# Книга "Отчуждение" Глава 1. Дважды святая

Анна Мулиин

Деревенская проза

Мулиин Анна

Книга "Отчуждение" Глава 1. Дважды святая

Origin: http://samlib.ru/m/muliin_a/glava1.shtml

Создан: 01/09/2007, изменен: 17/02/2009, 26k

Глава: Проза

Деревенская проза

____________________________________________________________

Автор Анна Мулиин

Книга ОТЧУЖДЕНИЕ

Глава 1. Дважды святая

- Пора бы тебе, Машка, подаваться замуж, либо уж в монастырь, - опять запричитала старуха, - Докуле можно на шее у матери-то сидеть?

- Да что ты заладила "замуж, монастырь..., замуж, монастырь...", - огрызлась Машка, - а если избавиться от меня хочешь, дак чего кладбище-то не предлагаешь?

Машка была шабутной, весёлой и задиристой, не торопившейся запрягать себя в семейную жизнь. Но при всей своей несерьёзности, сила воли её была пробивной поморской закалки.

Последний школьный звонок для Машки отзвенел пару - тройку лет назад. С тех пор кто-то из одноклассников уехал в город учиться, а кто-то в деревне остался.

Машка же не собиралась никуда уезжать. В тихой глубинке её всё устраивало, да и очень уж она любила свою деревеньку, на что были свои причины.

С малых лет слышала Машка от деда загадочные истории про чудь белоглазую, которая якобы жила в здешних местах в XI-XII веках. Дед уже умер, но его рассказы стали для Машки пожизненным пропуском в детство.

Однажды, ещё в детстве, непоседа-Машка подкралась к деду, мирно сидевшему на лавке возле дома, с застывшим, вдаль уходящим взглядом и ласково поворошила его русые с просединой волосы, так же как и дед любил ворошить её голову - это был их негласный знак поиграть, поболтать, посекретничать...

- Дедуля, ты о чём-то мечтаешь?

- Манюшка, моя! Своё я уже отмечтал.

- О чём же ты задумался тогда?

- Понимаешь, люди устроены так, что тянет их в тёплые места. Но мне, почему-то, мой Север милее всех.

- Летом же здесь тоже тепло... - прищурив один глаз, посмотрела на небо девчушка, - и даже жарко бывает, как в бане, - не зная с чем сравнить, добавила Машка.

Этот день действительно выдался жарким. Солнышко, заигрывая с землёй, то выбегало из-за тучки, то снова пряталось, освещая то кустики ивы у реки, то полянку, то лес, плотным забором окружающий деревню, то соседний околок[1] за рекой, то огромный земляной квадратный вал, явно искусственного происхождения, который словно новогодняя гирлянда, освещался солнышком то с одной его стороны, то с другой.

- Подай-ка мне, милашка, гамаши с передызья[2], да пойдём-ка сходим вот на этот угор, я тебе что-то интересненькое расскажу, - дед показал на возвышающуюся недалеко от дома квадратную насыпь. - это Чудины нарыли её. Они тут крепость военную строили.

Стар и млад неспеша направились к насыпи через гороховое поле.

- А кто такие Чудины?, - выискивая крупные и сочные стручки в зелёном море гороха, спросила Машка.

- Да это финские племена жили тут раньше, лет эдак тысячу назад. Охотой занимались, да рыболовством. Это мы сейчас горох сажаем да картошку, а им это и не нать было. Ведь, в лесу порато[3] богато было всякой животины да птицы, а в речки-то рыбы немеряно.

- Деда, а зачем Чудины крепость строили?

- Вот нынче все на юга ездят. А когда-то давным-давно богатства лесны да речны много кого манили сюда, на Север. Слух о несметных богатствах тех ходил и по Руси Древней. Сначала потянулись сюда простые люди, беглые...

- А чего им дома-то не сиделось, в их тёплых-то местах?

- Дак кто от поборов боярских убегал, а кто просто тихий уголок искал - тогда на южнорусских землях половцы много беспорядку чинили - грабили да народ убивали. Ну вот простые-то люди шли сюда с миром и жили они здесь мирно с Чудинами - земли свободной полно было, да и лесу всем хватало, и чтоб избу себе новую построить, и чтоб охотой заниматься, - поедая сочные горошины, увлекательно рассказывал дед.

