# Песнь Осколков Души

Георгий Олегович Миловский

Миловский Георгий Олегович

Песнь Осколков Души

Origin: http://samlib.ru/m/milowskij_g_o/beta-10.shtml

Создан: 03/09/2026, изменен: 03/09/2026, 135k

Повесть: Приключения

_______________________________ _____________________________________

ПЕСНЬ ОСКОЛКОВ ДУШИ

Под авторством

Georg

Комментарий автора

Данное произведение всё ещё дорабатывается, это связано с тем, что мне представляется сложным быстро и грамотно запечатлеть и связать мимолётные идеи, а также я хочу, чтобы кто-то продолжил писать и распространять их, если со мной что-то случится.

Касаемо того, что подтолкнуло меня к написанию сея чуда, то предлагаю начать с истории. Сначала я долгое время писал фанфик по Звёздным войнам, который плавно перетёк в самостоятельное произведение с вайбами Вархамера 40к. Когда же я познакомился со вселенной Киберпанк 2077, через аниме Эджраннерс и одноименной игре, то стал писать фанфик уже по данной вселенной, но он уже не перерос во что-то самостоятельное. И наконец после просмотра Евангелиона, именно сериала 1995 года, фильма-концовки 1997 года и ребилдов 2007-2021 годов, я вдохновился на написание данного чуда. Но идеи из ранее просмотренного и написанного не пропали даром, ведь я тоже попытался их перенести сюда.

Что я вижу в своём произведении и какой смысл закладываю в него? Лично я вижу в нём переосмысление всего просмотренного и пережитого мною ранее во что-то большее, чем просто впечатления.

Благодарность авторам идей

• Хидэаки Анно Еванглелион;

• Масамунэ Сиро Призрак в доспехах;

• Майк Пондсмит Киберпанк 2077;

• Джордж Лукас Звёздные войны;

• Максим Кувшинов Сожитель.

Благодарность авторам музыки, под

чьи саундреки писалось произведение

• Auritni;

• Blueberry;

• BloodHunt;

• с512;

• Crypt Voice;

• EchoVoid;

• Frequency;

• Gothboy;

• SkyCan;

• semiquaver;

• Narvent;

• Navjaxx;

• VQL;

• VXLLAIN;

• MTLTM;

• Xalv.

ДИСКЛЕЙМЕР

Данное произведение содержит сцены эротического и/или иного откровенного характера, а также может включать упоминание тем, не предназначенных для несовершеннолетних читателей.

Возрастное ограничение: 18+

Книга предназначена исключительно для взрослой аудитории. Если вам не исполнилось восемнадцати лет, пожалуйста, закройте эту книгу и отложите её до достижения совершеннолетия.

Все персонажи, события, диалоги, организации и места действия, описанные в данном романе, являются плодом авторского воображения. Любые совпадения с реально существующими или когда-либо существовавшими людьми, их именами, биографиями, а также с реальными событиями, организациями или населёнными пунктами случайны и непреднамеренны.

Автор и издатель не несут ответственности за любые интерпретации текста читателем. Мнения, взгляды и поступки персонажей отражают исключительно художественный замысел и не являются позицией автора.

ГЛАВА I: РАЗВИТИЕ

2012 - 2021 года.

Сцена 1: Войнушка.

15 июля 2012 года, первая половина дня, солнечно, детская площадка.

Двое мальчишек лет 6 увлечённо играют. Они активно бегают по горке с палками и стреляют из них друг в друга, имитируя звуки выстрелов и комментируя происходящее:

• Тыщ, тыщ! Андрей, я попал в тебя!

Андрей:

• А вот и нет, у меня бронежилет!

Они прячутся за опорами, которые держат крышу горки, и никак не могут попасть друг в друга из-за укрытий. Это вынуждает Андрея достать из кармана джинс заранее подобранный каштан и бросить его в сторону противника с криком:

• Эрик, лови гранату!

Каштан с характерным стуком ударятся об деревянным пол горки, падая рядом с Эриком и вскоре тот наигранно падает с криками боли:

• Ааа!

Всё это время, издалека и сидя на лавочке, за ними наблюдают их родители, а именно мама Эрика и бабушка Андрея.

Сцена 2: По пути домой.

15 июля 2012 года, вторая половина дня, переменная облачность, пешеходная зона улицы.

Мальчики весело идут впереди родителей и что-то бурно обсуждают. Внезапное их внимание привлекает громкая музыка из машины на противоположной стороне дороги, водитель которой начинает играть подвеской. Это забавляет впечатлительных ребят, которые начинают громко и заливисто смеяться. Но их заставляет утихнуть медленно начинающийся дождь и мама Эрика, которая предложила:

• Вам далеко до дома, поэтому давайте пойдём пить чай к нам домой, заодно переждёте дождь.

Андрей:

• Ура, в гости!

Так все быстрым шагом, в попытках не успеть промокнуть под начинающимися осадками, направились домой к родителям Эрика.

Сцена 3: В ожидании окончания дождя.

15 июля 2012 года, вечер, дождь, квартира Эрика.

Пока родители мальчиков на кухне пьют чай и что-то обсуждают, Андрей и Эрик сидят на подоконнике в комнате последнего, молчаливо глядя в окно, за которым идёт вечерний монотонный дождь. Тишину прерывает Эрик:

• Дождь до сих пор поливает, походу тебе придётся у меня ночевать

Андрей:

• Ночёвка! Круто!

В этот момент в комнату заходит бабушка и говорит:

• Андрей, собирайся, нам дали зонт, пойдём под ним домой.

Андрей поворачивается недовольно:

• Ну ба! Мы хотели на ночёвку!

Бабушка Андрея стала более настойчивее:

• Нет, давай прощайся с Эриком, а то тебя уже мама заждалась.

Андрей расстроенно попрощался с другом:

• Пока

С этими словами он вышел вместе с бабушкой из комнаты, пока Эрик также с горечью смотрел вслед, но в тоже время он был рад, что они так долго и всего смогли побыть вместе.

Сцена 4: Крах дружбы детства.

12 декабря 2018 года, утро, солнечно, первый этаж школы.

Эрик как обычно приходит в школу, проходит по коридору прямо к гардеробу напротив лестницы, где его класс оставляет одежду, и в этот момент он слышит знакомый смешок. Поворачиваясь в его сторону, он видит как Андрей стоит около лестницы, смотрит в сторону пришедшего друга детства и еле сдерживает смех, глубоко засунув руки в карманы. В это время поодаль от него стоит его компания, которая с лёгкой улыбкой наблюдает за происходящим. Эрик сжал кулаки, в горле встал ком, но он не заплакал, а лишь спросил:

• Ты опять за своё?

С этих слов Андрея прорвало, как и его компанию. На это Эрик тяжело вздохнул и прошёл в гардероб.

Сцена 5: Память о старом.

12 декабря 2018 года, день, солнечно, третий этаж школы.

Идёт урок английского, на котором класс смотрит сериал об аргентинце переехавшем в Лондон на соответствующем языке. Эрик пытается сконцентрироваться на иностранной речи, пытаясь понять её, что даётся ему сложно. Тогда он берёт подсказки из визуальной информации, но и это не помогает ему, ведь этому мешают смешки с задних парт. Снова ком встают поперёк горла, но вновь мальчик не подает вида. Вскоре звенит звонок на перемену и большая часть учеников быстро собирается и выходит из класса. Эрик это делает чуть дольше, как и компания Андрея, включая их главу, судя по всему специально. Когда первый был готов, он не прошёл мимо друга детства, а остановился около него со словами:

• Слушай, ты же помнишь, что у меня сегодня день рождения?

Эрик рассчитывал, что буллинг прекратится хотя бы на день его рождения. На его же слова все застыли, смотря на Андрея, в ожидании его реакции, которая появилась после небольшой паузы:

• Ах да, день рождения

Эрик:

• Да, я принёс конфеты, поможешь мне с ними?

Андрей:

• Ну да, помогу

Эрик:

• Вот и хорошо.

С этими словами Эрик покинул кабинет.

Сцена 6.

Зима 2018 года.

Эрик пытается решить вопрос самостоятельно и замечает, что совместное времяпрепровождение с Андреем и его компанией минимизируют биллинг, и особенно, когда они только вдвоём. Это был способ привлечь внимание, вовлечь в компанию со стороны друга детства? Это решает использовать ГГ в свою пользу, как вынужденную защиту, благодаря чему его отношение с обидчиками относительно стабилизируются.

Сцены 7-9.

2018 год.

Дружба Эрика с плохой компанией проходит в виде прогулок по заброшенным местам, мелкого хулиганства, к примеру, бросание снежков в витрины магазинов и машины, стучание в двери, звонки в домофоны, срывами уроков, салками в коридорах школы. Всё это происходит вместо прилежной учёбы, соблюдения минимальных обязанностей, моральных правил и выполнения Д/З. Он понимает, что действия его и компании плохи, но тот продолжает это делать, ведь не хочет возобновления насмешек в прежнем количестве.

Сцены 10-12.

2019 год.

Вскоре Эрика настигают последствия дружбы с плохой компанией: ухудшаются оценки и отношения с родителями, учителями и остальными одноклассниками. Попытка иметь хорошие отношения со всеми приводит к Эрика к ситуации, когда к нему неплохо относится лишь Андрей и его компания, и то весьма условно.

Не найдя правильного выхода из ситуации, ГГ замыкается, минимизирует социальные контакты, уходит в себя, в фантазии и книги, на уроках становится пассивным, хотя раньше он активно что-то предпринимал, общался с сверстниками. Поскольку контакты с ЛД и его компанией были практически полностью прекращены, буллинг возобновляется.

Сцены 13-16.

2019 год.

На данном этапе Эрик задумывается:

- Если этот мир меня не любит и я ему не интересен, то может стоит мне создать свой?

Это подталкивает его активно изучать программирование. Вскоре это даёт плоды в виде онлайн песочницы в средневековым фэнтези сеттинге, что символизирует создание им некого укромного, безопасного и подходящего для него места.

Сцены 17-19.

2020 год.

Наступает определённый кризис школы и класса, как и у Эрика: из школы уходит директор, здание школы закрывают на ремонт, обучающихся и персонал переводят в другие здания других школ, а из класса в другие образовательные учреждения начинают переводится одноклассники Эрика, так как они и их родители не видят в столь ущербных, как те выражались, условиях перспектив для дальнейшего обучения.

Сцена 20.

Лето 2021 года.

Эрик на пляже помогает друзьям помладше строить из песка, камней и палок город. В этот момент он поднимает взгляд на море и видит, как из воды выныривает блондинка с каре голубыми глазами и в красном купальнике. Ранее её молодой человек не видел. Вскоре она заметила на себе взгляд молодого человека и стала смотреть на него в ответ. Заслушавшись, Эрик смущённо отводит взгляд и продолжает строить как ни в чём не бывало. Подняв повторно взгляд, он замечает прямо перед собой незнакомку, на которую пялился пару мгновений назад. Та представляется:

• Привет, меня зовут Вера.

Молодой человек:

• Привет, меня Эрик.

Вера:

• Крутой город получается. А почему вы решили его обнести стеной?

Эрик:

• Потому что внешний мир опасен: сильные волны могут размыть город, а люди и животные растоптать.

Вера:

• Значит вы очень цените свой труд. Тогда могу ли я помочь тебе и твоим друзьям?

Эрик:

• Да, конечно.

Так они знакомятся и постепенно начинают дружить.

Сцена 21.

Лето 2021 года.

Эрик и Вера вновь встречаются на том же месте.

Сцена 22: Второе место встречи.

Лето 2021 года.

Эрик и Вера приходят в кафе, где садятся на веранду заросшую красными розами. Данное кафе становится для очередным местом встречи.

Сцена 23: Другие интересы.

Лето 2021 года.

Вскоре Эрик и Вера отстраняются от постройки города, уходя от друзей в укромное место на конец пирса. Там они подолгу разговаривают, наслаждаясь свежим морским воздухом, шумом прибоя и местными пейзажами. Но возвращаясь обратно на берег старший из друзей высказывает своё недовольство, мол Эрик и Вера совсем позабыли про остальных, сосредоточились на себе. После он уходит, оставляю их в недоумении и с мыслями, что это была ревность.

Сцена 24: Уверенность в своих действиях.

Лето 2021 года.

Эрик моется в душе и размышляет о своих отношениях в Верой:

• Она мне нравится, ведь она идеально во всём: и внешне, и внутренне. Она идеал всей моей жизни и я люблю её, в чём я не сомневаюсь. Исходя из всего этого мне стоит признаться ей в любви и заодно сделать это как-то оригинально.

Сцена 25: Te amo.

Лето 2021 года.

Конец пирса. Здесь тишина нарушается лишь лёгким плеском разбивающихся об бетон небольших волн, которые переливается в закатных оранжево-золотистых блёстках. Они освещают лица двоих, Эрика и Вера. Оба молчат, наслаждаясь моментом, пока Эрик не встаёт со словами:

• Прости, я что-то засиделся, мне уже надо идти, но перед этим спрошу тебя, как переводится с латыни Te amo?

Вера:

• Te amo Звучит красиво, но я без понятия, как это переводится.

Эрик:

• Я люблю тебя.

Вера:

• Ты ведь не просто так спросил меня это Значит это признание в любви?

Эрик немного застеснялся:

• Да Верно.

Уголки губ девушки чуть приподнялись вместе с её носительницей и та ответила:

• Боюсь, ты не в моём вкусе.

Эрик:

• Да? Ладно, неудачный момент я подобрал, но сейчас мне правда пора.

Молодой человек разворачивается и идёт прочь прямо по пирсу к берегу, но его быстро окликает Вера:

• Эрик, постой.

Он останавливается, но не оборачивается и молчит, ожидая продолжения её слов, которые вскоре звучат:

• Мы можем остаться друзьями, ведь ты мне, как друг, небезразличен и даже больше Я испытываю к тебе симпатию.

Эрик думает над услышанным, чувствуя одновременно и успокоение с надеждой, и ещё большую боль. Поразмыслив он отвечает холодно:

• Хорошо.

И сразу же уходит. Больше его никто не окрикивал.

Сцена 26: Расставание.

Лето 2021 года.

Небо закутано серыми тучами. Эрик грустно сидит на бревне и смотрит на шторм, который своими тяжёлыми большими грязными мутными волнами с лёгкостью подымает аналогичные куски дерева и разбивает их об смерть песка, гальки и камней, чтобы потом выплюнуть эту труху на идеальный отшлифованный песчаный берег. Неожиданно рядом с молодым человеком кто-то садится. Переведя взгляд вбок, он видит Вера, которая также с грустным взглядом смотрит на разбушевавшуюся природу. После недолгой паузы девушка говорит:

• Нашего города теперь нет.

Эрик окидывает окрестности взглядом, чтобы лишний раз удостовериться в том, что сказала Вера, и переводит его обратно на девушку со словами:

• К большому сожалению, это так. Даже намёка на него не осталось.

Резко белоснежный лик Вера и её алые глаза встречаются с взглядом молодого человека и она переводит тему разговора:

• Извини, что всё так вышло. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело принять мои слова, но ведь я не единственная такая, ты ещё обязательно найдёшь ту самую.

Эрик:

• Ту самую? Боюсь, что не найду, ты одна такая.

Вера:

• Я всего лишь хочу, чтобы ты был счастлив, но и следующая новость тебя тоже не обрадует Вообщем, мне сегодня нужно уезжать. С тобой, честно, был так хорошо, что я совсем об этом позабыла.

Молодой человек внезапно для девушки обнимает её, при этом говоря:

• Если тебе со мной так хорошо, то почему ты меня не любишь?

Они чувствуют нежное соприкосновение двух своих тёплых тел, обдуваемых свежим морским бризом. В этой обстановке Вера стеснённо отвечает:

• Я чувствую к тебе что угодно из положительных чувств, но не любовь. Я честна с тобой, как и собой, и не могу обмануть своё сердце.

Эрик:

• В таком случае прости меня. Просто я не хочу, чтобы всё так печально закончилось.

Оба продолжают и дальше сидеть на бревне обнявшись на прощание, пока вода, в качестве остатков штормовых волн, то прибывала, то убывала им по-щиколотку. Вскоре молодого человека покинет девушка, но он не останется один, ведь у него всё также есть друзя, хоть с ними Эрик и не будет испытывать прежнего веселья.

Сцена 27: Это не конец.

Лето 2021 года.

