# Корица

Аноним Femto

"Очередное капризное лето в моей недолгой жизни", - размышлял то ли парень, то ли мужчина, попивая растворимый кофе, приправленный щепоткой корицы. Утро встречало солнцем за окнами, детей во дворе ещё не было слышно.

Обувшись и подняв сумку с пола, он отправился по пока ещё пустым улицам к госпиталю, где проходила производственная практика. Главный вход, за ним - спуск в подвал, где располагался гардероб для студентов. За цивилизованной дверью спряталось эхо прошлого столетия. Слабое освещение дополняло атмосферу сырой мрачности этого места: блёклые тона стен, тёмные углы, тугая дверь с надписью "Гардероб". Иногда в соседней двери горел свет, ещё реже по туннелю подвала доносились звуки движущихся каталок. В самом дальнем углу затаилась кучка фекалий, которую обнаружат только через несколько дней; вопрос, кому она принадлежала, так и остался открытым. В самом гардеробе стоял запах пота, к обеду только усиливавшийся, но вот с освещением тут дела обстояли получше.

Гражданская одежда сменилась медицинским "обмундированием": бирюзовые медицинские штаны, купленные в первом же магазине за пару дней до практики, заношенный белый халат и чёрные кроксы. Образ типичного студента. Иногда для разнообразия он закатывал рукава халата повыше, оголяя свои худощавые жилистые руки в царапинах, мозолях и ссадинах. Чёрные волосы кое-где выглядывали из-под белой шапочки, а такие же чёрные глаза, напоминающие пару пуговиц, смотрели куда-то сквозь идущих навстречу людей. Щетина, отросшая за ночь, добавляла виду некоторой неряшливости.

Несколько часов ожидания очередных заданий на посту отделения сосудистой хирургии. Измерение давления, изготовление важного ресурса процедурного кабинета - ватных шариков. От ваты хотелось чихать: она забилась даже в нос и назойливо его щекотала.

- Нужно двое для транспортировки пациента в перевязочную!

Понимая, что желающих особо нет, он поднялся сам, прихватив с собой сидящего рядом такого же студентика.

В палате кровать только что поступившего в отделение пациента окружили родственники. Черноголовый с лёгкостью просочился сквозь них. Зажим с колёсика кровати убран, и через пару манипуляций пациента уже выкатили в коридор.

Только там парень заметил, кого они везут. Это был дедуля 1945 года рождения, который недавно поступил сюда и уже успел наделать дел: пытался стянуть с себя подгузник и срывал всё, что создавало хоть малейший дискомфорт. Он делал это без ярости, спокойно и, скорее всего, неосознанно - словно просто пытался освободиться.

Лишь после этого в глаза бросился неважный вид пациента: отсутствие правой ноги на уровне середины бедра, левая - в компрессионном чулке. На руках цвели гематомы, а в глазах словно уже не осталось личности.

Они расположили его в перевязочной. Сёстры разрешили подождать и посмотреть саму процедуру. По трубке в мочеприёмник скатывались красноватые капли. На самом члене тоже было немного крови. Сняв старые повязки, медсёстры оголили бесчисленные швы на теле старца. От эпигастрального угла и чуть ли не до самого паха тянулась полоса свежих нитей. В некоторых местах виднелась ещё пара таких же полос, но меньшего размера. Машинально старик пытался почесать эти места, но его руки пришлось придержать. Студенту показалось, что сквозь невнятное бурчание старик послал медсестру куда подальше.

После перевязки они отвезли его обратно в палату. Женщина лет сорока что-то спросила у практикантов, но парень лишь машинально указал ей на пост медсестёр, так как сам был тут первый день - ровно как и этот пациент.

Когда задание было окончено, оказалось, что все остальные практиканты уже ушли из отделения и разбрелись по домам.

Свежесть летнего утра уже давно уступила место дневной духоте. Пара заношенных кед щеголяла по дорожке, лежащей через хвойный лесок. На пути юношам встретилась цыганка с ребёнком. Одета она была вполне обычно, но свой народный задор она успешно сохранила. После того как цыганка спросила дорогу до нужного ей места, она предложила погадать обоим студентам. Само собой, в ход пошли уловки, лестные слова, но не каждому будет лестен вопрос: "Нет ли у тебя в роду цыган?" Данный вопрос был адресован нашему герою.

- Ну ладно, побегу, дорогие мои. А то сейчас дождь пойдёт!

Поспешно пряча в карман купюру, цыганка скрылась по тропинке в другую сторону. Они прошли ещё метров пять, и вправду пошёл дождь. Ливень, пробирающий до костей, не жалея, хлестал прямо по лицу. Оставалось только идти вперёд мокрому и холодному.

Уже в своих стенах чёрные глаза смотрели в окно на противоположной стене. Словно вот он, путь, открывается перед ним, и даже солнце швыряет свои лучи. Но куда? Куда это всё приведёт?

Он допил какую-то бурду из кружки, состоящую из воды, льда, ложки мёда и немного корицы, и медленно подошёл к окну, уставившись куда-то вдаль.