# Генерал Брусилов - Корнилову о недопущении напрасной гибели русских солдат, год 1914-й

Михаил Кожемякин

"Я не позволю вам разменивать полуроту солдат на то, чтобы австрийский пулеметчик сменил ленту, и роту на занятие предполья позиций (неприятеля)".

(Цит. по: И.И. Ростунов. Генерал Брусилов. М., Воениздат, 1964)

Пленный генерал Корнилов беседует с командующим венгерской армией (гонведом) эрцгерцогом Иосифом Габсбургом, 1915 г.


Высказывание, достойное рубрики "и мудрый говорит"(с), принадлежит командующему русской 8-й армией генералу от кавалерии Алексею Алексеевичу Брусилову, имевшему офицерских кругах прозвище "его превосходительство генерал-либерал (тогда в это определение вкладывался несколько иной смысл)", но несомненно - одному из наиболее успешных русских полководцев Первой мировой войны, впоследствии, с 1920 г., вступившему в Красную Армию. Оно обращено к личности не менее легендарной, генерал-майору Лавру Георгиевичу Корнилову, тогда командиру 48-й пехотной дивизии, за несгибаемое мужество прозванной "Стальной", впоследствии фактическому создателю белой Добровольческой армии.

Два генерала Российской императорской армии с очень разными судьбами - А.А. Брусилов и Л.Г. Корнилов.


"Генерал Корнилов свою дивизию никогда не жалел: во всех боях, в которых она участвовала под его начальством, она несла ужасающие потери..., - вот как характеризовал генерал Брусилов своего подчиненного Корнилова, оговариваясь, однако: - Правда, он и себя не жалел, лично был храбр и лез вперёд очертя голову... и этим привлекал к себе сердца солдат. Они не отдавали себе отчёта в его действиях, но видели его всегда в огне и ценили его храбрость".

Генерал Л.Г. Корнилов - личность яркая, противоречивая и запятнавшая себя борьбой против собственного народа в Гражданскую войну. К своему назначению "начальником (согласно тогдашней военной терминологии) дивизии" Юго-Западного фронта (Галиция, Карпаты) в самом начале Первой мировой/империалистической, он имел богатый опыт как военного, так и жизненного плана. Этот выходец из сибирского казачества с отличными результатами окончил Михайловское артиллерийское училище и Академию Генерального штаба, отважно сражался на Русско-японской войне, участвовал в географических экспедициях в Средней Азии, блестяще зарекомендовал себя на военно-дипломатической работе в охваченной смутой Поднебесной. Отнюдь не "солдафон-шагистик", Лавр Корнилов свободно владел несколькими европейским и восточными языками, являлся автором научных работ по военному делу, географии, топографии и этнологии, писал стихи (впрочем, как почти каждый образованный человек в то время). В то же время пылкая казачья кровь с изрядной примесью киргиз-кайсацкой (казахской) делала его неукротимым природным воином. Во главе войскового соединения это был отчаянно храбрый, рисковый, горячий командир, в боях чрезмерно полагавшийся на фактор везения. Не раз это приносило впечатляющие успехи.

Первые георгиевские кавалеры 48-й "Стальной" дивизии, 1914. Слава генерала Корнилова прирастала их доблестью и жертвами.


Например, 6 декабря (23 ноября) 1914-го под Такошанами (в Карпатах, недалеко от Лупковского перевала), где Корнилов со своей дивизией предпринял ночной штурм переднего края австрийцев под ураганным огнем и, оставив на колючей проволоке и в предполье несколько сот своих убитых и раненых, разгромил тем не менее два полка австро-венгерской K und К/"императорской и королевской" армии имени Йозефа Швейка/Ярослава Гашека. "Стальная" дивизия взяла тогда около тысячи пленных и даже генерал-майора Вильгельма Рафта, недавно призванного под знамена К und K из отставки. Первый советский биограф А.А. Брусилова полагает, что, вопреки громкому публичному эффекту атаки, "командарм-восемь" Брусилов именно тогда жестоко попенял Лавру Корнилову на недопустимость тактики преодоления неприятельского огня массированной атакой пехоты и неоправданные потери, добавив: "В другой раз может так не повезти" (В.В. Мавродин. А.А. Брусилов: биографический очерк. М., Госполитиздат, 1942).

