась под угрозой), его репутация была разрушена. Уильям спокойно ждал своего часа.


А затем - фигура, вокруг которой и без того ходило достаточно слухов, чтобы королевская семья могла использовать их в своих целях: Меган Маркл..... Американская актриса, разведённая, простолюдинка, и т.д. Гарри влюбился. И снова Уильям и Кейт, по словам Гарри, делали всё, чтобы представить Меган как "чужачку", "проблемную", "не подходящую для королевской семьи". Случайно ли? Или это был второй этап той же операции? Уничтожить Гарри, изолировать его, вынудить покинуть Британию, чтобы он не мешал Уильяму?


Гарри утверждает, что Кейт и Уильям были источником негативных утечек о нём и Меган в прессу. Он пишет, что они "играли в грязные игры", сливая истории, чтобы представить Меган в плохом свете, а себя - в хорошем .

Гарри прямо обвинял Кейт в том, что она сливала прессе истории, которые травили Меган. "Она не была той милой, беззаботной принцессой, которую все видели", - пишет он. Так кто же на самом деле стоит за травлей?


Автор этой книги не утверждает, что Меган была "подослана". У автора этой книги нет никаких доказательств. Но сам факт того, что такая мысль приходит в голову миллионам людей, говорит о многом. Виндзоры - не семья. Это корпорация, в которой идёт беспощадная борьба за власть. И Гарри - не "запасной" (spare), как он сам себя назвал. Он - жертва. Жертва системы, которая перемалывает любого, кто встаёт на пути у наследника.


В 2026 году, после публикации миллионов страниц файлов Эпштейна, имя Меган Маркл оказалось в центре скандала. Мейнстримные СМИ поспешили заявить, что её имя "случайно" всплыло в переписке, а фотографии - "фейк". Но почему они так уверены? Почему они так быстро всё опровергли, не дожидаясь независимого расследования? И почему имя Меган Маркл вообще оказалось в документах о педофиле, если она не имела к нему никакого отношения?

Автор этой книги не утверждает, что Меган Маркл была "яхт-герл" или агентом. Автор лишь задаёт вопрос: если вокруг неё столько дыма, то где пожар?


Мы уже задали вопрос: почему Уильям и Кейт, по словам самого Гарри, так легко согласились надеть на него нацистскую форму? Это был не просто глупый совет. Это была операция по уничтожению репутации.


Но давайте будем честными. Уильям в 2005 году был 23-летним молодым человеком, не обременённым интеллектом. Его образование оставляло желать лучшего - он едва сдал экзамены в Итон, провалился на вступительных тестах в университет (он выбрал Сент-Эндрюсский университет, но с результатами, которые и близко не подходили к стандартным требованиям). Он не был стратегом. Он был исполнителем.


Кейт была ещё хуже. На момент скандала ей был 21 год. Она была студенткой, будущей "королевой-консорт", чья главная задача на тот момент заключалась в том, чтобы правильно улыбаться и не попадать в таблоиды с компроматом. Её интеллектуальные способности, мягко говоря, никогда не были её сильной стороной. Позже, уже став герцогиней, она прославилась лишь своей безупречной одеждой и умением избегать острых вопросов.


Она была дочерью богатых, но не аристократических родителей. Её образование - история искусств в Сент-Эндрюсском университете, где она, по общему признанию, не блистала. У неё не было политического опыта. У неё не было связей в прессе. У неё не было доступа к королевским советникам, кроме тех, кого ей выделили. Она была, по сути, "девушкой, которая выиграла лотерею", выйдя замуж за принца...или девушкой, которую выбрали как скаковую лошадь и назначили принцу...


И эта женщина, по версии Гарри, вдруг стала стратегом, координирующим утечки, организующим травлю, манипулирующим прессой? В 21 год, когда она только вошла в королевскую семью, она боялась ошибиться. Её свекровь, королева Елизавета II, была жива и влиятельна. Придворные советники, которые десятилетиями служили короне, смотрели на неё свысока. Она была на птичьих правах.


Кейт не могла быть дирижёром этой симфонии. У неё не было для этого ни власти, ни опыта, ни ресурсов. Она могла быть только инструментом. Скрипкой, на которой играли другие.


Кто эти другие? Те, кто продвинул её на эту роль. Те, кто вложил миллионы в её "карьеру". Те, кто десятилетиями плетёт сети вокруг британского трона. Их имена известны, но они редко появляются в газетах. Ротшильды. Голдсмиты. Международные финансовые кланы, которые уже два века считают британскую корону своей инвестицией.


Автор не утверждает, что это был заговор. Автор лишь задаёт вопрос: если не они, то кто? Кто ещё имел достаточно денег, связей и мотива, чтобы управлять судьбой наследников британского престола? Кто ещё мог организовать кампанию по уничтожению Гарри и знакомству, а затем и изгнанию Меган?

Кто еще выигрывал от отстранения принца Эндрю из списка претендентов на трон?

Кто ещё выиграл от того, что Уильям остался единственным наследником?


Кейт была не дирижёром. Она была марионеткой. И те, кто дёргал за ниточки, добились своего: Гарри изгнан, Меган уничтожена, Уильям - будущий король. А Кейт? Она получила корону. Но какой ценой? Теперь весь мир знает, что она была пешкой в чужой игре. И её "идеальный образ" навсегда запятнан этой тенью


Кто же тогда придумал план? Кто надоумил Кейт "оценить" костюм и подтолкнуть Гарри к пропасти?


Ответ может быть очень неудобным для Виндзоров. Семья Миддлтон - а точнее, её мать, Кэрол Голдсмит - имела тесные связи с еврейскими финансовыми кругами Лондона. Сама Кейт, будучи крещёной англиканкой, тем не менее была воспитана матерью, носившей девичью фамилию Голдсмит. А Голдсмиты - это семья, связанная с Ротшильдами и другими влиятельными еврейскими династиями, которые веками плели свои сети при европейских дворах.


Что, если Кейт была не просто наивной девушкой, а агентом влияния? Что, если через неё в Кенсингтонский дворец поступали "советы", которые она передавала Уильяму, а тот - Гарри? "Надень этот костюм". "Познакомься с этой актрисой". "Она тебе подходит".


Гарри влюбился. Меган - разведённая, американка, смешанной расы, c "дымящейся" репутацией, феминистка - была идеальной бомбой. Она должна была вызвать скандал. Она его вызвала. И Виндзоры, следуя своей природе, сделали то, что от них ожидали: они изгнали "чужачку".


Результат: Гарри и Меган вычеркнуты. Уильям и Кейт - единственные наследники. А те, кто стоял за кулисами, добились своего: британская корона, один из главных символов западного мира, оказалась под контролем людей, связанных с самыми влиятельными финансовыми кланами Европы, и исходя из законов галахи можно констатировать, что при нынешнем раскладе британский трон перейдет от немцев к евреям.


Автор не утверждает, что за скандалом с Меган стоит Кейт и клан Ротшильдов. Автор лишь задаёт вопросы. Почему Кейт, девушка без выдающегося ума, вдруг стала ключевым игроком в этой интриге? Откуда у неё взялись такие навыки манипуляции, у молодой женщины которой на тот момент было лишь 21 год и которая находилась на "птичьих правах" и почему она не боялась последствий от одной лишь попытки посеять конфликт между Уильямом и Гарри ? И кто стоял за её плечом, когда она давала "советы" наследнику престола?


## 7.1.10. Внутренние войны Виндзоров


Предыдущие разделы этой главы были посвящены юридической нелегитимности британской монархии - немецкой крови, нарушению indigenat, парламентскому произволу, морганатическим бракам. Всё это - фундаментальные, неоспоримые факты, которые сами по себе достаточны для вынесения вердикта.


Но есть и другой слой. Слой, который не касается законов и парламентских актов. Слой, который обнажает внутреннюю гниль Виндзоров - их интриги, борьбу за власть, взаимные предательства. Читатель должен понять: Виндзоры - не семья. Это корпорация, где каждый борется за место у трона.


---


### Камилла против Уильяма - битва за регентство


Официальный нарратив гласит, что король Карл III и его жена Камилла - образцовая пара, а наследник Уильям - любящий сын, уважающий мачеху. Неофициальный - совсем иной.


Инсайдеры утверждают, что Камилла десятилетиями добивалась короны. И теперь, когда она её получила (пусть и без титула королевы, а лишь как "принцесса-консорт"), её цель - обеспечить будущее для своей семьи, а не для Уильяма. Говорят, она лоббирует интересы своих детей от первого брака - Тома Паркер-Боулза и Лауры Лопес - пытаясь вывести их в высший свет за счёт ресурсов короны. Том уже получил право наследования поместья Рэй Милл, которое Камилла унаследовала от своего отца. А это поместье стоит миллионы.


Уильям, в свою очередь, не забыл, как Камилла разрушила брак его родителей. Он был подростком, когда скандал с "тампонгейтом" (слитые записи телефонных разговоров Чарльза и Камиллы) взорвал британскую прессу. Он видел, как его мать, Диана, плакала. Он видел, как его отец предавал её. И он никогда не простил Камиллу.


Их "перемирие" - это холодная война, которая вспыхнет, как только Карл III потеряет способность править. Кто будет регентом, если король впадет в деменцию или станет недееспособным? По закону, регентом должен стать следующий взрослый наследник - то есть Уильям. Но Камилла, как супруга монарха, будет бороться за влияние. Она уже сейчас окружает Карла своими людьми, изолируя его от Уильяма.


Виндзоры молчат. Но молчание - это не мир, это подготовка к войне.


---


### Кейт против Меган - война герцогинь


История с "плачем Меган" и "буллингом со стороны Кейт" - не просто склока, которую раздули таблоиды. Это борьба за доминирование.


Кейт, будущая королева-консорт, видела в Меган угрозу. Меган была американкой, актрисой, разведённой, но она была харизматичной. Она говорила. Она улыбалась. Она мгновенно стала любимицей прессы. Кейт, которая десятилетиями оттачивала "идеальную улыбку" и "идеальный образ", оказалась в тени.


Операция по изгнанию Меган была спланирована в Кенсингтонском дворце. Утечки в прессу, анонимные источники, "случайные" фото, где Кейт выглядит безупречно, а Меган - растерянно. История о том, как Меган заставила Кейт плакать на примерке платьев для принцессы Шарлотты, была тут же опровергнута. Но опровержение вышло тихо, а обвинение - громко. Это классическая техника информационной войны.


Это была не защита - это была казнь. И Кейт выиграла. Меган и Гарри изгнаны, живут в Калифорнии, пишут мемуары и снимают сериалы для Netflix. А галахическая еврейка Кейт - будущая королева, хотя ее брак с Уильямом является морганатическим.


Но какой ценой? Теперь весь мир знает, что Виндзоры пожирают своих. "Меганпластика" стала символом жестокости и лицемерия британской монархии.


---


### Принц Эндрю - троянский конь


Чарльз вычеркнул Эндрю из наследников. Формально - "добровольное отстранение от обязанностей". Фактически - публичная казнь. Эндрю больше не появляется на церемониях, его дочери, Беатрис и Евгения, лишены титулов "королевские высочества", его имя удалено со всех королевских сайтов.


Но юридически это ничтожно. Король не имеет права вычёркивать наследников. Порядок наследования определён Актом о престолонаследии 1701 года и последующими актами. Эндрю в этом порядке стоит. Никакой акт парламента его не исключал. Никакого его собственного отречения не было.


Эндрю - "спящий" претендент. И у него есть мотив. Его дочери унижены. Его самого выставили изгоем. Его имя навсегда связано с Джеффри Эпштейном и обвинениями в сексуальном насилии. Но у него есть доступ к старым архивам, к тайнам, которые он копил десятилетиями. Он знает, где лежат скелеты в шкафу Виндзоров.


Что, если Эндрю решит отомстить? Что, если он начнёт сливать компромат на Карла и Камиллу? Он уже ничего не теряет. Его репутация уничтожена.


Эндрю - бомба замедленного действия под троном Карла III. И никто не знает, когда она взорвётся. Но какую гордость испытают англичане, если на их троне окажется официально признанный король-педофил?


Но скандалы с Эпштейном - лишь верхушка айсберга. Королевский биограф Эндрю Лауни, написавший книгу о доме Йорков, утверждает, что Эндрю десятилетиями приглашал проституток в Букингемский дворец. Сотрудники жаловались начальству. Ничего не делалось.


Мало того, принц использовал своих телохранителей - оплачиваемых налогоплательщиками - для поиска женщин. Он посылал их в Королевский балет приглашать балерин на встречи. Предпочтение отдавал блондинкам.


У Эндрю был "фирменный приём". Он приводил женщин в тронный зал Букингемского дворца и позволял им сидеть на троне королевы. Фотографии таких "посещений" не публиковались, но свидетели подтверждают.


Это - человек, который был вторым сыном королевы. Который получал миллионы из бюджета. Которого королева называла "любимым сыном". И который использовал своё положение для систематической организации секс-вечеринок в главном дворце страны.


Однако следует заметить, что Эндрю не единственный кто так себя вел в "королевском" семействе.

В 2015 году интернет облетело видео: голый мужчина спускается по связанным простыням из окна Букингемского дворца, срывается и падает. Официально это назвали "рекламой сериала". Но почему реклама выглядела как любительская съёмка? Почему никто не признал себя актёром? Почему видео было удалено со всех платформ? Возможно, это был реальный инцидент, который королевская семья поспешила скрыть. А сериал стал удобным прикрытием. Автор не утверждает. Но читатель вправе задуматься.


---


### Тайна отцовства Гарри


Миллионы людей видят, что принц Гарри - копия Джеймса Хьюитта, любовника его матери. Не только цвет волос, но и форма лица, разрез глаз, улыбка, даже жесты. Официальные лица, включая самого Хьюитта, отрицают отцовство, указывая на даты.


Хьюитт утверждает, что его роман с Дианой начался в 1986 году, когда Гарри уже было два года. Но сам Гарри родился в 1984 году. Если верить Хьюитту, он не может быть отцом. Но миллионы людей не верят Хьюитту. Они видят то, что видят.


Диана - мать Уильяма и Гарри не была святой. Вот лишь часть публично известного списка ее любовников:


| Имя | Кто | Статус подтверждения |

| ------------------ | --------------------------- | ---------------------------------------------------------------------------------- |

| Джеймс Хьюитт | Инструктор по верховой езде | Подтверждён самой Дианой через её телохранителя Кена Уорфа и в книге Эндрю Мортона |

| Доди аль-Файед | Сын египетского миллиардера | Подтверждён (погибли вместе) |

| Оливер Хоар | Арт-дилер | Подтверждён через письма Дианы |

| Хаснат Хан | Кардиолог | Подтверждён через интервью самой Дианы |


И вот что странно. Почему тогда Уильям и Кейт, по словам самого Гарри (в его мемуарах "Spare"), так легко согласились надеть на него нацистскую форму со свастикой? Почему они "оценили" костюм и не предупредили его о последствиях? Почему они помогли уничтожить его репутацию?


Может быть, потому что они знают правду? Потому что для них Гарри - не брат, а "бастард конюха", которого нужно было вышвырнуть с пути к трону. Уильям - будущий король. Гарри - "запасной", как он сам назвал свои мемуары. Но даже запасной может быть опасен, если у него есть законные права на трон. А если Гарри - бастард, то его права равны нулю.


Гарри, если он прочитает эту книгу, должен задуматься. Его изгнали не только из-за Меган. Возможно, его изгнали потому, что он всегда был чужаком в этой семье и возможно через Меган транслировались идеи как расчистить путь к трону от потенциальных конкурентов?


---


### След Ротшильдов


Семья Миддлтон - её мать, Кэрол, носила девичью фамилию Голдсмит. Эта фамилия хорошо известна в еврейских кругах Британии. Голдсмиты - семья, связанная с Ротшильдами и другими еврейскими финансовыми династиями.


Официально утверждается, что сама Кейт, конечно, крещена и посещает англиканскую церковь. Её дети - принц Джордж, принцесса Шарлотта и принц Луи - воспитываются в христианской вере. Однако, согласно иудейскому религиозному закону (галахе), публичное принятие другой веры или даже формальное отречение от иудаизма не меняет статуса еврея, если мать - еврейка. Как сказано в Талмуде (Шулхан Арух, YD 268:12), еврей, вынужденно или добровольно принявший другую религию, остаётся евреем во всех отношениях. Более того, его дети, даже рождённые и воспитанные в христианстве, тоже считаются евреями. Таким образом, аргумент "Кейт ходит в церковь" с точки зрения галахи ничего не доказывает.


И вот что важно: в еврейской истории известно множество случаев, когда евреи под угрозой смерти или изгнания публично принимали христианство, оставаясь втайне верными иудаизму. Их называли анусим ("принуждённые") или, уничижительно, марраны. Согласно еврейскому закону (галахе), такие люди остаются евреями. Их дети и внуки - тоже евреи. Даже если они ходят в церковь. Даже если они становятся королями.


Поэтому аргумент "Кейт венчалась в церкви" ничего не доказывает. Если у Кэрол Голдсмит были еврейские корни, то Кейт - еврейка по галахе. А если Кейт еврейка, то её дети - тоже евреи.


Таким образом будущие короли Англии - евреи. Христианнейшая монархия, которая веками преследовала евреев - изгоняла их, грабила их, обвиняла в ритуальных убийствах, - теперь сама состоит из евреев.


Ирония судьбы или спланированный брак? Автор не берётся утверждать. Но читатель вправе задуматься.


### 7.1.11. Куклы и кукловоды: интеллектуальная несостоятельность наследной системы


Гарри надел нацистскую форму не потому, что он был юн и глуп. Он надел её потому, что он действительно глуп. И это не оскорбление, а клиническая констатация факта, которая в любой нормальной системе отсеяла бы такого человека от любой ответственной должности, не говоря уже о троне.


Но давайте будем честны. Уильям на момент скандала был не намного умнее. Его образование - Итон, Сент-Эндрюсский университет - это не свидетельство его интеллекта, а свидетельство привилегий. Как и Гарри, он никогда в жизни не конкурировал. Он не сдавал экзамены на общих основаниях. Его учителя, его наставники, его командиры в армии - все они заискивали перед ним. Все они боялись поставить ему двойку, дать неудовлетворительную характеристику, сказать, что он недостаточно хорош. Потому что он - будущий король.


А что говорить о Кейт? Девушка из богатой, но не гениальной семьи, чьи интеллектуальные способности, мягко говоря, никогда не были её сильной стороной. Её главное достижение - правильная улыбка и умение не попадать в скандалы. Она - идеальная "королева-консорт" для эпохи Instagram: красивая картинка, за которой нет ничего.


И все эти три человека - Гарри, Уильям, Кейт - чей суммарный интеллектуальный уровень вряд ли дотягивает до среднего студента любого провинциального университета, являются главными фигурами в самой известной монархии мира. Они принимают решения? Нет. Они управляют страной? Нет. Они даже собой управляют с трудом.


Но тогда кто управляет ими? Кто принимает решения от их имени?


Здесь мы подходим к фундаментальному закону всех монархических дворов, от Вавилона до Британии: за каждым троном стоит сеть теней. Коалиции советников, придворных, финансовых советников, шуринов и кузин, которые борются за влияние на монарха. Монарх - это не правитель. Монарх - это поле битвы. И чем глупее и слабее монарх, тем интенсивнее битва за контроль над ним.


История знает сотни примеров, когда слабоумные короли и императоры становились игрушками в руках фаворитов, любовниц, религиозных фанатиков или иностранных держав. Достаточно вспомнить Людовика XV и мадам де Помпадур, Павла I и его гатчинских выскочек, или последних Романовых и Распутина. Монархия не защищает от глупости. Она её культивирует.


Виндзоры - идеальный пример такой системы. Гарри - явный аутсайдер, "запасной", чья глупость была ему на руку врагам внутри собственной семьи. Уильям - "золотой мальчик", чья ограниченность делает его идеальной марионеткой для тех, кто сможет получить к нему доступ. Кейт - женщина, чья роль всегда была декоративной, но которая оказалась в эпицентре борьбы за влияние, потому что через неё можно было влиять на Уильяма.


И все эти люди - их образ жизни, их дворцы, их поездки, их безопасность, их "дырявые носки" и "поездки на автобусе" - оплачиваются налогоплательщиками. Британцы платят миллиарды фунтов, чтобы содержать династию интеллектуально неполноценных марионеток, за спиной которых идёт постоянная, грязная борьба за власть.


Но самое страшное даже не в деньгах. Самое страшное - в жизнях. Когда разразится следующий кризис, когда Британию втянут в очередную войну, чьи дети будут умирать в окопах? Дети налогоплательщиков. А дети Виндзоров будут надевать красивые мундиры и делать селфи на безопасном расстоянии от фронта. Потому что они - "ценное достояние нации". Потому что они - будущие короли. Даже если их интеллектуальный уровень не дотягивает до среднего школьника.


Таков главный парадокс наследственной власти: она производит на свет правителей, которые не смогли бы пройти собеседование на должность менеджера среднего звена. И эти правители становятся полем битвы для других, более умных, более амбициозных, более безжалостных игроков. А народ платит за это своими деньгами и жизнями своих детей.


Гарри со свастикой - не аномалия. Он - закономерный продукт системы, которая не требует от своих "избранников" ничего, кроме правильной родословной. И пока эта система существует, она будет производить на свет таких, как он. А за их спинами всегда будут те, кто дергает за ниточки.


#### 7.1.12. Моральное разложение


Юридическая нелегитимность - это основа. Но есть ещё и моральное разложение, которое будет подробно рассмотрено в Главе 4. Здесь мы упомянем лишь несколько фактов, чтобы читатель понял: Виндзоры гнилы не только юридически, но и морально.


Принц Эндрю, второй сын королевы Елизаветы II, был близким другом Джеффри Эпштейна - педофила, организовавшего сеть сексуальной эксплуатации несовершеннолетних. В 2022 году принц Эндрю выплатил миллионы долларов женщине, обвинившей его в сексуальном насилии над ней, когда ей было 17 лет. Он был лишён королевских званий и титулов, но сохранил своё состояние и продолжает жить в королевском поместье.


Брак принца Чарльза и леди Дианы Спенсер, который подавался как "сказка", был фарсом с самого начала. Чарльз не прекращал отношений с Камиллой Паркер-Боулз (на которой в конце концов женился после смерти Дианы). Диана, в свою очередь, имела романы с Джеймсом Хьюиттом, Доди аль-Файедом и другими. Британские таблоиды десятилетиями зарабатывали на этом, а королевская семья делала вид, что ничего не происходит.


Миллионы британцев, да и людей по всему миру, видят разительное сходство принца Гарри с Джеймсом Хьюиттом - любовником его матери. Сходство, которое выходит далеко за рамки цвета волос: форма лица, разрез глаз, улыбка, даже жесты. Официальные лица, включая самого Хьюитта, отрицают отцовство, указывая на даты. Но миллионы людей видят то, что видят. И этот разрыв между "официальной версией" и "тем, что очевидно", является идеальной метафорой кризиса доверия к институту монархии в целом.


Королевская пропаганда изображает Виндзоров как образец семейных ценностей, как "моральный ориентир нации". Но реальность - это Эпштейн, разводы, измены, судебные иски и постоянные скандалы. Виндзоры не имеют права учить народ морали. Они сами - воплощение разложения.


Однако, повторюсь, это лишь дополнение к основному аргументу. Главное - юридическая нелегитимность. И она доказана. Английской династии не существует. Есть немецкая династия, которая захватила чужой трон и удерживает его с помощью парламентских фикций и полицейской силы.


---


## 7.1.13. Демонтаж Виндзоров: судебная стратегия для британского гражданина


Глава доказала: Виндзоры не имеют права на трон. Они - немецкая династия, посаженная на престол парламентским актом 1701 года в обход законных наследников. Они переименовали себя в 1917 году, чтобы скрыть немецкое происхождение. Они заключали морганатические браки, которые в любой нормальной династической системе лишили бы их потомство прав на корону. Отречение Эдуарда VIII в 1936 году было юридической фикцией, оформленной парламентом, не имеющим права распоряжаться троном.


Теперь встаёт вопрос: что с этими знаниями делать? Как применить их не в академическом споре, а в реальной юридической плоскости?


Ответ: через суд. Не через митинг, не через петицию, не через гневный твит. Через иск. Судебный процесс - даже проигранный - превращает исторические факты в юридические документы. А документы живут веками.


### Почему именно суд


Британская монархия - самая знаменитая в мире. Букингемский дворец, смена караула, королевская свадьба, транслируемая на миллиард зрителей. Кажется, что это незыблемо. Что это навсегда.


Но именно эта публичность - их слабость. Виндзоры не могут спрятаться. Они не могут сделать вид, что иска не было. Если гражданин подаёт в суд и утверждает, что Карл III сидит на троне незаконно - мир узнает об этом. Не потому что британская пресса независима, а потому что такая новость сама пробивает себе дорогу. Слишком громкая. Слишком скандальная. Слишком опасная, чтобы её замолчать полностью.


И Виндзоры окажутся в ловушке. Отвечать по существу - значит признать, что вопрос о легитимности вообще может обсуждаться в суде. Отмалчиваться - значит выглядеть испуганными. Пытаться заблокировать процесс - значит демонстрировать, что им есть что скрывать.


### Проблема: иммунитет короны


Первый и самый серьёзный барьер - доктрина суверенного иммунитета. Британская корона не может быть судима в собственных судах. Этот принцип уходит корнями в средневековье: король есть источник правосудия, и суды действуют от его имени. Судить короля в его собственном суде - юридический нонсенс.


Более того, Акт о коронных производствах 1947 года (Crown Proceedings Act 1947) хотя и разрешил подавать иски против Короны в гражданских делах, прямо исключил из своей сферы действия самого монарха. Карл III лично неподсуден.


Значит ли это, что путь закрыт? Нет. Это значит, что нужно идти в обход.


### Обходной путь первый: Европейский суд по правам человека


Великобритания вышла из Европейского Союза, но остаётся членом Совета Европы и подписантом Европейской конвенции о правах человека. Это означает, что любой британский гражданин, исчерпавший внутренние средства правовой защиты, может обратиться в Страсбург.


Как это применить к Виндзорам? Статья 6 Конвенции гарантирует право на справедливое судебное разбирательство. Статья 13 - право на эффективное средство правовой защиты. Статья 14 запрещает дискриминацию.


Британский гражданин, желающий оспорить легитимность монарха, столкнётся с тем, что ни один британский суд не примет его иск к рассмотрению. Ему скажут: "Корона неподсудна". Это означает, что по данному вопросу у него нет доступа к правосудию вообще. А это - прямое нарушение статьи 6 и статьи 13 Конвенции.


Кроме того, можно апеллировать к статье 3 Протокола No1, которая гарантирует право на свободные выборы законодательной власти. Если парламент, принимающий законы от имени народа, был сформирован в условиях, где глава государства занимает свой пост незаконно, - то избиратели лишены легитимного представительства. Это не историческая абстракция. Это длящийся конституционный дефект.


ЕСПЧ не может низложить Карла III. Но он может признать, что британское государство нарушает права своих граждан, отказывая им в судебной защите по вопросу легитимности главы государства. Такое решение - даже если оно ограничится констатацией нарушения - станет юридической бомбой, которую невозможно будет игнорировать ни в Лондоне, ни в Эдинбурге, ни в Оттаве.


### Обходной путь второй: суды королевств Содружества


Канада. Австралия. Новая Зеландия. Все они признают британского монарха своим главой государства. Но их суды не являются "судами Короны" в том же смысле, что и британские.


Канадский суд не обязан применять британскую доктрину суверенного иммунитета в том же объёме. Канадский гражданин может подать иск не против Карла III лично, а против канадского государства, которое признаёт его королём без достаточных правовых оснований. Предмет иска - не низложение монарха, а признание юридического факта: лицо, занимающее пост главы государства, не имеет на это законных прав.


Канадский суд может отклонить иск. Но он должен будет объяснить, почему. И это объяснение - в отличие от британского "корона неподсудна" - должно будет опираться на канадское право, канадскую конституцию и канадские прецеденты. А канадское право в этом вопросе значительно более гибкое.


### Кто может быть истцом


Идеальный истец - не абстрактный гражданин, недовольный налогами. Идеальный истец - потомок Стюартов.


Дом Стюартов правил Англией, Шотландией и Ирландией. Их свергли, изгнали, объявили вне закона. Но право крови не отменяется парламентским актом. Если существует человек, который может доказать своё прямое происхождение от Якова II Стюарта, - этот человек имеет больше прав на британский трон, чем любой Виндзор.


И такой человек существует. Глава дома Виттельсбахов, Франц Баварский, является прямым потомком Стюартов по женской линии. Он никогда публично не претендовал на британский престол, но он и не отказывался от своих прав. Якобиты признают его законным королём Англии, Шотландии и Ирландии под именем Франциска II.


Если Франц Баварский или его уполномоченный представитель подаст иск, это будет не просто "мнение недовольного гражданина". Это будет династический спор, в котором одна сторона предъявляет генеалогическое древо, восходящее к королям XVII века, а другая сторона - парламентский акт 1701 года и смену вывески 1917 года.


Даже если Франц Баварский не захочет участвовать лично, сам факт существования такого претендента усиливает любой другой иск. Потому что он доказывает: у британской короны есть альтернатива. Не абстрактная республика, а конкретный человек с конкретными правами.


Другие категории истцов:


- Британский налогоплательщик, чьи деньги идут на содержание нелегитимного института.


- Республиканская организация (например, Republic), чьи уставные цели прямо совпадают с предметом иска.


- Шотландский или валлийский националист, для которого нелегитимность Лондона - дополнительный аргумент за независимость.


### На чём строить иск: пять столпов


Иск должен опираться на документированные факты, а не на риторику.


Столп первый: немецкая кровь. Династия Виндзоров - это немецкая династия Саксен-Кобург-Гота, переименованная в 1917 году для маскировки. Никакой связи с Плантагенетами, Тюдорами и Стюартами по прямой мужской линии. Indigenat нарушен грубо и очевидно.


Столп второй: Акт о престолонаследии 1701 года. Парламент не имеет права распоряжаться короной. Корона передаётся по праву крови, а не по решению комитета. Акт 1701 года, пригласивший на трон Софию Ганноверскую в обход законных наследников-католиков, является актом узурпации - присвоения парламентом власти, которая ему никогда не принадлежала.


Столп третий: отречение Эдуарда VIII. В классическом династическом праве король не может уйти в отставку. Трон - не должность, а сакральное бремя. Отречение Эдуарда VIII в 1936 году, оформленное парламентским актом, - юридическая фикция. Эдуард оставался законным королём до своей смерти в 1972 году, а Георг VI, Елизавета II и Карл III являются узурпаторами по отношению к нему.


Столп четвёртый: морганатические браки и династический произвол. Британская корона систематически нарушала фундаментальный принцип равнородных браков, причём делала это двумя разными способами - и оба одинаково разрушительны для легитимности.


С одной стороны - классические морганатические союзы, где одна из сторон не имеет королевской крови. Брак Георга V с Марией Текской: её отец был сыном морганатического брака, и сама Мария носила титул всего лишь "Её Светлость", пока королева Виктория не повысила её до королевского высочества специальным указом - то есть происхождение было исправлено не кровью, а административным решением. Брак принца Чарльза с Дианой Спенсер: древний аристократический род, но не королевская кровь. Брак принца Гарри с Меган Маркл: американская актриса, разведённая, простолюдинка - морганатический союз в чистейшем виде. Брак Чарльза с Камиллой Паркер-Боулз: разведённая женщина не королевской крови, для которой парламент задним числом изобрёл титул "принцесса-консорт", потому что королевой она стать не может.


С другой стороны - брак Елизаветы II с принцем Филиппом Греческим, где проблема была не в отсутствии королевской крови (Филипп был принцем по рождению), а в политической реальности. Греческая монархия была свергнута, семья Филиппа изгнана, а его дядя, король Константин I, считался врагом Британии из-за симпатий к Германии в Первую мировую. Принц, по крови абсолютно равнородный, стал политически токсичным. Решение британского истеблишмента было не просто лицемерным - оно было хирургическим и унизительным. Филиппа заставили отказаться от собственного имени, от греческих и датских титулов, от православной веры. Ему выдали новую фамилию - Маунтбеттен, англизированную версию фамилии его матери. Ему присвоили британское гражданство, которого у него никогда не было. И только после того, как его личность была полностью пересобрана, ему разрешили жениться на наследнице престола. Парламент в очередной раз продемонстрировал, что корона - не сакральное наследство, а политическая собственность, условия передачи которой он определяет по своему усмотрению. Кровь принца не имела значения. Имела значение его политическая благонадёжность, сертифицированная новым британским паспортом.


Общий итог: из шести последних крупных королевских браков (Георг V, Эдуард VIII, Георг VI, Елизавета II, Чарльз, Гарри) ни один не был заключён с соблюдением всех требований классического династического права - либо кровь была недостаточно королевской, либо жениха приходилось принудительно переделывать под британские стандарты. Это не исключения. Это система.


Столп пятый: парламентский произвол. Парламент принимает акты о престолонаследии, разрешает и запрещает браки, изобретает титулы, вычёркивает принцев из очереди. Монарх не суверен - монарх слуга парламента. Это не монархия. Это республика с наследственным церемониймейстером.


### Почему суд откажет - и почему это не важно


Любой юрист в Лондоне скажет: иск будет отклонён. И будет прав.


Британский суд откажет, сославшись на иммунитет короны. Европейский суд может признать нарушение, но не сможет сместить монарха. Канадский или австралийский суд может отклонить иск по мотивам отсутствия standing или истечения сроков давности.


Но это не поражение. Это топливо для процесса.


Сам факт подачи иска - новость. Отказ суда - вторая новость. Обжалование - третья. Каждый этап заставляет Виндзоров и их адвокатов публично объяснять, почему вопрос о легитимности вообще не должен обсуждаться. И каждое такое объяснение звучит как признание: "Мы боимся этого вопроса".


Аргументы иска будут зафиксированы в юридическом документе. Этот документ можно цитировать. Его можно приложить к книге. Его можно пересылать, публиковать, переводить на другие языки. Он становится частью публичного пространства.


А британская пресса, при всей своей продажности, не сможет проигнорировать иск от потомка Стюартов против Виндзоров. Это слишком сочная история. Газеты, которые десятилетиями живут за счёт королевских скандалов, получат скандал такого масштаба, который затмит и Меган, и Эпштейна, и нацистскую форму Гарри. Они не устоят. Они не смогут устоять, потому что это поставит под вопрос само их существование как СМИ: если ты не написал про иск, оспаривающий легитимность монарха, ты не газета, а пресс-служба дворца.


### Практический план


Для британского гражданина или группы граждан, желающих действовать, последовательность шагов такова:


Шаг первый. Найти юриста, специализирующегося на конституционном праве и правах человека. Он должен понимать, что цель процесса - не немедленная победа, а создание публичного прецедента.


Шаг второй. Подготовить исковое заявление, опирающееся на пять столпов. Факты, документы, прецеденты. Никаких "немецких узурпаторов" в тексте - это остаётся в книге. В суде нужен холодный юридический язык.


Шаг третий. Подать иск в британский суд, получить неизбежный отказ на основании иммунитета короны. Зафиксировать отказ.


Шаг четвёртый. Обжаловать отказ в ЕСПЧ. Аргумент: британская система лишает гражданина права на судебную защиту по вопросу легитимности главы государства, что нарушает статью 6 и статью 13 Европейской конвенции.


Шаг пятый. Параллельно подать иск в одной из юрисдикций Содружества - Канаде, Австралии или Новой Зеландии, где суды не связаны британской доктриной иммунитета короны в том же объёме.


Шаг шестой. Документировать каждый этап процесса, публиковать пресс-релизы, давать интервью, использовать каждое судебное заседание как информационный повод.


Ни один из этих шагов не гарантирует, что Виндзоры сложат короны. Но каждый шаг приближает момент, когда британское общество больше не сможет притворяться, что на троне сидит законная династия. Потому что одно дело - читать книгу, полную гневных обличений. Другое дело - наблюдать, как высшие суды страны и Европы один за другим уклоняются от ответа на простой вопрос: по какому праву этот человек носит корону?


Именно это уклонение и станет главным доказательством. Им нечего предъявить, кроме парламентского акта трёхсотлетней давности и смены вывески столетней давности. И однажды этого окажется недостаточно.


###

## Глава 8. Испания: монархия, назначенная диктатором


Испанская монархия занимает в европейском пантеоне особое, уникальное место. Британцы пытаются скрыть немецкое происхождение своей династии за патриотическими вывесками. Датчане делают вид, что их Глюксбурги - древние короли, а не назначенцы великих держав. Шведы и вовсе забыли, что основатель их династии - революционный фанцузский генерал, который носил на теле "Смерть королям". Но испанцы превзошли всех. Потому что испанская монархия - это единственная монархия в Европе, которая была восстановлена не парламентом, не народным голосованием, не международным договором, а личной волей диктатора. Франсиско Франко, каудильо Испании милостью Божьей и собственных танковых дивизий, лично назначил Хуана Карлоса своим преемником. Он сделал это в 1969 году, за шесть лет до своей смерти, и сделал это вопреки всем законам династического права, вопреки правам законного наследника - отца Хуана Карлоса, дона Хуана, графа Барселонского, вопреки самой идее монархии как института, существующего независимо от воли временщиков.