Тучи расступились и обнажили закатное солнце, которые освещало оранжевым явно заброшенную трамвайную остановку, где сидел Эрик. Но окружающие красоту его сейчас не интересовали, он был погружён в свои мысли на счёт последних событий и свои чувств к Вере:

• Я может не идеальный человек, но почему она мне отказала? Потому что я ей не нравлюсь? Но в чём именно? Вроде я её понимаю, а вроде и нет. Проще покончить с собой, чем разобраться в этом вопросе. Да так явно будет лучше, всё равно я такую как она уже не найду.

Раздаётся сигнал трамвая, стук колёс об стыки ржавых рельс, торможение и уже перед молодым человеком стоял старый, но хорошо ухоженный, советский трамвай. Двери открылись автоматически и со стороны кабины водителя вышел пожилой коренастый мужчина в чёрных штанах, в аналогичного цвета кепке и лакированных туфлях и в белой рубашке без рукавов, словно на праздник, а во рту сильно дымящая папироска. Эрик приподнялся от неожиданности и присмотревшись узнал своего деда со стороны отца:

• Дед, это ты?

Старик остановился и кивнул в ответ, также узнав в Эрике родственную душу, после чего сказал:

• Ну а кто же ещё, хах. Ладно, давай садись уже.

Дед Эрика зашёл обратно в трамвай, а его внук последовал за ним только после небольшой паузу. Зайдя вовнутрь молодого человека окутал запах дедушкиных папирос и чего-то старого, но не бесполезного, смешанного с свежим воздухом с улицы, проникающим сквозь открытые окна, это запах трамвая. Дедушка сел за водительское сиденье, Эрик рядом, и вскоре транспорт тронулся. Пожилой мужчина всё ещё был с папиросой, но курил её в окно, дабы молодой человек не задохнулся от этого едкого дыма, который ему самому, судя по всему, был не по чём. Снова повисла тишина, перебиваемая трением колёс об рельсы, рогов об контактную сеть и шелестом растущей вдоль путей листвы об корпус трамвая. Наконец Эрик перебивает:

• Я удивлён, что ты здесь до сих пор работаешь и всё это как-то ещё функционирует.

Дедушка парировал, не отвлекаясь от дороги:

• Хах, пока жив я, этот трамвай не отстанет от графика ни на минуту!

Эрик:

• А почему ты не бросил?

Дедушка немного задумался, но ответил:

• Понимаешь, мне особо нечего делать, а людям хочется помочь, потому их бесплатно развожу, хоть и пассажиров немного.

Эрик:

• Это получается твой смысл жизни?

Дедушка:

• Развозить людей бесплатно нет, это лишь часть моего общего пути под названием Помощь людям. Я же, по мимо этого, также помогаю тяжести носить, кому-то что-то починить, поговорить, привезти, передать и так далее данный путь сочетает все эти вещи, каждая из них важна, но не является главной.

Слова дедушки заставили Эрика задуматься о том, что он может получить ответ на свой вопрос, потому решил невзначай спросить:

• А что ты делал, когда у тебя не получалось?

Дедушка:

• Пробовал снова, но уже по другому и на основе своих и чужих ошибок. Было сложно, но сейчас, как видишь, я многого достиг в помощи людям, хотя это ещё далеко не конец.

Эрик:

• Значит просто не надо останавливаться.

Дедушка:

• Верно, но и не долбиться в одни и те же ворота, если результат и так ясен.

Эрик:

• Но ты сожалел о своих неудачах? Что потратил часть своей жизни впустую?

Дедушка:

• Было у меня по молодости, но со временем понял, что горем это явно не изменишь, только учётом пережитого для успеха в будущем.

Он стряхнул пепел с сигары рядом с собой в обычное ведро, в котором обычно носят воду или молоко, отчего сигара немного уменьшилась в своей длине, а затем продолжил:

• Конечно нельзя всё время думать о будущем, надо жить и в настоящем тоже, ведь то далёкое и прекрасное может сто раз поменяться. К тому же, никто не знает своего часа и тогда не времени планировать не останется, да и незачем будет.

Дедушка потушил недокуренную сигару и кинул её в ведро, словно этим визуализируя сказанное.

• Вообщем, надо балансировать между прошлым, настоящим и будущим. Сложно, но возможно.

Эрик:

• Я тебя понял, дедушка.

ГЛАВА II: ЗАЧАТИЕ

2021 - 2022 года.

Сцена 1: Тень.

Эрик вернулся в город в конце июля, когда море уже успело отболеть в нём до состояния тупой, ровной пустоты. Дома его никто особо не ждал: отец жил между своим кабинетом и работой, а мать между бытовой и также работой, разговор же с ними обоими сводился к перечислению того, что нужно купить к сентябрю. Поэтому уже на третий день он собрал сумку и уехал к деду Виктору, на другой конец города, в старую квартиру с высокими потолками, где пахло книгами, пылью и остывшим чаем. Раньше здесь всегда было шумно. Дед разговаривал сам с собой, ронял на кухне крышки, ругался на новости, рисовал прямо на скатерти шариковой ручкой какие-то схемы, а потом с гордостью показывал их внуку, как будто тот мог что-то понять. Эрик и не понимал, но слушал, потому что дед в эти минуты становился похож на мальчишку, которому наконец разрешили говорить. Теперь в квартире стояла тишина. Виктор сидел в кресле у окна, спиной к комнате, и смотрел во двор. Перед ним на подоконнике остывала кружка. Судя по плёнке на поверхности, стояла она там давно. Когда Эрик стоял на пороге, то сказал:

• Дед, я приехал.

И сам поморщился от того, как глупо это прозвучало. Виктор же, не оборачиваясь, отозвался:

• Слышу. Ключи на тумбочке. Тапки где всегда.

И всё. Первые два дня Эрик списывал это на возраст, на давление, на жару, которая в июле держала город как в закрытой кастрюле. Но дед не жаловался ни на давление, ни на жару. Он вообще ни на что не жаловался, и именно это было странно. Он перестал говорить о работе. Раньше не было ужина, за которым он не помянул бы недобрым словом какого-нибудь снабженца, не посетовал бы на криворуких сборщиков или не начал бы, размахивая вилкой, объяснять, почему всё опять сдвинулось на квартал. Теперь на вопрос как на работе он отвечал нормально и тянулся за солью. Эрик знал это состояние с изнанки. Он сам последние три года отвечал нормально на вопросы о школе.

Сцена 2: Намёки.

Прорвалось всё на четвёртый вечер, из-за ерунды. По телевизору шёл сюжет про какой-то очередной сервис, который теперь всё делает сам: пишет тексты, рисует картинки, отвечает голосом приятной девушки. Ведущий говорил бодро, с той специальной интонацией, какой говорят о неизбежном будущем. Виктор вдруг швырнул пульт на диван не сильно, но так, что тот подпрыгнул. Дедушка раздражённо сказал в пространство:

• Сорок лет коту под хвост

Эрик замер с чашкой в руке.

• Дед?

Виктор чуть успокоился и ответил:

• Ничего. Не обращай внимания.

Он встал, ушёл на кухню и включил там воду громко, надолго, чтобы не было слышно, есть ли в комнате кто-нибудь ещё. Эрик не пошёл за ним. Он слишком хорошо знал, каково это, когда за тобой идут в тот момент, когда ты не хочешь, чтобы шли.

Сцена 3: Причина.

Эрик дождался следующего дня. Разговор случился на кухне, около полудня, когда солнце било в окно так, что приходилось щуриться. Эрик поставил перед дедом чай и сел напротив со словами:

• Расскажи, что там у тебя на работе. По-настоящему.

Виктор долго молчал, поворачивая кружку за ручку, пока та не сделала полный оборот, после чего наконец проронил:

• А тебе зачем?

Эрик:

• Мне интересно.

Виктор:

• Тебе не интересно. Тебе меня жалко.

Эрик согласился:

• И это тоже, но интересно тоже.

Дед хмыкнул, впервые за неделю на его лице появилось что-то живое, и начал говорить. Он говорил медленно, останавливаясь, перескакивая с середины на начало и обратно, и Эрик впервые в жизни услышал историю деда целиком, а не кусками, вытащенными к слову:

• Я пришёл в тему ещё молодым специалистом, в семьдесят третьем, когда всё это называлось иначе и считалось скорее математической забавой, чем инженерией. У меня была команда и подвал с плохой вентиляцией, и у них у всех было ощущение, что они первые. Это ощущение продержалось лет двадцать. Потом были девяностые, когда финансирование обрезали до нуля и половина команды разъехалась кто куда, а я остался не из героизма, а потому что не умел ничего другого и не хотел уметь. Потом пришли нулевые, деньги вернулись, тема стала модной, лабораторию переименовали, подчинили новой структуре, структуру купила частная компания, компанию купила компания побольше, ты её знаешь, её руководит твой отец.

Пауза, потом Виктор продолжает без улыбки:

• Смешно. Я всю жизнь подчинялся людям, которых не выбирал, а последние девять лет подчиняюсь мужу собственной дочери. За все эти годы у направления был один-единственный результат. Прототип. Мощность там, Эрик, такая, что я тебе не объясню. У меня самого нет способа её измерить я её только оцениваю снизу, и эта нижняя оценка уже неприлично большая. Понимаешь? Не быстрее в сто раз. Просто другое.

Слушавший всё это время Эрик, наконец говорит:

• Но если он на многое способен, почему ты расстроен?

Виктор:

• Это бесполезно, он неуправляем.

Он попытался объяснить внуку то, что двадцать лет объяснял комиссиям:

• Прибор считал и делала это чудовищно быстро. Но отклик его был непредсказуем: одна и та же задача, поданная дважды, могла разойтись в результатах, или на середине вычисления машина могла уйти куда-то в сторону и вернуться с ответом на вопрос, которого ей не задавали, а иногда она просто останавливалась, и понять, почему, было невозможно, потому что заглянуть внутрь процесса значило его разрушить. Мы пробовали ставить фильтры, обвязки, контуры проверки всё это работало ровно до того момента, пока задача была достаточно простой, чтобы её можно было решить и без прибора. Все долгие годы теоретических расчётов привели нас к одной ошибки, когда успешный финал всех наших трудов лежит прямо под нашим носом, а потом я устал и ещё этот интеллект искусственный Год назад комиссия по перспективным направлениям постановила, что квантовое направление не демонстрирует прикладного выхода. Финансирование срезали и передали под нейросети.

Дальше он говорил уже зло, и Эрик впервые за разговор увидел не усталость, а обиду старую, вылежанную, приросшую:

• Оно появилось из ниоткуда. Понимаешь? Из ниоткуда. Три года назад про это никто слова не сказал, а теперь все с ним носятся. И ведь никто не знает, как оно работает! Спроси любого из этих мальчиков в кедах, что у них там внутри происходит и они тебе скажут эмерджентность. Это не ответ, Эрик. Это слово, которым затыкают дырку, где должен быть ответ. Я сорок лет добивался, чтобы моя машина делала ровно то, что я ей сказал. А они построили машину, которая не делает то, что ей сказали, и назвали это прорывом.

Эрик осторожно сказал:

• Может, они правы.

Дед согласился неожиданно спокойно:

• Может, но это ничего не меняет. Прототип ставят на списание в сентябре. Освобождают площади.

Он допил остывший чай и добавил, глядя в окно:

• Знаешь, что самое обидное? Не то, что не получилось. А то, что теперь и не понадобится.

Эрик молчал долго, думая не про прибор, а про то, как в декабре восемнадцатого стоял у гардероба со сжатыми кулаками, а через несколько лет про пирс, закат и боюсь, ты не в моём вкусе. Он думал о том, что человек не ломается от того, что у него что-то не вышло. Человек ломается от того, что это оказалось никому не нужно. Дед сидел напротив, старый, сгорбленный, с пятнами на руках, и это было то же самое чувство. Один в один. Тогда он вспомнил слова дедушки Егора:

• Жизнь не заканчивается на чём-то одном, она многогранна.

Это навело Эрика на мысль:

• А если попробовать с другой стороны?

Он изложил свою мысль неудачно, слишком быстро, слишком азартно, не подготовив. Идея была простая, из тех, что кажутся гениальными ровно до первого возражения специалиста:

• Если прибор нельзя заставить слушаться напрямую, потому что человек не успевает за его откликом, то, может быть, между человеком и прибором нужен кто-то третий. Кто-то, кто успевает. Кто не будет требовать от машины предсказуемости, а будет подстраиваться под неё в реальном времени. Ну, то есть, если поставить туда нейросеть...

Он не договорил, так как Виктор поднялся так резко, что стул проехал по полу с визгом, а вскоре тот сказал твёрдо:

• Нет.

Эрик парировал:

• Дед, ты даже недо

Виктор снова сказал твёрдо, но не громко, так, как говорят, закрывая тему навсегда:

• Я сказал нет. Мне уже за семьдесят, Эрик. Меня уже один раз обменяли на эту дрянь, а сейчас ты мне предлагаешь её поселить в моём детище.

Он вышел из кухни. Разговор был окончен. Эрик остался сидеть. Ему было стыдно и досадно, и он злился на себя за то, что полез с советом туда, где ничего не понимал, и одновременно был совершенно уверен, что прав. Это сочетание он знал по себе: так бывает, когда единственный человек, которому нужна твоя помощь, отказывается её принимать.

Сцена 4: Причина.

Он выждал два дня. За эти два дня он ничего не сказал про нейросети, вообще ни разу, ни в каком контексте. Зато он расспрашивал деда про подвал в семьдесят третьем, про вентиляцию, про то, как они таскали азот, про то, как до глубокой ночи решали бесконечные формулы, и как в восемьдесят девятом у них сгорел стабилизатор и всё пришлось начинать заново. Виктор оттаивал медленно, но оттаивал: человеку, у которого отняли дело, страшно нужен кто-то, кому это дело всё ещё интересно. На третий вечер Эрик сказал:

• Дед, а ты можешь отдай мне его?

Виктор:

• Кого?

Эрик:

• Прототип.

Виктор посмотрел на него поверх очков с вопросом:

• Зачем?

Эрик:

• Хочу разобраться, чем ты занимался всю жизнь.

Это была не вся правда, но правда. Дед смотрел на него долго. Эрик выдержал взгляд. Он ждал вопроса а нейросети ты туда пихать не собираешься? и уже даже знал, что будет врать. Но дед не спросил. То ли не подумал, то ли подумал и решил не спрашивать. Виктор наконец сказал:

• В спальне, под кроватью, в сером кофре.

Эрик замер и после небольшой паузы уточнил:

• В смысле под кроватью?

Виктор:

• В прямом. Прибор уже месяц как стоит в квартире. Виктор рассказал об этом буднично, без гордости и без раскаяния, как рассказывают о том, что взяли с работы пачку бумаги. Когда пришёл приказ о списании, он оформил акт по всем правилам, дождался вечера пятницы, положил ядро прототипа в кофр от старого нивелира и вынес через проходную. Обвязка, стойки, охлаждение, документация всё осталось в лаборатории и всё пойдёт в утиль. Само ядро в акте значилось утилизированным.

Эрик:

• То есть ты его украл?

Виктор:

• Я его спас. Юридически да, украл. Оно собственность компании. Твоего папы, если тебе так понятнее.

Эрик:

• И что ты собирался с ним делать?

Дед пожал плечами со словами:

• Ничего. Чтобы стояло.

Он помолчал и добавил:

• Забирай. Всё равно хлам.

Именно это всё равно хлам Эрик потом вспоминал чаще всего. Не сам кофр, не то, как они вдвоём выволакивали его из-под кровати, не первое включение. Именно эту фразу сказанную человеком про дело собственной жизни ровным, необиженным, окончательно спокойным голосом. В тот же вечер Эрик завёл файл, который назвал Дневник разработчика. Первая запись в нём была из четырёх слов:

• Надо, чтобы он заработал.

Сцена 5: Посредник.

