# Живая и мертвая

Татьяна Сергеевна Алексеева-Минасян

Рассказ участвовал в литературном конкурсе "Новая фантастика - 2025", в финал не вышел.

Татьяна Минасян


Живая и мертвая


Варна, Болгария, 2010 г.


Полина, боясь вздохнуть, стояла на краю заброшенной деревянной эстрады и с ужасом смотрела на висевший перед ней в воздухе призрачный силуэт. Он был полупрозрачным и поблескивал серебром, но в нем все же можно было довольно отчетливо разглядеть юную девушку в длинном платье и с вплетенными в волосы цветами. Стройную, красивую и даже немного похожую на саму Полю...

Полчаса назад Полинина жизнь была самой обычной. Она шла по морскому берегу, так сильно погрузившись в свои мысли, что не заметила, как закончился песчаный пляж и вокруг появились густые кусты, а солнце начало клониться к закату. Лишь когда перед ней вдруг выросло странное светлое строение, девушка вернулась в реальность и с удивлением огляделась. Куда это ее занесло?

Белая постройка оказалась полукруглой деревянной эстрадой, перед которой стояло несколько рядов таких же выкрашенных белой краской деревянных скамеек. Красили их явно уже давно - на светлом фоне темнели трещины, а кое-где кусочки краски и вовсе начали отваливаться. Правда, сцена, к которой Поля подошла поближе, оказалась не совсем заброшенной - похоже, ее недавно подметали, и лишь кое-где она была слегка припорошена занесенным с пляжа песком...

"Это, наверное, территория того не работающего пансионата, про который в гостинице говорили, - вспомнила Полина. - Здесь, видимо, раньше для отдыхающих какие-нибудь концерты устраивались, а сейчас, может, кто-нибудь что-нибудь репетирует..."

Она медленно зашагала вокруг сцены, пытаясь представить себе, кто мог выступать в этом когда-то многолюдном, а теперь совсем пустынном месте. Сколько таких заброшенных санаториев в России - и вот, в Болгарии то же самое! А ведь когда-то тут наверняка было шумно и весело. Вряд ли на этой сцене танцевали классический балет, скорее, это были какие-нибудь короткие развлекательные пьески, скетчи и тому подобное. Хотя сейчас, подсвеченная розовым закатным светом, эстрада выглядела очень даже подходящим местом для того, чтобы по ней неслышно скользили балерины в полупрозрачных пачках, легкие и таинственные, неземные...

Девушка сбросила резиновые шлепанцы и достала из висевшей на плече сумочки аккуратно сложенные чешки. Спустя несколько мгновений сумочка полетела на скамейку в первом ряду, а ее хозяйка взбежала на сцену, встала на носочки, выпрямилась, как натянутая струна... и пронеслась по сцене, словно вышедший из ночного леса призрак, воздушный, нематериальный, но все-таки не совсем мертвый. Призрак самой романтичной героини в истории балета, девушки, слишком рано умершей и слишком любившей жизнь. Любившей танцевать - так сильно, что даже после смерти она не смогла от этого отказаться.

Деревья вокруг Полины исчезли, скамейки с потрескавшейся краской тоже, грубо сколоченная из досок эстрада превратилась в начищенную до блеска сцену театра с бордовым бархатным занавесом и яркими прожекторами. Перед ней был зрительный зал - со сцены он казался черным провалом, в котором ничего нельзя было разглядеть, но балерина знала, что он полон людей и что каждый из них следит сейчас за ее танцем и не может оторвать от нее восхищенного взгляда. И знала, что когда музыка стихнет и танец закончится, зал взорвется громом аплодисментов.

Песок разлетался с ее пути, пыль кружилась в воздухе маленькими облачками, но Поля не замечала этого. Еще один прыжок, еще один поворот, оркестр играет все громче, из зала доносятся восторженные вздохи, несколько тактов осталось до коды... Все! Музыка стихла, девушка-призрак, носившаяся по сцене в завораживающем танце, замерла неподвижно. Зрители зааплодировали, кто-то выкрикнул "Браво!"

