# Как генерал Макартур отомстил генералу Хоме (Хомме) Масахару

Михаил Владимирович Кожемякин

История военных преступлений и наказания генерал-лейтенанта Японской имп. армии Хоммы Масахару, победителя "американского Наполеона" Д. МакАртура на Филиппинах в 1941-42 гг.

8 декабря 1941 г., несколько часов спустя после нападения на Перл Харбор, императорские вооруженные силы Японии открыли боевые действия против Филиппин, находившихся под протекторатом США. 14-я японская армия генерал-лейтенанта Хомы Масахару высадилась на архипелаге и за четыре месяца успешно сломила сопротивление филиппинских и американских частей, превосходивших численностью, но недостаточно организованных и слабо подготовленных к обороне. Американский командующий, пресловутый генерал МакАртур, фигура для американской военной традиции монументальная, очевидно проиграл своему японскому "визави", а 11 марта вообще удрал в Австралию. Хотя Дуглас МакАртур бросил свои истрепанные войска по приказу мистера президента Рузвельта, "на земле" обе стороны расценили это иначе: трусость и дезертирство.

Противники на Филиппинах, 1941-42. Генералы Армии США - пафосный Макартур (в фуражке) и надежный Уэйнрайт против генерала Японской императорской армии Хомы Масахару (заснят на поле боя).


Последний отчаянный отпор на Коррехидоре защитники Филиппин давали уже под началом second in command (второго по старшинству, англ.) Джонотана Уэйнрайта, и он 8 мая сдался with all hands (со всеми своими, англ.) перед японским командующим Хома Масахару. Капитуляция Филиппин была отмечена убийственными "маршами смерти"  около 80 тыс. американо-филиппинских военнопленных с места пленения вглубь полуострова Батаан. От обезвоживания, эндемических болезней, пуль и штыков японских конвоиров тогда погибли от 5 до 10 тыс. изможденных филиппинских солдат и примерно 600 американцев.

Батаанский марш смерти в изображении американского художника. В США принято "стыдливо" умалчивать, что его главными жертвами стали филиппинские солдаты, которые были истощены уже на момент попадания в плен: когда японцы перерезали коммуникации, американские интенданты снабжали в первую очередь своих.


Хома Масахару остался генерал-губернатором на захваченном архипелаге. Кстати, хотя в литературе его имя часто принято облагозвучивать сдвоенными "м", в японском написании удвоения согласных (символ ツ) там нет - 本間雅晴, да еще в 1945-46 гг. в заключении у американцев генерал заслужил у охраны прозвище: Hamster (хомяк, англ.) за привычку забавно умываться растопыренными ладонями; так что именно Хома, и по полной программе...

На Филиппинах генерал отметился с одной стороны слишком смелыми и либеральными прожектами развития страны в рамках японской паназиатской идеологии, а с другой - своими жестокими приказами о борьбе с набирающим силу движением Сопротивления. Хома Масахару, несомненно, один из самых эффективных японских генералов Второй мировой, всегда находился в Токио на особом счету, и не в положительную сторону. В Первую мировую войну служивший одним из японских военных представителей на Западном фронте, проведший несколько лет на военно-дипломатической работе в Европе, а затем отвечавший за связи с иностранным военным атташатом и прессой в министерстве обороны, он считался откровенным "западником".

Генерал Хома встречается с главарями филиппинских коллаборационистов, которые радостно машут японскими флажками, 1942.


Высокопоставленные "доброжелатели" не простили генералу Хоме его филиппинских экспериментов. Показательно для японского боевого стиля Второй мировой: ему вменили в вину, что ради сохранения жизней своих солдат он якобы "замедлял военные операции" на Филиппинах. Летом 1942 г. Хому Масахару "ушли" со всех постов и отозвали в Токио, где он сначала прозябал на синекурных должностях, а в августе 1943-го вовсе загремел в отставку.