Испанские Бурбоны - это не древняя династия, восстановленная в своих правах после временного перерыва. Это марионетки, посаженные на трон диктатором и легитимизированные задним числом конституцией, написанной под надзором франкистов. Они правят страной, которая формально является парламентской монархией, но в чьей конституции до сих пор сохранилась статья 57, дискриминирующая женщин в праве наследования престола - позорный анахронизм, который Европейский Союз годами критикует, но который испанские элиты не смеют тронуть, потому что он - часть хрупкого компромисса, на котором держится вся постфранкистская политическая конструкция.


В этой главе мы препарируем испанскую монархию по всем критериям классической легитимности. И результат будет, пожалуй, самым сокрушительным из всех. Потому что если другие династии хотя бы пытаются имитировать древность и преемственность, испанские Бурбоны не могут претендовать даже на это. Их история - это история разрывов, узурпаций, гражданских войн и коррупционных скандалов, рядом с которыми меркнут даже подвиги британского принца Эндрю.


### 8.1. Бурбоны: династия с тремя смертями и тремя воскрешениями


Испанские Бурбоны формально правят Испанией с 1700 года, когда внук Людовика XIV, Филипп Анжуйский, взошёл на мадридский трон под именем Фелипе V после долгой и кровавой войны за испанское наследство. Уже это начало должно насторожить любого легитимиста: династия пришла к власти не по праву крови, а по завещанию бездетного короля Карла II, чья воля была оспорена половиной Европы и утверждена лишь силой оружия. Но даже если закрыть глаза на это сомнительное начало, дальнейшая история Бурбонов в Испании - это хроника непрерывных катастроф, разрывов и реставраций, каждая из которых лишь усугубляла их нелегитимность.


Первый разрыв произошёл в 1808 году, когда Наполеон вторгся в Испанию, заставил Карла IV и его сына Фердинанда VII отречься от престола и посадил на трон своего брата Жозефа Бонапарта. Бурбоны вернулись в 1814 году, после поражения Наполеона, но это возвращение было не актом права, а результатом военной победы антифранцузской коалиции. Фердинанд VII, взойдя на трон, немедленно отменил конституцию 1812 года и установил режим жестокой реакции - что, впрочем, не спасло его династию от нового разрыва.


Второй разрыв наступил в 1868 году, когда революция, известная как "Славная", свергла королеву Изабеллу II. Бурбоны снова потеряли трон - на этот раз на шесть лет.

Во главе этого переворота стоял генерал Хуан Прим - фигура, которую испанская историография предпочитает обходить стороной, потому что его действия обнажают всю искусственность монархической "традиции". Прим не просто сверг королеву. Он, став премьер-министром, лично отправился в турне по европейским дворам в поисках нового короля для Испании. Как будто корона - это не сакральный символ, а вакантная должность, на которую нужно найти подходящего кандидата. Ему приписывают циничную фразу, идеально характеризующую всю эту вакханалию: "Искать демократического монарха в Европе - всё равно что искать атеиста на небесах". После долгих торгов выбор пал на Амадея Савойского, сына итальянского короля. Прим лично убедил кортесы проголосовать за эту кандидатуру. А затем, 27 декабря 1870 года, в день, когда Амадей прибыл в Испанию, чтобы занять трон, Прим был смертельно ранен неизвестными и умер через три дня. Это не восстановление монархии. Это кадровая политика, проводимая под дулами пушек. Испанский трон в 1870 году был не унаследован по праву крови, а присуждён генералом-революционером, действовавшим от имени "нации", но по факту - как военный диктатор. И этот прецедент навсегда лишает Бурбонов права говорить о какой-либо "исторической легитимности


В 1874 году военный переворот под руководством генерала Мартинеса Кампоса восстановил монархию, посадив на трон сына Изабеллы, Альфонсо XII. Но это была не реставрация права. Это был военный путч, прикрытый монархическим флагом. Испанская корона в очередной раз стала не наследственным правом, а трофеем, который победившая фракция генералитета вручила удобному кандидату.


Третий разрыв - самый катастрофический. В 1931 году, после муниципальных выборов, на которых республиканцы одержали победу в крупных городах, Альфонсо XIII покинул страну, даже формально не отрекаясь от престола. Была провозглашена Вторая Испанская Республика. Бурбоны потеряли всё. Они стали изгнанниками, живущими на подачки родственников и ностальгирующими о былом величии. С точки зрения классического династического права, республика - это разрыв династической непрерывности. Корона не может быть "временно приостановлена". Она либо существует, либо нет. И если она перестала существовать, восстановить её может только новый акт учредительной власти - например, учредительное собрание, созванное народом. Но никак не личная воля диктатора.


И тем не менее именно это произошло. В 1947 году Франсиско Франко, победитель гражданской войны, диктатор, правивший Испанией железной рукой, принял Закон о наследовании поста главы государства. Этот закон провозглашал Испанию "королевством", но оставлял пост главы государства за Франко пожизненно. Короля не было. Был "каудильо", который обещал когда-нибудь, в неопределённом будущем, восстановить монархию. На каких условиях? На тех, которые он сам установит. По какому праву? По праву победителя в гражданской войне.


В 1969 году Франко наконец назвал имя. Он предложил кортесам - марионеточному парламенту своего режима - утвердить Хуана Карлоса де Бурбона в качестве "принца Испании" и своего будущего преемника. Обратите внимание на юридическую конструкцию: не "наследника престола", а "преемника на посту главы государства". Франко тщательно избегал признания того, что восстанавливает монархию в династическом смысле. Для него Хуан Карлос был просто продолжением его собственной власти, его политическим наследником, который должен был сохранить режим после смерти каудильо.


Выбор пал на Хуана Карлоса, а не на его отца, дона Хуана, графа Барселонского, по одной простой причине: дон Хуан был слишком независим. Он критиковал Франко, выступал за демократические реформы, отказывался быть пешкой в руках диктатора. Хуан Карлос, напротив, был воспитан при франкистском дворе, прошёл через все три военные академии, принёс присягу верности принципам Национального движения. Франко был уверен, что вырастил послушного наследника. То, что Хуан Карлос после смерти диктатора обманул его ожидания и начал демократизацию, - это отдельная история, но с точки зрения династического права она не имеет значения. Важно другое: человек, ставший королём Испании в 1975 году, получил трон не по праву крови, а по назначению диктатора. Его собственный отец, законный наследник Альфонсо XIII, был жив и формально не отрекался от своих прав до 1977 года - то есть два года Хуан Карлос правил как узурпатор даже по меркам самой бурбонской семьи.


Это не монархия. Это диктатура, нарядившаяся в монархические одежды. Это узурпация в квадрате: сначала Франко узурпировал власть у республики, а затем назначил короля, узурпировав права законного наследника. И вся последующая испанская демократия, все конституционные реформы, всё членство в ЕС и НАТО - всё это стоит на этом гнилом фундаменте. Фундаменте, заложенном диктатором, который считал, что монархия - это просто удобная форма правления, которую можно включать и выключать по своему усмотрению.


### 8.2. Прагматическая санкция 1830 года: как один король сломал династическое право ради дочери


Чтобы понять, почему карлистские войны разрывали Испанию на протяжении всего XIX века, почему династия Бурбонов так и не обрела устойчивости, нужно вернуться к одному документу, который является классическим примером того, как нельзя поступать с династическим правом. Речь идёт о Прагматической санкции, изданной королём Фердинандом VII 29 марта 1830 года.


Фердинанд VII, один из самых отвратительных персонажей испанской истории - трусливый, вероломный, жестокий, - столкнулся с проблемой: у него не было детей. Три брака не принесли наследника. Его брат, дон Карлос, с нетерпением ждал смерти Фердинанда, чтобы унаследовать корону. Согласно салическому закону, введённому в Испании первым Бурбоном Фелипе V в 1713 году, женщины не могли наследовать престол. Поэтому дон Карлос был законным наследником.


Но в 1829 году Фердинанд женился в четвёртый раз - на Марии Кристине Бурбон-Сицилийской. В октябре 1830 года у них родилась дочь, Изабелла. Фердинанд, желая передать трон своему потомству, а не брату, решил изменить закон. Он вспомнил, что его отец, Карл IV, якобы в 1789 году одобрил возврат к старому кастильскому праву, допускавшему наследование женщинами, но этот акт никогда не был опубликован и не вступил в силу. Фердинанд VII просто "опубликовал" его задним числом - через 41 год после предполагаемого принятия.


Это был акт чистого произвола. Фердинанд VII не имел права менять фундаментальный закон престолонаследия по собственной прихоти. Династическое право - это не личная собственность монарха, которую он может завещать кому угодно. Это объективный порядок, существующий независимо от его воли. Когда Фердинанд издал Прагматическую санкцию, он нарушил этот порядок. Он украл корону у своего брата и передал её дочери. И Испания заплатила за это морем крови.


Едва Фердинанд умер в 1833 году, дон Карлос отказался признавать Прагматическую санкцию и провозгласил себя королём Карлом V. Началась Первая карлистская война (1833-1840) - жестокая гражданская война, в которой погибли десятки тысяч испанцев. Карлисты - сторонники дона Карлоса - сражались под лозунгом "Dios, Patria, Rey" ("Бог, Отечество, Король") и отстаивали не просто права конкретного претендента, а сам принцип легитимности: корона не может быть передана женщине, салический закон нерушим, воля монарха не может изменить фундаментальный порядок престолонаследия.


Карлисты проиграли войну, но не исчезли. Они продолжали свою борьбу на протяжении всего XIX и XX веков. Вторая карлистская война (1846-1849). Третья карлистская война (1872-1876). И даже в XX веке, во время гражданской войны 1936-1939 годов, карлистские ополчения - рекете - сражались на стороне Франко, надеясь, что диктатор восстановит законную монархию. Они ошиблись. Франко предал их так же, как предал всех своих союзников. Он выбрал Хуана Карлоса - потомка Изабеллы, то есть именно той линии, которую карлисты считали узурпаторской с 1833 года.


С точки зрения классического династического права, карлисты были правы. Прагматическая санкция 1830 года была незаконна. Изабелла II была узурпатором. Все её потомки, включая нынешнего короля Филиппа VI, сидят на троне, который по праву должен принадлежать старшей мужской линии Бурбонов - линии карлистских претендентов. Испанская монархия нелегитимна не только потому, что её восстановил Франко. Она была нелегитимна с самого 1833 года, с момента смерти Фердинанда VII. Просто потребовалось полтора века гражданских войн, диктатур и конституционных махинаций, чтобы окончательно похоронить этот факт под грудой пропаганды.


### 8.3. Конституция 1978 года: легитимация задним числом


Когда Франко умер 20 ноября 1975 года, Хуан Карлос был провозглашён королём. Но его положение было юридически шатким. Он был королём по воле диктатора, а не по праву наследования. Его отец, дон Хуан, был ещё жив и не отрёкся от своих прав. Испания формально оставалась королевством без конституции, управляемым франкистскими законами.


Хуан Карлос сделал умный политический ход. Он понял, что единственный способ удержать корону - это порвать с франкизмом и возглавить демократический транзит. В 1976 году он назначил премьер-министром Адольфо Суареса, бывшего франкистского функционера, который неожиданно оказался искусным реформатором. В 1977 году прошли первые свободные выборы. В 1978 году была принята новая конституция, одобренная на референдуме.


Конституция 1978 года - это документ, который легитимизировал испанскую монархию задним числом. Статья 57 провозглашает: "Корона Испании наследуется потомками Его Величества дона Хуана Карлоса I де Бурбона, законного наследника исторической династии". Обратите внимание на эту формулировку - "законного наследника исторической династии". Это прямая ложь. Хуан Карлос не был законным наследником. Законным наследником был его отец, дон Хуан, который уступил свои права сыну только в 1977 году, под давлением политических обстоятельств, после того как понял, что иначе монархия просто не выживет.


Но даже если забыть о доне Хуане, сама идея о том, что конституция может "провозгласить" кого-то законным наследником, абсурдна с точки зрения династического права. Законный наследник - это не тот, кого назвала конституция. Законный наследник - это тот, кто имеет право по крови, по династическим законам, существовавшим до всяких конституций. Конституция 1978 года не восстановила монархию. Она создала новую монархию, привязав её к личности Хуана Карлоса и его потомков. Это не реставрация. Это новодел.


И в этом новоделе сохранились позорные анахронизмы. Статья 57.1 испанской конституции до сих пор гласит, что в наследовании престола "мужчина имеет предпочтение перед женщиной при равной степени родства". Это прямое нарушение принципа гендерного равенства, закреплённого в той же конституции и во всех международных договорах, подписанных Испанией. Европейский Союз неоднократно указывал Испании на эту дискриминационную норму. Но испанские политики боятся трогать этот вопрос, потому что любое изменение конституции в части, касающейся монархии, требует сложной процедуры, роспуска парламента, новых выборов и референдума. А референдум по монархии в стране, где память о Франко ещё жива, а коррупционные скандалы Бурбонов не сходят с первых полос, - это русская рулетка для короны.


В 2005 году, когда у тогдашнего принца Фелипе и его жены Летисии родилась дочь Леонор, правительство Сапатеро начало консультации о реформе статьи 57. Но дальше разговоров дело не пошло. В 2007 году родилась вторая дочь, София. Вопрос о наследовании повис в воздухе. Если бы у Фелипе родился сын, он автоматически стал бы наследником, обойдя старших сестёр. Только в 2014 году, когда Фелипе взошёл на трон, а сыновей у него так и не появилось, Леонор была провозглашена принцессой Астурийской - наследницей престола. Но дискриминационная норма в конституции осталась. Она ждёт своего часа. И этот час настанет, если у Леонор когда-нибудь родится младший брат.


Испанская монархия гордится своей современностью, своей ролью в демократическом транзите, своей интеграцией в Европу. Но она до сих пор носит в своём основном законе родимое пятно франкизма и средневекового мракобесия. Она не может от него избавиться, потому что любое прикосновение к конституционным основам монархии грозит обрушить всё здание. И она предпочитает жить с этим позором, делая вид, что всё в порядке.


### 8.4. Коррупционные скандалы Хуана Карлоса: король-пенсионер в бегах


Если юридическая нелегитимность испанской монархии требует некоторого погружения в историю и право, то её моральное разложение видно невооружённым глазом. И главный символ этого разложения - Хуан Карлос I, человек, которого испанцы десятилетиями называли "спасителем демократии" и который закончил свою публичную жизнь беглецом от правосудия, изгнанником, бросившим страну под грузом коррупционных обвинений.


История падения Хуана Карлоса - это классическая трагедия, в которой герой переживает самого себя и превращается в карикатуру. Человек, который в 1981 году в одиночку остановил военный переворот, выйдя к телекамерам в форме генерал-капитана и приказав мятежникам сдаться, двадцать лет спустя оказался замешан в таких скандалах, что даже самые верные монархисты начали отводить глаза.


В 2012 году, в разгар жесточайшего экономического кризиса, когда миллионы испанцев теряли работу и жильё, а правительство вводило меры жёсткой экономии, Хуан Карлос отправился в Ботсвану охотиться на слонов. Это сафари стоило десятки тысяч евро. Организовала его Коринна цу Зайн-Витгенштайн - немецкая аристократка и бизнес-леди, которую испанская пресса называла "близкой подругой" короля. О поездке стало известно только потому, что 74-летний монарх неудачно упал, сломал бедро и был экстренно доставлен в мадридскую клинику. Разразился скандал. Король, выходя из больницы, произнёс фразу, которая вошла в историю испанского политического цинизма: "Lo siento mucho. Me he equivocado y no volverá a ocurrir" - "Мне очень жаль. Я ошибся, и это больше не повторится".


Испанское отделение Всемирного фонда дикой природы (WWF), почётным президентом которого Хуан Карлос был с 1968 года, собрало экстренное собрание. 94% делегатов проголосовали за упразднение поста почётного президента. Короля, охотившегося на слонов, изгнали из природоохранной организации. Это было публичное унижение, какого испанская корона не знала со времён изгнания Альфонсо XIII.


Но охота на слонов была лишь вершиной айсберга. В 2018 году швейцарская прокуратура начала расследование в отношении счетов, связанных с Хуаном Карлосом. Выяснилось, что в 2008 году король Саудовской Аравии Абдалла перевёл 100 миллионов долларов на счёт панамского фонда Lucum, бенефициаром которого был Хуан Карлос. 65 миллионов из этой суммы король в 2012 году подарил Коринне Ларсен (той самой, с которой охотился на слонов). Следствие связало эти деньги с контрактом на строительство высокоскоростной железной дороги между Меккой и Мединой - контрактом стоимостью 6,7 миллиарда евро, который получил консорциум испанских компаний при личном содействии Хуана Карлоса.


В марте 2020 года, когда скандал достиг апогея, король Филипп VI публично отрёкся от наследства отца и лишил его ежегодного содержания в размере 194 232 евро. В июне 2020 года Верховный суд Испании открыл расследование в отношении Хуана Карлоса. А в августе 2020 года бывший король, не дожидаясь допросов, покинул Испанию. Он отправился в Объединённые Арабские Эмираты - страну, славящуюся отсутствием экстрадиции по подобным делам. В письме к сыну он написал, что уезжает, чтобы "облегчить" правление Филиппа. Испанский политолог Хосе Нуньес Сейшас назвал это "не самоизгнанием, а бегством - бегством от закона и от испанского общественного мнения".


Премьер-министр Педро Санчес заявил, что "встревожен" откровениями о бывшем короле. Но дальше слов дело не пошло. В марте 2022 года Верховный суд Испании прекратил расследование против Хуана Карлоса, сославшись на истечение срока давности, иммунитет, которым он обладал до 2014 года, и недостаточность улик. Бывший король вернулся в Испанию, посетил регату, встретился с сыном и снова уехал в Абу-Даби. Он не был осуждён. Он не был оправдан. Он просто остался в юридическом лимбе - богатый старик, живущий на деньги, происхождение которых он так и не смог объяснить, в стране, которая не задаёт лишних вопросов.


Это и есть моральный облик испанской монархии. Король, получающий стомиллионные "подарки" от саудовского диктатора и откатывающий часть любовнице. Почётный президент испанского отделения WWF с 1968 года, - организации, чья миссия заключается в сохранении дикой природы, - лично отправился в Африку, чтобы застрелить несколько слонов. И пока испанцы стояли в очередях за пособием по безработице, их король позировал с ружьём на фоне туши животного, защищать которое его обязывал собственный статус. Фонд, не выдержав такого цинизма, упразднил саму должность почётного президента, лишь бы избавиться от своего "августейшего" патрона. Король, бегущий из страны при первых признаках правосудия. И король, возвращающийся, когда опасность миновала, чтобы снова наслаждаться жизнью за счёт неясного происхождения капиталов.


С точки зрения классической монархической легитимности, моральное падение монарха - это не просто личный грех. Это подрыв самого института. Король должен быть образцом. Он должен быть выше подозрений. Его частная жизнь должна быть безупречна, потому что он - не частное лицо. Он - воплощение государства. Когда Хуан Карлос брал миллионы у саудовцев, он продавал не просто своё влияние. Он продавал честь испанской короны. Он торговал тем, что ему не принадлежало - доверием народа, историей династии, будущим института.


И тот факт, что испанская политическая система позволила ему уйти от ответственности, лишь усугубляет преступление. Монарх не может быть выше закона. Если он выше закона - это не монархия, а тирания. Испанские Бурбоны, восстановленные диктатором, легитимизированные манипулятивной конституцией, десятилетиями купавшиеся в лучах славы "демократического транзита", закончили тем, что их самый знаменитый представитель стал символом коррупции, безнаказанности и морального разложения.


### 8.5. Отречение 2014 года: король уходит, чтобы спасти династию


2 июня 2014 года Хуан Карлос I объявил, что отрекается от престола в пользу своего сына Фелипе. 11 июня Конгресс депутатов принял органический закон, разрешающий отречение - 299 голосов "за", 19 "против", 23 воздержались. 19 июня Фелипе VI был провозглашён королём.


Мы уже разбирали феномен отречения в главах о Британии и Дании. Но в испанском случае есть особый цинизм. Хуан Карлос отрекался не потому, что устал, как Маргрете II, и не потому, что хотел жениться на разведённой американке, как Эдуард VIII. Он отрекался, потому что его репутация была уничтожена, его имя стало токсичным, и единственный способ спасти династию - это убрать его из дворца Сарсуэла. Это было не добровольное отречение. Это была политическая капитуляция под давлением обстоятельств.


С точки зрения классического династического права, отречение недопустимо. Король не может "уйти на пенсию". Он является королём до смерти. Если он отрекается, он признаёт, что его власть - это должность, а не сакральное призвание. Более того, в испанской конституционной традиции отречение требует специального органического закона, принимаемого парламентом. То есть, парламент должен "разрешить" королю уйти. Что это, если не признание того, что король - слуга парламента?


Легитимисты - и прежде всего карлисты - не признают отречения Хуана Карлоса. Для них законным королём Испании остаётся либо сам Хуан Карлос (до своей смерти), либо - в зависимости от конкретной ветви легитимизма - один из потомков дона Карлоса Старшего. Филипп VI для них - узурпатор вдвойне: и потому, что происходит от незаконной линии Изабеллы II, и потому, что получил корону через отречение, которое не имеет силы в династическом праве.


### 8.6. Юридическое заключение: трон, восстановленный диктатором, а не правом


Подведём итог. Применим к испанской монархии критерии классической легитимности.


| Критерий | Статус | Пояснение |

| -------------------------------------- | ---------------------- | -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- |

| Кровь | Грубо нарушен | Прагматическая санкция 1830 года нарушила салический закон. Карлисты оспаривают права потомков Изабеллы II. Линия Филиппа VI происходит от узурпаторской ветви |

| Indigenat (коренное происхождение) | Грубо нарушен | Бурбоны - французская династия, посаженная на испанский трон в 1700 году по завещанию и силой оружия. Фелипе V был внуком Людовика XIV, не имел ни капли испанской крови, не говорил по-испански. Триста лет правления не отменяют иностранного происхождения. Кровь не ассимилируется |

| Династическая непрерывность | Грубо нарушен | Три разрыва: 1808-1814 (наполеоновское вторжение), 1868-1874 (революция и импортированный король Амадей), 1931-1975 (республика и диктатура Франко). Восстановление 1975 года - личная воля диктатора, а не акт права |

| Отсутствие морганатических браков | Систематически нарушен | Фелипе VI женат на Летисии Ортис - журналистке, простолюдинке, разведённой. Это морганатический брак с точки зрения классического права. Их дочери, включая наследницу Леонор, - потомки морганатического союза |

| Монарх не слуга парламента | Грубо нарушен | Конституция 1978 года создала монархию как орган государства. Парламент принимал законы об отречении. Статья 57 конституции определяет порядок наследования. Король - творение конституции, а не наоборот |

| Моральный авторитет | Уничтожен | Хуан Карлос I: будучи почётным президентом испанского WWF, охотился на слонов в разгар кризиса, за что был изгнан из организации; получение 100 млн долларов от Саудовской Аравии; офшорные счета; бегство от правосудия. Филипп VI публично отрёкся от наследства отца |


Испанская монархия - это не монархия в классическом смысле. Это гибридный институт, созданный диктатором, легитимизированный манипулятивной конституцией и разъедаемый коррупцией. Бурбоны потеряли право на испанский трон трижды: в 1808, 1868 и 1931 годах. Их возвращение в 1975 году было не реставрацией права, а политической сделкой, заключённой Франко для сохранения своего режима после смерти. То, что Хуан Карлос обманул ожидания диктатора и повёл Испанию к демократии, - это его личная заслуга, но она не делает его династию легитимной.


Филипп VI - возможно умный и сдержанный, старающийся держаться подальше от скандалов монарх. Он пытается спасти то, что осталось от репутации короны. Но он сидит на троне, который был украден его предками в 1833 году, потерян в 1931 году и возвращён диктатором в 1975 году. Его легитимность равна нулю. Его моральный авторитет подорван грехами отца. Его будущее зависит не от права крови, а от того, сколько ещё испанцы готовы терпеть этот анахронизм - монархию, которая не является ни древней, ни законной, ни чистой.


И когда испанцы гордятся своим "образцовым демократическим транзитом", они забывают, что в центре этого транзита стоит институт, основанный на лжи. Лжи о том, что Хуан Карлос был "законным наследником исторической династии". Лжи о том, что конституция 1978 года восстановила монархию. Лжи о том, что король может быть выше закона. Испанская корона - это не символ единства нации. Это символ того, как диктатура, коррупция и правовой нигилизм могут сосуществовать под красивой вывеской конституционной монархии.


## 8.7. Демонтаж Бурбонов с испанского трона: судебная стратегия для гражданина Испании


Глава доказала: испанская монархия нелегитимна по всем критериям классического династического права. Бурбоны - французская династия, посаженная на мадридский трон в 1700 году по завещанию и силой оружия, не имеющая ни капли испанской крови. Прагматическая санкция 1830 года, нарушившая салический закон, породила полтора века гражданских войн и карлистское движение, которое до сих пор оспаривает права потомков Изабеллы II. В 1931 году монархия пала - республика была провозглашена законным путём. А в 1975 году корона была восстановлена не правом крови, не волей народа, не решением парламента - а личной волей диктатора Франсиско Франко, который назначил Хуана Карлоса своим "преемником на посту главы государства", обойдя его законного отца. Конституция 1978 года, при всех её демократических достоинствах, лишь легитимизировала эту узурпацию задним числом. А статья 57 этой конституции до сих пор дискриминирует женщин в праве наследования престола - позорный анахронизм, который Европейский Союз годами требует изменить.


Добавьте к этому моральное разложение. Хуан Карлос I - почётный президент испанского отделения Всемирного фонда дикой природы (WWF), изгнанный из этой организации за охоту на слонов в разгар экономического кризиса. Получатель ста миллионов долларов от саудовского короля на панамский счёт. Беглец от правосудия, скрывающийся в Абу-Даби. Его сын, нынешний король Филипп VI, публично отрёкся от отцовского наследства, чтобы спасти то, что осталось от репутации короны.


Теперь вопрос: что с этими знаниями делать гражданину Испании?


Ответ тот же, что и для всех предыдущих стран: подать в суд. Но испанский кейс имеет уникальную особенность - здесь у истца есть не один, а три независимых маршрута для атаки. Династическое право. Уголовное право. Конституционное право. И по каждому из них можно нанести удар.


### Почему Испания - самая уязвимая крупная монархия Европы


Среди всех европейских монархий испанская занимает особое положение. Это не молодая монархия, как норвежская, которую можно упрекнуть в отсутствии истории. Напротив, у Бурбонов история есть - но это история разрывов, узурпаций и гражданских войн. Трижды они теряли трон. Дважды возвращались на штыках. Один раз их восстановил диктатор.


Эта история делает их уникально уязвимыми. Британцы могут ссылаться на триста лет непрерывности. Датчане - на миф о "старейшей династии". Шведы - на Бернадоттов, которые хотя бы были популярны. Но испанцы не могут ссылаться ни на что. Их монархия - это прерывистая линия, проходящая через наполеоновское вторжение, республику, диктатуру и коррупционные скандалы. Каждый разрыв уничтожал легитимность. Каждое восстановление было актом силы, а не права.


И сегодня, когда Хуан Карлос живёт в изгнании в Абу-Даби, а его сын пытается отмыть фамилию от коррупционных пятен, испанская корона висит на волоске. Достаточно одного хорошо подготовленного иска - и этот волосок лопнет.


### В какой суд подавать


У испанского истца есть три параллельных маршрута.


Первый маршрут: Конституционный суд Испании (Tribunal Constitucional). Статья 57.1 испанской конституции до сих пор гласит, что в наследовании престола "мужчина имеет предпочтение перед женщиной при равной степени родства". Это прямое нарушение статьи 14 той же конституции, провозглашающей равенство всех испанцев перед законом без какой-либо дискриминации по признаку пола. Это также нарушение международных обязательств Испании по Европейской конвенции о правах человека и Хартии Европейского Союза об основных правах.


Иск о признании статьи 57.1 неконституционной может быть подан любым гражданином Испании, чьи права эта статья нарушает. Например, женщиной-юристом, которая аргументирует, что существование в основном законе страны нормы, объявляющей женщин второсортными наследниками, оскорбляет её достоинство и нарушает её право на равенство. Или матерью двух дочерей, которая может аргументировать: если бы у неё был сын, он автоматически получил бы преимущество перед старшей сестрой - и это дискриминация, которую конституция возводит в ранг основного закона.


Конституционный суд может признать статью 57.1 неконституционной. Это не свергнет монархию немедленно, но создаст юридическую обязанность для парламента изменить конституцию. А изменение конституции в части, касающейся монархии, требует процедуры, которая включает роспуск парламента, новые выборы и референдум. Референдум по монархии в Испании - это именно то, чего Бурбоны боятся больше всего.


Второй маршрут: гражданский иск против государства. Подаётся в Национальный суд (Audiencia Nacional) или в Верховный суд (Tribunal Supremo). Предмет иска: признание отсутствия правовых оснований для занятия трона династией Бурбонов. Истец - испанский налогоплательщик, чьи деньги идут на содержание королевского дома. Аргумент: если династия была восстановлена диктатором в обход законного наследника, то все акты, изданные от её имени, являются недействительными, а расходы на её содержание - незаконным обогащением.


Особый истец по этому маршруту - карлистский претендент на испанский престол. Карлисты оспаривают права потомков Изабеллы II с 1833 года. Старшая мужская линия Бурбонов существует до сих пор. Её нынешний глава, Сиксто Энрике де Бурбон-Парма (или другой признанный карлистский претендент), имеет идеальное standing для иска. Это не абстрактный гражданин, недовольный налогами. Это человек, чьё право на трон было украдено Прагматической санкцией 1830 года и последующими узурпациями. Иск карлистского претендента - это династический спор, который испанские суды не смогут отклонить как "политический вопрос", потому что это вопрос о правах конкретного лица, основанных на династических законах, действовавших до всех конституций.


Третий маршрут: уголовный и гражданский иск против Хуана Карлоса. Хотя Верховный суд Испании прекратил уголовное расследование против Хуана Карлоса в 2022 году, это решение не является окончательным во всех отношениях.


Во-первых, гражданский иск о возмещении ущерба государству может быть подан независимо от уголовного преследования. Аргумент: Хуан Карлос, будучи главой государства, использовал своё положение для получения взяток (100 миллионов долларов от саудовского короля), часть которых была переведена любовнице. Эти деньги должны были бы поступить в испанскую казну, если бы они были законным доходом. То, что они осели на панамских счетах, нанесло прямой финансовый ущерб испанскому государству. Истец - налогоплательщик - может требовать возврата этих средств в бюджет.


Во-вторых, решение о прекращении уголовного дела может быть обжаловано в Европейском суде по правам человека. Аргумент: испанское государство, отказываясь преследовать бывшего короля за коррупцию, нарушает право граждан на равенство перед законом (статья 14 Конвенции) и на эффективное средство правовой защиты (статья 13). Если испанские суды прощают коррупцию бывшему монарху, ссылаясь на его иммунитет, то этот иммунитет сам является нарушением Конвенции.


Четвёртый маршрут: Европейский суд по правам человека. После исчерпания внутренних средств защиты - жалоба в Страсбург. Аргументы: нарушение статьи 6 (право на справедливый суд - если испанские суды отказываются рассматривать иск о легитимности монархии), статьи 13 (право на эффективное средство защиты), статьи 14 (дискриминация - в части статьи 57.1 конституции, а также в части предоставления бывшему королю иммунитета, не доступного обычным гражданам), статьи 1 Протокола No12 (общее запрещение дискриминации).


### Кто может быть истцом


Испанский налогоплательщик. Ежегодно королевский дом получает из государственного бюджета около 8 миллионов евро. Если династия нелегитимна, эти отчисления производятся в пользу узурпаторов. Это прямой финансовый ущерб.


Карлистский претендент. Сиксто Энрике де Бурбон-Парма, признаваемый карлистами законным королём Испании, или другой представитель старшей мужской линии Бурбонов. Его иск будет династическим спором о праве на престол, основанным на салическом законе и непризнании Прагматической санкции 1830 года. Испанские суды столкнутся с беспрецедентной ситуацией: перед ними предстанет человек, чьи предки были законными королями, и потребует признания своих прав.


Женщина - жертва дискриминации. Статья 57.1 Конституции до сих пор дискриминирует женщин. Любая испанская женщина может подать иск в Конституционный суд, аргументируя, что эта норма оскорбляет её достоинство и нарушает её право на равенство, гарантированное статьёй 14 той же конституции.


Каталонская или баскская организация. Сепаратистские движения Каталонии и Страны Басков имеют особый интерес в демонтаже испанской монархии. Для них иск о нелегитимности Бурбонов - это способ подорвать легитимность испанского государства в целом. Если корона нелегитимна, то и государство, символом которого она является, теряет часть своей легитимности.


### На чём строить иск: шесть столпов


Столп первый: Прагматическая санкция 1830 года. Фердинанд VII не имел права менять салический закон своей прихотью. Прагматическая санкция, изданная им для того, чтобы передать трон дочери в обход брата, была актом произвола и нарушением фундаментального династического закона. Дон Карлос Старший был законным наследником. Все последующие монархи, происходящие от Изабеллы II, - узурпаторы с точки зрения карлистского легитимизма. Этот вопрос не был разрешён - он был подавлен силой оружия в трёх карлистских войнах. Но право не определяется победой в гражданской войне.


Столп второй: назначение диктатором. Хуан Карлос стал королём не по праву наследования, а по воле Франсиско Франко. Закон о наследовании поста главы государства 1947 года провозгласил Испанию "королевством", но оставил Франко пожизненным главой государства с правом назначить преемника. В 1969 году Франко назначил Хуана Карлоса своим преемником, обойдя его отца, дона Хуана, который был законным наследником Альфонсо XIII. Это назначение было актом чистой политической воли диктатора, а не восстановлением династического права. Дон Хуан формально отрёкся от своих прав только в 1977 году, через два года после смерти Франко. Следовательно, с 1975 по 1977 год Хуан Карлос правил как узурпатор даже по меркам самой бурбонской семьи.


Столп третий: разрыв династической непрерывности. В 1931 году Альфонсо XIII покинул Испанию, и была провозглашена Вторая Республика. С точки зрения классического династического права, республика - это разрыв династической непрерывности. Корона не может быть "временно приостановлена". Она либо существует, либо нет. Восстановление монархии в 1975 году было не реставрацией права, а созданием новой монархии, привязанной к личности Хуана Карлоса. Конституция 1978 года, провозгласившая Хуана Карлоса "законным наследником исторической династии", солгала. Он не был законным наследником. Законным наследником был его отец.


Столп четвёртый: статья 57 Конституции - дискриминация женщин. Статья 57.1 испанской конституции до сих пор устанавливает, что мужчина имеет предпочтение перед женщиной при равной степени родства. Это прямое нарушение принципа гендерного равенства, закреплённого в статье 14 той же конституции, в статье 14 Европейской конвенции о правах человека и в Хартии Европейского Союза об основных правах. Европейский Союз неоднократно критиковал Испанию за эту норму. Испанские правительства обещали её изменить, но не сделали этого, опасаясь открытия конституционных дебатов о монархии. Существование этой нормы в основном законе демократической страны - позор, который Конституционный суд имеет полное право и обязанность устранить.


Столп пятый: коррупция Хуана Карлоса и моральное разложение. Хуан Карлос I, будучи главой государства, получил 100 миллионов долларов от короля Саудовской Аравии через панамский фонд. Часть этих денег была переведена его любовнице. Он охотился на слонов в Ботсване в разгар экономического кризиса, за что был изгнан из WWF - организации, почётным президентом которой он являлся. Он бежал из Испании в Абу-Даби при первых признаках уголовного расследования. Всё это - документированные факты, а не слухи. Король, запятнанный коррупцией такого масштаба, не может быть главой государства.


Столп шестой: отречение как признание. Хуан Карлос отрёкся от престола в 2014 году под давлением скандалов. Парламент принял органический закон, разрешающий отречение. Как мы уже разбирали в главах о Британии, Дании и Швеции, отречение несовместимо с классическим династическим правом. Монарх не может "уйти на пенсию". Если он отрекается - он признаёт, что его власть является должностью, а не сакральным призванием. Более того, парламент, "разрешающий" королю уйти, тем самым подтверждает: корона существует по воле парламента, а не по божественному праву.


### Почему суд откажет - и почему это не важно


Испанские суды, скорее всего, попытаются отклонить любой из этих исков. Конституционный суд может заявить, что статья 57 является частью конституционного компромисса 1978 года и не может быть изменена в судебном порядке. Верховный суд может сослаться на политический характер вопроса о легитимности монархии. Карлистский иск может быть отклонён по мотивам истечения срока давности.