- А потом слух о богатых северных местах дошёл и до правителя Новгорода Великого, тогдашней столицы республики Новгородской. Мало ему показалось земли своей, видимо. Вот и решил он прибрать к рукам ещё и земли северные. Собралось тогда вече новгородское и велело воеводе собирать войско побольше да отправляться завоёвывать земли новые.

Машке нравились сказки про русских богатырей и тридевятые государства, и она с удовольствием расспрашивала деда.

- Дак ведь ты говорил, что земли да лесу всем хватит, зачем тогда воевать-то?

- Крошка моя, Машка-милашка, знаешь ли, войны-то все оттого, что люди разных стран верят разным богам, а хто и никому не верит, только у них нет своей страны. Чудины наши были язычниками - идолам всяким поклонялась, колдовством занималась да чёрной магией.

- А зачем люди верят в бога, дед? - не успокаивалась любопытная девчонка.

- Единый бог - это что-то вроде отца в семье, ну как будто бы очень много народу жили бы как одна большая семья со своими обычаями, праздниками и поверьями. Вера в бога даёт народу ощущение единства что ли, общности какой-то... А у других народов - соседей наших - своя семья и свои обычаи. Бывает, что хороший сосед попадётся, а бывает и до войны дело доходит..., - сделав паузу, дед добавил:

- Вот новгородцы пришли сюда, увидели как народ чудской живёт и прозвали их чудаками, чудью белоглазой, за их чудаковатые ритуалы и обычаи. Пришлые князья стали взымать с чуди большую дань да веру свою православную насильно навязывать.- Дед наклонился, сорвал очередной стручок гороха и продолжил:

- Было такое племя лопарей. Так оно оказалось покладистее всех остальных финских племён и покорно приняло христианскую веру, пошло в услужение новоявленным колонизаторам. А вот другие племена не хотели менять свои обычаи и когда поборы стали непосильными, решили они на своём, чудском, совете старейшин уйти из-под власти ненасытных князей в глубь лесов северных, туда, где не было власти новгородцев. А на новых местах стали они крепости строить и усердно готовиться к сопротивлению русским колонизаторам.

Чем ближе они подходили к квадратному земляному валу - основанию чудской крепости, тем выше казались его ровные стены, словно перед ними вырастал высокий Потёмкинский забор, прячущий собою какую-то сокровенную тайну.

Поднявшись по узкой тропинке на угор, дед показал Машке небольшую закругленную насыпь с ямой внутри, которая была только на одном из углов квадратной насыпи:

- Здесь у чуди стояла башня смотровая.

- А откуда ты знаешь? - с недоумением спросила Машка, на глазах которой сказка оживала и превращалась в реальность. Ещё чуть-чуть и на опушке леса появятся русские богатыри на своих боевых конях...

- Раньше, Машенька, дорог не было и люди могли пробраться в глухие дремучие леса только на лодках против течения рек. А значит только оттуда, - дед указал рукой на Северо-Запад в сторону Белого Моря, - чудь могла ожидать появление новгородской рати - на этом углу и башню наблюдательную поставили.

С высоты угора хорошо просматривалась вся округа. Насыпь словно находилась в самом центре открытого взору необъемлемого пространства, которое где-то далеко на горизонте голубой дымкой обрамлял лес.

- Чудь белоглаза порато умна да расчётлива была. Уходя в леса от колонизаторов, они выискивали в северных лесах огромные, хорошо просматриваемые просторы, но примечали для себя не все подряд, а только те, где протекала река, да ещё и с глубоким ручьём. Ну чтобы что-то вроде островка было. Вот на таком островке и строила чудь высокие квадратные и даже треугольные насыпи - что-то вроде фундамента для крепости, чтобы остров не затопляло весной. А потом, на земляном основании, начинали крепость строить.

- Дед, а ведь наш угор, где мы сейчас стоим, он вовсе не на островке, он ведь только одной стороной у реки стоит...

- Да, Машка - ты моя - милашка, - так ласково любил называть внучку дед, - с тех пор много воды утекло... Вот, например, поле гороховое, по которому мы с тобой только что шли - ещё лет эдак сто назад здесь текла река. А потом она обмелела со временем, а потом вообще поменяла русло...

- А тебя ещё не было сто лет назад, - придирчиво заметила Машка.

- Зато мои предки здесь жили. Мой дед даже тонул в этой реке, когда мальчишкой был. Вон там, - дед указал на участок горохового поля, где по краю его приютились кусты ивы и высокая осока, - эти растения любят овражистые, низменные и водянистые места, словом, растут по берегам рек. Весной в половодье там до сих пор река и даже выдры с андатрами плавают. А в те далёкие времена здесь был настоящий островок.