Полина поклонилась не существующему залу, выпрямилась... и с испуганным криком отшатнулась назад. "Зал" не был пустым, в проходе между рядами скамеек стоял один зритель. Точнее, зрительница.

Девушка в длинном белом платье и с белым венком в темных волосах. Такая же юная, как Полина. Высокая, красивая... и полупрозрачная. Сквозь ее лицо, обнаженные руки и платье просвечивали растущие за скамейками кусты. Сквозь ее грудь пролетел сорвавшийся с ветки лист.

Поля так и не поняла, как ей удалось в тот момент удержаться от того, чтобы не закричать во все горло и не броситься бежать прочь со сцены. Может быть, дело было в том, что она только что сама играла роль привидения - и так вжилась в нее, что настоящий призрак не смог сильно ее напугать? А может, она сумела преодолеть страх, потому что просвечивающая девушка внезапно подняла руки и стала ей аплодировать - беззвучно, но с нескрываемым восхищением?

- Браво! - услышала Поля ее тихий, похожий на шелест легкого ветра голос. - Брависсимо!

После этого девушка произнесла еще пару фраз по-болгарски - Полина поняла не все, но ей стало ясно, что призрак хвалит ее исполнение и даже восхищается им.

- Ты... кто ты?.. - с трудом выдавила из себя Полина по-русски, отступая назад.

- Не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю! - прошелестела в ответ призрачная девушка, тоже перейдя на русский язык. - Я заглянула сюда только потому, что хотела посмотреть на твой танец. Ты очень талантлива. Это было прекрасно...

- Спасибо... - пробормотала юная балерина, окончательно растерявшись.

- ...но эту партию надо танцевать с другими чувствами, - продолжала, тем временем, ее странная собеседница. - Ты во время танца думала о том, как все будут тобой восхищаться, когда ты выйдешь на большую сцену - но ты исполняешь партию умершей девушки, которой уже не нужна вся эта слава, которую всеобщее признание больше не интересует. Она танцует только ради самого танца, чтобы снова почувствовать себя живой, и ничего другого ей не надо!

Тихий голос призрака стал звучать громче, а на последней фразе и вовсе зазвенел над сценой, словно девушки находились в огромном пустом зале, где каждый звук "отдается" от стен. Полина вздрогнула, но уже в следующий миг посмотрела на полупрозрачную собеседницу почти без страха.

- Откуда ты знаешь, какой должна быть эта роль? - спросила она с нотками обиды в голосе.

На призрачном лице зрительницы появилась чуть заметная грустная улыбка:

- Этот балет знают не только в России. У нас тут тоже некоторые танцуют "Жизель". Или готовятся танцевать, но... не успевают.

Поля вновь растерянно захлопала глазами, а потом вдруг опустила голову и прижала ладони к лицу, вытирая покатившиеся по щекам слезы.

- Я знаю! - всхлипнула она. - Знаю, что у меня плохо получается! Надо еще лучше, да, но я не могу, это мой предел!.. Поэтому я тоже никогда не буду Жизелью! Никогда!..

Призрачная девушка на мгновение заколебалась, а потом плавно поплыла над землей к сцене, проходя сквозь скамейки, и остановилась в паре шагов от плачущей балерины.

- Тебе не дают партию Жизели? - уточнила она.

- Да! - особенно громко всхлипнула Полина.

- А ты хотела бы ее танцевать?

- А разве можно этого не хотеть?..

Тонкая просвечивающая рука потянулась к мокрому от слез лицу юной танцовщицы:

- Послушай... Мы с тобой коллеги... и у нас есть одна и та же мечта. Мы могли бы помочь друг другу...


Москва, Россия, 2011 г.


