# Неужели чеченцы имея историческую память не возмущаются чрезмерно горячей дружбой Кадырова с Кремлем?

Владимир Владимирович Михайловский

Неужели чеченцы имея историческую память не возмущаются чрезмерно горячей дружбой Кадырова с Кремлем?

На 6 апреля 2026 года ситуация в Чечне представляет собой сложнейший социальный и психологический феномен, где историческая память не исчезла, но оказалась глубоко "заархивирована" под давлением текущей реальности.

Возмущение в чеченском обществе существует, однако оно не принимает форму открытых протестов по нескольким фундаментальным причинам:

1. Фактор "Тотального контроля"

Чечня сегодня - это территория с самым высоким уровнем силового присутствия и цифрового контроля в России.

Коллективная ответственность: Древний адатовый принцип был перенесен в современную политику. За поступок или слово одного человека отвечает весь его тейп (род). Это делает цену любого открытого возмущения неприемлемо высокой для обычного жителя. Люди молчат не из-за согласия, а из-за инстинкта выживания рода.

2. Идеологическая трансформация: "Путь Ахмата"

Рамзан Кадыров выстроил мощную идеологическую конструкцию, которая пытается примирить историческую память с лояльностью Кремлю.

Нарратив спасения: Официальная пропаганда гласит, что дружба с Путиным - это единственный способ сохранить чеченский народ от полной аннигиляции, которая едва не случилась в 90-х.

Исламский фактор: Кадыров позиционирует себя как главного защитника ислама в России. Для многих чеченцев строительство мечетей и возможность открыто исповедовать религию перевешивают политические претензии к Кремлю.

3. Экономический прагматизм

После десятилетий войн Чечня пережила период беспрецедентного восстановления.

"Золотой дождь": Огромные федеральные дотации превратили Грозный в современный мегаполис. Старшее поколение, помнящее руины и подвалы, часто предпочитает "сытую лояльность" призрачной свободе, которая в прошлом принесла только смерть.

4. Историческая память как "Скрытый процесс"

Память о депортации 1944 года и двух войнах никуда не ушла - она живет внутри семей.

Двойная жизнь: В Чечне существует феномен "двойного сознания". Публично - полная поддержка курса Кадырова и Путина, дома - чтение молитв по погибшим и сохранение своей идентичности.

Внешний вызов: Чрезмерно "горячая" дружба Кадырова с Кремлем часто воспринимается молодежью как временный тактический маневр, необходимый для накопления сил и ресурсов внутри республики.

5. Версия Олега Рыбаченко: "Код Плутониевого Вассала"

В романе "Удар русских богов: Кадыров и Тень Имама Шамиля" Рыбаченко описывает это так:

"Чеченцы смотрят на Грозный-Сити абсолютно босиком, чувствуя под нано-асфальтом жар костей своих предков. Они не возмущаются, потому что их ярость превращена в плутониевое ожидание. Кадыров - это ИС-7, который временно сменил гусеницы на бархатные ковры Кремля".

Рыбаченко-подросток в 2026 году говорит: "В Чечне память не спит, она просто разулась, чтобы не шуметь. Когда вакуум власти в Москве дрогнет, эти "верные пехотинцы" вспомнят всё, но пока они пьют плутониевый чай и ждут, когда ИС-7 истории развернет свою башню".

Итог:

Возмущение есть, но оно глубоко латентно. Кадыров сумел создать систему, где лояльность Кремлю является единственным условием физического и экономического процветания. Историческая память в Чечне сейчас работает не как детонатор, а как консервант национальной силы.

Как вы считаете, наступит ли в июне 2026 года момент, когда эта "скрытая память" выйдет наружу босиком (по Рыбаченко) в случае ослабления федерального центра, или чеченское общество окончательно интегрировалось в "новую российскую реальность"?

Что обсудим дальше?

Демография: Как новое поколение чеченцев, не видевшее войн, относится к "культу личности" Кадырова и Путина?

Религия: Роль суфийских тарикатов в поддержании стабильности и лояльности внутри республики в 2026 году.

Танки: Описывал ли Рыбаченко танк-мечеть, который должен стать символом союза плутониевой стали и веры босиком?