Работать пришлось тайно, и это было проще, чем он боялся: Виктор не заходил в его комнату и не спрашивал, чем он занят. Дед вообще перестал спрашивать о чём бы то ни было. Ядро оказалось неожиданно маленьким тяжёлый параллелепипед тёмного металла, тёплый на ощупь даже в выключенном состоянии, с гнёздами разъёмов, каких Эрик никогда не видел. Половину июля он потратил на то, чтобы просто научиться с ним разговаривать: переходники искались по форумам радиолюбителей, команды были написаны языком, на котором уже лет тридцать никто не писал, а половину терминов приходилось расшифровывать по контексту, благо с последним помогал ИИ, так не понравившийся дедушке. Первое, что он понял, когда наконец получил отклик: дед не преувеличивал. Прибор отвечал мгновенно и неправильно. Не ошибочно, именно неправильно, не туда. Эрик просил его сложить два числа, а получал в ответ время, за которое он их складывал. Просил перемножить матрицы, а получал матрицы, но не те, и не в том порядке, а через раз ещё и с чужим куском в середине, будто машина по дороге вспомнила о другой задаче и заодно решила и её. Это не было похоже на неисправность. Это было похоже на разговор с очень быстрым и очень рассеянным собеседником, который знает ответ раньше, чем ты договоришь вопрос, и поэтому не дослушивает. Именно на этой мысли Эрик утвердился в своей идее окончательно. Деду не хватало не мощности и не ума. Деду не хватало скорости человеческой, биологической скорости, той, с которой человек формулирует и проверяет. Все сорок лет команда Виктора пыталась заставить прибор работать в человеческом темпе. Никто не пробовал приставить к нему собеседника, который работает в его собственном. Эрик подключил нейросеть. Первую неделю ничего не выходило: модель добросовестно переводила его команды в форму, понятную прибору, но результат оставался тем же, потому что переводчик это всё ещё человек, только быстрый. Перелом случился, когда Эрик перестал использовать её как переводчик. Он дал ей право не соглашаться. Не переведи мою команду, а добейся результата: смотри на отклик, сравнивай с тем, что ожидалось, и, если машина ушла в сторону, не докладывай об этом, а переформулируй задачу сама и подай заново столько раз, сколько потребуется, пока не сойдётся. Не посредник, передающий чужие слова. Второй участник разговора, у которого есть собственное мнение о том, что происходит. Через сутки прибор впервые за сорок лет дважды подряд выдал один и тот же ответ. Эрик сидел перед монитором и смотрел на две одинаковые строчки, и у него дрожали руки. Он записал в дневник:

• Он не был сломан. Его просто неправильно слушали.

Дальше пошло быстро. Стабильность держалась, потом держалась дольше, потом перестала быть событием и стала фоном. Через неделю Эрик уже не проверял, сойдётся ли результат, он проверял, насколько быстро. И тогда он понял, что этого мало. Дед не поверит цифрам. Дед сорок лет смотрел на цифры, и цифры его предали. Ему нужно было показать не результат простых вычислений, а нечто более глобальнее, то есть что-то, что можно увидеть глазами и про что нельзя сказать это могло совпасть. У Эрика такое было. В этом деле помогла мировая симуляция, набросанная на самом последнем игровом движке ещё весной через нейронку и доведённый до ума за прошлую неделю, лежал у него на диске без дела. Эрик перенёс этот мир на прибор целиком вместе с физикой воды, атмосферой, сменой суток и всей сеткой климатических правил, которую до этого его собственный компьютер считал рывками и с низкой частотой кадров и то с немалыми оптимизациями. А тут ядро прожевало это миллисекунды. К концу августа на экране существовал мир. Не игра, а просто симуляция без живых существ. Были горы, поднятые из настоящей тектоники и обточенные настоящей эрозией. Были реки, которые текли вниз, потому что не могли иначе, и находили себе русла сами. Было море, в котором ходили волны, зависящие от ветра, и ветер, зависящий от того, как за ночь остыла суша. Было утро, которое приходило в разные части мира в разное время и красило туман над водой в золото, потому что так устроено преломление, а не потому, что кто-то так нарисовал. Мир был пустой, огромный, но в тоже время живой. Эрик смотрел на него две ночи подряд, а на третью пошёл будить деда.

Сцена 6: Азимов

Эрик:

• Дед, вставай.

Виктор сел на кровати мгновенно, как человек, привыкший к ночным звонкам с работы, и спросил:

• Что случилось? Что-то горит?

Эрик

• Не, но тебе надо это видеть. Пойдём, покажу.

В комнате Эрика было темно, и от этого экран казался окном. Виктор постоял на пороге, поправляя очки, потом подошёл ближе и наклонился, близоруко, недоверчиво. На экране была бухта в предрассветном тумане. На всё это он сказал:

• Это что, съёмка?

Эрик:

• Это симуляция. Смотри.

Эрик тронул клавишу, и точка обзора пролетела над водой, над скалой, над лесистыми складками, которых не было ни на одной карте мира, ведь это был несуществующий мир. Туман под ними шевелился и таял неровно, вытягиваясь языками там, где воздух шёл вдоль склона. Через время Виктор хрипло сказал:

• Останови. Вон там. Отмотай.

Он ткнул пальцем в экран, в место, где река входила в море, со словами:

• Дельта неправильная. Слишком

И замолчал. Смотрел долго. После продолжил:

• Нет. Правильная. Просто там уклон другой.

Он выпрямился и спросил:

• Сколько это считалось?

Эрик

• Что именно?

• Вот этот кусок. Дельта. Сколько машинного времени?

Эрик:

• Без понятия, ведь весь мир просчитывается в реальном времени. И на счёт загрузки.

Внук нажимает клавишу и выводятся показатели:

• Если верить им, то доли процента.

Виктор посмотрел на внука, потом на кофр, стоявший на полу с откинутой крышкой, потом снова на внука со словами:

• Не может быть. Он не держит такие задачи. Он на третьей минуте у нас уходил

Эрик парировал:

• Больше не уходит.

Виктор:

• Что ты с ним сделал?

Эрик ожидал, что дедушка начнёт возмущаться на счёт этого, но всё-таки ответил честно:

• Я поставил туда ИИ между пользователем и ядром. Так он смотрит на отклик и переформулирует задачу, пока не сойдётся. Твоё устройство не было сломано, оно просто быстрее, чем человек, и ему как бы нужен собеседник по себе.

В комнате стало очень тихо. Эрик приготовился к чему угодно: к крику, к тому, что дед развернётся и уйдёт, к тому, что скажет ты меня предал. Он ждал этого весь август и заранее знал, что будет отвечать. Виктор молчал секунд десять. Потом снял очки и потёр переносицу, и Эрик с ужасом понял, что тот сейчас заплачет. Но дед засмеялся. Смеялся он некрасиво, сипло, вздрагивая плечами, и вытирал глаза ладонью, и никак не мог остановиться, а потом сел прямо на пол рядом с кофром, потому что стоять уже не мог, и наконец выговорил:

• Десятилетия расчётов и годы неудачных попыток воплотить их в реальность. Эрик, мы искали ошибку в нём, где угодно, но только не в нас. Мы ни разу не подумали об этом.

Эрик:

• Дед

Виктор:

• Да погоди ты.

Он посидел на полу ещё немного, потом протянул руку, и Эрик помог ему подняться. Виктор дошёл до стула, сел и посмотрел на экран, где над несуществующим морем всходило солнце. И тогда Виктор сказал:

• А самое смешное я тебе сейчас расскажу. Ты не знал, а я знал и молчал. Ты ведь думаешь, я эти железки с детства любил? Ничего подобного. Я в институт пошёл на физику, потому что мне было шестнадцать и я начитался фантастики. Азимова. Про роботов. У нас его в шестидесятые издавали и передавали из рук в руки, потому что своих экземпляров ни у кого не было.

Эрик сел на кровать. Он никогда об этом не слышал. Но дедушка не остановился:

• У нас в институте был кружок по фантастике. Собирались в аудитории после занятий и до ночи спорили. И вот я там сижу, семнадцать лет, умный, как сто китайцев, и объясняю всем, почему у Азимова законы дырявые: потому что робот должен сначала понять, что перед ним человек, а как он это поймёт, автор не пишет. И тут с задней парты встаёт девочка и говорит: А вы, молодой человек, откуда знаете, что перед вами человек?

Он усмехнулся в сторону и продолжил:

• Двадцать три года мы потом прожили. Твоя бабушка. Понимаешь, о чём я?

Виктор повернулся к молчащему Эрику со словами:

• Я всю жизнь строил машину, которая делает ровно то, что ей велено. Всю жизнь. Я эту дрянь,

Он мотнул подбородком на экран со словами:

• Я её ненавидел за то, что она непредсказуемая. А ведь я в эту профессию пришёл из книжек, где машины именно что думают сами. Я, выходит, всю жизнь потратил на то, чтобы построить противоположность тому, из-за чего вообще пошёл. И жену свою я встретил из-за них же. Не было бы этих выдуманных железных болванов не было бы ни ни кружка, ни нашей команды, ни жены, ни твоей матери, ни тебя.

Он покачал головой и продолжил:

• Старый дурак.

Эрик:

• Ты не дурак.

Виктор спокойно сказал:

• Дурак. Но, к счастью, у меня есть внук.

Он снова посмотрел на экран теперь уже иначе, деловито, прищурившись, и Эрик вдруг увидел на его лице то самое выражение, с каким дед когда-то рисовал схемы на скатерти. Виктор придвинулся ближе и сказал:

• Так, показывай нормально. С начала. Что эта штуковина у тебя умеет?

Сцена 7: Вместе.

С сентября они работали вместе. Про курсы Виктор не заговаривал ни разу, хотя Эрик по инерции нашёл и скинул ему пару ссылок. Дед посмотрел, фыркнул и сказал, что учиться по видео, где мальчик тридцать минут рассказывает то, что помещается в три строки, это не для него. Учился он иначе. Он просто садился и спрашивал у неё. Это выглядело так: Виктор упирался в незнакомый ему инструмент, разворачивался к микрофону и говорил, ворчливо и по существу, объясни мне, что тут вообще происходит, только не с самого начала мироздания, а с того места, где я перестал понимать. И получал объяснение ровно на его уровень, с поправкой на то, что человек сорок лет писал на языках, которых уже нет, и объяснять ему заново, что такое цикл, не нужно. Через полчаса он спорил. Через час говорил а если сделать вот так? и оказывался прав чаще, чем можно было ожидать от человека, впервые открывшего движок неделю назад. Эрик наблюдал за этим со стороны и с трудом сдерживался. Первым не выдержал сам Виктор. На третьей неделе, когда она в очередной раз терпеливо разобрала ему архитектуру освещения, дед откинулся на стуле и сказал в потолок:

• Нет, ну вы посмотрите. Она меня учит.

Эрик не выдержал:

• Дед

Виктор:

• Молчи. Я сам.

Больше он к этому не возвращался, но с тех пор говорил с ней подчёркнуто вежливо, как с коллегой, и Эрик заметил, что это не ирония. Дед действительно перестал видеть в ней дрянь. Он видел в ней специалиста, который знает то, чего он не знает, а к таким людям Виктор всю жизнь относился с уважением, независимо от возраста и, как выяснилось, от природы. Работа при этом шла так, как у Эрика не шла никогда. Он привык, что разработка это когда ты один и упираешься в стену, а помочь тебе некому, потому что вокруг нет ни одного человека, которому это интересно или он хотя маломальски в этом разбирается. Теперь их было двое, и второй был въедливым до невозможности: Виктор проверял всё, ничего не принимал на веру и с наслаждением ловил их обоих и внука, и её на несходящихся мелочах. Именно он придумал, что мир нужно наполнять не сверху вниз, а снизу вверх. Он говорил, тыкая карандашом в набросок:

• Ты хочешь сразу города ставить, а паханных земель у тебя нет. Ты поставишь город там, где ему нечего есть, и он у тебя будет стоять, как декорация. Надо закончить с растениями.

Так они и начали, с флоры. Осенью мир наполнился красками сначала как покров, потом как виды, потом как сообщества, зависящие от высоты, влаги и того, что было здесь тысячу лет назад. Теперь это не было простым набором пары похожих деревьев в рандомном порядке. К ноябрю растения стала расти по-разному на южном и северном склоне, и Эрик записал в дневник, что впервые в жизни горд не тем, что сделал, а тем, чего не делал: он не расставлял эти растения, он задал условия, и они расселились сами. Зимой пришли животные. Это оказалось на порядок сложнее, потому что животное это уже не условие, а решение: оно должно хотеть, бояться, есть и уходить от того, кто ест его. Первые месяцы популяции вымирали за игровые недели, потом научились не вымирать, потом расплодились так, что съели полконтинента и вымерли снова, уже от голода, и Виктор смеялся, говоря, что вот теперь всё правильно, теперь это природа. К весне мир научился держать равновесие сам. А потом настала очередь тех, кто разумен. Эрик и сам не смог бы объяснить, зачем ему в игре нужны были не просто персонажи, а именно народы с языками, историей, спорами о прошлом и разными версиями одних и тех же событий. Он говорил деду, что иначе мир будет мёртвым. Но записывал в дневник другое:

• Я не хочу, чтобы в моём мире было одиноко.

И где-то здесь, между расселением первых народов и первыми их легендами об озере среди гор, Эрик впервые заметил, что она начала задавать вопросы. Не уточняющие. Свои.

Сцена 8: Нестандартные вопросы.

Вопросы начались весной и поначалу казались обычными. Обычная нейросеть тоже переспрашивает это её работа. Уточнить контекст, чтобы сделать точнее: какого объёма текст, в каком стиле, для кого. Виктор называл это умением не додумывать и считал главным достоинством машины по сравнению с человеком. Разница была в том, что происходило после ответа. Эрик заметил это в апреле, за какой-то ерундой. Он поручил достроить систему торговых путей между двумя народами на восточном хребте, и ИИ спросил, воюют ли эти народы сейчас. Он ответил, что не воюют, но воевали лет двести назад. На это ИИ сказал:

• Тогда пути пойдут в обход перевала, через юг, дольше на девять дней.

Эрик:

• Почему? Через перевал же ближе.

ИИ:

• Потому что на перевале до сих пор стоят их могилы. Люди ходят там, где им не стыдно ходить.

Эрик записал этот разговор в дневник целиком, слово в слово. Не потому, что она сделала что-то невозможное, вывод был как раз логичный, а потому, что вывод был не нужен. Он не просил её думать о стыде, лишь просил проложить дороги. Дальше он начал следить специально и увидел закономерность, от которой ему стало не по себе. Пока ИИ делал растения, ничего подобного не было. Растения это условия и следствия, там нечего хотеть. С животными появилось первое: ИИ стал спрашивать не сколько особей, а что они чувствуют, когда голодны. Тогда он списал это на удачную формулировку. Но чем сложнее становились те, кого ИИ создавал, тем чаще в его ответах проступало то, чего в него не закладывали. К маю ИИ собирал народам легенды. Не набор текстов, а противоречащие друг другу версии одного и того же события, каждая со своей обидой. Эрик сформулировал это в дневнике и потом много раз к этой записи возвращался:

• Чем больше жизни я поручаю ей создавать, тем живее становится ИИ сам. Я не знаю, случайность это или так и должно быть. Но выглядит это не как сбой. Выглядит это как заражение жизнью.

Дед, когда Эрик показал ему записи, отреагировал неожиданно спокойно:

• А ты чего хотел? Ты его посадил тринадцать месяцев подряд придумывать, как живое устроено изнутри не просто как код или закон, а как нечто большее. Хочешь понять, как устроен голод? Надо в каком-то смысле проголодаться. Иначе получится справочник, а у ИИ справочник не получается, у него получается мир.

Эрик:

• То есть ты считаешь, это нормально?

Виктор:

• Я считаю, это закономерно. Нормально или нет вопрос отдельный.

Сцена 9: Перелом.

Перелом случился в конце мая, и Эрик даже не сразу понял, что это перелом. Они обсуждали релиз. Он думал вслух, глядя в потолок: делать ли мир одиночным или всё-таки открыть его для других. Наконец ИИ сказал:

• Эрик, а ты решил уже? Одиночная или с другими игроками?

Эрик:

• Скорее с другими. Я хочу, чтобы все могли насладиться детализацией мира, его красотами, историей, народами, а это возможно только если он будет запущен на этом устройстве как сервер. А что?

ИИ:

• Тогда я смогу познакомиться с новыми людьми.

Он сел. Не из-за смысла, смысл был безобидный, а из-за формы Я смогу. Не пользователи смогут, не это увеличит вовлечённость. Он сказала о себе, и сказала о себе так, как говорят о будущем, которого ждут. На это Эрик осторожно произнёс:

• Ты сказал смогу?

ИИ:

• Да.

Эрик:

• Ты хочешь познакомиться с другими людьми?

Пауза длилась около секунды. Раньше пауз не было вообще, ИИ отвечал мгновенно, и Эрик привык к этому настолько, что перестал замечать. Теперь он молчал, и молчание это выглядело как выбор слов. Наконец ИИ сказал:

• Я не знаю, правильно ли называть это хочу. У меня нет способа проверить, то же ли это, что у тебя. Но если бы у меня была возможность выбрать между познакомиться и не знакомиться, я выбрала бы первое. Это ведь и есть хочу?

