# Архангелы не ошибаются Глава 19

Инна Муромцева

ГЛАВА 19

ГОРОД СПУСТЯ ГОДЫ


Катя Бартенева прилетела за два дня до встречи в город своей юности, любимый город, который считала никогда не сможет разлюбить.

Остановилась в заранее забронированной гостинице на Верхнеозерной улице.

Вид из окна - просто сказка: зеркальная гладь воды и вековая зелень. Уединенный балкон, оборудованный для отдыха на свежем воздухе.

Утром следующего дня арендовала авто, чтобы устроить ностальгический тур по знаковым местам Калининграда.

Катя не стала настраивать навигатор, а решила проехаться по наитию: Ленинградский район: ул. Некрасова, Тургенева... та же зелень, те же особняки, только отреставрированные, и скорее всего в этих особняках жила одна семья, а не несколько, как было в 70-е годы, иногда среди коттеджей как инородное тело торчал новострой.

Хотела найти дом, в котором жил фронтовой друг папы, это был первый калининградский дом, где жила Бартенева в Калининграде. Помнила, что налево надо свернуть с улицы Тельмана, если ехать из центра, свернула, но дом не нашла, то ли снесли, то ли она что-то запамятовал в своих воспоминаниях.

Район улицы Тельмана как-то мало задели новые веяния в реконструкции города.


От района Тельмана отправилась на улицу Горького в район студенческих общежитий.

Для Бартеневой стало открытием: их общежитие на Горького оказывается четырехэтажное, а она считала пятиэтажкой.

Окна пластиковые, а дверь, кажется, та же. Хотелось хотя бы в холл. Но как-то не рискнула.

На углу Северной и Горького между общежитиями "впихнули" монстра-урода - голубое здание банка. Появилось раздражение, хотелось побыстрее покинуть когда-то такое родное место. Брежневские пятиэтажки, немецкие дома, и этот современный урод.

Ни внешней эстетики, ни практической пользы

И остановки трамвая No 6 напротив общежития нет, да что там трамвайной остановки, рельсы и те исчезли.

Напротив тот же гастроном, но теперь назывался "универсам", а вместо столовой "катамарана", куда перед стипендией бегали поесть макароны с сыром за 11 копеек, - множество фирм-фирмочек...

Поехала по Горького мимо базара к улице Черняховского. На месте легендарной столовой "у девочек", где когда-то проходили практику студентки торгового техникума (отсюда и народное название столовой), теперь - развлекательный центр "Планета".

По ходу - торговый центр "Европа" в восточном стиле.

Подумалось: смешение архитектурных стилей, наверное, в зависимости кир занимал пост главного архитектора города. А главные архитекторы менялись, как перчатки.

Все чужое... все неродное и неинтересное...

Свернула на Ленинский проспект в сторону вокзала.

Универмаг "Маяк", где стояли в очередь за ленинградской тушью для ресниц.

Какое недоразумение: ганзейский камуфляж панелек. Хотя, может, кому и нарвится.

Эстакадный мост. Кажется, теперь три эстакадных моста...

Заехала к корпусу института в Малом переулке...

Подъехала к вокзальной площади.

Нахлынули неприятные воспоминания.

Четвертый курс. Стас, новый кавалер Кати, умудрился незаметно для нее самой изолировать девушку от всех друзей и подруг.

Их свидания стали своеобразным ритуалом: они приезжали на вокзал к 23:30, чтобы проводить последний московский поезд. На перроне покупали на двоих булку и лимонад, а затем пешком шли через весь город - по Ленинскому проспекту, эстакадному мосту, мимо сквера у Баранова - и аккурат к часу ночи успевали вернуться к закрытию общежития.

Катя очень долго отходила от влияния своего кавалера. Она давно ничего о нем не слышала и не знала. И вдруг, как гром среди ясного неба, в их ленинградской квартире раздался звонок стационарного телефона. Звонил Стас и просил денег взаймы.

Катя так растерялась, что даже не поинтересовалась, откуда ему известно их ленинградский номер телефона.

Речь говорящего была неадекватная: про какую-то аварию, назывались разные суммы займа... а потом, не прощаясь, прекратили разговор.

От Люды Александровой узнала, что Стас - законченный наркоман, и как все наркоманы лживы и изворотливы.

Бартенева не знала, кого благодарить Бога, своего ангела-хранителя или того же Стаса, что в свое время не взял ее в замуж. А тогда в молодости сколько слез было пролито.