Дальше - больше. Окрыленный успехом (и проигнорировавший Брусиловский разнос) Корнилов вопреки приказу по XXIV корпусу Российской имп. армии менее чем через месяц предпринял глубокий рейд в Закарпатье, и в результате был быстро разгромлен примерно равным по силам неприятелем (для противостояния русской и австро-венгерской армий в 1914 г. это не частый результат). Пробиваясь из окружения, Корнилов потерял артиллерию и обозы, а его славная "Стальная" дивизия понесла тяжелейшие потери и до нового 1915-го г. утратила боеспособность. За это генерал от кавалерии Брусилов собирался отдать под суд как своевольного комдива "Стальной", так и не уследившего за ним командира корпуса А.А. Цурикова (также генерала от кавалерии и также впоследствии в РККА), однако из опасения "плачевного воздействия на умонастроения армии и тыла" воздержался от такого наказания. Ограничился очередным жесточайшим выговором за "стыдное поражение". Себялюбивый Корнилов, согласно воспоминаниям того же Цурикова, "на ругню командующего армией огрызался", т.е. не чувствовал себя ответственным.

Австро-венгерская пропагандисткая иллюстрация, изображающая горячий рукопашный бой в Галиции. Редкость, что русские солдаты прорисованы довольно правдоподобно, только шинели надо бы посерее...


20-25 апреля 1915 г. ситуация повторилась, хотя и не столь однозначно. 48-я "Стальная" дивизия, прикрывавшая у перевала Дукла отступление 8-й армии Брусилова от вступивших в бой частей т.н. "немецкой фаланги Макензена" (кайзер "старику Прохазке" Францу-Иосифу австрийскому подмогу прислала) во время т.н. Горлицкого прорыва, была вновь разгромлена. При этом сам генерал Корнилов утратил командование и, дважды раненый, попал в плен, когда - очень в своем стиле - возглавил штыковую контратаку одного батальона, затем отбился от своих, несколько дней бродил с шестью солдатами по горам и, спустившись в село за провизией, попался гонведскому патрулю.

Ответственность генерала Корнилова за это поражение до сих пор остается предметом дискуссий, и в высших офицерских круга Русской армии ее также оценили неоднозначно. Например, Генерального штаба генерал-майор Евгений Иванович Мартынов, встречавшийся с самим Лавром Корниловым в плену (Мартынов попал в плен в начале войны во время авиаразведки), в своей выпущенной в СССР книге "Корнилов. Попытка военного переворота" (Л., 1927) отнесся к комдиву "Стальной" весьма критически: "Сущность заключается в том, что при общем отступлении русских армий под ударами Макензена 48-я дивизия имела полную возможность отойти, и погибла лишь вследствие безобразного управления войсками со стороны... самого Корнилова, который неверно оценивал обстановку, не исполнял приказаний, не поддерживал связи с соседней 49-й дивизией, не сумел организовать отступательное движение, а главное, неоднократно менял свои решения и терял время.

Из состава 48-й дивизии заблаговременно отступили Ларго-Кагульский полк и батальон очаковцев, а также были сохранены знамена всех полков, отправленные со своим прикрытием в обоз второго разряда. Остальные части дивизии были окружены австрийскими и германскими войсками к югу от м. Дукла. (...) После беспорядочного сопротивления было взято австрийцами из состава 48-й дивизии около 3 тысяч пленных. (...) 7 мая (24 апреля) остатки этой дивизии появились на высоте Хирова-гора, перед войсками генерала фон-Эммиха. На предложение немецкого парламентера сдаться начальник дивизии (Корнилов) ответил, что он не может этого сделать, сложил с себя командование и исчез со своим штабом в лесах. Вслед за этим 3 500 человек сдались корпусу Эммиха. После четырехдневного блуждания в Карпатах генерал Корнилов 12 мая (29 апреля) со всем своим штабом также сдался одной австрийской войсковой части".

Солдаты 48-й "Стальной" дивизии в австрийском плену после Горлицкого прорыва, весна 1915.