Но беглый американский генерал МакАртур ничего не забыл и не простил. Достигнув за годы войны в США вершин славы и влияния, не в последнюю очередь благодаря крикливой саморекламе (это Америка!), он инициировал судебный процесс против Хомы Масахару по обвинению в организации в 1942 г. на Батаане "маршей смерти" военнопленных. Несмотря на то, что в ходе процесса высказывались разные мнения относительно степени ответственности японского генерала, в итоге он был признан виновным, приговорен к расстрелу и казнен на рассвете 3 апреля 1946 г. в местечке Лос-Баньосе на Филиппинах, там, где свершались его злодеяния.

Генерал Хома в заключении, 1945.


Согласно рассказам очевидцев, перед казнью Хома Масахару попросил только снять с его головы плотный мешок, который для последнего унижения напялили на него бравые янки. Несмотря на то, что командовавший расстрелом офицер отказал в просьбе, младший капрал Стефан М. Ковалски сорвал мешок "по своей воле" (ему это стоило капральских лычек), и японский военный преступник в последний раз увидел восходящее солнце...

Место расстрела Хомы Масахару, Лос-Баньос, Филиппины.


Драматические обстоятельства суда над генералом Хомой Масахару, в том числе дерзкая попытка его супруги выпросить помилование для мужа лично у Дугласа МакАртура, занимательно описаны в книге Л.М. Кузнецова "Стопроцентный американец: Исторический портрет генерала Макартура", отрывок из которой привожу ниже:

"Она не могла не вызывать симпатию. Прежде всего своей решимостью пойти на все - унижение, ложь, физические и моральные муки, чтобы помочь ему, избавить его от петли. Во многом поэтому даже когда все надежды рухнули, он не пал духом. Он - это генерал Хомма, по оценке Лоуренса Тэйлора, автора книги "Суд над генералами", один из "самых блестящих стратегов и полководцев японских императорских вооруженных сил". Она - супруга генерала.

Генерал Хома Масахару с супругой Фуджико во время судебного процесса.


Госпожа Хомма прилетела в Манилу, где специально созданная Макартуром военная комиссия должна была вынести приговор по делу военных преступников Масахары Хомма и Томоюки Ямасита. Супруга генерала понимала, что добиться снисхождения или помилования можно только одним - представить мужа жертвой обстоятельств, этаким лишенным возможности для проявления самостоятельности винтиком в общем императорском механизме войны, солдатом, не имеющим права протестовать. Ему позволено только одно - подчиняться приказам.

Отвечая на вопросы судей, г-жа Хомма постаралась представить прежде всего политические позиции супруга. Оказывается, в душе он был почти проамериканцем и англофилом, более того, рассматривал вооруженные силы только как инструмент защиты отечества, достижения всеобщей гармонии и сохранения мира на земле, а не как механизм агрессии. Генерал, делилась воспоминаниями его жена, утверждал, что, "если страна ввязывается в захватническую войну, она неизбежно проиграет". Хомма, как стратег, оказывается, прекрасно понимал, что "распространение военных действий является бедой не только для Японии, но и для всего человечества".

Хома Масахару в молодости, на военно-дипломатической работе. В годы Первой мировой войны он в качестве японского военного представителя служил на Западном фронте в составе британского Восточно-ланкаширского полка. В феврале 1918-го был ранен и награжден британским Военным крестом. В 1930-х гг. занимал пост военного атташе в Лондоне, затем в Софии (Болгария), возглавлял военный отдел японской делегации на Женевской конференции по разоружению 1932 г. и Бухарестской по репатриации военнопленных 1933 г.


Однако госпожа не рассказала о том, как на заседании в генеральном штабе, когда Хомма 2 ноября 1941 года назначили командующим 14-й армии, которая должна была вторгнуться на Филиппины, чтобы, разбив Макартура, завладеть островами, он отнюдь не проявил никаких терзаний о судьбах мира и человечества, о судьбе Японии. Забыв о своем "проамериканизме", тут же согласился "вынуть из ножен меч". Единственно, против чего возражал генерал,- это сроки выполнения приказа (генштаб определил ему на завоевание Филиппин 50 дней). Да и то лишь потому, что был недоволен своей армией - в ней всего две дивизии. Хомма хотел командовать тремя дивизиями.

