# Сентябрьское антифашистское восстание в Болгарии 1923 г. и армия Врангеля

Михаил Кожемякин

Участие белогвардейской армии Врангеля, части которой находились в эмиграции в Болгарии, в подавлении Сентябрьского восстания 1923 г., поднятого болгарскими коммунистами против реакционного режима в стране.

Сентябрьские повстанцы 1923-го. Такими их видел болгарский художник эпохи соцреализма.


Начать следует с того, что определение антифашистского закрепилось за революционным восстанием в Болгарии в сентябре 1923 г. в советской и болгарской коммунистической историографии. Право-реакционный режим в стране, против которого поднялись левые силы во главе с коммунистами, несмотря на частые апелляции к опыту Муссолини, никогда не принимал самоназвание "фашистского". Таковым он может быть назван только по совокупности характерных черт, приведенных, к примеру, Георгием Димитровым:

Разве что "финансовый капитал" в Болгарии по состоянию на 1923 г. можно назвать таковым только в масштабах этой небольшой, бедной и преимущественно аграрной страны; на самом деле просто крупные балканские торгаши, городские и сельские богачи ("чорбаджии" в болгарской терминологии, заимствовано из турецкого).

КАКВО Е СТАНАЛО (болг.) - ЧТО, СОБСТВЕННО, ПРОИЗОШЛО:

После Первой мировой войны, закончившейся для Болгарии полным военным поражением, капитуляцией и кровавым подавлением стихийного солдатского выступления, "верхи поняли, что не могут управлять по-старому", совсем по дедушке Ленину. В итоге новое правительство при новом царе Борисе III (том самом, который потом "мутил" с Гитлером) сформировал лидер лево-популистской и мелкобуржуазно-крестьянской партии Болгарский земледельческий национальный союз (БЗНС) Александр Стамболийский, отчаянный демагог "против всего плохого за все хорошее". Среди очевидных (немногих) плюсов его премьерства следует отметить сближение с Советской Россией и отправку помощи голодающим Поволжья. В остальном реакционные силы страны точили ножи (в прямом смысле) на этого импозантного буйноволосого усача за его смелый злой язык и созданные им полувоенные отряды сторонников, т.н. "оранжевую гвардию" - знамя БЗНС было, символично, этого не совсем красного цвета.

Эффектный Александр Стамболийский (толстый) и играющий в скромницу царь Борис (худой).


Александр Стамболийский доболтал языком до переворота сил реакции в ночь с 8 на 9 июня 1923 г. во главе с крайне-правым политиком профессором Александром Цанковым (народное прозвище - "Кръволока", вурдалак, болг.). Разумеется, этот кабинетный ученый-экономист с глазами серийного убийцы не сам бегал по ночной Софии с винтовкой в холеных кровожадных лапах. "Пехотой" болгарской реакции, а также ее кавалерий и артиллерией, стала реваншистская офицерская организация "Военный союз" (др. назв.: Военная лига). Офицерство, что действующее, что запасное, и любого политического направления, было в Болгарии боевое. Почти у всех был за плечами опыт Первой мировой, а у многих - еще и Балканских войн.

Болгарские военные, поддержавшие государственный переворот, конвоируют арестованных солдат и офицеров, не поддержавших переворот. 9 июня 1923. Фотография с ресурса Изгубената България: http://www.lostbulgaria.com/.


Неорганизованные попытки сопротивления сторонников Стамболийского были легко подавлены кадровыми военными, а его самого "превратаджии" (так называли в Болгарии сторонников переворота) схватили в бегстве и зверски изрезали на куски ножами. Что касалось жестокости к врагам, то здесь к услугам всех политических сил Болгарии был богатый опыт османского владычества.

Болгарская коммунистическая партия (БКП, бывшие "тесные социалисты"), которая была со Стамболийским в острых контрах, в эти дни провозгласила нейтралитет, и вскоре горько пожалела об этом. Во-первых, "демократическое, коалиционное" правительство профессора Цанкова начало постепенно, но жестко преследовать коммунистов, оставшихся единственной реальной народной оппозицией. А во-вторых, на руководство БКП обрушился с резкой критикой Коминтерн, за раздражением которого явственно угадывался голос лично тов. Троцкого: "Упускаете шанс на распространение мировой революции на Болгарию, допустили свершиться антинародному перевороту; выступайте как можно скорее, пока реакция на освоилась во власти!"

Примерно в этом ключе проводил линию спешно прибывший в Софию эмиссар Льва Давидовича Коммунистического Интернационала А.Е. Абрамович (Четуев), опытный разведчик-нелегал и соратник Ленина. Под огнем такого "главного калибра" руководство местной Компартии продержалось недолго.

Надо сказать, что фактические вожди болгарских коммунистов "номер раз и два" Васил Коларов (функционер Коминтерна, прибыл из СССР нелегалом) и Георгий Димитров (легал, депутат Народного собрания - парламента) прекрасно понимали ограниченность сил и опасность момента.