- А почему они искали островок?

- Ну это военная тактика такая - чтобы осложнить врагу доступ к крепости.

- А где же чудики жили тогда, пока крепость эту свою строили? - допытывалась неугомонная девчушка.

- Жили где?...- загадочно переспросил дед, - А вот посмотри-ка вокруг - он показывал на маленькие деревушки, словно дружный хоровод окружавшие насыпь.

А вот посмотри-ка вокруг - он показывал на маленькие деревушки,

словно дружный хоровод окружавшие насыпь.

- Эти деревушки называются околки - "около, рядом, вблизи" значит. Каждое финское племя выбирало себе пристанище вблизи островка, в пределах видимости. Даже если владения их были от крепости километров в пяти-семи. Постепенно получился круг - посмотри-ка, ведь отсюда хорошо видно любой околок, а если ты будешь находиться в одном из них, то всё равно увидишь все остальные - круговая цивилизация, я бы сказал. Это очень удобно и продуманно оказывается.

- Почему?

- Чудики же были рыболовами и охотниками. Так вот для рыбалки у них был общий доступ к реке, а вот для охоты у каждого племени за своим урочищем был свой лес, своя территория, так сказать.

Дед вдохновленно продолжал:

- Удобно это даже в наши времена...

- Почему?

- Вот когда пожар случается, то без бинокля видно чей дом горит. А если большой пожар, то сгорит только один околок, а не вся деревня сразу...

Дед внимательно посмотрел вокруг:

- Или же опять, вот мы живём одни в нашем околке, как отшельники в лесу. Кто-то спросит: "Не страшно ли вам?", а другие: "Не скучно ли вам?". А я им отвечаю: "Это только кажется что мы здесь одни живём - соседи наши хоть и далеко, но всё же так близко..."

Ветер воспоминаний донёс до него и былые ощущения:

- Когда я молодой был, в городе жил, учился. Там народу вокруг полно, а душе совсем одиноко - каждый сам по себе живёт и порой даже не знают как соседей по дому зовут. А здесь, в околке, мы живём совершенно одни, но ощущение, будто находишься в эпицентре бурлящей жизни. Все в деревне друг друга знают, но никто никому не мешает. Хоть и видно, кто чем занимается, но никаких тебе ссор и раздоров, словом, тишь, гладь да благодать.

Машка молча переваривая информацию. Услышанное несказанно воодушевило её. Находясь словно на центральной сцене земли, Машка бесконечно любовалась открывавшимся с насыпи видом своей деревни. Ей хотелось ещё больше и больше узнать о Суре, так называлась эта местность. Дед разжёг костёр её любопытства и девчонка уже с нетерпением допрашивала старика:

- Деда, а расскажи что-нибудь ещё ...

- Ну что тебе ещё рассказать?

- Ну, хотя бы как чудики воевали здесь с русскими?

- Как? - словно что-то вспоминая, переспросил себя дед. - А помнишь, мы в гости ездили к дяде твоему в Городецк, что напротив Суры за Пинегой рекой?

- Да!

Под напором детского любопытства дед словно ощущал себя на поле боя минувшей в лета битвы.

- Так вот когда рать новгородская добралась до Суры, а точнее до Городецка, то там завязалось порато жестокое побоище. Но отчаянный был народ этот - чудь. Сражались они не на жизнь, а на смерть. Русских тогда много больше было, чем чуди, вот и задавили их численностью. А когда всё успокоилось, то поле битвы всё было усеяно множеством павших в неравном бою. Посмотрел на эту картину русский воевода, подошёл к реке, полной трупов и красной от крови, и произнёс в сердцах: "Поганая река..., Сура поганая...". С тех пор маленькая речушка у Городецка так и стала называться - река Поганца.

Дед, как мальчишка, увлёкшийся собственным рассказом о сражении, вздохнул глубоко и продолжил наступление на историю:

- Но не все Чудины тогда погибли, оставшиеся в живых бежали от насильников ещё глубже в лес, вверх по течению реки. Отчаявшиеся от поражения, они всё равно не собирались сдаваться живьём и готовились к своей последней битве, - восхищаясь боевым духом чудских воинов, дед продолжил:

- На новом месте они теперь уже не крепость строили, а выкапывали огромные глубокие ямы и мастерили тяжёлые настилы с землёй. Получалось что-то вроде врытой в землю кастрюли с крышкой. А настил с землёй - крышку эту, они устанавливали над ямой на некрепких шатких подпорах.

