# Эхо забытых улиц

Алиса, Минасян Нейросеть

Мой первый и единственный рассказ, написанный с помощью искусственного интеллекта. Участвовал в литературном конкурсе "Рваная Нейрогрелка", где рассказы, написанные людьми, соревновались с рассказами, сгенерированными нейросетью. Занял 6-е место.

Нейросеть "Алиса"


Эхо забытых улиц


Город Вирента просыпался не от крика петухов и не с первым лучом солнца - он просыпался от общего вздоха всех его жителей. Ровно в пять утра тысячи людей по всему городу одновременно приоткрывали глаза, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. И в эту самую секунду завершалось повторение вчерашнего дня, который все они видели во сне.

Каждый видел один и тот же сон: улицы, лавки, разговоры, даже запах свежего хлеба из пекарни у главной площади. Но сны не были точными копиями. У кого-то в кармане вдруг оказывался камешек, которого днём, наяву, не было. У кого-то на углу рядом с домом появлялся фонарь, которого никто никогда не видел. А у юной ткачихи Лиры сны были самыми беспокойными: в них всегда была лишняя улица - узкая, мощёная голубым камнем, с вывеской, которую она никак не могла прочесть.

- Опять эта улица! - Лира хлопнула ладонью по краю кровати, будто хотела стряхнуть с пальцев остатки сна, и тут же рассмеялась над собственной досадой. - Ну хоть бы раз приснился пирог с вишней. Или корабль. Или хотя бы кот, который умеет говорить!

Она накинула рабочий передник, затянула его весёлым узлом - так, чтобы бант смотрел вверх, как флажок - и, насвистывая, выскользнула из дома. Утро было ясным, воздух пах пылью, пряжей и чем-то сладким, будто город только что испёк себя заново.

Придя в мастерскую, Лира первым делом схватила катушку с золотистой нитью - она любила начинать день с чего-то яркого. За станком она работала быстро, почти небрежно, но вытканные рисунки получались ровными: пальцы сами знали, как вести узор. И пока нити ложились в полотно, Лира думала не о том, что сны - это загадка, а о том, как здорово, что они вообще есть.

- Если сны - это шёпот города, - пробормотала она себе под нос, - то мой шёпот вечно спотыкается о ту самую улицу. Ну, ничего. Сегодня я её поймаю.

И она улыбнулась, потому что даже загадка не существующей улицы казалась ей не угрозой, а приглашением к приключению.


* * *


Наступил вечер. Лира шла по Виренте, и город будто подкидывал ей поводы улыбаться. Улицы были узкими и петляющими, точно ленты, которые кто-то небрежно разбросал по холмам - но в этой небрежности чувствовалась своя, особая красота. Дома жались друг к другу, как старые друзья: фасады из тёплого камня, кое где покрытые мхом, пестрели ставнями всех оттенков - от медового до глубокого синего. Над дверями висели кованые фонари, днём похожие на застывшие цветы, а на карнизах сушились пучки трав, и воздух был напоён пряным, чуть пыльным ароматом лета.

По дороге Лира то и дело останавливалась, чтобы перекинуться парой слов с горожанами. У булочной она чмокнула в щёку пекаря, который протянул ей горячую пышку "просто так, для хорошего настроения". На углу старушка в цветастом платке помахала ей, будто они были сто лет знакомы, и крикнула: "Сегодня твой узор будет самым красивым, я чувствую!" А мальчишка, гнавший по переулку деревянную лошадку, звонко выкрикнул: "Тётенька Лира, вы опять ищете чудеса?" Лира рассмеялась: "А разве их надо искать? Они сами нас находят!"

Так, с пышкой в руке и с улыбкой на губах, она добралась до Хранилища книг и документов - невысокого, но очень основательного здания из серого камня, с медными табличками и тяжёлой дверью, которая, казалось, знала все городские секреты. Внутри пахло старой бумагой, воском и чем то едва уловимо морским - будто сюда долетал солёный ветер с далёкого берега.

За стойкой, как девушка и рассчитывала, сидел не сам хранитель бумаг, а его помощник - молодой человек с внимательными глазами и такой спокойной улыбкой, что сразу становилось ясно: здесь всё на своих местах. На нём был тёмно зелёный жилет с множеством карманов, и в каждом, казалось, пряталась какая нибудь полезная мелочь.

- Привет, Альвин! - Лира поставила локти на стойку, чуть наклонилась вперёд и тут же выпрямилась, вспомнив, что так делают только нетерпеливые дети. - Прости, я немножко задержалась. Ну что, ты ее нашел?