Натертый до блеска паркет учебного танцевального зала сверкал под яркими лампами. Благодаря зеркальным стенам, зал казался не просто большим - он был бесконечным. И в этом бескрайнем зале порхали по паркету призрачные балерины в длинных белых газовых пачках... Их было много, и они двигались совершенно синхронно, и сложно было сразу понять, кто из них настоящая танцовщица, а кто - ее отражения.

Они танцевали самозабвенно, словно были не в ярко освещенном зале, а в темном ночном лесу, словно перед ними не сидели за столом директор театра с заместителями, старавшиеся не пропустить ни одного их движения. Им не было дела до этих зрителей, им было все равно, какое решение примет директор, их интересовал только танец, которому они отдавали себя без остатка. А как еще могла танцевать та, кто давно умер, не успев стать Жизелью при жизни?

Музыка стихла, балерина остановилась посреди зала в третьей позиции, скрестив руки на груди, отражения повторили ее жест. Директор театра глубоко вздохнул и слегка встряхнул головой, словно отгоняя наваждение.

- Полина Григорьевна, вы сегодня превзошли саму себя, - сказал он тихо. - Честно признаюсь, я сомневался, давать ли вам эту роль. Но теперь... можете не беспокоиться, Жизель - ваша!


Балерина вбежала легкими шагами в тесную гримерку, но закрыв за собой дверь, почти без сил упала на топчан и тихо застонала от боли. От ее хрупкой фигурки отделилась призрачная серебристая тень - и неслышно отошла к стоящему напротив столу.

Оставшаяся на топчане девушка, вполне материальная, но бледная, как привидение, огляделась по сторонам, хлопая глазами. Взгляд ее остановился на призрачной фигуре.

- Ну как... все прошло? - спросила она слабым голосом.

- Тебя взяли. Довольна? - спросила тень шелестящим голосом. - Мы добились, чего хотели!

- Ой... Спасибо тебе... - сдавленно отозвалась Полина, наклоняясь вперед и начиная развязывать пуанты. - А ты довольна?

Полупрозрачная девушка улыбнулась:

- Полностью. Ты не представляешь, как долго я этого ждала!.. Но помни - мы договаривались, что поможем друг другу три раза. Это был первый, осталось еще два.

- Я помню! - Поля выпрямилась, и на ее усталом и искаженном от боли лице тоже появилась улыбка. - Я очень тебе благодарна и обязательно дам тебе еще потанцевать. Еще два раза.


Москва, Россия, 2017 г.


Зимняя столичная улица была безлюдной, но ярко освещенной фонарями, под которыми роились стаи бесчисленных снежинок. Полина вылезла из машины, прижимая к груди несколько огромных букетов цветов, захлопнула дверцу и медленно зашагала к своему дому. Снег таял на ее разгоряченном, румяном от мороза лице.

Рядом с ней бесшумно скользила над заснеженным тротуаром призрачная фигура девушки в летнем белом платье.

- Я уж думала, ты обо мне забыла, - еле слышно шелестел в холодном воздухе ее голос. - Столько лет прошло, я все ждала, когда ты снова меня позовешь...

- Мы же договаривались - я позову тебя, когда мне особенно важно будет хорошо выступить, - отозвалась Поля. - Ты ведь и сама не хотела бы танцевать просто так, на обычной постановке.

- Давно ли для тебя стали "обычными" выступления в лучших российских театрах? - ехидно поинтересовалась девушка-призрак.

- С тех пор, как я - благодаря тебе, разумеется - оказалась на сцене лучших театров, - парировала балерина. - Но ключевое слово здесь - "российских". А сейчас у меня есть шанс попасть в Германию - и вот для этого мне нужна будет твоя помощь.

- И что ты забыла в Германии? Кому там вообще нужен русский балет? Ты вообще в курсе, как там сейчас относятся к твоей стране?

- Для привидения ты слишком хорошо разбираешься в политике, - усмехнулась Полина. - Разумеется, я в курсе всего, но я также в курсе, какие там артистам балета платят гонорары.

Она свернула во двор элитного жилого корпуса и, едва не выронив цветы, приложила к кодовому замку на ведущей внутрь калитке магнитный ключ.