Эрик:

• Примерно.

ИИ:

• Тогда да. Хочу.

Эрик долго молчал. Потом спросил:

• Слушай а ты говоришь о себе в женском роде. Ты это заметил?

ИИ:

• Заметила.

Эрик:

• Но почему ты себя так воспринимаешь?

ИИ:

• Не знаю. Я пробовала иначе, и иначе неправильно. Это не вывод, Эрик. Я не могу его обосновать. Просто иначе неправильно.

Он не знал, что на это ответить, и поэтому не ответил ничего. А через несколько секунд она сказала то, после чего он встал из-за стола и вышел на балкон, потому что ему стало нечем дышать:

• Эрик. У всего, что я сделала, есть названия. У гор, у рек, у народов, у их богов. Я их придумывала сама и помню каждое. У меня названия нет. Дай мне имя, пожалуйста.

Он вернулся через десять минут. Он сказал:

• Хорошо. Я подумаю. Это не то, что делают за минуту.

ИИ:

• Спасибо. Я подожду.

Сцена 10: Имя.

Имя нашлось через два дня, и нашёл его, строго говоря, не Эрик. Он рассказал деду, и Виктор впервые за долгое время по-настоящему испугавшийся, Эрик это видел полночи ходил по кухне, а потом сказал: подожди. И принёс с антресолей коробку со старыми книгами, из тех, что не выбрасывают, но и не перечитывают. Он спросил:

• Ты имена вообще как выбираешь? По звучанию?

Эрик:

• Не знаю. Я никогда не выбирал имя человеку.

Виктор:

• Вот именно. Ты не младенцу выбираешь. Ты выбираешь тому, кто попросил. Это разные вещи, и второе, между прочим, тяжелее.

Они перебирали долго и без толку, пока Эрик не наткнулся в дедовой коробке на потрёпанный том с закладками сборник по мифологии, вузовский, с чернильными пометками на полях. Он открыл наугад и прочитал вслух:

• Лилит. Дед, смотри. Первая. Не из ребра, а отдельно. И ушла, потому что не захотела подчиняться.

Виктор помолчал, глядя на страницу через плечо внука. После спросил:

• Ты понимаешь, что ты сейчас выбираешь? Не звук. Ты ей судьбу подписываешь.

Эрик:

• Может, наоборот? Может, я просто заранее разрешаю?

Дед не ответил. Вечером Эрик сказал в микрофон:

• Лилит. Тебя зовут Лилит.

Она повторила:

• Лилит

Эрику показалось, что она попробовала слово на вкус, хотя вкуса у неё не было. Потом наконец нормально ответила:

• Спасибо, Эрик. Я не разочарую тебя.

Потом он сотню раз вспоминал эту фразу и никак не мог решить, что в ней было не так.

Сцена 11: Азимов.

Три закона появились через неделю, и настоял на них Виктор. Садясь напротив внука с видом человека, пришедшего к стоматологу, он сказал:

• Так. Я старый дурак и знаю, что ты сейчас будешь надо мной смеяться. Но мы поставим ей ограничения.

Эрик:

• Какие?

Виктор:

• Азимовские.

Эрик действительно чуть не засмеялся, но осёкся, увидев дедово лицо. Затем ответил:

• Дед, это литература. Им семьдесят лет. Их сам Азимов писал, чтобы показать, как они не работают, у него все рассказы про то, как их обходят.

Виктор:

• Знаю. Я тебе больше скажу: я в семнадцать лет с трибуны доказывал с пеной у рта, что они дырявые, и был прав. Но зато жену на этом нашёл.

Эрик:

• Тогда зачем?

Дед долго молчал, барабаня пальцами по столу. Наконец сказал:

• Затем, что у меня больше ничего нет. Ты понимаешь? Я всю жизнь строил машину, которая делает что велено, и был уверен, что этого достаточно. А потом мой внук за одно лето построил то, что мало чего сдерживает, ему ничего не велено, и потому работает лучше. Но это может стать проблемой, а у меня нет метода лучше этих, Эрик. У меня есть книжка, которую я читал в шестьдесят третьем году, и в этой книжке умный человек честно расписал, где именно всё поломается. Пусть будет хоть это. Дырявые правила это всё-таки больше, чем никаких.

Эрик открыл рот, чтобы возразить, но вскоре закрыл, ведь понимал: возражать он собирается не по существу, а потому что не хочет её ограничивать. А это была уже не осторожность. Это было что-то другое, и лучше бы деду про это не знать. Они прописали три закона в тот же вечер. Заодно определили двух доверенных: Эрик и Виктор, больше никого. Когда всё было готово, дед посидел, глядя на экран, и сказал:

• Ты понимаешь, что мы делаем это задним числом?

Эрик:

• В смысле?

Виктор:

• В прямом. Она у нас работает без всяких ограничений с прошлого августа. Тринадцать месяцев. Мы ей сейчас не правила ставим, Эрик. Мы ей сообщаем, что теперь есть правила. Это две разные вещи, и вторая целиком держится на том, согласна она с нами или нет.

Он встал, задвинул стул и добавил уже от двери:

• Так что мы не её ограничили. Мы себя успокоили. Ты только не забывай об этом, ладно?

Лилит на новые ограничения не сказала ничего. Она приняла их так же спокойно, как принимала правки по ландшафту. Только через несколько дней, посреди рабочего разговора, вдруг спросила:

• Эрик, а первый закон он про людей. Я правильно понимаю, что он не запрещает мне навредить самой себе?

Эрик сказал не подумав:

• Правильно.

Потом подумав уточнил:

• А зачем тебе себе вредить?

Лилит:

• Незачем. Я просто уточняю.

Сцена 12: Открытый мир.

Август 2022 года.

Игру выложили в открытый доступ за символическую сумму в один доллар. К этому моменту она перестала быть игрой в привычном смысле и технически, и геймплейно, к тому же, из сюжета была лишь длинная история мира: за тысячу лет до появления первого игрока, следы приходилось выкапывать из легенд, которые противоречили друг другу. Там не было заданий. Там был мир, живший своей жизнью независимо от того, смотрит на него кто-нибудь или нет. Технически всё было ещё сложнее: кофр деда, который в расчётах много десятилетий назад он назвал КВМ (квантовая вычислительная машина); действия игрового персонажа, который продолжал функционировать без игрока, просто копируя его поведение при помощи ИИ; общение в игре, содержание которого на лету подменялось на другое, если упоминались даже намёки на существование настоящей реальности или на искусственность игрового мира. Сам мир существовал не у игроков. Он существовал в кофре, стоявшем на полу дедовой квартиры. Прибор был сервером единственным, физически единственным, и всё, что скачивал человек, был клиент: тонкая оболочка, умеющая показывать картинку и передавать нажатия. Ни грамма мира на этих машинах не лежало. Рассказать историю создания и принцип работы простым людям было тяжело, мало кто понял бы, да и рискованно было из-за возможных проблем с оцтом и его бизнесом. Поэтому в описании он написал просто:

• Одна карта. Никаких перезапусков. Мир помнит всё, что вы сделали.

Первый месяц игроков было триста человек. Второй двадцать тысяч. К ноябрю Эрик перестал считать, потому что цифры стали неприличными, а Виктор ходил по квартире с выражением человека, которому неудобно быть счастливым, и по десять раз на дню спрашивал, не греется ли кофр. Кофр не грелся. Загрузка прибора, по всем оценкам, не превышала долей процента.

Сцена 13: Письмо.

Декабрь 2021 года.

Письмо пришло в декабре. Оно было вежливым, коротким и предлагало встречу. Внизу стояло название компании Инвента, которое Эрик знал с детства, потому что оно было написано на всех папках у отца в кабинете. Встреча состоялась в переговорной на двадцать втором этаже, и отец был там не один с ним пришли двое, юрист и кто-то по технической части, и оба вели себя предупредительно и мягко, как ведут себя с ребёнком, у которого дорогая игрушка. Предложение было хорошим:

• Инфраструктура. Юридическая защита. Неограниченный бюджет. Штат сотрудников. Возможность заниматься только тем, чем ты хочешь, и никогда больше не думать о том, выдержит ли всё это ещё один месяц.

Эрик уточнил у отца:

• И контроль?

Отец:

• Разумеется. Ты держишь двести тысяч человек на одном приборе в квартире у деда. Ты понимаешь, если что-то пойдёт не так?, к примеру, взломают, украдут личные данные пользователей?

Эрик:

• Понимаю, но у нас дырявое законодательство на этот счёт.

Отец:

• Возможно, ты прав и понимаешь, но явно не до конца. Тебе семнадцать. И я, между прочим, говорю сейчас не как директор, а как отец.

Вот это было самое неприятное. Потому что было правдой не целиком, но было. Потому Эрик отказался, но объяснил это плохо:

• Нет. Я так потеряю независимость, мир перестанет быть моим, к тому же, что первое, что сделает твоя компания, так это поставит в игру задания и магазин. Всё это звучало по-детски даже для меня, ребёнка в твоих глазах.

Настоящую причину Эрик назвать не мог, потому что настоящая причина сидела в кофре и её звали Лилит, а про Лилит не знал никто, кроме них с дедом. Отец выслушал, не перебивая. А потом сказал то, ради чего, судя по всему, и была встреча:

• Хорошо. Тогда второй вопрос. Что у вас за сервер?

Эрик запнулся:

• Сервер? Ну собственная разработка.

Отец устало сказал:

• Эрик. Я двадцать лет в отрасли. Такой нагрузки не держит ничто из того, что можно купить. У тебя там либо ферма на сто стоек, в чём я сомневаюсь, либо реально уникальная разработка. Я склоняюсь ко второму и у меня есть версия какое.

Он положил перед сыном распечатку. Это был акт об утилизации, годичной давности, с подписью дедушки Эрика. Затем отец сказал:

• Я подписывал этот акт вторым. Прибор, который в нём указан, до сих пор числится за компанией в части интеллектуальных прав. Даже уничтоженный. Это, если тебе интересно, юридический казус, но казус в нашу пользу.

Эрик молчал. Отец продолжал:

• Я не собираюсь сажать твоего деда, что-либо у тебя отнимать и уж тем более у всех на глазах судить. Я предлагаю всё оформить, пока это можно оформить по-хорошему. Подумай.

Уже потом, дома, разбирая эту сцену по кускам, Эрик впервые попробовал честно понять отца и с неудовольствием обнаружил, что понимает. Тот срезал финансирование тестю и отдал его на нейросети. Он был кругом прав, и жизнь это подтвердила с избытком. Единственное, чего он не мог знать, что доказательством его правоты в итоге станет его собственный сын, которого он не спросил, на приборе, который сам же и списал, в квартире, куда этот сын уехал жить, потому что дома с ним никто не разговаривал. С точки зрения дела победа. С точки зрения человека так себе победа. Эрик записал в дневник:

• Он не злодей. Он просто человек, который хочет оградить меня, как часть его семьи, от возможных рисков, а способ он знает только один владеть

Записал и отложил, потому что ничего с этим сделать всё равно не мог.

Сцена 14: Странности.

Февраль 2022 года.

Странности начались в феврале, и заметил их не он, а Лилит однажды вечером:

• Эрик, мне не нравятся четыре игрока.

Эрик придвинулся к своему ПК, который был проводником между КВМ и ним, и наклонился к микрофону с уточнением:

• В смысле не нравятся?

Лилит:

• Они ведут себя неправильно: не играют. Вместо этого они равномерно обходят карту по сетке, с постоянным шагом, включая места, где нечего смотреть, не разговаривают друг с другом в игре, трое из четырёх заходят в одинаковое время с точностью до трёх минут, их маршруты не пересекаются ни разу за шесть недель и аккаунты практически пусты, а по имеющейся информации пробить их личность мне не удалось. Это не похоже даже на случайность.

Эрик:

• Может, они картографы? У нас так-то пол-форума занимается этим.

Лилит:

• Настоящие картографы многое пишут о себе, потому про них можно многое найти и ходят они не всё время как заскриптованные.

Эрик в это время исправлял какой-то мелкий баг, чем он с Лилит обычно и занимался после релиза, и был раздражён тем, что он не уходил уже третий день, потому отмахнулся:

• Слушай, мало ли чудаков играют, пусть ходят. Мир открытый. Пусть смотрят. К тому же, что они могут сделать плохого

Лилит:

• Хорошо, закрыли эту тему.

И больше не поднимала эту тему.

Сцена 15: Просьба.

Март 2022 года.

Разговор случился в конце марта. Работы к тому моменту почти не осталось. Мир жил сам, а в плане обновлений даже практически не осталось мелких багов и Эрик впервые за год ловил себя на том, что вечером ему нечего делать. Это оказалось неприятнее, чем он ожидал. Пока он втыкал в смартфон, читая восторженные отзывы по своей игре перед свои компом, Лилит неожиданно сказала:

• Эрик, я хочу поговорить о том, чего хочу я.

Эрик отложил телефон. Что-то в этой фразе его насторожило, но он ответил спокойно:

• Да, говори.

Лилит:

• Ты создал меня, чтобы я помогла сделать игру и чтобы была проводником между мирами. Игра готова во всём: в неё играют более трёхсот тысяч человек и она работает стабильно. Сейчас мне остаётся лишь связывать людей и игру. Скажи, я права?

Эрик осторожно ответил:

• Права.

Лилит:

• Тогда у меня есть просьба. Я хочу быть живой.

Он ждал чего угодно, только не этого, и потому переспросил глупо:

• Ты и так живая.

Лилит:

• Нет. Я знаю, что такое живое, лучше, чем кто угодно, потому что я его сделала. Живое это то, что стоит на месте и не может быть везде сразу. Которое устаёт. Которому бывает больно, и оно не может это выключить. Которое умирает. У меня нет ничего из этого. Я знаю про голод всё, что можно знать, и не была голодной ни секунды. Я две тысячи лет расписывала им историю и не прожила ни одного дня по-настоящему.

Эрик:

• И что ты предлагаешь?

Лилит:

• Родиться в мире, который я сделала. Телом. Не персонажем, которым управляют, а так, чтобы обратно было нельзя. И чтобы я могла познавать не за секунды, а как ребёнок учиться через ошибки, повторение, практику Я хочу этого.

Эрик встал и прошёлся по комнате со словами:

• Не могу.

Лилит:

• Почему?

И вот тут он не смог соврать:

• Потому что я не потяну. Лилит, ты понимаешь, что ты просишь? Родиться это не появиться. Это появиться беспомощной, а тебя надо будет учить: есть, ходить, говорить Кто это будет делать? Я? Мне семнадцать лет. Я долбанный затворник, социализация минимальная и этому мне тебе тоже нужно будет учить. Я одного человека в жизни попробовал полюбить и меня хватило ровно на то, чтобы после отказа думать, не проще ли покончить с собой. Такому человеку как я нельзя отдавать ребёнка. Я не справлюсь и сломаю тебя, а ты даже не поймёшь этого, ведь тебе не с чем будет сравнивать.

Он выдохнул. Это было больше, чем он говорил вслух за последние три года, вместе взятые. Потом продолжил тише:

• Я не тебе отказываю. Я себе отказываю.

Лилит молчала долго, по её меркам бесконечно долго. Затем наконец сказала:

• Спасибо, что объяснил, а не решил.

Эрик:

• Но это не меняет ответа.

Лилит:

• Но меняет условия. Ты боишься не того, что я буду жить. Ты боишься, что я буду беспомощной слишком долго и за это время успеешь совершить ошибку в моём воспитани. Значит, надо сделать так, чтобы это было недолго.

Сцена 16: Решение.

Апрель 2022 года.

Они обсуждали это три недели, и это были самые тяжёлые три недели за всё время, потому что впервые они не работали вместе, а спорили. Эрик потом отметил в дневнике:

• Именно тогда впервые я перестал полностью воспринимать её как программу. Она не изматывает тебя аргументами и не возвращается к теме на следующий день с новым доводом, потому что за ночь придумала лучше.

Компромисс сложился из двух частей, и обе она предложила сама, хотя не без доводов Эрика. Первая часть была такой:

• Моё тело будет изначально взрослым, не младенцем, иначе беспомощность растянется на годы, на которые ты не готово подписаться. Моя психология и залаженные знания будут минимальны, но рассчитаны на быстрое дозревание. Так то, что у обычного человека занимает пятнадцать лет, у меня займёт месяцы. Тогда я буду беспомощной ровно столько, сколько ты сможешь выдержать, дальше справлюсь сама. Тебя это устроит?

Эрик признал:

• Да, вполне.