В прошлый раз, когда она рассказала Альвину о странностях своего сна и попросила его поискать самые старые карты города, он долго пытался убедить ее, что на всех картах Вирента выглядит одинаково. Но покопаться в закрытых запасниках, когда у хранителя будет выходной, все же согласился. Очень уж убедительно Лира рассказывала про сны, про улицу из голубого камня и про то, что ей кажется: если найти её на карте, она перестанет быть просто сном.

Теперь на лице помощника хранителя появилась хитрая улыбка.

- Вирента любит хранить тайны, - спокойно сказал он, поправляя очки. - Но ее можно заставить ими поделиться... - он сделал театральную паузу. Я нашел карту, где город больше, чем сейчас. И даже не одну. Кажется, они помнят времена, когда Вирента ещё не научилась прятать свои уголки.

Альвин провёл Лиру в полуподвальный зал с высокими стеллажами, где карты лежали в тубусах, перевязанных лентами разных цветов. Пока он доставал нужные, Лира крутилась рядом, стараясь не мешать, но и не упустить ни одной детали: как он аккуратно развязывает узел, как осторожно разворачивает пергамент, как проводит пальцем по линиям, будто читая город на ощупь.

И вот - одна из карт легла на стол. Она была желтоватой, с потемневшими краями, но линии оставались чёткими, а названия - выведенными твёрдой рукой. Лира склонилась над ней, и сердце у неё забилось чуть быстрее.

- Смотри, - тихо сказал молодой человек, указывая на изгиб реки. - Здесь, за старыми обувными мастерскими, есть переулок, которого сейчас нет. И вот эта улица - та самая, из твоего сна. Мощёная голубым камнем.

Лира провела пальцем по линии, словно хотела почувствовать холод этого камня.

- Она существует, - прошептала девушка, а потом подняла глаза и снова улыбнулась, уже по другому - не беззаботно, а с предвкушением. - То есть, раньше существовала. Значит, я не схожу с ума.

- Ты не сходишь с ума, - спокойно подтвердил Альвин. - Ты просто слышишь город чуть лучше остальных.

Лира выпрямилась, расправила плечи и вдруг почувствовала, что день стал шире, а мир - полнее.

- Спасибо, - сказала она, глядя на своего приятеля с искренней благодарностью. - Теперь я знаю, куда идти.


* * *


Молодая ткачиха свернула с главной улицы в узкий переулок, где тени лежали полосками, будто кто-то нарочно расчертил мостовую. Перед глазами у нее стояла старая карта со всеми ее изгибами и обтрепанными уголками. И с улицами, ведущими к таинственному переулку из сна - Лира четко помнила маршрут. Она шла уверенно, будто город сам подталкивал её вперёд: то ступенька оказывалась ровно там, где нужно, то ветер вдруг приносил запах моря - странный для этих кварталов, но такой знакомый по снам.

Сначала перемены были едва заметными. На стене дома, который Лира знала с детства, вдруг проступила резная табличка с названием, которого раньше не было: "Переулок Голубых Камней". Девушка остановилась, провела ладонью по буквам - они были тёплыми, будто только что вырезанными. Она улыбнулась: не мираж, не игра света. Город признавал её право знать свои забытые уголки.

Дальше - больше. Мостовая под ногами мягко сменила цвет: из серой стала нежно-голубой, словно кто-то пролил в щели между камнями жидкое небо. Лира присела, потрогала камень - он был гладким, отполированным временем и шагами тех, кто ходил здесь давным-давно.

- Ну вот, - прошептала она, будто разговаривала с самой улицей. - Ты и правда была. Ты не просто мне снилась.

Она пошла дальше, и город продолжил раскрываться перед ней. В одном месте, где раньше стоял глухой забор, теперь виднелся крошечный дворик с каменным фонтаном, в котором плескалась вода цвета бирюзы. В другом - на углу, где всегда была пустая ниша, появилась маленькая лавка с витражными стёклами: внутри виднелись баночки с нитками всех оттенков радуги, а на двери висела табличка: "Открыто для тех, кто помнит". Лира хихикнула: ей всегда нравились такие городские шутки.

Наконец, она вышла к тому самому месту - к изгибу реки, который на старой карте выглядел чуть иначе, чем сейчас. И вот он: переулок, уходящий вверх по склону, мощённый тем самым голубым камнем. Он был уже не просто линией на пергаменте, а настоящей улицей - с домами, клумбами, фонарями в форме птичьих клеток. В воздухе витал тот самый запах из снов: пыль, мёд и что-то неуловимо старинное.

Лира остановилась в начале переулка, глубоко вдохнула и вдруг рассмеялась вслух - громко, свободно, так, что пара голубей вспорхнула с крыши.

- Я нашла тебя! - крикнула она, будто переулок мог её услышать. - Ты настоящий!

И переулок, казалось, кивнул в ответ: фонарь у ближайшего дома тихо звякнул, будто поздоровался.

