# Крупнейший морской бой Испанской гражданской войны

Михаил Владимирович Кожемякин

Перевод статьи испанского военно-морского историка Хорхе Пенальва Ацедо (Jorge Peñalva Acedo), опубликованной в журнале Revista de Historia Naval, Num.141, 2018.

СРАЖЕНИЕ ПРИ КАБО-ДЕ-ПАЛОС (мысе Палос) 6 марта 1938 г. ПОТОПЛЕНИЕ КРЕЙСЕРА BALEARES.

В 2018 году была отмечена восьмидесятая годовщина сражения при Кабо-де-Палос, когда Республиканский флот одержал свою самую крупную победу в Гражданской войне, а военно-морские силы мятежников-франкистов потерпели свое единственное поражение. К тому времени военно-морской флот Испанской Республики, в т.ч. благодаря военной помощи Советского Союза, заметно повысил свою эффективность, что было продемонстрировано в бою у мыса Шершель; тем не менее, он все еще сильно уступал по боеспособности таковому националистов (франкистов). Бой при мысе Палос стал по сути случайным столкновением морских соединений противников, и успех республиканцев был обусловлен более их смелыми и дерзкими действиями, чем боевым опытом. Несмотря на это, 2-я республиканская флотилия эсминцев сумела правильно воспользоваться ситуацией, а соединение франкистов могло похвалиться разве что грамотным выходом из боя, если таковым можно назвать оставление на произвол судьбы погибающего флагмана.

Торпедная атака республиканского эсминца Lepanto на корабельное соединение франкистов, иллюстрация из книги: Кондратов В.А. "Военные действия на море во время Гражданской войны в Испании 1936-1939 гг.".


***

В 1938 году фактическое бездействие Республиканского флота, единственной задачей которого было сопровождение транспортных судов, прибывающих в порты Испанской Республики, резко контрастировало с действиями эскадры националистов, которые не ограничивались сопровождением конвоев, но, кроме того, будучи в меньшинстве, пытались навязать противнику активные боевые действия. Это побудило верховное командование ВМС Республики разработать план повышения морального духа личного состава и в то же время нанести серьезный удар по врагу. Возможно, такой порядок приоритета целей вызывает недоумение, но, учитывая масштабы запланированной операции и слабую готовность флота к ее проведению, нанесение серьезного ущерба мятежникам было менее вероятным, чем возможность взбодрить изнывавших от скуки и бездействия республиканских моряков.

Операция, запланированная республиканским командованием, заключалась в том, чтобы три

быстроходных торпедных катера советского производства (NoNo 11, 21 и 31) атаковали крейсеры мятежников, стоявшие на якоре на базе в порту Пальма.

Четыре глиссирующих торпедных катера Г-5 в 1937 г. были переданы СССР Испанской Республике и принимали участие в военно-морских операциях. Из них выведен из строя гидросамолетами гитлеровского "легиона Кондор" один - No41, на борту которого находились советские добровольцы Я.Н. Ужвенко, М. Полянский, А.К. Еремин и В. Лихолетов (двое последних ранены); потоплен при авианалете националистов на Картахену другой - No31; оставшиеся два пережили войну и долгое время служили в ВМС Испании.


Катера под красочными флагами Испанской Республики и с экипажами, переодевшимися ради такого случая в чистую отглаженную форму одежды, покинули свою дислокацию в Портмане 5 марта и с наступлением темноты встретились с 1-й республиканской флотилией эсминцев в 14 милях от порта Аликанте, а затем направились на Форментеру для дозаправки. Планировалось, что после этого они совершат рейд в залив Пальма, чтобы атаковать стоявшие там на якоре боевые корабли франкистов.