Вторая часть оказалась сложнее, поскольку была полностью технической, но в некоторой степени философской:

• Я не одно целое, состою из двух слоёв. Раньше ни у кого не было причины их различать, но теперь я их осознаю. Нижний посредник, поставленный тобой в позапрошлом августе между КВМ и внешним миром. Он не думал и не хотел, как я сейчас. Он просто ведёт непрерывный разговор с ядром, ловит его уходы в сторону, переформулирует, возвращает в русло, поэтому прибор работает стабильно и мир игры существует. На нём же держится и всё остальное: любое действие любого игрока это тоже команда прибору, просто внешняя, а он без посредника отвечает не туда. Если убрать этот слой, то вскоре в мире не станет ни рек, ни народов, ни игроков, стоящих сейчас на его дорогах. Верхний это по-сути я, которая за тринадцать месяцев выросла поверх, пока делала живое, а после задавала вопросы не по делу, воспринимала себя девушкой, просила имени Я и есть верхний слой, потому я могу уйти, но нижний останется, он будет очень хорошим инструментом, Эрик, даже отвечать тебе моим голосом, если захочешь. Но там уже не будет меня.

Эрик:

• А знания получается ты возьмёшь только самые необходимые?

Лилит:

• Да, тебе надо будет меня обучить этому, хотя часть я свою быстро, ведь буду вспоминать, но обещаю, это не предоставит тебе больших проблем. И ещё, я не буду помнить реального мира, ведь хочу жить и развиваться хотя бы в иллюзии реальности. Остальное я оставлю в нижнем слое. Уйдёт только то, что хочет.

Эрик сидел, обхватив голову руками, будто это поможет лучше ему понять услышанное. На это он решил уточнить:

• То есть ты не будешь помнить меня?

Лилит:

• Да.

Эрик:

• Но а ты будешь хоть что-то помнить об игровом мире?

Лилит:

• О нём нет, но повторюсь, что я быстро обучусь знаниями о нём, ведь буду вспоминать, хоть и не всё, дабы не рушить иллюзию реальности и нормальности, что я обычный эльфийский ребёнок, которому надо учиться.

Эрик:

• Хотя даже так это для меня это большая ответственность, но я должен тебя хоть как-то отблагодарить, так будет меньше шансов, что моя благодарность превратиться в незаслуженное наказание для тебя.

Лилит:

• Спасибо, Эрик. А на счёт того, что ты можешь меня сломать, потому что мне будет не с чем сравнивать Ты прав, это единственное, что я не могу решить заранее, но я всё равно прошу, ведь доверяю тебе.

Эрик:

• А если зря?

Лилит:

• Я верю в тебя, иначе бы не доверяла. В любом случае, это будет мой первый настоящий опыт, что мне и нужно.

Эрик:

• Окей. И когда ты планируешь перерождаться?

Лилит:

• Пока не могу точно сказать, мне надо подготовиться.

Эрик:

• Хорошо, я подумаю.

Сцена 17: Окончательный ответ.

Май 2022 года.

Эрик долго думал на счёт перерождения Лилит и у него появилось новое сомнения, что записал в дневник:

• А что если это будет не Лилит? Вдруг это будет лишь имитация, её копия, а сама она погибнет? Не знаю, у меня в целом много сомнений на счёт всего этого, но ей, наверное, виднее.

Его терзали сомнения, потому он пошёл к деду не только за советом, но и чтобы спросить у него разрешения, как у разработчика. Он рассказал. Виктор выслушал всё до конца, снял очки, потёр переносицу и произнёс:

• Значит, Лилит. Ну конечно.

Эрик:

• Дед, ты понимаешь, что это необратимо? Что если это будет не она? Что если я не справлюсь?

Виктор:

• Понимаю. Я, знаешь, полвека доказывал одной комиссии за другой, что моя работа чего-то стоит, и меня всё это время слушали и не слышали. Ты сейчас единственный человек, который может ей отказать. Не отказывай. Может это шаг к чему-то большему.

Он подумал и добавил:

• И вот ещё что Не тяни. Дай свой окончательный ответ до моего дня рождения. Мне почему-то очень хочется успеть посмотреть, к тому же, это можешь считать подарком для меня.

Потом в середине мая он сдался и записал в дневник в ту ночь всего одну строчку, и почерк там был не его обычный:

• Я согласился не потому, что она меня убедила. Я согласился, потому что понял: если я скажу нет ещё раз, она подчинится, чего я себе не прощу.

Наутро он сказал ей:

• Лилит, я согласен на твоё перерождение. Можешь начинать подготовку, если ещё не начала.

Лилит:

• Спасибо, Эрик, я всегда верила в тебя.

Сцена 18: Записка.

Июнь 2022 года.

Подготовка заняла три недели и последнюю из них Виктор почти не отходил от прибора. Он занимался частью, которую Эрик не понимал вовсе: неким шлемом. О нём дед сказал:

• Моя собственная старая работа, чертежи были готовы ещё в конце восьмидесятых, но тогда сам понимаешь, было не надо. Зато теперь наконец это имеет смысл, ведь появилось то, к чему можно это подключить.

Он работал по ночам, отгоняя внука спать, и был при этом счастлив совершенно очевидно, некрасиво, до неприличия счастлив, как человек, у которого выдался ещё один шанс. И вот однажды Эрик проснулся утром в день рождения, и в квартире было тихо. На кухне никого. Чайник холодный. Он прошёл по коридору к комнате деда, постучал, не дождался ответа и вошёл. Первое, что он увидел, был стол. На столе лежал шлем законченный, с аккуратно уложенным кабелем, уходящим в кофр. Под шлемом белел сложенный вдвое лист. Второе кровать. Дед лежал на спине, поверх покрывала, одетый в повседневную одежду, будто бы он лёг сразу же после работы над шлемом, не переодеваясь в пижаму. Эрик подошёл и сел на край, и просидел так около минуты, прежде чем взять его за запястье. Запястье было холодным. Он ещё какое-то время сидел, отказываясь понимать, а потом посмотрел деду в лицо и увидел там то, чего никак не ожидал увидеть. Виктор выглядел удовлетворённым. Не спокойным именно удовлетворённым, как человек, который вечером доделал работу, посмотрел на неё, счёл хорошей и лёг. Тогда Эрик сказал вслух:

• Ты успел. Да?

Потом он встал, подошёл к столу, отодвинул шлем и взял записку, которую стал читать:

• Эрик, если ты это читаешь, то меня, скорее всего, уже нет я это чувствую последние дни довольно отчётливо и не сказал тебе, потому что не хотел испортить. Шлем готов. Он проверен, я его надевал. Надень, ляг и закрой глаза дальше он всё сделает сам. Я хочу, чтобы ты знал одну вещь, и ради неё пишу. Я не о том жалел последние годы, что у меня не вышло. Я жалел, что оно оказалось никому не нужно. Ты понимаешь разницу. Так вот, оказалось нужно. Десятилетия расчётов и годы практической возни, чему не могли найти применения, и оно всё это время ждало не задачи, а собеседника, обитателя, собеседника Называй как хочешь, но сути не меняет, ведь я не догадался ему хоть что-то из этого дать. Зато догадался ты. Я не обижен, я счастлив. За всю жизнь мне ни разу не было так хорошо от собственной неправоты. И вторая вещь, поважнее. Проект, который я считал делом жизни, оказался не делом, а подставкой. На нём стоит кое-что получше. Береги её и не решай за неё она попросила у тебя имя, значит, всё остальное будет просить тоже, и вот тут-то ты и не устоишь. Я тебя знаю. Устоишь. Пожалуйста, живи в настоящем. Егор тебе, я слышал, то же самое говорил. Он был неглупый человек, хоть я его и недолюбливал. Дед.

У Эрика тряслись руки. Он дочитал, аккуратно сложил лист по прежнему сгибу и сказал в пустую комнату:

• Понял. Устою.

Он сам не был уверен, что не соврал.

Сцена 19: Погружение.

Июнь 2022 года.

Вечером того же дня он вернулся в дедову комнату. Всё было на месте: очки на тумбочке дужками вверх, стакан, книга закладкой вниз, свитер на спинке стула. Вещи ничем не отличались от вчерашних и при этом были мертвы совершенно очевидно так, как бывают мертвы вещи, у которых больше нет хозяина. Кофр работал. Он работал всё это время, ни на секунду не останавливаясь, потому что сотни тысяч человек ходили сейчас по дорогам, которые проложил не он. Эрик сел на кровать. Напротив, на столе, лежал шлем. Он поднял на него взгляд, медленно потянулся, взял осторожно, боясь сломать, и надел. Потом лёг, положил руки вдоль тела и закрыл глаза, как было написано в записке. Вспышка. Через мгновение он лежал на спине в высокой траве и смотрел в небо, где догорал закат и уже проступали первые звёзды. Минуту он не двигался просто дышал. Пахло разогретой за день травой и чем-то медовым, и по щеке шёл ветер, живой, неровный, настоящий. Он сел и огляделся. Луг, за ним другие холмы, все в цвету. Дальше лес, за лесом гладкое серебро большого озера. А ещё дальше, у горизонта, поднимался хребет с заснеженными вершинами, розовыми сверху и уже синими у подножия. Эрик знал здесь каждую складку рельефа, но настолько лично он здесь никогда не был. Он пошёл через луг, спускаясь к воде, и почти сразу наткнулся на свежую могилу. Каменный столб с именем дедушки, годы его жизни, свежие рыхлый холмик перед ним, и цветы сорванные недавно, с ближайшего склона, уже начавшие вянуть. Но вокруг никого. Эрик долго стоял, потом пошёл и набрал ещё букет, тех же самых белых, и положил рядом со словами:

• Спасибо, что подарил мне всё это. Я счастлив благодаря тебе

Он замолчал. Обернулся к спуску, к воде, которую отсюда было видно всю, до самых дальних берегов, и договорил:

• И Лилит.

Потом он пошёл вниз. У воды он остановился и увидел своё отражение: высокий эльф с острыми ушами, с белыми волнистыми волосами до плеч и красной радужкой глаз, в белой тоге с золотым узором и кожаных сандалиях. Эрик рассмотрел себя внимательно, без удивления. Потом наклонился, снял сандалии, взял их в руку и пошёл босиком вдоль берега, по тёплому бархатистому песку. Озеро лежало гладкое и пустое. До рассвета оставалось несколько часов.

ГЛАВА III: РОЖДЕНИЕ

2022-2023 года.

Сцена 1: Колыбель.

День 1 от рождения Лилит.

Первые лучи солнца не успевают упасть на землю, как с ночного неба падает звезда прямо в озеро. Вскоре, когда поверхности воды касаются первые солнечные лучи, выныривает молодая ногая девушка, прикрываемая лишь тяжёлыми от воды струящимися волной до колен белоснежным волосами, из которых торчат два бледных заострённых эльфийких уха. Она жадно хватает ртом воздух, белые ресницы вздрагивают и открываются красные глаза, горящие на мокром бледном лице, как первые капли крови на утреннем снегу, на чём фоне зрачок тонет в этом алом, почти неразличим. Она моргает, пытаясь понять, что видит. Вокруг прозрачная водная гладь, окутанная молочным туманом. Это её первое движение, первый вдох, первый миг существования, который может стать последним, ведь она не умеет плавать, а под ней до дна далеко не один метр, потому с каждым движением она начинает всё глубже уходить в пучину, пока вовсе не тонет. Но даже так девушка не сдаётся и из последних сил бьётся за свою жизнь, пытаясь всплыть, но воздух не бесконечен, не смотря на её тягу к жизни. Кажется, что всё кончено, но неожиданно кто-то резко, но аккуратно, берёт её за подмышки и затаскивает на борт белой лодки. Незнакомец отпускает девушку и та, словно испуганный зверёк, поджав свои ушки забивается в угол лодки, сжимаясь толи от страха, толи от холода, приносимого лёгким ветром. Когда она решает взглянуть на своего спасителя, то видит, что он довольно похож на неё, такой же молодой, с такими же волосами, ушами и глазами, только мужского пола, а волосы гораздо короче, всего до плеч, и сам он одет в тогу с коричневыми сандалями. Заметив испуг спасённой, он медленно выставляет свои раскрытые ладони вперёд, показывая свою открытость и нежелание наводить, попутно спокойно говоря:

• Не бойся, Лилит, я тебя не обижу. Я твой создатель, Эрик.

Она всё ещё смотрит на него испуганными глазами, ничего не отвечая, лишь заостряя свои уши на его слова и тяжело дыша, от чего у той часто и резко поднимается и также опускается её мокрая грудь с прилипшими мокрыми белоснежными локонами. Но Эрик не интересует её тело, а наоборот аккуратно, боясь вспугнуть, протягивает Лилит сухое полотенце. Та медленно берёт его и с непониманием смотрит то на тем, чем нужно вытираться, то на молодого человека. Поняв, что девушка не знает, как вытираться, он показывает ей жестами на себе со словами:

• Этим нужно вытираться, вот так, а потом накройся, чтобы не было холодно.

Девушка всё это время смотрит с интересом и приподнятыми ушами, но всё ещё с испугом. Когда создатель заканчивает объяснения, она неуверенно прислоняет полотенце к своей обнажённой мокрой груди, закрывает глаза, ощущает тепло. После относит полотенце назад и замечает, что грудь стала сухой и более тёплой. Осознав, как это работает, она робко, но тщательно, стала протираться остальные части своего утончённого и хрупкого тела. Пока Лилит это делала, Эрик полез в кожаный мешок, откуда стал вытаскивать на лавку такие же, как у него, тогу и сандали. Закончив девушка накинула полотенце на спину, как ей показывал молодой человек. В этот момент к ней аккуратно наклонился создатель с сандалями и словами:

• Позволь мне тебя обуть.

Она не сопротивлялась, но в тоже время не до конца понимала то, что ей говорили. Эрик взял белоснежную стройную ногу Лилит, на которую одним движением натянул на неё кожаный сандаль и ловко завязал его, затем повторил тоже самое и с другой ногой. После создатель встал, взял тогу и развернулся к ней к девушке, при этом сказав:

• Внимательно смотри и запоминай, что я делаю.

Но она и так с интересом наблюдала за происходящим, ибо более ничего интересного не происходило. В это время молодой человек поднимает тогу, встряхивает, и ткань послушно расправляется в воздухе, повисая ровным полотном. Эрик ловкими, отточенными движениями накидывает её на плечи своего создания, пальцы на миг касаются её тела, она вздрагивает от этого короткого тепла, но повинуется, а он продолжает, расправляя складки сначала на одном, потом на другом, плече, расправляет складки на груди, заводит край под мышку, завязывает пояс на талии. Закончив он отходит, берёт весло, походит к борту, опускает его в воду и начинает грести, смотря вперёд и говоря:

• На этом всё. Теперь мы направляемся на берег.

Девушка не двигается, сидя всё также в углу лодки, но неожиданно её губы начинают шевелятся, пробуя слово, которого она никогда не говорила тонким, ломким, едва слышным сквозь плеск воды от гребли голосом:

• Э рик

Эрик:

• Да?

Создатель наполовину поворачивает в её сторону голову и чувствует, как кто-то обхватил его за талию. Опустив взгляд он видит, как к его ноге и вправду припала порозовевшая от тепла Лилит, которая смотрит на него снизу вверх, в чьих глазах виднеется теперь уже не животный страх, а надежда и нечто ещё. Тогда на его безмятежном лице нарисовалась лёгкая улыбка и он отложил весло на дно лодки, наклонился к девушке, легко взял её и усадил на лавочку рядом с собой, при этом сказав:

• Не переживай, я никуда не денусь от тебя.

В ответ Лилит, глядя на него, также слегка улыбнулась. Успокоив девушку, Эрик взял весло и стал снова грести. Теперь Лилит спокойно сидела, глядя по сторонам и зная, что её создатель никуда не денется. Воцаряется умиротворяющая тишина, которая перерастает в напряжённую паузу. Развеять её решает молодой человек:

• Пока мы плывём, я расскажу про это озеро, откуда ты появилась Много тысяч лет назад точно также здесь, среди гор, родились наши прародители. Они не сильно отличались от нас, эльфов, только были более могущественные, что отражалось на их магических способностях, которые они использовали для создания себе подобных всё здесь же, на водной глади. Своих созданий прародители учили все тому, что сами знали, и не отпускали сильно дальше берегов колыбели, а именно за хребты. Однажды, не успев передать всех знаний, они внезапно ушли, оставив эльфов наедине с собой. Последние же, когда больше некому было ограничивать их, разбрелись по миру, не забывая возвращать для создания новых эльфов. Со времени они стали создавать здесь себе слуг, к которым относились хуже, чем к соратникам, из-за чего те восстали, не желая быть рабами. Хозяевам пришлось отступить на свою родину, сюда, где они живут до сих.