Георгий Димитров и Васил Коларов на почтовой марке, выпущенной в НРБ в честь 30-летия Сентябрьского восстания. В жизни они избегали фотографироваться вместе.


Отец-основатель БКП 67-летний "дедушка партии" Димитр Благоев, почти отошедший от дел, но глубоко уважаемый, писал не без балканской житейской мудрости: "Болгария - страна преимущественно земледельческая, большинство крестьян - мелкие собственники. В стране крестьянской, мелкособственнической, пролетарская революция невозможна. Для успеха выступления на две трети предстоит рассчитывать на момощь мирового революционного движения, и только на одну треть - на себя". Но сработали безмерная вера болгарских коммунистов в пример Русской революции и классическое для Балкан "юначество" (молодечество, геройство): "Смелым удача помогает!" На заседании ЦК Компартии, затянувшемся в яростных спорах с 5 по 7 августа 1923 г., Коларов и Димитров сумели убедить большинство его членов: курс на вооруженное восстание, революция неизбежна! Старый многоопытный Благоев сказался больным и не голосовал "за политическое и физическое самоубийство партийной молодежи".

Но за планирование восстания уже взялся Военно-технический комитет БКП, составленный из офицеров-коммунистов во главе с майором Костой Янковым, стяжавшим репутацию отчаянного смельчака в штурмовых атаках на Салоникском фронте. Красные офицеры привычно поделили страну на 5 военных округов, однако план представили довольно оригинальный и не лишенный шансов на успех. Выступать в Софии, набитой проправительственными военными и полувоенными формированиями, было безнадежно. Решено было перенести центр революции в Северо-западную Болгарию, район бедных крестьянских хозяйств и гороно-добывающих предприятий, где были сильны позиции левых; а также под боком югославская граница, оттуда можно ждать помощи политэмигрантов, и туда можно отступить. Для первого удара БКП хватало оружия - каждый настоящий "юнак" на Балканах обязательно держит дома "пушку"; болгарские революционеры, даже кто носил юбки, были настоящими юнаками! Затем планировалось поставить себе на службу условия Нейиского договора 1918 г. Разоруженная Болгарская армия сдала накопленные за годы Первой мировой запасы вооружения под контроль Междусоюзнической военной комиссии - значительная часть его еще хранилась в десятках складов по всей территории страны, зачастую без надлежащей охраны. Овладев им, коммунисты планировали в кратчайшие сроки развернуть 20-тысячную народную армию (благо боевой опыт был у большинства мужского населения), с ней пойти на столицу и вздрючить вурдалака Цанкова с царем Борисом завоевать болгарам "светлую и чистую республику".

Ночные атаки, засады и тому подобные партизанские хитрости, на которые болгары большие мастера, широко использовались сентябрьскими повстанцами. И их противниками тоже.


Одновременно Георгий Димитров, используя свое легальное положение в политическом бомонде (официально компартия не была запрещена, его депутатский мандат действовал), быстро сколотил коммунистам сильное лобби, начиная с социалистов и анархистов до ряда высших правительственных чиновников - слова: "С нами Советская Россия" имели магическое действие. "Русские идут", - шепталась светская публика в Софийских ресторанах, и все спешили прилюдно поручкаться с "красным парламентарием" Димитровым. Победа Сентябрьского восстания теоретически была возможна.

В непростой и кровавой истории Болгарии восстания на стадии организации вообще всегда выглядели неплохо. Но когда доходило до практического исполнения - следовала очередная национальная трагедия. В том, что она произошла в сентябре 1923 г. - есть доля вины белогвардейской армии Врангеля.

РУСНАЦИТЕ ИДВАТ (болг.) - РУССКИЕ ИДУТ.

Белая армия генерала П.Н. Врангеля, впрочем, с 21 ноября 1920 г. официально больше не именовалась Русской, хотя в некоторых документах это название проскакивает, по привычке... Но на Сентябрьское восстание в Болгарии пришли именно врангелевцы - подавлять.

После расформирования лагерей в Галлиполи, Чаталдже и на о.Лемнос, в ноябре-декабре 1921 г. сохранившие строй части армии Врангеля были перевезены на территорию Царства Болгария и Королевства Сербов, Хорватов и Словенцев (буд. Югославия). В Болгарии оказались остатки 1-го армейского и Донского корпусов (без одной дивизии каждый) и большинства военно-учебных заведений. Военное руководство осуществляли начштаба Врангеля генерал от кавалерии П.Н. Шатилов и командующий 1-м корпусом генерал от инфантерии А.П. Кутепов, посредником с болгарами выступал белогвардейский дипломатический представитель в стране с 1920 г. А.М. Петряев; сам "черный барон" бывал в Болгарии наездами.

Юнкера Сергиевского артиллерийского училища со своим знаменитым на всю Болгарию оркестром устраиваются на новом месте.