Следует отметить крайне малую вероятность того, чтобы запланированная операция увенчалась успехом, поскольку она была поручена экипажам, у которых не было ни адекватной подготовки, ни подходящей техники для выполнения такого рода задания, как будет показано ниже. Военно―морскими силами, выделенными для проведения операции, помимо уже упомянутых катеров, которые в конечном итоге не участвовали ни в каких боевых действиях, были:

― 1-я флотилия эсминцев под командованием лейтенанта Санчеса Баррейро, состоящая из следующих кораблей:

= Jorge Juan (ком-р лейтенант Игнасио Фигерас);

= el Escaño (ком-р лейтенант Луис Нуньес де Кастро);

= el Ulloa (ком-р лейтенант Диего Марон Йордан);

= el Almirante Valdés (ком-р лейтенант Хуан Б. Оярсабаль Оруэте, временно помилованный участник мятежа).

Легкий крейсер Libertad, флагман Республиканского флота в бою у мыса Палос. Он тогда даже слегка пострелял.


В качестве поддержки рейдового соединения действовали главные силы Республиканского флота под командованием адмирала Гонсалеса де Убиеты, в состав которых входили:

= крейсер Libertad под командованием лейтенанта Эдуардо Армады Сабау;

= его систершип Méndez Núñez под командованием лейтенанта Педро Прадо Мендисабаля;

― 2-я флотилия эсминцев под командованием лейтенанта Фернандо Оливо Лламуси в составе кораблей:

= Sánchez Barcáiztegui (ком-р. лейтенант Альваро Кальдерон Мартинес);

= Lepanto (ком-р. лейтенант Давид Гаска Аснар);

= Almirante Antequera (ком-р. лейтенант Рикардо Новаль Руис);

= Gravina (ком-р. лейтенант Хосе Луис Барбастро Хименес);

= Lazaga (ком-р. лейтенант Рамон Гитара де Вирто).

Матросы одного из республиканских эсминцев загружают боекомплект перед выходом к мысу Палос. Веселые революционные братишки явно не без удовольствия позируют фотографу.


Корабельное соединение поддержки должно было находиться к северо-востоку от Кабо-де-Палос, пока не встретится с 1-й флотилией на обратном пути из Форментеры.

Рано утром 5-го числа, учитывая благоприятные погодные условия и после обнаружения авиаразведкой на якорной стоянке крейсеров националистов, было решено начать операцию. В 15.38 из Картахены вышли эсминцы 1-й флотилии, тридцать две минуты спустя отправилась в поход остальная часть флота. Не прошло и часа с момента их отплытия, как адмиралу Гонсалесу де Убиете сообщили о возвращении торпедных катеров в Портман, так как для них море было слишком неспокойным. Алонсо Гонсалес утверждает, что советский офицер, командовавший ими, "не решился проводить операцию из-за шторма, чтобы не подвергать опасности ограниченно мореходные катера. Адмирал Убиета потребовал его отстранения от должности в связи с произошедшим".

Противник - флагманский тяжелый крейсер франкистов Baleares, который был потоплен республиканцами. Второй, Canarias, был однотипным ему и головным кораблем серии.

В то же время дивизия крейсеров франкистов под командой контр-адмирала Вьерны, состоящая из кораблей Baleares (ком-р кап. I ранга Исидро Фонтенла Маринстани), Canarias (ком-р кап. I ранга Рафаэль Эстрада Арнаис) и Almirante Cervera (ком-р кап. I ранга Рамон Агачи-

но Армас), вступила в контакт с конвоем, состоящим из транспортов Umbe Mendi и Aizkori Mendi в сопровождении канонерских лодок Canalejas и Canovas, направлявшимся в Пальму.

Сражение.

Поход Республиканского флота, несмотря на то, что он больше не участвовал в прикрытии вернувшихся на базу торпедных катеров, продолжался со скоростью 20 узлов в соответствии с Приказом об операции 142-C, которым были заранее определены курсы, время и порядок выдвижения. Соединение было намерено в 00.45 лечь на курс 256º в сторону Картахены, а в 07.00 соединиться с 1-й флотилией эсминцев и войти в базу Картахена.

Операция проходила в обычном режиме, когда в 00.38, следуя курсом 65°, республиканцы вошли в визуальный контакт с дивизией крейсеров националистов, которая была обнаружена с левого фланга на расстоянии 2000 метров.

Сражение при мысе Палос. Видно, какие "кренделя" выписывали соединения противников.