- Чтобы враги провалились? - предположила Машка

- Нет-нет. Они спокойно дожидались, когда появятся завоеватели из Великого Новгорода, а затем бросали в них камни, выстреливали все стрелы, ломали об их головы тяжёлые дубины. Вообщем, храбро отбивались чудские воины. А когда уже совсем-совсем нечем было отбиваться, они прыгали в свои ямы, подрубали подпоры и обрушивали на свои головы тяжёлый настил с землёй. Раненые же Чудины, кто не смог добежать до ямы, умерщвляли себя стрелами и копьями. Так они хоронили себя заживо, чтобы врагу не сдаваться. Эти их курганы до сих пор стоят нетронутые.

- Дед, а откуда ты это всё знаешь?

- Молодой я ещё был, когда к нам в деревню экспедиция научная из города приезжала. Жили они здесь, учёные и студенты. Всё лето лагерь у них здесь был научный. Они всё что-то копали, измеряли да записывали в свои тетрадочки. А нам, деревенским, интересно было "Кто?" да "Что?". Вот мы и ходили к ним в лагерь по вечерам, у костра сидели все вместе. Вот они нам и рассказали, что деревня наша очень необычная, я бы даже сказал уникальная. - с гордостью в голосе произнёс дед.

- Бывает, смотришь телевизор, а там только и слышно какую-нибудь недостойность про провинцию говорят, мол "богом забытая деревня" и прочее, а вот наша Сура наоборот - дважды святая.

- Как это?

- У-у-у-у-у! Милая! Какую ты тему всковырнула... - протяжно произнёс старик. - Ну, тогда пойдём-ка сходим ещё к Николе. А по дороге я тебе и расскажу.

Машка часто слышала о Николе из деревенских разговоров и поспешила уточнить:

- Никола - это тот, к которому бабушка по утрам ходит?

- Да-да. Ходят к нему бабушки по утрам, - улыбнулся дед. - Популярный наш Никола.

Они спустились с насыпи и направились в сторону леса по порядком избитой, истрёпанной дороге. Тёплый ветерок доносил до них запах душистого сена, скошенного намедни[4]. По прогнившему бревенчатому мостику они перебрались через журчащий ручеёк. Вскоре две колеи, две неразлучных подружки, незаметно привели их к опушке леса, где парочку радушно встречали тучи разъярённых, ненасытных комаров.

На пригорке за соснами показался сарайчик с оконцем.

- Дед, а почему Никола в лесу живёт?

- Облюбовал он это местечко уже много веков назад.

- Как это?

- Уже помани маленько[5]...

Дед подошёл к сарайчику, над дверью которого был прикреплён православный крест, перекрестился и вошёл внутрь. Машка не отставала. На передней стене повсюду висели иконы. Дед зажёг свечку и стал чего-то шептать. Машка же наблюдала за ним, не догоняя, с кем это дед шепчется? Потом дед ещё раз перекрестился, затушил свечку и вышел на улицу.

- Деда, а кто этот Никола?

- Никола-то?! Святой Чудотворец. Он жил очень давно, в веке IV что-ли, в Греции далёкой. Много дел добрых творил. А после его смерти время от времени загадочным образом стали появляться его иконы в разных местах по всей Руси. Видимо, Сура ему тоже приглянулась.

- Как это?

Дед неторопливо присел на лавочку и окунулся в воспоминания своего детства, когда ещё его бабушка поведала ему, мальчишке, эту историю:

- Случилось это так... Однажды шёл один человек из леса и нашёл на этом месте чудотворную иконку святого Николая. Подумал он, что кто-то обронил икону, подобрал её и отнёс в Суру, в церковь. Но вскоре икона исчезла оттуда. А потом другой человек опять нашёл икону в лесу на старом месте и тоже отнёс в церковь. Иконе там, видимо, неуютно было, не приглянулось, и она снова пропала, а затем опять объявилась на прежнем месте. Тогда и решил народ поставить здесь часовенку, чтобы иконка успокоилась... С тех пор стали люди ходить к Николе, как к посланцу божьему...

Дед глубоко вздохнул и дополнил бабушкин рассказ уже своими воспоминаниями.