Приютило (с подачи Антанты) белую военную эмиграцию то самое правительство Александра Стамболийского, которое выступало за дружеские отношения с СССР, но "русским изгнанникам не могло отказать". Правовые основы пребывания соединений армии Врангеля в Болгарии были установлены договором "О приеме русских войск в Болгарии".

Документ, в частности, гласил: "Русские части принимаются на территорию Болгарии на содержание, за счет русских средств... могут быть привлекаемы на не опасные для жизни и здоровья людей правительственные работы с оплатой труда по среднерыночной рабочей цене, с выдачей одной половины заработной платы работающим и с зачислением другой половины заработной платы в основной фонд на содержание людей... Русские части не могут принимать никакого участия во внутренних делах страны или в ее внешних недоразумениях, равно как и не могут быть привлекаемы в таких случаях кем бы то ни было".

Казалось бы, живи да работай (цит., впрочем, из красной сказки)!

Врангелевцы, работавшие на рудниках в Пернике, 1924.


Болгары приняли испытавших много невзгод офицеров и солдат в форме, на которую была так похожа болгарская, вполне приветливо, особенно поначалу. Но врангелевцы не преминули окунуться в местную политику с головой, и жители быстро поделились в отношении к ним на белых и красных, совсем как в России. Постепенно нарастала напряженность. Правительство Стамболийского по мере сближения с СССР активно содействовало работе среди белоэмигрантов "Союза возвращения на Родину"; в Софии он был самый крупный и смог репатриировать по состоянию на сентябрь 1923 г. свыше 11 тыс. эмигрантов, в т.ч. более тысячи солдат и казаков. Сотрудничало правительство Болгарии и с советским спецслужбами, которые неоднократно предупреждали его о готовящемся мятеже врангелевских частей в пользу болгарских правых. Разумеется, ОГПУ СССР, как любая разведслужба, преподносило информацию в выгодном ему ключе, мастерски подпускало и "дезу", однако дыма без огня не бывает. Штаб Болгарской армии также был не в восторге от пришествия очередной иностранной армии - весной 1922 г. он насчитал в стране 14 тыс. боеготовых белогвардейцев, хотя реальная цифра была куда ниже, и взял врангелевцев в плотную контрразведывательную разработку.

В итоге высокопоставленны белый "спецслужбист" жандармский полковник П.Т. Самохвалов в начале мая 1923 г. был "заловлен" в Софии с документами, обличающими участие белогвардейцев в антиправительственном заговоре. Сам он заявил, что бумаги подбросили чекисты, и полной ясности по этому вопросу до сих пор нет. Но ясность болгарам не была нужна, был нужен повод. Начштаба Болгарской армии генерал-майор Никола Топалджиков (русский выученик, кстати, и первый среди генералитета сторонник военного сотрудничества с СССР) поднял по тревоге свои жестоко сокращенные Нейиским договором части и обложил врангелевцев в местах их дислокации по всей стране. Несколько генералов, Кутепов и Шатилов включительно, 16 мая были под конвоем выпровожены в Югославию, чтобы обрадовать Врангеля новостью: он теперь для Болгарии persona non grata. Топалджиков пообещал советскому представителю В.Н. Чайкину "лично арестовать барона, если перейдет границу, а беляков самое большее в течении года разогнать по рабочим артелям и корчмам". Для начала белогвардейским частям было предписано сдать оружие... И они послушно "сдали", пользуясь приятельскими отношениями с болгарскими офицерами на местах. Пишет штабс-капитан (производство в эмиграции) М.Д. Каратеев, в Болгарии учившийся в Сергиевском артиллерийском училище: "Начальник тырновского гарнизона предложил нам сдать все имеющееся у нас огнестрельное оружие. Сверх полного комплекта у нас было что-то около тридцати винтовок, которые мы безропотно сдали, прибавив к ним два поломанных пулемета. (...) Мы же, не теряя времени, спрятали под полом нашей казармы остальные триста винтовок, патроны и десять пулеметов... Как мы узнали позже, приблизительно так же прошло "разоружение" наших частей и в других городах Болгарии. В некоторых местах начальники гарнизонов, не сочувствовавшие правительству Стамболийского, сами втихомолку советовали командирам русских частей сдать только то, что похуже, а остальное оружие припрятать" (М.Д. Каратеев-Карачаевский. "Белогвардейцы на Балканах").

Не все болгары были так "прекраснодушны" к врангелевцам. Доходило до открытых стычек, когда с белых офицеров на улицах срывали шашки и погоны с криками: "Убивали своих людей, ждете часа убивать нас!". Еще дальше зашли "оранжевые гвардейцы", левацкие полувоенные формирования премьера Стамболийского. Когда между ними и юнкерами Сергиевского училища вспыхнула бытовая ссора за пользование родничком, они открыли пальбу и убили юнкера Лободу, а юнкера Бехтера тяжело ранили. Разумеется, ненависть "белой кости" к "простонародным братушкам" после этого копилась и множилась.