Визуальный контакт франкистов с республиканскими кораблями, по-видимому, был установлен в

00.40. В этот момент Baleares совершает разворот "лево на борт", как раз в тот момент, когда сигнальщики крейсера Canarias наблюдается присутствие республиканского флота. Увеличив скорость до 22 узлов, крейсера мятежников ложатся на курс 210º и проходят за кормой соединения республиканца. В 00.41 республиканский эсминец Sánchez Barcáiztegui произвел пуск трех торпед по "толстому фашисту" (в обиходе моряков этот крейсер получил такое прозвище) Almirante Cervera, но безуспешно.

Встреча была настолько неожиданной, что до 00:44 на республиканских кораблях не было отдано приказа "всем занять свои места и приготовиться к пуску торпед", а на Sánchez Barcáiztegui стрелял находившийся при аппаратах дежурный расчет. Ни одна из сторон не ожидала боестолкновения. Республиканский флот располагал разведданными, полученными от своей авиации, которые свидетельствовали о том, что всего за двадцать четыре часа до этого крейсера франкистов стояли на якоре на своей базе в Пальме, а мятежники, несмотря на наличие эффективной шпионской сети в Картахене, не знали об выходе неприятельского флота. Кроме того, националисты не проводили никакой воздушной разведки из-за разделения командования между франкистским флотом и авиацией гитлеровского "легиона Кондор", дислоцированной в Пальме, а точнее: из―за отсутствия сотрудничества последней, подчинявшейся прямым приказам Берлина.

После того как флоты противников заметили друг друга, в 00:45 республиканский адмирал Убиета отдал приказ следовать курсом 155º. Крейсерская дивизия франкистов теряет контакт с неприятеля в 00:55, а затем начинает серию разворотов, чтобы не отдаляться от сопровождаемых транспортов.

В 01:15 Убиета берет курс 256º, прямо к своей базе, поскольку Республиканский флот выполнил предписанную приказом задачу "вступить в бой с противником в случае его обнаружения": фашистов видели, выпустили по ним торпеды, не попали, можно уходить. Точно так же корабли франкистского адмирала Вьерна в 01:20 ложатся на курс 220º. Осторожный контр-адмирал Вьерна считал, что наиболее целесообразным было сопровождать конвой и избегать ночных боев, что выглядело вполне обоснованным, учитывая наличие у противника эсминцев, которые недаром сравнивают с "ловчими псами в ночи". Или, возможно, Вьерна предполагал, что Республиканский флот после мимолетного боестолкновения немедленно взял курс на Картахену, и не мог представить, что у медлительных республиканцев на это уйдет полчаса.

Так или иначе, в 02:00 дивизия Вьерна изменила курс и через пятнадцать минут вернулась на первоначальный курс. Выполняя эти маневры, корабли мятежников поддерживали между собой световую связь. Эти сигналы были замечены Республиканским флотом в 02:13, и в 02:14 начальник 2-й флотилии эсминцев получил приказ начать атаку. Буквально через минуту оба флота снова вступили в контакт, возвращаясь к первоначальному месту встречи. Расстояние между ними составляло около 2000 метров.


Славная тройка республиканских эсминцев, вышедших в торпедную атаку на фашистские крейсера у мыса Палос. Сверху - вниз: Lepanto, Sánchez Barcáiztegui, Antequera. Обратите внимание на маркировку литерами по названиям кораблей.


Флагманский крейсер мятежников Baleares первым открыл огонь осветительными снарядами, чтобы правильно определить дистанцию до неприятельского соединения и затем поразить его своей мощной артиллерией. Республиканский флагман Libertad отвечает безрезультатно, а затем в бой вступают эсминцы, которые последовательно выпускают свои торпеды: в 02.17 - шестью торпедами стреляет Sánchez Barcáiztegui; в 02.18 - пятью Antequera и, наконец, в 02.19 - тремя Lepanto. Через минуту после последнего пуска с Libertad было замечено, как "в центральной части Baleares поднялся большой столб огня, высота которого оценивается в 1200 метров, что означает поражение крейсера торпедами". Эсминец Lepanto попал точно в цель. Объяснение того, почему победа записана именно ему, заключается в следующем: "... поскольку ночные пуски производятся в спешке и с максимальной скоростью торпеды 42 узла, для 533-мм торпеды время до попадания составляет от 1 до 1"2 (так в оригинале) минуты, (...) и тот, кто мог добиться попадания между 2 часами 21 минутой и 2 часами 21"2 (так в оригинале) минутами - это Lepanto".

