# Антияпонские партизанки Филиппин - красная Мисс-1941, учительница с ножом, кулинар-технолог...

Михаил Кожемякин

После Китая, народ и армия которого давали отпор японской агрессии с начала 1930-х, самое ожесточенное национальное сопротивление в годы Второй мировой милитаристская Япония встретила на Филиппинах. Среди примерно 260 тыс. борцов Сопротивления на этом архипелаге более 10% составляли женщины.

Партизанская листовка времен Сопротивления на Филиппинах с несколько гротескным изображением самой известной женщины-командира Ремедиос Гомес ("Майор Рассвет" - кumander Liwayway), коммунистки и бывшей региональной королевы красоты.


К "официальному" распространению Второй мировой войны на Азиатско-Тихоокеанский регион (в КНР ее отсчитывают с 1937 и даже с 1931 г.) Филиппины уже около четырех десятилетий пребывали под ковбойским сапогом "дяди Сэма". "Североамериканские Соединенные Штаты" отхватили этот цветущий архипелаг у Испании силой оружия в Испано-Американской войне, заплатив за столь ценное приобретение считанные десятки убитых и 20 "лямов" $ по Парижскому договору 1898 г., а заодно затоптали и движение местных сторонников независимости (это обошлось гораздо дороже во всех отношениях), достаточно сильное, но неоднородное и не устоявшее перед колониальной мощью "величайшей демократии".

Флаг США над захваченным фортом в Малате, Филиппины, 1898.


В 1916 г. США предвосхитили вошедший в моду после Первой мировой "колониализм под вуалью свободы" (с., Леон Блюм) и даровали "полупокорным не до конца" (с., Теодор Рузвельт) филиппинцам Акт Джонса об автономии Филиппин. Вкратце: янки посулили, что позволят "аборигенам" заниматься внутренними делами, "когда те повзрослеют", и позволили направлять 1 (словами: одного) представителя от 10-миллионного населения в Конгресс США. Вторым шагом Филиппин по пути к светлому будущему по программе "I love US" стало создание в 1935 г. Содружества Филиппины. Это было уже протогосударство со своим президентом - умеренно проамериканским Мануэлем Кесон-и-Молина, некоторой автономией во внутренних вопросах и даже собственной декоративной армией (в "филиппинских разведчиках" Армии США все равно платили лучше!), но под неусыпным контролем янки.

А потом, 8 декабря 1941 г., несколько часов спустя после нападения на Перл Харбор, пришли японцы. Слабо организованные и слабо подготовленные к обороне, хоть и довольно многочисленные (до 180 тыс.) американские и филиппинские полевые и вспомогательные части, местные резервисты и ополченцы сражались точно так, как от них можно было ожидать - не без упорства, но неудачно и растерянно. А их командующий, пресловутый генерал МакАртур, вообще удрал в Австралию, что не помешало ему развернуть эпическую компанию саморекламы и впоследствии войти в американский пантеон военных героев. 14-я японская армия генерала Хомы Масахару через четыре месяца торжествовала победу и полное завоевание Филиппин, отметив это убийственными "маршами смерти" 80 тыс. американо-филиппинских военнопленных.

Последние защитники Филиппин сдаются в плен японцам, Коррехидор, май 1942.


Начался период японской оккупации Филиппин, как и повсеместно, где флаг "восходящего солнца" утвердился в период скоротечных успехов "империи Ямато" на Тихом океане, представлявший жестокий, гротескный и противоречивый режим. Генерал Хома, которого в Токио характеризовали как "отличного военного, полного разных сантиментов", пытался трактовать имперскую японскую идею "Азии для азиатов" в широком либеральном ключе автономии для Филиппин (марионеточное государство таки было создано в 1943). Однако его подчиненным, даже очень высокого ранга, было не до политических тонкостей. На практике они интерпретировали прожекты своего командующего примерно так: "Филиппинцы! Поклон микадо!! Мы освободили вас от янки, потому: 1 = марш работать на нас (платить не будем!); 2 = сдать ресурсы, продовольствие и женщин для утешения (компенсация?! - палкой по башке!); 3 = вступайте в наши силы порядка (винтовок не дадим!). Возражения?! - башку долой!!!"