"Дроздовцы, смирно! Генерал Туркул приехал" (изм. цит.). Севлиево, Болгария.


Когда правительство Стамболийского пало, а прогрессивный начштаба Топалджиков вылетел в запас (в 1925 г. он будет убит праворадикалами), реакция принялась снова заигрывать с белогвардейцами, полагая их вооруженным резервом на случай подавления народного восстания в Болгарии. При условии, что Нейиский договор оставил Болгарии только 20 тыс. действующих войск плюс полицейские формирования, а поддержка лево-революционных сил в бедняцкой стране была очень широка, у вурдалака Цанкова каждый штык был на счету. Высланным белым генералам разрешили вернуться, частям и подразделениям - снова парадировать при оружии.

В близости решающей битвы никто не сомневался.

БОЯТ НАСТАНА (болг.) - И ГРЯНУЛ БОЙ.

Военно-технический комитет болгарской Компартии планировал восстание на конец сентября 1923 г. Правительству было об этом хорошо известно, а коммунистам - известно, что противнику известно. Дело в неповторимой специфике общества небольшой балканской страны и его очаровательных политических традициях.

Пишет протоиерей Йордан Попов, очевидец Сентябрьского восстания, не раз выступавший тогда посредником между враждующими сторонами: "В нашей стране, где в бесстыдной борьбе за власть наверху оказывается то одна, то другая из партий, часто бывает так. Отец семейства отправляет одного сына к демократам или радикалам, другого к националистам, а третьего - к коммунистам, да еще дочь выдаст за стражника (полицейского). Все всё знают о текущей политике в кругу семьи, а кто бы ни победил - при власти окажется свой человечек" (Прот. Йордан Попов. "Спомени за Сепремврийските събития (23.IX.-28.IX.1923 год.), станали в град Фердинанд и околията"). Тут и "брат против брата" в буквальном понимании, и "рука руку моет", все смешалось...

В преддверие решающего столкновения, зная о нем и о противнике, политические силы, оспаривавшие друг у друга власть над Болгарией, приняли превентивные меры. Правые - решительные, коммунисты - бестолковые.

Верные правительству Цанкова военно-полицейские силы 12 апреля провели по всей стране аресты известных коммунистических активистов (напомню: партия была на легальном положении) и схватили более 2 000 человек, потенциально готовых стать авангардом борьбы. В Болгарии было введено военное положение. Среди арестованных оказались большинство красных офицеров, включая майора Косту Янкова (позднее фронтовые товарищи "с той стороны" помогли ему выбраться из застенков - окопное братство еще работало!). Окажись опытные офицеры-коммунисты во главе Сентябрьского восстания, они бы не только командовали куда лучше стихийных и/или партийных вожаков, но многие их вчерашние боевые братья из стана противника посмотрели бы на восстание совсем другими глазами... А так никого профессиональнее пары подпоручиков запаса среди красных бойцов не было.

Полиция ведет схваченных представителей левой интеллигенции, на некоторых - оковы совершенно османского вида. София, 12.09.1923. Фотография с ресурса Изгубената България: http://www.lostbulgaria.com/.


Коммунисты оказались абсолютно не готовы к упреждающему удару реакции и принялись... оправдываться. Георгия Димитрова партия заставила унижаться, опровергнув собственные планы в партийном печатном органе "Работнически вестник" и разогнав коалицию сочувствующих в политических кругах: "Вы не так поняли, господа, мы не будем восставать, мы просто шутили!" Устрашенные руководители партии прятались по глухим селам, драпали за границу, симулировали помутнение рассудка, распускали боевые организации на местах...

Но у рядовых коммунистов и сочувствующих нервы оказались крепче. На репрессии властей они ответили стихийным и преждевременным вооруженным восстанием во многих районах страны. Эти отряды и группы, насчитывавшие от нескольких десятков до нескольких сот бойцов, где-то были быстро разгромлены правительственными войсками, в других местах сумели зацепиться за населенные пункты - но почин был положен, борьба началась. Следуя магии свершившегося факта, Васил Коларов, Георгий Димитров и еще ряд партийных руководителей (кто не сбежал и не "залег на дно") попытались оседлать вырвавшегося из стойла теории коня революции и постановили: общее выступление всех сил, которые еще возможно поднять, начнется 22 сентября. И "помчались гонцы во все концы" (с) поднимать коммунистические ячейки.

22 сентября около 2 000 красных бойцов сосредоточились в горах возле города Фердинанд, молодого районного и промышленного центра, названного так в честь первого новоболгарского царя и расположенного на важном пересечении транспортных путей.

Вид города Фердинанд, 1920-е.