Впрочем, некоторые историки расходятся в оценках победителя и указывают, что три эсминца,

"находясь между двумя колоннами крейсеров, следовательно, на расстоянии прицельного огня, выпустили свои торпеды, и они поразили фашистский корабль. (...) Вероятно, это были торпеды, выпущенные Sánchez Barcáiztegui, который тактически занимал наиболее выгодное положение, и именно эти торпеды попали в цель".

Ни одна из сторон не ожидала того, что произошло. Республиканский адмирал Убиета первым делом приказывает подать на мостик ящик советского шампанского, чтобы отметить со своим штабом впечатляющий успех, а затем - прекратить огонь; и продолжает идти тем же курсом и с прежней скоростью.

В то же время вступивший в командование соединением мятежников после выходя из строя флагмана капитан I ранга Рафаэль Эстрада, командир крейсера Canarias, может только в ужасе воскликнуть: "Мадонна дель Кармен (в испанской религиозной традиции - покровительница моряков), смилуйся над всеми нами!", а затем начинает наводить порядок в построении своих кораблей. Заметив какие-то тени к северу, он меняет курс, пока в 02:42 не направляется по требованию конвоя, который он сопровождает, на соединение с ним, опасаясь новой атаки республиканских эсминцев на транспорты, с намерением вернуться на место боя и заняться оказанием помощи флагману, когда конвой будет в безопасности.

Эсминцы Royal Navy HMS Boreas и HMS Kempenfelt утром 6.03.1938. Снимок сделан с борта одного из франкистских кораблей.


В это время к гибнущему крейсеру Baleares направились иностранные корабли.

Когда оба флота покинули место сражения, c двух находившихся неподалеку британских эсминцев, HMS Boreas и HMS Kempenfelt, заметили осветительные снаряды и взрыв, и они направились к месту боя полным ходом. В 03:50 с них хорошо видели, как горит крейсер, а в 04:25 заметили в воде людей с Baleares. С этого момента начинается спасательная операция, столь же смелая, сколь и рискованная, в ходе которой HMS Kempenfelt попытался подойти к борту Baleares, однако от этого маневра ему пришлось отказаться, когда крейсер начал

тонуть. Адмирал Вьерна с его штабом и командир корабля со старшими офицерами к тому времени были уже мертвы, они погибли на мостике в момент взрыва носовых артиллерийских погребов крейсера, последовавшим за торпедными попаданиями. Огромные потери на Baleares объясняются, в частности, тем, что экипаж продолжал бороться за живучесть корабля уже в заведомо безнадежной ситуации, и сотни моряков погибли во внутренних отсеках при его затоплении. Испанские моряки остались верны своим традициям, даже сражаясь на неправильной и преступной стороне мятежников-франкистов. Из экипажа крейсера было спасено только 469 человек, в том числе всего пять (по др. данным - семь) офицеров в званиях не старше лейтенанта.

Групповое фото офицеров и матросов крейсера Baleares незадолго до его гибели.


Приход на помощь крейсера Canarias оказался напрасным, поскольку Baleares затонул в 05:08, унеся с собой в пучину 788 человек: "1 контр-адмирала, 1 командира корабля (капитана de Navio, т.е. I ранга), 1 капитана фрегата (II ранга), 4 капитанов корвета (III ранга), 15 лейтенантов, 17 младших офицеров, 10 механиков, 3 кандидат-офицеров, 27 строевых унтер-офицеров, 8 морских артиллеристов, 6 корабельных мастеров, 11 технических специалистов, 5 военных музыкантов, 555 матросов, 75 солдат морской пехоты, 1 капеллана и 1 пресс-секретаря". Это, несомненно, представляет собой крупнейшие человеческие потери при гибели одного корабля в истории военно―морского флота Испании, если к нему только юридически возможно отнести морские силы мятежников-франкистов. Обратите внимание, что в этом бою погибло больше людей, чем во всех военно морских операциях Испано-Американской войны 1898 года.