Обычным явлением стали публичные казни несогласных и массовые казни для устрашения, многотысячные интернирования мирного населения в лагеря (включая всех американцев и европейцев), не говоря уж о массовых грабежах, "официальных" и нет, и изнасилованиях. Японские военные в этих постыдных делах умели быть "впереди планеты всей". Филиппины в 1941-45 гг. потеряли от 500 тыс. жителей погибшими и пропавшими без вести, не считая проживавших там иностранцев.

Японские каратели на Филиппинах. Худ. Диосдадо Лоренцо.


Сопротивление японской оккупации началось на архипелаге сразу, и поначалу его вели отказавшиеся сдаваться филиппинские военные. В партизанской борьбе сохранили свои названия целые подразделения, например - рота "С" 26-го кавалерийского полка "филиппинских разведчиков". Примыкали к ним и американские военнослужащие и гражданские, укрывавшиеся в джунглях или бежавшие из японских лагерей. Но военное Сопротивление грешило всеми "корпоративными" недостатками - нерешительностью, приоритетом накопления сил над боевыми операциями, социальной замкнутостью, зависимостью от внешнего руководства (США) и военной помощи и др.

Отряд филиппинских военных партизан прибыл в лагерь Армии США, 1944. Бойцы вооружены неплохо - видны самозарядные карабины М1Гаранд, пистолет-пулемет Томпсона; обмундированы с претензией на военную форму, но большинство - босиком.


Действовали отряды многих других направлений - федералисты, националисты (десятков народностей), католики, мусульмане (моро), китайские мигранты, даже бойскауты. Не добавлял единства филиппинским антияпонским борцам факт, что население архипелага многонационально и мультирелигиозно. Соседние отряды из каких-нибудь тагалов и варайцев могли враждовать друг с другом более ожесточенно, чем с японцами.

Как и практически повсеместно во Второй мировой войне, непримиримый и энергичный дух смогли вдохнуть в Сопротивление на Филиппинах коммунисты. Филиппинская Компартия, основанная в 1930 г. и член Коминтерна с 1930 г., располагала на начало войны достаточно широкой поддержкой бедноты и просвещенного "среднего класса", опытом подпольной борьбы (в 1932-38 гг. побывала под запретом) и подготовленными в СССР в Коммунистическом университете трудящихся Востока политическими кадрами, адаптировавшими марксистско-ленинское учение под местные аграрно-колониальные условия. 26 марта 1942 г. руководство Компартии приняло решение о переформировании коммунистических партизанских отрядов в Народную армию против японцев" (Hukbo ng Bayan Laban sa mga Hapon, сокращенно: "Хукбалахап", в народе просто: "Хуки"). К концу 1942 г. в красных партизанских отрядах (всего 76 отрядов и батальонов) насчитывалось до 20 тыс. постоянных и 50 тыс. резервных бойцов, в городах их поддерживали около 8 тыс. подпольщиков. Им удалось установить временный контроль над центральными районами крупнейшего острова Филиппин - Лусон; японцы усидели только в городах и на сильных укрепленных блок-постах. Позднее, однако, оккупанты значительно потеснили и сильно потрепали храбрых "Хуков". Парадоксально, но в 1944 г., когда американцы снова высадились на Филиппинах и вроде бы движение Сопротивление должно было вспыхнуть с новой силой, у коммунистических партизан осталось всего 9 тыс. регулярных бойцов и 39 отрядов - вдвое меньше, чем в начале...

Парад партизан-коммунистов на Лусоне после освобождения острова, 1945.


Партизанская война на Филиппинах шла в труднопроходимых джунглях и горах. Она зачастую превращалась хаотическую череду яростных партизанских и карательных акций и изматывающих для обеих сторон переходов в поисках противника/снабжения/места отдыха. Подполье в городах занималось в основном операциями по разведке и снабжению партизан, прятало преследуемых оккупантами, реже проводило диверсии. В антипартизанских операциях японцы, в отличие от методичного зверства немцев в СССР и Европе, действовали эмоционально и неравномерно: могли остервенело жечь деревни и сотнями-тысячами истреблять жителей в отместку за изолированное нападение, а могли вяло отбиваться при взятии партизанами контроля над целым районом.

Еще одна важная черта филиппинского Сопротивления: военная разведка США, в меньшей степени - Британского Содружества, почти не оставляли партизан и подпольщиков на архипелаге "одних". Сотрудничество шло с разной интенсивностью и разными группировками, но в режиме non stop, с первых месяцев после падения Коррехидора в 1942 г. вплоть до самого освобождения.