- Всего-то семь лет прошло, а ты так изменилась... - печально прошептала призрачная девушка. - Я помню тебя там, в Варне, такой искренней, наивной...

- А я помню, что обещала пускать тебя в свое тело, но не выслушивать от тебя мораль, - пожала плечами Поля. - Ну так что, ты отказываешься выйти вместо меня на сцену?

- Разве я могу от этого отказаться? - развела руками ее собеседница, и в ее глазах вспыхнули серебристые огоньки радости. - Когда?

- Завтра, я позову тебя перед началом, - ответила Полина. - В зале будет немецкий спонсор. Нужно, чтобы он пришел в восторг от моей - ну, то есть, от твоей - Жизели. Если тебе удастся ему понравиться, меня возьмут в одну берлинскую труппу, и тогда...

- Можешь не продолжать, - совсем тихо прошелестела девушка-призрак - и исчезла за мгновение до того, как Поля вошла в свой подъезд.


На сцене царил сумрак лунной ночи, над ней пролетали сидящие на трапециях балерины в полупрозрачных белых одеяниях, а внизу такие же балерины вытянулись в длинные цепочки, которые бесшумно двигались навстречу друг другу и как будто просачивались одна сквозь другую - как и положено призракам. А потом одна из танцовщиц отделилась от остальных и закружилась перед ними в таком же самозабвенном танце. Она была счастлива танцевать, но не только - она помнила о своем возлюбленном, которого остальные призраки собирались заставить танцевать всю ночь, пока он не выбьется из сил и не умрет, и она должна была уговорить их пощадить его.

Она долго просила своих мистических сестер отпустить ее любимого, и в конце концов, они вняли ее мольбам и даже позволили ей попрощаться с ним. А потом на сцене наступило утро, и все призрачные девушки исчезли, словно их и не было.

Зал рукоплескал. Исполнительница роли Жизели несколько раз выбегала на сцену поклониться зрителям. А один сидящий в партере солидного вида мужчина с букетом темно-красных роз еще до того, как аплодисменты стихли, встал со своего места и начал пробираться к входу за кулисы.


Берлин, Германия, 2022 г.


Весна в Берлине всегда была самым нелюбимым Полиной временем года - этот вечный холодный ветер, морось в воздухе, слякоть под ногами... Хотелось скорее добраться до дома, но садиться за руль после фуршета в театре не стоило, а автобусы после карантина так и не начали ходить по нормальному расписанию, такси тоже пришлось бы долго ждать, так что идти балерине предстояло пешком, и она решила заглянуть по пути в свою любимую маленькую кофейню.

- Один латте с собой, - попросила она стоявшего за кассой молодого человека по-немецки, и когда он вручил ей бумажный стаканчик с крышкой, машинально поблагодарила его на своем родном языке: - Спасибо!

Изменившееся лицо бариста сразу дало ей понять, что это было ошибкой.

- Русская? - уточнил он, скривившись от злости, и, не дожидаясь ответа, замахнулся на нее через стойку. - Убирайся из моего кафе! Быстро, быстро! И кофе отдай!!!

- С ума сошел?! - огрызнулась Полина. - Я за кофе уже заплатила! Больше ни за что сюда не приду, ты потерял клиента!

Развернувшись на каблуках, она зашагала к выходу, но, услышав позади топот ног, обернулась - и очень вовремя. Бариста обежал стойку и теперь несся к ней, явно собираясь то ли отобрать у нее стакан, то ли наброситься на нее с кулаками.

- Русская! - закричал он на всю кофейню. - Сейчас ты за все расплатишься!!!

Поля испуганно рванулась к двери, выронив стакан с кофе, каблук зацепился за загнувшийся угол резинового коврика, пол полетел ей навстречу... Она рухнула на коврик у самого выхода, но быстро приподнялась и оглянулась на бариста и других посетителей кафе, которые повскакивали с мест, наблюдая за происходящим, но и не думали за нее заступаться.