Это было секретное военное заседание, конечно же, никто о нем в зале суда не знал, и потому не мог использовать этот аргумент, чтобы судить об искренности защитницы. В зале же звучал ее голос, грустный, но твердый. Голос привлекательной женщины, с лаской и любовью глядевшей на человека, охранявшегося теми, кому в совсем недалеком прошлом он внушал страх и трепет.

Несмотря на то, что Хомма был в штатском и довольно неказистом одеянии арестанта (брюки на коленях вздулись, рубашка мятая), он сохранил генеральскую стать, сидел прямо, гордо и независимо. На глазах его навернулись слезы, когда жена, заканчивая речь, сказала: "У меня всего одна дочь, и я желаю, чтобы она когда-нибудь вышла замуж за мужчину, похожего на моего супруга Масахару Хомма".

Генерал Хома перед судом истории Армии США, 6.02.1946.


Чаша симпатий начала склоняться в пользу Хомма. Страшные показания свидетелей, рассказывавших об ужасах "марша смерти", во время которого по вине Хоммы от истязаний, голода, болезней погибли семь тысяч пленных американцев и филиппинцев, поднявших на Батаане руки вверх, отошли в сторону. В зале суда перестали говорить о пытках и казнях в застенках Кемпетая, сожженных домах, таких вот приказах, подписанных Хомма и расклеенных повсюду в январе 1942 года: японский главнокомандующий "предупреждает", что будут расстреляны десять заложников за каждый случай "попытки причинить вред японским солдатам или частным лицам".

Японцы вели войну против целого народа. Вели самым безжалостным образом, прибегая к преступным методам. Ожесточаясь от сознания того, что, несмотря на тяжелые потери, Народная армия - Хукбалахап (бойцов Народной армии поэтому называли еще хуками) продолжала борьбу, что места павших занимают новые бойцы, что общее число партизан растет, а укрепившиеся народные комитеты обороны обеспечивают партизанам надежную поддержку масс, оккупанты еще больше расширяли карательные операции. Тем не менее пламя национально-освободительной борьбы разрасталось. (...)

Батаанский марш смерти. Филиппинские военнопленные переносят раненых товарищей. Шансы выжить при такой транспортировке легко представить...


На Филиппинах за время оккупации японцы убили, замучили, закололи штыками, заживо закопали в землю или сожгли 1,1 миллиона человек. Однако после выступления г-жи Хомма о таких людоедских "подвигах" Хоммы, о других преступлениях оккупантов члены американской комиссии стали говорить меньше. В сидевшем на скамье подсудимых генерале стал чаще видеться честный и, в общем, недалекий солдат, вынужденный подчиняться команде свыше, даже поборник мира, проамериканец. Суд склонялся к помилованию. Но так как он был назначен Макартуром, то последнее слово за ним. Слово оказалось твердым как кремень. На запрос о судьбе Хомма пришел ответ: "Казнить!" Тогда-то американские адвокаты, которые к тому времени с позволения, кстати, самого "Американского кесаря" подготовили почву для спасения многих японских военных преступников, решили использовать последний шанс - они организовали даже по тем временам необычную встречу главного судьи с прекрасной половиной подсудимого.

