# Мужчина с усталым лицом и с задумчивыми глазами

Александр Геннадиевич Надыктов

Мужчина с усталым лицом и с задумчивыми глазами.


- Есть немногие места, побывав некогда в них, которые хочется посетить заново. Чем-то они очень привлекают. Думая об этом, пытаешься объяснить причину такого влечения. Их не одна а, как оказывается, несколько, - произнёс вслух мужчина с задумчивыми глазами, сидевший в столовой.

Хотя это была не столовая с вкусной едой: мясной борщ о сметаной, уральский суп, заливное мясо, гуляш, антрекот, бифштекс, азу по-татарски, густая, вкусная, настоящая сметана в гранёном (маленковском) стакане, с вполне доступными ценами, как в былые времена, которых давно уже нет, а кафе с сосисками, где почти не было мяса, с пустым бульоном, с безвкусным кофе, а еда с космическими ценами, но со старой вывеской у входа "Столовая".

- А почему Вы заговорили вдруг о местах, где снова хотели бы побывать? - услышав его, спросил молодой парень, сидевший рядом с ним.

- Сидя здесь, в так называемой столовой, вспомнил другие столовые, где приходилось мне бывать в далёкие времена. Захотелось побывать в них, в дорогих своих местах.

- Вы уверены, что там всё по прежнему?

- Нет, конечно. Но человек так устроен, надеется, что ничего не изменилось в прежних местах. Однако, интересно, что побывав второй раз, там где давно бывал, обнаруживаешь, они стали уже другими, не теми, что раньше, а потому начинаешь думать совсем не о былом. Начинаешь жить, невольно вписываться в новую жизнь, окружающую тебя, не забывая при этом и прошлое, но уже под иным ракурсом. Посещая через много лет, например, реку или же повторный раз храм, сохранивший для меня памятные события, вижу в нём и новых людей. Нет, я не помнил всех с физической точностью прежних прихожан в храме, за исключением двух-трёх человек. Но от этих , так называемых, новых людей шло несколько иное излучение, не то, чтобы негативное, но какое-то холодноватое, как мне почему-то ощущалось, от чего пытался, на всякий случай, отстраняться, насколько это возможно. А глядя на безлюдную реку, ощущал и в ней что-то новое, несколько отчуждённое. С возрастом, как я заметил, стараюсь осторожнее относиться ко всему новому, не столь дружелюбным, что раньше, хотя, признаюсь, смотрю на него с некоторым любопытством, точнее сказать, с любознательностью. Всё же впечатление от впервые увиденным лично для меня является несравненно приятным ощущением.

Молодой человек смотрел на усталое лицо, усталые глаза мужчины... Они выражали усталость рыбака в море, вышедшего тяжёлой походкой, наконец, на берег, ловившего, не смыкая глаз, двое суток рыбу, усталость горняка, работавшего в ночную смену, в руках которого кипела кровь в венах, где на глубине немного больше километра, он, этот горняк, как и его отец, познавал глубины Вселенной, о чём не расскажет ни один астрономический учебник, ни один университетский доктор наук, ибо надо самому всматриваться в толщу подземных недр, таинственно, угрожающе и в тоже время с опаской смотрящих на его чёрное лицо от угольной пыли с рельефными светловатыми бороздками у уголков рта, зловеще посматривающей настоящей преисподни ада на смельчака, готовящей навеки накрыть, засыпать, раздавить своим мраком. В усталых глазах мужчины, сидящего в кафе, пьющего прекрасное мексиканское пиво "Corona", но всё же мечтавшего выпить бокал советского пива из дубовой бочки с железными обручами, как пил некогда со своим отцом в шахтёрской столовой, не было страха, не было радости, не было беспомощности, не было надежды, не было любопытства, не было ярости, злости, не было озорства. В усталых глазах мужчины была отстранённость от всего, что происходило вокруг всей им пережитой жизни. Молодому человеку казалось, что мужчина с усталым лицом пришёл издалека, из незапамятных времён, возможно, из других тысячелетий, хотя с трудом это допускал, понимая, что этого не может быть. Но в глубине его сознания таилась неопределённость времени, того времени, откуда появился человек, желающий побывать ещё раз в местах, где некогда бывал, знающего каким-то образом, что встретит там и изменения, заставившие приковать его внимание к новым появившимся граням реальности.

- Можно, конечно, не посещать давно забытые места, где приходилось бывать, - снова заговорил мужчина с усталым лицом. - Но как-то они напоминают о себе, как и некоторые люди, жившие в них, большинство из которых ушло навсегда в неведомую даль, оставляя свои скелеты в земле, а память в наших душах. Человека всегда тянет ко всему интересному, доброму, хорошему, всегда хочется воспроизвести при встрече прежние чувства, ощущения. К сожалению, не всегда это получается. Время идёт, идёт, постепенно пропадает надежда на воспроизведение чего-то замечательного, что происходило в былом, как и невозможно воспроизвести голос отца, с трудом уже отчётливо воспринимаются его глаза, которые покрыл туман времени. Однако, как ни странно, верится, о чём никому не говоришь, зная, что никто в это не поверит, верится, что когда-то всё же повстречаешься с ним, со своим дорогим отцом, как уже встречались сотни, тысячи лет назад в совершенно другой обстановке, где нас окружали другие, другие люди, где и я, и отец были другими, что кажется для многих, если не для всех, фантасмагорическим, бредовым состоянием, но не следует их опровергать в этом: они живут своей жизнью, у каждого свои границы мировосприятия.

- Я впервые в своей жизни вижу такого человека, как Вы, - произнёс молодой человек. - Может быть, никогда больше и не увижу.

- Всё, всё вдруг может быть. Недавно я увидел во сне себя, юношей, и девушку, которую сразу не узнал. Находясь одни в каком-то доме, мы неожиданно потянулись друг к другу, воспользовавшись тем, что нас никто не наблюдает со стороны. Её девичьи, совсем никогда не целованные ни с кем губы медленно, с какой-то осторожностью приближались к моим. Наши губы едва, нежно прикоснулись. Это было признание впервые в наших чистых, сокровенных чувствах друг к другу. Проснувшись, я пытался вспомнить эту девушку, чувствуя, чувствуя, что мы когда-то, может быть, в далёкие времена, очень близки были. Но, к огромному сожалению, бродя по своим запутанным закоулкам памяти, так и не смог её вспомнить. Допускаю, что, вполне возможно, мы виделись либо в пещере, либо в хижине, либо в шалаше с ней сотни, тысячи лет назад. Устав вспоминать её, до сих пор стараюсь вспомнить и буду вспоминать эту такую далёкую, такую близкую моему сердцу девушку. А если так и не вспомню, она будет продолжать быть в моём сердце. Должен признаться, что я встречал двух-трёх взрослых женщин, каждая из них несла в своих чертах лица, как мне казалось, отпечаток той девушки, но ... это был лишь смутный отпечаток.

- Зачем так мучительно утруждать себя всю жизнь, вспоминая её? - спросил молодой человек.

- Это не зависит от меня. Я слышу далёкий зов времени. Возвращаться в свою былую жизнь всегда приятно. Мужчина с усталым лицом встал из-за стола, пожал молодому человеку руку, посмотрев при этом на него своим задумчивым взглядом, вышел из кафе под названием "Столовая", держа в руках книгу фантастических, пугающих , навеянных разными привидениями, рассказов, автор которых Лафкадио Хирн, думая, что всё же более ужасное он встречал в своих прожитых жизнях, чем у талантливого американского писателя.