Но именно здесь испанский кейс имеет особую силу. Потому что у истца есть три параллельных маршрута, и отказ по одному из них не означает отказа по другим. Более того, сам факт того, что испанские суды будут вынуждены публично объяснять, почему они отказываются рассматривать вопрос о легитимности Бурбонов - на фоне коррупционных скандалов Хуана Карлоса, на фоне дискриминационной статьи конституции, на фоне карлистских претензий, которые никогда не были юридически разрешены, - этот факт сам по себе станет катализатором политического процесса.


Испания - страна с сильными республиканскими традициями. Каталонские и баскские сепаратисты ухватятся за любой аргумент, подрывающий легитимность Мадрида. Левые партии (Podemos, Sumar) давно требуют референдума о монархии. Коррупционные скандалы Хуана Карлоса уже подорвали доверие к институту. Иск, поданный в такой момент, - это не просто юридический документ. Это спичка, брошенная в бочку с порохом.


### Практический план


Шаг первый. Найти испанского юриста, специализирующегося на конституционном праве, правах человека и международном праве. Он должен понимать, что цель процесса - не немедленная победа, а создание публичного прецедента и катализация политического процесса.


Шаг второй. Подготовить три параллельных иска: конституционный (о неконституционности статьи 57.1), гражданский (о признании отсутствия правовых оснований для занятия трона), и, если возможно, карлистский (о признании прав старшей мужской линии Бурбонов).


Шаг третий. Подать конституционный иск в Конституционный суд, гражданский иск - в Верховный суд или Национальный суд.


Шаг четвёртый. При неизбежных отказах - обжаловать. Сначала в испанских судах, затем в ЕСПЧ.


Шаг пятый. Координировать судебный процесс с политическим. Передавать все судебные документы республиканским партиям и сепаратистским движениям для использования в парламентских дебатах. Каждое судебное решение должно становиться информационным поводом.


Шаг шестой. Документировать каждый этап процесса. Публиковать пресс-релизы. Давать интервью. Использовать каждое судебное заседание как платформу для донесения аргументов до испанской публики.


### Кому достанется трон


Испанская монархия не может пасть тихо. У неё слишком много врагов и слишком мало друзей. Когда придёт час - а он придёт, - Бурбоны не смогут просто собрать чемоданы и уехать в Абу-Даби вслед за Хуаном Карлосом. Им придётся ответить на вопросы. О ста миллионах долларов. О панамских счетах. О слонах, убитых в Ботсване. О Прагматической санкции, укравшей трон у законного наследника. О диктаторе, который назначил короля, как назначают префекта провинции.


И когда эти вопросы будут заданы в суде - не на митинге, не в газетной статье, а в суде, где ложь карается законом, - испанская корона рухнет. Не потому, что испанцы самые сознательные. А потому, что их монархия - самая грязная.


За Испанией последуют остальные. Домино уже качнулось. Осталось только подать иск.


##

## Глава 9. Лихтенштейн: княжеский дом, купивший суверенитет у Наполеона


Лихтенштейн - это государство, которое по всем законам истории и географии не должно существовать. Крошечный клочок земли между Швейцарией и Австрией. Княжество, чья площадь (62 квадратные мили) меньше, чем площадь Центрального парка в Нью-Йорке. Страна, не имеющая собственной армии с 1868 года, не имеющая собственной валюты (ходит швейцарский франк), не имеющая даже собственного дипломатического представительства в большинстве стран мира - его функции выполняет Швейцария.


И тем не менее это государство является суверенной монархией. Более того - абсолютной монархией. Единственной в Европе, где монарх обладает реальной, неограниченной властью. Князь Лихтенштейна может в любой момент распустить парламент, отправить правительство в отставку, наложить вето на любой закон, и даже - теоретически - отменить конституцию. В 2003 году на референдуме народ Лихтенштейна одобрил расширение княжеских полномочий, фактически проголосовав за сохранение абсолютной монархии в XXI веке .


С точки зрения классического династического права, Лихтенштейн - это уникальный случай. С одной стороны, это единственная европейская монархия, где монарх сохранил реальную власть, а не превратился в марионетку парламента. С другой стороны, это монархия, основанная на покупке земель, а не на завоевании или наследовании, получившая суверенитет от узурпатора Наполеона и управляемая семейным пактом, который никогда не был государственным законом.


В этой главе мы препарируем лихтенштейнскую монархию по всем критериям. И вывод будет парадоксальным: самая абсолютная монархия Европы является одновременно одной из самых нелегитимных.


### 9.1. Княжеский дом, а не королевский: аристократы, так и не ставшие королями


Первое, что необходимо понять о Лихтенштейне - его правители никогда не были королями. Они князья (Fürsten). Титул "князь" в немецкой традиции стоит ниже короля и даже ниже великого герцога. Князь - это правитель территории, которая никогда не была королевством.


Династия Лихтенштейнов известна с XII века. Их родовой замок Лихтенштайн (Lichtenstein - "светлый камень") находится в Нижней Австрии, а не на территории современного княжества. На протяжении веков Лихтенштейны были верными вассалами Габсбургов. Они служили австрийским императорам в качестве генералов, дипломатов, советников. Они накопили огромные богатства, скупая земли в Моравии, Богемии, Силезии, Австрии.


Но была одна проблема. Все их владения были ленными - то есть принадлежали не им, а более крупным феодалам, которым Лихтенштейны присягали на верность в обмен на право пользования землёй. Лихтенштейны не имели земель, которые подчинялись бы непосредственно императору (reichsunmittelbar). А без таких земель они не могли получить место в Рейхстаге Священной Римской империи - не могли стать имперскими князьями с правом голоса.


Этот комплекс неполноценности - "мы богаты, но мы не настоящие князья" - преследовал Лихтенштейнов веками. И в конце концов они решили проблему самым прямым способом: просто купили себе княжество.


### 9.2. Покупка суверенитета: как Лихтенштейны приобрели Вадуц и Шелленберг


В 1699 году князь Иоганн Адам Андреас Лихтенштейн купил у обедневших графов Хоэнемс владение Шелленберг - крошечную территорию на правом берегу Рейна, несколько деревень и замок. В 1712 году он приобрёл у тех же Хоэнемсов соседнее графство Вадуц.


Зачем? Практического смысла в этих приобретениях не было. Земли были бедные, гористые, малонаселённые. Доходов они не приносили. Но у них было одно неоценимое качество: они были имперскими ленами - подчинялись непосредственно императору, а не какому-либо промежуточному сеньору.


В 1719 году император Карл VI Габсбург подписал указ об объединении Шелленберга и Вадуца в единое княжество Лихтенштейн. Новое государство получило имя своего владельца - уникальный случай в европейской истории. Обычно династии получали имена от своих владений (Габсбурги от замка Габсбург, Гогенцоллерны от замка Гогенцоллерн). Здесь - наоборот. Владение получило имя от династии.


Обратите внимание на эту юридическую конструкцию. Лихтенштейн стал княжеством не потому, что его правитель завоевал эти земли, унаследовал их по праву крови или получил по божественному помазанию. Он их купил. Как покупают имение. Как покупают акции. Суверенитет Лихтенштейна имеет коммерческое происхождение. Это не монархия. Это приватизированное государство.


С точки зрения классического династического права, покупка земель не создаёт суверенных прав. Феодальный сеньор мог купить землю, но его власть над этой землёй всё равно проистекала от императора или короля, а не от факта покупки. Лихтенштейны купили Шелленберг и Вадуц как частные лица, а затем император своей волей возвёл эти земли в статус княжества. То есть суверенитет был пожалован, а не завоёван и не унаследован. Это - фундаментальный дефект легитимности.


### 9.3. Наполеоновский суверенитет: как узурпатор создал государство


Следующий акт этой трагикомедии разыгрался в 1806 году. Священная Римская империя рухнула под ударами Наполеона. 12 июля 1806 года был подписан Акт о создании Рейнского союза - конфедерации немецких государств под протекторатом Франции.


Лихтенштейн оказался в уникальной ситуации. Княжество не подписывало Акт о создании Рейнского союза. Оно было принято в союз указом Наполеона на основании статьи 39, которая позволяла принимать новых членов. То есть Лихтенштейн не выражал своей воли на вступление. Его просто включили.


Зачем Наполеону понадобился Лихтенштейн? Ответ прост: князь Иоганн I Лихтенштейн был австрийским генералом, командовавшим войсками в битве при Аустерлице. После поражения Австрии он сумел сохранить свои владения, вовремя перейдя на сторону победителя. Наполеон, заинтересованный в лояльности немецких князей, даровал Лихтенштейну полный суверенитет в рамках Рейнского союза.


12 июля 1806 года - это официальная дата рождения суверенного княжества Лихтенштейн. До этого оно было частью Священной Римской империи, хотя и с особым статусом. С этого момента оно стало независимым государством.


Но от кого оно получило эту независимость? От Наполеона Бонапарта - узурпатора, захватившего власть во Франции, разрушившего европейский порядок, короновавшего самого себя императором. Человека, чья легитимность была равна нулю с точки зрения классического династического права. Корсиканский выскочка, революционный генерал, провозгласивший себя императором, - вот кто даровал суверенитет Лихтенштейну.


С точки зрения классической легитимности, это - катастрофа. Суверенитет, полученный от узурпатора, не имеет силы. Это всё равно что получить диплом от фальшивого университета. Бумага есть, знаний нет. Лихтенштейн может сколько угодно праздновать свой "день независимости", но юридический факт остаётся фактом: это государство создано Наполеоном.


Более того, после поражения Наполеона в 1813 году Рейнский союз распался. Все его члены либо были аннексированы, либо вошли в Германский союз под эгидой Австрии. Лихтенштейн - единственное государство Рейнского союза, сохранившее независимость до наших дней. Почему? Потому что оно было слишком маленьким и незначительным, чтобы великие державы стали тратить время на его поглощение. Венский конгресс просто не заметил Лихтенштейн. Он проскочил между строк.


Это не легитимность. Это историческая случайность. Лихтенштейн существует не потому, что имеет право на существование, а потому, что никто не потрудился его аннексировать.


### 9.4. Конституция 1862 года: абсолютная монархия в сердце Европы


В 1862 году князь Иоганн II даровал Лихтенштейну конституцию. Это была октроированная (дарованная монархом) конституция - не принятая народом, не одобренная парламентом, а пожалованная князем.


Статья 12 этой конституции гласила: "Князь является главой государства и объединяет в себе все права государственной власти". Это формула абсолютной монархии. Князь - источник всякой власти. Парламент (ландтаг) существует только для совещательных целей. Законы принимаются князем, а не парламентом.


Конституция 1862 года действовала до 1921 года. Шестьдесят лет Лихтенштейн был абсолютной монархией в эпоху, когда все остальные европейские монархии стали конституционными. Князь правил единолично, не оглядываясь на парламент, не спрашивая мнения народа.


В 1921 году, под влиянием революций и распада империй, Лихтенштейн принял новую конституцию. Формально она ограничила власть князя. Статья 2 провозгласила: "Княжество является конституционной наследственной монархией на демократической и парламентской основе. Власть государства воплощена в Князе и в народе и осуществляется ими обоими в соответствии с положениями настоящей Конституции".


Но на практике власть князя осталась огромной. Князь обладает правом абсолютного вето на любой закон, принятый ландтагом. Он может в любой момент распустить парламент. Он назначает правительство. Он является верховным главнокомандующим (хотя армии нет). Он представляет государство в международных отношениях.


В 2003 году состоялся референдум, на котором народ Лихтенштейна одобрил расширение княжеских полномочий. Князь получил право отправлять правительство в отставку в любое время и по любой причине, назначать судей, налагать вето на изменения конституции. Фактически Лихтенштейн вернулся к модели дуалистической монархии XIX века.


С точки зрения классического династического права, это - единственный позитивный момент во всей истории Лихтенштейна. Князь сохранил реальную власть. Он не превратился в марионетку парламента, как британские Виндзоры или шведские Бернадотты. Он - суверен в классическом смысле.


Но проблема в том, что его суверенитет нелегитимен по происхождению. Он купил свои земли. Он получил независимость от Наполеона. Он не завоёвывал трон. Он не наследовал его по древнему праву. Он просто оказался в нужном месте в нужное время с достаточным количеством денег.


Абсолютная власть узурпатора - это не легитимная монархия. Это тирания в миниатюре.


### 9.5. Семейный пакт 1993 года: частная сделка, регулирующая государство


В 1993 году князь Ханс-Адам II подписал Семейный закон княжеского дома Лихтенштейн (Hausgesetz des Fürstlichen Hauses Liechtenstein). Этот документ заменил старый семейный статут и установил новые правила наследования, брака, усыновления, отречения.


Что это за документ? Это частное соглашение внутри семьи Лихтенштейнов. Не государственный закон. Не конституционная поправка. Князь и глава правительства подписали его 26 октября 1993 года, но он не был вынесен на референдум, не был одобрен ландтагом как закон. Это внутренний документ династии, который тем не менее имеет силу основного закона в вопросах престолонаследия.


Статья 1 Семейного закона гласит: "Княжеский дом Лихтенштейн является автономным семейным сообществом, образованным и организованным на основе прежних семейных правил и на уровне конституции княжества". Обратите внимание на эту формулировку: "на уровне конституции". Частная семейная сделка приравнивается к конституции государства.


Статья 2 определяет, кто является членом княжеского дома: "Членами по рождению являются Князь и все те, кто происходит по мужской линии от князя Иоганна I Лихтенштейна (1760-1836) и родился от признанного брака". Женщины исключаются из наследования. Усыновлённые исключаются. Внебрачные дети исключаются.


Статья 12 регулирует браки: "Брак члена Княжеского дома требует признания со стороны Князя. Признание даётся, если брак соответствует принципам настоящего Семейного закона и не наносит ущерба репутации, чести и благосостоянию Княжеского дома".


С точки зрения классического династического права, семейные пакты - это норма. Династии всегда регулировали свои внутренние дела через семейные соглашения. Но в случае Лихтенштейна есть одна проблема: этот семейный пакт подменяет собой государственное право. В нормальной монархии порядок престолонаследия закреплён в конституции или в отдельном государственном законе. В Лихтенштейне он закреплён в частном документе, который подписали несколько человек в 1993 году.


Это означает, что государство Лихтенштейн не имеет контроля над своей собственной монархией. Княжеский дом - это автономная корпорация, которая сама решает, кто будет следующим князем. Народ Лихтенштейна не имеет права голоса в этом вопросе. Ландтаг не имеет права голоса. Всё решается внутри семьи.


Это не монархия. Это семейный бизнес, который по исторической случайности называется государством.


### 9.6. Морганатические браки: князь женится на графине, но не на простолюдинке


Лихтенштейн - единственная европейская монархия, которая до сих пор соблюдает принцип равнородных браков. Семейный закон 1993 года требует, чтобы члены княжеского дома вступали в брак только с особами, принадлежащими к владетельным или медиатизированным домам - то есть к бывшим суверенным или равным по статусу семьям.


Нынешний князь Ханс-Адам II женат на графине Марии Кински фон Вхинитц унд Теттау - представительнице чешского графского рода. Это равнородный брак. Их сын, наследный принц Алоиз, женат на герцогине Софии Баварской - представительнице дома Виттельсбахов, бывших королей Баварии. Это равнородный брак.


Другие члены семьи также вступали в равнородные браки: принц Максимилиан женат на Ангеле Браун (не аристократка, но брак признан князем), принц Константин женат на графине Марии Кальноки фон Кёрёшпатак, принцесса Татьяна замужем за бароном Филиппом фон Латторфф.


С точки зрения классического династического права, это - единственный позитивный момент во всей истории Лихтенштейна. Династия соблюдает принцип равнородности. Она не размывает свою кровь браками с простолюдинками.


Но этот позитивный момент полностью обесценивается тем фактом, что сама династия никогда не была королевской. Лихтенштейны - княжеский, а не королевский род. Их равнородные браки - это браки с графами, герцогами, князьями, но не с королями. В классической европейской иерархии брак князя с графиней считался равнородным, но брак князя с дочерью короля - неравным (королевская кровь выше княжеской).


Лихтенштейны могут сколько угодно гордиться чистотой своей крови. Но эта кровь - второго сорта. Они никогда не были королями. И никогда не будут.


### 9.7. Юридическое заключение: суверенитет, купленный за деньги и дарованный узурпатором


Подведём итог. Применим к лихтенштейнской монархии критерии классической легитимности.


| Критерий | Статус | Пояснение |

| ------------------------------------- | ------------------------- | --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- |

| Королевский титул | Отсутствует | Лихтенштейн - княжество, а не королевство. Династия никогда не была королевской |

| Кровь | Княжеская, не королевская | Лихтенштейны - австрийский княжеский род, вассалы Габсбургов. Никогда не были суверенными монархами до 1806 года |

| Indigenat | Отсутствует | Династия происходит из Нижней Австрии. Князья жили в Вене до 1938 года. Только Франц Иосиф II перенёс резиденцию в Вадуц |

| Основание власти | Покупка | Земли Шелленберг и Вадуц куплены в 1699-1712 годах. Суверенитет не завоёван и не унаследован, а приобретён за деньги |

| Суверенитет | Дарован узурпатором | Независимость получена от Наполеона в 1806 году. Акт о создании Рейнского союза подписан узурпатором, чья легитимность равна нулю |

| Династическая непрерывность | Формально соблюдена | Династия правит с 1719 года без перерывов. Но сам факт правления основан на покупке и наполеоновском даре |

| Отсутствие морганатических браков | Соблюдено | Династия сохраняет принцип равнородности. Браки заключаются с представителями владетельных или медиатизированных домов |

| Монарх не слуга парламента | Соблюдено | Князь обладает реальной властью: абсолютное вето, роспуск парламента, назначение правительства. Это абсолютная монархия |

| Семейный пакт как конституция | Нарушение | Порядок наследования регулируется частным семейным законом 1993 года, а не государственным актом |


Вывод: Лихтенштейнская монархия - это парадокс. С одной стороны, это единственная европейская монархия, где монарх сохранил реальную власть и где соблюдается принцип равнородных браков. С точки зрения классического монархического правления, Лихтенштейн ближе к идеалу, чем Британия или Швеция.


С другой стороны, происхождение этой монархии абсолютно нелегитимно. Княжество было куплено за деньги. Суверенитет был дарован узурпатором Наполеоном. Династия никогда не была королевской. Князья Лихтенштейна - это австрийские аристократы, которые приобрели себе государство, как другие покупают загородный дом. Их право на трон основано не на завоевании, не на наследовании, не на божественном помазании, а на купчей крепости 1699 года и указе Наполеона 1806 года.


Лихтенштейн - это приватизированное государство. Самая абсолютная монархия Европы является одновременно самой искусственной. Она существует не потому, что имеет право на существование, а потому, что великие державы в XIX веке не обратили внимания на крошечный клочок земли между Швейцарией и Австрией. А в XX веке Лихтенштейн стал настолько удобным налоговым убежищем и финансовым центром, что его существование стало выгодно всем - и швейцарцам, и австрийцам, и самим лихтенштейнцам, которые являются одними из самых богатых людей в Европе по ВВП на душу населения.


С точки зрения классического династического права, Лихтенштейн - это юридический курьёз. Монархия, купленная за деньги, получившая суверенитет от узурпатора, управляемая семейным пактом вместо конституции. Это не легитимная монархия. Это историческая аномалия, которая сохранилась только благодаря своей микроскопичности и умению вовремя переходить на сторону победителя.


##

## Глава 10. Люксембург: княжеский дом, не королевский. Великое герцогство без величия


Люксембург занимает в европейском монархическом пантеоне особое, почти комическое место. Это единственное в мире суверенное Великое Герцогство - государство, чей правитель носит титул, который в феодальной табели о рангах стоит ниже короля, но выше обычного герцога. Это лингвистический и юридический курьёз, сохранившийся с XIX века исключительно потому, что великие державы, перекраивавшие карту Европы после Наполеона, не могли договориться, кому отдать этот клочок земли, и в итоге создали буферное государство с искусственно завышенным статусом.


С точки зрения классического династического права, люксембургская монархия - это даже не монархия в строгом смысле слова. Это княжеский дом, возглавляемый великим герцогом - титулом, который изначально подразумевал не суверенитет, а вассальную зависимость. И хотя сегодня Анри Люксембургский формально является суверенным монархом, его династия - Нассау-Вейльбург - никогда не была королевской. Они были герцогами, князьями, графами - кем угодно, но не королями. Их возвышение до статуса "великих герцогов" было не результатом завоеваний, династических браков или божественного права, а продуктом закулисных сделок на Венском конгрессе и последующих международных договоров.


В этой главе мы применим те же критерии, что и к другим европейским монархиям. И вывод будет, пожалуй, самым унизительным из всех. Потому что если британские Виндзоры хотя бы притворяются королями, то люксембургские Нассау даже не пытаются. Они знают своё место. Они - младшие партнёры в европейском монархическом клубе, чья легитимность держится не на крови, не на истории, а на пыльном семейном пакте 1783 года, который никто, кроме них самих, не признаёт.


### 10.1. Великое Герцогство: титул, который кричит о неполноценности


Первое, что бросается в глаза при взгляде на Люксембург - это сам титул правителя. Великий герцог. Не король. Не император. Даже не эрцгерцог. Великий герцог.


В феодальной иерархии Священной Римской империи титул великого герцога (Grossherzog) был создан искусственно - сначала для Тосканы, затем для ряда немецких государств, возвышенных Наполеоном или Венским конгрессом. Он занимал промежуточное положение: выше простого герцога, но ниже короля. Великий герцог не был полностью суверенным правителем в средневековом смысле - он либо признавал сюзеренитет императора, либо был творением великих держав, обязанным им своим существованием.


Когда в 1815 году Венский конгресс создал Великое Герцогство Люксембург, это было не признание древних прав, а политический компромисс. Территория бывшего герцогства Люксембург была повышена в статусе до великого герцогства и передана в личную унию королю Нидерландов Виллему I - в качестве компенсации за утраченные им немецкие владения. Люксембург стал не независимым государством, а провинцией Нидерландского королевства, управляемой тем же монархом, но по другим законам.


Но почему именно "Великое Герцогство"? Почему не просто герцогство, не княжество, не королевство? Ответ на этот вопрос обнажает всю циничную механику монархической дипломатии XIX века лучше, чем любой учебник истории.


Виллем I, король Нидерландов, получил Люксембург в качестве компенсации за утраченные немецкие владения. Но одновременно Люксембург был включён в Германский союз - конфедерацию немецких государств, где заседали представители всех суверенных монархий региона. И вот тут возникла проблема протокольного характера, которая сегодня кажется анекдотической, но в 1815 году решала судьбы территорий и народов.


В Германском союзе были короли (Пруссия, Бавария, Саксония, Вюртемберг), были великие герцоги (Баден, Гессен, Ольденбург), были герцоги, князья, ландграфы. Титул определял ранг, ранг определял место в иерархии, место в иерархии определяло политический вес. Виллем I, будучи королём Нидерландов, не мог заседать в Германском союзе как простой "герцог Люксембургский" - это поставило бы его ниже немецких королей, что было немыслимо для суверенного монарха, пусть и маленькой страны.


Решение нашли гениальное в своей бюрократической абсурдности: Люксембург повысили в статусе. Из обычного герцогства его превратили в "Великое Герцогство". Этот титул, искусственно созданный Наполеоном для некоторых немецких государств, занимал промежуточное положение - выше герцога, но ниже короля. Он позволял Виллему I сидеть на заседаниях Германского союза с достоинством, не роняя королевской чести.


Вдумайтесь в это. Статус территории, судьба её жителей, их место в европейской политической системе - всё это было определено вопросом протокольного удобства голландского монарха. Люксембург стал "Великим Герцогством" не потому, что имел на это историческое право. Не потому, что его народ этого хотел. Не потому, что это отражало какую-то объективную реальность. А потому, что иначе Виллем I чувствовал бы себя неловко на заседаниях с прусским королём.


Это не государственное строительство. Это придворный этикет, возведённый в ранг международного права. И этот этикет определил судьбу Люксембурга на двести лет вперёд.


Этот унизительный статус - "великое герцогство при голландском короле" - сохранялся до 1890 года. Люксембуржцы были подданными иностранного монарха, который рассматривал их страну как личное имение, приносящее доход. Когда в 1867 году Лондонский договор провозгласил Люксембург нейтральным и независимым государством, великий герцог по-прежнему оставался голландским королём. Люксембург получил независимость на бумаге, но не получил собственного монарха.


И даже сегодня, когда Люксембург является полноправным членом ЕС и НАТО, его правитель остаётся великим герцогом, а не королём. Почему? Официальная версия гласит: так сложилось исторически. Реальная причина: повышение титула до королевского потребовало бы изменения конституции, международного признания и, что самое главное, поставило бы неудобный вопрос - а на каком, собственно, основании Нассау-Вейльбурги претендуют на королевский статус? Они никогда не были королями. Их предки были герцогами Нассау - крошечного немецкого княжества, аннексированного Пруссией в 1866 году. У них нет королевской крови. У них нет королевской истории. У них есть только семейный пакт 1783 года и воля великих держав.


С точки зрения классического династического права, это - фундаментальный дефект легитимности. Монарх должен быть королём. Не великим герцогом, не князем, не графом. Королём. Титул - это не просто слова. Это отражение сакрального статуса. Король помазывается на царство. Король является источником права. Король стоит выше всех смертных. Великий герцог - это административная должность, созданная для управления территорией, которую не смогли поделить более сильные игроки.


Люксембургская монархия - это не монархия. Это повышенное в должности герцогство, чей правитель носит титул, придуманный для того, чтобы не давать ему слишком много чести.


### 10.2. Нассауский семейный пакт 1783 года: частная сделка, возведённая в ранг конституции


Теперь перейдём к документу, который является формальным основанием люксембургской монархии. Это Нассауский семейный пакт (Nassauische Erbverein), подписанный 30 июня 1783 года шестью представителями различных ветвей дома Нассау.


Что это за документ? Это частное соглашение между аристократами. Не государственный закон. Не международный договор. Не конституция. Шесть немецких князей собрались и договорились, как они будут наследовать друг другу в случае угасания той или иной ветви. Они распределили свои владения, как распределяют наследство в завещании. Они не спрашивали мнения народов, населявших эти земли. Они не получали одобрения императора Священной Римской империи. Они просто заключили семейную сделку.


Суть пакта сводилась к следующему: владения дома Нассау должны передаваться по мужской линии. Если одна ветвь угасает, её земли переходят к следующей ветви по старшинству. Женщины исключались из наследования полностью. Это был классический салический принцип, оформленный как частноправовой договор.


Прошло тридцать лет. Наполеоновские войны перевернули Европу. Священная Римская империя рухнула. Германские княжества были перекроены, аннексированы, медиатизированы. Дом Нассау потерял большую часть своих владений. Но семейный пакт 1783 года каким-то чудом пережил все катаклизмы. Более того, он был признан Венским конгрессом в 1815 году, затем подтверждён Лондонскими договорами 1839 и 1867 годов, и наконец инкорпорирован в люксембургскую конституцию 1868 года.


Обратите внимание на эту юридическую конструкцию. Частное соглашение между шестью немецкими князьями, заключённое в 1783 году, стало основным законом суверенного государства. Конституция Люксембурга, статья 3, прямо гласит: "Корона Великого Герцогства является наследственной в семье Нассау в соответствии с Пактом от 30 июня 1783 года".


Это абсурд. Конституция - это основной закон государства, принимаемый народом или его представителями. Она не может отсылать к частному договору, заключённому за сто лет до её принятия группой людей, которые не имели никакого отношения к Люксембургу (на момент подписания пакта Люксембург был австрийской провинцией, а Нассау - независимым герцогством в Германии). Это всё равно что конституция современной республики отсылала бы к завещанию какого-нибудь средневекового барона.


С точки зрения классического династического права, это - фундаментальное нарушение. Династическое право - это не частная сделка. Это объективный порядок, существующий независимо от воли отдельных лиц. Когда шесть князей в 1783 году подписали пакт, они не создавали новое право. Они лишь зафиксировали существующие обычаи наследования в своей семье. Но возводить этот пакт в ранг конституционного закона суверенного государства - это юридический нонсенс.


Люксембургская монархия - это не монархия, основанная на праве. Это монархия, основанная на договорённости шести немецких аристократов, которую последующие поколения по необъяснимой причине продолжают соблюдать.


### 10.3. Адольф Нассауский: король, который потерял всё, и герцог, который получил всё


Прежде чем двигаться дальше, необходимо зафиксировать фундаментальный факт, который люксембургская пропаганда тщательно замалчивает. Люксембург - это не государство в классическом смысле слова. Это административно-династическая фикция, созданная великими державами для решения своих проблем.


У Люксембурга не было момента национального пробуждения, как у Греции или Италии. У него не было многовековой традиции суверенитета, как у Франции или Англии. У него не было даже собственной династии - её пришлось импортировать из немецкого захолустья, когда голландская линия пресеклась.


Всё, что есть у Люксембурга сегодня - флаг, гимн, конституция, место в ООН и Евросоюзе, - всё это производные от решений, принятых в Вене в 1815 году, в Лондоне в 1839 и 1867 годах, и от семейного пакта, подписанного шестью немецкими князьями в 1783 году. Ни в одной из этих точек принятия решений не присутствовал народ Люксембурга. Никто не спрашивал люксембуржцев, хотят ли они быть великим герцогством, хотят ли они быть под голландской короной, хотят ли они принять немецкого князя Адольфа в качестве своего монарха.


Люксембург - это искусственное образование. Не в том смысле, что все государства в каком-то смысле искусственны (границы везде проведены людьми, а не Богом). А в том смысле, что у Люксембурга никогда не было внутренней, органической причины для существования. Его создали как буфер. Его сохранили как компромисс. Его повысили до великого герцогства из соображений протокольного удобства. Его суверенитет - это не результат борьбы народа за независимость, а результат неспособности великих держав договориться о том, кому отдать этот клочок земли.


И когда сегодня люксембуржцы гордятся своим "древним герцогством", они гордятся тем, что их предков два века назад использовали как разменную монету в дипломатическом торге. Их национальная идентичность - это идентичность пешки на шахматной доске великих держав, которой посчастливилось остаться на доске, когда партия закончилась.


В 1890 году умер Виллем III, король Нидерландов и великий герцог Люксембурга. У него не было сыновей. Его единственная выжившая дочь, Вильгельмина, унаследовала нидерландский престол. Но люксембургский престол, в соответствии с Нассауским семейным пактом, не мог перейти к женщине.


И тут на сцену вышел Адольф, бывший герцог Нассау - 73-летний старик, который двадцать четыре года назад потерял своё собственное герцогство и жил частным лицом в Вене и Висбадене.


Кто был этот Адольф? В 1839-1866 годах он правил герцогством Нассау - крошечным немецким государством со столицей в Висбадене. В Австро-прусской войне 1866 года он поддержал Австрию. Пруссия победила, аннексировала Нассау, а Адольф был смещён и лишён престола. Правда, пруссаки оставили ему замки, поместья и выплатили огромную компенсацию в ценных бумагах - около 15 миллионов гульденов, что сделало его одним из богатейших людей Европы. Он жил как частное лицо, путешествовал, коллекционировал искусство, и, казалось, навсегда сошёл с политической сцены.


Но в 1890 году семейный пакт 1783 года внезапно сделал его ближайшим мужским наследником дома Нассау. Поскольку все остальные ветви угасли, а салический закон исключал Вильгельмину, Адольф стал великим герцогом Люксембурга.


Обратите внимание на эту ситуацию. Человек, который потерял свой собственный трон в результате военного поражения, получает чужой трон в результате династической случайности. Он не имел никакого отношения к Люксембургу. Он никогда там не жил. Он не говорил на люксембургском языке (диалект немецкого). Он был немецким князем, чьё собственное государство было уничтожено за четверть века до этого.


С точки зрения классического династического права, это - чистейшая узурпация. Адольф не имел права на люксембургский престол, потому что никогда не был суверенным правителем Люксембурга. Его права основывались исключительно на семейном пакте - частной сделке, которая не могла создавать суверенные права. Более того, он сам был свергнутым монархом, чья легитимность была уничтожена актом завоевания. Может ли свергнутый герцог стать законным великим герцогом? Ответ очевиден: нет.


Но великие державы, уставшие от люксембургского вопроса, признали Адольфа. Конституция Люксембурга была подправлена. Парламент принёс ему присягу. И бывший герцог без герцогства стал великим герцогом над страной, которую он никогда не видел.


С тех пор все великие герцоги Люксембурга являются потомками Адольфа. Они правят не по праву завоевания, не по праву крови, не по божественному помазанию. Они правят по праву семейной сделки 1783 года и международного признания. Это не монархия. Это административная должность, передаваемая по наследству в рамках одной семьи.


### 10.4. Морганатические браки в доме Нассау-Вейльбург: от Пушкина до кубинской официантки


Люксембургская династия, как и все её европейские сёстры, систематически нарушала принцип равнородных браков. Но в случае Люксембурга это нарушение имеет особый, почти анекдотический оттенок.


Николай Вильгельм Нассауский и Наталья Пушкина. Брат великого герцога Адольфа, принц Николай Вильгельм, в 1868 году женился на Наталье Пушкиной, дочери человека, чей прадед был черным рабом, купленным на стамбульском рынке. И этого клейма оказалось достаточно, чтобы брак принца Николая Вильгельма был признан морганатическим, а его дети - навсегда исключены из очереди на престол.

Наталья не могла носить фамилию мужа и титул принцессы. Владетельный князь Вальдек-Пирмонт пожаловал ей титул графини Меренберг. Её дети от этого брака получили титул графов Меренберг и были исключены из наследования как в Нассау, так и в Люксембурге.


Это классический пример того, как династическое право работало в XIX веке. Принц женится на дочери поэта - дети теряют права на престол. Всё чётко, всё по правилам.


Но в XX и XXI веках всё изменилось.


Великий герцог Жан и Жозефина-Шарлотта Бельгийская. Единственный за последние полвека брак, который формально соответствовал династическим принципам. И что же он дал? Ровным счётом ничего. Их потомки - Анри, Гийом, Феликс, Луи - один за другим вступали в морганатические союзы, окончательно размывая и без того сомнительную "княжескую кровь". Один равнородный брак не спас династию от деградации - он лишь подчеркнул, насколько далеко она пала в последующих поколениях.


Великий герцог Анри и Мария Тереза Местре. Нынешний великий герцог Анри в 1981 году женился на Марии Терезе Местре - кубинке, дочери банкира, родившейся в Гаване. Она не имеет королевской крови. Она не аристократка. Она - простолюдинка. С точки зрения классического династического права, этот брак морганатический. Их пятеро детей, включая наследника Гийома, являются потомками морганатического союза и не должны наследовать престол.


Наследный великий герцог Гийом и Стефания де Ланнуа. Гийом, старший сын Анри, в 2012 году женился на Стефании де Ланнуа - бельгийской аристократке из графского рода. Она не имеет королевской крови. Её предки были графами, но не суверенными правителями. С точки зрения классического династического права, этот брак также морганатический. Их сын, принц Шарль, - потомок морганатического союза.


Принц Луи и Тесси Энтони. Младший сын Анри, принц Луи, в 2006 году женился на Тесси Энтони - простолюдинке, бывшей официантке, служившей в люксембургской армии. Она родила сына до свадьбы. Этот брак был настолько вопиюще морганатическим, что Луи на момент свадьбы отказался от прав на престол (за себя и своих потомков). Позже, в 2017 году, пара развелась. Тесси получила титул "принцесса Люксембурга" (уникальный случай для разведённой простолюдинки) и продолжила жить в Лондоне.


Принц Феликс и Клэр Ладемахер. Второй сын Анри, принц Феликс, в 2013 году женился на Клэр Ладемахер - дочери немецкого миллиардера, владельца компании по производству телекоммуникационного оборудования. Она не имеет королевской крови. Брак - морганатический.


Сводная таблица браков люксембургской династии:


| Член династии | Супруг(а) | Происхождение | Статус брака |

| -------------------------------- | ----------------------------- | -------------------------- | ----------------- |

| Николай Вильгельм (брат Адольфа) | Наталья Пушкина | Дочь поэта | ❌ Морганатический |

| Великий герцог Жан | Жозефина-Шарлотта Бельгийская | Принцесса | ✅ Равнородный |

| Великий герцог Анри | Мария Тереза Местре | Дочь кубинского банкира | ❌ Морганатический |

| Наследный герцог Гийом | Стефания де Ланнуа | Бельгийская графиня | ❌ Морганатический |

| Принц Феликс | Клэр Ладемахер | Дочь немецкого миллиардера | ❌ Морганатический |

| Принц Луи | Тесси Энтони | Официантка, солдат | ❌ Морганатический |


Итог: Из шести браков в люксембургской династии за последние полтора века только один является равнородным. Пять - морганатические. Нынешний великий герцог Анри и его наследник Гийом состоят в морганатических браках. С точки зрения классического династического права, вся нынешняя люксембургская династия не имеет прав на престол.