Главную силу повстанцев составляли сочувствующие коммунистам селяки и учащаяся молодежь; болгарский пролетариат был весьма немногочислен и тоже состоял из вчерашних крестьян. Заметна была прослойка профессиональных революционеров, всегда готовых драться за народное счастье, а при случае разжиться военной добычей; в турецкую эпоху таких называли "гайдуками".

На рассвете 23 сентября 1923 г. повстанцы с развернутыми красными и болгарскими знаменами, распевая "Интернационал" и патриотические песни, двумя волнами спустились в Фердинанд. Они быстро сломили эпизодическое сопротивление сторонников правящего режима и полиции, успешно отразили поспешную контратаку ближайшей воинской части и заполнили городские улицы. Кто веселился и отплясывал хоро со здешними девушками, кто разыскивал "контрреволюционеров", а кто и тащил что плохо лежало. Вскоре заработали органы народный власти, включая "холодную" для ее противников. В Фердинанд прибыли Коларов и Димитров с группой сподвижников и перед ликующей толпой провозгласили создание Народно-освободительной повстанческой армии (Народоосвободителна въстаническа армия, НОВА); в честь этого 23 сентября отмечалось в социалистической Болгарии как День армии.

Димитров и Коларов провозглашают Советскую власть в г. Фердинанд, 24.09.1923.


Командующим второпях назначили партийного активиста Христо Михайлова, того самого случайного подпоручика запаса, который мог выиграть с отрядом храбрецов пару боев, но общее руководство не потянул.

Тем не менее, на первых порах возникла иллюзия победы восстания, если не общеболгарского, то регионального масштаба. Следуя примеру Фердинанда, поднялись все окрестности, вспыхивали искры восстаний и в других районах страны. Точное число участников Сентябрьского восстания избегали определять даже болгарские историки социалистического периода, однако оно было вполне сопоставимо с запланированной коммунистами численностью народной армии - тысяч 10-12, вряд ли меньше. Удалось захватить приличное количество оружия, в т.ч. пулеметы, одно или несколько орудий, и развернуть импровизированный бронепоезд - главный пушкарем у красных был очень колоритный персонаж, священник-коммунист "поп Андрей" Иванов, в молодости служивший срочную в артиллерийском полку.

"Поп Андрей" на своем бронепоезде.


Местных успехов коммунисты объективно добились. Мелкие чиновники и госслужащие уже спешили переметнуться на сторону сильного, а некоторые подразделения, в основном полиции и пограничников, сдавались без боя или с имитацией такового для очистки совести.

Однако перед лицом восстания левых сил несимпатичный лидер реакции Цанков доказал наличие у него яиц политической воли удержать власть и командовать. Остальное было делом военных. А военные... военные выполняли приказы!

Поражение Сентябрьского восстания стало чистым проигрышем на поле боя. Опытные кадровые офицеры и дисциплинированные профессиональные солдаты (Болгарская армия после 1919 г. комплектовалась методом вербовки добровольцев) оказались по всем статьям лучше разрозненных крестьян-повстанцев под командой народных вожаков, пусть и с солдатским опытом в анамнезе. Правительственным войскам всегда удавалось обеспечить на направлении главного удара решающее превосходство, если не численное, то тактическое. Они могли проиграть бой местного значения, но всегда выигрывали решающие сражения.

Карта, нарисованная от руки болгарским офицером при подавлении Сентябрьского восстания.


Повстанцы тоже пытались играть в армию, при обороне своего главного оплота Фердинанда они формировали роты и рыли окопы, но это оказалось не более чем любительской попыткой.

МАРКОВЦЫ В ОГНЕ... И НЕ ОНИ ОДНИ.

Но дефицит войск болгарская контрреволюция в сентябре 1923 г. все же явственно ощущала. Компенсировала она его как и кем могла. Например, с согласия Союзнической комиссии (наблюдателей от Антанты за соблюдением условий капитуляции Болгарии) для "поддержания общественного порядка под угрозой коммунистических волнений" из запаса были в кратчайший срок призваны до 3 000 офицеров и унтер-офицеров с боевым опытом и обязательно право-националистических убеждений. Разбавив их вооруженными сторонниками режима из тех же мелкобуржуазных и студенческих кругов, правительство Цанков создало т.н. "шпицкоманды", заслужившие репутацию безжалостных карателей.

Войска, участвовавшие в подавлении Сентябрьского восстания в Болгарии. Немецкие "штальхельмы" М16 болгары получили во время Первой мировой.


Части белогвардейской армии Врангеля, вопреки суждениям некоторых симпатизирующих им современных авторов, сыграли при подавлении Сентябрьского восстания далеко не первую скрипку и даже не вторую. Они всегда выступали не ведущей, а ведомой - обстоятельствами ли, болгарской ли реакцией - силы. Но отчетливо прозвучали в оркестре контрреволюции.