К Д. Макартуру в сопровождении американского военного юриста вошла элегантная женщина. Трудно сказать, какие чувства испытывал Д. Макартур. В Японии (по крайней мере, так говорил журналист, который сегодня занимается реабилитацией казненных генералов) считают, что в принципе госпожа Хомма предприняла верный и почти на сто процентов обещавший успех шаг. Вот теперь пришло время сказать о нюансе, связанном с переходом катеров по бурным волнам. Оказывается, во время войны на Тихом океане, даже в самый разгар ее, существовало неписаное, негласное, молчаливое американо-японское соглашение: к генералам той и другой стороны относиться по-особому. (...) Собственно, таким предупредительным отношением к "выдающимся личностям" можно было бы объяснить в какой-то степени и успех похода Макартура из Коррехидора на остров Минданао, откуда он вылетел в Австралию. Вряд ли японцам не было известно и бегство главнокомандующего американских войск на Филиппинах, и его маршрут хотя бы в общих чертах. Тем более что путь был длинным и долгим. Это не узкая "пятиминутка" между Коррехидором и полуостровом Батаан. Японский флот с самолетами постоянно "утюжили" море, особенно вблизи Коррехидора. Вполне допустимо, что еще и поэтому госпожа Хомма чувствовала себя вправе требовать плату за услуги, которые в свое время мог оказать генерал Хомма генералу Макартуру, ведь он тогда был полным хозяином Филиппин и особенно их морей. И у него были свои асы, свои "морские волки"...

Американский торпедный катер РТ-32, на котором и трех его систершипах генерал МакАртур с приближенными удрал с Филиппин 11.03.1942.


Кто знает, может быть, Макартур и догадывался, почему дерзнула прийти к нему генеральша.

"Я согласился встретиться с ней,- пишет он. - Госпожу Хомма сопровождал один из американских офицеров, адвокат Хомма в суде. Она, высококультурная дама, обладала большим личным обаянием. Это был один из наиболее трудных часов в моей жизни. Я сказал, что испытываю лично к ней огромнейшую, какую только возможно, симпатию и понимаю всю достойную всяческого сожаления ситуацию, в которой она оказалась. Никакой другой случай, отметил я, не может так более значительно продемонстрировать величайшее зло войны и ужасные последствия для тех, кто никак не влияет на войну. Я добавил, что должен с величайшим вниманием отнестись к рассмотрению того, о чем она мне рассказала".

Фотография, которую г-жа Хома Фуджико подписала на память молодому американскому офицеру, обеспечивавшему ее безопасность в Маниле во время процесса над генералом.


Д. Макартур оставил приговор в силе. Даже сами американцы назвали суд над Хоммой и Ямаситой в Маниле "узаконенным судом Линча".

Да, Д. Макартур на глазах у госпожи Хомма посылал на казнь супруга. Это ей было тем более горько, что "Американский кесарь" одновременно спасал, например, дядю императора - развратника, пьяницу, за которого не заступилась бы ни одна жена. Борец за справедливость, чистоту, гуманизм, наконец, американизм, спасал человека, который лично приказывал отрубать головы американским пилотам, попавшим в плен.

Из 174 главных военных преступников только семеро получили по заслугам. Почему же все-таки в "семерку" попали Хомма и Ямасита? Здесь много личного. Д. Макартур признавался:

"Они назначили командующим японскими вооруженными силами на Филиппинах самого выдающегося генерала - Томоуки Ямаситу" (...). В 1942 году генерал Ямасита провел блестящий рейд вниз по Малайскому полуострову до Сингапура. И он был уверен, что здесь (на Филиппинах) в 1944 году его ожидает такой же успех. Завоеватель хвастливо сообщил миру, что "единственные слова, которые он сказал британскому командующему на переговорах при сдаче Сингапура, следующие: "Все, что я хочу услышать от вас - это "да" или "нет". Я собираюсь задать аналогичный вопрос Макартуру".

Д. Макартур не мог простить этого Ямасите. Такую же обиду он затаил и против Хомма. За послание, которое получил от него на Коррехидоре в январе 1942 года. "Я,- писал Хомма,- хорошо осведомлен о том, что вы обречены. Конец близок. Вы уже в половину сократили рацион. Я ценю боевой дух ваш и ваших солдат, которые сражаются храбро. Ваши престиж и честь получили высокую оценку. Тем не менее в целях избежания ненужного кровопролития и спасения остатков ваших дивизий и ваших вспомогательных войск я советую вам сдаться".