Филиппинские бойцы Сопротивления доставили американцам пленных японцев, 1944 или 1945. За горло держат, но в американские куртки уже переодели, в жестокость не очень верится.


Участие женщин в филиппинском Сопротивлении было достаточно активным, но в общем отражало уклад общества на архипелаге. С одной стороны, и католические, и мусульманские, и древние племенные и родовые традиции строго ограничивали роль женщин в общественной жизни. Соответственно в партизанских отрядах им были отведены в основном должности в логистике и обеспечении, младшего медперсонала, максимум - машинистки при штабе. Католики обычно не принимали в отряды незамужних, военные - наоборот, неохотно брали замужних. Учитывая более высокий уровень образования и, соответственно, меньшее влияние предрассудков в городах, в подполье филиппинки были представлены гораздо сильнее, чем в партизанах. В то же время во многих традиционных народностях на Филиппинах (напр. варайцы и аэта) древние воинские обычаи подразумевают обучение девочек боевому искусству наряду с мальчиками; женщины-воительницы там не редкость. Потому иную воинственную горянку было трудно заставить скромно чистить батат при кухне, она рвалась в бой и, как правило, становилась равноправным бойцом или даже командиром отряда. Также могла добиться этого эмансипированная образованная горожанка (в хорошей физической форме) или даже волевая сельская учительница. У коммунистов-"Хуков", практиковавших идею равноправия полов, были целые отряды, где женщины-партизанки составляли большинство. У них же достигла высоких командирских должностей и воинской славы наиболее харизматичная, даже эпатажная из филиппинских "народных мстительниц" (см. ниже).

В Юго-Восточной Азии в более поздний период женские подразделения в идеологически-левых странах и движениях, кстати, стали частым явлением.

Ремедиос Гуинто Гомес-Параисо ("Майор Рассвет"). Самая известная женщина-командир филиппинского Сопротивления, видная активистка Компартии начинала свой жизненный путь как типичная "девочка девочка" из "хорошей семьи", менее всего помышляя о войне и о политике. Она родилась в 1918 г. в семье вице-мэра провинции Пампанга Базилио Гомеса. Отец ее был признанным местным богачом-латифундистом, что позволяло ему умеренно фрондировать против американцев и заигрывать с левыми - человеку с "длинным долларом" в Pax Americana многое прощалось. Поэтому образование любимая дочка высокопоставленного чиновника получила не в католическом пансионе, а в светском колледже для девочек, где заправляли американские поборницы женского равноправия. С детства яркая и эффектная Ремедиос Гомес увлекалась модой и научилась мастерски шить себе и подругам платья по выкройкам из глянцевых американских журналов. "Когда же юности мятежной пришла Ремедиос пора" (изм. цит.), красавица отчаянно пустилась в увеселения богатой молодежи, танцевала до упаду, флиртовала с многочисленными поклонниками... Увлекалась конным поло и гольфом - навыки верховой езды и меткий глаз ей еще пригодятся! Рано проснувшееся стремление к славе девушка реализовывала, участвуя в различных конкурсах красоты - светская жизнь элиты Филиппин успешно копировала американскую. Но, если на местном уровне она легко побеждала (кто бы отказал в диадеме провинциальной королевы красоты "папиной дочке" вице-губернатора?), то на общефилиппинском уровне пределом ее достижений явилось девятое место в 1941 г. Ничуть не смутившись, впоследствии прекрасная партизанка лихо врала всем, что стала Мисс Филиппины-1941. Но в том же году в ее двери постучалась большая война.

Ремедиос Гуинто Гомес, предвоенное фото.