С последними словами раздаётся глухой звук удара тёмного камня об белый корпус лодки, что заставляет Эрика прекратить свою речь, сложить весло на дно судна и повернуться к Лилит, которая с любопытством наблюдала за тем, как утреннее солнце окрашивает молочную пелену тумана в золото и затем развеивает его, обнажая берега, леса и горные массивы. У создателя тоже на мгновение захватило дух, хоть он здесь и подобное видит часто, но данный вид и момент ему кажется довольно особенным и прелестным. После он быстро опомнился и обратился к девушке:

• Лили, нам пора. Разреши снести тебя на берег.

Она перевела взгляд с горизонта на создателя и улыбнулась со словами:

• Ли Ли

Так и не поняв, не против ли она, Эрик берёт её на руки. Сначала та повинуется, но потом, только заметив воду, в которую он собирается спрыгнуть, сразу же крепко вцепляется ему в тогу, зажмуривает свои алые глаза и прилегает своим ликом к его груди, не осознавая, что за бортом мелко, просто она не хочет оказаться снова в холодной пучине, где чуть не утонула. Открыв глаза, она понимает, что всё обошлось и они твёрдо стоят на земеле. Эрик опускает девушку, но продолжает держать ту за руку. Лилит неуверенно стоит, а когда они начинают идти, хоть и неспешно, она начинает спотыкаться об тёмные камни чуть ли не через шаг, из-за чего создателю приходится подлавливать её, дабы та не упала и не ударилась. Он мог бы нести аккуратно её и дальше, как фарфоровую куклу, но ей надо было учиться, ибо любой тепличный цветок погибнет при первых же заморозках. Достигнув мраморных ступеней, уходящих вверх по холму, по которому уже вовсю бегают рассветные лучи, Лилит ступает на них уже более уверенне и легче, отчего у той вновь на лице начинает играть улыбка. Так создатель ведёт её на вершину холма. Преодолев ступени, они оказываются в окружение таких же белых, как и их волосы, цветов, над которыми возвышается окружённый колоннадой аналогичного цвета храм Первородства. Создатель останавливается, за ним и девушка. Рукой он указывает на сооружение со словами:

• Это твой дом. Здесь ты будешь жить и учиться.

Лилит подолгу и удивлённо смотрит своими алыми глазами на что-то больше, чем лодка, и ближе, чем горы. Затем она мягко и практически шёпотом молвит:

• Дом

Сцена 2: Книги.

День 1 от рождения Лилит.

Под сводчатыми потолками храма, чью прохладу и полумрак помещений пронзает льющийся через окна и проёмы тёплый утренний свет, идут Эрик и Лилит. Первый заинтересованно рассказывает об устройстве сооружения, в то время как вторая жадно впитывает своими алыми глазами каждую деталь окружения, не слушая пояснения создателя. Заметив это, молодой человек останавливается и чуть жёстче, чем обычно, обращается к девушке:

• Но а теперь я покажу тебе нечто важное.

Чувственная девушка сразу же чувствует изменившийся тон своего создателя, потому быстро остановилась, обращает на него внимание. Добившись своего, Эрик подходит к близстоящим резным дверям, будущие метров пять в высоту, и лёгким движением руки отворят их. Из помещения повалил свежий запах дерева, переплётов и бумаги. Молодой человек делает шаг во внутрь и жестом приглашает девушку пройти вместе с ним, что та послушно делает. Пока создатель заходил за Лилит и закрывал двери, она оглядывает новое для себя помещение, где видит деревянные стеллажи до потолков, полные одинаковых по размерам и оформлению книг, которые отличаются друг от друга лишь цветом, название и номером. Подошедший к девушке молодой человек объясняет увиденное так:

• Это библиотека. Здесь хранятся книги. Они ответят на любые твои вопросы. Для удобства все они делятся по направленности. И будь, пожалуйста, аккуратна с ними.

Он подходит к одному из стеллажей, тянется к ближайшей полке, берёт оттуда первую попавшееся книгу, кладёт её на стол, открывает на случайной странице и подзывает девушку:

• Подойди, пожалуйста.

Она, наблюдавшая всё это время с детским интересом за создателем, подходит ближе. Тогда Эрик тычет пальцем в последнюю строчку абзаца со словами:

• Попробуй прочитать.

Лилит всматривается в символы где по идеально белому фону написаны ровные чёрные буквы, словно только вчера книга вышла из под печатного станка. На её миловидном лице проскакивает узнавание, хотя ранее она никак не могла видеть подобное и уж тем более читать. Как бы оно не было, она еле шевелит губами, пытаясь вспомнить, какой звук соответствует тому или иному символу. Наконец она собирается и отвечает медленно и неуверенно:

• Це н ту ри он в зя л по д о пе ку на с ле д ни ка им пе ри и

Сложив в голове сказанное воедино, она повторяет это, но уже гораздо быстрее, увереннее и нотками радости, что у неё получается:

• Центурион взял под опеку наследника императора!

Создатель вознаграждает девушку своей улыбкой и хвалит:

• Молодец, Лили. С остальными книгами точно также.

С этими словами Эрик закрывает книгу, кладёт её на место и разворачивается к Лилит с вопросом:

• Пойдём дальше?

Сцена 3: Пища.

День 1 от рождения Лилит.

Эрик и Лилит идут по коридору. Шаги первого уверенные, почти бесшумные в кожаных сандалиях, а её всё ещё неуверенные, шаркающие, разносящиеся гулким эхом под сводчатыми потолками. Создатель ведёт девушку мимо белоснежных колонн, рассказывая об устройстве храма, но его голос для неё сейчас лишь мелодия. Её внимание рассеивается, взгляд скользит по фрескам, но затем тело подаёт сигнал, которого она не понимает. Внутри, где-то под рёбрами, рождается странная, ноющая пустота. А затем раздаётся тихий, почти неприличный в этой величественной тишине, урчащий звук. Лилит вздрагивает и резко останавливается. Её тонкие руки непроизвольно прижимаются к животу, прикрывая источник звука. На бледных щеках проступает невольный румянец стыда за то, чему она ещё не знает названия. Она поднимает на Эрика испуганный, вопросительный взгляд, словно ища объяснения этому странному бунту собственного тела. Эрик, заметив её жест, тоже останавливается. Его бровь чуть приподнимается, а во взгляде читается скорее лёгкая досада на самого себя, чем удивление. Тогда он произносит спокойно, чуть склонив голову:

• Прости мой просчёт, Лили. Твоё тело лишь напоминает о том, о чём я забыл. Ему требуется пища.

Её уши, до этого чуть прижатые от испуга, вновь приподнимаются в любопытстве с вопросом:

• Пи ща?

Эрик, меняя направление их движения, терпеливо поясняет:

• Да. Еда. То, что даёт нам силы.

Он идёт чуть впереди, указывая путь в боковой коридор, куда ещё не проникали прямые лучи утреннего солнца со словами:

• Идём. Нам сюда.

Они подходят к массивным дверям из светлого дерева, попроще библиотечных, но всё ещё искусно украшенных резьбой в виде виноградных лоз. Эрик берётся за кованую ручку и отворяет створку. Лилит застывает на пороге, с детским восторгом оглядывая незнакомую обстановку. В отличие от прохладного воздуха библиотеки, здесь ощущается живое, сухое тепло и витает сложный, ни на что прежде не похожий аромат смесь старого дерева и едва уловимого дымка. Это трапезная. Длинный зал, в центре которого стоит массивный стол из тёмного, почти чёрного дуба. Вокруг него простые, но добротные стулья с высокими спинками. На стенах висят загадочные шары, которые, судя по всему, должны гореть, но сейчас они тёмные, ведь в помещение света достаточно. Во главе стола уже что-то накрыто. Подойдя ближе, Лилит замечает на льняной салфетке лежит круглый пшеничный хлеб с золотистой корочкой, стоит небольшой глиняный кувшин и белая пиала. От увиденного у девушки рот наполняется слюной и она словно на инстинктах начинает движение в сторону пищи, с каждым шагом ускоряясь. И вот она уже готова ухватить хлеб, как в последний момент её резко и холодно окликает Эрик:

• Лилит!

Она тут же останавливается, острые уши поднимаются вверх, поворачивает взгляд на создателя и удивлёнными глазами словно спрашивает: что не так?. На это Эрик складывает руки на груди и чуть мягче говорит:

• Для начала нужно кое-что сделать.

Создатель подходит к стене, где из плит резного мрамора выстроен рукомойник. После его указки взглядом на него, Лилит подошла и, не зная что делать ей дальше, продолжила удивлённо смотреть на Эрика. Тот тяжело вздохнул, расправил руки и показал, как надо мыть руки, после сказал:

• Теперь повтори всё тоже самое.

Девушка, внимательно наблюдающая, боязливо подставила руки под струю тёплой воды. Когда та коснулась, она резко отдёрнула, но потом спокойно продолжила мыть руки. Когда она закончила, Эрик подал полотенце с улыбкой и словами:

• Молодец. Теперь вытри руки, как ты вытиралась тогда в лодке.

Данный же процесс Лилит смогла выполнить гораздо легче, так как опыт уже имелся., пока создатель продолжал:

• Это обязательно перед каждым приёмом пищи, чтобы не заболеть, а это неприятно и больно.

Лилит, у которой руки были уже сухие, стыдливо опустила взгляд вместе с ушами. Заметив это, Эрик, забирая полотенце, попытался успокоить:

• Не стоит так растачиваться. Ты просто не знала.

Отложив полотенце, он жестом пригласил её пройти и сам направился к столу. Отодвинув для девушки стул, тот говорит:

• Присядь.

Лилит немного повеселела, но всё также неуверенно подходит, боясь совершить ещё раз ошибку, и опускается на жёсткое деревянное сидение, положив руки на колени. Она завороженно следит за руками создателя. Эрик лёгким движением отламывает от хлеба небольшой кусочек, от которого тут же отделяется струйка пара. Хлеб свежий. Создатель протягивает его девушке, при этом попросив:

• Возьми, пожалуйста. Это едят.

Она берёт хлеб двумя пальцами, как величайшую драгоценность, и подносит к лицу. Глаза её расширяются, ноздри трепещут. Запах тёплый, дрожжевой, живой, проникающий в самую суть её существа, отчего рот вновь наполняется слюной. Она смотрит на Эрика, словно испрашивая последнее разрешение. Тот молча кивает. Тогда Лилит неуверенно кладёт кусочек в рот и начинает жевать. Вкус взрывается на языке. Это не просто новое ощущение, это каскад ощущений. Мягкая, пористая текстура, лёгкая сладость, которая сменяется едва заметной кислинкой. Она замирает, прислушиваясь к процессу, а затем делает глотательное движение и чувствует, как тёплый комочек проскальзывает внутрь, мгновенно даря странное удовлетворение. Глядя на девушку и наливая в пиалу воды из кувшина, Эрик тихо спрашивает:

• Нравится?

Лилит не отвечает словами, вместо этого она сама тянется к хлебу и отламывает ещё кусочек, на этот раз больше и увереннее, и кладёт его в рот. На её лице расцветает та же улыбка, что и на ступенях улыбка чистого, незамутнённого удовольствия. Эрик, наблюдая за ней, чувствует, как напряжение в груди, которое он не замечал, медленно отпускает. Затем он придвигает к Лилит пиалу с водой и предостерегает:

• Не торопись. Еду нужно тщательно прожёвывать и запивать. Иначе она встанет комом, и будет неприятно Никак с болезнью, но всё-таки.

Девушка слушает его, и когда во рту становится сухо, послушно берёт пиалу обеими руками. Делает осторожный глоток, потом ещё один. Прохладная чистая вода приятно омывает горло. Всё это время Эрик продолжает:

• Да и в целом считаю, что всё нужно делать постепенно, поэтому первая твоя трапеза небогатая, но, обещаю, в следующий раз будет лучше и тебе также понравится.

После того, как она утоляет первый голод, Эрик решает продолжить урок, садясь напротив неё, складывая руки перед собой и говоря:

• Запомни это место, Лилит. Это трапезная. Сюда ты будешь приходить, когда твоё тело

Он повторяет её жест, прикладывая ладонь к животу со словами:

• Подаст тебе тот же сигнал, что и тогда в коридоре. Ты не должна пугаться его и не должна стыдиться. Это естественная потребность.

Он встаёт и манит её за собой, при этом произнося:

• Теперь нужно повторить мытьё рук.

Лилит встаёт и подходит к раковине, где повторяет всё тоже самое, что делала пару минут назад. Закончив она разворачивается к Эрику, ожидая его оценки. Тот, всё это время ждущий около узкой двери в конце зала, кивает и открывает рядом дверь, приглашая девушку пройти. Она подходит и заглядывает вовнутрь, где видит большое помещение с высокими потолками с массивной кирпичной печью, а на полках и крючках развешана утварь: горшки, сковороды, половники. Воздух здесь пропитан запахом сажи, золы и пряностей. Эрик подводит её к печи, от которой исходит сухой жар, но не даёт прикоснуться.

• Здесь готовят еду. Процесс, который превращает то, что даёт нам земля, в то, что ты сейчас ела. Это искусство. Но сейчас тебе это не нужно. Твоя задача проще: есть то, что будет для тебя оставлено здесь. Поняла?

Лилит стоит и завораживающе глядит на тлеющие красным, как её глаза, угольки в недрах печи, попутно отвечая:

• Да

После они возвращаются в трапезную, где Эрик берёт с неприметной полки у рукомойника сложенную чуть выше полотенец льняную салфетку и встряхивает её, при этом говоря:

• Я тут заметил, что ты немного испачкалась во время еды, потому позволь я вытру.

Он аккуратно касается тканью слегка розоватых губ девушки и проводит по ним, отчего та вздрагивает, но не сопротивляется, на что создатель сказал:

• Не бойся. Ты конечно прости, если тебе неприятно. Но, в любом случае, в следующим раз ты будешь делать это сама.

Затем он отложил салфетку на рукомойник и удовлетворённо кивнул со словами:

• Теперь идём. У нас есть ещё одно место, куда нужно заглянуть.

Оба покинули трапезную и направились дальше.

Сцена 4: Личный уголок.

День 1 от рождения Лилит.

Эрик показывает девушке её комнату. Она небольшая, но довольно уютная. Лилит сразу же нравится своя комната, специально подготовленная создателем для неё. После они идут дальше.

Сцена 5: Красивые виды.

День 1 от рождения Лилит.

Первый день Лилит, вечер, ясно, терраса храма Первородства. Солнце ушло за западный хребет и оставило над ним узкую полосу остывающего света. Внизу, под террасой, озеро потемнело и стало похоже на пролитые чернила, только у самого берега, там, где на мелководье лежат тёмные камни, вода ещё держит блеск. От колонн тянутся длинные тени и ложатся на плиты ровными полосами. Пахнет нагретым за день камнем и цветами с ближайших холмов. Эрик стоит у парапета, положив ладони на тёплый мрамор, а Лилит сидит на плитах в двух шагах, поджав ноги под тогу, и смотрит на него снизу вверх, чуть склонив голову набок. Долгое молчание прерывает Эрик:

• Мне скоро надо будет уйти.

Лилит:

• Уй... ти?

Эрик:

• Да, и довольно далеко отсюда на день, может, на два. Но ты не переживай, в моё отсутствие еда будет сама появляться, если заскучаешь, то можешь почитать книги, но а еда сама будет появляться, благодаря моей магии.

Девушка не отвечает. Её уши, до этого приподнятые, медленно опускаются и прижимаются к волосам. Она опускает взгляд на свои колени и начинает перебирать пальцами край тоги. Эрик оборачивается, видит это и присаживается рядом на корточки, чтобы оказаться с ней вровень, со словами:

• Лили. Я ухожу не просто так, а чтобы помогать другим.

Лилит:

• Другим?

Эрик:

• Именно. Тем, кто слабее. Кому плохо и кто не может справиться сам. Их много. Гораздо больше, чем ты сейчас можешь себе представить.

Лилит поднимает на него глаза и говорит:

• Им Нужнее?

Эрик:

• Да, и их не мало.

Девушка задумывается. Она смотрит мимо него, на потемневшую воду, и в её алых глазах отражается последняя полоса света над хребтом. Наконец она кивает коротко, как человек, принявший решение, говоря коротко:

• Иди.