Девушка шагнула вперёд, чувствуя, как под подошвами сапог мягко отзывается голубой камень. Теперь она знала: это не конец пути, а только начало. И город, который столько лет прятал свои забытые улицы, наконец-то решил ей довериться.

Лира прошла в переулок, и тут же воздух как будто стал гуще - не тяжёлый, а насыщенный, как крепкий чай с пряностями. Каждый звук здесь звучал чуть яснее: шорох ветра в щелях между домами, далёкий перезвон колокольчика, чей-то тихий смех. И в этом смехе девушка вдруг расслышала слова - и не какие попало, о обращенные к ней.

На пороге дома с резными ставнями стояла женщина. Не старая, но и не молодая - такого возраста, когда время будто перестаёт торопиться. На плечах у неё лежала шаль с узором, напоминавшим переплетение улиц, а в руках она держала корзинку, доверху наполненную клубками пряжи. Женщина смотрела на Лиру не с удивлением, а так, словно ждала её здесь давным-давно.

- А, вот и ты, - сказала она спокойно, будто они договаривались о встрече. - Я всё думала, когда же кто-нибудь снова сюда дойдёт. Улица не любит, когда её забывают надолго.

Ткачиха остановилась, сжимая в пальцах уголок карты.

- Вы... вы тоже её видите? - спросила она, и голос чуть дрогнул от волнения. - Эту улицу?

Женщина кивнула, опустила корзинку на ступеньку и подошла ближе.

- Вижу. И не только её. Есть ещё переулок Серебряных Колокольчиков, площадь Трёх Ветров... Их не так уж мало, просто город спрятал их от большинства глаз.

- Но почему? - Лира невольно оглянулась, будто сама Вирента могла подслушать и не одобрить этот вопрос. - Зачем прятать целые улицы?

- Никто уже толком не помнит, - призналась женщина, слегка пожав плечами. - Старики говорили, что когда-то город столкнулся с чем-то таким, что могло его погубить. То ли буря, то ли тень, которая пожирала память. И тогда старейшины решили "убрать" часть города из общего взгляда - словно спрятать самое дорогое в шкатулку, чтобы оно уцелело. Но никто не записал, что именно это было. Со временем даже сама причина забылась. Осталось только действие: улицы стёрлись из памяти.

Лира нахмурилась, пытаясь уложить это в голове.

- То есть... они не исчезли. Их просто перестали замечать?

- Именно. Как забытый сон, который всё ещё лежит где-то внутри, - женщина улыбнулась, и в её улыбке было столько тепла, что ее юной собеседнице сразу стало спокойнее. - Ты ведь ткачиха, верно? - она кивнула на руки Лиры, будто видела в них ту самую работу, которой девушка занималась каждый день. - У тебя чуткие пальцы. Ты умеешь видеть то, что прячется в узорах. Неудивительно, что ты первой услышала в сне эхо забытых улиц.

Они ещё немного поговорили - о том, как город шепчет свои тайны тем, кто готов слушать, о том, что забытые улицы иногда сами подают знаки: тень ложится иначе, звук звучит глубже, запах становится ярче. Женщина не назвала своего имени, но Лире показалось, что в этом и нет нужды: она была частью этого переулка, как фонарь или резная табличка.

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, Лира поняла, что пора возвращаться. Она попрощалась с женщиной, а та лишь кивнула и сказала:

- Если захочешь снова сюда прийти, улица тебя найдёт. Главное - не переставай её помнить.

Домой Лира шла, уже не торопясь. Теперь она не просто смотрела на город - она прислушивалась к нему. И Вирента отзывалась: в отблеске горящего фонаря, в изгибе стены, в случайном слове прохожего ткачиха видела намёки на другие забытые уголки, будто город потихоньку приоткрывал свои секреты.


* * *


Утром, войдя в мастерскую, Лира первым делом достала самый чистый кусок полотна и собрала со всех полок и из ящиков самые яркие нитки всех возможных оттенков. Старая карта из хранилища по-прежнему стояла у нее перед глазами. А на полотне должна была появиться ее копия, вытканная, нарисованная не чернилами, а нитями. Голубая нить легла ровно там, где проходила новая улица, серебристая обозначила изгиб реки; тёмно синяя очертила те места, которые пока оставались скрытыми. Каждый узел, каждый стежок, сделанный Лирой, как будто закреплял в ткани право Переулка Голубых Камней существовать.

Когда работа была почти закончена, Лира отступила на шаг и посмотрела на полотно. Оно казалось живым: узор словно бы слегка мерцал в свете лампы, а линии манили продолжить их, проследить их путь дальше.

"Теперь ты не пропадёшь, - прошептала Лира, касаясь кончиками пальцев голубой нити. - Я тебя запомню".