После падения Филиппин Ремедиос, воспользовавшись связями отца, пристроила в местный госпиталь двух своих друзей - молодых добровольцев, получивших боевые ранения и скрывавшихся от плена. Нашелся доносчик, и ребят схватили прямо в койках. Дальнейшее было делом техники, а уж выбивать из пленных информацию в японской военной контрразведке, пресловутом кэмпэйтай, умели. Тем не менее ополченцы скорее всего не выдали красавицу-подругу, свалив все на ее чиновного отца; то ли японцы недооценили женщину, был у них такой грех. Папашу-вице-мэра, наивно полагавшего, что и при оккупации сумеет "проехаться в повозке с обеими сторонами", японские солдаты уволокли прямо из рабочего кабинета в комендатуру. На первом же допросе с пристрастием он скончался - то ли от пыток, то ли сердце не выдержало. Мертвое тело бывшего "большого человека" оккупанты выставили на обозрение, чтоб жители с кровью впитали новую реальность. И закрепили жестокое понимание огнем, сожгли его большой и красивый дом, где Ремедиос, вероятно, была счастлива.

23-летняя красавица из высшего общества моментально потеряла мир, в котором жила. Как испуганный ребенок, прижимающийся к сильному, девушка пошла за своим братом Оскаром, левым журналистом, в партизаны, "просто чтобы не убили японцы", как позднее призналась сама. Для партизанки и коммунистки она довольно смело обращалась с мемуарным словом.

Вместе они вступили в отряд коммунистических партизан-"Хуков", которые в то время как раз уверенно набирали силу на Лусоне. К тому же красные единственные из всех чаще воевали с японцами, чем "накапливали силы" в укромных дислокациях; а Ремедиос, когда прошел страх, хотела именно воевать, мстить.

Тем не менее, партизанское командование поначалу поручило ей учить грамоте "неписьменных" бойцов-крестьян. Доверять женщинам боевые должности в 1941-42 гг. опасались даже прогрессивная "Народная армия против японцев". "Я больше училась сама, чем учила", - вспоминала Ремедиос Гомес. Уроки грамоты, которые она вела, позволили ей познакомиться с марксистко-ленинскими идеями: бойцы выводили грубыми крестьянскими пальцами именно политические лозунги. Заложенные американскими феминистками идеи либертарианства стали благодатной почвой, на которой взросли коммунистические убеждения будущей видной партийки.

В учительской роли красная королева красоты приняла свой первый бой. Когда на тыловую базу партизан внезапно вышел противник (не японцы, а отряд враждебного толка; партизанская борьба всех времен и народов изобилует подобными моментами), она собрала и повела в атаку своих учеников - оружие в партизанской школе лежало под рукой у каждого. После боя лично командующий "Народной армией..." Луис Тарук, профессиональный революционер, назначил ее на первую командирскую должность - руководить женщинами, работавшими в службе тыла.

Ремедиос выбрала себе партизанский псевдоним в собственном запоминающемся стиле: "Рассвет" (Liwayway), под ним она вошла в историю филиппинского Сопротивления. Над своим неповторимым командирским образом она работала, как бы сказали сейчас, в эпатажном стиле. Даже в самых сложный условиях красила губы ярко-красной помадой (Из воспоминаний: "Это подчеркивало мою политическую и женскую идентичность") и тщательно зачесывала волосы, а стоило наступить затишью - переодевалась из полевой формы в яркое шелковое платье, но в народном стиле. Ее начали узнавать!

"Командир Рассвет" и ее бойцы в современном филиппинском комиксе.


Когда в конце 1942 г. японцы предприняли против красных партизанских районов на острове Лусон массированную карательную акцию, командир Ремедиос оказалась одной из самых удачливых в осуществлении наиболее сложного из военных маневров - отступления. Она вывела своих работниц тыла (ок. 200 чел.) организованно, быстро, без потерь и "даже не растеряв кухонных принадлежностей". Все потому, что посадила всех вооруженных на лошадей (по двое-трое), а остальных и имущество - на мулов. После этого у военно-партийного руководства не нашлось возражений против переформирования лучших сил ее отряда в кавалерийский эскадрон (реально - ездящие стрелки), единственный в "Народной армии...". Женщин в нем всегда было больше чем мужчин, но Ремедиос Гомес прекрасно понимала, что именно мужчины - основная боевая и физическая сила. Их она отбирала с особой тщательностью: годились только бывшие солдаты-кавалеристы или конные полицейские с профессиональной подготовкой, идеология была вторична. Своей красавице-командиру бойцы были преданы, словно средневековые паладины, и она платила им взаимностью, оплакивая каждую потерю как родного человека ("Плакать я не разучилась").