Генерал Хома, верхом, с офицерами и конными разведчиками, возглавляет парад частей японской 14-й армии в захваченной Маниле, 1942.


Не мог простить Д. Макартур подобного ультиматума - явное унижение и позор. К тому же об этом узнал весь мир. Не в силах Д. Макартур забыть, что на земле, где его отец одерживал победы, он потерпел поражение и, бросив армию, отступил. Потерпел поражение именно от Хоммы, у которого к тому же было вдвое меньше солдат. Он, выпускник Вест-Пойнта, бывший начальник генерального штаба, фельдмаршал, располагавший 100-тысячным войском, был бит японскими генералами, солдат которых совсем недавно высмеивал за то, что они "из винтовки-то не могут толком стрелять". Не будь этих способных блестящих стратегов, думал Макартур, его бы звезда полководца сверкала ярче, а главное, не осквернили бы ее пятна таких позорных поражений. (...)

А если взять казнь Хоммы? Она была представлена как проявление твердости, даже принципиальности "Американского Цезаря", его верности идеалам гуманизма. Миллионы либо пострадали от злодеяний японских оккупантов, либо были свидетелями их. Но ведь карающая рука Макартура опустила меч справедливости далеко не на всех. Мало кто знал об истинных мотивах решения "Цезаря". Вернемся поэтому к тому, с чего начали главу.

- В отличие от Нюрнбергского, где было четверо судей - от СССР, США, Англии и Франции,- рассказывает государственный советник юстиции 2-го класса, доктор юридических наук, профессор М. Ю. Рагинский,- трибунал для Дальнего Востока состоял из представителей 11 государств, пострадавших от японской агрессии: СССР, США, Китая, Англии, Франции, Австралийского Союза, Нидерландов, Индии, Канады, Новой Зеландии, Филиппин. Вопрос о председателе трибунала (опять-таки в отличие от практики Нюрнберга) Вашингтон решил в одностороннем порядке. Командующий американскими оккупационными войсками Д. Макартур назначил председателем австралийского судью У. Уэбба. Далее, устав трибунала утверждался не державами-победительницами, а одним Макартуром. Следует отметить, что в результате подобной процедуры был закрыт доступ в трибунал Монгольской Народной Республике. А ведь Монголия была жертвой японской агрессии и сама внесла немалый вклад в разгром Квантунской армии!

Суду были преданы 28 человек. Во время процесса бывший министр иностранных дел Мацуока и бывший военно-морской министр Нагано умерли. Окава, один из идеологов японского фашизма и расизма, был признан невменяемым: диагноз - сифилитический менингоэнцефалит (болел сифилисом тридцать лет). Принцу Коноэ дали возможность покончить жизнь самоубийством накануне ареста.

Список обвиняемых был далеко не полным. Штаб Макартура вывел из-под удара многих видных политиков - вдохновителей агрессии, определявших курс страны. Многих крупных военных преступников, арестованных после капитуляции, Макартур освободил. Что касается представителей японских монополий - дзайбацу, то главный обвинитель от США Джозеф Кинан не удовольствовался их освобождением, а даже постарался подвести под это "теоретическую базу". Он заявил: "В Германии промышленники держали стремя, когда Гитлер садился на свое чудовище. Японские же банкиры и крупные коммерсанты если и держали стремя, то только под дулом наведенного пистолета".

Освобождение руководителей военно-промышленного комплекса, как это стало ясно позднее, было важным звеном "обратного курса" американцев, которые видели в Японии не былого противника, а союзника в антисоветской политике. 7 марта 1950 года Макартур издал циркуляр No 5, в котором было прямо сказано, что "все военные преступники, отбывающие наказание, могут быть досрочно освобождены".

Заседание суда над японскими военными преступниками, январь 1946 г.


А если вспомнить об "отряде 731", который разрабатывал бактериологическое оружие? Среди непосредственно занимавшихся дьявольским делом имя профессора Сиро Исии. Он руководил "исследованиями" и "экспериментами", под его началом находились три тысячи ученых, техников, военнослужащих. После экспериментов многих "подопытных военнопленных", в том числе американцев, сжигали в крематориях как дрова - С. Исии называл свои жертвы "дровами".