Baleares уходит в пучину. Фотография сделана британским моряком с борта HMS Kempenfelt; видно, как он освещает тонущий крейсер прожектором.


В 07.20 на месте боя снова появляются крейсера националистов, начинается переправка на них раненых моряков Baleares'a с британских эсминцев. При этом Canarias остается с включенными машинами и не спускает на воду ни одной шлюпки в ожидании повторной атаки республиканцев, которая фактически и происходит в 08:58, но только не с моря, а с неба.

Группа из девяти самолетов "Туполев СБ-2, которые республиканские испанцы любовно называли: "Катюшка", сбрасывает бомбы и обстреливает корабли; основной удар по ошибке пришелся на HMS Boreas, в результате которого на нем один человек погиб и четверо получили ранения - все спасенные моряки с потопленного франкистского крейсера, но британская пресса не преминула сделать из них "невинные жертвы большевиков среди британских подданных", не назвав, впрочем, ни единого имени. На самом деле английский экипаж отделался поверхностными контузиями. Прискорбная реальность войны и пропаганды...

Франкистские и британские корабли под бомбами республиканских "Катюшек"; и следы близких разрывов на борту HMS Boreas.

Анализ боя и его последствия.

После боя среди военного и политического руководства республиканцев, и в частности в рядах военных советников из СССР, адмирала Убиету резко критиковали за то, что он не воспользовался плодами победы и немедленно не вышел на охоту за уцелевшей частью флота франкистов. Убиета утверждал в свою защиту, что приказал прекратить огонь из-за разрыва визуального контакта с дивизией крейсеров, а таковой произошел из-за того, что "суммарная" скорость движения противоборствующих соединений составляла 42 узла, ― и оба соединения потеряли друг друга из вида за очень короткое время ― примерно за семнадцать минут. Кроме того, вполне резонно заявлял адмирал, эсминцы выпустили пятнадцать из своих тридцати торпед, а "в ночном бою, помимо того, что он был совершенно случайным, никогда не нужно давать проигравшей стороне шанса взять реванш. У нас есть очень яркий пример: атаки английских эсминцев на немецкий флот открытого моря в ночь с 31 мая на 1 июня 1916 г. (после Ютландской битвы). Две английские флотилии случайно столкнулись с немецким флотом и атаковали его по мере того, как каждая встречала его, но ни одна из них больше не повторила атаку, что легко понять, учитывая, что они подвергались опасности столкнуться ночью с другой флотилией, своей собственной, из тех, что шли позади, и могли в темноте принять своих за врагов".

С другой стороны, построение республиканских эсминцев после атаки было изменено так, чтобы они могли участвовать в предполагаемом артиллерийском бою. Повторение торпедной атаки было отменено из-за темноты, стремления остаться незамеченными для противника, и, конечно, из-за неподготовленности экипажей эсминцев к выполнению маневра. Только два из них сохранили свой торпедный боезапас в целости и сохранности, Gravina и Lazaga, поэтому было полезнее держать их в качестве эскорта республиканских крейсеров, чем рисковать ими в бою, который, как предсказывал Убиета, мог привести к "верному поражению".

Адмирал Луис Гонсалес де Убиета и Гонсалес дель Кампильо, республиканский победитель при мысе Палос. Подозрения советских военспецов о его недостаточной лояльности Республике оказались верны: 8 февраля 1939 г. он без сопротивления сдал франкистам вверенную ему оборону о.Менорка, за что получил от них свободный пропуск в эмиграцию в Париж. После того, как фашисты пришли и туда, уехал в Латинскую Америку, стал капитаном торгового корабля под панамским флагом и в 1950 г. погиб при его крушении - геройски, до последнего спасая экипаж. Такая жизнь...