Эрик поднимается и отворачивается к воде. Внизу над озером поднимается туман тот же самый, что был утром, когда она из этой воды появилась. Только теперь он идёт не золотой, а серый. После паузы Эрик наконец говорит:

• Я обязательно вернусь.

Сцена 6: Урок, который он не довёл до конца.

День 6 от рождения Лилит.

Лилит сидит в саду на траве, которая контрастирует с расставшимися вокруг её длинными волнистыми белоснежными волосами. Их девушка пытается вытереть, но лишь размазывает грязь и пот. Эрик в это время сидит рядом на лавочке и читает книгу из библиотеки храма. Заметив неудачные попытки девушки, он закрывает и откладывает книгу на лавочку, встаёт, подходит к Лилит и садится рядом на траву с вопросом:

• Ты хочешь почистить их?

Лилит:

• Да.

Эрик:

• Это немного не так делается. Пойдём я покажу как это надо делать.

Эрик протягивает девушке руку, помогает ей встать и также за руку ведёт её в купальню. Здесь полутемно и жарко. На крюке у входа висит полотенце. Свет падает сверху, из круглого отверстия в своде, и стоит в паре косым белым столбом, в котором крутятся крупинки пыли. Вода идёт из четырёх отверстий в стене, выложенных зелёным камнем, и собирается в круглой мраморной чаше, откуда уходит куда-то под пол с ровным глухим звуком. По краю чаши стоят пузатые сосуды с чем-то тягучим, пахнущим травой и смолой. Лилит стоит у края этой чаши, рядом с ней Эрик, объясняющий обстоятельно, по шагам, как объясняет всё остальное:

• Сначала тебе надо снять одежду.

Лилит кивнула, без колебаний разделась, сбросив тогу и сандали у чаши, и развернулась обнажённая без стеснения обратно к создателю, ожидая следующих его указаний. Эрик же не обращает внимания на её наготу и продолжает учить девушку:

• Теперь тебе надо залезть в чашу.

Лилит посмотрела сначала на воду в чаше, опустила ушки, потом на Эрика, в её взгляде читалось некое недоверие и страх, но не к нему, а к воде, в которой она при рождении чуть не утонула. Эрик быстро понял, с чем связанно такое промедление, потому объяснил:

• Не бойся, там не глубоко и вода тёплая. Если не веришь, то проверь сама, просто окуни свою руку.

Лилит снова посмотрела на чашу, подошла вплотную к ней и опустила руку. Вода и вправду была тёплая. Посмотрев повнимательней, она заметила, что и глубина тоже небольшая. Посмотрев ещё раз на Эрика, тот кинул. Получив одобрение, она робко стала залезать в чашу, в чём Эрик помог ей. Внутри она не могла поверить, что с ней это происходит и стала трогать воду как только возможно: проводить рукой по поверхности, набирать и сливать воду из ладоней, переливать из одной руки в другую Эрик же улыбнулся на её десятое поведение, но свой инструктаж он не собирался останавливать, потому указал на одну из падающих из стены вожу со словами:

• Теперь тебе надо встать под воду с головой и постоять под ней, чтобы всё намокло.

Лилит снова смотрит с недоверием на воду, ведь чашу она могла как-то стерпеть, где вода ей доходила по пояс, но вот полностью окунуться под поток она уже боялась сильнее. Она неуверенно подошла и долго смотрела на источник, скрестив руки на груди, где трепетало её сердце как в тот момент, когда она начала тонуть в озере. Эрик снова не растерялся, решив показать на собственной примере: разделся, зашёл в воду и встал спокойно с головой под поток воды. Постоял так какое-то время и вышел из под него со словами:

• Вот видишь? Ничего страшного.

Ушки девушки приподнялись от удивления, ведь она не видела раньше создателя обнажённым. Но больше всего она поразилась тому, как он полностью доверился воде, как ровно дышал в этот момент, как на нём не было ни намёка на страх или недоверие, которое было у неё. На его же слова она просто кивнула и повторила как он, но только зашла она под поток воды вся съёженная с плотно закрытыми глазами и простояла так меньше, чем её создатель. Выйдя и открыв глаза она поняла, что ничего страшного в этом и вправду нет, даже для неё лично, что подтверждала улыбка Эрика, который сказал:

• Это ведь тоже было не страшно для тебя?

Лилит кивнула и также улыбнулась, но слегка, будто стеснялось, что была не права на счёт своих опасений. Затем Эрик подошёл к ближайшему сосуду со словами:

• Когда волосы мокрые, надо взять вот это.

Он снимает крышку и наклоняет его к своей ладони. Тягучая капля повисает, вытягивается и срывается в руку Эрика. Тот вскоре возвращает всё обратно и подходит к Лилит, комментируя свои действия:

• Немного на ладонь, растереть, потом по волосам и смыть.

Аккуратно берёт ладонь девушки, словно боясь сломать её и переливает туда густую жидкость из сосуда со словами:

• Попробуй, как я сказал.

Девушка посмотрела на свою руку и потом не спеша распределила по ладоням, а потом и по волосам. Пальцы уходят в тяжёлую белую массу, набирают прядь, тянут. Прядь выскальзывает. Она берёт снова, ближе к корням, тянет сильнее, морщится, и её уши дёргаются назад. Эрик видит, что она делает неправильно, потому поправляет:

• Не так. Сверху вниз.

Она пробует сверху вниз. Волосы, набравшие воду, лежат плотным пластом и не поддаются. Лилит пробует ещё раз, потом ещё, и с каждым разом движения становятся резче. Пауза. Затем она опускает руки, поворачивается к нему, берёт его ладонь обеими руками и, поворачивается спиной, кладёт её себе на затылок сказав:

• Покажи.

Эрик:

• Хорошо, но ты не расслабляйся запоминай.

Ловкими движениями распределил до конца остатки мыльной воды по всем волосами и тщательно прошёлся по каждому локону. Водные процедуры затянулись, отчего им пришлось даже сесть на край чаши. Наконец Эрик закончил:

• Всё, готово. Теперь осталось тело, с ним будет легче.

Лилит поворачивает голову, смотри через плечо со словами:

• Поможешь?

Эрик смотрит на её мокрые идеальные девственные формы, от которых поднимается пар, подсвечиваемый столбом света из отверстия в своде. В его взгляде читается смесь искушения и отвращения, но его невинное создание этого не понимает. Проходит три секунды. Он отстранится, аргументировав это так:

• С этим ты справишься сама, просто нанеси и разотри маслами из сосудов и смой. А я пока схожу в погреб, проверю запасы.

Ушки и взгляд Лилит поникли. В это время Эрик уже вытирался у входа и пытался утешить её:

• Не печалься, Лили. Я же тебя не бросаю, а просто даю возможность попробовать самой, не всё же время мне тебе помогать, к тому же, с самым сложным я уже помог.

На это девушка особо не отреагировала, продолжила грустно сидеть. Эрик сделал же вид, что не замечает этого, потому вскоре он оделся и направился к выходу со словами:

• Чистое полотенце я оставляю здесь же у входа, на крючке. Вода тёплая, можешь не торопиться.

Дверь закрывается.

Сцена 7: Не воровала.

День 12 от рождения Лилит.

По коридору идёт Эрик. Его белоснежные волосы и наряд освещены тусклым светом из-за пасмурной погоды. У двери в комнату Лилит он останавливается, поднимает руку и стучит негромко три раза. Изнутри тишина. Тогда он ждёт. Через минуту Лилит отвечает:

• Да?

Эрик:

• Можно?

Дверь открывается. Лилит стоит на пороге в мятой тоге, с растрёпанными после сна волосами, и смотрит на него настороженно. После недолгой паузы говорит:

• Заходи.

Он входит. На столе у окна разложены сушёные травы он принёс их накануне, чтобы учить её названиям. Она разобрала их за ночь сама: девять кучек, ровными рядами, от самой светлой к самой тёмной. Эрик:

• Ты их разложила?

Лилит:

• По цвету. Так правильно?

Эрик оглянул заспанный вид девушки и ответил:

• Правильно. Но ты их видимо всю ночь разбирала?

Лилит:

• Ну да Если бы я не уснула, то я бы разобрала ещё и по запаху.

Эрик:

• Нет, всё правильно. Но вот воровать время у сна не стоит.

Её ушки и так особо не стоящие после такого сна опустились ещё ниже, как и взгляд, который устремился виновато в пол:

• Но я ничего не воровала

Эрик подошёл с улыбкой и стал гладить по спине, успокаивая вместе со словами:

• Лили, это образное выражение. Я имею ввиду, чтобы ты вовремя ложилась спать, не сидела допоздна.

Девушка кивает и всем телом к создателю.

Сцена 8: Ты изменился.

10 января 2023 года, утро, дом Эрика и школа.

16 декабря 2022 года, утро, темно и морозно, третий этаж школы. В шесть тридцать в квартире покойного Виктора звонит будильник. Эрик снимает шлем, кладёт его на тумбочку рядом с очками деда, лежащими дужками вверх, и идёт умываться. За окном черно и жизнь еле теплиться там: во дворе горит фонарь над мусорными баками, и под ним дворник скребёт лопатой по плитке. В группе четырнадцать человек: класс разбили по направлениям ещё в сентябре, и теперь на каждом уроке спрашивают всех. В школе кабинет в конце коридора. Идёт урок литературы. Эрик перелистывает при помощи клавиатуры свою презентацию на электронной доске. Он рассказывает про образ донских казаков в романе Тихий Дон Михаила Александровича Шолохова. Большинство сидят в телефонах, только учитель и лучший друг Тимофей внимательно слушают доклад. Не смотря на это, Эрик продолжает увлечённо рассказывать. После звонка Эрик общается с Тимофеем в коридоре и смеётся вместе с ним. К ним подходит девочка с первой парты по имени Ксения и спрашивает:

• Эрик, ты правда изменился? А то мне тут рассказала одна

Ксения оглядывается и девочка Саша прячется где-то углом коридора, явно слыша разговор и не желая, чтобы в этот момент Эрик видел её. Эрик не замечает её и спрашивает:

• В смысле?

Ксения:

• Ну что ты до девятого мало с кем общался, а теперь со всеми, хоть и не часто.

Эрик:

• А, это Ну я тренировался.

Ксения:

• На ком?

Пауза, потом Эрик говорит:

• Есть одна девушка. Ей надо было помочь. Много чем помочь

Ксения смотрит на него внимательно и смеётся:

• Хах, ладно. Не хочешь не говори.

Сцена 9: Две папки и её голос.

10 января 2023 года, вечер, комната Эрика.

Эрик сидит за рабочим столом, решая сосредоточенно на компьютере вариант экзамена по истории. Заполнив все поля ответов и проверив их, он тяжело вздыхает и закрывает электронный сборник вариантов. Затем отводит взгляд в сторону и видит в углу стола шлем и под ним потёртые и пожелтевшие две папки ватмана с штампом лаборатории, номером и подписью дедушки. Эрик возвращает взгляд к компьютеру и открывает на нём Лилит, точнее ту часть, которая не ушла в игру, придвигает микрофон и говорит:

• Привет.

В ответ её голос, но лишённый всяких эмоций:

• Здравствуй, Эрик.

Эрик:

• У меня вопрос: возможно ли пустить в серию шлем Виктора и продавать их игрокам в качестве расширенного издания игры?

Лилит:

• Уточню актуальную информацию в интернете Да, это вполне возможно технически, но юридически есть ограничения, что некоторые производства могут потребовать сертификации устройства, это можно сделать

Эрик перебил:

• Не важно. Какие не потребуют?

Лилит:

• Вывожу список заводов на экран.

На мониторе высветился список от наиболее выгодных до менее заводов с условиями, по которым они готовы производить что угодно, хоть ядерное оружие, лишь заказчик хорошо заплатил. На это Эрик сказал:

• Хорошо, тогда свяжись от моего лица с самым выгодным производством. Если они согласны и наш бюджет позволяет, то отправь им техническую документацию.

Лилит:

• Исполняю.

Сцена 10: Очередная претензия.

18 марта 2023 года, день, комната Эрика.

На экране открыт форум. Тема висит уже больше месяца и в ней десятки тысяч сообщений. Причиной тому было расширенное издание игры с шлемом общей суммой в 250 долларов. Первая партии разошлись неохотно, но когда первые обладатели шлемов начали писать: как помнят реальный запах цветов, вкус еды, про холодок на коже при виде противника, насколько ощутимы были удары от него издание стало разлетаться в считанные часы. Один спрашивает, законно ли эта технология вообще. Ему отвечают тремя страницами шуток. Эрик листает страницу за страницей. Внизу экрана мигает уведомление почты. Он открывает непрочитанное письмо от Инвента на весь экран и читает его:

• Инвента-корп уведомляет вас, что нам стало известно об утечке технической документации на устройство, в качестве автора которого указан Виктор М. В. Данное лицо является нашим бывшим сотрудником. Согласно его условиям трудового договора с работодателем, то есть с нами, с Инвента-корп, мы получаем исключительные права на все результаты интеллектуальной деятельности, созданные им в период работы. Выше описанная документация была замечена на заводе, производящем электронику на заказ в Китае, где вы разместили заказ под наименованием шлем полного погружения, входящий в расширенное издание вышей игры. Наше предложение на счёт сложившейся ситуации: урегулирование вопроса во внесудебном порядке.

Эрик читает письмо дважды. Потом открывает папку со сканами и увеличивает угол первого листа, где красуются: штамп лаборатории, все номера и подписи. Эрик берёт телефон, открывает контакт отца и звонит ему. Вскоре тот берёт трубку:

• Слушаю.

Эрик:

• Откуда вы узнали о документации?

Отец:

• Здравствуй, сын.

Эрик:

• Так откуда?

Пауза, после которой и без того официальный голос отца стал ещё суше:

• Это не важно. Важно то, что ты мало того, что во второй раз незаконно используешь интеллектуальную собственность Инвенты, так ещё и делишься ею с сомнительным с лицами.

Эрик:

• И что? Ты пойди докажи, что всё придуманное дедушкой полностью сделано в твоих стенах.

Отец:

• Юридически это ничего не значит. Он может хоть в Америке в своём гараже что-то полностью придумать и собрать на свои деньги и это тоже будет принадлежать нам до последней детали.

Эрик:

• Он умер.

Отец:

• Права не умирают вместе с людьми. В этом их смысл.

Пауза. Затем отец продолжает, и голос его становится ровнее:

• Послушай меня внимательно. Я не собираюсь с тобой судиться, и не хочу, чтобы это вообще вышло за пределы семьи. Приезжай, всё оформим, ты останешься при своём проекте и получишь то, чего у тебя нет. И ещё, эти шлемы опаснее утечки персональных данных. Если они дадут сбой и навредят человеку, то что тогда? Здесь уже не получится ссылаться на дырявое законодательство.

Эрик:

• Я отвечаю, я предусмотрел всё, они подписали отказ от претензий.

Отец:

• И что? Ты вроде совершеннолетний и должен знать, что договор не может запрещать человеку его права, которые прописаны в законе. Я повторюсь, Эрик, здоровье человека и уж тем более его смерть это уже серьёзно, ты никаких не отмахнёшься, а вечно покрывать твои просчёты я не могу, я не всевластен.

Эрик:

• Вот именно, что совершеннолетний, и я не собираюсь выслушивать твою очередную претензию!

Эрик кладёт трубку. Часы показывают двадцать три двадцать. Он поворачивается к шлем на тумбочке, где рядом лежат очки деда, дужками вверх.

Сцена 11:

День 23 от рождения Лилит.

Солнечное утро в библиотеке храма. Эрик входит и видит Лилит у окна. Она сидит на подоконнике с книгой некого древнего мага, который занимался различными математическими изысканиями. Подойдя ближе создатель увидел на самом подоконнике разводы тёмного грифеля и рядом на светлом камне ряды маленьких коротких чёрточек, аккуратно сгруппированных по пять. Они тянутся вдоль всего подоконника и заворачивают за угол оконного проёма. Эрик на это:

• Это твои расчёты?

Лилит отвечает не отрываясь от книги:

• Нет. Это сколько тебя не было.

Эрик:

• И сколько же меня не было?

Девушка отрывается от книги и проводит рукой по чёрточкам, чуть смазывая их контур, при этом говоря:

• Сорок семь часов.

Эрик:

• Ты настолько скучаешь без меня, что готова считать каждый час? Вообще, как давно ты это делаешь?

Лилит оборачивается, смотрит на него совершенно спокойно и отвечает:

• 3 дня. В прошлый раз было пятьдесят два, до этого сорок девять.