"Генерал Дуглас Макартур,- писала английская газета "Обсервер",- лично одобрил сделку, в соответствии с которой японцы - сотрудники "отряда 731" освобождались в обмен на их информацию об исследованиях в области бактериологической войны".

Вот почему приговор в Маниле и назван "узаконенным судом Линча". Это была месть "Наполеона Лусона" Хомме и Ямасите за свой позор. Утолив жажду крови за счет личных врагов, Д. Макартур отправил так называемый "меч справедливости" в ножны из разглагольствований о "высшей справедливости" и "необходимости противостоять советской военной угрозе"."

***

Hampton Sides. "The Trial of General Homma". American Heritage Society. Rockville, August 26, 2019:

"После капитуляции Японии в середине сентября 1945 года американские оккупационные власти арестовали Хомму и экстрадировали его на Филиппины, где он предстал перед американским трибуналом по 48 пунктам обвинения в нарушении международных правил ведения войны, связанных с жестокостями, совершенными войсками под его командованием во время Батаанского марша смерти.

Обвинение было предъявлено 19 декабря 1945 года. Судебный процесс проходил в резиденции Верховного комиссара в Маниле с 3 января по 11 февраля 1946 года. Для защиты Хоммы была назначена команда из шести адвокатов, ни один из которых не имел опыта работы в сфере уголовного права.

Обвинение вызвало свидетелей и представило показания, свидетельствующие о жестоком обращении и плохих условиях, с которыми столкнулись солдаты США и Филиппинской армии во время марша смерти. В частности, Джеймс Балдассар, переживший марш, рассказал об убийстве японцами двух офицеров и о безразличии Хоммы к болезням и страданиям военнопленных союзников.

Японский конвоир и те, кто в его власти - филиппинские и американские военнопленные, п-ов Батаан, 1942.


В свою защиту Хомма заявил, что был настолько поглощен планами по штурму Коррехидора, что забыл об обращении с пленными, полагая, что его подчиненные сами разберутся с этим вопросом. Он утверждал, что узнал о зверствах только после войны, хотя его штаб находился всего в 500 футах (150 м) от маршрута движения колонн военнопленных, заявив в суде: "Я впервые узнал в суде об этих зверствах, и мне стыдно за себя, если эти жестокости произошли". Член команды защиты Хоммы Роберт Пельц отметил в своем дневнике: "Я искренне верю, что Хомма понятия не имел о том, что произошло".

По словам историка Кевина С. Мерфи, доподлинно неизвестно, отдавал ли Хомма приказ о бесчеловечном обращении с военнопленными, имевшем место во время марша, но отсутствие у него административных навыков и неспособность должным образом делегировать полномочия и контролировать своих подчиненных способствовали этим преступлениям. После того как американо-филиппинские войска сдали полуостров Батаан, Хомма поручил генерал-майору Ёситакэ Каване организовать перемещение в места содержания примерно 25 000 пленных. Хомма публично заявил, что с военнопленными будут обращаться справедливо. Был разработан план, одобренный Хоммой, по транспортировке и переброске пленных в лагерь О"Доннелл. Однако план был составлен с серьезными ошибками: американские и филиппинские военнопленные голодали, страдали от малярии, и их оказалось не 25 000, а 76 000 человек - гораздо больше, чем предполагали японцы.

11 февраля 1946 года Хомма был признан виновным по всем пунктам обвинения и приговорён к расстрелу, что считается более почётным наказанием, чем смертная казнь через повешение. Жена Хоммы посетила Дугласа Макартура, чтобы настоять на тщательном пересмотре дела её мужа. Однако Макартур утвердил приговор трибунала, и 3 апреля 1946 года Хомма был казнен расстрельной командой американских войск в Лос-Баньосе, Лагуна, в нескольких километрах от бывшего лагеря для интернированных при Филиппинском университете в Лос-Баньосе. Его мужественное поведение перед расстрелом отмечено свидетелями, как и благородный поступок молодого солдата США, вопреки приказу снявшему ему повязку с глаз по его просьбе.