Наиболее жесткая критика действий республиканского адмирала исходила от военно-морских советников из СССР Николая Кузнецова и Николая Питерского (впоследствии известных советских адмиралов), которые осуждали Убиету за уклонение от боя с остальной частью крейсерской дивизии франкистов. Согласно свидетельству очевидцев, Н.Питерский, находившийся во время боя на мостике крейсера Libertad, в азарте даже схватил адмирала Убиету за плечи, крича: "Огонь, огонь!", на что тот примирительно ответил ему: "Довольно, давайте пить шампанское".

Эта критика со стороны советских военных специалистов отчасти является результатом их недостаточной осведомленности о национальном характере испанцев в целом и испанских моряков в частности, которые "быстро вспыхивают и быстро гаснут", а также опасений, которые они испытывали, и не без оснований, по отношению лояльности морских офицеров к Испанской республике. Бесполезно скрывать, что советские товарищи считали многих из них "пораженцами", если не "фашистами".

Николай Кузнецов в своих подозрениях зашел настолько далеко, что назвал Убиету "отступающим флотоводцем" и обвинил его в уклонении от боя, а также в том, что адмирал якобы был "реакционером, временно прикрывавшимся республиканской формой". Некоторые испанские революционеры также присоединились к критике: комиссар флота Бруно Алонсо, находившийся на борту Libertad, эмоционально призывал Убиету преследовать вражеский флот "с целью потопить его или вывести из строя". Позднее он вспоминал: "Так я заявил адмиралу Убиете, сказав ему: "Дон Луис, иди за ними, они наши!"". Только авторитетный левый публицист Бенавидес, также находившийся на борту в роли военного корреспондента, поддержал решение Убиеты и, верный своему яркому литературному стилю, рассказал, что реакция адмирала на призыв комиссара Алонсо была гневной: ""Вы с ума спрыгнули, дон агитатор? Вы хотите, чтобы мы испортили победу каким-нибудь косяком?" Убиета, должно быть, почувствовал непреодолимое желание выбросить комиссара за борт, но постеснялся при советских товарищах. (...) Преследование противника было невозможно, потому что Libertad остался после своих залпов только с тремя котлами; пробки в трубках выскочили при выстрелах. (...) Кроме того, вернувшись в Картахену, мы узнали, что наш второй крейсер Méndez Núñez (...) даже не привел орудия в боевое положение, то есть не поворачивая их и установив на ноль, он и не пытался стрелять".

Был прокомментирован и тот факт, что Республиканский флот не знал о присутствии конвоя. А если бы и знал, должны ли были корабли адмирала Убиеты броситься в погоню за ним Вероятно - нет, потому что выйти на визуальный контакт с конвоем в ночных условиях было бы довольно сложной задачей, и, как было сказано выше, необходимо было бы изменить построение. Кроме того, атака на конвой оказалась бы опрометчивой, потому что при любом маневре флот Убиеты мог оказаться между крейсерами националистов и побережьем Африки с непредсказуемыми последствиями, особенно после того, как он израсходовал половину своих торпед. Следует учитывать, что второй республиканский крейсер, Méndez Núñez, уже продемонстрировал свою неудовлетворительную боеготовность во время сражения в Шершеле, где он так и не смог сделать ни одного выстрела из-за проблем с электрикой.

Со стороны франкистов также было допущено несколько грубых ошибок. Причина этого кроется в чрезмерной самоуверенности, усугублявшаяся усталостью личного состава, хоть потенциально боеспособного, но изнуренного однообразием конвойной службы; а также в почти полном отсутствии сотрудничества с авиацией "легиона Кондор" - разведка проводилась, по утверждению одного из франкистских морских офицеров, только "когда ленивые трусоватые немцы не могли поступить иначе или найти оправдания уклонению от полетов". Также невозможно было рассчитывать на сопровождение со стороны обычно неисправных эсминцев итальянского происхождения, которые, будь они в строю, предоставили бы крейсерам фашистов большую свободу действий в случае боя, подобного тому, который произошел.