Кадры (вернее, остатки) некогда гордых врангелевских "цветных" и казачьих частей размещались в Болгарии преимущественно совместно с болгарскими гарнизонами, в освободившихся после сокращения вооруженных сил страны казарменных зданиях. Большая часть людей всегда была в отлучке - кто работал у местных, кто просто разочаровался и ушел. "Под ружьем" оставались сравнительно небольшие силы, не более 6 тыс. по всей стране. Когда в сентябре 1923 г. отряды коммунистов нападали на правительственные казармы, белогвардейцы в нескольких эпизодах, что называется, "попали под раздачу" - и, разумеется, дали отпор.

Первым, еще до "официального" объявления восстания, в ночь с 19 на 20 сентября, под горячую руку повстанцам подвернулся штаб Донского корпуса, дислоцированный в гарнизоне Стара Загоры. Рапорт донцов генералу Врангелю дает представление о хаотичном и кровавом бое. "Болгарские коммунисты и крестьянская молодежь из окружающих Старую Загору деревень, общим числом около 600 человек, внезапно атаковали казармы, тюрьму, железнодорожную станцию города и ворвались в него, ведя уличные бои против правительственных сил. Однако вследствие внезапности, около половины четвертого утра коммунисты ворвались в казарму, занимаемую управлением нашей группы, где убили сотника Еланскова, урядника Борохвостова и ранили подхорунжего Усова, старшего урядника Донской офицерской батареи Лощилина и урядника Переца. Наступление это к рассвету было отбито. При нападении коммунисты потеряли 20-25 человек ранеными и убитыми, болгары (войска и полиция) же 11 человек". Умалчивается, что казаки проспали нападение, потеряли оружие, и их, забаррикадировавшихся в одном из помещений, выручили только перешедшие в контратаку правительственные войска.

Казармы в Стара Загоре, современный вид. Ждут реставраторов, надеюсь, не напрасно.


В Нова Загоре, где дислоцировались русское Николаевское инженерное училище и небольшой болгарский гарнизон, в ту же ночь белогвардейские часовые успели поднять тревогу. Атака примерно 700 повстанцев столкнулась с упорным сопротивлением. Призывы коммунистов: "Вы нам не враги, отдайте только оружие!" - не подействовали на вышколенных юнкеров-николаевцев, тем более на белых офицеров, и они смогли продержаться почти целый день. Вспоминает один из повстанческих командиров в том бою Петр Балтаджиев (позднее эмигрировал в СССР и представил Иностранному отделу ОГПУ СССР рапорт о событиях сентября 1923-го): "После обеда, в четыре-пять часов, из Ямбола прибыли пехота правительственных сил и два артиллерийских орудия, три эскадрона белогвардейской кавалерии. Начался жестокой бой". Тут следует оговориться, что у страха глаза велики, даже если это страх коммуниста. В Ямболе действительно стоял Марковский конный дивизион, но его численность не дотягивала тогда и до одного эскадрона. Разве что два других были болгарскими: форму конной полиции цвета "маренго" при фуражках в белых чехлах повстанцы могли принять за марковскую "цветную".

Марковский конный дивизион в пешем строю, Ямбол, 1923.


Сражение у Нова Загоры продолжалось до темноты и закончилось тяжелым поражением красных, которых правительственные силы и белогвардейцы ("переодетые в болгарскую форму" - пишет П.Балтаджиев) "преследовали в ночи словно диких зверей на охоте" и убивали всех пленных, а также заподозренных в помощи коммунистам местных жителей.

А вот в городе Враца команде Марковского полка в составе нескольких десятков человек во главе с капитаном С.Н. Керном не повезло: у них кончились боеприпасы, и пришлось капитулировать на милость повстанцев. Надо отдать должное болгарским коммунистам - они не дали классовой ненависти затмить им разум, никто из примерно 50 сдавшихся им в целом по стране врангелевцев расстрелян не был (якобы одного офицера "комсомольцы" убили в поезде Горна Оряховица - Плевен, но его имя нигде не приводится, и не факт, что он сдавался). По словам самих "белых узников", повстанцы говорили: "Отправим вас к советским товарищам, пусть они решают". Контрнаступление правительственных войск быстро освободило пленных, подразделение Керна протомилось в "мрачном красном зиндане с огромными клопами и докучливыми мышами" не более двух суток.

Этим в основном исчерпываются случаи нападения сентябрьских повстанцев на белогвардейцев. На участие в карательных акциях правящего режима Болгарии врангелевцев "подписал" именно последний по простейшей логике: "Вы белые, а они красные - вперед!!" Барон Врангель НЕ ОТДАВАЛ своим войскам соответствующего приказа. 23 сентября он предписал командующему Донским казачьим корпусом генерал-лейтенанту Ф.Ф. Абрамову "в случае необходимости... взять на себя командование над всеми частями армии" в Болгарии - и только!