### 10.5. Отречение как норма: корона передаётся как эстафетная палочка


В Люксембурге отречение стало нормой. Это не исключительное событие, вызванное кризисом (как в Британии в 1936 году или в Испании в 2014 году). Это плановая процедура передачи власти.


- Великая герцогиня Шарлотта отреклась в 1964 году в пользу сына Жана.


- Великий герцог Жан отрёкся в 2000 году в пользу сына Анри.


- Великий герцог Анри объявил об отречении в 2024 году в пользу сына Гийома. Передача власти состоялась в октябре 2025 года.


Обратите внимание: три отречения подряд. Три поколения подряд монархи добровольно слагают с себя корону и передают её наследнику при жизни.


С точки зрения классического династического права, это катастрофа. Мы уже разбирали этот аргумент в главах о Британии, Дании, Испании. Король не может "уйти на пенсию". Корона - это не должность, с которой увольняются по выслуге лет. Это сакральное бремя, которое несут до смерти. Отречение - это признание того, что монархия является не божественным институтом, а работой, которую можно передать преемнику, когда устанешь.


В Люксембурге этот принцип доведён до абсурда. Великие герцоги отрекаются не под давлением скандалов (как Хуан Карлос), не ради женитьбы на разведённой американке (как Эдуард VIII), а просто потому, что так принято. "Папа правил 36 лет, устал, теперь я поправлю". Это не монархия. Это семейный бизнес, в котором отец передаёт управление сыну, когда тот достигает зрелости.


Более того, люксембургская конституция прямо предусматривает возможность отречения и процедуру регентства. Статья 6 гласит: "Если на момент смерти Великого Герцога его наследник является несовершеннолетним, регентство осуществляется в соответствии с Семейным пактом". Статья 7: "Если Великий Герцог находит, что он неспособен править, регентство обеспечивается как в случае несовершеннолетия".


То есть конституция признаёт, что великий герцог может "найти себя неспособным править". Это не форс-мажор (болезнь, плен, безумие). Это субъективное решение. "Я устал, я неспособен, передайте регентство сыну". А затем, когда сын достигает совершеннолетия или "способности", регентство прекращается, и он становится полноправным великим герцогом.


Это не монархия. Это должность с гибким графиком.


### 10.6. Юридическое заключение: княжеский дом на содержании у Европы


Подведём итог. Применим к люксембургской монархии критерии классической легитимности.


| Критерий | Статус | Пояснение |

| ------------------------------------- | ---------------------- | --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- |

| Королевский титул | Отсутствует | Люксембург - великое герцогство, а не королевство. Титул великого герцога ниже королевского. Династия никогда не была королевской |

| Кровь | Отсутствует | Нассау-Вейльбурги - немецкий княжеский/герцогский род. Не королевская династия |

| Indigenat | Грубо нарушен | Адольф был немецким князем, никогда не жившим в Люксембурге. Династия не имеет корней в люксембургской земле |

| Династическая непрерывность | Нарушена | Личная уния с Нидерландами (1815-1890). Адольф стал великим герцогом не по праву наследования, а по семейному пакту 1783 года |

| Основание власти | Частная сделка | Нассауский семейный пакт 1783 года - частное соглашение шести князей, возведённое в ранг конституции |

| Отсутствие морганатических браков | Систематически нарушен | Анри женат на Марии Терезе Местре (простолюдинка). Гийом женат на Стефании де Ланнуа (графиня, не королевской крови). Луи женат на Тесси Энтони (официантка) |

| Монарх не слуга парламента | Нарушен | Конституция 1868 года определяет полномочия великого герцога. Статья 32: "Суверенная власть принадлежит нации. Великий Герцог осуществляет её в соответствии с Конституцией"  |

| Отречение | Нормализовано | Шарлотта (1964), Жан (2000), Анри (2025) - три отречения подряд. Монархия превращена в должность с передачей по графику |


Вывод: Люксембургская монархия нелегитимна по всем статьям. Это даже не монархия в классическом смысле. Это княжеский дом, возглавляющий административную единицу, созданную великими державами в 1815 году. Её правители никогда не были королями. Их права основаны на частной сделке 1783 года. Они систематически нарушают принцип равнородных браков. Они отрекаются от престола, как будто это работа в офисе.


Люксембург - это самая маленькая и самая искусственная монархия Европы. Она существует не потому, что имеет право на существование, а потому, что её отмена потребовала бы слишком много бюрократических усилий. Проще оставить всё как есть. Пусть великий герцог раз в несколько десятилетий передаёт корону сыну, пусть налогоплательщики оплачивают их дворцы и церемонии, пусть люксембуржцы делают вид, что это нормально.


Но с точки зрения классического династического права, люксембургская монархия - это ноль. Пустое место. Княжеский дом без королевской крови, без древней истории, без сакральной легитимности. Просто семья богатых немцев, которым повезло оказаться в нужном месте в нужное время - когда великие державы делили Европу и не знали, кому отдать крошечный кусок земли между Францией и Германией.


###

## Глава 11. Монако: княжество на костях, игорный дом с флагом


Монако занимает в европейском монархическом пантеоне особое, почти карикатурное место. Это не королевство. Это даже не великое герцогство, как Люксембург. Это княжество - Principauté de Monaco. Титул правителя - князь (Prince), а не король. Статус государства настолько мал и зависим, что на протяжении большей части своей истории оно было не суверенным образованием, а протекторатом - сначала Испании, затем Франции, затем Сардинии, снова Франции. И даже сегодня, когда Монако является членом ООН и использует евро, его суверенитет остаётся усечённым: по договору 1918 года, если династия Гримальди пресечётся, княжество автоматически переходит под полный суверенитет Франции.


Но почему Монако вообще сохранилось? Почему великие державы, с аппетитом поглощавшие целые королевства и герцогства, не проглотили этот микроскопический клочок скалы?


Ответ циничен и поучителен одновременно. Монако выжило не потому, что было сильным. Не потому, что у него была древняя и уважаемая династия. Не потому, что его народ яростно сражался за независимость. Оно выжило потому, что научилось быть полезным в качестве аномалии.


В XIX веке, потеряв 95% территории и всякие источники дохода, княжество стояло перед выбором: исчезнуть с карты или изобрести себя заново. И оно изобрело. В 1856 году князь Флорестан легализовал азартные игры, а его преемник Карл III в 1863 году открыл казино в Монте-Карло. Почему это сработало? Потому что во Франции и Италии игорный бизнес был запрещён. Монако стало единственным легальным местом, где европейская аристократия и буржуазия могли спускать свои состояния за рулеткой.


Затем, в 1869 году, князь Карл III отменил подоходный налог для резидентов - жест, который в тот момент казался merely административной мелочью, но который навсегда определил судьбу княжества. Монако превратилось в налоговое убежище задолго до того, как этот термин вошёл в обиход. Сюда потянулись богачи со всего мира - не потому, что здесь хорошо жить (хотя климат и виды прекрасны), а потому, что здесь можно не платить налоги.


Суверенитет Монако - это не результат борьбы народа за независимость. Это бизнес-модель. Княжество существует потому, что предоставляет услуги, запрещённые у соседей: азартные игры в XIX веке, уход от налогов в XX и XXI. Это не государство в классическом смысле. Это сервисная станция для миллиардеров, которой великие державы разрешили называться княжеством, потому что это удобно. Франция терпит Монако не из уважения к древней династии, а потому, что иметь под боком "карманное" княжество, куда можно вывести деликатные финансовые операции, - полезно.


С точки зрения классического династического права, Монако - это даже не монархия. Это феодальное владение, которое по исторической случайности избежало поглощения более крупными государствами и сумело конвертировать свою микроскопичность в источник баснословного богатства. Династия Гримальди, правящая Монако с 1297 года, не является королевской. Она никогда не была королевской. Её представители были генуэзскими патрициями, корсарами, кондотьерами, сеньорами - кем угодно, но не королями. Титул "князь Монако" был официально принят только в XVII веке, и то - по милости французского короля, а не по праву завоевания или божественного помазания.


В этой главе мы применим критерии классической легитимности к монакской монархии. И вывод будет, пожалуй, самым унизительным из всех. Потому что Монако - это не государство с монархией. Это казино с флагом. Игорный дом, которому великие державы разрешили называться княжеством в обмен на отказ от претензий на что-либо серьёзное.


### 11.1. Княжество, а не королевство: титул, который кричит о вассалитете


Первое, что бросается в глаза - сам титул правителя. Князь Монако. Не король. Не император. Князь.


В феодальной иерархии князь (Prince) - это титул, который может означать что угодно: от сына короля до независимого правителя крошечного государства. Но в случае Монако этот титул имеет совершенно конкретное происхождение: он был пожалован французским королём. В 1641 году Оноре II Гримальди подписал Пероннский договор, заменивший испанский протекторат французским. В благодарность за переход на сторону Франции Людовик XIII пожаловал ему титул "князя Монако" и герцогство Валентинуа. Это был не акт признания суверенитета. Это был акт вассальной милости. Сеньор Монако стал князем, но остался вассалом французской короны.


Именно поэтому правители Монако никогда не были королями. Они не могли быть королями. Король во Франции мог быть только один. И он сидел в Версале, а не на скале Монако. Гримальди были его верными слугами, получавшими титулы, земли и привилегии в обмен на лояльность.


После Французской революции, когда монархия во Франции пала, Монако было аннексировано и стало "Фортом Эркюль". Гримальди потеряли всё. Они вернулись только после Реставрации, но уже не как вассалы французского короля (которого больше не было), а как протекторат Сардинского королевства. Затем, в 1860 году, когда Сардиния уступила Ниццу Франции, Монако снова оказалось под французским влиянием. Договор 1861 года признал независимость Монако, но ценой потери Ментона и Рокбрюна - 95% территории княжества.


И даже сегодня, когда Монако является членом ООН и Совета Европы, его правитель остаётся князем, а не королём. Почему? Официальная версия: так исторически сложилось. Реальная причина: повышение титула до королевского потребовало бы международного признания, изменения конституции и, самое главное, поставило бы неудобный вопрос - а на каком, собственно, основании Гримальди претендуют на королевский статус? Они никогда не были королями. Они были вассалами французской короны, затем сардинской, затем снова французской. Их суверенитет - это не результат завоеваний или династических браков. Это результат дипломатической эквилибристики и умения вовремя перейти на сторону победителя.


С точки зрения классического династического права, это - фундаментальный дефект. Монарх должен быть королём. Князь - это не суверен. Князь - это либо член королевской семьи, либо правитель вассального государства. Монако никогда не было полностью суверенным в средневековом смысле. Оно всегда было под чьим-то покровительством. И его правители никогда не осмеливались назвать себя королями, потому что знали своё место.


### 11.2. Узурпация 1297 года: корсары, переодетые монахами


Теперь обратимся к основанию династии. Это история, которую в Монако рассказывают с гордостью, но которая с точки зрения легитимизма является чистейшей уголовщиной.


8 января 1297 года Франсуа Гримальди по прозвищу "Хитрец" (Malizia), изгнанный из Генуи гвельф, переоделся францисканским монахом и попросил убежища в крепости Монако, занятой гибеллинами. Ночью он открыл ворота своим людям, которые перебили гарнизон и захватили крепость.


Это не основание династии по праву завоевания (когда один государь побеждает другого в честной войне). Это разбой. Франсуа Гримальди не был суверенным правителем. Он был изгнанником, корсаром, авантюристом. Он захватил крепость обманом, переодевшись священником - что в средневековой Европе считалось не военной хитростью, а святотатством.


Более того, Гримальди трижды теряли Монако в последующие сто лет - в 1317, 1357 и 1401 годах. Только в 1419 году они окончательно закрепились на скале, выкупив права у Генуи. То есть их владение было не непрерывным наследованием, а чередой захватов, потерь и коммерческих сделок.


С точки зрения классического династического права, узурпация не исцеляется временем. Если основатель династии захватил трон обманом и убийством, его потомки навсегда остаются узурпаторами. Семьсот лет правления не смывают первородный грех. Гримальди - не легитимная династия. Они - семья удачливых бандитов, которым повезло захватить скалу, которую никто из великих держав не считал достойной серьёзной войны.


### 11.3. Конституция 1962 года: дарованная, а не народная


Конституция Монако была дарована князем Ренье III 17 декабря 1962 года. Она не была принята учредительным собранием. Она не была одобрена референдумом. Князь просто дал своим подданным конституцию - так же, как средневековый сеньор давал хартию вольностей своему городу.


С точки зрения современного конституционного права, это нонсенс. Конституция должна исходить от народа. Она должна быть актом учредительной власти нации. В Монако всё наоборот: народ существует по милости князя, а не князь по милости народа.


Статья 2 Конституции гласит: "Княжество Монако является наследственной конституционной монархией". Но статья 3 уточняет: "Исполнительная власть принадлежит князю". Статья 4: "Законодательная власть осуществляется совместно князем и Национальным советом". Статья 6: "Судебная власть осуществляется судами и трибуналами от имени князя".


Это не конституционная монархия в европейском смысле. Это дуалистическая монархия, в которой князь сохраняет реальную власть. Он назначает министров (включая Государственного министра, который традиционно является французским чиновником). Он обладает правом вето на законы. Он может распустить парламент. Он является источником всякой власти.


С точки зрения классического династического права, это, казалось бы, ближе к легитимной монархии, чем британская или шведская модели. Князь - реальный суверен, а не марионетка парламента. Но проблема в том, что его суверенитет неполон. Монако не является полностью независимым государством. По договору 2002 года с Францией (который заменил дискриминационный договор 1918 года), Монако обязано "осуществлять свой суверенитет в соответствии с фундаментальными интересами Франции в области политики, безопасности, экономики и валюты". Франция имеет право в одностороннем порядке вводить войска в Монако в случае чрезвычайной ситуации.


Более того, до 2002 года действовала норма: если династия Гримальди пресечётся, Монако автоматически переходит под полный суверенитет Франции. Это положение было отменено только в новом договоре, но даже сегодня Франция сохраняет право вето на любое изменение порядка наследования и должна быть уведомлена о любых изменениях в линии престолонаследия.


Князь Монако - не суверен. Он - вассал Франции, чья независимость существует постольку, поскольку это удобно Парижу.


### 11.4. Закон 2002 года: исключение усыновлённых из очереди - страх перед бастардами


В апреле 2002 года, за три года до смерти Ренье III, конституция Монако была изменена. Самое важное изменение касалось порядка наследования. До 2002 года действовало правило: если у правящего князя нет законных детей, он может усыновить наследника и передать ему трон. Именно так поступил Альбер I в 1919 году, усыновив свою внебрачную дочь Шарлотту, чтобы не допустить перехода трона к немецкому герцогу Вильгельму фон Ураху (что было неприемлемо для Франции накануне Первой мировой войны).


Новая редакция конституции исключила возможность наследования усыновлёнными детьми. Теперь трон может переходить только к прямым и законным потомкам правящего князя. Если у князя нет законных детей, трон переходит к его братьям, сёстрам, племянникам и племянницам.


Почему это было сделано? Официальная версия: приведение конституции в соответствие с "современными стандартами". Реальная причина: панический страх перед внебрачными детьми князя Альбера.


Альбер II, нынешний князь Монако, до своего брака с Шарлин Уиттсток в 2011 году был известен как заядлый холостяк и отец двух официально признанных внебрачных детей: Джазмин Грейс Гримальди (р. 1992, мать - американка Тамара Ротоло) и Александра Косте (р. 2003, мать - тоголезско-французская стюардесса Николь Косте). Кроме того, существуют неподтверждённые иски от других женщин, утверждающих, что Альбер является отцом их детей.


До 2002 года Альбер теоретически мог усыновить любого из этих бастардов и сделать его наследником. Новая конституция намертво закрыла эту возможность. Даже если Альбер усыновит Александра, тот не получит прав на престол. Единственный способ для внебрачного ребёнка войти в линию наследования - если его родители вступят в законный брак и тем самым узаконят его рождение. Но Альбер женат на Шарлин, и разводиться с ней не собирается (несмотря на очевидный крах их брака, о котором кричит вся жёлтая пресса).


Закон 2002 года - это акт чистейшего династического произвола. Правящий князь, опасаясь, что его внебрачное потомство может претендовать на трон, изменил конституцию, чтобы исключить такую возможность. Он сделал это не из уважения к династическому праву (которое и так исключает бастардов), а из страха перед скандалом и французским давлением. Франция, имеющая право вето на изменения в порядке наследования, недвусмысленно дала понять: никаких бастардов на троне Монако.


Это не монархия. Это семейный бизнес, в котором владелец меняет устав, чтобы не допустить к управлению нежелательных родственников.


### 11.5. Кризис 1918 года: как Франция навязала Монако династию


Чтобы понять всю глубину нелегитимности монакской монархии, нужно вернуться к событиям 1918-1919 годов. Это история, которую Гримальди предпочитают не рассказывать.


В 1918 году правящий князь Альбер I столкнулся с династическим кризисом. Его единственный законный сын, Луи, был холост и бездетен. Следующим в очереди на престол был немецкий герцог Вильгельм фон Урах - потомок Гримальди по женской линии. Шла Первая мировая война. Франция, истекавшая кровью в окопах, не могла допустить, чтобы на троне Монако, расположенного в нескольких милях от Ниццы, сидел немец.


Франция навязала Монако Версальский договор 1918 года (не путать с Версальским мирным договором 1919 года). Этот договор, подписанный под дулом французских пушек, устанавливал: если династия Гримальди пресечётся, Монако автоматически переходит под полный суверенитет Франции. Кроме того, Франция получала право вето на любые изменения в порядке наследования. Государственный министр Монако (глава правительства) отныне должен был быть французским чиновником, назначаемым князем из списка, предоставленного французским правительством.


Чтобы спасти династию, Альбер I пошёл на беспрецедентный шаг. Он усыновил свою внебрачную дочь Шарлотту, родившуюся в 1898 году от связи с прачкой (по другим данным - с кабаре-певицей). Шарлотта стала законной наследницей. В 1920 году она вышла замуж за французского аристократа Пьера де Полиньяка, который принял фамилию Гримальди. Их сын, Ренье III, стал князем в 1949 году.


Обратите внимание на эту юридическую конструкцию. Династия Гримальди пресеклась в мужском колене. Нынешние Гримальди - это Полиньяки, французские аристократы, принявшие чужую фамилию для сохранения видимости непрерывности. С точки зрения классического династического права, это - смена династии. Ренье III, Альбер II и их потомки - не Гримальди по крови. Они - Полиньяки, узурпировавшие имя и герб вымершего рода.


Более того, сама процедура усыновления была навязана Францией. Альбер I не имел выбора. Либо он усыновляет Шарлотту и сохраняет видимость независимости, либо Монако становится французской территорией. Это не свободное волеизъявление суверена. Это акт капитуляции перед иностранным давлением.


С точки зрения классического династического права, это - фундаментальная нелегитимность. Монарх не может быть назначен иностранной державой. Монарх не может быть усыновлён для обхода династических законов. Монарх должен происходить из правящего рода по крови. Всё, что произошло в 1918-1919 годах, - это юридический фарс, поставленный французским МИДом для сохранения буферного государства на Лазурном берегу.


### 11.6. Морганатические браки и размывание династии


Монакская династия, как и все её европейские сёстры, систематически нарушала принцип равнородных браков. Но в случае Монако это нарушение имеет особый оттенок, поскольку сама династия была восстановлена через внебрачную дочь.


Луи II и Гислен Домманже. Князь Луи II, сын Альбера I, в 1946 году (уже будучи князем) женился на Гислен Домманже - французской актрисе, простолюдинке. Брак был бездетным и морганатическим.


Ренье III и Грейс Келли. Ренье III в 1956 году женился на Грейс Келли - американской актрисе. Она не была аристократкой. Её отец был бизнесменом, мать - домохозяйкой. Брак был откровенно морганатическим с точки зрения классического права. Но Ренье, сам будучи потомком усыновлённой бастардки, не мог претендовать на чистоту крови.


Каролина и Стефания. Дочери Ренье III и Грейс Келли заключили череду скандальных браков с простолюдинами. Каролина вышла замуж за Филиппа Жюно - французского плейбоя (развод через два года). Затем за Стефано Казираги - итальянского бизнесмена (погиб в 1990). Затем за Эрнста Августа Ганноверского - наконец-то равнородный брак с немецким принцем, но и он закончился раздельным проживанием и скандалами. Стефания вышла замуж за Даниэля Дюкрю - своего телохранителя (развод), затем родила детей от Жана-Раймона Готлиба - повара, затем от Адама Лопеса Пера - португальского акробата.


Альбер II и Шарлин Уиттсток. Нынешний князь в 2011 году женился на Шарлин Уиттсток - южноафриканской пловчихе, дочери менеджера по продажам и учительницы. Она не имеет королевской крови. Брак - морганатический. Их дети, близнецы Жак и Габриэлла, - потомки морганатического союза.


Сводная таблица браков монакской династии:


| Член династии | Супруг(а) | Происхождение | Статус брака |

| ------------------- | ------------------------- | ------------------------ | ----------------- |

| Луи II | Гислен Домманже | Французская актриса | ❌ Морганатический |

| Ренье III | Грейс Келли | Американская актриса | ❌ Морганатический |

| Каролина (1-й брак) | Филипп Жюно | Французский плейбой | ❌ Морганатический |

| Каролина (2-й брак) | Стефано Казираги | Итальянский бизнесмен | ❌ Морганатический |

| Каролина (3-й брак) | Эрнст Август Ганноверский | Немецкий принц | ✅ Равнородный |

| Стефания | Даниэль Дюкрю | Телохранитель | ❌ Морганатический |

| Альбер II | Шарлин Уиттсток | Южноафриканская пловчиха | ❌ Морганатический |


Итог: Из семи браков в монакской династии за последние сто лет только один является равнородным. Шесть - морганатические. Нынешний князь Альбер II и его наследник Жак - потомки морганатического союза. С точки зрения классического династического права, они не имеют прав на престол.


### 11.7. Юридическое заключение: игорный дом с флагом


Подведём итог. Применим к монакской монархии критерии классической легитимности.


| Критерий | Статус | Пояснение |

| ------------------------------------- | ---------------------- | -------------------------------------------------------------------------------------------------------- |

| Королевский титул | Отсутствует | Монако - княжество, а не королевство. Титул князя пожалован французским королём, а не завоёван |

| Кровь | Прервана | Династия Гримальди пресеклась в мужском колене. Нынешние Гримальди - Полиньяки, усыновлённые в 1919 году |

| Indigenat | Условно соблюдён | Гримальди правят Монако с 1297 года, но их происхождение - генуэзское, а не местное |

| Основание власти | Узурпация | Захват крепости в 1297 году обманом (переодетые монахи). Трижды теряли и возвращали |

| Суверенитет | Усечён | Монако обязано согласовывать наследование с Францией. Государственный министр - французский чиновник |

| Династическая непрерывность | Нарушена | Кризис 1918 года, усыновление Шарлотты, смена династии де-факто |

| Отсутствие морганатических браков | Систематически нарушен | Ренье III, Альбер II, Каролина, Стефания - браки с простолюдинами |

| Монарх не слуга парламента | Условно соблюдён | Князь обладает реальной властью, но ограничен французским контролем |


Вывод: Монакская монархия нелегитимна по всем статьям. Это даже не монархия в классическом смысле. Это феодальное владение, которое по исторической случайности избежало поглощения Францией и сумело конвертировать свою микроскопичность в источник баснословного богатства через игорный бизнес.


Гримальди - не королевская династия. Они - генуэзские корсары, захватившие скалу обманом, трижды терявшие её, выкупавшие обратно, переходившие от одного протектора к другому, и в конце концов усыновившие себе новую кровь под давлением Франции. Нынешний князь Альбер II - потомок бастардки, усыновлённой для обхода династического кризиса, женатый на южноафриканской пловчихе, отец двух внебрачных детей, которых закон 2002 года намертво исключил из наследования.


Монако - это не государство с монархией. Это казино с флагом. Игорный дом, которому великие державы разрешили называться княжеством в обмен на отказ от претензий на что-либо серьёзное. Его суверенитет - фикция. Его династия - фикция. Его легитимность - ноль.


И когда монегаски гордятся своим "древним княжеством", они гордятся самой успешной в истории Европы аферой: семьсот лет назад бандиты захватили скалу, а сегодня их потомки собирают дань с туристов, приезжающих поглазеть на дворец и проиграть деньги в казино Монте-Карло.


В сущности, Монако - это паразитическое государство. Не в оскорбительном смысле, а в строго биологическом: организм, который выживает, питаясь ресурсами более крупного хозяина. Хозяин - Франция. Ресурсы - капиталы, которые бегут от французских (и не только) налогов. Услуга - легальная аномалия, территория-исключение, где законы соседей не действуют.


Парадокс в том, что эта паразитическая природа и есть единственное основание суверенитета Монако. Уберите казино, уберите налоговые льготы, уберите статус "убежища для миллиардеров" - и что останется? Скала с дворцом, который невозможно содержать. Княжество, которое Франция аннексирует в течение недели, даже не заметив усилий.


Гримальди прекрасно это понимают. Вся их политика последних полутора веков - это политика сохранения исключительности. Они не строят армию. Они не развивают промышленность. Они не претендуют на геополитическую роль. Они просто следят за тем, чтобы казино работало, налоги оставались нулевыми, а французский протекторат - достаточно мягким, чтобы не мешать бизнесу.


Это не монархия. Это семейная корпорация, владеющая экстерриториальной зоной удовольствий и финансовых услуг. И её "суверенитет" - это не более чем лицензия на ведение этого бизнеса, выданная великими державами и подтверждённая исторической инерцией.


###

## Глава 12. Геральдическая ложь: как гербы выдают нелегитимность европейских монархий


Большинство думают, что герб - это нечто большее, чем просто картинка. В классической европейской традиции герб был юридическим документом, высеченным в камне и цвете. Он удостоверял происхождение, закреплял права, свидетельствовал о династической преемственности. Рыцарь, выезжавший на турнир с чужим гербом, рисковал не только репутацией, но и жизнью - его могли вызвать на поединок чести и убить как самозванца. Монарх, чей герб содержал неточность, рисковал войной - потому что герб был не украшением, а декларацией суверенитета.


Именно поэтому геральдика - идеальное зеркало легитимности. Если династия законна, её герб органически вырастает из истории, из крови, из земли. Если династия узурпирована, её герб - это всегда подлог, кража, политический коллаж или откровенная фальшивка. И когда мы применяем геральдическую экспертизу к нынешним европейским монархиям, результат оказывается столь же убийственным, как и юридический анализ.


Ни одна из правящих династий Европы не имеет подлинного, непрерывного, юридически безупречного герба. Везде - либо воровство, либо выдумка, либо спешная перерисовка задним числом. И это не случайность. Это система. Монархии, не имеющие права на трон, не могут иметь и честных гербов.


### 12.1. Испания: свалка имперских фантомов


Испанский королевский герб - это, пожалуй, самый наглядный пример геральдического безумия в Европе. Если вы когда-нибудь рассматривали его внимательно, то могли испытать лёгкое головокружение. Четыре четверти главного щита. Внутри каждой четверти - ещё гербы. Вокруг щита - цепь ордена Золотого руна. Сверху - корона. Снизу - девиз. И всё это пестрит львами, замками, полосами, цепями, гранатами и прочей геральдической мишурой.


Что же означает это великолепие? А означает оно вот что: испанские Бурбоны, узурпировавшие трон в 1700 году по завещанию бездетного вырожденца Карла II, а затем реставрированные диктатором Франко в 1975-м, присвоили себе гербы практически всех государств, с которыми когда-либо имели дело их предшественники или дальние родственники. Не важно, что большинства этих территорий Испания никогда не контролировала или потеряла столетия назад. Не важно, что династические права на них давно истекли или никогда не существовали. Важно лишь то, что эти гербы красиво смотрятся и создают иллюзию "великой империи".


Вот лишь краткий перечень фантомов, населяющих испанский герб:


- Иерусалимское королевство. Государство крестоносцев, павшее в 1291 году - за два века до открытия Америки и за четыре века до воцарения Бурбонов в Испании. На каком основании испанский король носит герб Иерусалима? На основании династических претензий, восходящих к браку Фердинанда Арагонского с Изабеллой Кастильской, которые, в свою очередь, унаследовали титул "королей Иерусалима" от анжуйской ветви. Анжуйцы получили этот титул от брака с наследницей иерусалимского престола в XIII веке, но никогда не контролировали саму Святую Землю. Это даже не "право на трон". Это геральдический труп, который испанские монархи таскают за собой семь веков, чтобы создать иллюзию "всемирной монархии".


- Наварра. Независимое королевство в Пиренеях, аннексированное Испанией в 1512 году. Аннексия была актом неприкрытой агрессии: Фердинанд Арагонский вторгся в Наварру под предлогом борьбы с ересью, изгнал законную династию и присоединил территорию к своим владениям. Наваррцы сопротивлялись, но были раздавлены. С тех пор герб Наварры - золотые цепи на красном поле - красуется в испанском гербе как символ "законного владения". Но позвольте: если вы убили хозяина дома и захватили его имущество, становится ли дом вашим по праву? В уголовном кодексе это называется грабежом. В геральдике Бурбонов - "историческим наследием".


- Гранада. Последний мусульманский эмират на Пиренейском полуострове, завоёванный в 1492 году. В испанском гербе он изображён в виде граната (игра слов: Granada - гранат) в нижней части щита. Казалось бы, что здесь нелегитимного? Завоевание есть завоевание. Но дело в том, что Бурбоны не имеют к этому завоеванию никакого отношения. Гранаду завоевали Католические короли - Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский, представители династии Трастамара. Бурбоны, пришедшие к власти в 1700 году, просто украли герб своих предшественников, как вор крадёт медали с мундира убитого ветерана.


- Сицилия и Неаполь. Королевства, потерянные Испанией в XVIII веке в результате Войны за испанское наследство и последующих династических разделов. Сицилия отошла Савойскому дому, затем австрийским Габсбургам, затем неаполитанским Бурбонам - младшей ветви, которая правила независимо от Мадрида. Сегодня Сицилия - часть Итальянской республики. Но испанский герб по-прежнему содержит её символы. Зачем? Затем же, зачем нищий аристократ носит перстень с фамильным гербом, проданным за долги сто лет назад. Чтобы помнить о былом величии. И чтобы другие помнили.


- Австрия и Бургундия. Это уже совсем запредельная наглость. Австрийский герб (красный щит с серебряной перевязью) и бургундский герб (синее поле с золотыми лилиями и красной каймой) - это наследие Габсбургов, династии, которая правила Испанией до Бурбонов. Когда Бурбоны захватили трон в 1700 году, они не имели никакого права на габсбургскую геральдику. Это всё равно что новый владелец дома оставил бы на стене портреты предыдущих хозяев и выдавал бы их за своих предков. В любой нормальной геральдической системе это называется кражей.


Но и это ещё не всё. В 1975 году, после смерти Франко, герб Испании был спешно перерисован. Франкистский орёл Святого Иоанна, введённый диктатором в 1938 году как символ "нового порядка", был убран. Однако многие элементы остались от прежнего режима. Более того, нынешний герб, утверждённый в 1981 году, содержит геральдическую ошибку, которую заметили даже не самые придирчивые эксперты. Намёт - тканевое украшение на королевской короне - изображён с чередованием цветов, не соответствующим историческому оригиналу. Геральдисты указывают, что это результат поспешной работы дизайнеров, не знакомых с правилами. Представьте себе: государственный символ, который должны утверждать лучшие эксперты, нарисован с технической ошибкой. Как будто в паспорте гражданина напечатали герб с грамматической ошибкой. Но для Испании это норма. Потому что их монархия - такая же спешная поделка, как и её герб.


Испанский герб - это не символ преемственности. Это свалка имперских претензий, на которую Бурбоны свалили всё, что смогли украсть у своих предшественников и дальних родственников. Это геральдический эквивалент покупки фальшивого диплома: бумажка есть, знаний нет. И каждый раз, когда король Филипп VI появляется перед своими подданными с этим гербом на знамени, он демонстрирует не величие Испании, а величие испанской лжи.


### 12.2. Великобритания: герб, переписанный задним числом


Если испанцы хотя бы не скрывают, что их герб - это коллекция краденых безделушек, то британцы пошли по другому пути. Они переписали свой герб задним числом, когда политическая ситуация потребовала срочно забыть о немецком происхождении династии.


1917 год. Четвёртый год Первой мировой войны. Лондон сотрясают антинемецкие погромы. Толпа громят магазины с немецкими фамилиями на вывесках. Немецких овчарок переименовывают в эльзасских. Герцогство Баттенберг становится Маунтбеттеном. И в этой атмосфере истерии король Георг V, чей полный титул всё ещё звучит по-немецки, а фамилия - Саксен-Кобург-Гота, решает, что пора что-то менять.


В 1917 году, в разгар Первой мировой войны, король Георг V не только сменил фамилию династии с Саксен-Кобург-Гота на Виндзор, но и тайно изменил королевский герб. Немецкие элементы - щиток Саксен-Кобург-Готы (зелёно-чёрные полосы с гербом Саксонии), ганноверский коронованный шлем - были просто вырезаны. Лев и единорог - древние британские символы, унаследованные ещё от Стюартов, - были перерисованы в "более британском" стиле. И этот хирургически изменённый герб был представлен публике как "исконный символ британской монархии". Парадокс в том, что сами символы - лев Англии и единорог Шотландии - действительно древние и подлинные. Но династия, которая их использует, не имеет к ним никакого кровного права. Виндзоры - не потомки Плантагенетов, чей лев рычит на щите. Они не потомки Стюартов, чей единорог скован цепью. Они - немецкие пришельцы, которые в 1917 году просто присвоили чужую геральдику, выдав её за свою. Это всё равно что нувориш, купивший на аукционе фамильный портрет какого-нибудь лорда, повесил бы его у себя в гостиной и рассказывал гостям: "Это мой предок".


Официальный геральдический журнал The Coat of Arms, издаваемый Heraldry Society, в 1950-х годах провёл расследование этого ребрендинга. Выводы были убийственны: изменения 1917 года были проведены без должной геральдической процедуры, в спешке, и технически нарушали правила наследования геральдических элементов. Геральдическая коллегия (College of Arms) была поставлена перед фактом. Король просто приказал - и герольды подчинились.


Это не просто "смена вывески". Это геральдический подлог. Династия, которая веками носила немецкий герб, в один день "стала британской", просто перерисовав картинку. Представьте себе, что вы обнаружили в архиве документ, согласно которому ваш предок был не английским лордом, а немецким бюргером. И вместо того чтобы признать это, вы просто стираете ластиком неудобные строки и вписываете нужные. В уголовном кодексе это называется подделкой документов. В британской монархии - "восстановлением исторической справедливости".


Если фамилию можно сменить королевским указом, а герб - росчерком пера геральдического художника, то чего стоит вся эта "тысячелетняя традиция"? Чего стоят уверения монархистов, что Виндзоры - это "древняя британская династия"? Чего стоят церемонии, транслируемые на весь мир, с гербами и знамёнами, которые были нарисованы в спешке в 1917 году, чтобы скрыть правду?


Ответ очевиден: ничего не стоят. Британский герб - это не свидетельство преемственности. Это вещественное доказательство подлога. И пока этот герб красуется на государственных учреждениях, он напоминает всем, кто способен видеть: британской династии не существует. Есть немецкая династия, которая сменила вывеску, когда запахло жареным.


### 12.2.1 Король-вампир: как Карл III украл чужую харизму, но не смог украсть права


Впрочем, геральдическим воровством и подлогом фантазия Виндзоров не ограничивается. Им мало было украсть британский герб. Следующей целью стал румынский фольклор и мировой кинематограф. Король Карл III, этот унылый потомок немецких бюргеров, внезапно обнаружил в себе страсть к Трансильвании. Он скупает там дома, рекламирует местные сыры и с загадочным видом намекает на "голос крови" и "зов предков". Каких предков? Оказывается, через королеву Марию Текскую он является дальним потомком Влада III Цепеша, господаря Валахии, ставшего прообразом графа Дракулы.


Остановитесь. Не смейтесь слишком громко. Давайте разберем эту претензию с той же дотошностью, с какой мы препарировали их гербы.


Во-первых, о "правах". Согласно салическому закону - тому самому, который европейские династии веками использовали для отстранения женщин от престола и на который сами же Виндзоры (тогда еще Саксен-Кобург-Готы) опирались в своих немецких владениях - права на титул и наследие передаются исключительно по прямой мужской линии. Связь Карла III с Владом Цепешем идет через Марию Текскую, то есть по женской линии, через череду принцесс и морганатических браков. С точки зрения классического династического права, это не делает его наследником. Это делает его никем. Внучатым племянником в седьмой воде на киселе. Генеалогическим курьезом, не имеющим юридической силы. Если бы сам Влад Цепеш узнал, что его "наследием" козыряет потомок немецких графов по женской линии, он бы, вероятно, посадил его на кол без лишних разговоров.