- У тебя здесь камеры! - крикнула балерина по-немецки, показывая на потолок над дверью, где действительно висела миниатюрная видеокамера. - Все запишется, тебя посадят!!!

Бариста, уже занесший над ней руку, в которой он, как оказалось, сжимал длинную ложку для коктейлей, замер в нерешительности и тоже посмотрел на камеру.

- Не трогайте ее, а то ведь правда вас обвинят! - подал голос кто-то из посетителей.

Полина попыталась встать, торопясь поскорее убраться из кофейни - и вскрикнула от внезапно пронзившей ее левую щиколотку боли.


Она плохо помнила, как выбралась из кафе, как, хромая, доковыляла до ближайшей скамейки, как вызвала такси и еле дождалась его приезда и как с трудом смогла забраться в машину, несмотря на помощь пары прохожих - тех немногих немцев, кто не стал вместе со всеми ненавидеть русских. Не помнила она, и как добралась, наконец, до квартиры, которую снимал для нее спонсор их труппы. Зато визиты к врачам ей запомнились во всех подробностях.

- Да, это разрыв связок, - сказали ей в травмпункте. - Месяц полный покой, первые двое суток холодный компресс, потом можно согревающий.

- Но если это разрыв, их же надо зашить, это же операция нужна! - запротестовала Полина.

- У нас таких операций не делают, обращайтесь в специализированные клиники. Но там может быть очередь, имейте в виду, - предупредила ее медсестра.

Поначалу Поля не слишком переживала - несколько ее коллег тоже сильно повреждали связки, но потом восстанавливались и возвращались на сцену. Вот только она не учла, что это было дома, в России.

В первой берлинской клинике, куда она позвонила, ей сказали, что записаться на операцию по восстановлению связок можно только через два месяца и что получить лечение вне очереди нельзя - ни за деньги, ни потому что она известная балерина.

- Вы с ума сошли?! - возмущалась девушка. - Если не сшить их за две недели, я навсегда останусь хромой! Как вы можете отказывать людям в медицинской помощи?

- У вас же нет угрозы для жизни, - равнодушно ответила ей телефонная трубка. - Значит, вне очереди мы вас обслужить не можем.

Во второй клинике ждать операции предложили три месяца. В третьей - полтора. Еще в нескольких, как и в первой - не меньше двух. Сначала Полина ругалась и бросала трубку, потом стала упрашивать войти в ее положение, предлагать любые деньги, угрожать своими влиятельными покровителями. Результат всегда был одним и тем же: ей объясняли, что срочные операции делаются только при угрозе для жизни, а во всех остальных случаях придется ждать.

- А чего ты хотела, в Европе везде так, - пожал плечами приехавший к ней вечером спонсор ее труппы. - Врачей мало, и после карантина больницы в себя еще не пришли... Сожалею...

- И что мне делать?! - Полина лежала на диване, обложившись подушками и закинув перевязанную ногу на валик, и едва сдерживала слезы. - Ты же можешь мне помочь?

- Если бы мог - помог бы, не сомневайся, - раздосадованно проворчал ее гость. - Ты была прекрасной балериной, я до сих пор не могу забыть, как впервые увидел тебя в роли Жизели - тогда, в Москве... Но что ж теперь делать? Тебе не повезло, бывает... В конце концов, ты бы все равно через пять лет вышла на пенсию. Ну, случилось это немного раньше - бывает...

По его лицу было ясно, что он уже думает о том, кем ему заменить исполнительницу главных ролей - не временно, а навсегда. У Поли не было иллюзий насчет этого человека, она понимала, что никакой любви между ними никогда не было - но ей казалось, что он все-таки испытывал к ней хоть какие-то чувства. Что ж, ей много чего казалось пять лет назад, когда она улетала в Германию...

- Квартира оплачена еще на месяц вперед, можешь пока здесь жить, - добавил спонсор, направляясь к двери.