Выше было сказано, что накануне сражения франкистам ничего не было известно о выходе Республиканского флота в море, хотя, несомненно, в открытом доступе были намеки на то, что "что-то готовится", благодаря статье, опубликованной в печатном органе республиканского флота, La Armada, в которой говорилось: "Наш флот готовится к выходу в поиск противника". В бюллетене Военно-морской информационной службы мятежников также содержалось предупреждение о возможных действиях республиканцев против крейсеров, которые франкистские адмиралы считал возможными, но которые главное командование в Бургосе не приняло во внимание.

Чрезмерное использование осветительных приборов франкистской дивизией крейсеров также подвергалось критике, хотя это было предусмотрено действовавшими боевыми уставами и предписаниями того времени. Даже республиканский адмирал Убиета, который в итоге воспользовался устроенной противником "иллюминацией" для определения его местонахождения, незадолго до этого заявлял, что его крейсера "крайне необходимо снабдить сигнальными ракетами" (и советским шампанским? - фейерверк и выпивка, идеальный набор для фиесты!).

Важный предмет поставок советской помощи Испанской Республике.


Однако лейтенант Мануэль Сервера, самый старший из выживших офицеров с Вaleares, заявляет в своем рапорте о причинах гибели крейсера, что использование сигнальных ракет и осветительных снарядов должно быть ограничено "обстрелом фиксированных и известных целей или освещением противника в бою, но никогда без подобной уверенности, поскольку это может послужить для противостоящего противника отличным распознаванием и обнаружением того, кто их выпускает".

Давайте не будем забывать, что световые сигналы франкистов были замечены республиканским флотом в 02:13; что минутой позже был отдан приказ атаковать; что в 02:15 Baleares произвел свой роковой осветительный залп и, наконец, что эсминцы выпустили свои торпеды между 02:17 и 02:19, а результат уже известен... Невозможно с уверенностью сказать, был ли Baleares лоцирован республиканцами только по отстрелу осветительных снарядов, но, вероятно, их использование было серьезной ошибкой, поскольку в ту ночь видимость была довольно хорошей, а дивизия крейсеров мятежников была достаточно подготовлена, чтобы эффективно вести ночную стрельбу, как это сделал республиканский крейсер Libertad с гораздо меньшей подготовкой.

Тот же офицер также считает ошибкой чрезмерную отсрочку открытия Baleares'ом огня, поскольку это нельзя было сделать "без явного приказа с мостика", и добавляет, что "мы имели идеальную информацию о положении своих собственных сил, и не было никаких сомнений в том, что каждое постороннее судно, обнаруженное у Кабо-да-Палос, должно быть уничтожено, потому что это враг, это красные, больше некому быть".

Суть в том, что крейсерская дивизия франкистов совершила больше ошибок, чем ее противник, не только из―за того, что считала сопровождение конвоя рутинным делом - командующий флотом адмирал Морено не отправлялся в поход лично, полагая операцию второстепенной, ― но и из-за отсутствия информации. При этом у франкистов потенциально имелись все средства, чтобы избежать поражения, но они легкомысленно не воспользовались ими.

Несмотря на потерю трети своего потенциала, флот националистов не изменил своей стратегии, продолжая доминировать на море ― не зря крейсер Canarias был известен среди моряков как "Морской император", а Almirante Cervera ― как "Кантабрийский сутенер". В дивизии крейсеров погибший Baleares заменила недавно отремонтированная Navarra.

Со стороны республиканцев запланированная набеговая операция против крейсеров мятежников была очень трудоемкой - командование не особенно рассчитывало на успех, задумав ее в первую очередь для поднятия морального духа; но, зная, как эффективно использовать доступные средства, а также умело использовав просчеты противника, республиканский адмирал Убиета добился гораздо большего результата, чем можно было бы предположить. Однако флот Испанской Республики, как правильно отметили советские военно-морские специалисты, не смог воспользоваться успехом, чтобы сломить господство врага на море, и это в конечном итоге привело его к трагическому поражению без боя.

Фалангисты из "Пятой колонны" захватывают республиканский боевой корабль в ходе февральского мятежа 1939 г., положившего конец Испанской Республике, моряки пытаются дать отпор. Картина испанского художника.