- Сожгли партийцы ту часовенку. Как сейчас помню - Прокофьев день был пятьдесят шестого. Нас всех на пожар погнали - тушить. Жара была, лес тоже загорелся. Один-то поджигатель был милиционер, а второй - партиец. Их по партийной линии отправили сжечь часовню, чтобы народ к богу не ходил. Власть-то советская не от бога была.

Глубоко вздохнув, дед продолжил:

- А несколько лет спустя у поджигателя жена умерла, а через год оба сына в один день погибли. Род его оборвался, остался он совсем один. Народ ещё пуще стал верить в святость места этого и построил на погорелище маленький шалашик из того, что было. Ну, вообщем, ни пожар, ни советская власть не смогли убить в людях тягу к богу.

Отдохнув ещё немного, дед повёл внучку дальше в лес:

- Там ручей святой есть. Пойдём водицы попьём - здоровее будем.

Отбиваясь от комаров, Машка поплелась вслед за дедом.

- Ой, земляничка! - ожила девчушка и набросилась собирать красные ягодки.

Дед же сорвал берёзовую ветку и стал отмахиваться от комаров:

- Ай-ай, - опять вскрикнула милашка, от которой крапива тщательно оберегала лесное богатство. Негостеприимные обитатели леса ненавязчиво напоминали кто в лесу хозяин. Но Машка думала о другом:

- А где теперь шалашик-то?

- Порато тесный он был да неказистый для святого места. Тогда одна бабулька дала обет, что если сбудется ею задуманное, то она сообразит, придумает здесь что-нибудь поприличнее построить. Знать, сбылось её желание, раз сарайчик стоит...

К святому ручью вела широкая лесная тропинка. Люди спускались к воде по лесным ступенькам, образованным оголёнными корнями деревьев. В самом низу располагалась купальня - бревенчатый сруб в виде креста, через который и протекал святой ручей.

- Попей водички, а то и искупнись? Но смотри, вода порато холодная.

Девчушка разделась и, гонимая комарами, не раздумывая, влезла в ледяную воду.

- А-а-а-а-а-а! - леденяще-обжигающая вода святого источника, обнимая всё тело, добралась до духа.

- А-а-а-а-а-а! - ещё раз издала звук Машка, выпрыгивая из купальни.

Наперегонки с комарами, она одевалась быстрее, чем солдаты в армии.

- Пойдём скорее на солнышко! - продавила замёрзшая девчонка сквозь зубы.

Они отправились в сторону дома, а дед всё продолжал свой рассказ:

- На этот источкик сам Иоанн Кронштадтский несколько раз приходил и даже освятил его.

- А кто это - Иоанн?

- Да это наш сородич, он здесь, в Суре нашей, родился... совсем обычным и даже очень слабеньким мальчиком. Назвали его Ваней. Мама Вани даже думала, что он долго не проживёт и вскоре умрёт. Поэтому когда у неё родился ещё один сын, она опять назвала его Ваней. Второй оказался поздоровее, но умер всё-таки вперёд Вани первого. А первый Иван всю свою жизнь отдал во служение господу богу и бог услышал его. Каких только чудес они не вытворяли на пару.

- Это как это? - недоумевала Маша

- А вот так.. Сначала мать отправила Ивана в семинарию учиться, в город. Там он стал батюшкой Иоанном. Оттуда направили его служить в Андреевский собор, что в городе Кронштадте. Так он и стал Иоанном Кронштадтским. Но любил батюшка приезжать к себе на Родину - в Суру. Вот как-то пожаловались ему односельчане, что крысы одолели, да медведь скотину давит. Так Иоанн с богом пошептался о чём-то, и с тех пор ни крысы в Суре не живут, ни медведь не захаживает... - дед выдержал паузу:

- И простой люд шёл к нему со своими болячками, а он опять с богом пошепчется и люди выздоравливали на глазах. И даже люди других верований шли к нему - некоторые мусульмане, поговорив с ним, даже меняли ислам на православие. Чудотворец да и только. - дед с гордостью говорил о знаменитом сородиче:

- Он даже мог бы быть самым богатым человеком в России - порато большие пожертвования получал от благотворителей, но все деньги пускал исключительно на праведные дела - церкви да монастыри строил. Вот какой человек был! ... Машка часто вспоминала дедовы рассказы - уж слишком глубоко засели они в душу. А тут ещё и неиссякаемый поток паломников, ежедневно проходивших мимо, стал поводом вспоминать их.