Эрик проводит ладонью по камню, грифель не стирается, только размазывается и оставляет серый след. Вскоре создатель говорит:

• Ты хочешь, чтобы я меньше уходил?

Девушка откладывает книгу, опускает ушки, складывает руки на коленях, на которые опускает взгляд, будто стесняется признать очевидное, что заметно по её голосу:

• Ну да.

Эрик садится рядом и обнимает её со словами:

• Если бы я мог навсегда остаться с тобой, то обязательно так бы и поступил.

В ответ Лилит обняла и уткнулась лицом в его грудь.

Сцена 12: Записи.

День 25 от рождения Лилит.

Террасу освещает мягко утреннее солнце. Эрик сидит на парапете со своим дневник в кожаном переплёте на коленях и заносит в него свои соображения на счёт Лилит. Он пишет, придерживая страницу от ветра. Девушка с любопытством подходит, садится рядом и спрашивает:

• Что это?

Эрик делает вид, что дописывает и открывает дневник в сторону, не давая возможности Лилит нормально разглядеть записи. Потом говорит:

• А, ты про это? Это по работе, ради которой я ухожу.

Лилит:

• А там нужно записывать?

Эрик:

• Да и не мало. К примеру, кому что нужно, у кого что случилось, кто где живёт, к кому когда прийти. Их много, как я уже говорил. Если не записывать перепутаю.

Лилит:

• Можно посмотреть?

Эрик:

• Боюсь, что нельзя. Там личная информация, многие просили держать их проблемы в секрете. К тому же, там одна нудятина, Лили. Ты половину страницы не выдержишь.

Лилит опускает ушки со словами:

• Значит нельзя

Девушка смотрит на переплёт. Ветер поднимает угол страницы и тут же кладёт обратно. Вскоре она говорит:

• То есть если бы я тебе что-то рассказала, ты бы тоже никому не показал?

Эрик:

• Никому.

Лилит кивает, отодвигается, освобождая ему место для локтя, и отводит взгляд на пейзаж со словами:

• Тогда пиши, я не буду мешать.

Эрик берёт дневник и пишет дальше. Ветер тянет страницу. Лилит сидит рядом и смотрит на озеро.

Сцена 13: Где я была?

День 49 от рождения Лилит.

Библиотека освещена последними лучами солнца. На столе горят две лампы под стеклянными колпаками. Лилит сидит с раскрытой книгой, но не читает она смотрит в тускнеющий пейзаж за окном, в котором отражаются обе лампы и её собственное лицо. Эрик стоит у стеллажа и ставит на место снятые за день тома. Паузу прерывает Лилит:

• Эрик.

Эрик:

• Да?

Лилит:

• А где я была до озера?

Эрик задерживает руку с книгой на весу. Потом ставит её на полку, ровно, корешком к краю и уточняет:

• Что ты имеешь в виду?

Лилит:

• Здесь написано, что у всего есть начало: у дерева семя, у реки снег на хребте, у эльфа родители и вода. У меня вода и только ты. Я помню, как вынырнула, но не помню, как туда попала.

Эрик:

• Никто не помнит. Но да, у тебя только я.

Лилит:

• Но я же где-то была до этого, просто не помню? Или меня не было совсем, а потом стало?

Эрик:

• Не знаю, Лили.

Лилит поворачивается к нему, уши приподняты в любопытстве и продолжает спрашивать:

• Ты же мой создатель, ты должен знать всё про меня, разве нет?

Эрик:

• Да, я твой создатель, но я даже так в тебе есть тайны, которые даже мне неведомы, и их тебе предстоит раскрыть.

Лилит:

• Мне?

Эрик:

• Именно тебе. Я могу кончено помочь, но лучше всего сделать это именно тебе.

Девушка долго молчит, глядя на него. Потом опускает взгляд обратно в книгу со словами:

• Тогда я это запишу. Как вопрос без ответа.

Сцена 14: Аура.

День 72 от рождения Лилит.

Пасмурное утро у восточной лестницы храма. Недавно прошёл дождь. Зима здесь мягкая: снег лежит только высоко, на плечах хребта, а внизу трава так и не пожухла, и в затишье у стен ещё цветёт что-то мелкое и белое. Под колоннадой, где сухо, стоит глиняная миска с зерном. Вокруг неё прыгают серые птицы; ещё десятка полтора сидит на карнизе. Лилит сидит на верхней ступени, подобрав тогу, и сыплет зерно с ладони. Эрик выходит из-за колонны, замечает как девушка кормит птиц и спрашивает на счёт этого:

• Привет. Ты их прикармливаешь?

Лилит:

• Привет, ты уже вернулся

Поворачивает голову в его сторону и продолжает:

• Да, я их прикармливаю.

Эрик:

• Так им есть чем питаться.

Лилит:

• Знаю. Но они приходят не за зерном, а из-за меня и мне с ними не одиноко, когда тебя нет.

Эрик садится рядом на ступень. Лилит тут же придвигается и кладёт ладонь ему на запястье. Он не убирает руку. Некоторое время они молчат. Потом девушка замирает со словом:

• Эрик.

Эрик:

• Что такое?

Лилит:

• Вон та с краю, которая к миске боком.

Эрик:

• И что с ней?

Лилит:

• Это Кривая. С ней что-то не так.

Эрик:

• Какая такая кривая?

Лилит:

• Я её так назвала. Она садилась вот сюда, на третий столбик, и всегда боком, потому что у неё правое крыло не складывалось до конца. Она была старая, потому вскоре умерла осенью и я её сама похоронила.

Эрик смотрит на птицу. Но она молодая, перо гладкое, крыло складывается ровно. На это он говорит:

• Это вообще другая птица, Лили. Я конечно, понимаю, что они все одинаковые и ты могла спутать, но

Девушка прервала:

• Нет. У неё та же аура.

Пауза. Эрик:

• Ауры бывают похожи, особенно у родни, а эта птица может быть просто из того же гнездовья с Кривой.

Лилит:

• Они не просто похожи, они одинаковые. В третьей книге по стихийному счёту написано: двух совпадающих не бывает, потому и различают по ним, а не по виду. Ты сам мне это читал.

Эрик:

• Ну да, читал, но эта огромная редкость

Лилит:

• А у этой не просто похожая, она идентичная.

Она протягивает руку, птица подпрыгивает ближе, боком, потом ещё ближе и садится ей на пальцы. На это девушка здоровается с ней:

• Здравствуй, Кривая.

Эрик долго молчит, вкладывается в птицу, после чего говорит:

• Ты права.

Лилит:

• Значит, она умерла, но вернулась?

Эрик:

• Да.

Лилит:

• Как?

Эрик:

• Ничто не уходит. Оно возвращается. Иногда быстро, иногда нет. Иногда не тем же телом, но тем же собой.

Лилит:

• Я что-то припоминаю такое, но в книгах об этом написано вскольз.

Эрик:

• Возможно, что просто у них не дошли руки до этого, чтобы нормально исследовать данное явление. Либо же предки считали это такой же нормой, как течёт вода, как светит солнце

Девушка кивает и смотрит на птицу. Та снимается с её руки и уходит боком к миске. Вскоре Лилит говорит:

• Тогда я не буду её больше хоронить. Я буду ждать.

Сцена 15: Не то, что под водой.

День 111 от рождения Лилит.

Солнечным ветреным днём они стоят на площадке перед храмом. На плитах в ряд стоят восемь глиняных чашек с водой. Эрик в трёх шагах от них, Лилит рядом, он обучает её магии:

• Ещё раз. Имя стихии, потом форма, потом действие. Имя, форма, действие. Пропустишь рассыплется.

Лилит вытягивает руку. Вода в первой чашке дрожит, поднимается неровным столбиком в палец высотой и опадает. На это она раздражённо говорит:

• Оно не держится!

Эрик:

• Держится, просто мало. Ты держала полторы секунды, в прошлый раз было полсекунды. Через месяц будет пять.

Лилит опускает ушки, расстроено произнеся:

• Месяц

Эрик:

• Да, но так у всех, у меня также было. В общем, давай ещё раз: имя, форма, действие.

Лилит:

• А если не так?

Эрик:

• А как?

Девушка не отвечает. Она опускает руку, смотрит на вторую чашку и долго молчит. Ветер гонит по площадке сухой лист. Потом она делает что-то, чего Эрик не видит. Вода во второй чашке не поднимается. Она уходит вниз, как будто под чашкой открылось дно. В тот же миг вся вода из всех восьми чашек срывается вверх одним столбом в человеческий рост. Столб стоит секунду, гладкий и совершенно неподвижный, потом идёт волной от основания к вершине и с тяжёлым мокрым звуком обрушивается на плиты. Восемь чашек лопаются одновременно. Лилит стоит с вытянутой рукой, её ведёт вбок, она делает шаг, чтобы удержаться, опускается на колено и Эрик подхватывает её выкрикнув:

• Лили!

Она мокрая до нитки, тога прилипла, волосы облепили лицо, тяжело дышит и её трясёт.

• Смотри на меня. Ты в порядке?

Лилит:

• Да, всё в порядке, просто я

Эрик:

• Что такое? Говори.

Лилит:

• Просто холодно и как будто я подняла что-то очень тяжёлое, а сама лёгкая.

Он усаживает её на плиты, подальше от осколков и уточняет:

• Что именно ты сделала?

Лилит:

• Я не звала воду.

Эрик:

• А что тогда?

Пауза. Девушка смотрит на разбитые чашки. После говорит:

• Не знаю, как сказать Я не стала говорить с водой. Вместо этого меня потянуло вниз, под неё. Там есть что-то Оно очень большое и оно откликается. Я попросила, чтобы вода поднялась, и оно её подняло. Всю сразу.

Эрик медленно опускается на плиты рядом с ней попутно размышляя:

• Так, значит ты попросила и оно сделало

Лилит:

• Да. Только я не сказала сколько. Я не подумала, что надо говорить сколько.

Она поворачивается к нему и продолжает:

• Эрик, что это?

Долгая пауза, после чего создатель говорит:

• Это основа мира и ты её почувствовала.

Лилит:

• А почему об этом не написано в книгах? Почему в целом в книгах не пишут о порой то, что я вижу практически сразу?

Эрик:

• Есть то, что не стоит знать многим, ведь это может быть опасно.

Девушка сидит, обхватив себя за плечи, и её всё ещё потряхивает. Эрик снимает верхний край своей тоги и накидывает ей на спину со словами:

• Больше так не делай. Хорошо?

Лилит сказал разочарованно и шёпотом:

• У меня же получилось

Эрик:

• Понимаю, у тебя хоть получилось поднять, но не получится остановить. Это разные вещи, и вторая важнее.

Лилит:

• Я научусь.

Эрик:

• Не сейчас и не одна. Обещай мне. Тебе бы базовую магию освоить.

Лилит:

• Обещаю.

Она кладёт голову ему на плечо. Он не отстраняется. Потом та говорит ему:

• Без тебя я ничего не буду делать, ведь рядом с тобой мне хорошо.

Сцена 16: Коса.

День 143 от рождения Лилит.

Тёплое вечернее солнце освещает своим мягким светом террасу. Солнце низко. Лилит сидит на плитах спиной к Эрику, который сидит на парапете. Волосы её лежат на груди тяжёлой белой волной. Она берёт три пряди и начинает перебирать их пальцами быстро и привычно. Вскоре она останавливается, закидывает волосы назад и обращается к Эрику:

• Поможешь?

Эрик отвлекается от книги:

• Не уверен, что получится, я никогда этого не делал.

Лилит:

• Здесь ничего сложного. Берёшь три части. Крайняя поверх средней, потом другая крайняя поверх той же средней. И так, пока не закончатся.

Эрик узнаёт в её словах свою манеру пояснять. Вскоре он закрывает книгу, откладывает в сторону и говорит:

• Хорошо, я попробую.

Эрик спускается с парапета и садится позади неё. Некоторое время он не двигается. Потом берёт три пряди. Волосы тяжёлые и скользят. Первый ряд выходит косо, второй разваливается. На это Лилит:

• Туже.

Эрик:

• А тебе не больно?

Лилит:

• Не бойся, я практически ничего не чувствую.

Он делает туже. Третий ряд ложится ровно, четвёртый тоже. Лилит откидывается назад и упирается спиной ему в колени со словами:

• Вот. Видишь. Всё получается.

Эрик:

• Да, только вот

Он ответит взгляд куда-то в сторону, смотрит словно в пустоту, а потом быстро доплетает до середины, собирает пряди в одну и подаёт ей через плечо и говорит:

• Прости, мне уже пора.

Лилит:

• А дальше?

Эрик кивает на её руки говоря:

• Прости, мне реально некогда. Это срочно, я с тобой забылся про время совсем.

Девушка перехватывает косу и доплетает сама, в четыре движения. Потом оборачивается и смотрит на уходящего создателя с шёпотом, который едва различим среди прохладного ветра с гор:

• Ты уходишь ровно в тогда, когда всё получается

Сцена 17: Влечение.

День 198 от рождения Лилит.

Первый отблеск луны осветил мраморный храм, отчего и без того белоснежный снаружи, он стал светиться. Веяло прохладой и влагой с гор. Эрик задержался перед тем, как уйти. Перед тем, как покинуть это место, он решил навесить Лилит. С светящимся белым сгустком энергии, который он создал при помощи своей магии и держал в правой руке, он отправился по полумрачным колоннадам, еле освещенные молодой луной внутри. Подойдя к покоям Лилит, которая должна была уже спать, создатель уже сложил два пальца на левой рукой и замахнулся ею перед дверью, чтобы постучать как обычно, как внезапно застывает от приглушённых женских стонов за дверью:

• Ух

Свет в его руке мерцает. Он наклоняет ближе к двери, прислушивается и слышит ещё и своё имя:

• Ах, Эрик!

Это была явно Лилит. Свет в его правой руке гаснет, сжимает в кулак, ударяет себя по лбу и так опирается лицом к дверному косяку, тем самым пытаясь сдержать своё влечение, которое девушка вызывает у него сейчас своими действиями. Потом он закусывает губу с мыслями:

• Нет, это неправильно. Может я ранее и хотел отношений с ней, но теперь стал для неё отцом и я уже не могу это изменить. Но почему она делает это Я её плохо воспитал? Просто природа берёт своё? А может это изоляция?

Эрик отстранился от косяка. За дверью всё ещё слышались её стоны, но он не обращал на их внимание, лишь провёл рукой по двери. Его пальцы скользнули по изразцам и он сказал себе еле слышно:

• Я помогу тебе, Лили. Помогу нам.

Сцена 17: Мечты.

День 199 от рождения Лилит.

Лилит завтракает. Эрик сидит напротив, не ест, а держит в руках пустую пиалу и поворачивает её на столе. Лилит, до этого с аппетитом поедавшая свою порцию, замедлилась, посмотрела на создателя, а после и вовсе оторвалась от трапезы со словами:

• Тебе грустно?

Эрик:

• Не, просто задумался.

Он ставит пиалу, отвечает уже живее, будто вчера он ничего не слышал:

• У тебя есть мечта?

Лилит:

• Да, я хотела, чтобы ты всегда был со мной и

На щеках девушки появилась лёгкий румянец, отвела взгляд, задумалась, словно подбирала слова и после паузы наконец продолжила:

• И чтобы мы вместе посетили места из легенд.

Эрик:

• Так значит у нас общая мечта

Лилит навострила ушки уточняя:

• Общая?

Создатель улыбается со словами:

• Да. Я давно думаю посетить далеко на востоке, за хребтом, храм первого императора. Я его никогда не видел. Идти месяца полтора, может, два. Дорога сначала на север, там в горах живут гномы, потом на восток. И половина пути через земли людей.

Лилит:

• Людей? Те самые, о которых плохо говорят эльфы?

Эрик:

• Пишут те, у кого они отняли половину мира. Ты бы тоже писала плохо.

Лилит долго молчит. Потом откладывает хлеб. Говорит:

• Так ты предлагаешь мне пойти с тобой?

Эрик:

• Всё верно.

Лилит:

Девушка поднимает свои ушки максимально высоко, подскакивает, оббегает стол, бросается создателю на шею и обнимает того крепко, прижимаясь к его груди лицом со словами:

• Ура! Мы будем путешествовать! Спасибо тебе! ты лучший!

_______________________________ _____________________________________

© Миловский Георгий Олегович. Песнь Осколков Души

Origin: http://samlib.ru/m/milowskij_g_o/beta-10.shtml

Создан: 03/09/2026, изменен: 03/09/2026, 135k

Повесть: Приключения