Боевая слава пришла к "командиру Рассвет" и ее спешенному эскадрону в середине 1943 г. В сражении при Каманси японские каратели сильно теснили три отряда красных партизан. Японцев было меньше батальона, и тот сводный; но в начале войны даже хваленых британских "томми" такой противник не раз повергал в бегство. Сильно гнулись и партизаны, вчерашние селяки и сезонные рабочие. Командующий Луис Тарук отдал приказ к общему отступлению.

Не отступила лишь Ремедиос со своими людьми, но не из эмоционального героизма, о по тактическим соображениям: они вели ближний бой, и "обратить тыл" означало очевидный разгром. Они устояли. Японцы удовлетворились поражением остальных партизанских сил, забрали немногочисленных пленных (коммунисты везде не любили сдаваться!), собрали тощие трофеи - и отошли. Партизанская пропаганда сделала из этого триумф. Красавица-командир получила громкую славу на все Сопротивление и звание майора - в "Народной армии..." применяли общевоинскую иерархию, а производство в чины шло стремительно.

Когда в 1944 г. на Филиппинах высадились американские войска, тесня и громя отчаянно отбывавшуюся группировку японских сил, командование "Народной армии..." сделало из эффектной и неплохо образованной "майора Рассвет" Ремедиос Гомес делегата связи при штабе 8-й армии США.

Остаток войны "майор Рассвет" сочетала боевые и представительские задачи, а также напропалую очаровывала американских офицеров. С одним из них, сбитым летчиком Робертом С. Таннером, которого вытащили из-под носа у "джапов" ее кавалеристы, дерзкую красную воительницу связывали романтические отношения; позднее он ярко описал ее в своих мемуарах. Однако вышла замуж Ремедиос за боевого товарища - партизанского командира Бани Параисо. Это была в чистом виде "семья - партийная ячейка", основанная на единстве борьбы с одобрения руководства Компартии; однако Ремедиос-"Рассвет" сохранила ей верность до конца.

В публицистике существует версия, что после разгрома японских войск на Филиппинах Ремедиос отыскала среди пленных офицера, ответственного за смерть своего отца, и отплатила ему той же монетой. Сама она отрицала это. Ее кавалеристы действительно захватили бывшего сотрудника кэмпэйтай, но "майор Рассвет" позднее утверждала, что испытала к "истощенному заросшему человеку, одетому в лохмотья и с потухшим взглядом, только жалость", и отдала его Армии США. Незадачливого японского контрразведчика повесили за его "художества" уже американцы.

Когда после войны Компартия Филиппин развернула борьбу против марионеточного проамериканского правительства, "майор Рассвет" выбрала не славу героини войны и всеобщее восхищение, а генеральную линию партии. Спецслужбы правительства арестовали ее по обвинению в мятеже, до 1948 г. она просидела за решеткой. А когда вышла на свободу - присоединилась в джунглях Висайских островов к своему мужу, продолжавшему революционную борьбу.

Свою гражданскую войну после Второй мировой филиппинские красные проиграли. В том же году муж "майора Рассвет" был убит, а ее, тяжело больную малярией, снова схватили правительственные силы. Пленную красную знаменитость пожелал увидеть новый президент Филиппин Мануэль Рохас. Явившись в ее камеру в сопровождении оравы журналистов, он принялся обвинять свою изможденную узницу в "бандитизме против мирных фермеров". Не утратив самообладания, несмотря на постигшие ее личные и политические катастрофы, смелая женщина ответила: "Мы боремся лишь за достойный уровень жизни и... демократическое отношение к нам в нашем бедственном положении. Девяносто пять процентов красных - это малоземельные крестьяне и батраки, поэтому я не вижу причин, по которым они стали бы грабить свои собственные семьи... Мы защищаем права бедняков". Ее слова стали публичной декларацией филиппинских левых в прессе и, похоже, тронули даже компрадорское сердце президента - в итоге Ремедиос Гомес-Параисо получила самое мягкое наказание.

Тем не менее, в начале 1950-х она вышла из тюрьмы во второй раз в жизни потеряв все, кроме маленького сына, которого за время "отсидки" матери воспитывали дальние родственники.

За легкомысленным поведением и внешней страстью к эпатажу у Ремидиос Гомес-Параисо скрывалась железная воля природного борца. Чтобы заработать себе и ребенку на жизнь, она начала трудиться торговкой фаст-фудом на базаре... и в итоге стала владелицей крупной кейтеринговой фирмы. Несмотря на "капиталистическую" новую жизнь, до преклонных лет "командир Рассвет" оставалось видной деятельницей левого женского и ветеранского движение на Филиппинах. Ее единственный сын выучился на инженера - и тоже вступил в филиппинскую Компартию.

