# Гастон

Аноним Femto

Конечно! Текст очень атмосферный. Я исправил грамматические, пунктуационные ошибки и немного отредактировал стилистически для большей плавности. Основная канва и образы сохранены.


Вот исправленная версия:


Исправленный текст


Шорох в темном помещении с явным запахом подвала и крыс. Что-то с длинными красными ушами шмыгнуло за коробку и скрылось в темноте. Я аккуратно пробрался вслед за стеснительным приятелем. Тот показал свой оскал из-за коробки. Всё же то были не длинные уши, а кровавые рога.


Глаза мои открылись без всяких утренних преград, но разбудило меня не солнце, а шум на кухне и в гостиной. Солнца в этом месте не было давно, чаще его заменяла по ночам луна, освещая снежную пустыню. Сегодня, впрочем, как и всегда, на улице - суровая вьюга, так что и выходить не хочется. Вот действительно погодка, когда и собаку хозяин не выставит за дверь. Но стоит поспешить к погребу, пока всё окончательно не замело, иначе останусь на целый день без пищи и топлива для печи. Не хочется мёрзнуть и пухнуть с голоду.


Слой за слоем, как доспехи, натянул на себя одежду. Старым шарфом укутал шею и нижнюю часть лица. Военные дедовские сапоги плохо грели, но с вязаными носками было сносно. Варежки - обязательный атрибут; перчатки здесь заберут все твои пальцы ради минуты элегантности и моды.

Входная дверь поддалась с трудом. Не успел я выйти, как волна снега ударила мне в лицо. Ресницы покрылись серебристым инеем. Как теплоход со столбом пара за собой, я двигался с лопатой и желанием поскорее это всё закончить - к противодымной двери погреба. Час интенсивной работы - и желаемое уже в руках.

Пока махал лопатой, даже не заметил, что ветер утих. Власть сменилась, и теперь корону взяла сама госпожа тишина. Но среди её владений послышался звук животного брошенного и несчастного. Через сугробы милорд (так меня иногда величали) пробрался к источнику пронзительного звука. Он доносился из дырявого сарая. Отворив дверь, я увидел, как из сооружения вырвалась черная, как смоль, тень. Побег длился недолго: в десяти метрах черный клубок остановился. Присмотревшись, я понял, что передо мной не плод ночи, а черный котёнок. Как он только забрёл сюда? Юноша, присев на колени, протянул руки к поджавшему хвост созданию:

-Ну же, иди сюда.

Котенок не сразу осмелился подойти, но потом всё же осторожно подбежал к спасителю. Милорд поднял черное создание на руки. Как оказалось, он был не так уж и черен. На груди красовалось белое пятно, напоминающее ромб, словно кот носил смокинг. Зелёные глаза пристально смотрели на человека.

На летней веранде Гастон (это имя дал молодой человек котенку за его бойкий взгляд) был накормлен, напоен и одарен лаской. В доме животину не терпели в связи с некоторыми суевериями этого края. Милорд в черном кафтане учебного заведения был приезжим и не осмеливался перечить хозяевам, поэтому юноша лично соорудил жилище на веранде, чтобы его новый друг был в тепле и тишине, подальше от мёрзлых рук зимы.

Когда на небе показалась первая звезда, юный эскулап запер дверь своей комнаты изнутри, дабы никто не смог помешать его шалостям, которые местные жители приняли бы за фокусы или, чего хуже, за колдовство. Сев на край кровати, милорд сделал глоток настойки на травах, от которой приятно пахло хвоей. Ватой он заткнул уши и принял положение лёжа, предварительно раздевшись до исподнего. В своей голове он стал вырисовывать своё тело, начиная с костей. Затем к костям крепил мышцы, заполнял полости органами. Протягивал от конечности к конечности нервы, кровеносные сосуды, лимфатическую систему. Одним из последних этапов было формирование кожи; особенно тщательно он воспроизводил эпидермис, учитывая все особенности своей кожи. В завершение он заполнял тело волосами там, где они должны были быть:

-Я считаю до десяти. По окончании я спущусь ниже...

В голове он заставлял свою проекцию спускаться по сумрачной лестнице куда-то вниз. Куда-то в глубь самого себя. Шаг за шагом он босыми ногами ступал по холодным ступеням. Вслух он вёл отсчёт и приговаривал:

-Всё ниже и ниже, в глубь...

Привычный тон голоса изменился, приобретя нечеловеческое звучание, словно некое дикое животное пыталось говорить. Перед глазами возникло кровавое лицо с рогами. Нечто подобное путешественник видел ранее. Алые губы приподнялись, лицо оголило свои кривые белые клыки, по которым стекала кровь прямо на лицо юного эскулапа. Попытка рассмотреть что-то получше заставила кровавый лик исчезнуть. После - лишь тьма и крепкий сон.

Сон прервался из-за движений по одеялу: что-то кралось от края к центру кровати. Кот лизнул меня в щеку. В дверном проёме стояла хозяйка дома:

-Доброе утречко. Этакие морозы за окном животинка пусть хотя бы днём погреется. Но ночью, чтобы в доме её не было.

Настойчиво, сказала хозяйка, одетая в простую сельскую одежду, поверх которой висел фартук с жирными пятнами.

- Обычай в деревне такой уж: чтобы в доме ночью не было бродяг, животных. Уж тем более не пускать непрошеных гостей. Милорд провёл рукой по черной шерсти: -Хорошо.

Я посмотрел в окно - там ничего нового. Только снег перестал идти. Значит, сегодня можно и поработать. Я работал врачом в этом селе, у меня не было даже собственного здания. Больных приходилось принимать в этом доме или же бегать к самим больным. Этот вариант был куда чаще. Местные жители были небогаты умом, но не все. Большинство тянули до последнего, прежде чем обратиться ко мне. Порой до такой степени, что не могли самостоятельно покинуть постель.

На тумбочке у кровати лежало свежее письмо с именной печатью. Я убрал с себя кота и взял его.

Очередное поучительное письмо от отца. Наверняка пишет, чтобы я прекращал заниматься своими спиритическими сеансами над самим собой. Да, руководство университета от такого не в восторге, поэтому я и оказался в этой глуши. Что-то новое.

В письме отец упрекал сына за то, что тот совсем не уважает его усилий, которые он приложил, чтобы сына не исключили из учебного заведения. Наказание смягчили до ссылки в это место.

Скупой завтрак, пара походов к пациентам через сугробы. Кот тихонько полз по моим следам.

Когда я шёл домой, то обратил внимание на стену около моего окна. Она была покрыта следами когтей крупного животного. В такой-то глуши это неудивительно.

Ночь. Луна наполняла комнату своим светом. Я подготовил всё к очередному сеансу самогипноза. Погружение. В теле ребенка я шагал по холодным ступеням. И опять дома. Пол становился липким, ноги поднимались с трудом. Я покорно ждал чего-то, но рядом слышен был только треск досок и звон стекла. Под покровом тьмы нечто с зелёными глазами набросилось на покорно неподвижное тело. Я не пытался бежать, а просто принял дюжину клыков в свою шею. Лишь тихое чавканье осталось в комнате.

Утром хозяйка обнаружила только окровавленные простыни и больше ничего...