Хома Масахару под судом и американские офицеры, исполнявшие обязанности его защитников.


Выдвигались различные претензии и предположения о том, что суд над Хоммой был несправедливым или предвзятым, а его казнь была совершена в первую очередь для того, чтобы отомстить за поражение, которое Хомма нанес войскам генерала Макартура. Судья Фрэнк Мерфи, не согласный с решением Верховного суда США об отказе в слушании по вопросу о доказательной базе, заявил: "Либо мы проведем подобное судебное разбирательство в благородном духе и согласно атмосфере нашей Конституции, либо откажемся от любых притязаний на правосудие, позволим времени обратиться вспять и опустимся до уровня кровавых расправ из мести".

Главный адвокат Хоммы, Джон Х. Скин-младший, заявил, что это был "крайне непродуманный судебный процесс, проходивший в атмосфере, которая не оставляла сомнений в его исходе".

Генерал Артур Трюдо, член трибунала из пяти человек, осудившего Хомму, заявил в интервью 1971 года: "Нет никаких сомнений в том, что в ходе этого "Марша смерти" были расстреляны или заколоты штыком те военнопленные, кто был слаб или ранен. Вопрос в том, на каком уровне командования человек несет ответственность за убийство или преступление, в котором его обвиняют, - именно в этом обвинили генерала Хомму... Нам стоит задуматься о том, насколько разумно мы поступили, приговорив генерала Хомму к смертной казни. Должен признаться, я был не в восторге от этой идеи. На самом деле я был против, но мог возражать только до тех пор, пока его не расстреляли как солдата, а не повесили... Я считал его выдающимся солдатом".

Генерал Хома Масахару высаживается на Филиппинах, декабрь 1942 г. Легкое ранение в ногу (всего Хома был ранен трижды, третий раз - в Китае в 1939 г.), которое заставляет его опираться на морского офицера, было получено еще на корабле в результате неосторожного обращения нерадивого рядового с винтовкой. Согласно апокрифам, генерал лично дал солдатику по шее, показал, как обращаться с оружием, и велел не наказывать.


Генерал Дуглас Макартур придерживался иного мнения и в своем обзоре дела написал: "Если этот подсудимый не заслуживает того, что с ним произошло по приговору суда, то никто в истории юриспруденции не заслуживал высшей меры. Нет более тяжкого, отвратительного и опасного преступления, чем массовое уничтожение под предлогом военной власти или военной необходимости беспомощных людей, не способных более как-либо участвовать в военных действиях. Неспособность судебной системы наказать за такие чудовищные преступления поставила бы под угрозу само существование мирового сообщества".

(Перевод с англ. яз.)

***

Прощальное слово ген. Хомы Масахару.

Я все сижу над бумагой,

Ночь съедает свечу...

Сказал бы: умру с отвагой -

Банален быть не хочу.

-----

Родился в Садаши хОма.

Он родом был самурай.

Когда из такого дома -

Судьбы ты не выбирай!


Пошел он за барабаном,

Хоть был он еще пацан,

К службе, войнам и ранам.

Не вступать же в дацан!


Еще он любил дороги

И женскую красоту.

И, говорят, из многих

Он выбрал именно ту.


Казалось: ласкает карма -

Хом в генеральских чинах...

А вышло - просто играла.

Ну ее, карму, нах!!


Поставили к стенке в итоге

И расстреляли хомУ.

Вот и конец дороги.

Только за что? - Не пойму.


Все скажут: "Прав победитель" -

Но это ведь я как раз!

А янки Макартур - вредитель,

Трус, гнида и... (домыслить по рифме).

(Убежден, что генерал Хома заслуженно понес кару за свои военные преступления; это просто стишок, сочиненный от его имени).