Несостоявшаяся королева красоты Филиппин, героиня войны, убежденная коммунистка, крупная предпринимательница и воительница по крови Ремедиос Гуинто Гомес-Параисо прожила 95 лет и перешагнула за порог XXI-го тысячелетия; она скончалась в 2014 г.

Нивес Фернандес ("Учительница с ножом"). Об этой взрослой семейной женщине, скромной сельской учительнице, внезапно ставшей одним из самых убийственных и безжалостных партизанских командиров, тоже рассказывали легенды. Однако, в отличие от прелестного "светского лица Сопротивления" Ремедиос Гомес, здесь все было предельно просто, грубо и кроваво, как почвенная народная месть захватчикам.

Точная дата рождения Нивес Фернандес неизвестна, на начало войны ей было хорошо за 30 лет. Она происходила из народа варайцев, известных своим воинственным нравом и непревзойденным мастерством владения ножом боло (род мачете). Видимо, любознательной девчонкой она освоила народное боевое искусство еще прежде, чем сумела поступить в педагогическое училище. Затем Нивес Фернандес полтора десятка лет учительствовала по сельским школам на острове Лусон, учила детей и взрослых, получала крошечную зарплату от министерства просвещения и изредка "подарки" от семей учеников, подрабатывала переводчицей с английского когда заезжали американцы, носила очки, вышла замуж за коллегу-учителя и так и прожила бы жизнь в честной трудовой безвестности...

Нивес Фернандес с мужем, 1930-е.


Когда началась война, супруг Нивес, офицер запаса, ушел воевать. Ему повезло уцелеть в боях, не повезло попасть в японский плен и вновь повезло выжить в плену и бежать ближе к концу войны. Но для маленькой сельской учительницы он был до тех пор просто пропавшим.

Японские войска явились в жизнь филиппинской сельской глубинки под триединым завоевательным лозунгом "империи Ямато" - "убить всё, разрушить всё, забрать всё". Очевидцы вспоминали, что тогда очкастая учительница вдруг обратилась к впавшим в отчаяние землякам: "Они (японцы) делают с нами все, что захотят. Никто не сможет им помешать, если не мы сами". Сельские учителя часто становились во главе национально-освободительной борьбы у самых разных народов, они - наиболее "народный" авангард интеллигенции и нередко настоящий авторитет среди малограмотных селян.

Но за совсем негероически выглядевшей щуплой женщиной в очках сначала пошли только трое ее прежних учеников - ополченцев, принесших после поражения домой винтовки Спрингфилда (made in USA, разумеется). В первую же ночь им удалось уничтожить нескольких японских часовых. При этом Нивес впечатлила своих видевших виды бойцов, хладнокровно перерезав горло не ожидавшему нападения солдату спрятанным в одежде боло. Впоследствии, как утверждают апокрифы, "женщина-смерть" Нивес Фернандес перебила немало оккупантов, либо сближаясь под видом местной жительницы, либо подкрадываясь в темноте босиком, в темной одежде и с зачерненным лицом - хватало одного точно рассчитанного удара. Раз одного удара не хватило - Нивес до конца жизни носила на предплечье глубокий шрам от офицерской катаны (всего ранена была трижды).

После первой операции за учительницей ушло в дебри все село - помимо фактора удачи и трофейных "арисак", в партизаны местных повел страх кары оккупантов за убитых. Как большинство вынужденных народных мстителей во все времена, отряд Нивес Фернандес представлял из себя кочующий "тыл" из мирных жителей с их бедным скарбом и боевое подразделений из мужчин и молодежи, достигавшее в лучшие времена 110 "штыков". Собственно, поначалу штыков было мало, как и винтовок; партизаны полагались на самодельные фугасы и гранаты (учительница дружила с химией) и, разумеется, на холодное оружие. Смертоубийственная Нивес, проявившая себя мастером ножевого боя, обучала ему мужчин, с педагогической бескомпромиссностью закрепив командование за собой. Не исключено, что когда-то на досуге сельская учительница почитывала военную литературу: маскировка, маневрирование и устройство засад удавались ей отлично. Японская администрация даже назначила за нее, живую или мертвую, награду: 10, 20 или 50 тыс. песо - дискутируется историками. Но очевидными трофеями вчерашних "мирных пейзан" были 200 отрубленных и препарированных по старинному варайскому обычаю голов японских солдат и офицеров, тщательно хранившиеся при штабе - "миленькая" традиция, но эффективность для импровизированного отряда солидная (учитывая, что не у всех пораженных супостатов удалось снести балду).

