# Чудесная жизнь неандертальцев без рабов и презервативов

Александр Геннадиевич Надыктов

Чудесная жизнь неандертальцев без рабов и презервативов.


Конец января. Сплошной дождь лил и лил, казалось, что ему не будет конца. А перед этим был несколько дней сильнейший ветер, нагнавший на море огромный шторм.

На набережной нет ни одного человека: лишь свирепствует, мчась по морским волнам на колеснице, запряжённой морскими чудовищами , яростный Посейдон с трезубцем в руках, разбивая всё на своём пути. Глядя на бушующее море, так и подмывает крикнуть Посейдону: "Какого хрена ты, с ума выживший, разбушевался?! Уймись, уймись, будь благоразумным!" Но, увы, силы человека не равны с морским божеством. И всё же перебесится, перебесится старый владыка морей. А пока в такое ненастное время лучше спрятаться в каком-нибудь ущелье, которое было убежищем для неандертальцев, разжечь костёр, представляя на миг, что они сидят рядом с тобой или же, во всяком случае, их души витают и согревают тебя в пещере, отсвечиваемой языками пламени горящего костра.

- Ты, действительно, допускаешь, что души неандертальцев могут быть в пещере? - спросил я, удивлённо улыбаясь, своего бывшего сокурсника по имени Ким, отец которого был корейцем, а мать японкой.

- А почему бы и нет?

- Твоему воображению нет предела.

- Я допускаю всё то, что невозможно опровергнуть.

- Почему ты заговорил о представителях самого раннего периода рода человеческого, а не более позднего? - спросил я.

- Интересно знать на заре человечества мысли и ощущения самых первых людей. Мне кажется, что они были более наблюдательные и миролюбивее, чем последующие поколения. Иначе не было бы столько в мире разрушительных войн. Поэтому я с удовольствием побывал бы в их компании. Можно со мной не соглашаться, но уверен, что души людей никуда не исчезают.

- Вполне возможно, но я, Ким, всё же не уверен в этом. Между прочим, твоя уверенность должна основываться на чём-то, - улыбаясь, произнёс я.

- Моя уверенность основывается на том, что я слышу, чувствую души людей, если не всех, то многих. Возможно, принадлежность моих родителей к дзен-буддизму сказалась на моём мирощущении. Я не пытаюсь никому чего-то доказывать. Во мне заложен поиск, точнее сказать, даже не столько поиск, сколько ощущение своей причастности к душам людей, покинувших нас.

- Мда, Ким, как ни странно, понимаю тебя. И всё же стараюсь не думать об этом. Предметная реальность меня захватывает, пожалуй, больше, чем духовные искания, - сказал я. - Например, я могу бесконечно наблюдать за кузнечиком, прыгающим в траве, либо за стрекозой или же за майским жуком, сидящих на цветке, или же за маленьким паучком, повисшим в каком-то сарае или в углу той же пещеры, плетущим паутинку.

- Да, это тоже очень увлекательно. Я об этом поговорил бы с теми же неандертальцами, - сказал мой приятель. - Несомненно, они обладали достаточным интеллектом и чувствами, чтобы поведать о своих ощущениях. К слову сказать, эти люди, а не просто существа, умели разговаривать, передавать друг другу информацию, несмотря на то, что у них не было шариковой ручки, бумаги, карт, глобуса, мобильного телефона, компьютера, - смеясь, сказал Гена, поклонник дзен буддизма.

- Интересно было бы увидеть реакцию неандертальцев, увидевших в пещере тебя, одетого в джинсы, в мокасины, в куртке.

- Мне кажется, Олег, они бы по моим глазам, по моему взгляду определили мою расположенность к ним, - сказал Ким.

- Не думаю, чтобы твоя встреча с ними состоялась бы, - снова смеясь, сказал я.

- Понимаю, понимаю это, Олег. Но думаю, думаю и о неандертальцах. Они же люди, первые люди на земле. Они же также радовались, страдали, как и мы с тобой. Возможно, не поверишь, но я их люблю. Потому что у них была чистая душа, как и у моих родителях.

Но вот, наконец-то, стих ветер, море стало спокойным, Посейдон ушёл спать в морские глубины, на берегу остались красоваться многочисленные ракушки, привлекая к себе первых появившихся людей, особенно детишек, которых приветствуют наклонами головы улыбающиеся два маленьких дельфина. У одной девчонки, лет двенадцати, выскользнул из рук мяч, который подхватили морские волны. Стоящий рядом мужчина быстро разделся кинулся за ним, чтобы схватить его и вернуть ребёнку, жалостливо смотрящему на свой мячик, который отдалялся и отдалялся от берега и от мужчины, плывущему за ним. Можно было бы, конечно, махнуть ему вслед рукой, дескать, не велика потеря, таких мячиков полно в магазине. Но... мужчине жалко было девочку, ей нужен был именно этот мячик, её родной, а не из магазина новый. И мужчине всё же удалось доплыть до шаловливого мяча, взять его в руки и, подняв его над волнами, показать девчонке, стоящей в метрах сорока на берегу, что беглец никуда не делся. Она радостно стала аплодировать вместе со своей матерью. Мужчина в этот момент был их спасителем. Казалось бы, обычная житейская сценка. Нет, необычная, потому что сердце девчонки и её матери наполнилось на всю жизнь радостью, теплом и благодарностью.

Рассказав об этом своему приятелю, Олег увидел, что Ким поднял большой палец руки, похлопал по-дружески по плечу, сказавший при этом: "В этом и состоит суть дзен-буддизма: сделай всё доброе для любого человека".