Инициативу участия в подавлении восстания проявил в основном Марковский полк под командованием генерал-майора М.А. Пешни. "Болгарское и белогвардейское командование во главе с генералом Пешня решили упредить противника и выслали карательные отряды для устрашения соседних сёл, чтобы исключить их присоединение к восставшим, - пишет известный российский историк участия русских в зарубежных войнах Сергей Балмасов. - В каждый из них обязательно назначались офицеры-марковцы, преимущественно командовавшие пулемётными и артиллерийскими группами" (С.Балмасов. "Русский штык на чужой войне"). Артиллеристов и пулеметчиков у болгар после Первой мировой войны хватало своих, но хорошие военные специалисты никогда лишними не бывают, а среди белогвардейцев было немало превосходных вояк.

Эти демонстративные меры режима возымели успех, который некоторые белогвардейские авторы на преминули приписать себе любимым. "Полковник Капнин свидетельствовал, что достаточно было присутствия в болгарском карательном отряде на северо-западе хотя бы горстки русских, как народная молва раздувала их численность до батальона, а то и до полка, следствием чего являлся отказ целых сёл поддержать восстание" (Там же). Репутация у врангелевцев после их "художеств" в Гражданской войне в России действительно была устрашающая, однако не будет лишним заметить, что К.Л. Капнин, бывший начштаба Корниловской дивизии, не находился в то время в Болгарии. Из-за одних марковских "цветных" фуражек никто из болгарских левых особо не дрожал, а вот если добавить к ним "дружину" (батальон в болгарской военной терминологии) правительственных войск с артиллерией, это уже повод задуматься о целесообразности выступления. Ну и на верных режиму солдат сакраментальная фраза: "Русские с нами!" действовала воодушевляюще.

Единственные самостоятельные белогвардейские подразделения, действовавшие наступательно в сентябре 1923 г. в Болгарии, также были сформированы силами Марковского полка. Две роты под командой генерал-майора А.А. Курбатова (из Донского корпуса) и капитана О.А. Романова участвовали в наступлении правительственных войск на центр восстания г. Фердинанд и, согласно свидетельствам современников, действовали очень дерзко и эффективно. Рота бравого донского генерала Курбатова отметилась и в привычном деле - расстрелах пленных "большевиков" или показавшихся таковыми. В селе Луковица ею было расстреляно 5 человек, а в Церовино - еще 10. Наверно, "их превосходительство" испытал от этого нечто вроде дежа-вю: снова гражданская война, в которой он на сей раз побеждает красных, совершенно фрейдистская история...

Сентябрь 1923-го, Болгария. Крестьяне, заподозренные в помощи повстанцам, идут к месту заключения под охраной солдат в полной боевой форме.


Сколько врангелевцев участвовало в боевых действиях во время Сентябрьского восстания в Болгарии - доподлинно неизвестно, в статистике этих событий вообще очень много неточностей, предположений, "допусков и посадок" и т.п. Скорее всего - не более нескольких сотен. Не исключено, что кое-кто из чинов белой армии, кого эти события застали вне расположения части, мог влиться и в ряды повстанцев. Об этом, во всяком случае, пишет в своих мемуарах болгарский политический деятель кон. ХIX - нач. ХХ вв. Петр Пешев: "Белые русские, переодетые в болгарскую крестьянскую одежду, якобы были замечены в отрядах коммунистов" (П.Пешев. "Историческите събития и деятели...").

ВОСПОМИНАНИЯ МАРКОВЦА О ПОДАВЛЕНИИ ВОССТАНИЯ.

Занимательные записки об участии марковцев в подавлении Сентябрьского восстания на Северо-западе Болгарии оставил видный белоэмигрантский мемуарист и литератор Юрий Александрович Рейнгардт (1897-1976).

Юрий Александрович Рейнгардт в начале пути. Прапорщик военного времени Первой мировой войны.


В то время штабс-капитан Рейнгардт командовал пулеметной командой Марковского полка, приданной одному из болгарских пограничных подразделений, осуществлявшему карательные акции по селам и против отступающих отрядов повстанцев.

Написанные прекрасным литературным языком и в увлекательной манере, воспоминания Ю.А. Рейнгардта свидетельствуют, что молодой марковский офицер отлично осознавал реалии войны и мира в Болгарии и научился понимать характер ее жителей. Среди нарисованных им ярких и противоречивых образов выделяется болгарский капитан Монев, отряду которого были приданы марковцы-пулеметчики. Это типичный офицер - сторонник правореакционного режима своего времени. Лично храбрый и толковый боевой командир, способный мотивировать своих подчиненных на выполнение самого жестокого приказа (другие на Салоникском фронте не выживали!), он при этом коррумпирован до мозга костей. В селе, которое капитан Монев "крышует" и, соответственно, имеет с него материальную мзду, он ведет себя покровительственно и даже добродушно; при этом в "чужом" селе без колебаний расстреливает почти всех схваченных мужчин за помощь коммунистам.

Прочитать очерк Ю.А. Рейнгарта "Добровольческая армия. Болгарская эпопея." можно ЗДЕСЬ.