Политика и идеология не интересовали вчерашнюю педагогиню и ее лихих выученников. Они хотели только бить врага и смыкались с военным крылом Сопротивления просто потому, что ближайшим крупным отрядом оказался не сдавшийся в 1942-м по капитуляции филиппинский 95-й пех. полк подполковника Руперто Канглеона (будущего министра обороны). Он собственноручно произвел "опасную женщину" в штаб-сержанты; но Нивес Фернандес, ничтоже сумняшеся, стала именовать себя капитаном. Для крестьян так звучало солиднее...

Нивес Фернандес показывает американскому репортеру как резала японских часовых. Конечно, от такой пигалицы смертельного удара сложно было ожидать... Роль манекена выполняет один из ее бойцов - и доволен!


Описание этой подлинной, хоть и мрачной героини филиппинского Сопротивления оставил в 1944 г. Капитан Эдвард А. Одровски из 44-го госпиталя армии США: "Она была худощавого телосложения, но выглядела суровой. К поясу у нее был прикреплен нож боло. По другую сторону висела как зловещий сувенир высушенная голова японца. Она утверждала, что он был офицером, и что она подкралась сзади и расправилась с ними одним ударом ножа".

Последнее документальное известие о "капитане Нивес" - приказ военного командования Лейте о ее увольнении из армии "с почестями" от 31 мая 1945 г. Как многие "люди войны", она в час большой беды вышла из безвестности, исполнила свою страшную но честную задачу, и спокойно ушла обратно в безвестность. Ходят слухи, что она мирно прожила до девяноста лет в городе Таклобан со своим вернувшимся с войны мужем, детьми и внуками.

Мария Ороса. Одна из немногих женщин-ученых на Филиппинах своего времени, в Сопротивлении она не брала в руки оружия, но оказалась не менее эффективна, чем Ремедиос Гомес-Параисо со своим эскадроном и Невес Фернандес со своим тесаком. Родилась она в 1893 г. в многодетной семье местной компрадорской буржуазии (отец был поставщиком испанских колонизаторов, оттого и помер и был вскоре убит революционерами, мать владела магазином в гарнизоне - с правом собственности у женщин на Филиппинах было ОК, в пример "высококультурной Европе"). Бойкая девчушка, лучше всех успевая в школе и помогая матери в торговле, прекрасно выучила английский - основными клиентами были сменившие испанцев янки - и завоевала симпатии "посланцев демократии". Правительственная стипендия, которая помогла Марии получить образование в местном университете и продолжить учиться по специальности: фармацевтическая и пищевая химия в Вашингтоне (DC, USA), была исходатайствована американскими друзьями семьи - отказать нео-колонизаторам в местной марионеточной администрации не могли. Однако Мария была не баловницей судьбы, а трудолюбивой и талантливой девушкой, и полностью окупила вложенные средства. В 1916 г. она получила степень бакалавра, позднее и магистра. На каникулах нежная филиппинка набиралась практических знаний технолога пищевой промышленности на рыбных промыслах Аляски - холод, тяжелый труд и грубые мужики ее не пугали.

Мария Ороса во время учебы в США.


Вернувшись в 1922 г. в свое экзотическое отечество, молодая ученая получила должность в министерстве здравоохранения и неустанно колесила по сельским захолустьям, делилась с крестьянами своими знаниями по пищевой гигиене и консервации сельхозпродукции. Но слава (и деньги) пришли к Марии не с альтруизмом народного просвещения, а с оригинальным кулинарным изобретением. В пику "хозяевам жизни" американцам (ими умная женщина пользовалась, но никаких иллюзий не питала), она придумала местный рецепт "альтернативного кетчупа" из бананов и различных специй. Этот патриотический специалитет так полюбился филиппинцам, что в местных заведениях общепита стали подавать только его, и производители "заокеанского зелья" терпели убытки. Банановый кетчуп любим на Филиппинах до сих пор; "желудочникам" пробовать не рекомендуется.