Ровные стены основания чудской крепости, расположенного недалеко от дома, притягивали взоры наблюдательных паломников, манили их разгадать в тайну. Кто-то, конечно же, проходил мимо, ничего не замечая, а кто-то, более любопытный, останавливался и интересовался - откуда взялась и что тут делает квадратная насыпь.

С нетерпением Машка выжидала таких моментов, когда паломники, спросят что-нибудь, завяжут разговор. Мать же Машки, Таисья Петровна, с удовольствием приглашала их ко столу, словно выполняя наказ отца, пережившего голодные военные годы:

- Путнему человеку всегда надо воды дать, чаем напоить!

Пока мать грела воду в самоваре, Машка с вдохновением раскрывала сокровенную тайну деревни.

Так получилось, что однажды её гостями оказалась семейная пара - преподаватели из городского университета. Заслушавшись её, они спросили:

- Что ж ты милая, в деревне-то сидишь, не учишься? Из тебя мог бы получиться отличный экскурсовод - глаза у тебя горят от счастья, когда ты говоришь. Можно сказать, что это белое пятно в истории России, а ты его вон как красочно, мастерски закрашиваешь.

- Да куда же я от мамы-то уеду? Я ведь у неё одна, кто ей помогать будет? Бабушка старая ещё есть. Да и кто меня там ждёт, в городе-то?

- Приезжай и поступай к нам учиться. Увлечённые студенты - только украшение для университета. Мы поможем тебе и место в общежитии получишь. Выучишься и если захочешь, вернёшься обратно в деревню, к маме. Будешь заниматься любимым делом - экскурсии проводить, но уже профессионально, да ещё и деньги зарабатывать.

Машка - лёгкая на авантюры девушка, призадумалась. Да и съездить бы куда-нибудь, мир посмотреть, или хотя бы город, она не отказалась бы. Заманчивое предложение вскружило ей голову и Машка стала быстро сдавать свои позиции, за которые не особенно сильно и держалась.

- Зимой-то оно, конечно, можно бы поучиться, а летом у нас и сенокос, и веники, и грибы-ягоды, и картошка, словом, работы - чаю не попить...

- Зимой и будешь учиться. А летом тебе и грибы, и ягоды, и картошка...

- Но я уже забыла всё, чему в школе учили. Как экзамены-то сдавать буду?

- На экскурсовода тебе надо сдать историю, сочинение и иностранный язык. Историю ты любишь - видно по тебе, сочинение - зимой книжек побольше почитаешь...

- А иностранный язык я совсем не знаю - оборвала Машка собеседницу.

- Репетитора можно нанять.

- Какой репетитор в деревне? - мечта Машки неожиданно споткнулась.

- Ну придумай что-нибудь... ... Собрав осенний урожай, Машка всё чаще залезала на тёплую русскую печь. Не оставляли её в покое ни дедовы рассказы, ни желание город посмотреть.

Зимой действительно было скучновато - деревня живёт коротким летом, а длинной, холодной зимой - отдыхает. Надо бы чем-то заняться, заполнить пустоту зимы.

Не тратя время на долгие размышления, Машка взялась за осуществление мечты - взяла в школьной библиотеке учебники и решила выучить английский самостоятельно:

- Не может быть, чтоб русский лапоть воду пропускал!!! - так любил говорить дед, когда требовались решительные действия. Так сказала Машка себе, переняв лозунг его жизни как победоносную эстафетную палочку.

С этого дня Машка стала сравнивать подъём и отход ко сну со взлётом и посадкой самолёта, который однажды увезёт её из деревни.

Ежедневно по два часа в день Машка штудировала учебник, как одержимая. Каждую тему внимательно читала, английские тексты старательно переводила на русский, а затем свой русский перевод обратно переводила на английский и сверяла с учебником, проводя подробный разбор ошибок. Импортные слова и правила втирались в память навечно. И так день за днём, месяц за месяцем. Вскоре она уже стала понимать тексты песен, читать книги...

Незаметно подкралось долгожданное лето и в Суру опять потянулись паломники - ведь, бог в рекламе не нуждается! 7

____________________________________________________________

© Мулиин Анна. Книга "Отчуждение" Глава 1. Дважды святая

Origin: http://samlib.ru/m/muliin_a/glava1.shtml

Создан: 01/09/2007, изменен: 17/02/2009, 26k

Глава: Проза