Другой генштабист, генерал-майор Александр Иванович Верховский, более известный как военный министр Временного правительства, а также своими метаниями между различными сторонами в 1917-18 гг., следовательно - фигура политизированная, дает поведению Корнилова-комдива в 1915 г. еще более строгую обвинительную оценку: "Сам Корнилов с группой штабных офицеров бежал в горы, но через несколько дней, изголодавшись, спустился вниз и был захвачен в плен австрийским разъездом. Генерал Иванов (тогда главнокомандующий Юго-западным фронтом) пытался найти хоть что-нибудь, что было бы похоже на подвиг и могло бы поддержать дух войск. Сознательно искажая правду, он прославил Корнилова и его дивизию за их мужественное поведение в бою. Из Корнилова сделали героя на смех и удивление тем, кто знал, в чем заключался этот "подвиг"". (А.И. Верховский. На трудном перевале. М., Воениздат, 1959)

Очевидно одно: далеко идущих выводов из предупреждений генерала Брусилова о недопустимости напрасных потерь и из своей прежней неудачи Лавр Корнилов не вынес. Он, пусть и в тяжелейшей оперативной обстановке, не сумел спасти свою 48-ю "Стальную" дивизию от разгрома, остался сам-шестой и был схвачен австрияками.

О достойном поведении Корнилова в плену хорошо известно, как и о его смелом побеге, принесшем ему по возвращению на Родину большую популярность в весьма широких кругах общества.

На волне этого, как выразились бы в наши дни, "активного пи-ара" следственная комиссия, разбиравшая обстоятельства поражения генерала Корнилова, просто не могла вынести обвинительного заключения и затянула работу до февраля 1917-го, а там и вовсе прекратила.

Поклонники несут генерала Корнилова на руках. Петроград, 1917.


Впереди у Лавра Георгиевича Корнилова была краткая, но громкая слава "военного героя", бурное восхищение им в свете и "полусвете", а при шатком Временном правительстве - чин генерала от инфантерии и верховное Главнокомандование (кстати, Корнилов "попятил" с этой должности своего недруга Брусилова), контрреволюционный Корниловский мятеж, и арест в Быхове, и новый побег - с верным Текинский полком на Дон...

Карикатура на генерала Корнилова и Керенского, 1917.


Там, в бескрайних ледяных степях, генерал Лавр Корнилов угрожающе поднялся во весь рост в той роли, в которой он в первую очередь и вошел в новейшую историю России - одним из наиболее энергичных и безжалостных предводителей белого движения. При штурме его "добровольцами" красного Екатеринодара (ныне Краснодара) 13 апреля 1918 г. "граната попала в дом только одна, только в комнату Корнилова, когда он был в ней, и убила только его одного, мистический покров предвечной тайны покрыл пути и свершения неведомой воли" (А.И. Деникин).


...Сын казака, казак...

Так начиналась - речь.

- Родина. - Враг. - Мрак.

Всем головами лечь.

Бейте, попы, в набат.

- Нечего есть. - Честь.

- Не терять ни дня!

Должен солдат

Чистить коня...

***

И кто-то, упав на карту,

Не спит во сне.

Повеяло Бонапартом

В моей стране.


Кому-то гремят раскаты:

- Гряди жених!

Летит молодой диктатор,

Как жаркий вихрь.

(Марина Цветаева - генералу Корнилову, 1917)

ЗЫ. Генерал от кавалерии А.А. Брусилов, справедливости ради, также допускал большие жертвы подчиненных ему войск ради оперативной необходимости и выполнения боевой задачи. В историю вошел его приказ от 29 августа 1914 г. в ходе победоносной для русских войск Галицийской битвы, отданный кавалерии, прикрывавшей наступательную операцию: "12-й кавалерийской дивизии - умереть. Умирать не сразу, а до вечера".

Кавалерийская атака. Худ. В.В. Мазуровский. Правда, на картине, судя по лампасам - донцы, а в 12-ю кавдивизию входил 3-й Уфимско-Самарский Оренбургский казачий полк.


Отдан этот приказ был начальнику дивизии - генерал-лейтенанту А.М. Каледину, кстати, еще одному будущему предводителю белогвардейцев... __________________________________________________М.Кожемякин.