Во-вторых, о мотивах. Зачем же тогда этот цирк с Трансильванией? Ответ циничен и многослоен, как и всё, что делает этот король.


- Создание личного анклава. Устав от британского парламента и вечно недовольных подданных, Чарльз решил создать собственный "запасной аэродром". В румынской глуши он - не просто конституционный монарх, которого может одернуть любой премьер. Он - "Принц Трансильвании", лендлорд и некоронованный король. Это его личная Мария-Антуанетта с её игрушечной фермой, только вместо фарфоровых коров - реальная недвижимость и политическое влияние. Здесь он строит свой идеальный мир, где его слово - закон, а местные жители смотрят на него с тем подобострастием, которого ему так не хватает в Лондоне. И пусть вас не вводит в заблуждение его напускное спокойствие. Страх перед потерей трона - это родовая травма всех, кто сидит на британском престоле без права. Достаточно вспомнить судьбу Стюартов - законной династии, которую Виндзоры (тогда ещё Ганноверы) вышвырнули с трона в 1714 году. Стюарты не были их предками - Виндзоры происходят от немецких курфюрстов, посаженных на престол парламентским актом. Но судьба свергнутых Стюартов, умерших в изгнании, в нищете, на подачках иностранных дворов, преследует каждого узурпатора как кошмар. Яков II умер во Франции, его сын Яков III - в Риме, а внук, Карл Эдуард, - в Риме же, спившимся и всеми забытым. Законная династия была стёрта с лица земли, а её остатки рассеяны по Европе. И нынешние обитатели Букингемского дворца прекрасно знают: то, что однажды случилось со Стюартами, может случиться и с ними. Парламент, который посадил их на трон, может так же легко и сбросить. Поэтому трансильванское поместье - это не просто причуда. Это спасательная шлюпка. Попытка создать собственный суверенный уголок, где можно будет пересидеть бурю, если британский народ однажды проснётся и спросит: "А по какому праву эти немцы здесь?"


- Полигон для идеологии. Трансильвания - это полигон для его ретроградных идей "органической" жизни. Здесь, среди нетронутой природы и средневековых деревень, он может на практике доказать, что его борьба с глобализацией и пестицидами - не блажь, а "спасение человечества". Он скупает дома не просто так, а чтобы законсервировать этот мир, создать анклав, где его воля формирует реальность. Это не благотворительность, это политическая технология.


- Коммерческий гешефт. Не стоит забывать и о банальной выгоде. Его фонды скупали недвижимость в Румынии в 2000-х, когда цены были копеечными. Сейчас, на волне его же пиара и "дракуломоды", эти активы кратно выросли в цене. Дома сдаются в аренду туристам, желающим прикоснуться к "мистическому наследию". Это не убыточная прихоть, а успешный бизнес, прикрытый ширмой "спасения наследия".


- Воровство харизмы. И это, пожалуй, самое главное. Виндзоры - пустые внутри. У них нет ни древней крови, ни сакральной легитимности. Поэтому они, как воры на ярмарке, тащат к себе всё, что блестит. Быть потомком занюханного немецкого герцога - скучно. Быть "наследником Дракулы" - это круто, это даёт тёмное, мистическое обаяние. Это попытка примазаться к чужой, более мощной легенде, украсть харизму у истории и кинематографа. Это геральдический фантом, только в форме генеалогического анекдота.


Вся эта "трансильванская эпопея" - идеальная метафора современной британской монархии. Не имея своего величия, она вынуждена арендовать чужое. Не имея прав, она создает их видимость. Не имея будущего, она цепляется за прошлое, которое ей не принадлежит. И когда король-вампир Чарльз III, потомок графов и выскочек, гордо заявляет о своем "родстве с Дракулой", хочется спросить: а не боится ли он, что однажды в его трансильванском поместье появятся настоящие наследники - и потребуют вернуть украденное?


### 12.3. Швеция: герб узурпатора с наполеоновским орлом


Шведский случай - это, пожалуй, самый откровенный. Потому что шведская королевская семья даже не пытается скрыть своё происхождение. Напротив, она гордится им. И это делает её герб идеальной иллюстрацией нашей главной темы: узурпаторы, которые не стесняются своей узурпации.


Герб дома Бернадоттов - нынешней правящей династии Швеции - содержит два элемента, которые не имеют к Швеции никакого отношения, но зато имеют прямое отношение к основателю династии. Первый - наполеоновский орёл. Второй - мост Понтекорво.


Жан-Батист Бернадотт, прежде чем стать шведским кронпринцем, был наполеоновским маршалом. Он носил титул князя Понтекорво - крошечного итальянского княжества, которое Наполеон отвоевал у Папской области и пожаловал своему верному генералу. Титул был чисто номинальным - Бернадотт никогда не правил Понтекорво, не жил там и, вероятно, даже не знал, как оно выглядит. Но титул давал ему статус "владетельного князя" - в наполеоновской системе это было важно.


Когда в 1810 году шведский риксдаг в панике выбрал Бернадотта наследником престола (историю этого позора мы подробно разобрали в главе 8), новоиспечённый кронпринц сохранил наполеоновские элементы в своём личном гербе. Более того, когда он стал королём Карлом XIV Юханом, эти элементы были инкорпорированы в герб династии. И сегодня, спустя два столетия, официальный герб шведской королевской семьи включает в себя щит Понтекорво: золотой мост на синем поле, над которым парит наполеоновский орёл.


Наполеоновский орёл - это не шведский символ. Это символ империи, которая пыталась завоевать Европу, развязала бесконечные войны, принесла смерть миллионам и была в конце концов уничтожена коалицией держав, в которую входила и Швеция. И этот орёл красуется на гербе "шведской" королевской семьи. Человек, носивший на теле татуировку "Смерть королям", принёс на шведский трон герб французского императора-узурпатора. И его потомки гордятся этим.


Шведские монархисты, когда им указывают на этот казус, обычно пожимают плечами: "Ну, так исторически сложилось". Но в том-то и дело, что "сложилось" это не в результате органического развития, а в результате политической сделки 1810 года. Бернадотт не был наследником шведской короны по праву крови. Он был нанят риксдагом. И его герб - это не герб древней шведской династии, а герб наполеоновского выскочки, который удачно женился на короне.


Шведский герб - это не символ национальной гордости. Это памятник узурпации. И пока наполеоновский орёл парит над шведским щитом, он напоминает всем: Бернадотты здесь чужие. Они пришли с мечом, с татуировкой "Смерть королям" на руке и с гербом, пожалованным французским диктатором. И они никогда не станут своими.


### 12.4. Бельгия: герб, нарисованный с нуля


Если испанцы присваивают чужие гербы, британцы воруют чужие, а шведы гордятся гербом узурпатора, то бельгийцы поступили проще всех. Они просто придумали герб с нуля. Потому что у Бельгии никогда не было собственной геральдической традиции.


В 1830 году, когда бельгийцы восстали против Объединённого королевства Нидерландов и провозгласили независимость, выяснилась неприятная деталь. У нового государства не было ни истории, ни династии, ни символов. Фламандцы и валлоны веками жили под властью разных государей - испанских Габсбургов, австрийских Габсбургов, французских Бурбонов, голландских Оранских. Никакого "бельгийского" герба никогда не существовало.


Временное правительство создало специальную комиссию, которая должна была разработать государственный герб. За основу взяли герб герцогства Брабант - золотого льва на чёрном поле. Почему Брабант? Потому что Брюссель, столица новой страны, исторически был частью этого герцогства. Но Брабант никогда не был независимым государством. Это была провинция, которая последовательно входила в состав Бургундии, Испанских Нидерландов, Австрийских Нидерландов, Франции и, наконец, Нидерландов. Его герб был гербом вассала, а не суверена. Но выбора не было - пришлось брать то, что есть.


Ещё более показателен девиз. "L'Union fait la force" - "В единстве - сила". Звучит благородно и патриотично. Но есть одна проблема: этот девиз украден. Он был девизом Республики Соединённых Провинций Нидерландов - того самого государства, от которого Бельгия как раз отделилась. Представьте себе: вы восстаёте против угнетателя, провозглашаете независимость, создаёте новое государство - и в качестве государственного девиза берёте лозунг своего бывшего хозяина.


Официальная история бельгийского герба, опубликованная бельгийским Министерством иностранных дел, признаёт, что герб был "разработан" в 1830-1831 годах специальной комиссией, а не унаследован от древней династии. Это дипломатический язык. На деле это означает: герб придумали чиновники. Они сели за стол, полистали книжки по геральдике, выбрали льва покрасивее, добавили девиз, который звучал знакомо (потому что они слышали его с детства, живя под голландской короной), и утвердили результат.


Бельгийский герб - это не символ древней государственности. Это продукт работы комитета. Его нарисовали, когда выяснилось, что у нового государства нет ни истории, ни символов, ни права на существование. Лев Брабанта - наследие вассального герцогства. Девиз - кража у бывшего сюзерена. Всё это - идеальное доказательство того, что бельгийская монархия - искусственный конструкт, не имеющий корней в истории. И её герб - такая же фикция, как и она сама.


### 12.5. Норвегия: герб, воскрешённый через 500 лет


Норвежский случай - это, пожалуй, самый трогательный в своей беспомощности. Потому что норвежцы действительно пытались восстановить древний символ. Но, как и в случае с самой монархией, попытка обернулась фарсом.


Норвежский королевский герб - золотой лев с секирой на красном поле - действительно восходит к XIII веку. Это один из древнейших государственных гербов Европы. Он использовался норвежскими конунгами, чеканился на монетах, изображался на печатях. Но после 1380 года, когда Норвегия попала под датскую корону, этот герб перестал существовать как самостоятельный символ. На протяжении пятисот лет - половины тысячелетия! - он существовал лишь как часть датского герба, в нижнем углу, почти незаметный, затмеваемый датскими львами и шведскими коронами.


В 1905 году, когда Норвегия наконец обрела независимость и наняла себе датского принца в качестве короля, встал вопрос: какой герб использовать? Оригинальных изображений XIII века практически не сохранилось. Те, что были, - на выцветших пергаментах, на полустёртых монетах, на разрушенных надгробиях - давали лишь приблизительное представление. Геральдистам пришлось реконструировать герб по обрывочным данным. Они смотрели на старинные рисунки и гадали: как именно был изображён лев? Стоял ли он на задних лапах или шёл? В какую сторону повёрнута голова? Какой формы секира? Какие детали короны?


В результате реконструкция получилась неточной. Норвежский государственный архив признаёт, что современный герб является "реконструкцией", а не непрерывно используемым символом. Окончательный дизайн был утверждён только в 1937 году - через тридцать два года после "восстановления" независимости. И даже тогда геральдисты спорили: положение льва, форма секиры, детали короны - всё это было решено произвольно, большинством голосов в комиссии. Как если бы археологи, откопав несколько фрагментов древней статуи, слепили бы из них новую статую по своему вкусу и объявили её "подлинным античным шедевром".


Норвежский герб - это не живая традиция. Это археологическая реконструкция. Пятьсот лет забвения, а затем - попытка "воскресить" символ по обрывочным средневековым изображениям. Идеальная метафора самой норвежской монархии: импортированный датский принц, воскрешённый средневековый герб, придуманная заново "древность". Всё это - фасад, за которым скрывается институт, не имеющий ни юридических, ни исторических оснований. Лев с секирой красив. Но он - новодел. Такой же новодел, как и норвежская корона.


### 12.6. Дания: герб, который украли, а потом перерисовали в панике


Датский случай - это случай двойного геральдического преступления. Сначала герб был украден. Потом, когда вор понял, что его преступление раскрыто, а дом, в который он забрался, рушится, он начал лихорадочно перерисовывать украденное, пытаясь замести следы и одновременно удержать то, что ещё можно удержать. Получилось не величие, а свидетельство о смерти.


Начнём с первого преступления - кражи. Датский королевский герб - один из самых сложных в Европе. Он содержит множество полей, щитков, корон и зверей. Но если присмотреться, можно заметить странность: многие элементы этого герба не имеют к нынешней династии никакого отношения.


Династия Ольденбургов, правившая Данией с 1448 года, пресеклась в мужском колене в 1863 году со смертью короля Фредерика VII. Нынешняя династия Глюксбургов - это младшая, графская ветвь Ольденбургского дома, посаженная на трон Лондонским протоколом 1852 года. Глюксбурги никогда не были суверенными монархами до того, как их назначили великие державы. Их собственный герб был скромным - несколько полос и лев. Но, взойдя на датский трон, они не стали утруждать себя созданием новой геральдики. Они просто присвоили герб вымерших Ольденбургов. Со всеми его полями, коронами и территориальными претензиями.


Более того, герб, который они украли, содержал символы территорий, потерянных Данией столетия назад, или никогда ей не принадлежавших. Шлезвиг - два синих льва на золотом поле. Шлезвиг отошёл Пруссии в 1864 году после Второй Шлезвигской войны. Сегодня это часть Германии. Готланд - ягнёнок с крестом. Готланд никогда не принадлежал Дании. Это шведский остров. Как он попал в датский герб? По ошибке геральдистов XV века, которые перепутали Готланд с Готландией - исторической областью в Южной Швеции, которой Дания действительно владела некоторое время. Венды - золотой дракон на красном поле. Венды - славянские племена, жившие на южном побережье Балтики. Дания никогда не владела их землями, но датские короли с XIV века носили титул "король Вендов" - чисто номинальный, для престижа. И этот дракон до сих пор красуется на гербе, хотя Венды исчезли как народ столетия назад.


Официальный сайт датской королевской семьи честно перечисляет все эти элементы, признавая, что они "исторические" и не отражают современные территориальные претензии. Но позвольте: если вы не претендуете на эти территории, зачем вы держите их гербы? Зачем шведский Готланд красуется на датском королевском гербе? Зачем немецкий Шлезвиг? Зачем мифические Венды? Ответ прост: чтобы создать иллюзию величия. Датский герб - это геральдический труп. Он изображает территории, которых у Дании нет, и принадлежит династии, которая пресеклась полтора века назад. Глюксбурги, не имея собственной геральдической традиции (они были всего лишь графским домом из немецкого захолустья), просто украли герб вымерших Ольденбургов. Это не преемственность. Это кража со взломом.


А теперь перейдём ко второму преступлению - паническому перерисовыванию. 1 января 2025 года король Фредерик X утвердил новый королевский герб. Официальная версия гласит: "Это сделано, чтобы укрепить единство Королевства и отразить современные реалии". Но давайте посмотрим, что произошло на самом деле.


Первое. Из герба были убран древний символ - три короны. Эти короны олицетворяли Кальмарскую унию - объединение Дании, Норвегии и Швеции под датской короной, существовавшее с 1397 по 1523 год. Полтысячелетия - пятьсот лет! - датские монархи носили эти три короны на своём гербе, символически претендуя на господство над всей Скандинавией. И вот, в 2025 году, Фредерик X публично признал то, что его предки отказывались признавать веками: Кальмарская уния мертва. Швеция и Норвегия - независимые государства. Дания больше не претендует на них даже в виде геральдического фантома. Это не "обновление герба". Это капитуляция. Потомок немецких графов, посаженных на датский трон великими державами в 1853 году, официально отказался от имперских амбиций своих предшественников. Но почему именно сейчас? Почему не в 1905 году, когда Норвегия расторгла унию? Почему не в 1523 году, когда уния фактически распалась? Ответ прост: до 2025 года датская корона ещё могла делать вид, что претендует на Скандинавию. Теперь, когда Гренландия рвётся из рук, а США угрожают аннексией, держаться за фантомные три короны стало уже совсем неприлично. Пришлось убирать.


Второе. В герб были добавлены Гренландия и Фарерские острова. Белый медведь Гренландии и баран Фарер заняли отдельные поля, потеснив древние символы. Зачем? Официально - чтобы "укрепить единство Королевства". На деле - чтобы создать иллюзию контроля там, где его никогда не было, а сейчас и вовсе нет. Гренландия всё громче требует независимости. Партия Naleraq, выступающая за быстрое отделение, набирает голоса. США угрожают аннексией. И в этот момент датская корона вцепляется в белого медведя и барана как в последние символы своей "империи". Но символы не заменят реальности. Можно нарисовать на гербе хоть пингвина с Антарктиды - Гренландия от этого не перестанет хотеть независимости.


Третье. Самое поразительное: Глюксбурги, панически перерисовывая герб, не решились убрать те самые фантомные символы, которые они украли у вымерших Ольденбургов. Шлезвиг - два синих льва на золотом поле - остался на гербе, хотя эта территория уже полтора века как немецкая. Готланд - шведский остров, попавший в герб по ошибке геральдистов XV века, - остался. Венды - мифический дракон исчезнувшего народа - остался. Почему? Потому что убрать их - значит признать, что весь герб был фикцией. Что Глюксбурги полтора столетия таскали на своём щите символы, к которым не имеют ни права, ни отношения. Признать это - значит признать своё воровство. А на это у датской короны смелости не хватило.


Датский герб - это геральдическая паника в действии. Династия, не имеющая права на трон, теряющая территории, лихорадочно перерисовывает украденный герб: убирает то, что уже совсем невозможно защищать (три короны), добавляет то, что ещё пытается удержать (Гренландию и Фареры), и оставляет то, что боится тронуть, потому что это выдало бы её воровство (Шлезвиг, Готланд, Венды). В результате получается не символ величия, а свидетельство о смерти. Смерти имперских амбиций, смерти династической преемственности, смерти самой идеи датской монархии.


И пока этот лихорадочно перерисованный, краденый, полный фантомов герб висит над воротами королевских дворцов, он напоминает: Глюксбурги здесь не хозяева. Они - воры, которые забрались в пустой дом, выдали себя за наследников, а теперь, когда здание рушится, судорожно пытаются замазать трещины и перевесить таблички, пока крыша не обрушилась им на голову.


### 12.7. Нидерланды: герб, нарисованный победителями


Нидерландский герб был утверждён в 1815 году Венским конгрессом - тем самым собранием великих держав, которое перекраивало карту Европы после Наполеона. И, как всё, что создавалось на этом конгрессе, он представляет собой политический компромисс, а не органический символ нации.


Герб Нидерландов - это коллаж. В центре - синий щит с золотым львом, держащим меч и пучок стрел. Это герб Республики Соединённых Провинций - государства, которое существовало с 1581 по 1795 год и было республикой. Лев с мечом и стрелами символизировал единство семи провинций, восставших против испанского владычества. Это был символ антимонархический по своей сути.


Но в 1815 году великие державы решили, что Нидерланды должны стать монархией. И на трон посадили Виллема I Оранского-Нассау - потомка штатгальтеров, которые веками пытались узурпировать власть в Республике, но так и не стали королями. Виллем принёс с собой свой личный герб - герб дома Оранских-Нассау (немецкого происхождения). И этот герб был наложен на республиканского льва.


Получилось нечто невообразимое: лев Республики, держащий меч и стрелы, и на его груди - щиток с гербом немецких графов. Республиканский символ, захваченный "монархией", которая даже не является королевской по происхождению. Оранские-Нассау - не короли, не императоры, не суверенные князья. Они - графский дом из немецкого захолустья, вознесённый на трон великими державами в 1815 году. И этот графский дом посмел наложить свой герб на льва Республики, словно клеймо на теле побеждённого врага. Революция, поставленная на службу контрреволюции. Республика, изнасилованная графами.


Девиз - "Je maintiendrai" ("Я сохраню") - добавляет последний штрих. Это личный девиз Виллема Оранского, основателя династии. Он не имеет никакого отношения к государству. Это девиз семьи, а не нации. Но он красуется на государственном гербе, как будто Нидерланды - это частная собственность Оранских.


Официальная история нидерландского герба, опубликованная Королевской библиотекой Нидерландов, признаёт, что герб 1815 года был "политическим компромиссом". Это дипломатический язык. На деле это означает: герб нарисовали победители. Великие державы собрались в Вене, решили, что Нидерландам нужен король, выбрали Виллема Оранского и велели геральдистам придумать герб, который бы всех устроил. Геральдисты взяли республиканского льва (чтобы успокоить народ, помнивший о славном прошлом), наложили на него герб Оранских (чтобы угодить новому королю) и добавили девиз (чтобы польстить династии).


Нидерландский герб - это не символ национальной гордости. Это политический коллаж, собранный на скорую руку в 1815 году. Он сочетает несочетаемое: республиканского льва и монархическую корону, немецкий дом Оранских и голландскую государственность. Это идеальное отражение самой нидерландской монархии: искусственный конструкт, созданный великими державами, не имеющий корней в национальной истории. И пока этот герб красуется на государственных зданиях, он напоминает голландцам: ваша монархия - не ваша. Её придумали в Вене.


### 12.8. Люксембург: герб, украденный у старшего брата, и флаг, который не могут выбрать два столетия


Люксембургский случай - это чистейший геральдический абсурд. Здесь даже не пытались создать иллюзию величия. Здесь просто брали что попало, перекрашивали и выдавали за своё.


Начнём с герба. То, что сегодня красуется на государственных учреждениях Великого Герцогства - красный лев с раздвоенным хвостом на фоне синих и серебряных полос, - выдаётся за "древний символ Люксембургского дома". Но если копнуть чуть глубже, выясняется убийственная правда: это не люксембургский герб. Это герб герцогства Лимбург, который граф Генрих V Люксембургский в XIII веке просто позаимствовал у старшего брата, герцога Лимбургского, добавив полосы, чтобы хоть как-то отличаться . То есть в основе "национального символа" лежит чужой герб, слегка подправленный в семейной склоке. Не завоевание. Не наследование. Не пожалование императора. Просто "брат, дай поносить твой лев, я полосочки добавлю, никто не заметит".


Второй удар по люксембургской "государственности" наносит нынешний герб великого герцога Анри, утверждённый в 2001 году. В самом центре щита, в так называемом "щитке претензии" (inescutcheon of pretence), красуется герб Бурбон-Пармского дома - синие лилии на золотом поле с красной каймой. Формально это не нарушение: великий герцог женат на Марии-Терезе Бурбон-Пармской, и поскольку она является геральдической наследницей своего отца, её герб имеет право занять место на его щите. Такова древняя феодальная традиция, уходящая корнями во времена, когда брак был сделкой по объединению земель и титулов.

Но именно в этом и заключается разоблачение. Люксембургский герб - это не государственный символ. Это фамильный герб, витрина для демонстрации династических связей. Герб суверенного государства был изменён, чтобы отразить не волю народа, не изменение границ, а супружеский союз его правителя. Это не герб страны, это герб семьи, которая этой страной владеет. И он с кристальной ясностью показывает, чем на самом деле является Люксембург: частным поместьем, переданным по наследству, а не государством в современном понимании этого слова.


Но самое убийственное - это флаг. Три горизонтальные полосы: красная, белая, голубая. Звучит знакомо? Ещё бы. Это практически точная копия флага Нидерландов. Единственное отличие - оттенок синего: у голландцев тёмно-синий, у люксембуржцев голубой (Pantone 299C) . Но на расстоянии, в ветреную погоду или при плохом освещении их невозможно различить. В 1992 году люксембургское правительство было вынуждено специально изменить закон, зафиксировав конкретный оттенок синего, чтобы хоть как-то отличаться от бывшего сюзерена. А в парламенте до сих пор идут дебаты о полной замене государственного флага на "Красного льва" - древний родовой стяг Люксембургского дома. За эту замену выступают 90 процентов населения, но бюрократы сопротивляются .


Вдумайтесь: государство, существующее с 1815 года, до сих пор не может определиться с собственным флагом. Два столетия они машут полотнищем, которое неотличимо от флага соседней страны, а когда им предлагают заменить его на подлинный исторический символ, который поддерживает подавляющее большинство народа, - правительство упирается. Почему? Потому что признать "Красного льва" государственным флагом - значит признать, что все предыдущие двести лет они махали чужим флагом. Что их "национальный символ" был ошибкой. Что они даже в этом не смогли проявить самостоятельность.


Люксембургский герб и флаг - это идеальная метафора самого государства. Герб украден у старшего брата и завешен гербами жён. Флаг скопирован у бывшего хозяина и не меняется только из страха признать ошибку. Всё это - не символы суверенитета. Это символы неспособности к суверенитету.


---


### 12.9. Монако: герб с переодетыми убийцами


Если вы думали, что хуже люксембургского герба быть ничего не может, вы глубоко ошибались. Добро пожаловать в Монако - княжество, чей государственный герб гордо изображает уголовное преступление, с которого началась династия.


Взгляните на герб Монако. Два вооружённых монаха с поднятыми мечами поддерживают щит с ромбовидным узором. Над щитом - княжеская корона. Под щитом - девиз "Deo Juvante" ("С Божьей помощью") . Невинный наблюдатель может подумать, что монахи символизируют благочестие и веру, а мечи - готовность защищать отечество. Невинный наблюдатель будет глубоко неправ.


В ночь на 8 января 1297 года Франсуа Гримальди по прозвищу "Злобный" (Malizia) с отрядом вооружённых людей подошёл к воротам крепости Монако. Он был переодет францисканским монахом. Он постучал в ворота, попросил убежища - ночь была холодная, монах продрог, пустите переночевать. Ничего не подозревавшая стража, видя безоружного священнослужителя, открыла ворота. И в тот же миг Франсуа Злобный выхватил спрятанный под рясой меч, заколол стражников и впустил своих людей, которые вырезали гарнизон и захватили крепость .


Это не основание династии по праву завоевания. Это даже не честный штурм. Это разбой, совершённый под видом священнослужителя. Святотатство вдвойне: сначала надета ряса, чтобы обмануть, затем - меч, чтобы убить. И этот момент, этот акт вероломства и обмана, Гримальди сделали своим государственным гербом. Два монаха с мечами - это не аллегория. Это портреты Франсуа Злобного и его сообщников, запечатлённые в геральдике как символ того, что их власть началась с переодевания, лжи и резни.


Девиз "С Божьей помощью" добавляет последний, уже совершенно гротескный штрих. Бог, по мнению Гримальди, помог Франсуа Злобному надеть рясу, обмануть стражу, выхватить меч и зарезать безоружных. Сакральная легитимность в её чистейшем, незамутнённом виде. "Мы захватили эту скалу обманом и убийством, и Бог был на нашей стороне". Именно так - не больше и не меньше - следует читать девиз княжества Монако.


Но и это ещё не всё. Ромбовидный узор на щите (fusily argent and gules) - это не древний символ суверенитета. Это наследие Гримальдо Канеллы, генуэзского консула XII века, который первым начал использовать этот узор как знак богатого купеческого рода . Гримальди были не монархами, не князьями, не завоевателями. Они были торговцами и банкирами. Они купили себе дворянство, затем - земли, затем - титулы, а затем, когда подвернулся случай, - захватили скалу, переодевшись монахами. Их герб - это герб банкиров, притворяющихся монархами. Ромбы на щите - не символ власти, а символ торговой конторы, которая удачно диверсифицировала бизнес в сторону разбоя.


Монакский герб - это не государственный символ. Это признание в преступлении, увековеченное в золоте и серебре. И пока два монаха с мечами стоят на страже княжеской короны, они напоминают всем: Гримальди здесь не по праву. Они здесь потому, что однажды ночью 1297 года один из них надел рясу и солгал.


---


### 12.10. Лихтенштейн: герб-коллекция вымерших родов и утраченных территорий


Лихтенштейнский герб - это, пожалуй, самый откровенный пример геральдической свалки. Если испанцы хотя бы претендуют на территории, чьи гербы носят, то Лихтенштейны даже не утруждают себя претензиями. Они просто собирают гербы вымерших родов и угасших государств, с которыми их предки когда-то породнились, и выставляют их на своём щите, как нувориш выставляет в гостиной коллекцию антиквариата, купленного на аукционе.


Разберём этот герб по четвертям, и вы сами всё поймёте.


Первая четверть: чёрный орёл на золотом поле. Это герб Силезии . Силезия сегодня находится в Польше. Лихтенштейны никогда ею не владели, никогда на неё не претендовали и не имеют к ней никакого отношения, кроме того, что один из их предков когда-то женился на наследнице рода Куэнринг, а Куэнринги когда-то владели какими-то землями в Силезии. Цепочка настолько длинная и тонкая, что рвётся при малейшем прикосновении. Но орёл остался. Потому что красиво.


Вторая четверть: восемь золотых и чёрных полос с зелёной перевязью. Это герб рода Куэнринг . Куэнринги вымерли в 1594 году. Четыреста тридцать лет как вымерли. Но Лихтенштейны, породнившиеся с ними за столетие до вымирания, продолжают таскать их герб на своём щите. Зачем? А почему бы и нет? Место есть, герб красивый, пусть висит.


Третья четверть: рассечённое красно-белое поле. Это герб герцогства Троппау . Троппау - это современная чешская Опава. Лихтенштейны владели этим герцогством в XVII-XVIII веках, но потеряли его. Сегодня это территория Чешской Республики, и Лихтенштейн не имеет к ней никакого отношения. Но герб остался. Память о былом величии, которого никогда не было.


Четвёртая четверть: чёрная гарпия на золотом поле. Это герб рода Кирксена, представляющий графство Ритберг . Ритберг находится в Германии. Кирксены вымерли. Лихтенштейны унаследовали их герб через брак. И он тоже красуется на щите.


В основании щита: золотой охотничий рог на синем поле. Это герб герцогства Ягерндорф . Ягерндорф - это современный чешский Крнов. Ещё одна утраченная территория, ещё один фантомный герб.


И только в самом центре, в сердцевом щитке, помещён фамильный герб Лихтенштейнов - рассечённый на золото и красный. Это единственный подлинный элемент во всей этой геральдической свалке. Всё остальное - коллекция трофеев, собранных за столетия династических браков с вымирающими родами и угасающими государствами.


Но самое возмутительное даже не это. Самое возмутительное - юридический статус этого герба. Герб Лихтенштейна не является государственным в обычном смысле. Это герб княжеского дома, и право его использования имеют только члены княжеской семьи и государственные органы, которым семья это разрешила. Частные лица, желающие использовать герб, должны получать специальное разрешение правительства - то есть, в конечном счёте, той же княжеской семьи . Государственный символ, который является частной собственностью правящей династии. Не государство владеет гербом, а семья владеет гербом и милостиво позволяет государству его использовать.


Это идеальная метафора того, чем является Лихтенштейн. Не государство с монархией, а семейная корпорация с флагом. Княжеский дом Лихтенштейн купил эту территорию в 1699-1712 годах, получил суверенитет от Наполеона в 1806-м и с тех пор управляет ею как частным имением. Герб, который они выставляют как "государственный символ", на самом деле - их фамильный герб, обвешанный гербами вымерших родственников и утраченных владений. Это не символ нации. Это витрина семейных древностей. И пока этот герб красуется на государственных учреждениях, он напоминает: Лихтенштейн - не страна. Это поместье. А её жители - не граждане. Это арендаторы.


---


### 12.11. Заключение: геральдическая ложь как система


Мы рассмотрели десять европейских монархий - от Испании до Лихтенштейна, от Британии до Монако. И в каждой из них герб оказался либо украденным, либо переписанным задним числом, либо принесённым узурпатором, либо придуманным с нуля, либо воскрешённым через 500 лет забвения, либо политическим коллажем, либо коллекцией вымерших родов, либо портретом уголовников в рясах.


Ни одной подлинной, непрерывной, юридически безупречной геральдической традиции. Ни одного герба, который бы честно отражал происхождение династии и её право на трон. Везде - подлоги, кражи, компромиссы, ошибки и откровенные фальшивки.


Это не случайность. Это система. Монархии, не имеющие права на трон, не могут иметь и честных гербов. Их символика - такой же фальшивый фасад, как и их легитимность. И когда падут короны, падут и гербы. А историки будущего будут изучать их как курьёзные примеры того, как узурпаторы пытались придать себе вид легитимности с помощью краденых и выдуманных картинок.


Геральдика не лжёт. Она лишь обнажает ложь тех, кто её использует. И ложь европейских монархий, запечатлённая в золоте и лазури, теперь видна всем, кто умеет смотреть.


### Испания: гимн без слов - символ нации, которой нечего сказать


Испанский национальный гимн "La Marcha Real" ("Королевский марш") - один из старейших в мире. Его первое упоминание датируется 1761 годом, а в 1770-м король Карл III утвердил его как официальный "Марш чести". Казалось бы, вот он - символ древности и преемственности.


Но есть одна уничтожительная деталь: у испанского гимна нет слов. Совсем. Это чистая мелодия, под которую испанцы вынуждены мычать или напевать "ла-ла-ла" на международных матчах, пока другие нации поют о своей славе и свободе.


Почему так вышло? Потому что Испания - страна, разорванная на куски. Любые слова, которые пытались написать для этого гимна, немедленно вызывали отторжение у половины населения. Каталонцы не хотели петь про "испанскую славу". Кастильцы - про "единство народов". Левые - про короля. Правые - про республику. В итоге после падения режима Франко было принято соломоново решение: не писать никаких слов вообще. Гимн без текста - это идеальная метафора испанской монархии: пустая, бессодержательная оболочка, не способная никого объединить. Нация, у которой украли голос.


---


### Нидерланды: "Немецких принц кровей" - позорная правда, которую хотят стереть


Гимн Нидерландов "Het Wilhelmus" ("Песнь Вильгельма") - один из старейших в мире. Его текст восходит к XVI веку, к эпохе борьбы против испанского владычества. В первой же строке поётся: "Wilhelmus van Nassouwe ben ik, van Duitsen bloed" - "Я, Вильгельм из Нассау, немецких кровей".


Эта строка - чистейшая правда. Основатель династии Вильгельм Оранский был немецким принцем из Нассау. Его потомки, нынешние Оранские-Нассау, веками женились на немецких принцессах. В их жилах течёт немецкая кровь. И национальный гимн, который голландцы поют на официальных церемониях и футбольных матчах, каждым куплетом напоминает им: вами правят немцы. И самое смешное - нет, самое жалкое - во всей этой истории то, что сами голландцы, поколение за поколением, послушно повторяют эту мантру. На королевских свадьбах, на государственных церемониях, на футбольных матчах - везде, где требуется исполнить национальный гимн, они встают, прижимают руку к сердцу и с выражением глубокого патриотизма произносят: "Я - немец. В моих жилах течёт немецкая кровь".


Вдумайтесь в этот ритуал. Народ, чью страну веками использовали как разменную монету великие державы, чей трон был отдан немецким графам на Венском конгрессе, чья "королевская" династия до сих пор носит немецкую фамилию, - этот народ каждый официальный повод собирается вместе и хором внушает себе, что он - немец. Это не гимн. Это сеанс коллективного психологического аутотренинга. Мантра, повторяемая в надежде, что когда-нибудь она станет правдой.


"Я - немец. Во мне течёт немецкая кровь. Я - немец. Во мне течёт немецкая кровь". Повторяй это достаточно часто, и, возможно, ты сам в это поверишь. Возможно, ты забудешь, что твои предки были голландскими купцами, рыбаками, крестьянами - кем угодно, только не немецами. Возможно, ты смиришься с тем, что тобой правят чужаки.


Это не патриотизм. Это стокгольмский синдром, превращённый в государственный ритуал. И пока "Het Wilhelmus" звучит над амстердамскими каналами, он служит не символом свободы, а аудиозаписью массового помешательства. Нации, которой так долго внушали, что она - чья-то собственность, что она сама, без принуждения, с гордостью и хором, поёт о своей нелегитимности.


Именно это бесит современных голландцев. Как пишет немецкая газета Die Welt, многие нидерландцы сегодня хотели бы быть кем угодно - хоть 51-м штатом США (только кто их в состав США возьмет?), - но только не "von deutschem Blut" ("немецкой крови"). Берт Хофман предложил переписать гимн, заменив "немецкой крови" на "edles Blut" - "благородной крови". Он также предложил вычеркнуть строку о верности испанскому королю ("den Koning van Hispanje heb ik altijd geëerd"), потому что "с этим сегодня никто не может себя идентифицировать".


Но вот в чём прокол: гимн не меняют. Потому что изменить его - значит публично признать то, что мы доказываем на протяжении всей книги: Оранские - немцы. Чужаки на голландском троне. И пока эта строка звучит на стадионах и официальных церемониях, она служит вечным напоминанием о нелегитимности нидерландской "монархии".


---


### Лихтенштейн: флаг, который перепутали с Гаити


Лихтенштейнский флаг - две горизонтальные полосы, синяя и красная, с золотой княжеской короной в левом верхнем углу. Казалось бы, что здесь такого?


А вот что: до 1936 года на флаге Лихтенштейна не было короны. Он представлял собой просто сине-красное полотнище. И всё было хорошо, пока в 1936 году лихтенштейнская делегация не приехала на Олимпийские игры в Берлин. Там, на церемонии открытия, они с ужасом обнаружили, что точно такой же флаг - сине-красный биколор - несёт делегация Гаити.


Два государства с противоположных концов земли, не имеющие друг к другу никакого отношения, десятилетиями жили под идентичными флагами - и никто этого не замечал. Лихтенштейн, это "древнее княжество", даже не удосужилось проверить, уникален ли его государственный символ.