- В таком случае, я не только христианин, но и буддист одновременно, - улыбясь, произнёс Олег. - Во всяком случае, стараюсь быть им.

- Буддизмом проникнуты многие сферы жизнедеятельности Юго-восточной Азии, в том числе и весь быт в Южной Корее, основа которого не только чистота мыслей, но и чистота, улиц, домов. К примеру, в Сеуле нет мусорных баков, жители выставляют около своих домов мешки с мусором, которые утром забирают работники соответственных служб. А потому там нет бродячих собак и кошек, не в пример городам Латинской Америки, особенно в чилийском Сантьяго, где собак не меньше, пожалуй,чем самих горожан, - сказал Ким, смеясь очередной раз при этом.

- Да, могу подтвердить, такое скопление собак видел в Буэнос-Айресе, где я бывал пару дней, и в Уругвае, где посещал многие места, - сказал Олег.

- Собаки очень древние животные, они появились намного раньше, чем неандертальцы, которые, что не удивительно, были в дружеских отношений с ними, - заметил Ким. - У тебя была собака? - спросил он Олега.

- Да. У меня остались незабываемые воспоминания о ней. Как-то Редьяярд Киплинг, английский писатель, автор нескольких книг, среди которых и "Ким", как и твоё имя, заметил:"Купите щенка. И Вы приобретёте самую преданную любовь на свете", - ответил Олег и, помолчав немного, думая, видимо о своей собаке, а возможно, ещё и о ком-то, тихо сказал: "Преданная любовь, о которой можно только мечтать".

Наступила долгая пауза, каждый из приятелей думал о своём.

- Интересно, как ты, Ким, обожающий неандертальцев, думаешь, эти древние люди обладали преданной любовью?

- А как же иначе? Человек по своей сущности любящий и сострадающий. Иначе и не может быть. То есть, может быть, но тогда это не человек, и не собака, и даже не волк, это .... отребье. Иногда мне кажется, скорее всего, так оно и есть, неандертальцы были лучше нас, современных людей. Они не уничтожали друг друга, не были напичканы какими-то идеями, идеологиями о своём исключительном превосходстве, они не думали об этом. К сожалению, в "цивилизованном", мире существуют много нелюдей. У неандертальцев много чего не было, что есть сейчас. Они не имели комфортное жильё, дворцов, ресторанов, у них не было академий, университетов, книг. Среди неандертальцев не было президентов, премьеров, министров, депутатов, главнокомандующих и солдат, чиновников, богатых, бедных, судей, адвокатов, писателей, артистов, футболистов, спекулянтов, рабов на плантациях, рабов на галерах, рабов в кандалах, у них не было начальников, пьяниц, воров, бандитов, сутенёров, проституток, тюрем, священослужителей. Все неандертальцы честно трудились, заботясь о своих родных, о своём племени. И эти "первобытные" так сказать, были порядочнее, лучше многих нынешних "образованных, цивилизованных" существ. Я бы, Олег, с великим удовольствием охотился, собирал ягоды, ловил рыбу и, сидя у костра в пещере, глядя в тёплые глаза всех неандертальцев, радовался, что живу вместе с ними. И на хрена мне нужны современные дармоеды, стяжатели, авторитеты с чванливыми рожами! Нет уж, извольте, господа-товарищи, нет уж праведники в рясах, мне лучше жить с неандертальцами, чем со всеми вами. Избавь меня бог от всех таких слуг народа!

- Знаю, знаю тебя, Ким, ещё тогда, когда мы жили с тобой в одной комнате университетеского общежития, в корпусе номер шесть, что на Мичуринском проспекте, тебя, которого одна студентка с экономического пророчила в Председателя Совета министров. Но её предсказания, несмотря на то, что она была умной, не сбылись, потому что ты был тогда и остался до сих пор со своим свободолюбием ближе к неандертальскому роду. Тебе, Ким, уютнее находиться вместе с собакой среди неандертальцев у костра в пещере, пропахшей дымом, запахом рыбы и жареным мясом мамонта, чем сидеть в кабинете с кондиционером и слушать глупого начальника, раболепствующего в свою очередь перед своим рабом-начальником. Эх, как чудесно жить среди неандертальцев, у которых не было никогда рабов и презервативов, - произнёс Олег.

- Знать бы, где сейчас эта "ясновидящая" студентка, имя которой уже забыл. Чай, она давно уже доктор экономических наук, профессор, мать двух детей. А почему только двух детей, а не пяти, спросишь Олег? Как почему? Она же читает, пожалуй, студентам курс лекций по демогафии: как экономист, видимо, посчитала, что чем больше детей в семье, тем вероятнее приближение финансового кризиса. К тому же она не жила во времена неандертальцев, иначе кризис ей бы не миновать, - хохоча, произнёс озорной Ким.

.................................................................... Молодой человек, блестяще образованный, закончивший Академию и Университет, владеющий тремя иностранными языками, прилетел в Больцано и поселился в одном из отелей. Хорошо выспавшись после длительного пребывания в Риме, в Пизе и Флоренции, он утром направился в недалеко находящиеся Альпийские горы. Найдя небольшую пещеру, он разжёг в ней костёр, на котором стал обжаривать кусок стейка филе миньон, думая при этом о своих итальянских предках, потомках альпийских неандертальцев, живших вблизи Больцано, вспоминая Олега и Кима, говоря самому себе, что у всех них была чудесная жизнь, для чего совсем не обязательно заканчивать академии и университеты. Вот только жаль, что ...