Капитан Монев (второй справа) в группе болгарских офицеров, награжденных немецкими "Железными крестами" II класса за отличие на Салоникском фронте, 1917.


Выведенный в произведении капитан Васил Монев - историческая фигура, и крайне мрачная. Будучи отважным солдатом-добровольцем в Балканских войнах и первоклассным фронтовым офицером Первой мировой, он впоследствии "творчески" совмещал военную карьеру с карательными операциями реакции и фашизма. В сентябре 1923 г. он во главе гарнизона пограничного участка 2/24 (община Чипровцы) запятнал себя убийством до 100 пленных повстанцев и местных жителей. Хотя тогда у "черного капитана", как прозвали Монева в окрестностях, еще случались великодушные поступки: разгромив повстанческий отряд своего фронтового товарища подпоручика запаса Миладина Кунчева, он удовлетворил его просьбу "стать искупительной жертвой", и отпустил остальных повстанцев через границу (Прот. Йордан Попов. "Спомени за Сепремврийските събития (23.IX.-28.IX.1923 год.), станали в град Фердинанд и околията").

Ко Второй мировой войне В.Монев дослужился до полковника и командовал 25-м пех. Драгоманским полком. В 1941 г. его полк явился основной военной силой подавления Драмского антифашистского восстания на оккупированных Болгарией землях Греции, а потом крайне жестоко действовал против болгарских и югославских партизан в приграничных районах двух стран. Тогда за полковником Моневым числилось еще около 2 000 жертв. После победы национально-освободительного восстания 9.09.1944 в Болгарии и перехода ее на сторону Антигитлеровской коалиции, полковник Монев пытался взбунтовать свой полк, но был арестован, судим и 24 января 1945 г. приговорен к высшей мере народным судом г. Пирот. Согласно местным апокрифам, этот матерый палач, уже стоя под расстрелом, продолжал нецензурно ругать коммунистов и грозить им смертью.

"БЕЛАЯ НОЧЬ" БОЛГАРИИ.

27 сентября 1923 г. после упорной обороны "красная столица" г. Фердинанд пала под натиском правительственных войск, а к началу октября карательные отряды задушили последние очаги сопротивления коммунистов по всей стране. Разбитые отряды повстанцев, группы беженцев и перепуганные одиночки бежали через болгаро-югославскую границу от репрессий победившей реакции. Вожди восстания Коларов и Димитров, а также "командующий" Михайлов оказались в эмиграции. Сентябрьское восстание обернулось сентябрьской катастрофой...

Потери врангелевцев тогда оказались довольно невелики, от 10 до 20 убитых и раненых (снова без конкретики), самая ощутимая из них - генерал-майор А.А. Посохов, который в начале октября 1923 г. был тяжело ранен в Варне в ходе акции возмездия болгарского левого подполья.

Потери повстанцев, коммунистов и сочувствующих, в ходе боев, убийств и казней пленных были подсчитаны с точностью до имени болгарской историографией социалистического периода. Они составили 841 чел. Сколько убитых и раненых было в правительственных войсках, не сообщалось, однако их потери были довольно велики, особенно в офицерском составе. Стрелки-коммунисты в боях старались первыми выбивать офицеров, надеясь, что солдаты после этого отступят или даже разбегутся. Изредка это работало...

Группа повстанцев, приговоренных к смерти после Сентябрьского восстания. Бросаются в глаза не только средневековые оковы, но и то, с каким спокойствием (или фатализмом?) держатся эти люди. Фотография с ресурса Изгубената България: http://www.lostbulgaria.com/.


Больше всего, как всегда, пострадало мирное население. Каратели массами ставили к стенке, вешали или убивали штыками местных жителей, подозреваемых в симпатиях к восстанию - не тех, кто восстал, а кто в их воспаленном воображении мог бы восстать. В отношении женщин, и повстанок, и случайных крестьянок, были допущены самые отвратительные жестокости, которым только могли научить османские башибузуки... В свою очередь, коммунисты отметились в расстрелах заложников из числа "буржуазии и контрреволюционных элементов", под видом которых многие сводили личные счеты; хотя их все равно на несколько порядков меньше, чем погибших от рук реакции. В коммунистический период цифру невинных жертв подавления Сентябрьского восстания определили в 30 000 чел., в современный период скорректировали примерно до 5 000. Для небольшой страны это все равно много!

После трагедии сентября 1923 г. Болгария погрузилась в период разгула правой реакции/военщины и массовых репрессий против всех, считавшихся противниками режима (и множества случайных людей). Пришла пора массовых арестов, заключений без приговора, убийств без суда, десятков тысяч пропавших без вести, путь которых окончился в тайных братских могилах. Эти времена нередко называют "Белой ночью" Болгарии...

Конец ей положили только приход Красной Армии и национально-освободительное восстание 9 сентября 1944 г.

___________________________________________________Михаил Кожемякин.