В срочном порядке, прямо на Олимпиаде, лихтенштейнцы перевернули флаг вверх ногами и пририсовали к нему княжескую корону. В 1937 году это изменение было официально утверждено. Так "древний символ" обрёл свой нынешний вид - не в результате многовековой традиции, а в результате конфуза на спортивном мероприятии.


Идеальная метафора самого Лихтенштейна: государство, которое даже собственный флаг не смогло придумать уникальным, и чей "древний символ" был наспех перерисован после того, как его перепутали с флагом карибского острова.


---


### Монако: флаг-близнец Индонезии


Монакский флаг - две горизонтальные полосы, красная и белая. Точно такой же флаг, только с другими пропорциями (4:5 у Монако, 2:3 у Индонезии), имеет Республика Индонезия - бывшая голландская колония, которая веками боролась за независимость от европейского владычества.


Красный и белый цвета использовались домом Гримальди как минимум с 1339 года. Нынешний дизайн был официально принят 4 апреля 1881 года. Индонезия приняла свой флаг 17 августа 1945 года, провозгласив независимость. И когда индонезийцы подняли свой красно-белый флаг, они не знали (или им было всё равно), что точно такой же флаг уже столетиями развевается над скалой Монако.


Сегодня Монако и Индонезия - два государства с идентичными флагами. Монако несколько раз пыталось заставить Индонезию сменить флаг. Индонезия отказывалась. И теперь княжество Гримальди, претендующее на "древность" и "суверенитет", вынуждено делить свой государственный символ с бывшей колонией, населённой мусульманами, которые сбросили европейское иго.


Идеальный символ того, чем является Монако: пиратское княжество, чей флаг невозможно отличить от флага страны, которую европейцы веками грабили и унижали.


---


### Норвегия: гимн, утверждённый только в 2019 году


Норвежский национальный гимн "Ja, vi elsker dette landet" ("Да, мы любим этот край") был написан Бьёрнстьерне Бьёрнсоном в 1859-1868 годах. Музыку сочинил его кузен Рикард Нурдрок. Гимн быстро стал популярным и де-факто использовался как национальный на всех официальных мероприятиях.


Но вот в чём прокол: формально он не был государственным гимном до 11 декабря 2019 года. Сто шестьдесят лет Норвегия жила с гимном, который не имел официального статуса. Стортинг просто не удосуживался принять соответствующий закон.


И только в 2019 году, когда кто-то наконец заметил этот юридический казус, парламент быстренько проголосовал и утвердил гимн задним числом. Сто шестьдесят лет пели - и вдруг спохватились: "Ах да, надо бы это как-то оформить".


Идеальная метафора норвежской монархии: всё работает на авось, на традиции, на "так исторически сложилось". А когда приходит время предъявить документы - их либо нет, либо они подписаны вчера задним числом.


---


### Великобритания: гимн, который не является официальным


Британский гимн "God Save the King" - один из самых узнаваемых в мире. Его поют на коронациях, спортивных матчах, государственных церемониях. Это символ Британской империи, мелодия, которую использовали десятки стран для своих гимнов (включая Российскую империю и Германскую империю).


Но есть одна маленькая деталь, о которой британские монархисты предпочитают не распространяться: "God Save the King" никогда не был официально утверждён в качестве государственного гимна. Ни королевской прокламацией, ни актом парламента. Вообще никак. Формально это просто "патриотическая песня", которая по традиции исполняется на мероприятиях.


Вдумайтесь: у Британии нет официального гимна. Есть только привычка. Традиция. "Так сложилось". И эта традиция висит в воздухе, не подкреплённая ни одним юридическим документом.


Это идеальная метафора британской монархии: всё держится на инерции, на привычке, на "мы всегда так делали". А когда спрашиваешь: "А где документ? Где закон? Где право?" - ответом служит тишина. Потому что документов нет. Есть только спектакль.


Примечательно, что французы до сих пор спорят, не украли ли британцы их мелодию. Согласно одной гипотезе, "God Save the King" - это адаптированная версия песни "Grand Dieu, Sauve le Roi", написанной Жаном-Батистом Люлли в 1686 году для Людовика XIV. Гендель якобы побывал в Версале, переписал ноты и текст, и выдал за своё. Историки музыки эту гипотезу не подтверждают, но сам факт спора показателен: даже гимн, который считается "исконно британским", возможно, украден у французов.


### Бельгия: гимн на трёх языках, который не понимает половина страны


Бельгийский гимн "La Brabançonne" ("Брабантская песнь") был написан в 1830 году, во время революции против голландского владычества. Оригинальный текст был на французском - языке элиты и угнетателей, против которых, по иронии, восставали и фламандцы.


Сегодня гимн существует в трёх официальных версиях: французской, нидерландской и немецкой. Но поют его бельгийцы каждый на своём языке, часто не понимая, что поют соседи. Фламандец, исполняющий гимн на нидерландском, и валлон, поющий по-французски, буквально поют разные тексты, объединённые только мелодией. Это идеальная метафора самой Бельгии: искусственного государства, где две нации не могут договориться даже о словах собственного гимна. Более того, опросы показывают, что значительная часть бельгийцев вообще не знает слов гимна - ни на одном из трёх языков.


---


### Швеция: гимн без упоминания Швеции


Шведский национальный гимн "Du gamla, du fria" ("Ты древний, ты свободный") был написан в 1844 году на народную мелодию. В оригинальном тексте из четырёх куплетов ни разу не упоминается Швеция. Вообще. Слово "Швеция" отсутствует.


Гимн поётся о "Севере" (Norden), о "скандинавской земле", но не о конкретном государстве. Это связано с панскандинавским движением XIX века, мечтавшим об объединении всех скандинавских народов. То есть национальный гимн Швеции - это по сути гимн несуществующего государства, скандинавской утопии, которая так и не воплотилась в жизнь.


Идеальная метафора шведской монархии: даже гимн не может определиться, какую страну он воспевает - потому что Бернадотты, французские узурпаторы, так и не стали по-настоящему шведскими.


---


### Дания: два гимна - для народа и для короля


Дания - единственная страна в Европе (и одна из двух в мире, наряду с Новой Зеландией), имеющая два официальных государственных гимна.


Первый - "Der er et yndigt land" ("Есть земля прекрасная"), который исполняется на гражданских мероприятиях, спортивных соревнованиях и считается "народным" гимном.


Второй - "Kong Christian stod ved højen mast" ("Король Кристиан стоял у высокой мачты"), который является королевским гимном и исполняется исключительно в присутствии монарха, на военных парадах и королевских церемониях.


Эта двойственность - не просто культурный курьёз. Это символическое разделение нации и короны. У народа свой гимн. У короля - свой. И они не совпадают. Идеальная метафора датской монархии: Глюксбурги, немецкие графы, посаженные на трон великими державами, так и не стали частью народа. Им нужен отдельный гимн, отдельные церемонии, отдельная символика. Потому что они - чужие.


---


### Люксембург: гимн с переписанным текстом


Люксембургский гимн "Ons Heemecht" ("Наша Родина") был написан в 1859 году на люксембургском языке - диалекте немецкого, который долгое время считался "мужицким наречием". Это уже само по себе ирония: государство, чьей элитой всегда были французский и немецкий языки, выбрало гимн на языке крестьян, чтобы создать иллюзию "национальной идентичности".


Но главный прокол - в тексте. Четвёртый куплет оригинального гимна содержал строки, восхваляющие нидерландского короля как великого герцога Люксембурга. После того как в 1890 году личная уния с Нидерландами распалась и на трон сел Адольф Нассауский, этот куплет был спешно вырезан. Сегодня гимн исполняется только с первым и последним куплетами - четвёртый куплет официально не отменён, но его просто "забыли".


Идеальная метафора люксембургской "монархии": гимн написан на языке, который элита презирала, прославляет иностранного короля, от которого сбежали, а неудобные куплеты не отменяют, а просто делают вид, что их нет. Всё как с самой династией: нелегитимные правители, неудобная правда, замалчивание вместо решения.


###

## Глава 14. Цена короны - во сколько обходятся монархии


Предыдущие главы этой книги были посвящены юридической нелегитимности европейских монархий - чужой крови, нарушению indigenat, парламентскому произволу, морганатическим бракам, трусливому бегству во время войн и юридическим фикциям. Мы показали, что эти люди не имеют права на трон. Ни по крови. Ни по закону. Ни по истории.


Но есть ещё один аспект, который делает их существование не только нелегитимным, но и откровенно оскорбительным для каждого, кто платит налоги.


Речь идёт о деньгах. О миллиардах и триллионах. О тех самых миллиардах, которые ежегодно уходят из карманов простых граждан на дворцы, яхты, самолёты, вечеринки, "дырявые носки", пропагандистские туры и содержание армии лакеев. И главное - о тех деньгах, которые даже не попадают в официальные отчёты, потому что королевские дома веками оттачивали искусство скрывать свои доходы за офшорами, подставными фондами, колониальными схемами и юридическими фикциями.


Официальные цифры, которые королевские дома предоставляют налогоплательщикам, - это лишь верхушка айсберга. Миллион здесь, десять миллионов там. Но настоящие деньги - те, что обеспечивают роскошь дворцов, яхт, частных самолётов и многомиллионных состояний, - лежат совершенно в другой плоскости. Это миллиарды. И они проходят мимо казначейства, мимо парламентского контроля, мимо глаз общественности.


В этой главе мы заглянем под эту поверхность. Мы покажем, как королевские дома на протяжении веков превратили свои привилегии в механизм извлечения прибыли - от продажи должностей и контроля над наркотрафиком до колониального грабежа и современных коррупционных схем. Мы покажем, сколько на самом деле стоят эти паразиты. И мы ответим на главный вопрос: что можно было бы купить на эти деньги вместо того, чтобы кормить династию узурпаторов.


Цифры не лгут. И они говорят громче любых слов.


### 14.1. Официальные бюджеты: пир во время чумы


Начнём с того, что сами монархии соглашаются признавать. Вот сколько официально стоят европейские королевские дома своим налогоплательщикам. Цифры, разумеется, тщательно вычищены, подправлены и представлены в максимально выгодном свете - но даже они выглядят как пощёчина здравому смыслу.


Великобритания, разумеется, возглавляет этот позорный список. В 2025/26 финансовом году Суверенный грант составил 132,1 миллиона фунтов стерлингов - рост на 53 процента по сравнению с предыдущим годом. На следующий год он вырастет ещё - до 137,9 миллионов. И это только начало. Помимо Суверенного гранта, король получает доход от Герцогства Ланкастерского - огромного земельного владения, которое приносит ему миллионы фунтов ежегодно. Принц Уильям, как наследник престола, получает доход от Герцогства Корнуоллского. Эти герцогства - не "личная собственность" в обычном смысле. Это исторические владения короны, которые были переданы монарху на условиях, что он будет использовать их доходы для управления страной. Сегодня они превратились в личный банковский счёт королевской семьи. И самое возмутительное - монарх не платит налоги. Формально, с 1993 года король "добровольно" платит налог на доходы от герцогств и личных инвестиций, но Суверенный грант налогом не облагается. "Добровольно" означает, что он может передумать в любой момент. А условия этого "добровольного" соглашения не закреплены в законе.


Нидерланды не отстают. Королевская семья обходится налогоплательщикам в более чем 60 миллионов евро в 2026 году - рост на 3,2 процента. Из этой суммы 1,2 миллиона евро - личное содержание короля Виллема-Александра. Ещё 500 тысяч евро - содержание королевы Максимы. 6,2 миллиона евро - расходы на персонал и материальную часть. 39,8 миллиона евро - функциональные расходы. А ещё есть скрытые расходы: безопасность, точная сумма которой засекречена, содержание дворцов, королевские поездки. Голландцы, которые гордятся своей "бережливостью", почему-то не возражают против того, чтобы содержать династию немецких графов, сбежавших в Канаду в 1940 году.


Бельгия скромнее - всего 43,5 миллиона евро в 2025 году. Но и здесь есть свои нюансы. Гражданский список короля составляет 15,2 миллиона евро на официальные функции монарха. Плюс дополнительные ассигнования: 1,19 миллиона евро - королю Альберту II, который отрёкся в 2013 году, но продолжает получать деньги из бюджета. 413 тысяч евро - принцессе Астрид. 397 тысяч евро - принцу Лорану, тому самому, который торгует влиянием и отказывается отчитываться перед парламентом. Расходы на безопасность выросли с 15,3 миллиона евро в 2020 году до почти 21 миллиона в 2024 году - рост на 36,7 процента. Бельгийцы платят за защиту короля-немца, который говорит с акцентом и чья семья предала их в 1940 году.


Дания тратит на свою королевскую семью около 18,2 миллиона евро в год. Из них 79,3 миллиона крон - зарплаты персонала, 16 миллионов крон - операционные расходы, 13,8 миллиона крон - административные расходы. И помните: отрёкшаяся королева Маргрете II продолжает получать деньги из бюджета - 1,3 миллиона евро в год. Датчане не знают всей правды, потому что отдельно финансируется содержание королевских дворцов и расходы на официальные поездки, которые не включены в "официальный" бюджет.


Норвегия, самая молодая монархия Европы, созданная в 1905 году, стоит норвежцам 307,7 миллиона крон - около 26,3 миллиона евро в год. Из этой суммы 16,2 миллиона крон - королевской чете, 13,5 миллиона крон - кронпринцу Хокону и кронпринцессе Метте-Марит, той самой, которая переписывалась с Джеффри Эпштейном, 277,9 миллиона крон - королевскому двору.


Швеция - "чемпион" по бережливости среди скандинавских стран. Официальный бюджет - около 15,5 миллионов евро в 2025 году. Но и здесь есть подвох. Правительство увеличило бюджет королевского дома почти на 2 миллиона евро - главным образом из-за роста расходов на безопасность. "Ухудшение ситуации с безопасностью" - так объясняют чиновники. Что это значит? Угрозы терактов. Рост антимонархических настроений. Или просто желание короля защитить свой образ жизни.


Испания замыкает список - "скромные" 8,4 миллиона евро в год. Из этой суммы 277 тысяч евро - годовое содержание короля Филиппа VI, 152 тысячи евро - королевы Летиции, 124 тысячи евро - королевы Софии, супруги отрёкшегося Хуана Карлоса. Королевский дом также имеет резервный фонд из неиспользованных средств прошлых лет. В 2025 году они добавили к бюджету 950 тысяч евро из этого фонда, увеличив доступные средства до 9,4 миллиона евро. На что пошли эти деньги? На "трансформацию цифровых технологий" и новую аудиовизуальную студию для записи обращений короля. Пока испанцы страдают от безработицы и экономического кризиса, королевская семья осваивает миллионы на "цифровизацию".


Трудно говорить о честности испанской короны, когда бывший король хранит миллионы на швейцарских счетах, а его зять сидит в тюрьме за хищения. Сама идея монархии строится на том, что король должен быть на равной черте со своими подданными перед законом. Но в случае с Бурбонами эта черта давно стёрта.


Общая сумма только по этим семи странам - более 300 миллионов евро в год. Триста миллионов евро. Каждый год. И это только то, что они признают.


### 14.2. Скрытые расходы: то, о чём они молчат


Официальные бюджеты - это лишь фасад. За ним скрываются расходы, которые монархии не афишируют, потому что их публикация вызвала бы немедленный гнев налогоплательщиков. Вот только некоторые из них.


Безопасность. Самая большая скрытая статья расходов. Во всех странах эти расходы "засекречены" или "распределены" по бюджетам разных министерств, чтобы невозможно было отследить реальную цифру. В Бельгии расходы на безопасность составляют почти 21 миллион евро в год - почти половину всего бюджета монархии. 188 сотрудников федеральной полиции работают исключительно на защиту королевской семьи. В Нидерландах точная сумма засекречена - официально она не входит в бюджет королевского дома. Голландцы платят за охрану королевских дворцов, королевских поездок и королевских членов семьи, но никто не знает, сколько именно. В Великобритании расходы на безопасность даже не поддаются учёту. Букингемский дворец охраняется специальным полицейским подразделением, чей бюджет не раскрывается. Королевские поездки требуют присутствия десятков, а иногда и сотен сотрудников безопасности. Демократия требует прозрачности. Но когда речь заходит о королевской семье, прозрачность куда-то исчезает.


Содержание дворцов. Королевские семьи живут в роскошных дворцах. Кто платит за их содержание? Разумеется, налогоплательщики. В Великобритании Букингемский дворец находится на стадии многолетней реконструкции, которая стоит 369 миллионов фунтов - и эти деньги выделены из Суверенного гранта. Виндзорский замок, дворец Холирудхаус в Эдинбурге, другие королевские резиденции - их содержание стоит миллионы в год. В Нидерландах королевская семья проживает во дворце Хёйс тен Босх в Гааге. Содержание дворца, включая коммунальные услуги, обслуживание и персонал, оплачивается государством. В Бельгии королевский дворец в Брюсселе и замок Лакен содержатся за счёт государства. В Дании государство оплачивает содержание Амалиенборга, Фреденсборга и других резиденций.


Путешествия. Королевские семьи любят путешествовать. Официальные поездки, частные визиты, отпуска - всё это оплачивается налогоплательщиками. В Великобритании в 2023/24 году на поездки было потрачено 4,2 миллиона фунтов. В Нидерландах королевский самолёт используется как для официальных, так и для частных поездок. Расходы на эксплуатацию, топливо, обслуживание и персонал не раскрываются. В Бельгии расходы на зарубежные миссии выросли на 28 процентов - в основном из-за увеличения командировочных и транспортных расходов.


Персонал. Королевские семьи содержат огромный штат прислуги. Лакеи, камердинеры, горничные, повара, садовники, конюхи, шофёры, администраторы, пресс-секретари - и это только начало. В Нидерландах 240 сотрудников работают в Службе королевского дома. Их зарплаты обходятся налогоплательщикам в 22,7 миллиона евро в год. В Дании расходы на персонал составляют около 10,9 миллиона евро. В Бельгии 188 сотрудников федеральной полиции работают исключительно на охрану королевской семьи. В Великобритании королевский двор насчитывает около 500 сотрудников. Десятки миллионов евро в год уходят на то, чтобы горстка бездельников жила в комфорте, окружённая армией слуг.


### 14.3. Королевские земли и герцогства: феодальный грабёж под видом "традиции"


Теперь перейдём к самой возмутительной части - к механизму, который позволяет королевским семьям извлекать прибыль из своего положения, не платя налогов и не отчитываясь перед парламентом. Речь идёт о так называемых "герцогствах" - феодальных пережитках, которые каким-то чудом сохранились в XXI веке.


В Великобритании эта система видна особенно отчётливо. Герцогство Ланкастерское и Герцогство Корнуоллское - это, по сути, частные корпорации под короной. Они владеют землёй, недвижимостью, коммерческими предприятиями. И вся прибыль от этих владений идёт напрямую королю (в случае Ланкастера) и принцу Уэльскому (в случае Корнуолла).


Что особенно цинично - как эти герцогства зарабатывают деньги. Они сдают в аренду землю государственным учреждениям. Налогоплательщики платят налоги, из этих налогов финансируются государственные структуры - Министерство обороны, Национальная служба здравоохранения, тюрьмы, - а эти структуры платят аренду королевским герцогствам. Деньги идут по кругу: из кармана налогоплательщика в карман короля.


Вот лишь несколько примеров, вскрытых расследованиями британских журналистов. Министерство обороны платит герцогству Корнуолл за доступ к нефтяному депозитарию около Девонпорта и за использование причала в Королевском военно-морском колледже. Министерство юстиции платит 37,5 миллиона фунтов за использование тюрьмы Дартмур - здания, которое стоит на земле, принадлежащей герцогству. Национальная служба здравоохранения платит 11,4 миллиона фунтов герцогству Ланкастер за то, чтобы парковать машины скорой помощи на складе в Лондоне. Энергетические компании платят 28 миллионов фунтов за прокладку кабелей под береговой линией и 4,5 миллиона за аренду земли под ветряную электростанцию. Муниципальный совет Ливерпуля платит герцогству Ланкастер за эксплуатацию моста через реку Мерси. Школы платят за использование земли. Пожарная служба Дорсета платит 612 тысяч фунтов за аренду земли, на которой стоит пожарная станция.


Даже консервативный депутат сэр Эдвард Ли, председатель Комитета по государственным счетам, назвал это возмутительным и поставил вопрос в парламенте: уместно ли, чтобы королевская семья получала прибыль от предоставления государственных услуг?


Герцогства также освобождены от налогов. Формально король и принц Уэльский "добровольно" платят налоги с доходов от герцогств. Но "добровольно" - это не "по закону". Они могут передумать в любой момент. А налоговая отчётность за последние годы, как выяснили журналисты, так и не была опубликована.


### 14.4. Продажа должностей: как корона приватизировала государство


Механизмы извлечения прибыли королевскими семьями уходят корнями в глубокое прошлое. И самый древний из них - продажа государственных должностей. Это может показаться пережитком средневековья, но практика продажи должностей оставалась фундаментальной частью европейских монархий вплоть до XIX века, а её наследие - в виде контроля над назначениями, лицензиями и контрактами - сохраняется до сих пор.


Во Франции XVII-XVIII веков продажа должностей стала официальным институтом государства. Корона продавала практически всё - от позиции судьи до места в муниципальном совете. Это был не "теневой рынок", а полностью легальная, регулируемая система, которая приносила казне огромные суммы. Только за два года Франциск I получил от продажи должностей более 1,2 миллиона ливров - астрономическую по тем временам сумму.


Но главное даже не в деньгах, которые получала корона. Главное - в том, что эта система создавала коррупционную инфраструктуру. Покупая должность, человек не просто получал место - он получал право извлекать доход из своего положения, взимать плату с нижестоящих, распределять контракты и лицензии. Должность становилась частной собственностью, которую можно было продать, передать по наследству или сдать в аренду. И бенефициаром этой системы была корона. Монарх был главным "продавцом", и деньги от продажи должностей шли напрямую в королевскую казну - то есть в карман короля.


В Испании Габсбурги использовали продажу должностей как основной инструмент финансирования своих войн. Дворяне вкладывали состояния в покупку должностей, титулов и прав на сбор налогов, а корона получала сотни тысяч дукатов. Последствия для экономики были катастрофическими: деньги не вкладывались в производство, а уходили на непроизводительные активы - должности, титулы, роскошь. Страна беднела, а корона богатела.


В Англии, Нидерландах и других европейских странах практика была аналогичной. Должности продавались открыто, и королевская семья была главным бенефициаром.


Сегодня должности уже не продаются за наличные. Но принцип остался: контроль над назначениями - это контроль над потоками доходов. Король или королева назначает министров. Министры назначают чиновников. Чиновники выдают лицензии, распределяют контракты, регулируют целые отрасли. И каждый шаг в этой цепочке - возможность для извлечения прибыли, которая так или иначе возвращается к вершине пирамиды.


### 14.5. Колониальный наркотрафик: тёмная сторона голландской короны


Если продажа должностей - это исторический механизм, то контроль над наркоторговлей - это реальность, уходящая корнями в колониальное прошлое. И здесь Нидерланды - абсолютный лидер.


В 1900 году в Амстердаме была основана Нидерландская кокаиновая фабрика. Это было легальное предприятие, которое производило кокаин для медицинских целей. Но владельцы и бенефициары этой фабрики были тесно связаны с королевской семьёй. Фабрика принадлежала Колониальному банку - банку, который специализировался на бизнесе с голландскими колониями. А этот банк был частично собственностью правительства и королевской семьи. Оранские имели прямую долю в бизнесе, который производил и продавал кокаин по всему миру.


Во время Первой мировой войны фабрика расширилась. Обе воюющие стороны закупали кокаин у голландцев, чтобы давать его солдатам в окопах. Кокаин помогал солдатам не спать, не чувствовать голода и преодолевать страх смерти. Тысячи ветеранов вернулись с войны наркозависимыми. Во время Второй мировой войны фабрика переключилась на производство амфетаминов, которые также поставлялись армиям. И все эти годы королевская семья получала прибыль от торговли наркотиками.


Но кокаин - это только верхушка айсберга. Нидерландская королевская семья также заработала миллионы на опиумной торговле в своей колонии - Голландской Ост-Индии. Согласно исследованию, опубликованному в 2023 году по заказу Министерства внутренних дел Нидерландов, королевская семья заработала на колониализме и рабстве около 545 миллионов евро в пересчёте на современные деньги.


Историки проанализировали прибыли, полученные штатгальтерами Виллемом III, IV и V в период 1675-1770 годов. Оказалось, что Оранские получали 1/33 прибыли Голландской Ост-Индской компании без каких-либо инвестиций. Только в 1700 году Виллем III получил 25 тысяч гульденов дивидендов - около 4,5 миллиона евро по сегодняшнему курсу. Общая сумма дивидендов, полученных тремя штатгальтерами от Ост-Индской компании, составила более двух миллионов гульденов - около 360 миллионов евро в современном эквиваленте. Кроме того, королевская семья заработала 46 миллионов евро на опиумной торговле через торговое общество, монополизировавшее опиумный бизнес в колониях.


И эта традиция не прервалась. Сегодня Нидерланды - мировая столица "легальной" марихуаны. Формально корона не владеет кофешопами. Формально марихуана даже нелегальна. Но именно государство, возглавляемое монархом, выдаёт лицензии на выращивание, контролирует "серую зону" поставок и собирает налоги с оборота в миллиарды евро. Пилотная программа легального выращивания - это не либерализация, а огосударствление наркотрафика, где доступ к рынку получают избранные компании, отобранные министерствами, действующими от имени Короны. Оранские, которые веками наживались на опиуме и кокаине, теперь контролируют и рынок марихуаны - не напрямую, а через созданную ими государственную машину. Меняются вещества, но не принцип: порок должен приносить прибыль тем, кто сидит на троне.


И это только то, что удалось доказать, несмотря на то, что большая часть административных документов была утеряна или скрыта. Министр внутренних дел Нидерландов назвала эту картину "конфронтационной и чрезвычайно болезненной". Правительство официально извинилось за роль государства в рабстве. Но королевская семья - нет.


### 14.6. Колониальное наследие: миллиарды, заработанные на крови


Нидерландская королевская семья не одинока. Британская, бельгийская и испанская монархии также были главными бенефициарами колониального грабежа.


Бельгия - это особый случай. Король Леопольд II превратил Конго в свою личную вотчину. Он не был "конституционным монархом" в Конго - он был абсолютным владельцем территории, которую называл "Независимое государство Конго". Он использовал принудительный труд, калечил и убивал миллионы конголезцев, чтобы нажиться на каучуке и слоновой кости. Его состояние, нажитое на крови, оценивается в миллиарды современных долларов. Его статуи до сих пор стоят в Бельгии.


Великобритания - британская королевская семья была бенефициаром Ост-Индской компании и Вест-Индской компании - корпораций, которые монополизировали торговлю с колониями, включая работорговлю. Королева Виктория была крупнейшей землевладелицей в мире, а британская корона до сих пор владеет огромными земельными угодьями в бывших колониях.


Испания - испанская корона была главным бенефициаром колониального грабежа в Америке. Золото и серебро из Мексики и Перу текли рекой в испанскую казну, финансируя войны и роскошь Габсбургов и Бурбонов. Сегодня испанская королевская семья - одна из самых "бедных" в Европе по официальному бюджету, но это не отменяет исторической ответственности. Потомки тех, кто грабил, требуют уважения к "традиции".


### 14.7. Казино и азартные игры: монополия под короной


Ещё один пример того, как королевская семья контролирует прибыльные сектора экономики, используя своё положение - монополия на азартные игры.


В Нидерландах существует государственная монополия на казино. Единственная компания, имеющая право на организацию игорного бизнеса, - Holland Casino. Формально она принадлежит государству. Но кто контролирует государство? Корона. Назначение руководства Holland Casino, лицензирование, регулирование - всё это осуществляется от имени короля. Это означает, что королевская семья через своих министров и назначенцев контролирует весь рынок азартных игр в стране. Прибыль идёт в бюджет, но контроль - и возможность влиять на распределение лицензий - остаётся у короны.


В Монако эта модель доведена до абсолюта. Княжество выжило именно благодаря казино Монте-Карло, открытому в 1863 году, когда игорный бизнес был запрещён во Франции и Италии. Сегодня казино остаётся одним из главных источников дохода княжеской семьи.


### 14.8. Коррупция и торговля влиянием: современные скандалы


Королевские семьи не оставили свои многовековые привычки. Просто методы стали более изощрёнными.


Испания: бывший король на скамье подсудимых. Хуан Карлос I, отрёкшийся в 2014 году, оказался в центре нескольких уголовных расследований. Он обвиняется в получении комиссионных в размере 100 миллионов долларов за помощь испанскому консорциуму в получении контракта на строительство высокоскоростной железной дороги в Мекке. Деньги были переведены на счёт в швейцарском банке в августе 2008 года. Кроме того, Хуан Карлос скрывал 7,9 миллиона евро на швейцарском счёте через подставную компанию, зарегистрированную в Лихтенштейне. Его счета в Швейцарии были активны до августа 2018 года - уже после того, как он потерял неприкосновенность. Только за первые семь месяцев 2018 года со счёта исчезло 917 320 евро. Бывший король также якобы имеет 10 миллионов евро на счету в офшорной зоне Джерси и использовал непрозрачные дебетовые карты. Другие члены королевской семьи, предположительно, также пользовались этими картами. Главная юридическая уловка: испанская конституция предоставляет монарху неприкосновенность. Пока Хуан Карлос был королём, его нельзя было привлечь к ответственности. После отречения он потерял иммунитет, но покинул Испанию и живёт в эмиграции - сначала в Абу-Даби, затем в Доминиканской Республике.


Испания: зять короля украл миллионы. Иньяки Урдангарин, муж принцессы Кристины, был обвинён в хищении 6 миллионов евро государственных средств через свою благотворительную организацию. Он использовал связи с королевской семьёй, чтобы получить контракты от региональных правительств по завышенным ценам, а затем переводил деньги на офшорные счета. В 2018 году он был приговорён к 5 годам и 10 месяцам тюремного заключения.


Нидерланды: торговля орденами и доступом к королю. Королевский дом неоднократно обвинялся в продаже орденов и титулов за пожертвования в королевские фонды. Богатые бизнесмены жертвуют миллионы, а взамен получают рыцарское звание или место в очереди на аудиенцию у короля. Это не уголовное преступление, но это торговля влиянием в чистом виде.


Бельгия: принц Лоран и сомнительные контракты. Младший сын короля Альберта II использовал свой дипломатический паспорт и королевский статус, чтобы получить выгодные контракты с конголезскими компаниями, обещая им свои "связи". Он также использовал средства, выделенные на содержание королевской семьи, для оплаты личных долгов, отказываясь предоставлять отчёты парламенту.


### 14.9. Скрытые активы и инвестиции: что они прячут


Официальные бюджеты - лишь то, что королевские семьи признают. Но у них есть активы, о которых они предпочитают молчать.


Бельгийская королевская семья, по некоторым оценкам, владеет акциями на сумму более 10 миллиардов евро, включая акции компаний, работавших в бывшей колонии Бельгии - Конго. Эти данные не подтверждены официально, потому что бельгийская монархия - одна из самых непрозрачных в Европе.


Датская королева Маргрете II - страстный коллекционер и инвестор. По оценкам, её личное состояние включает инвестиционный портфель стоимостью около 12 миллионов евро.


Нидерландская королевская семья когда-то владела 25 процентами акций Royal Dutch Shell - одной из крупнейших нефтяных компаний в мире. Сегодня эти акции, скорее всего, проданы, но сам факт показателен: королевские семьи использовали свои привилегии для участия в самых прибыльных секторах экономики.


Британская королевская семья - состояние Карла III оценивается в 1,8 миллиарда фунтов, включая драгоценности, искусство, недвижимость и инвестиции, унаследованные от Елизаветы II без уплаты налога на наследство. С 1993 года действует правило: активы, переходящие от одного монарха к другому, не облагаются налогом на наследство. Решение было принято именно потому, что это "самый налогово-эффективный способ" передачи состояния.


### 14.10. Общая стоимость: во сколько обходится монархия


Подведём итог. Официальные расходы на семь монархий - более 300 миллионов евро в год. Скрытые расходы - безопасность, дворцы, поездки, персонал - добавляют ещё 200-400 миллионов евро ежегодно. Общая годовая стоимость содержания европейских монархий: от 500 миллионов до 1 миллиарда евро.


За десять лет - от 5 до 10 миллиардов евро. За двадцать лет - от 10 до 20 миллиардов евро.


И это только расходы. Доходы королевских семей от герцогств, инвестиций, недвижимости, продажи титулов и доступа к королю исчисляются сотнями миллионов евро ежегодно. А исторические накопления от колониализма, работорговли, опиумной торговли и наркотрафика составляют десятки миллиардов евро - капитал, который продолжает работать и приносить прибыль.


И это только прямые и скрытые расходы - тот самый миллиард евро, который ежегодно исчезает в топках королевских дворцов, в зарплатах лакеев, в бронированных лимузинах и частных самолётах. А теперь представьте, что эти деньги не сжигались, а работали.


Если бы один миллиард евро ежегодно, вместо того чтобы уходить на содержание узурпаторов, вкладывался в обычный инвестиционный портфель с доходностью 5% годовых - даже не в высокорисковые активы, а в скромные, консервативные инструменты, - то через 20 лет накопленная сумма составила бы 34,7 миллиарда евро. Через 50 лет - 219,8 миллиарда евро. Через столетие - 2,61 триллиона евро.


Два с половиной триллиона евро. Сумма, превышающая годовой ВВП Италии. Сумма, сопоставимая с крупнейшими суверенными фондами мира. Сумма, которой хватило бы на полную модернизацию систем здравоохранения и образования во всех семи странах, на строительство десятков миллионов единиц социального жилья, на финансирование научных исследований на поколения вперёд.


Вместо этого деньги уходят в чёрную дыру. Они не приносят прибыли. Они не создают рабочие места. Они не финансируют науку. Они просто исчезают, превращаясь в позолоту на дворцовых воротах, в зарплаты сотен придворных бездельников, в содержание королевских яхт и частных самолётов. Это не просто траты. Это кража будущего. Каждый евро, потраченный на монархию сегодня, - это тридцать евро, украденных у завтрашних поколений. И пока европейские налогоплательщики затягивают пояса, сложный процент работает против них - не на созидание, а на содержание паразитов.


### 14.11. Сравнение с социальными нуждами: что можно купить на деньги, украденные короной


Теперь зададим главный вопрос. Не "сколько стоят монархии официально", потому что официальные цифры - это фиговый листок, прикрывающий срам. А сколько на самом деле изымается из экономики, из карманов налогоплательщиков, из государственных бюджетов, из потенциальных инвестиций в образование, медицину, науку и инфраструктуру?


Ответ - миллиарды. Ежегодно.


Возьмём консервативную оценку: один миллиард евро в год - прямые и скрытые расходы на содержание семи европейских монархий. Это та самая цифра, которую мы обосновали в разделе 14.10. Официальные бюджеты (300 миллионов) плюс безопасность, дворцы, поездки, персонал (200-400 миллионов), плюс минимальная оценка потерь от налоговых льгот и упущенной выгоды от королевских монополий.


Один миллиард евро. Каждый год.


Что это за сумма в масштабах социальной политики?


Здравоохранение. Один миллиард евро - это строительство и полное оснащение двадцати современных больниц среднего размера. Или годовое содержание двадцати тысяч врачей (при средней зарплате 50 тысяч евро в год). Или закупка ста тысяч аппаратов ИВЛ. Или полное финансирование программ вакцинации для нескольких стран. Когда в 2020 году европейские больницы задыхались от нехватки коек и оборудования, королевские семьи продолжали получать свои апанажи в полном объёме. Ни один монарх не сказал: "Возьмите мой годовой доход на борьбу с пандемией". Ни один.


Образование. Один миллиард евро - это строительство двухсот новых школ. Или годовое содержание двадцати тысяч учителей. Или полное обеспечение бесплатными учебниками трёх миллионов школьников. Или финансирование десяти тысяч научных грантов для молодых исследователей. Вместо этого деньги уходят на содержание 240 лакеев в нидерландском дворце и на реконструкцию Букингемского дворца за 369 миллионов фунтов.


Жильё. Один миллиард евро - это строительство десяти тысяч единиц социального жилья (при средней стоимости 100 тысяч евро за единицу). Десять тысяч семей могли бы получить крышу над головой. Вместо этого принц Лоран использует бюджетные средства для оплаты личных долгов, а Хуан Карлос хранит миллионы на швейцарских счетах.


Борьба с бедностью. Один миллиард евро - это годовой доход для ста тысяч человек, живущих за чертой бедности (при пособии 10 тысяч евро в год). Или полное финансирование программ детского питания для пяти миллионов детей. Или создание двадцати тысяч рабочих мест в социальном секторе.


Но один миллиард евро - это лишь прямые расходы. А есть ещё косвенные потери, которые невозможно точно подсчитать, но масштаб которых заведомо превышает прямые расходы в разы.