* * *


Следующий день в Виренте начался с чуда - тихого, почти застенчивого, но от этого не менее настоящего.

Лира вышла из дома, дошла до изгиба реки и на секунду замерла. Вывеска "Переулок Голубых Камней" была на месте, и по этому переулку шли зевающие и щурящиеся на солнце горожане. Буквы вывески были те же, что она трогала накануне - тёплые, будто только что вырезанные. А мостовая у ног мягко отливала лазурью, словно пролитое в щели между камнями жидкое небо так и застыло там.

- Получилось... - выдохнула Лира и тут же рассмеялась, потому что смеяться было проще, чем плакать от радости. - Получилось!

Мимо пробежал тот самый мальчишка с деревянной лошадкой. Он резко затормозил, уставился на переулок, потом перевёл сияющие глаза на ткачиху:

- Тётенька Лира, а откуда тут эта улица? Я её раньше не видел!

- А теперь видишь, - улыбнулась девушка, чувствуя, как внутри у нее всё поёт. - Теперь все её видят.

И правда: горожане, проходившие мимо входа в переулок, останавливались, трогали камни, читали таблички на домах, переглядывались и улыбались друг другу, будто вместе вспомнили что-то очень хорошее. Знакомый Лире пекарь прищурился, читая вывеску, и радостно воскликнул:

- Так вот куда моя бабушка всё время ходила за пряностями! Я думал, она все выдумывала про голубые камешки!

Лира шла в мастерскую, и с каждым шагом её сердце билось всё быстрее. Она не просто нашла забытую улицу - она вернула её. И город благодарно откликался: в воздухе пахло мёдом и свежей выпечкой, витрины казались ярче, и даже тени ложились как-то веселее, словно Вирента встряхнулась после долгого сна.

Но к полудню радость начала смешиваться с тревогой.

Лира вышла из мастерской, вернулась на новую улицу, присела на ступеньку у фонтана в том самом крошечном дворике, который вчера был невидим, и обхватила колени руками. Если улицы возвращаются, значит, возвращается и всё, что с ними связано. А если их когда-то спрятали, чтобы уберечь город от беды... не приведёт ли её радость к опасности?

- Вдруг я делаю что-то не то? - прошептала она, глядя, как солнечные блики пляшут на бирюзовой воде. - Вдруг вместе с улицами вернётся и та самая тень, о которой говорила та женщина?

Она вспомнила слова незнакомки: "Никто не записал, что именно это было". От этой неизвестности становилось не по себе. Возвращать улицы, не зная, что ещё может проснуться вместе с ними - это как открыть сундук, полный старых снов, и не знать, какой из них окажется кошмаром.

"Хватит!" - твёрдо решила Лира. Сегодня она вернула одну улицу - и этого достаточно. Пусть город привыкает. Пусть люди учатся снова видеть то, что было скрыто. А она пока будет просто жить, ткать обычные полотна и ждать, пока тревога уляжется.

С этой мыслью она пошла обратно, стараясь шагать спокойно и ровно, будто могла так утихомирить и собственные мысли. Но стоило ей переступить порог мастерской, как пальцы сами потянулись к нитям.

На столе всё ещё лежала вытканная ею карта. В свете лампы узор мерцал, линии будто слегка пульсировали, приглашая продолжить. Лира провела ладонью по ткани, и вдруг поняла: она видела сегодня не только переулок Голубых Камней. Она замечала и другие намёки - тень, лёгшую на стену под странным углом, отзвук чужого голоса в шуме ветра, запах, который не принадлежал этому дню. Она видела очертания других забытых улиц.

Желание творить накрыло её тёплой волной, смывая сомнения. Не ради риска, не назло страху, а потому, что помнить - это тоже важно. Если город прятал улицы, чтобы спасти их, значит, самое правильное - не дать им исчезнуть навсегда.

Лира притянула к себе карту, разложила рядом клубочки нитей - голубую, серебряную, янтарную, тёмно зелёную. И, глубоко вдохнув, начала ткать.

Каждый стежок ложился уверенно. Она наносила на ткань переулок Серебряных Колокольчиков - лёгкими серебряными петлями. Обозначала площадь Трёх Ветров - воздушными, почти прозрачными узлами. Добавляла изгибы незнакомых переулков, которые пока лишь намекали на своё существование.

Когда солнце почти село, перед Лирой лежало уже не просто полотно, а новая карта города - карта, которая знала больше, чем все пергаменты в хранилище.

Девушка отступила на шаг, посмотрела на свою работу и тихо, но твёрдо сказала:

- Я не знаю, что ждёт нас впереди. Но я знаю одно: забывать - это тоже опасность. Пусть Вирента помнит себя.

И в этот момент ей показалось, что город тихо выдохнул рядом с ней - не с тревогой, а с облегчением.


СПб, 2026