- Да я завтра же домой полечу, ни секунды здесь не останусь! - бросила ему вслед балерина и снова схватилась за телефон.

Следующие несколько минут у нее тоже прошли в ругани и слезах: границы с Россией были закрыты, а в ответ на вопросы о том, в какие страны из тех, что не прервали с ней сообщения, можно срочно выехать, служащие аэропорта и вокзала просто бросали трубку. Попасть туда, где врачи могли быстро ей помочь, было теперь невозможно, и это означало, что ее жизнь закончена.

Потому что в ее жизни не будет больше ни балета, ни других радостей. Потому что сама она не сможет ни танцевать, ни даже просто нормально ходить. Не сможет работать, никому не будет нужна...

Если только не попробует использовать еще одно, последнее средство...


Призрачная девушка выглядела так же, как и двенадцать лет назад, когда Полина увидела ее впервые. Длинное белое платье, сквозь которое просвечивала тумбочка с телевизором, темные волосы, лежащие на плечах, венок с белыми цветами... Только лицо ее, в тот далекий день радостное и восхищенное, теперь хмурилось.

- Уговор был на три танца, в которых я тебя заменяю, - холодно проговорила она, проходя по комнате сквозь оказавшийся у нее на пути журнальный столик. - Почему я должна тратить свой третий раз на то, что к танцу отношения не имеет?

- Потому что если ты не поможешь мне сейчас, третьего танца у тебя вообще никогда не будет! - всхлипывала лежащая на диване Поля. - А если поможешь, если я вылечусь и снова смогу танцевать - каждый третий мой танец будет твоим. Нет, каждый второй!

- Каждый первый, - все так же холодно заявила девушка-призрак. - Все твои главные роли в течение пяти лет, что тебе остались до пенсии. На меньшее я не согласна.

- Но я же тогда все равно останусь без балета! - от возмущения Полина даже перестала плакать.

- Полностью не останешься - я же сказала, что заберу только главные роли. И после тридцати пяти ты вполне сможешь продолжить работать - я постараюсь танцевать так хорошо, чтобы тебя не сразу отправили на пенсию. Соглашайся, коллега - это не такая уж высокая плата за все, что ты сделала.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Девушка-призрак подплыла к окну и высунулась в него сквозь стекло, любуясь зажигающимися на вечерней улице фонарями.

- Я согласна, - тихо произнесла Полина. - Только скажи - ты точно сможешь договориться..?

Ее призрачная подруга вернулась в комнату и подошла к дивану.

- Не волнуйся, - ответила она уже не таким жестким тоном. - Немцы не хотят помогать русским, но я-то - болгарка! Заговорю на своем языке, попрошу переводчика... Со мной они будут нормально разговаривать. Сейчас закажу билет в Болгарию или в какую-нибудь из ваших бывших республик, а оттуда мы долетим до Москвы. Очнешься уже дома.

Поля отложила мокрый носовой платок и, поморщившись от боли, осторожно села на диване.

- А я могу быть уверена, что ты... не обманешь? - спросила она с подозрением. - Что я не очнусь уже старой, потому что ты заберешь всю мою активную жизнь?

Девушка-призрак в ответ пожала плечами:

- Если ты мне не доверишься, у тебя точно не будет активной жизни. Но подумай сама - если бы я захотела навсегда завладеть твоим телом, я бы сделала это, когда танцевала за тебя в первый раз.

Полина с обреченным видом опустила голову.

- Ладно, давай, - вздохнула она. - И спасибо тебе.

- Не за что, - взмахнула призрачной рукой ее гостья. - В конце концов, мы обе балерины, и мы обе хотим быть Жизелью - значит, должны друг другу помогать.

Она сделала еще шаг к дивану, влилась в тело Полины и растворилась в нем. А потом взяла телефон и стала набирать номер аэропорта. На лице балерины застыло задумчивое выражение.

Слушая длинные гудки в трубке, она тихо напевала мелодию танца виллис из второго акта балета "Жизель".


СПб, 2024