Упущенная выгода от монополий. В Нидерландах королевская семья контролирует рынок азартных игр через государственную монополию Holland Casino. Сколько теряет экономика от отсутствия конкуренции? Сколько недополучает бюджет из-за того, что прибыль распределяется через непрозрачные механизмы? Точных цифр нет, но речь идёт о сотнях миллионов евро ежегодно.


Недополученные налоги. Королевские семьи освобождены от налогов на наследство, на недвижимость, на доходы от герцогств. В Великобритании Карл III унаследовал состояние в 1,8 миллиарда фунтов, не заплатив ни пенни налога на наследство. Если бы действовала стандартная ставка в 40 процентов, бюджет получил бы 720 миллионов фунтов - сумму, сопоставимую с годовым бюджетом нескольких министерств. Вместо этого деньги остались в кармане короля.


Коррупционные потери. Хуан Карлос получил 100 миллионов долларов комиссионных за саудовский контракт. Эти деньги были выведены из испанской экономики, не попали в бюджет, не были потрачены на больницы или школы. Иньяки Урдангарин украл 6 миллионов евро государственных средств. Принц Лоран использовал дипломатический паспорт для получения сомнительных контрактов. Каждый такой случай - это не просто "скандал". Это прямой ущерб налогоплательщикам.


Колониальное наследие. 545 миллионов евро, заработанных нидерландской королевской семьёй на колониализме и рабстве - это историческая сумма, но капитал, накопленный за века грабежа, продолжает работать. Он вложен в недвижимость, акции, землю. Он приносит прибыль. И эта прибыль не облагается налогами. Если бы этот капитал был национализирован и направлен на репарации бывшим колониям или на социальные программы внутри страны, эффект измерялся бы миллиардами.


Таким образом, реальная стоимость монархий для европейских экономик - это не 300 миллионов официальных бюджетов. И даже не 1 миллиард прямых и скрытых расходов. Это многомиллиардная дыра в государственных финансах, образованная комбинацией прямых выплат, налоговых льгот, монопольных привилегий, коррупционных схем и упущенной выгоды от неиспользования королевских активов в общественных интересах.


Если сложить всё вместе - прямые расходы, налоговые потери, упущенную выгоду от монополий, коррупционные утечки, - ежегодная цена европейских монархий составляет не менее 2-3 миллиардов евро. Возможно, больше. Точную цифру не знает никто, потому что прозрачность в этой сфере отсутствует намеренно.


Два-три миллиарда евро. Каждый год.


На эти деньги можно было бы удвоить финансирование Европейского исследовательского совета. Или построить пятьсот тысяч единиц социального жилья за десятилетие. Или полностью ликвидировать детскую бедность в нескольких странах ЕС. Или профинансировать полный переход нескольких государств на возобновляемую энергетику.


Вместо этого деньги уходят на содержание людей, которые не имеют права на трон, не работают, не платят налоги и живут в роскоши за счёт тех, кто работает.


Это не монархия. Это системный паразитизм, встроенный в саму ткань европейской экономики. И пока он существует, каждая больница, испытывающая нехватку коек, каждая школа с протекающей крышей, каждая бездомная семья, ютящаяся во временном убежище, - это прямой результат того, что миллиарды евро ежегодно утекают в карманы коронованных бездельников вместо того, чтобы служить общественному благу.


### 14.12. Монархия - это налог на бедных в пользу богатых


Кто платит за монархию? И кто от неё выигрывает?


Простые граждане платят за монархию дважды. Первый раз - через налоги. Из каждого заработанного евро часть уходит на содержание королевской семьи. Независимо от того, хотите вы этого или нет. Поддерживаете вы монархию или нет. Второй раз - через недополученные социальные услуги. Те самые больницы, школы, жильё не построены. Не потому, что у государства нет денег. А потому, что эти деньги ушли на дворцы, яхты, самолёты и зарплаты 240 лакеев, прислуживающих одному королю.


Королевские семьи - самые богатые безработные в мире. Они не работают. Они не производят товары, не оказывают услуги, не создают рабочие места. Они просто получают деньги из бюджета - миллионы евро в год - и живут в роскоши. Король Нидерландов получает 1,2 миллиона евро в год за то, что открывает парламент и улыбается на церемониях. Это больше, чем зарабатывает 99 процентов населения его страны.


И при этом они не платят налоги. Формально - "добровольно". Но "добровольно" означает, что они могут в любой момент передумать.


Туристический аргумент - ложь. Защитники монархии любят повторять: "Монархия привлекает туристов! Туристы приносят деньги! Без королевской семьи туризм рухнет!" Это пропаганда, рассчитанная на тех, кто не умеет считать. Париж привлекает больше туристов, чем Лондон. Во Франции республика. Рим привлекает больше туристов, чем Лондон. В Италии республика. Берлин, Мадрид, Амстердам - все привлекают миллионы туристов, не нуждаясь в живом короле. Люди приезжают в Лондон не для того, чтобы увидеть Карла III. Они приезжают, чтобы увидеть Букингемский дворец - историческое здание. Дворец не исчезнет, если король перестанет быть королём. Биг-Бен не перестанет звонить. История никуда не денется.


Главный вывод: монархия - это налог на бедных в пользу богатых. Бедные платят налоги. Богатые платят налоги. Но королевские семьи не платят налоги. Они получают деньги из бюджета - то есть из карманов тех, кто работает. Бедные страдают от нехватки социального жилья, от переполненных больниц, от недофинансированных школ. А королевские семьи живут во дворцах, ездят на частных самолётах, носят одежду от кутюр и не знают, что такое очереди к врачу.


Это не просто несправедливость. Это издевательство. Каждый евро, который уходит на содержание королевской семьи, - это евро, который не был потрачен на больницу, школу, жильё для бездомных, пособие для многодетной семьи. Каждый евро, который получает король, - это евро, отнятый у налогоплательщика.


И самое возмутительное: эти люди даже не имеют права на трон. Как мы доказали в предыдущих главах, они - узурпаторы. Немецкие графы, французские генералы, датские принцы, посаженные на трон парламентами и иностранными державами. Они не короли по праву. Они - паразиты, которые приватизировали государство.


### 14.13. Финальный удар: а что, если они уйдут?


Что изменится, если европейские страны станут республиками?


Дворцы останутся на своих местах. Они станут музеями, концертными залами, правительственными зданиями. Туристы всё равно будут их посещать - в конце концов, Версаль не исчез после того, как Франция стала республикой.


История никуда не денется. Биг-Бен не рухнет. Тауэр не исчезнет. Королевские парки не закроются. А коллекции живописи, которые сейчас "принадлежат" короне, станут доступны широкой публике на постоянной основе.


Налогоплательщики перестанут платить за содержание 240 лакеев, королевских яхт, бронированных лимузинов и "дырявых носков". Миллиарды евро, которые сейчас уходят на поддержание феодального паразитизма, будут перенаправлены в больницы, школы, жильё для бездомных, науку, образование.


Больницы получат финансирование. Школы - ремонт. Бездомные - жильё. Учителя - достойную зарплату. Врачи - современное оборудование. Учёные - гранты.


И самое главное: исчезнет символ неравенства. Исчезнет напоминание о том, что одни люди рождаются с правом на власть, богатство и безнаказанность, а другие - с обязанностью работать, платить налоги и умирать в окопах за интересы тех, кто даже не говорит на их языке без акцента.


Республика не решит всех проблем. Она не отменит капитализм, не уничтожит коррупцию, не создаст рай на земле. Но она хотя бы не будет финансировать паразитов. Она хотя бы не будет заставлять граждан кланяться перед людьми, которые не имеют на это никакого права.


А это уже победа.


##

## Глава 15. Пропаганда: "Они такие же, как мы"


Читатель, который добросовестно одолел предыдущие двенадцать глав, может испытывать законное недоумение. Если европейские монархии настолько нелегитимны юридически, настолько прогнили морально, настолько обременительны экономически - почему они до сих пор существуют? Почему миллионы людей в Британии, Швеции, Дании, Норвегии, Нидерландах, Бельгии, Испании продолжают поддерживать институт, который грабит их и лжёт им?


Ответ на этот вопрос лежит не в области права. Он лежит в области пропаганды. Той самой пропаганды, которую королевские дворы Европы отточили до совершенства за последние сто лет - с тех пор как поняли, что штыками и пулями удержать трон больше не получится. Когда в XIX веке европейские монархии одна за другой теряли реальную власть, превращаясь из абсолютных в конституционные, они не сдались. Они просто сменили оружие. Вместо армий и тайной полиции они развернули PR-машины. Вместо страха они стали культивировать умиление.


И надо признать - это сработало. Сегодня среднестатистический европеец, глядя на фотографию принца Чарльза в дырявых носках, испытывает не гнев ("как можно тратить миллионы на содержание этого человека?"), а умиление ("смотрите, он такой же, как мы!"). Глядя на голландскую королеву на велосипеде, он думает не о том, что эта женщина владеет состоянием в четверть миллиарда долларов и не платит налогов, а о том, какая она "простая" и "народная". Глядя на норвежского короля в трамвае, он забывает, что билет ему купил не он сам, а фотограф, специально нанятый для этой постановочной съёмки.


В этой главе мы разберём механику этой пропаганды. Мы покажем, как монархии эксплуатируют самые примитивные человеческие эмоции - умиление, сочувствие, желание быть причастным к чему-то "великому" - чтобы сохранять власть и привилегии. Мы препарируем самые знаменитые PR-трюки последних десятилетий. И мы докажем: "народная монархия" - это оксюморон. Монархия не может быть народной. Она может только притворяться ею.


### 15.1. Дырявые носки Его Величества: как Карл III прикидывается нищим


Февраль 2023 года. Король Карл III и королева-консорт Камилла посещают историческую мечеть на Брик-Лейн в восточном Лондоне. Всё идёт по протоколу: улыбки, рукопожатия, обмен любезностями с представителями бангладешской общины. Король снимает обувь у входа - как того требует мусульманский обычай. И тут фотографы фиксируют деталь, которая мгновенно облетает мировые СМИ: на правом носке Его Величества зияет дыра.


Реакция публики предсказуема и тщательно срежиссирована. Социальные сети взрываются умилительными комментариями: "Он такой же, как мы!", "Смотрите, даже у короля носки рвутся!", "Один из нас, один из нас!"  Журналисты наперебой рассуждают о "бережливости" монарха, о его приверженности "устойчивому развитию", о том, что он "не гнушается штопать старые вещи вместо того, чтобы покупать новые".


Остановимся и подумаем. Вот человек, чьё личное состояние оценивается в миллиарды фунтов. Вот человек, который унаследовал герцогство Корнуолл, приносившее ему более 20 миллионов фунтов ежегодного дохода. Вот человек, который тратит на одежду шестизначные суммы в год - пошив костюмов на заказ, рубашки от лучших мастерских Джермин-стрит, кашемировые пальто и твидовые пиджаки. И этот человек не может позволить себе новые носки?


Или, может быть, всё обстоит ровно наоборот? Может быть, появление Карла III на публике в дырявых носках - это не свидетельство его бережливости, а тщательно спланированная PR-акция? Может быть, королевские пиарщики прекрасно знают, как работает психология примитивного обывателя: ничто так не располагает к человеку, как его маленькие, "человеческие" слабости. Дырявый носок - это гениальная в своей простоте уловка. Она ничего не стоит. Она не требует от монарха реальных жертв. Но она создаёт иллюзию близости, понятности, "своего парня".


Королевский эксперт Кристофер Андерсен, комментируя этот эпизод, заметил: Карл, вероятно, был "в ужасе" (mortified) от этого конфуза. Позвольте усомниться. Человек, который десятилетиями находится под прицелом фотокамер, который знает, что каждый его шаг документируется, который имеет целый штат помощников, отвечающих за его гардероб, - этот человек не может случайно надеть дырявые носки на официальное мероприятие. Если дырявый носок появился на публике - значит, так было задумано.


И вот доказательство. Тот же Карл III, будучи ещё принцем Уэльским, неоднократно попадал в объективы камер в залатанных пиджаках, потёртых пальто и стоптанных туфлях. Для участия в программе BBC о сельской жизни он выбрал пиджак, "скреплённый заплатками". Журналисты неизменно преподносили это как свидетельство его "скромности" и "близости к народу". Но зададим простой вопрос: если человек настолько беден, что вынужден носить залатанные пиджаки, - почему он не продаст одно из своих многочисленных поместий? Почему не откажется от ежегодного содержания в миллионы фунтов? Почему не переедет из Букингемского дворца в скромную квартиру в Брикстоне?


Ответ очевиден: потому что он не беден. Он сказочно, неприлично, вызывающе богат. И его залатанные пиджаки и дырявые носки - это не нужда. Это издевательство. Издевательство над миллионами британцев, которые действительно не могут позволить себе новые носки, потому что их доходы съедает инфляция, а социальные пособия урезаются правительством, которое формально возглавляет тот самый король в "дырявых носках".


Дырявый носок Карла III - это символ. Символ того, как монархия эксплуатирует язык нужды, не испытывая самой нужды. Это то же самое, как если бы миллиардер, владелец яхты и частного самолёта, выложил в Instagram фотографию своего скромного завтрака из овсянки с подписью "Мы тоже люди". Технически - да, люди. Но контекст делает это утверждение чудовищным лицемерием.


### 15.2. "Велосипедная монархия": как голландские и датские короли притворяются велосипедистами


Если дырявые носки - это британская специализация, то скандинавские и нидерландские монархии избрали другую, не менее эффективную тактику. Они эксплуатируют образ "простоты" и "близости к народу" через, казалось бы, невинные бытовые сцены: королева на велосипеде, король в трамвае, принц в очереди за хот-догом.


В британской прессе для этого даже существует специальный термин - "bicycle monarchy" ("велосипедная монархия"). Изначально он использовался в уничижительном смысле: британцы, гордящиеся помпезностью и церемониалом своей короны, смотрели свысока на "плебейские" замашки скандинавских королевских домов. Но со временем термин утратил негативную окраску и стал использоваться - в том числе самими монархистами - для восхваления "народности" этих династий.


Классический пример - королева Нидерландов Юлиана, правившая с 1948 по 1980 год. Она действительно любила кататься на велосипеде. Более того, она делала это анонимно, без охраны, без фотографов, просто как частное лицо. Британские газеты, привыкшие к золотым каретам и гвардейцам в медвежьих шапках, не могли поверить своим глазам: королева - и на велосипеде, как простая смертная?


Но вот что важно понимать. Юлиана каталась на велосипеде не потому, что у неё не было денег на автомобиль. Она была одной из богатейших женщин мира - её личное состояние оценивалось в 250 миллионов долларов. Она могла позволить себе любой транспорт, какой только пожелала бы. Её велосипедные прогулки были не вынужденной мерой, а личным хобби. Точно так же миллиардер Илон Маск может иногда проехаться на метро - не потому, что у него нет денег на такси, а потому, что ему так захотелось.


Пропагандистская машина, однако, превратила это личное хобби в политический аргумент. "Смотрите, наша королева такая скромная, она ездит на велосипеде!" - восклицают монархисты. "Значит, монархия - это не про роскошь и привилегии, это про близость к народу!" Но это логическая подмена. Скромность миллиардера - это не добродетель, а каприз. Если человек, владеющий четвертью миллиарда долларов, садится на велосипед, это не делает его "простым". Это делает его миллиардером на велосипеде.


Другой пример - датская монархия времён Второй мировой войны. После немецкой оккупации Дании в 1940 году отношения между датским правительством и оккупационными властями были относительно невраждебными, что вызвало обвинения в коллаборационизме. Чтобы продемонстрировать солидарность с народом, наследный принц Фредерик (будущий король Фредерик IX) и его жена Ингрид начали совершать велосипедные прогулки по Копенгагену. Это был красивый жест. Это была демонстрация того, что королевская семья не прячется за стенами дворца, а разделяет жизнь своих подданных.


Но - и это crucial "но" - это был именно жест. Символический акт. Фредерик не переселялся из дворца в коммуналку. Он не отказывался от королевских привилегий. Он не шёл работать на завод. Он просто катался на велосипеде. И этого оказалось достаточно, чтобы поколения датчан вспоминали его как "народного короля".


Термин "велосипедная монархия" сегодня активно используется пиарщиками скандинавских дворов. Он создаёт ложное впечатление, будто эти монархии принципиально отличаются от "помпезной" британской. Но давайте посмотрим на факты. Личное состояние голландской королевской семьи - сотни миллионов долларов. Датская королевская семья получает из бюджета миллионные апанажи. Норвежский королевский двор владеет одной из самых дорогих яхт в мире - "Норвегия" (Norge), построенной в 1937 году и подаренной королю Хокону VII народом. Всё это - роскошь, прикрытая фиговым листком "велосипедных прогулок".


Принц Луи Фердинанд Прусский, внук кайзера Вильгельма II, в интервью для книги The Fall of Eagles выражал восхищение "велосипедной монархией" и говорил, что если бы Гогенцоллерны вернулись на трон, он хотел бы править именно так - неформально, останавливаясь на красный свет, как простые смертные. Это трогательное признание. Но оно лишь подчёркивает главное: останавливаться на красный свет - это не добродетель, а обязанность. То, что для обычного человека является нормой поведения, для монарха преподносится как акт невероятного смирения. "Смотрите, король остановился на красный! Какой он скромный!" Сама эта логика абсурдна. Она выдает глубинное убеждение, что монарх - существо высшего порядка, для которого соблюдение правил дорожного движения является подвигом.


### 15.3. Трамвай Его Величества: постановочная "народность" норвежского короля


Норвегия, самая молодая и самая искусственная монархия Европы, особенно преуспела в создании образа "народного короля". Квинтэссенция этого образа - фотография короля Улафа V (правил в 1957-1991 гг.), сидящего в трамвае среди обычных граждан.


История, растиражированная норвежской пропагандой, такова: король Улаф, несмотря на свой статус, предпочитал пользоваться общественным транспортом. Он покупал билет, как все, садился в трамвай и ехал по своим делам. Сохранилась даже фотография, где он показывает кондуктору свой проездной билет - жест, который должен вызывать умиление: "Смотрите, даже король платит за проезд!"


Остановимся и проанализируем эту сцену. Король в трамвае. Кто его сфотографировал? Случайный прохожий? Нет, конечно. Рядом с королём всегда находились сотрудники службы безопасности, адъютанты, а в случае "спонтанных" выходов в город - и специально приглашённые фотографы. Это была постановочная съёмка, призванная создать определённый образ.


Король Улаф действительно мог иногда проехать в трамвае. Но зададим вопрос: как часто он это делал? Ежедневно, как миллионы норвежцев, которые добираются на работу в переполненных вагонах? Или раз в год, для фотосессии? Ответ очевиден. Король пользовался трамваем ровно столько, сколько требовалось для создания нужного кадра.


Более того, сама идея о том, что король платит за проезд, подаётся как нечто исключительное. Но позвольте: а почему он не должен платить? Потому что он король? Потому что он выше закона? Тот факт, что оплата проезда монархом воспринимается как жест невероятной скромности, лишь подтверждает: в норме от него ожидают, что он будет пользоваться привилегиями, а не соблюдать общие правила.


Норвежский журналист, описывая эту фотографию, отметил важную деталь: в Норвегии шла общественная дискуссия о том, "не устарела ли монархия". Статья с фотографией короля в трамвае была опубликована именно в этот момент. Совпадение? Разумеется, нет. Это классический пример кризисного PR: когда институт сталкивается с угрозой, он выбрасывает в медиапространство "человеческую" историю, призванную смягчить критику.


Сегодня эту традицию продолжает король Харальд V. Норвежские СМИ регулярно публикуют фотографии: король на лыжах, король на футбольном матче, король в очереди за мороженым. Каждый такой снимок сопровождается комментариями о том, какая Норвегия "счастливая страна", где король "такой же, как все".


Но давайте вспомним, что мы узнали о Харальде V в главе 7. Это человек, который шантажировал собственного отца отречением, чтобы жениться на простолюдинке. Это человек, чья дочь торгует джином со своим именем на этикетке и выходит замуж за шамана-шарлатана. Это человек, чей пасынок обвиняется в серийных изнасилованиях и живёт в королевской резиденции. И вот этот самый человек, чтобы отвлечь внимание от разложения своей семьи, надевает лыжный костюм и позирует фотографам. "Смотрите, король катается на лыжах! Он такой же, как мы!"


Это не "народность". Это циничная манипуляция. И она работает, потому что обыватель хочет верить в сказку. Ему приятно думать, что где-то там, в высоких сферах, живут простые и скромные люди, которые "такие же, как мы". Монархии эксплуатируют это желание, подсовывая публике тщательно отобранные, постановочные, срежиссированные образы.


### 15.4. "Мы одной с вами крови": анализ риторики королевских PR-служб


Теперь перейдём от конкретных примеров к общим принципам. Как именно работают королевские PR-службы? Какова их риторика? Какие приёмы они используют, чтобы убедить публику в том, что монархи - "такие же, как мы"?


Приём первый: бытовые детали. PR-службы сознательно "сливают" в прессу фотографии и истории, показывающие монархов в неформальной, бытовой обстановке. Королева пьёт чай из треснувшей кружки. Принц возится с детьми в саду. Король читает газету в старом кресле. Все эти образы призваны создать иллюзию "простоты" и "доступности". Они говорят зрителю: "Смотри, у них тоже есть треснувшие кружки. Они не инопланетяне. Они люди".


Но это - избирательное представление реальности. PR-служба никогда не покажет вам счета за обслуживание королевской яхты. Она никогда не опубликует фотографию королевской сокровищницы. Она никогда не расскажет, сколько налогоплательщиков могли бы получить бесплатное медицинское обслуживание на те деньги, что уходят на содержание одного только Букингемского дворца. Вам показывают треснувшую кружку - и прячут золотую карету.


Приём второй: язык "служения". Королевские особы в своих речах постоянно используют риторику "служения народу". "Я посвятил свою жизнь служению этой стране". "Корона - это не привилегия, а ответственность". "Мы работаем для вас, а не вы для нас".


Эта риторика - чистейшая инверсия реальности. В действительности народ служит монархии, оплачивая её существование из своих налогов. В действительности монархи не "работают" - они исполняют церемониальные функции, которые не требуют ни квалификации, ни усилий, ни ответственности. В действительности корона - это именно привилегия, причём привилегия, полученная по праву рождения, а не по заслугам.


Но повторённая тысячу раз, эта ложь начинает восприниматься как правда. Люди привыкают слышать, что королева "служит" им, и перестают замечать, что на самом деле всё обстоит ровно наоборот.


Приём третий: апелляция к традиции и стабильности. "Монархия - это якорь, удерживающий нацию в бурном море перемен". "Корона стоит выше политической суеты". "Монархия - это преемственность, связывающая прошлое с будущим".


Эта риторика эксплуатирует естественный человеческий страх перед переменами. Люди, уставшие от политических скандалов, экономических кризисов, международной нестабильности, хотят верить, что есть что-то вечное, незыблемое, стоящее над схваткой. Монархия предлагает себя в качестве такого "якоря". Но в реальности она не является ни вечной, ни незыблемой. Мы видели в предыдущих главах, что все европейские монархии - это искусственные конструкты, созданные в XIX-XX веках, перекроенные парламентскими актами, размытые морганатическими браками, запятнанные коррупцией и скандалами. Они не связывают прошлое с будущим. Они паразитируют на ностальгии по прошлому, которого никогда не было.


Приём четвёртый: создание "информационных поводов". Королевские PR-службы работают как полноценные новостные редакции. Они планируют события, которые гарантированно попадут в новости. Свадьбы, рождения, крестины, юбилеи, зарубежные визиты - всё это не просто события, а информационные продукты, созданные для потребления публикой.


Каждая королевская свадьба - это многомиллионная PR-кампания, призванная оживить интерес к монархии. Каждое рождение наследника - повод для национального ликования, тщательно срежиссированного и отрепетированного. Каждый юбилей - возможность напомнить нации о "славной истории" и "непрерывной традиции".


И это работает. Обыватель, включив телевизор и увидев красивую картинку королевской свадьбы, испытывает положительные эмоции. Он чувствует себя причастным к чему-то великому. Он забывает, что эта свадьба оплачена из его кармана. Он забывает, что эти люди не имеют права на трон. Он просто радуется - и эта радость конвертируется в поддержку монархии.


### 15.5. Парадокс: миллиардеры, притворяющиеся нищими


В основе всей этой пропаганды лежит один фундаментальный парадокс. Монархии эксплуатируют образ "простоты" и "скромности", но при этом их представители являются одними из богатейших людей Европы.


Король Карл III, чьи дырявые носки вызвали волну умиления, владеет герцогством Ланкастер, приносящим более 20 миллионов фунтов ежегодного дохода, и герцогством Корнуолл (перешедшим теперь к его сыну Уильяму), которое приносило аналогичную сумму. Его мать, королева Елизавета II, оставила после себя состояние, оцениваемое в сотни миллионов фунтов, включая частные поместья, коллекции произведений искусства, драгоценности и инвестиции.


Голландская королевская семья, чьи представители так любят кататься на велосипедах, владеет состоянием в 250 миллионов долларов - и это только официально декларируемая часть. Датская королевская семья получает из бюджета ежегодное содержание в миллионы евро. Норвежский королевский двор располагает яхтой, стоимость содержания которой исчисляется миллионами крон в год.


И вот эти люди - владельцы дворцов, поместий, яхт, коллекций искусства - позируют перед камерами в залатанных пиджаках, на старых велосипедах, в общественном транспорте. Они эксплуатируют эстетику бедности, не испытывая самой бедности. Они играют в "простых людей", оставаясь при этом самой привилегированной кастой Европы.


Это не просто лицемерие. Это издевательство. Издевательство над теми, кто действительно вынужден носить залатанную одежду, потому что не может позволить себе новую. Над теми, кто действительно ездит на велосипеде, потому что у них нет денег на автомобиль. Над теми, кто действительно пользуется общественным транспортом, потому что это единственный доступный им способ передвижения.


Монархи присвоили себе язык нужды, чтобы говорить на нём с теми, кто по-настоящему нуждается. Они говорят: "Мы такие же, как вы". Но это ложь. Они не такие же. Они живут в другом мире. Они никогда не узнают, что значит считать копейки до зарплаты, бояться счетов за отопление, выбирать между едой и лекарствами. Их "скромность" - это роскошь, которую они могут себе позволить именно потому, что за ней стоит несметное богатство.


### 15.6. Заключение: пропаганда как последняя линия обороны


Пропаганда "народной монархии" - это последняя линия обороны института, который потерял все остальные основания для существования. Юридически европейские монархии нелегитимны. Исторически они основаны на узурпации и подлогах. Экономически они являются паразитами на теле налогоплательщиков. Морально они погрязли в коррупции и скандалах.


Что им остаётся? Только PR. Только бесконечное производство умилительных картинок, призванных отвлечь публику от реального положения дел. Только эксплуатация человеческих эмоций - умиления, ностальгии, страха перед переменами.


И надо признать, эта стратегия работает. Пока обыватель умиляется дырявым носкам короля и велосипедным прогулкам королевы, он не задаёт неудобных вопросов. Не спрашивает, почему эти люди живут во дворцах. Не спрашивает, на каком основании они получают миллионы из бюджета. Не спрашивает, почему они не платят налогов. Не спрашивает, кто дал им право называться монархами.


Эта книга - попытка разорвать этот порочный круг. Попытка показать, что за каждой умилительной картинкой стоит тщательно спланированная манипуляция. Что за каждым "народным" жестом монарха стоит армия пиарщиков. Что "велосипедная монархия" - это не альтернатива помпезной монархии, а та же самая монархия, только в другой упаковке.


Монархи не такие же, как мы. Они не хотят быть такими же, как мы. Они хотят, чтобы мы думали, что они такие же, как мы. Потому что пока мы так думаем, мы продолжаем платить. Деньгами, вниманием, лояльностью.


И единственный способ остановить это - перестать умиляться. Перестать верить в сказку. Посмотреть на дырявый носок и увидеть за ним не скромность, а циничный расчёт. Посмотреть на королеву на велосипеде и увидеть не народность, а пропаганду. Посмотреть на короля в трамвае и увидеть не близость, а постановку.


Только тогда, когда достаточное количество людей научится видеть реальность за фасадом, европейские монархии лишатся своей последней опоры. Не права. Не денег. Не истории. А веры. Веры обывателя в то, что эти люди - такие же, как он.


А они не такие. Они никогда не были такими. И они не хотят быть такими. Они хотят только одного: чтобы вы продолжали в это верить.


###

## Глава 16. Контраст: нищета низов на фоне королевской роскоши


Предыдущие главы этой книги были посвящены юридической нелегитимности европейских монархий и экономическому вампиризму, который они практикуют под видом "традиции". Мы показали, что эти люди не имеют права на трон. Мы показали, что они стоят налогоплательщикам миллиарды. Мы показали, что их богатство нажито на колониальном грабеже, наркоторговле и коррупционных схемах.


Теперь пришло время для самого жестокого, самого невыносимого контраста. Контраста между теми, кто рождается с золотой короной на голове, и теми, кто рождается с пустыми карманами на грязных улицах тех же самых городов. Между дворцами, сияющими золотом и хрусталём, и картонными коробками, в которых ютятся бездомные у ворот этих дворцов. Между детьми, которые никогда не узнают, что такое голод, и детьми, которые ложатся спать без ужина в стране, где королевская семья владеет миллиардами.


Эта глава - не просто статистика. Это эмоциональный удар. Это фотография, которую невозможно развидеть. Это крик, который должен разбудить тех, кто всё ещё верит, что монархия - это "безобидная традиция" и "часть нашего культурного наследия".


Нет. Монархия - это соучастие в преступлении против человечности. Против тех, кто мёрзнет на улицах, пока король греется во дворце. Против тех, кто голодает, пока королева выбрасывает недоеденный ужин. Против тех, кто не может позволить себе крышу над головой, пока принцы и принцессы переезжают из одного поместья в другое, выбирая, какое из десяти им больше по вкусу.


### 16.1. Бездомные у ворот Букингемского дворца: король в золоте, подданные в грязи


Лондон. Букингемский дворец. Золотые ворота, за которыми раскинулись 775 комнат, 19 парадных залов, 78 ванных комнат и сад площадью 17 гектаров - самый большой частный сад в Лондоне. Здесь живёт король Карл III. Здесь он принимает глав государств, устраивает банкеты, разводит редкие породы цветов и коллекционирует произведения искусства.


А теперь выйдите за ворота. Пройдите сто метров по Мэлл. Сверните на Стрэнд. Прогуляйтесь по набережной Темзы. Что вы видите? Бездомных. Людей, спящих в картонных коробках, закутанных в грязные спальные мешки, протягивающих дрожащие руки за милостыней. Людей, для которых Букингемский дворец - не символ национальной гордости, а насмешка. Издевательство из золота и мрамора над их нищетой.


Цифры не лгут. Только за три месяца - с июля по сентябрь 2025 года - работники социальных служб зафиксировали 4 711 человек, спящих на улицах Лондона. Из них 2 116 оказались на улице впервые в жизни. Почти половина всех бездомных Лондона - это люди, которые ещё недавно имели крышу над головой, работу, семью. А теперь они спят под мостами, в подворотнях, в парках - в двух шагах от дворца, в котором король меняет гардеробные по сезону.


И это только те, кого удалось зафиксировать. Реальное число бездомных в Лондоне значительно выше. По оценкам благотворительных организаций, в столице Великобритании каждую ночь на улице ночует не менее 6-7 тысяч человек. А по всей стране - более 300 тысяч.


Теперь посмотрим на другую сторону. Король Карл III владеет семью дворцами и десятью замками. Семь дворцов. Десять замков. И это не считая поместий, охотничьих угодий, ферм и коммерческой недвижимости, которой управляют герцогства Ланкастерское и Корнуоллское.


В то время как тысячи людей не имеют ни одного квадратного метра, который они могли бы назвать домом, один человек владеет семнадцатью резиденциями, в каждой из которых сотни комнат. В то время как бездомные мёрзнут под дождём, король выбирает, в каком из своих дворцов провести выходные - в Букингемском, Виндзорском, Холирудском, Сандрингемском, Балморальском или, может быть, в Хайгроуве.


Это не просто неравенство. Это преступное равнодушие. Система, при которой один человек рождается с правом на семнадцать крыш над головой, а тысячи рождаются с правом на ноль. Система, при которой корона владеет активами на 15 миллиардов фунтов, но не может найти несколько миллионов, чтобы построить приюты для всех бездомных Лондона.


Герцогство Ланкастерское, личная собственность короля, принесло за год 24,4 миллиона фунтов прибыли. Герцогство Корнуоллское, собственность принца Уильяма, - 22,9 миллиона фунтов. Сложите эти две цифры: 47,3 миллиона фунтов. Этого хватило бы, чтобы построить тысячу единиц социального жилья и навсегда решить проблему бездомности для тысяч людей.


Вместо этого деньги уходят на содержание королевского двора, на реконструкцию Букингемского дворца (369 миллионов фунтов), на частные самолёты, на обслуживание яхт, на зарплаты 500 придворных.


А люди продолжают спать на улицах. У ворот дворца. В двух шагах от короля, который мог бы решить их проблему одним росчерком пера - но не решает. Потому что ему всё равно.


### 16.2. Детская бедность в Испании: король на лыжах, дети без хлеба


Испания. Страна, где монархия была восстановлена диктатором Франко, а король Хуан Карлос набивал швейцарские счета сотнями миллионов евро, пока его подданные страдали от безработицы и экономического кризиса.


По официальным данным, в Испании более 2,6 миллиона детей живут за чертой бедности. Это каждый третий ребёнок в стране. Каждый третий испанский ребёнок недоедает, не имеет доступа к качественному образованию, живёт в стеснённых условиях, не может позволить себе новые ботинки или тёплую куртку.


А теперь посмотрим на королевскую семью. Король Фелипе VI получает из бюджета 277 тысяч евро в год - и это только официально. Королева Летисия - 152 тысячи. Королева София, супруга отрёкшегося коррупционера Хуана Карлоса, - 124 тысячи. Общий бюджет королевского дома - 8,4 миллиона евро в год, плюс резервный фонд, плюс скрытые расходы на безопасность, дворцы, поездки.


В 2012 году, в разгар жесточайшего экономического кризиса, когда миллионы испанцев теряли работу и жильё, Хуан Карлос (тогда ещё король) отправился в Ботсвану охотиться на слонов. Стоимость этого сафари оценивалась в десятки тысяч евро - сумма, на которую можно было бы кормить сотню испанских детей в течение года. Организовала поездку его любовница Коринна Ларсен, та самая, которой он позже подарил 65 миллионов евро из саудовских "комиссионных".


Пока король стрелял в слонов, испанские матери стояли в очередях за бесплатным питанием для своих детей. Пока королева София примеряла новые наряды от кутюр, испанские пенсионеры рылись в мусорных баках в поисках просроченных продуктов. Пока принцессы учились в элитных частных школах, сотни тысяч испанских детей не могли позволить себе даже школьные учебники.


Сегодня ситуация немного улучшилась - экономика Испании восстанавливается. Но каждый третий ребёнок по-прежнему живёт в бедности. А королевская семья по-прежнему получает свои миллионы. Потому что такова "традиция". Потому что "монархия - это символ единства нации".


Единства чего? Единства сытых и голодных? Единства тех, кто охотится на слонов в Африке, и тех, кто роется в помойках в Мадриде? Это не единство. Это апартеид. Только разделение происходит не по цвету кожи, а по праву рождения.


### 16.3. Жилищный кризис в Нидерландах: король расширяет дворцы, молодёжь живёт с родителями до 35 лет


Нидерланды. Страна, которая гордится своим "социальным государством" и "велосипедной монархией". Страна, где король Виллем-Александр получает 1,2 миллиона евро в год личного содержания, а королева Максима - ещё 500 тысяч. Где 240 лакеев, камердинеров, поваров и садовников обслуживают королевскую семью за 22,7 миллиона евро в год.


А теперь посмотрим на реальность для обычных голландцев. В Нидерландах - жесточайший жилищный кризис. Сотни тысяч молодых людей не могут позволить себе снять даже крошечную квартиру, не говоря уже о покупке собственного жилья. Они годами живут с родителями, откладывая деньги, которых всё равно не хватает. Они стоят в очередях на социальное жильё, которые растягиваются на 10-15 лет.


Дефицит жилья в Нидерландах оценивается в сотни тысяч единиц. Строительство нового жилья идёт медленно, бюрократические барьеры огромны, а цены на аренду взлетели до небес. В Амстердаме средняя стоимость аренды однокомнатной квартиры превышает 1 500 евро в месяц - сумма, неподъёмная для молодого специалиста с начальной зарплатой.


Политические партии предлагают разные решения: одни хотят строить больше социального жилья, другие - снижать налоги для инвесторов, третьи - регулировать арендную плату. Но все сходятся в одном: кризис настолько глубок, что для его преодоления потребуются миллиарды евро и десятилетия целенаправленной политики. Партия SP предложила построить миллион доступных арендных квартир - амбициозный план, который, по оценкам экспертов, столкнётся с огромными финансовыми и бюрократическими препятствиями.