Мария Ороса была признанным теоретиком и практиком пищевой промышленности, богатой и интересной женщиной, вхожей в высшие эшелоны филиппинской и американской элиты на архипелаге, ее братья - преуспевающими специалистами, сестры - женами высоких чиновников и офицеров, а перспективы казались блистательными... На начало Второй мировой войны.

Когда в покоренную Манилу тяжелым шагом вступили японские войска, сам командующий на Филиппинах генерал Хома Масахару пытался заманить Марию к себе в постель на службу; ему в духе времени нравились самостоятельные женщины. Однако напрасно Хома почтительно лобзал ей ручки, расточал комплименты ее учености и соблазнял фантастическими сказками о якобы развитии Филиппин. Ответ Марии был твердым: "Хомяки не в моем вкусе Нет!"

Вскоре Мария Ороса воочию убедилась в реалиях японского "нового порядка". После повальных конфискаций продовольствия на Филиппины пришел зловещий гость - голод, а за руку с ним - смертоносная болезнь бери-бери, вызванная авитаминозом и недоеданием. Особенно обильную жатву смерти они собирали в японских лагерях для военнопленных (филиппинских и американских) и интернированных гражданских, а также в партизанских отрядах.

Начав бороться за спасение узников оккупационного режима как волонтер, Мария Ороса очень скоро (скорее всего, еще в 1942-м) установила связь с Сопротивлением. Для тех, кто был отрезан от регулярного снабжения, она изобретала простые в изготовлении и богатые белком и витаминами рецепты из примитивных доступных продуктов. Они весили немного (следовательно, их легко было доставлять на большие дистанции и/или контрабандой), но покрывали основные потребности организма. В ход шли соевые бобы, рисовые отруби, бамбук, дикорастущие растения; использовались сушение, обезвоживание, измельчение в порошок. Участники Сопротивления и тылы партизанских отрядов наладили производство "пайков от Марии" в промышленных масштабах и тайно поставляли их военнопленным и заключенным. Филиппинские историки полагают, что рецепты Марии Оросы во время японской оккупации спасли "сотни тысяч жизней". В признание заслуг Марии военное Сопротивление произвело ее в чин капитана и назначило начальником провиантской службы. Но работать она продолжала в Маниле, в своей лаборатории, тщательно скрывая подпольную деятельность от зорких глаз кэмпэйтай.

Когда американские войска в начале 1945 г. начали штурмовать Манилу под прикрытием массированных бомбардировок и партизанских ударов "изнутри", а японский гарнизон в отместку принялся жестоко истреблять мирное население, Марии предложили ради безопасности перебраться в один из отрядов. Но она гордо ответила, что останется "на своем посту", в лаборатории. Невероятно, но озверевшие морпехи императорского флота, вломившиеся к ней в начале февраля 1945 со штыками наизготовку, послушно взяли под козырек и ушли, когда Мария Ороса продемонстрировала им собственноручно подписанную фотографию генерала Хомы Масахары и подарила мешок какого-то жмыха (они сильно голодали). Героиню филиппинского подполья ненамеренно убили "освободители"-янки.

Памятник на месте гибели Мрии Оросы.


13 февраля 1945 г. во время американской бомбардировки Манилы Мария была ранена в своем кабинете осколками стекла. Ранена неопасно, но помощники все же доставили ее в католическую больницу, отмеченную знаками Красного Креста и контролировавшуюся Сопротивлением. Американцы прекрасно знали об этом, но без зазрения совести залепили авиаудар и туда, под предлогом, что раненых японских солдатиков медики тоже лечили. Осколок бомбы пробил доброе сердце Марии Оросы, когда она, едва получив перевязку сама, помогала переносить других пациентов в бомбоубежище. Смерть наступила мгновенно.

Ее похоронили на импровизированном кладбище поблизости вместе с другими погибшими при бомбежке больницы. Военную форму Филиппинской армии капитан Мария Ороса так ни разу и не надела, но над ее могилой почетный караул партизан вскинул винтовки и щелкнул курками, имитируя салют... Бои еще продолжались, патроны были нужны там. _____________________________________________________Михаил Кожемякин.