А теперь посмотрим, что делает королевская семья в этой ситуации. Расширяет свои дворцы. Обновляет интерьеры. Заказывает новую мебель. Наняла ещё нескольких садовников для ухода за королевскими клумбами.


Король Виллем-Александр живёт во дворце Хёйс тен Босх в Гааге - огромном здании с сотнями комнат, окружённом парком, закрытым для публики. Его мать, бывшая королева Беатрикс, занимает дворец Ланге Ворхаут. Его брат, принц Константин, имеет свою резиденцию. Его тётки, принцессы Ирена и Маргриет, живут в дворцах, оплачиваемых государством.


Сколько бы социального жилья можно было построить, если бы королевская семья освободила хотя бы часть своих резиденций? Сколько бы молодых семей получили крышу над головой, если бы дворцы были превращены в многоквартирные дома или общежития?


Но нет. Королевские дворцы - это "национальное достояние". Их нельзя "осквернять" присутствием простых смертных. Пусть молодёжь живёт с родителями до 35 лет. Пусть копит на первый взнос за ипотеку, которой никогда не будет. Пусть ютится в крошечных студиях за бешеные деньги.


Король должен жить во дворце. Такова традиция. А традиция, как известно, важнее, чем крыша над головой для сотен тысяч граждан.


### 16.4. Один день короля vs один день безработного: инфографика неравенства


Теперь давайте представим себе два параллельных дня. Один день из жизни короля. И один день из жизни безработного. Две вселенные, существующие в одной стране, в одном городе, на расстоянии нескольких сотен метров друг от друга.


Король просыпается в своей спальне в Букингемском дворце. Площадь спальни - около 50 квадратных метров. Окна выходят в сад, где уже трудятся садовники, подстригая газоны и поливая цветы. Лакей приносит завтрак: свежевыжатый сок, яйца от кур из королевского поместья, тосты с джемом из королевских оранжерей, кофе, заваренный по особому рецепту. Король просматривает газеты, которые ему доставили ещё до рассвета.


Безработный просыпается в своём спальном мешке под мостом через Темзу. Ночью шёл дождь, мешок промок. Он дрожит от холода. Завтрака нет. Он собирает свои скудные пожитки и идёт к благотворительной столовой в надежде получить тарелку горячего супа. Очередь уже растянулась на полквартала. Он встаёт в конец и ждёт. Час. Два.


Король проводит утро на аудиенции с премьер-министром. Обсуждают государственные дела. Затем - встреча с послом иностранной державы. Обмен любезностями, фотографии для прессы. Затем - ланч с членами Тайного совета. Пять перемен блюд. Вина из королевских погребов.


Безработный проводит утро в очереди в центр занятости. Ему нужно отметить своё присутствие, чтобы не лишиться пособия. Пособие составляет 85 фунтов в неделю - 12 фунтов в день. На эти деньги нужно купить еду, одежду, средства гигиены. Об аренде жилья речь не идёт - даже самая дешёвая комната в Лондоне стоит 100 фунтов в неделю.


Король после обеда отправляется на прогулку в Виндзорский парк. Он садится в свой бронированный лимузин, и кортеж из пяти машин везёт его за город. В парке он гуляет по аллеям, наслаждается свежим воздухом, возможно, встречается с егерями, которые докладывают о состоянии популяции оленей.


Безработный после обеда идёт в публичную библиотеку. Там тепло и сухо. Он садится в угол, достаёт потрёпанную книгу и читает, чтобы убить время до вечера. Библиотекарь смотрит на него с подозрением - бездомным здесь не рады, они отпугивают "приличных" посетителей. В пять часов библиотека закрывается. Безработный снова выходит на улицу.


Король вечером посещает благотворительный гала-концерт. Он произносит речь о важности помощи бедным и обездоленным. Зал аплодирует. Гости пьют шампанское и едят канапе с чёрной икрой. Стоимость одного билета на этот вечер - 5 000 фунтов. Общий сбор - 2 миллиона фунтов. Часть этих денег пойдёт на благотворительность. Часть - на организационные расходы. Король возвращается во дворец около полуночи, довольный проделанной работой.


Безработный вечером ищет место для ночлега. Его обычное место под мостом занято - там уже расположилась группа таких же бездомных. Он идёт дальше, в сторону вокзала. Там, в подземном переходе, есть закуток, где иногда удаётся переночевать. Сегодня там свободно. Он расстилает свой промокший спальный мешок, сворачивается калачиком и пытается уснуть. Завтра будет новый день. Такой же, как сегодня. Такой же, как вчера. Такой же, как всегда.


Это не вымысел. Это не преувеличение. Это реальность современной Европы. Реальность, в которой короли живут во дворцах, а тысячи их подданных спят на улицах. Реальность, в которой принцы и принцессы купаются в роскоши, а дети роются в помойках. Реальность, в которой слово "традиция" служит оправданием для самого чудовищного неравенства в истории человечества.


### 16.5. Арифметика грабежа: куда на самом деле уходит ваша зарплата


До сих пор мы говорили о дворцах и яхтах в миллионах и миллиардах. Для обычного человека, который никогда не видел миллиарда, эти цифры - абстракция. Давайте переведём их на язык, понятный каждому, кто работает по найму и смотрит на цифру "к выплате" в своём расчётном листке. Это и есть арифметика королевского грабежа.


Согласно данным за 2026 год, верхние ставки подоходного налога в европейских монархиях достигают поистине грабительских величин. Дания возглавляет этот позорный список с максимальной ставкой 60,5% - это означает, что с каждого евро, заработанного сверх определённого порога, государство забирает более шестидесяти центов. В Бельгии - 50%, в Испании - 47% (а в отдельных автономиях - и выше) , в Швеции - свыше 50%, в Нидерландах - 49,5%. Это не налоги. Это конфискация.


А теперь - внимание. Куда идут эти астрономические суммы, вырванные из кошельков простых граждан? Часть, безусловно, финансирует здравоохранение, образование и инфраструктуру. Но другая часть - и она растёт с каждым годом - уходит в чёрную дыру под названием "монархия".


Как мы уже выяснили в Главе 14, совокупные прямые и скрытые расходы на семь европейских монархий составляют не менее 1 миллиарда евро в год. Эти деньги берутся из тех самых бюджетов, которые наполняются безжалостным налогообложением труда.


Получается идеальная в своей циничности круговая порука:


1. Датский, бельгийский или голландский работник отдаёт более половины своего заработка государству.


2. Государство, вместо того чтобы снизить это бремя, финансирует королевский двор, который не платит налоги и владеет миллиардными состояниями.


3. В это же время король (как в случае с британским монархом и герцогством Ланкастерским) получает миллионы от сдачи земли в аренду тем же государственным учреждениям - и не платит с этого ни цента.


Вот она, арифметика грабежа. Пока европейские правительства оправдывают грабительские налоги необходимостью "социального государства" и "общего блага", значительная часть этих денег утекает на содержание института, который не имеет ни юридического, ни морального права на существование. Пока работник думает, как дотянуть до зарплаты, его величество меняет гардеробные в своем дворце. Это не просто несправедливость. Это институционализированное воровство, освящённое законом и традицией, и оплаченное потом и кровью простых людей.


### 16.6. Заключение: молчание - это соучастие


Эту главу трудно читать. Ещё труднее - писать. Но её необходимо было написать. Потому что цифры бюджетов, миллиарды евро, коррупционные схемы - всё это может остаться абстракцией. А вот лицо бездомного, спящего у ворот Букингемского дворца, - это то, что невозможно игнорировать. Лицо ребёнка, который не ел два дня, пока королевская семья пирует на банкете, - это то, что должно преследовать каждого, кто платит налоги в стране с монархией.


Монархия - это не "безобидная традиция". Это система узаконенного неравенства. Система, при которой одни люди рождаются с правом на всё, а другие - с правом на ничего. Система, при которой богатство, накопленное веками грабежа и эксплуатации, передаётся по наследству без уплаты налогов, а бедность передаётся по наследству без каких-либо шансов на выход.


Каждый раз, когда вы видите фотографию королевской семьи, улыбающейся с балкона Букингемского дворца, вспомните о тех, кто спит на улице в двух шагах от этого балкона. Каждый раз, когда вы слышите о королевской свадьбе, стоившей миллионы, вспомните о детях, которые ложатся спать голодными. Каждый раз, когда вам говорят, что монархия - это "часть нашей идентичности", спросите: чьей идентичности? Тех, кто живёт во дворцах, или тех, кто умирает под заборами?


Ответ очевиден. Монархия - это не идентичность. Это преступление. Преступление против человечности. Преступление против справедливости. Преступление против будущего.


И молчание перед лицом этого преступления - это соучастие.


###

## Глава 17. Пир во время чумы


Предыдущие главы установили факты: европейские монархии юридически нелегитимны, морально разложены, экономически паразитичны. Но есть измерение, которое превращает всё вышесказанное из историко-правового анализа в обвинительный акт чрезвычайной важности. Это измерение - время.


Мы пишем эти строки в 2026 году. Мир вступил в эпоху, которую будущие историки, несомненно, назовут переломной. Экономический кризис, сравнимый по масштабу с Великой депрессией, но развивающийся по совершенно иному, более зловещему сценарию. Военные конфликты, которые аналитики всё чаще характеризуют как начальную фазу Третьей мировой войны . Тектонический сдвиг в трансатлантических отношениях, ставящий под вопрос само существование НАТО. Энергетический шок, вызванный блокадой Ормузского пролива и параличом поставок углеводородов из Персидского залива.


И в этот самый момент, когда европейские налогоплательщики должны готовиться к затягиванию поясов, к росту военных расходов, к энергетической бедности и, возможно, к отправке своих сыновей на фронт, - в этот самый момент коронованные особы Европы продолжают жить так, как жили всегда. Дворцы ремонтируются. Яхты обслуживаются. Личные состояния прирастают. А скандалы, подобные делу Эпштейна, лишь подтверждают: эти люди не просто не имеют права на трон. Они не имеют права требовать от своих подданных жертв, которых сами никогда не принесут.


### 17.1. Экономический кризис 2026: тень Великой депрессии и контуры катастрофы


Великая депрессия 1929-1932 годов была классическим кризисом перепроизводства и финансового краха. Сегодняшний кризис имеет принципиально иную природу. Это кризис предложения, вызванный геополитическим шоком. Когда в феврале 2026 года США и Израиль нанесли удары по Ирану, а Тегеран в ответ перекрыл Ормузский пролив, мир столкнулся с крупнейшим энергетическим кризисом в истории. Около пятой части глобальных поставок нефти оказались заблокированы. Цены на энергоносители взлетели до небес. Европейский бенчмарк газа подскочил до уровней, которые ещё год назад казались немыслимыми.


Международное энергетическое агентство предупредило: даже после разрешения конфликта восстановление добычи и транспортной инфраструктуры в регионе Персидского залива может занять до двух лет. Два года дорогой энергии. Два года инфляции. Два года, в течение которых европейская промышленность, и без того ослабленная разрывом с российскими энергоносителями, будет терять конкурентоспособность.


Параллельно с этим Европа вынуждена наращивать военные расходы. Президент Трамп неоднократно давал понять, что США более не намерены субсидировать европейскую безопасность. Сценарий выхода Америки из НАТО, ещё недавно казавшийся немыслимым, сегодня рассматривается аналитиками Citigroup как всё более вероятный. Это означает, что европейским странам придётся довести свои оборонные бюджеты до 3,5% ВВП и выше - уровень, невиданный со времён Холодной войны.


Всё это происходит на фоне затяжной войны на Украине, которая из прокси-конфликта всё больше превращается в прямое, хотя и необъявленное, противостояние между Европой и Россией. Аналитики RAND характеризуют текущую ситуацию как "многомерную войну", в которой конфликты на Ближнем Востоке, в Восточной Европе и в киберпространстве неразрывно связаны между собой.


Премьер-министр Великобритании Кир Стармер уже предупредил, что энергетический шок, вызванный иранским конфликтом, будет давить на домохозяйства в течение многих месяцев. Это дипломатический язык. На деле речь идёт о том, что миллионы европейцев столкнутся с выбором между отоплением и едой.


И в этой ситуации каждый евро, каждый фунт, каждая крона, потраченная на содержание королевских семей, - это деньги, изъятые из систем здравоохранения, образования, социальной поддержки, которые сейчас нужны как никогда.


### 17.2. Война, которую оплатят подданные, но не короны


Историческая закономерность неумолима: войны ведутся руками простолюдинов, а лавры пожинают элиты. Но в случае с современными европейскими монархиями эта циничная формула достигает своего апогея. Потому что теперь эти элиты даже не командуют армиями. Они просто существуют, пока другие умирают.


Вспомним Бельгию. Король Леопольд III в 1940 году капитулировал перед Гитлером, бросив свою армию и народ. Его внук, нынешний король Филипп, в случае новой европейской войны будет точно так же эвакуирован в безопасное место, пока бельгийские солдаты - фламандцы и валлоны, которые даже не говорят на одном языке - будут гибнуть на передовой.


Вспомним Нидерланды. Королевская семья в 1940 году бежала в Канаду, оставив страну под нацистской оккупацией. Сегодня, если конфликт с Россией перерастёт в горячую фазу, есть ли хоть малейшие сомнения, что Виллем-Александр и Максима не повторят этот маршрут? Они будут призывать голландцев "исполнить свой долг" из безопасного далека, попивая апельсиновый сок на вилле в Майами.


Вспомним Норвегию. Кронпринцесса Метте-Марит, чья переписка с осуждённым педофилом Эпштейном включала фразы "Париж хорош для адюльтера" и вопрос о "голых женщинах на обоях для 15-летнего сына". Её пасынок, серийный насильник Мариус Борг Хёйби, находится под судом. И эта женщина будет "вдохновлять" норвежских солдат, отправляющихся защищать северные рубежи НАТО? Это не просто аморально. Это издевательство над самой идеей патриотизма.


Вспомним Британию. Принц Эндрю, лишённый титулов из-за связей с Эпштейном, но остающийся в линии наследования. Принц Гарри, сбежавший в Калифорнию и торгующий королевскими откровениями. Карл III, чьё состояние оценивается в 1,8 миллиарда фунтов и который не платит налогов на наследство. Эти люди будут "символами нации", когда британские военные будут нести потери на поле боя?


Пропасть между теми, кто будет воевать, и теми, кто будет "царствовать", никогда не была столь глубока. Европейская молодёжь, которая сегодня не может найти доступное жильё (в Нидерландах сотни тысяч молодых людей живут с родителями, потому что аренда неподъёмна), которая видит, как тает её покупательная способность, которая читает в новостях о надвигающейся войне, - эта молодёжь должна будет взять в руки оружие. За что? За "национальное единство", символом которого является коррумпированная, развращённая и чуждая им по крови династия?


### 17.3. Пир во время чумы


В главе 14 мы подсчитали, что прямые и скрытые расходы на семь европейских монархий составляют не менее 500 миллионов - 1 миллиарда евро в год. В условиях мирного времени это грабёж. В условиях военного времени и экономического коллапса - это государственная измена.


Давайте переведём эти цифры на язык военных реалий 2026 года.


Один миллиард евро - это стоимость примерно 200 танков Leopard 2A8 (последней модификации) или 50 истребителей F-35. Это годовой бюджет на содержание целой механизированной бригады. Это сумма, на которую можно профинансировать систему противовоздушной обороны для крупного европейского города.


Вместо этого деньги уходят на:


- Содержание 240 лакеев и камердинеров в нидерландском королевском дворе.


- Реконструкцию Букингемского дворца стоимостью 369 миллионов фунтов.


- Ежегодные апанажи принцам и принцессам, чья единственная работа - улыбаться на церемониях.


- Охрану королевских резиденций, которая в одной только Бельгии обходится в 21 миллион евро в год.


В то время как европейские правительства будут повышать налоги, урезать социальные программы и печатать деньги (разгоняя инфляцию), чтобы финансировать оборону, королевские семьи продолжат получать свои миллионы. Они не откажутся от них "ради победы". Они не переедут в скромные квартиры, чтобы освободить дворцы под госпитали. Они не продадут свои коллекции искусства, чтобы купить снаряды.


Они будут ждать, пока всё закончится. Как ждали в 1940-м. Как ждали в 1914-м. Как ждали всегда.


### 17.4. Исторические прецеденты: урок, который не выучили


История учит, что войны и кризисы - это могильщики монархий. Причём не абстрактные "войны", а именно те, в которых правящие династии демонстрируют свою неспособность, трусость или отрыв от народа.


Россия, 1917. Династия Романовых пала не потому, что проиграла войну. Она пала потому, что Николай II и его окружение продемонстрировали полную неспособность управлять страной в условиях кризиса. Пока солдаты гнили в окопах без снарядов, царская семья увлекалась Распутиным и спиритизмом. Пока в Петрограде голодали рабочие, в Зимнем дворце не замечали проблем. Результат - расстрел в подвале Ипатьевского дома.


Германия, 1918. Гогенцоллерны потеряли трон не в результате военного поражения как такового. Кайзер Вильгельм II бежал в Нидерланды ещё до подписания перемирия, бросив армию и страну на растерзание победителям. Он даже не попытался сражаться за свою корону. Трусость монарха стала последней каплей для народа, истощённого четырьмя годами войны.


Италия, 1946. Савойская династия пала не сразу после войны, а по результатам референдума. Но исход этого референдума был предопределён двумя десятилетиями сотрудничества короля Виктора Эммануила III с Муссолини и его позорным бегством из Рима в 1943 году. Народ не простил монарху ни фашизма, ни трусости.


Что объединяет эти три случая?


1. Кризис (война) вскрыл некомпетентность и моральное разложение династии.


2. Монархи продемонстрировали отрыв от народа и нежелание разделить его страдания.


3. Армия и бюрократия отвернулись от короны, увидев в ней обузу, а не символ.


Сегодняшние европейские монархии находятся в точно такой же ситуации. Разница лишь в том, что они уже давно не управляют странами. Их некомпетентность не приводит к военным поражениям - за это отвечают избранные правительства. Но их моральное разложение, отрыв от народа и паразитизм видны невооружённым глазом.


И когда европейцы, затягивая пояса и отправляя детей на фронт, увидят, что Метте-Марит обсуждала с педофилом "голых женщин на обоях", что Хуан Карлос хранил миллионы в швейцарских офшорах, что Карл III не платит налогов с миллиардного наследства, - они зададут тот же вопрос, который задали русские в 1917-м, немцы в 1918-м и итальянцы в 1946-м:


"Почему они всё ещё здесь?"


И ответ, в отличие от предыдущих эпох, будет дан не пулями и не гильотинами, а простым референдумом. Исход которого предрешён.


### 17.5. Закон Ибн Хальдуна: почему бутафорские монархии обречены


Существует старинная арабская мудрость, сформулированная великим историком XIV века Ибн Хальдуном в его "Мукаддиме" ("Введении в историю"). Он заметил, что любая династия, любой правящий род проходит через неизбежный цикл. Первое поколение - это суровые воины и объединители, люди пустыни и меча, спаянные кровной солидарностью (асабийей). Они захватывают власть, потому что сильны духом и единством.


Второе поколение - их дети - уже живут в роскоши, но еще помнят отцов. Они пытаются удержать завоеванное, но их асабийя слабеет - их объединяет не общая борьба, а общее наследство.


Третье поколение - внуки - рождается во дворцах. Они никогда не знали лишений. Они воспринимают власть и богатство как должное. Они погружаются в интриги, роскошь и удовольствия. Их асабийя равна нулю. И тогда приходит новое, "свежее" племя из пустыни - и сметает выродившуюся династию, чтобы начать цикл заново.


Эта теория, созданная для объяснения взлета и падения арабских халифатов и берберских империй, с пугающей точностью описывает то, что мы видим сегодня в Европе. С одной лишь поправкой: современные европейские "монархии" - это даже не третье поколение воинов. Это пятое, шестое, седьмое поколение тех, кто никогда не был воинами.


Возьмем Виндзоров. Их "асабийя" была не спаянностью племени, а холодным расчетом немецких курфюрстов, посаженных на трон парламентом. Их "завоеванием" был Акт о престолонаследии 1701 года. Сегодня их потомки - Карл III, его сыновья и внуки - это даже не третье, а десятое поколение, живущее в искусственной среде дворцов и пиар-кампаний. У них нет асабийи. У них нет ничего, кроме инерции.


Но самое страшное в законе Ибн Хальдуна - это не падение династии. Это то, что падение выродившейся династии всегда сопровождается большими потрясениями для страны. Когда правящий род теряет асабийю, он перестает выполнять свою главную функцию - быть арбитром, символом единства, защитником от внешних и внутренних врагов. Он превращается в паразита, который лишь высасывает соки из государства, ничего не давая взамен.


Именно это мы и наблюдаем сегодня в Европе. Монархии не просто нелегитимны - они дисфункциональны. Они не объединяют нацию, а раскалывают её (Бельгия, Испания). Они не защищают от врагов, а бегут при первой опасности (Нидерланды, Норвегия в 1940-м). Они не являются моральными авторитетами, а погрязли в скандалах и коррупции (Эпштейн, офшоры).


И когда такая династия падает - а она падет неизбежно, - страна, которой она "правила", остается один на один с последствиями. Разорванная на части, лишенная символического центра, ослабленная десятилетиями паразитизма. Именно так рушились империи прошлого. Именно так будет рушиться "лоскутная" Европа, когда карточные домики ее бутафорских монархий начнут рассыпаться один за другим.


Закон Ибн Хальдуна неумолим. И для европейских корон он уже вынес приговор. Вопрос не в том, падут ли они. Вопрос в том, сколько еще своих подданных они успеют утянуть за собой в пропасть.


### 17.6. Заключение: кризис как возможность


Эта книга пишется для того, чтобы вооружить читателя знанием. Знанием о том, кто на самом деле сидит на тронах Европы. Знанием о том, сколько это стоит. Знанием о том, что эти люди делают за закрытыми дверями своих дворцов.


Кризис 2026 года - это не просто экономический спад. Это момент истины. Момент, когда европейские нации должны будут решить: продолжать ли содержать паразитическую аристократию, которая веками жила за их счёт, или наконец перерезать пуповину и вступить в эпоху республиканской зрелости.


Монархии падут. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через десять лет. Но падут неизбежно. Потому что они несовместимы ни с демократией, ни со справедливостью, ни с элементарным здравым смыслом. И чем скорее европейцы это поймут, тем меньше крови и страданий им придётся пролить за интересы тех, кто никогда не прольёт за них ни капли.


Войны выигрывают нации. А короны лишь присваивают победы. Не пора ли остановить это колесо Сансары?


##

## Глава 18. Великий Исход: Как европейские монархии спасают награбленное


Существует старинная голландская поговорка, которую в семействе Оранских-Нассау передают из поколения в поколение не как фольклор, а как инструкцию по выживанию. Звучит она примерно так: "Бог создал мир, а голландцы - Голландию. Но свои деньги умный голландец хранит не дома, а там, где не достанет ни Бог, ни король, ни сборщик налогов". И если вы думаете, что за прошедшие столетия что-то изменилось, позвольте вас разуверить. Изменились только нули на счетах и марки бронированных автомобилей, на которых к этим счетам подъезжают.


Предыдущие главы этой книги были посвящены анатомии преступления. Мы установили, кто, когда и каким образом украл троны. Мы подсчитали, во сколько ежегодно обходится содержание этих узурпаторов. Мы показали контраст между их роскошью и нищетой их подданных. Теперь пришло время задать самый практический, самый циничный и, пожалуй, самый важный вопрос: где всё это богатство находится прямо сейчас и что его владельцы планируют с ним делать, когда их карточные домики начнут рушиться?


Ответ на этот вопрос - не праздное любопытство. Это ключ к пониманию того, почему европейские монархии до сих пор существуют и почему их падение, каким бы неизбежным оно ни было, может оказаться не окончательным приговором, а лишь сменой декораций для всё тех же актёров.


### 18.1. Швейцарский сейф: не случайность, а проект


Начнём с очевидного, о чём предпочитают не говорить вслух. Где хранят свои деньги европейские монархи? Не в банках своих стран - это было бы слишком рискованно. Любой парламентский запрос, любое журналистское расследование, любой народный бунт - и счета могут быть заморожены, арестованы или, упаси Боже, обложены налогами. Нет, настоящие деньги, "семейное серебро", "фонд на чёрный день" - всё это веками стекалось в одно место. В страну, которая не имеет выхода к морю, не обладает природными ресурсами, не претендует на геополитическое влияние и чья армия, по большому счёту, нужна лишь для того, чтобы взрывать мосты и тоннели в случае вторжения. В Швейцарию.


Это не было случайностью. Швейцарская Конфедерация в её современном виде - это не столько государство, сколько финансовый офшор, созданный и веками поддерживаемый европейскими элитами для хранения своих капиталов. Знаменитый швейцарский Закон о банковской тайне, вступивший в силу в 1934 году и сделавший раскрытие информации о вкладчиках уголовным преступлением, был принят не для защиты сбережений швейцарских бюргеров. Он был принят для того, чтобы французские аристократы, бежавшие от гильотины, немецкие промышленники, спасавшиеся от репараций, и, конечно же, королевские дома Европы могли спокойно спать, зная, что их миллионы надёжно укрыты от глаз налоговых служб и революционных масс.


Самый яркий пример - принц Бернхард, отец королевы Беатрикс и муж королевы Юлианы. Этот бонвиван, нацистский функционер в молодости и влиятельный член Бильдербергского клуба в зрелости, был уличён в 1976 году в получении многомиллионных взяток от американской авиастроительной корпорации Lockheed. И где, вы думаете, хранились эти "комиссионные"? Разумеется, на секретных швейцарских счетах. Бернхард не был исключением. Он был правилом. Его случай лишь подтвердил то, что все давно знали: Швейцария - это коллективный сейф европейской аристократии, их общий кошелёк, спрятанный в альпийской складке.


### 18.2. Цифровой апокалипсис: почему швейцарская гавань обречена


Этот идеально отлаженный механизм, служивший верой и правдой не одному поколению узурпаторов, дал первый серьёзный сбой. И сбой этот связан не с войной, не с революцией, а с тихой, незаметной для обывателя, но тектонической по своим последствиям технологической и политической трансформацией. Мир начал неумолимо фрагментироваться на замкнутые макрофинансовые зоны, а на смену анонимным банкнотам и депозитам приходит то, что финансисты называют пугающей аббревиатурой CBDC - цифровые валюты центральных банков.


Для тех, кто привык мыслить категориями "наличные в конверте" или "номерной счёт в Цюрихе", CBDC - это смертный приговор. Потому что цифровая валюта - это не просто "электронные деньги". Это программируемые деньги. Каждая транзакция с ними видна эмитенту - государству. Каждый счёт может быть заморожен, ограничен в использовании или принудительно обложен налогом одной командой из центра. В мире, где господствуют CBDC, анонимность финансовых операций исчезает как класс. А вместе с ней исчезает и смысл существования швейцарской банковской системы в её нынешнем виде.


Перед Швейцарией встаёт убийственный выбор. Либо она полностью отказывается от своей многовековой традиции банковской тайны и интегрируется в глобальную систему цифровых валют, становясь прозрачной, как стекло. В этом случае все её клиенты - включая королевские дома - будут как на ладони у налоговых органов своих стран. Либо Швейцария пытается сохранить остатки анонимности, но тогда она будет отключена от основных платёжных артерий мира, её банки не смогут проводить транзакции в евро и долларах, и вся её финансовая индустрия рухнет в одночасье.


В любом из этих сценариев роль Швейцарии как "тихой гавани" для сомнительных королевских капиталов будет уничтожена. Вопрос не в том, произойдёт ли это, а в том, когда именно и успеют ли крысы покинуть тонущий корабль.


### 18.3. Куда бежать? Анализ тупиков и единственный выход


И вот здесь начинается самое интересное. Параллельно с агонией самих монархий, чей крах в ближайшие годы предопределён историей, экономикой и законом Ибн Хальдуна, их владельцы и их "семейные офисы" - те самые неприметные конторы в Женеве и Цуге, управляющие миллиардами, - уже сейчас решают вторую, не менее важную задачу: спасение активов. Бегство капитала из обречённой швейцарской гавани - не вопрос праздного любопытства, а насущная необходимость.


Куда же могут направиться эти средства? Давайте проведём краткий, но беспощадный анализ возможных убежищ, сразу отбрасывая несостоятельные варианты.


Акции, бонды, облигации и прочие "бумажные" активы. Это даже не обсуждается. В условиях надвигающейся мировой войны, фрагментации глобальной экономики и кризиса, который по своим масштабам обещает затмить 1929 год, фондовый рынок - это не убежище, а мясорубка. Корпоративные прибыли рухнут, суверенные долги будут реструктуризированы или списаны, а биржевые индексы уйдут в крутое пике. Держать деньги в акциях и облигациях в такое время - всё равно что хранить сбережения в горящем доме.


Недвижимость. Дворцы в Европе, поместья в Трансильвании, виллы на Лазурном берегу, особняки в Лондоне - всё это из активов превращается в обузу. В условиях войны, экономического коллапса и народных волнений недвижимость невозможно ни быстро продать, ни защитить от экспроприации или погромов. Более того, роскошная недвижимость - это "кричащий" актив, который привлекает внимание и делает своего владельца мишенью. В эпоху, когда даже Ротшильды и Рокфеллеры начали избавляться от своих коллекций искусства (тенденция, замеченная ещё 6-7 лет назад), держаться за дворцы - признак не статуса, а глупости.


Наличные валюты. Бессмысленно. Во-первых, физические объёмы крупных сумм делают их транспортировку и хранение крайне затруднительными. Во-вторых, в эпоху CBDC наличные будут стремительно выводиться из оборота и обесцениваться. В-третьих, любая крупная сумма в кэше - это немедленный триггер для правоохранительных органов.


Бриллианты, драгоценные камни, предметы роскоши. Неликвид. Субъективная оценка. Проблемы с транспортировкой и сертификацией. В условиях кризиса продать бриллиантовое колье за его реальную стоимость практически невозможно. Это актив для мирного времени, а не для эвакуации.


Методом исключения мы приходим к единственному оставшемуся кандидату. К тому, что веками служило универсальным мерилом богатства и не зависит ни от чьих цифровых приказов, ни от кредитных рейтингов, ни от политических режимов. Физическое золото. Только оно. И косвенные улики, те самые "тихие сигналы", которые умные деньги подают тем, кто умеет слушать, подтверждают: исход в золото уже начался.


Именно этим, и ничем иным, можно объяснить колоссальный и необъяснимый с точки зрения официальной статистики приток физического золота в Швейцарию из Лондона и Нью-Йорка, наблюдавшийся в 2023-2025 годах. Крупные держатели не покупали "золото на бумаге" в виде биржевых ETF. Они не спекулировали фьючерсами. Они физически перевозили слитки. Они забирали свой металл из хранилищ, которые казались им ненадёжными, и везли его в Швейцарию - не как в конечный пункт назначения, а как в перевалочную базу. В место, откуда можно совершить последний, решающий бросок.


### 18.4. Антиподы как последний рубеж: Австралия и Новая Зеландия


Куда же отправится это золото, когда рухнет и сама Швейцария? Оно не останется в Европе, которая превратится в зону боевых действий и экономической депрессии. Оно не поедет в США, чья юрисдикция становится всё более агрессивной, а налоговое законодательство - всё более драконовским. Оно не отправится в Азию, где доминирует Китай со своими собственными планами на чужое богатство. И уж точно оно не поедет в Африку или Южную Америку - слишком нестабильно, слишком рискованно.


Наиболее реалистичным, почти предопределённым сценарием является "антингуанский маршрут" - бегство в Австралию и Новую Зеландию. Эти страны, расположенные на противоположной стороне земного шара, вдали от основных театров военных действий, обладают рядом неоценимых для беглецов преимуществ.


Во-первых, правовая система. И Австралия, и Новая Зеландия живут по британскому общему праву, которое веками оттачивало механизмы защиты частной собственности. Для тех, кто привык к английскому праву, это понятная и комфортная среда.


Во-вторых, исторические и династические связи. Не будем забывать, что британский монарх формально до сих пор является главой этих государств. У Виндзоров и их дальних родственников есть там земельные владения, связи среди местной элиты, десятилетиями налаженные контакты. Это не чужая территория - это дальний рубеж их собственной, пусть и призрачной, империи.


В-третьих, географическая удалённость и репутация. В случае глобального конфликта Австралия и Новая Зеландия с гораздо меньшей вероятностью станут непосредственной ареной боевых действий. Это идеальное место, чтобы "пересидеть бурю", сохранив остатки капиталов и влияния.


Переправка золота туда - задача логистически сложная, но вполне решаемая для тех, кто веками налаживал маршруты вывоза богатств из колоний. Морские контейнеры, частные авиарейсы, дипломатическая почта - арсенал средств, доступных "семейным офисам", достаточно широк. Несколько тонн золота в килограммовых слитках занимают не так много места, как может показаться. Один стандартный поддон вмещает около тонны. Так что для вывоза даже очень крупного состояния не потребуется армада грузовиков.


### 18.5. Памятка для тех, кто не хочет остаться в дураках


Этот анализ был бы неполным, если бы мы ограничились лишь констатацией фактов. Книга, которую вы держите в руках, - не просто историческое расследование. Это оружие. И как любое оружие, оно должно быть использовано.


Описанный выше канал - это не просто финансовая схема. Это спасательный круг для преступного режима. Пока народы Европы будут затягивать пояса, платить грабительские налоги и, возможно, проливать кровь на полях сражений, их "законные монархи" будут тихо, методично и без лишнего шума вывозить награбленное за столетия на другой конец света. Чтобы там, в тишине и покое, под сенью британского права и вдали от народного гнева, продолжить свою паразитическую жизнь в изгнании.


Перекрытие этого канала - не вопрос политических предпочтений. Это вопрос национальной безопасности и элементарной справедливости. Любое правительство, которое действительно заботится о национальных интересах, а не о сохранении привилегий кучки узурпаторов, обязано принять меры. Отслеживание крупных транзакций с золотом и серебром, мониторинг перемещения капиталов между Швейцарией и "антингуанским направлением", принудительное раскрытие информации о конечных бенефициарах офшорных трастов и фондов - всё это должно стать первоочередными задачами.


Монархии падут. Это неизбежно. Но их золото и серебро не должно уплыть вслед за ними. Потому что это не их золото и не их серебро. Это золото и серебро, украденное у множества народов. И оно должно остаться там, где было украдено. Чтобы послужить, наконец, не для роскоши паразитов, а для блага тех, кто его создал своим трудом.


Заключение


Двенадцать монархий осталось в Европе к моменту завершения этой книги, а исключая Ватикан и Андону - десять, три из которых не полноценный монархии даже, а пародии на княжества и герцогство. Десять династий, каждая из которых была препарирована по одним и тем же критериям - и каждая провалила проверку.


Это не совпадение. Это закономерность. Монархия как институт несовместима с правом. Она всегда, во все эпохи и во всех странах, держалась не на законе, а на силе, на привычке и на страхе. Право же требует обоснования. Требует доказательств. Требует соответствия процедуре. И когда право прикасается к монархии, монархия рассыпается в прах.


Мы проследили это на десяти примерах. Мы видели, как британский парламент в 1701 году присвоил себе право распоряжаться короной и посадил на трон немецких князей. Мы видели, как Венский конгресс создал Нидерланды и Бельгию из ничего и назначил им королей, как назначают губернаторов в колонии. Мы видели, как датский трон был передан младшей графской ветви международным договором, а норвежский - продан через референдум, как продают акции на бирже. Мы видели, как шведский риксдаг в панике избрал королём французского генерала с татуировкой "Смерть королям". Мы видели, как Франко лично назначил Хуана Карлоса своим преемником, обойдя его собственного отца. Мы видели, как люксембургский трон покоится на частной сделке шести немецких аристократов 1783 года. Мы видели, как Лихтенштейн торгует убежищами для уклоняющихся от налогов, а Монако - казино и паспортами для нуворишей.


Ни одна из этих конструкций не прошла бы юридическую экспертизу в честном суде. Именно поэтому они так боятся суда. Потому что суд - это единственное место, где ложь не может быть вечной. Где документы значат больше, чем короны. Где аргументы взвешиваются, а не заглушаются фанфарами.


Монархии падают не тогда, когда их свергают. Они падают тогда, когда исчезает причина их существования. А причина их существования - это невежество. Невежество, которое позволяет людям верить, что этот человек в короне - особенный. Что его кровь - другая. Что его право - от Бога. Всё это неправда. И неправда эта не выдерживает соприкосновения с фактами.


Им и посвящается эта книга. Не миллионам. Не толпе с флажками. А тем немногим, кто способен смотреть на корону без трепета, а на короля - без иллюзий. Тем, кто понимает: право - это не то, что написано в конституции, принятой под дулами пушек или под давлением диктатора. Право - это то, что выдерживает проверку логикой, историей и честным судом. Всё остальное - узурпация, сколько бы веков она ни длилась.


Домино уже качнулось. Остальное - вопрос времени.